Kitobni o'qish: «12 побед Лаврентия Берии. Жизнь за Сталина»

Предисловие
Первый лейтенант Сталина

ЛАВРЕНТИЙ Павлович Берия…

В хрущёвском СССР его имя не просто вычеркнули, но постарались бритвой вырезать из советской истории – вырезать в буквальном смысле слова. В брежневском СССР о Берии вспоминали редко и в той же тональности, что и в хрущёвские годы. В угаре перестройки его вспомнили громко. Но вспомнили для того, чтобы аттестовать «монстром», «сексуальным маньяком» и т. д. А в целом – «палачом» – исчадием сталинского «ада» под названием «ГУЛАГ».

Зачем «катастройщики» вспомнили о Берии вообще? Можно ведь было по-прежнему его замалчивать. Но почему-то вспомнили не полузабытых Булганина, Маленкова, Кагановича, Ежова, а вспомнили Берию.

Почему?

Но потому ли, что был уже близок рост здорового общественного интереса к фигуре и деятельности Лаврентия Павловича? И надо было попытаться упредить честных исследователей, которые ещё лишь походили к теме Берии, лишь осмысляли её не конъюнктурно, а исторически и человечески адекватно.

Возродился интерес к Берии и на Западе, и «специалист» по советским спецслужбам Эми Найт (Amy Knight) в 1990-е годы издала биографию Берии под названием «Beria. Stalin`s First Lieutenant». В английском языке слово «lieutenant» означает не только воинское звание, но и «заместитель». Итак, западный биограф Лаврентия Павловича именно ему отвела роль первого заместителя Сталина. Причём в русском языке – как точная калька с «First Lieutenant» – и прямо существует понятие «первый лейтенант», означающее ближайшего, особо доверенного, облечённого всеми полномочиями соратника полководца или государственного лидера.

Книга Эми Найт была впервые издана в 1993 году

Таким и был для Сталина Лаврентий Берия, ушедший из жизни в историю на пятьдесят пятом – всего-то от роду – году. Он проявил себя одной из наиболее деятельных, а при этом – и одной из наиболее «многостаночных», фигур в истории Российского государства, и простой перечень только крупных постов, которые Лаврентий Павлович занимал, убедительно это доказывает: председатель Грузинской ЧК, председатель ОГПУ Закавказья, первый секретарь Закавказского крайкома ВКП(б) и первый секретарь ЦК КП(б) Грузии, народный комиссар внутренних дел СССР и министр внутренних дел СССР, заместитель Председателя Совета Народных Комиссаров СССР и первый заместитель Председателя Совета Министров СССР, с начала войны – член Государственного Комитета Обороны и затем – заместитель Председателя Государственного Комитета Обороны, председатель «атомного» Специального Комитета при СМ СССР, член Политбюро ЦК ВКП(б) и член Президиума ЦК КПСС…

Политически ближе к Сталину был Молотов, но для мощи Советской России больше Берии сделал только Сталин. Косвенно это подтвердилось при попытке «с мясом» вырвать имя Берии из сознания советского общества. История изъятия имени и заслуг Берии из советской истории оказалась и впрямь занятной – почти комической, если бы не трагизм судьбы Лаврентия Павловича. Хрущёвские аппаратчики решили вырезать Берию из истории бритвенным лезвием, и в 1953 году подписчики Большой Советской энциклопедии получили по почте пакет с несколькими типографскими листами формата 82×108/16 и четвертушкой листа. Типографским образом на ней сообщалось следующее:

ПОДПИСЧИКУ

БОЛЬШОЙ СОВЕТСКОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ

Государственное научное издательство «Большая Советская Энциклопедия» рекомендует изъять из 5 тома БСЭ 21, 22, 23 и 24 страницы, а также портрет, вклеенный между 22 и 23 страницами, взамен которых Вам высылаются страницы с новым текстом.

Ножницами или бритвенным лезвием следует отрезать указанные страницы, сохранив близ корешка поля, к которым приклеить новые страницы.

Государственное научное издательство

«Большая Советская Энциклопедия»

Но давно сказано, что строгость российских законов умеряется неисправным их исполнением. Так вышло и здесь… Огромную статью о Берии на страницах с 21 по 24 хрущёвцы вырезать распорядились, как и его портрет. Но те или иные упоминания о Берии имелись не в одном, и не в двух, а во многих томах 2-го издания БСЭ. Например, мастера вырезаний забыли заглянуть в первый том БСЭ, подписанный в печать 15 декабря 1949 года, в статью «Азербайджанская Советская Социалистическая Республика». Поэтому и после 1953 года любой мог прочесть на странице 449-й 1-го тома 2-го издания БСЭ, что «непосредственными проводниками указаний Ленина и Сталина об освободительном движении в Закавказье были верные их ученики – Г.К. Орджоникидзе, С.М. Киров, А.И. Микоян, Л.П. Берия…»

Статья о Лаврентии Берии в 5-ом томе Большой Советской Энциклопедии

Листок с указанием подписчикам Большой Советской Энциклопедии

Конечно, роль Берии в революции и гражданской войне и близко не была той, что даже у Микояна, не говоря об Орджоникидзе и Кирове, так что имя Берии было здесь «подвёрстано» авторами БСЭ-2, что называется, задним числом, хотя… Хотя в итоге роль Берии в развитии советского Закавказья, освободившегося от дореволюционных пут иностранного капитала, оказалась сопоставимой с ролью первых трёх упомянутых в БСЭ-2 крупных большевиков.

И даже – более значительной.

Имя Берии упоминалось в статье об АзССР также на страницах 450-й, 452-й, 454-й, 455-й… Партийные бюрократы-хрущёвцы не были бы бюрократами, если бы подходили к своим обязанностям иначе, чем они подошли. Отправив подписчикам рекомендацию поработать бритвой или ножницами, они упустили из виду, что такую фигуру, как Лаврентий Павлович, одним махом из истории не вырежешь. Так, взяв в руки том 12-й второго издания БСЭ, подписанный к печати 28 мая 1952 года, в статье «Государственный Комитет Обороны» фамилию Берии мы тоже найдём. И это – далеко не всё! По не вырезанным данным БСЭ-2, ускользнувшим от цензуры хрущёвцев, к 1953 году:

а) в Армении существовали Бериевский район, канал имени Берия, парк культуры и отдыха им. Л.П. Берия в Ленинакане (том 3 БСЭ-2):

б) в Грузии имя Берии носили абхазский совхоз «Афали-Афони», Сухумский педагогический институт, Ткварчельская ГРЭС (том 1 БСЭ-2), машиностроительный завод в Батуми, обувная фабрика в Тбилиси, колхоз в Сухумском районе, Грузинский сельскохозяйственный институт, Тбилисский дворец пионеров и школьников, и стадион «Динамо» – тоже в Тбилиси (том 13 БСЭ-2). Причём фото стадиона в Тбилиси с подписью: «Стадион имени Л.П. Берия», так и осталось между страницами 68 и 69 13-го тома БСЭ-2 не вырезанным.

Грузинский государственный сельскохозяйственный институт.

Свою историю один из старейших ВУЗов Грузии ведет с 1929 года

Тбилисский дворец пионеров и школьников им. Л,П, Берии

В Азербайджане тоже о Берии не забывали – для республики и её нефтяной промышленности первый секретарь Закавказского крайкома сделал немало. Имя Берии было присвоено вагоноремонтному заводу в Баку и крупному нефтяному промыслу. Имелись в Закавказье Ленинаканский пограничный отряд имени Берии и его же имени театр в Поти, Хашурское электровозное депо, Агаринский сахарный завод. Непросто, непросто, оказалось, вымарать имя Берии отовсюду.

Точнее – невозможно!

СЕГОДНЯ о Берии много написано и много сказано, но интерес к нему всё возрастает, и это объяснимо. О человеке долго и подло лгали. И вдруг выясняется, что он – не «кровавый палач», а совсем наоборот: умница с нормальными, живыми человеческими реакциями. Сразу становится интересно – в чём дело? Уж сколько раз твердили миру, что Берия чуть ли не «пачками» расстреливал великих физиков и, во всяком случае, грозил расстрелом гениальным учёным через одного. Но даже не очень-то добро относящийся к Берии Феликс Щёлкин, сын выдающегося физика, Трижды Героя Социалистического Труда Кирилла Ивановича Щёлкина, пишет в своей книге «Апостолы атомного века», что его отец рассказывал: за восемь лет, пока Берия отвечал за Атомный проект, в отрасли не был арестован ни один сотрудник.

Ни один!

А вот колоритные воспоминания Нинель Михайловны Эпатовой, относящиеся к 2014 году и опубликованные в № 9 журнала «Знамя» за 2015 год. В конце 1940-х годов автор работала в НИИ-9, а затем в «Челябинске-40» («Сороковке») на плутониевом комбинате № 817 инженером и начальником смены. Она пишет: «В 1949 году, когда мы выходили на максимальную мощность, приехали Курчатов и Берия. И в нашу лабораторию приходили. Берия тогда был совсем не таким, как сегодня изображают. Весь замученный, не выспавшийся, с красными глазами, с мешками под глазами, в задрипанном плаще, не очень богатом. Работа, работа, работа. На нас, красавиц, даже не глядел. …На другой день приходит – хромает: лёг спать, а под ним сетка провалилась кроватная. И никого за это не посадили. А потом однажды сдавали в соцгороде… первый деревянный театр. Все съехались: расконвоированные заключённые, заключённые под конвоем, ИТР, охрана, Музруков (директор комбината, – С.К.) и Берия собственной персоной. Его шофёр дремлет, а задрипанный плащ Берия, тот же самый, в котором он в первый раз приезжал, лежит в машине. Торжества кончились, Берия возвращается к машине, а плаща нет. Подрезал кто-то. И тоже никого не посадили. Такое впечатление, что ему вообще там было на всё наплевать, кроме работы».

Стадион «Динамо» им. Л. П. Берии в Тбилиси был построен в 1936 году

Лаврентий Берия и Иосиф Сталин

Почему же человека так оболгали, кому он мешает и за гробом? Тем более что у Берии не было гроба, и нет могилы, как до сих пор нет и точной даты его смерти. А ведь где-то она зафиксирована – в наиболее тайных, всё ещё не раскрытых архивах, сам факт существования которых – официально далеко не факт.

Берия был убит вскоре после убийства Сталина. Однако объединяет Берию со Сталиным не один и тот же год смерти – их объединяет общая огромная тридцатилетняя работа по созданию могучей, народовластной России. В 1922 году, когда 43-летний Сталин был впервые избран Генеральным секретарём ЦК РКП(б), 23-летний Берия осваивал лишь первые командные высоты, но уже тогда он был в строю тех, кто шёл за Сталиным и только за Сталиным.

Тридцать «сталинских» лет были эпохой народных побед – даже после временных поражений. В 1946 году – после разрушительной войны, люди кое-где ели крыс, и Сталин знал об этом. А уже через три года голод ушёл в прошлое, и в 1949 году Россия ликвидировала атомную монополию Америки, грозившей Советскому Союзу испепеляющей атомной бомбардировкой. И во всех великих свершениях наших отцов, дедов и прадедов – и в том, что СССР в считанные годы после войны самостоятельно восстановил народное хозяйство, и в том, что СССР в считанные же годы обеспечил свою военную и экономическую безопасность, роль и заслуги Берии велики.

Классическая сталинская «команда» была очень сильной. Молотов, Каганович, Маленков, Микоян, Жданов, Первухин, Сабуров, Вышинский сделали бы честь любому правительству любой великой державы. Но даже на их фоне Берия не только не терялся, а выдвинулся как самый талантливый и успешный сотрудник Сталина, как его первый лейтенант. Можно ли дать человеку более высокую историческую оценку?

ЛАВРЕНТИЙ Берия всегда шёл от одной высоты к ещё большей высоте, от победы к победе. Он не провалил ни одного дела, которое ему было поручено. Зато он не раз и не два вытаскивал из «прорыва» то, что проваливали другие. В считанные годы, а то и месяцы, он резко улучшал положение в целых отраслях промышленности – не кнутом, не пряником, а верным подбором кадров и верой в возможности и способности этих кадров – от наркомов до директоров заводов. И где бы Берия ни работал, он работал на благо и во славу всей России.

Когда Берия очищал от контрреволюции и иностранной агентуры Закавказье, он не только обеспечивал спокойствие Грузии, Азербайджана, Армении. Без бакинских нефтепромыслов, безопасность которых хранил чекист Берия, были бы невозможны успехи всей страны в первых пятилетках.

Санаторий «Кавказская Ривьера»

Санатории города-курорта Гагра. 1940 год

А марганец Чиатуры? Первый секретарь ЦК КП(б) Грузии Берия много сделал для развития его добычи, и нужен был этот марганец общесоюзной металлургии, общесоюзной экономике.

Сотни миллионов цитрусовых и тысячи тонн грузинского чая производились в Грузии, развиваемой Берией, тоже для всего Союза. Абхазские мандарины знали и на Украине, и в Москве, и на Урале, и в Сибири…

И разве можно забывать о том, что Черноморское побережье Грузии усилиями Берии стало к концу 1930-х годов всесоюзной здравницей, а во время войны – одним огромным госпиталем?

Всё, что создавал Берия в Грузии – от новых заводов до новых санаториев, тесно и неразрывно привязывало Грузию к России, делало Грузию частью большой страны. В этом смысле фигура Берии и сегодня устремляет нас в будущее, которое может быть у всех народов, слагавших Советский Союз, устойчивым лишь при новом их объединении.

Берия-победитель многообразен, однако заговор молчания вокруг его фигуры был так мощен, и длился так долго, что даже сегодня наиболее известна лишь одна из крупных побед Берии, одержанных им для России, – решение всего за четыре года Урановой проблемы. Однако практически неизвестно, например, то, что Берия многое сделал и для ракетных наших программ. Но был и Берия – реформатор Грузии… Он же – реформатор НКВД, а позднее – один из творцов Победы, организатор послевоенного экономического и научно-технического развития СССР. Наконец, был Берия – «отец» московских «высоток»…

Всю свою жизнь Берия много работал. Он не летал на Канары, не ездил в круизы, не таскался по модным горнолыжным курортам. Не имел – хотя ему это раз за разом приписывают – гаремов из кино-«звёзд» и топ-моделей. Но жизнь Лаврентий Берия прожил деятельную, захватывающую…

По настоящему – мужскую.

Сталин предвидел, что на его могилу нанесут мусор и грязь, однако ветер истории размечет всё наносное, и останется неприкрытая правда о тех днях, когда за три десятилетия Россия под руководством Сталина прошла путь от сохи до водородной бомбы. Так и происходит. Но поднимающийся ветер истории развеивает мусор не только на сталинской могиле. Этот ветер сметает на свалку и ложь о соратниках Сталина, о вождях народных побед. Значит, ветром истории уносит и ложь о Лаврентии Берии. Эта книга о нём – ещё один порыв очистительного ветра, которому пора веять над Россией во всю его мощь.

Информация к размышлению
Молодой Берия и его автобиография

ВЕРНЫЙ исторический портрет государственного деятеля возможен лишь на основе представительных архивных документов. Увы, архивы Берии с хрущёвских времён уничтожались с большим зверством, чем остальные архивы. Разве что сталинские архивы уничтожались ещё более зверски и изуверски.

Фальсификация смысла деятельности Берии началась сразу после его ареста 26 июня 1953 года – на состоявшемся в начале июля 1953 года «антибериевском» Пленуме ЦК КПСС, посвящённом «разоблачению» Берии. В результате Берия «документирован» намного более скупо чем, например, Каганович или Молотов. Документальная правда о Берии давно превратилась во многом в дым и пепел.

Утверждают, что рукописи не горят. Может, в отношении литературных рукописей это и так, но исторические архивы горят за милую душу. Горят, в том числе, и потому, что в определённые моменты находится больше желающих сжечь неудобные документы, чем сохранить их. Поэтому о молодых годах Берии достоверного известно не так много, и особую ценность представляет его автобиография. Берия написал её в 1923 году – в двадцать четыре года, по поводу, суть которого проясняется в заключительных строках документа. Литературный стиль автобиографии неплох даже для природного русака, и тем более неплох он для молодого мингрела, всю жизнь прожившего до того на Кавказе.

Впрочем, русский язык Берия усвоил рано – в Сухумском высшем начальном училище, где Лаврентий учился восемь лет, окончив его с отличием, русскому языку уделялось большое внимание – шесть часов в неделю. И учителя там были неплохие. Так, в училище преподавал Дмитрий Гулиа – народный поэт Абхазии, основоположник абхазской художественной литературы и абхазского литературного языка, в советское время награждённый орденом Ленина, Гулиа был гуманистом, и влияние на своих учеников оказывал, конечно же, лишь положительное… С 1905 года математику, географию, естествознание и историю преподавал Андрей Максимович Чочуа – крупный абхазский просветитель. Среди сухумских учителей юного Лаврентия были и другие известные в Абхазии интеллигенты – Эшба, Джанания… Преподавали в училище и русские, так что не приходится удивляться тому, что русский язык автобиографии молодого Берии – достаточно грамотный и вполне свободный.

КОГДА Берия начинал учёбу, Гулиа было тридцать три года – возраст Христа и первой зрелости. Можно лишь предполагать – выделял ли Гулиа Лаврентия из общей массы, но позднее он ему должное воздал. Том 13-й 2-го издания Большой Советской Энциклопедии, подписанный к печати ровно за год до ареста Берии – 27 июня 1952 года, в статье о Дм. Гулиа сообщает, что «вдохновенные стихи Гулиа посвятил великому Сталину и его соратнику – Л.П. Берия»…

Эта информация после падения Берии тоже не была удалена из БСЭ-2 и спокойно скрывалась в толще энциклопедического тома. Непросто, непросто было вымарать имя Берии из советской истории. Даже после того, как тотальное шельмование Берии стало в пост-сталинском СССР хорошим политическим тоном, оказывались возможны казусы типа того, который имел место в энциклопедической статье о Дм. Гулиа.

Что же до автобиографии, то всё, что написано Берией в ней, вне сомнений, правдиво. Ведь всё, что он писал, было просто и легко проверить – те, кто читал строки, написанные молодым Лаврентием, были не только свидетелями событий, но и их участниками, творцами.

Автобиографию Берия писал явно с большой тщательностью и со старанием уже потому, что направлял её в ЦК КП(б) Грузии, и результат рассмотрения заявления определял его дальнейшую судьбу. И видно, что первые двадцать четыре года жизни Берии были так активны, что даже в ту бурную эпоху многим такой биографии хватило бы на всю оставшуюся жизнь. Молодой кавказец занимал в политической иерархии Закавказья – во всяком случае, в чекистской его иерархии, положение, равное генеральскому. Но для него всё, сделанное к осени 1923 года, нельзя рассматривать даже как «стартовую площадку»! Впереди у него были такие свершения, что по сравнению с ними бледнела и яркая, насыщенная, его собственная биография по состоянию на конец октября 1923 года.

А писал Берия вот что…

«Родился я 17 марта 1899 г. в селе Мерхеули (в 15 верстах от города Сухума) в бедной крестьянской семье. Ввиду того, что мое обучение было в тягость родителям, будучи еще учеником Сухумского городского училища, я готовил учеников младших классов, помогая таким образом семье, и это продолжалось с перерывами до 1915 г. В 1915 г. переехал в Баку; с этого момента и начинается моя самостоятельная жизнь. Уже с этих пор, учась в техническом училище, я имею на иждивении старуху мать, глухонемую сестру и племянницу 5 лет.

Учение мое, начатое в 1907 г. в городе Сухуме, по окончании курса высшего начального училища (в 1915 г.) с переездом моим в Баку продолжалось здесь и протекало следующим образом: приехав в Баку, я поступаю здесь в среднее механико-строительное училище, где обучаюсь 4 года. В 1919 г. я окончил курс в училище, а в 1920 г. с преобразованием технического училища в политехнический институт поступаю в последний. С этого момента регулярное обучение прекращается и занятия мои в институте продолжаются с перебоями до 1922 г. Однако за все это время я связи с институтом не теряю, и только в 1922 г. в связи с переводом меня Заккрайкомом РКП из Баку в Тифлис я прекращаю учение, числясь к тому времени студентом 3-го курса.

Так прерывается мое учение в Баку, начатое здесь в 1915 г. с перерывами продолжавшееся до 1922 г.»

Здесь до пожара 1995 года располагалась сухумская третья средняя школа, а в начале века Сухумское городское училище, которое закончил Лаврентий Берия

Дмитрий Иосифович Гулиа (1874–1960) – абхазский писатель, народный поэт Абхазии (1937). Основоположник абхазской письменной литературы.

Итак, по образованию Берия был архитектором, окончив учебное заведение с репутацией ведущего центра технического образования на Кавказе. Насчитывало Бакинское училище чуть более 400 учащихся, примерно по 100 на курс. Для сравнения – за 1900–1913 годы в России было выпущено 1360 инженеров-строителей и архитекторов, тоже примерно по 100 в год. Иными словами, получивший даже среднее строительно-архитектурное образование Берия входил в весьма немногочисленную в России профессиональную группу, и уровень его подготовки низким не был – даже безотносительно к факту несомненной талантливости молодого Лаврентия. При этом он вполне мог – с его-то энергией – готовить себя к благополучной буржуазной карьере. Дореволюционный Баку к ней очень даже располагал – его можно было назвать «Багдадом-на-Каспии». Это был космополитический город, и причиной было тоже космополитическое слово «нефть». Нефтяные прииски Баку интересовали как крупных мировых дельцов, так и множество авантюристов – неудачливых и удачливых. Здесь сталкивались разнообразные своекорыстные интересы – геополитические, политические, экономические, разведывательные…

Сухуми. Начало XX века

Лаврентий Берия (в центре) во время учебы в училище

Кем мог стать в подобной атмосфере ловкий и способный молодой человек, да ещё и сладострастник (в чём Берию так часто и так лживо обвиняли), стремящийся к личному успеху, к обогащению и наслаждению всеми благами жизни? Он мог стать политиканом, доверенным лицом нефтяных «королей» Нобелей или Детердинга, пронырой-дельцом, перспективным служащим той или иной крупной фирмы, международным агентом…

Улица дореволюционного Баку

В главной конторе Нобиля в Балахне

Берия, воспитанный в традициях трудолюбия, бескорыстия, заботы о семье, ответственности за тех, за кого ему приходится нести ответственность, выбрал иное. Его переход на «красную» сторону баррикад был вполне естественным.

Сам он написал об этом так:

«В том же 1915 г. начинается впервые и мое участие в партийной жизни, тогда еще в зачаточной форме. В октябре этого года нами – группой учащихся Бакинского технического училища – был организован нелегальный марксистский кружок, куда вошли учащиеся из других учебных заведений. Кружок просуществовал до февраля 1917 г. В этом кружке я состоял казначеем. Мотивами создания кружка были: организация учащихся, взаимно материальная поддержка и самообразование в марксистском духе (чтение рефератов), разбор книг, получаемых от рабочих организаций и прочее. Одновременно был избран старостой своего класса (нелегально). В марте 1917 г. я совместно с тов. В.Егоровым, Пуховичем, Аванесовым и еще одним товарищем (фамилию не помню) организовываем ячейку РСДРП (большевиков), где я состоял членом бюро.

В 1916 г. (летние каникулы) я служил в качестве практиканта в главной конторе Нобель в Балахнах, зарабатывая на пропитание семье и себе.

В ходе дальнейших событий, начиная с 1917 г., в Закавказье я вовлекаюсь в общее русло партийно-советской работы, которая перебрасывает меня с место на место, из условий легального существования партии (в 1918 г. в городе Баку) в нелегальное (1919 т 1920 гг.) и прерывается выездом моим в Грузию. В июне 1917 г. я в качестве техника-практиканта поступил в гидротехническую организацию армии румынского фронта и выезжаю с последней в Одессу, оттуда в Румынию, где работаю в лесном отряде села Негуляшты. Одновременно являюсь выборным от рабочих и солдат, председателем отрядного комитета и делегатом от отряда, часто бываю на районных съездах представителей районов в Пашкани (Румыния). На этой работе я остаюсь до конца 1917 г и в начале 1918 г, по приезде в баку, продолжаю усиленным темпом работу в техническом училище, быстро наверстывая пропущенное. В январе 1918 г. поступил в Бакинский Совет рабочих, солдатских и матросских депутатов, работая здесь в секретариате Совета сотрудником, выполняя всю текущую работу, и этой работе отдаю немало энергии и сил. Здесь я остаюсь до сентября 1918 г., октябрь же этого года застает меня в ликвидации комиссии советслужащих, где я остаюсь до занятия города Баку турками».

Ситуация в Баку была тогда пёстрой и, одновременно, мутной. Однако «золотую рыбку» сомнительной удачи Берия в мутных водах Каспия ловить не стал, а продолжал начатое:

«В первое время турецкой оккупации я работал в Белом городе за заводе «Каспийское товарищество» в качестве конторщика. В связи с началом усиленных занятий в техническом училище и необходимостью сдать некоторые переходные экзамены я принужден был бросить службу. С февраля 1919 г. по апрель 1920 г., будучи председателем коммунистической ячейки техников, под руководством старших товарищей выполнял отдельные поручения райкома, сам занимаясь с другими ячейками в качестве инструктора. Осенью того же 1919 г. от партии Гуммет (мусульманская организация большевистской ориентации, созданная ещё до революции по инициативе Сталина и др., – С.К.) поступаю на службу в контрразведку, где работаю вместе с товарищем Муссеви. Приблизительно в марте 1920 г, после убийства товарища Муссеви, я оставляю работу в контрразведке и непродолжительное время работаю в Бакинской таможне».

Весной 1920 года Азербайджан был советизирован, и начинается новый этап биографии Берии:

«С первых же дней после Апрельского переворота в Азербайджане краевым комитетом партии (большевиков) от регистрода [Регистрационный (разведывательный) отдел, – С.К.] Кавказского фронта при РВС 11-й армии командируюсь в Грузию для подпольной зарубежной работы в качестве уполномоченного. В Тифлисе связываюсь с краевым комитетом в лице тов. Амаяка Назаретяна, раскидываю сеть резидентов в Грузии и Армении, устанавливаю связь со штабами грузинской армии и гвардии, регулярно посылаю курьеров в регистрод города Баку. В Тифлисе меня арестовывают вместе с Центральным Комитетом Грузии, но согласно переговорам Г.Стуруа с Ноем Жордания освобождают всех с предложением в 3-дневный срок покинуть Грузию. Однако мне удается остаться, поступив под псевдонимом Лакербая на службу в представительство РСФСР к товарищу Кирову, к тому времени приехавшему в город Тифлис. В мае 1920 г. я выезжаю в Баку в регистрод за получением директив в связи с заключением мирного договора с Грузией, но на обратном пути в Тифлис меня арестовывают по телеграмме Ноя Рамишвили и доставляют в Тифлис, откуда, несмотря на хлопоты товарища Кирова, направляют в кутаисскую тюрьму. Июнь и июль месяцы 1920 г. я нахожусь в заключении, только после четырех с половиной дней голодовки, объявленной политзаключенными, меня этапным порядком высылают в Азербайджан. По прибытии (август 1920 г.) меня ЦК РКП затребовал из армии и назначил управляющим делами ЦК Азербайджана. На этой должности я оставался до октября 1920 г, после чего Центральным Комитетом назначен ответственным секретарем Чрезвычайной Комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих. Эту работу я и товарищ Саркис (председатель комиссии) проводили в ударном порядке вплоть до ликвидации Комиссии (февраль 1921 г.). С окончанием работы в Комиссии мне удается упросить Центральный Комитет дать возможность продолжать образование в институте, где к тому времени я числился студентом (со дня его открытия в 1920 г.). Согласно моим просьбам ЦК меня посылает в институт, дав стипендию через Бакинский Совет. Однако не проходит и двух недель, как ЦК посылает требование в Кавказское бюро откомандировать меня на работу в Тифлис. В результате ЦК снимает меня с института, но вместо того, чтобы послать в Тифлис, своим постановлением назначает меня в Азербайджанскую чека заместителем начальника секретно-оперативного отдела (апрель 1921 г.) и вскоре уже – начальником секретно-оперативного отдела – заместителем председателя Азербайджанской чека».

Амаяк Маркарович Назаретян (1889–1937). Советский государственный и партийный деятель. Член РКП(б) с 1905 г.

Участник борьбы за Советскую власть на Кавказе.

Жизнь продолжалась во всей её революционной сложности, что видно из написанного Берией далее:

«Не буду останавливаться на напряженном и нервном характере работы в Азербайджанской чека. В результате такой вскоре сказались положительные результаты. Останавливаясь здесь на разгроме мусульманской организации «Иттихат», которая насчитывала десятки тысяч членов. Далее – разгром Закавказской организации правых эсеров, за что ГПУ (ВЧК) своим приказом от 6 февраля 1923 г. за № 45 объявляет мне благодарность с награждением оружием. Итоги той же работы отмечены Совнаркомом АССР в своем похвальном листе от 12 сентября 1922 г и в местной прессе. Работая в Азербайджанской чека, одновременно состою председателем Азмежкома (Азербайджанская междуведомственная комиссия) с VII-1921 г. по XI-1922 г. Затем в комиссии ВЭС (Высшего экономического совета) и в комиссии по обследованию ревтрибунала. По партийной линии состою прикрепленным от БК АКП к рабочим ячейкам, а позже для удобства – к ячейке ЧК, где состою членом бюро, бывал избираем почти на все съезды и конференции АКП, состоял также членом Бакинского Совета. В ноябре 1922 г. Закавказским крайкомом отзываюсь из Азербайджанской чека в распоряжение ЦК КПГ, который назначил меня начальником секретно-оперативной части и заместителем председателя ЧК Грузии. Здесь, принимая во внимание всю серьезность работы и большой объект, отдаю таковой все свои знания и время, в результате в сравнительно короткий срок удается достигнуть серьезных результатов, которые сказываются во всех отраслях работы: такова ликвидация бандитизма, принявшего было грандиозные размеры в Грузии, и разгром меньшевистской организации и вообще антисоветской партии, несмотря на чрезвычайную законспирированность. Результаты достигнутой работы отмечены Центральным Комитетом и ЦИКом Грузии в виде награждения меня орденом Красного Знамени. В Грузии, работая в ЧК, также состою членом бюро коммунистической ячейки и членом Тифлисского Совета рабочих и солдатских депутатов».

Чекистская линия в жизни Берии определилась, вроде бы, вполне однозначно, но Лаврентий желает пойти по иной стезе и заканчивает следующими словами:

За время своей партийной и советской работы, особенно в органах ЧК, я сильно отстал как в смысле общего развития, так равно не закончив свое специальное образование. Имея к этой отрасли знаний призвание, потратив много времени и сил, просил бы ЦК предоставить мне возможность продолжения этого образования для быстрейшего его завершения. Законченное специальное образование даст мне возможность отдать свой опыт и знания в этой области советскому строительству, а партии – использовать меня так, как она найдет нужным.

1923 г. 22/X (подпись)»

Такая вот биография в интерьере эпохи.

Нина Гегечкори – жена Лаврентия Берии

ПУБЛИКАТОРЫ автобиографии Берии в анти-бериевском сборнике Политиздата 1991 года «Берия: конец карьеры» оценили её грязно: «Показуха, самовосхваление, возвеличение мелочей до крупных масштабов – это видимо, черта характера, получившая благодаря обстоятельствам угрожающее для других развитие».

Но какое там самовосхваление! Особенно – с учётом того, о чём просил старших товарищей по партии автор. По меткому определению Юрия Мухина, тоже анализировавшего текст Берии, тот просился «из генералов в студенты». Лишь морально состоятельная личность способна, занимая весьма высокое положение в государственной иерархии, проситься вновь на студенческую скамью. Конечно, в 1920-е годы жили скромно. Чекисты, даже руководящие, – в том числе. Скромно жил и Берия. Но и студенты жили не сытнее, а у Берии уже и семья была. Маленькая пока – он и жена Нино, однако семья.

Чекист Берия достиг к 24 годам устойчивой перспективы роста, но был готов рискнуть достигнутым успехом ради неопределённой судьбы… Став инженером-строителем, Берия мог в том бурном времени обрести яркую судьбу и на новом поприще. Но мог ведь и затеряться. Так почему Берия просил отпустить его на учёбу? Для нормального человека ответ очевиден: Берия был по натуре строителем, созидателем, и хотел стать им – строителем и созидателем, по профессии.

Устремления молодого Берии доказывают, что и все обвинения его якобы в карьеризме – тоже чепуха! Был бы он карьеристом – зубами бы держался за своё, пусть пока и жёсткое, но «руководящее» кресло в ЧК. А он за него не держался.

Устремления молодого Берии обнаруживают и его уверенность в своих силах. Он не боится круто уйти на неизвестный виток судьбы.

Нет, ранняя автобиография Берии – безусловно, яркий и убедительный документ эпохи. Можно ли понять человека, не зная того, как и на каком деле он формировался? Истоки настоящего и будущего уходят в прошлое. А раннее прошлое Берии показывает его – если смотреть объективно – с самой лучшей стороны, как личность, нацеленную на результат.

Так оно пошло и дальше: год за годом, три десятилетия подряд – от одной победы к другой.

Победа первая
1921–1931. Чекист Закавказья № 1

УЖЕ в ранний кавказский период своей деятельности – когда он ещё ловил бандитов и боролся с агентами грузинской эмиграции, Лаврентий Берия работал на весь Советский Союз. Кавказ был важнейшим регионом – прежде всего, из-за нефти, и в некотором смысле чекистскую деятельность Берии в Закавказье можно определить как борьбу за нефть для России. Особо Берия развернулся уже в Тифлисе, но и пропахший нефтью, интернациональный Баку стал для Берии яркой страницей в его биографии.

Председателем Азербайджанской ЧК был тогда Мир Джафар Багиров (1896–1956), родившийся на три года раньше Берии и расстрелянный в Баку через три года после убийства Берии. Иногда утверждают, что вначале Багиров покровительствовал Берии, а уж потом, когда Берия сильно «вырос», Багиров стал «человеком Берии». Выглядят подобные заявления примитивно, однако не исключено, что в АзЧК Берия попал благодаря Багирову. Тот был в 1920 году заместителем председателя Военного трибунала 11-й армии Кавказского фронта, а Берия работал в Регистрационном, то есть – разведывательном отделе Реввоенсовета 11-й армии. И, конечно же, Берия не мог не понравиться Багирову, о чём свидетельствует скорое повышение Берии. Всё же, через полтора года – с ноября 1922 года, начальника Секретно-оперативной части и зампреда АзЧК Л.П. Берию переводят на ту же должность в ГрузЧК, в Тифлис.

Почему Багиров уступил толкового работника Грузинской ЧК? Не потому ли, что усмотрел в Берии опасного соперника, способного обойти начальника? Не думаю! Даже с учётом склонности Багирова к интриге, объяснялся перевод объективными причинами, хотя в основе мотивации перевода лежали именно активность и толковость Берии. Оперативная обстановка в Азербайджане была не из лёгких, но в Грузии она была вовсе из рук вон плоха. Достаточно сказать, что даже тогда, когда по всему СССР органы Всероссийской Чрезвычайной комиссии были преобразованы в органы Объединённого Государственного Политического Управления (ОГПУ), в Грузии продолжала работу именно Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией.

БЕРИЯ уезжал из Баку навсегда, и то, как он работал в Азербайджане, можно понять – кроме как из его автобиографии, ещё из двух документов.

Вот первый:

«Азербайджанская

Социалистическая

Советская Республика

Азербайджанский Совет

Народных Комиссаров

Азербайджанский Совет Народных Комиссаров в ознаменование исполнения начальником секретно-оперативного отделения Азербайджанской Чрезвычайной комиссии тов. Берией Лаврентием Павловичем своего долга перед пролетарской революцией, выразившегося в умелом руководстве блестяще выполненного в государственном масштабе дела по ликвидации Закавказской организации п. с.-р. (правых эсеров, – С.К.) награждает его золотыми часами с монограммой.

Председатель Совет Народных

Комиссаров

Г. Мусабегов»

Вот второй:

«Выписка из приказа ГПУ

от 1923 года за № 45

За энергичное и умелое проведение ликвидации Закавказской организации п. с.-р. нач. с.о.ч. Бакинского губотдела тов. Берия и нач. секретного отделения тов. Иоссем награждаются оружием – револьверами системы «Браунинг» с надписями, о чем занести в их послужные списки…

Зампред ГПУ (Уншлихт)»

Положительно характеризующие Берию документальные свидетельства давно превратились в архивные раритеты, но кое-что и осталось. Сохранилось, например, «Удостоверение», подписанное секретарём ЦК Азербайджанской Компартии Ахундовым, где говорилось:

«Дано сие ответственному партийному работнику тов. Берия Л.П. в том, что он [обладает] выдающимися способностями, проявленными в разных аппаратах государственного механизма… Работая Управделами ЦК Аз. компартии, чрезвычайным уполномоченным регистрода Кавфронта при реввоенсовете 11-ой армии и ответственным секретарем Чрезвычайной комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих, он с присущей ему энергией, настойчивостью выполнил все задания, возложенные партией, дав блестящие результаты своей разносторонней работой, что следует отметить как лучшего, ценного, неутомимого работника, столь необходимого в настоящий момент в советском строительстве…»

Удостоверение было дано в 1923 году, когда Берия уже работал в Грузии. Сейчас невозможно сказать точно – почему понадобилась Берии, работающему в Грузии, характеристика из Азербайджана? Возможно, Берия, стремясь уйти из ЧК на учёбу, нуждался в подтверждении того, что он пригодится на партийной или советской работе.

Имеем мы и оценку Берии – как чекиста – Кировым. Сергей Миронович Киров был тогда в Баку секретарём ЦК и писал: «…тов. Берия хороший и энергичный чекист, проявил себя на чекистской работе с хорошей стороны».

ИТАК, проводили Берию на новую работу с почётом. Накануне перевода он был отмечен похвальным листом Совнаркома Азербайджанской ССР, о нём написали местные газеты. Но это в Баку, где молодой Берия успел стать чекистом № 2 Азербайджана. В Тифлисе, где ему предстояло стать со временем чекистом № 1 всего Закавказья, его ожидала ещё более напряжённая и нервная работа.

12 марта 1922 года на конференции Центральных Исполнительных комитетов Грузии, Азербайджана и Армении была учреждена Закавказская Федерация – федеративный союз трёх советских республик Закавказья. 13 декабря 1922 года на 1-м Закавказском Съезде Советов в Баку Федерация была преобразована в Закавказскую Социалистическую Федеративную Советскую Республику со столицей в Тифлисе, а 30 декабря 1922 года ЗСФСР объединилась с Российской СФСР, Украинской ССР и Белорусской ССР в единое союзное государство – Союз Советских Социалистических Республик. В Закавказье началось восстановление разрушенного и строительство нового.

Хозяйственное строительство надо было охранять от диверсий и саботажа, но чем спокойнее становилось в Закавказье, тем сложнее была работа по обеспечению этого спокойствия. Грузия же была самой трудной для чекистов республикой. Начать с того, что Советская власть установилась там в последнюю очередь. Азербайджанская ССР была образована 28 апреля 1920 года, Армянская ССР – 29 ноября 1920 года, а Грузинская ССР – лишь 25 февраля 1921 года. При этом в Грузии традиционно были сильны меньшевики. До революции их было в республике намного больше, чем большевиков. Грузинские меньшевики имели широкие внутри российские и европейские связи, и это тоже было грузинской особенностью.

Азербайджанская националистическая партия «Мусават» (Равенство») возникла в Баку в 1911 году и её активность ограничивалась Кавказом. Армянский «Дашнакцутюн» («Союз») образовался ещё раньше – в 1890 году, между прочим – в Тифлисе (в Тифлисе в начале ХХ века армян жило больше, чем грузин). Но дашнаки тоже ограничивали свою деятельность кавказским регионом. А лидеры грузинских меньшевиков Ной Жордания, Акакий Церетели, Карло Чхеидзе были также вождями общероссийского меньшевистского крыла РСДРП. Большевик Сталин в 1907 году назвал их «наши кавказские клоуны».

С 1918 по 1921 год Жордания возглавлял меньшевистское правительство Грузии, а теперь был в эмиграции, и желал Советской Грузии одного – смерти, как и его сторонники в самой Грузии. Смерть они и несли: при эвакуации в Турцию правительство Жордания вывезло из Грузии весь запас хинина – незаменимого тогда средства против малярии. А малярия до того, как при Берии осушили малярийные болота, была бичом грузин.

Эмигрантские связи грузинских меньшевиков – как партии с общероссийским потенциалом, были наиболее весомыми и разветвлёнными. Впрочем, дашнаки в Закавказье были тоже сильны, ибо в мире имелась сильная и влиятельная армянская диаспора, армянином был нефтяной «король» Гюльбенкян…

ОДНИ готовили заговоры за кордоном, другие пытались закордонные директивы реализовать в мятежах и восстаниях, не пренебрегая ни саботажем, ни диверсиями, ни шпионажем в пользу Запада.

Ной Николаевич Жордания (1869–1953) – российский и грузинский политический деятель, председатель Правительства Грузинской Демократической Республики (1918–1921)

Галуст Саркис Гюльбенкян (1869–1955) – британский финансист, промышленник и филантроп, крупный нефтяной магнат первой половины XX века. Соучредитель множества нефтяных компаний. Основатель «Iraq Petroleum Company», заложивший начало нефтедобычи на Ближнем Востоке

Поскольку был развит бандитизм всех сортов, Берия активно включился в борьбу с ним, и в 1923 году – первом году работы Лаврентия в ГрузЧК, из 31 банды, установленной чекистами на территории Грузии, 21 была ликвидирована. В ходе боёв 123 бандита уничтожили, 377 захватили живыми.

Отдельной заботой оказались дашнаки. Эту публику Берия хорошо знал по Баку, и действовал против неё со знанием её слабостей. В начале 1923 года основной костяк дашнакского актива в Грузии, включая весь состав Тифлисского комитета, удалось арестовать. Из тайного склада в Ахалцихе были изъяты 11 пулемётов, 33 ящика гранат, 70 винтовок, 30 мешков артиллерийского пороха, 70 плит динамита, 500 пудов патронов…

Но основной болью оставались грузинские контрреволюционеры. Массовая их база была подорвана действиями Советской власти в пользу трудящегося большинства. С 25 по 30 августа 1923 года в Тбилиси легально состоялся съезд грузинских меньшевиков, делегаты которого представляли 11 235 членов партии. Съезд объявил о ликвидации партии, но ещё до этого из неё вышло около 17 тысяч рабочих и крестьян. На стороне бывшего ЦК меньшевиков осталось примерно 2 тысячи человек, главным образом выходцев из дворянских и буржуазных кругов. А за границей было образовано «грузинское правительство в изгнании» во главе с Ноем Жордания, Ноем Рамишвили и Ираклием Церетели. В Грузии представители пяти ушедших в подполье партий – социал-демократов (меньшевиков), национал-демократов, социалистов-федералистов, независимых социал-демократов и эсеров – заключили соглашение об учреждении «Комитета независимости» – «паритетного». Руководил «паритетчиками» прибывший для этого из-за кордона член ЦК партии грузинских меньшевиков, бывший министр земледелия Ной Хомерики. В Грузии готовилось восстание.

И Берия провёл блестящую операцию, ставшую известной как «дело паритетчиков». В 1924 году был арестован Хомерики, члены меньшевистского ЦК Чхикишвили, Нодия… У Чхикишвили обнаружили письмо Ноя Жордания. Он наставлял «борцов» так: «Русские цари только с Дагестаном вели борьбу более 30 лет. Сколько лет понадобится большевикам, чтобы вести борьбу не с одним Дагестаном, а с целым Закавказьем, легко представить. Перенос военной базы на Кавказский хребет и укрепление там всеми нашими вооружёнными силами – залог нашей победы. Только в этом случае Европа обратит на нас серьёзное внимание и окажет помощь». А 6 августа 1924 года ГрузЧК арестовала эмиссара Жордания – Валико Джугели. Он должен был руководить непосредственной подготовкой восстания. К тому времени грузинские чекисты имели подробные данные о деятельности «Комитета независимости».

Валико Джугели (1887–1924) – грузинский политический и военный деятель

Как поступил бы карьерист, если большинство нитей заговора у него в руках? Лучший способ выслужиться – приступать к арестам, не считаясь с масштабами потерь, и чужих, и своих. И чем потери будут большими, тем больший вес можно придать победе. Берия повёл себя прямо противоположно. Он дал Джугели убедиться, что ЧК известно всё и без его признаний. А потом Джугели было предложено обратиться из заключения к лидерам готовящегося выступления с рекомендацией отказаться – как он убедился – от авантюры. Джугели так и поступил – он не хотел напрасной крови.

Но и Берия её не хотел!

Письмо Джугели было опубликовано в советских грузинских газетах, и вот что он писал: «Я испытал на себе… влияние воздуха Чека, и я понял, что вся сила этого воздуха состоит в том, что именно здесь ближе знакомишься с обратной стороной нашей работы, со всеми её теневыми сторонами». Джугели заявлял, что не малодушие и трусость привели его к отказу от борьбы, а безнадёжность задуманного предприятия. Но надо было суметь это Джугели доказать. Берия сумел, и это было в его стиле – постараться воздействовать даже на врага силой убеждения и логики. И только если враг не ломался, его приходилось уничтожать.

Широкое восстание было сорвано, но 28 августа 1924 года группа князя Георгия Церетели захватила Чиатуру и образовала «Временное правительство Грузии». Были незначительные выступления в Сенакском, Себеринском, Зугдидском, Душетском уездах, в Гурии… К 31 августа 1924 года всё было закончено при поддержке самого населения. В Аджаристане на усиление охраны границы с Турцией пришло полторы тысячи крестьян. 4 сентября 1924 года работники ГрузЧК выследили и арестовали основной состав «Паритетного комитета» во главе с князем Коте Андроникашвили.

Организаторов восстания, среди которых было 17 князей, расстреляли, но, как чаще всего и бывает, ликвидация «головки» заговора не ликвидировала всех его участников. Борьба не прекращалась, она всего лишь видоизменялась. И её скрытый от постороннего взгляда характер только осложнял ситуацию.

НАЧИНАЛ образовываться ещё один «фронт» – в среде самих кавказских большевиков. Идее Федерации противились не только буржуазные националисты, но и ряд национальных большевистских лидеров. Мдивани, Думбадзе, Кавтарадзе, Окуджава, Цинцадзе в Грузии, Ахундов, Гусейнов, Ханбудагов в Азербайджане считали, что каждая республика должна сохранить свою армию, иметь свою валюту, пользоваться свободой внешней торговли и обладать партийной автономией от ЦК РКП(б) и Кавказского бюро ЦК.

Лидеры августовского (1924 года) восстания в Грузии

Военный отряд и жители Манглесии после подавления антисоветского восстания. Август 1924 года

В ноябре 1922 года конфликт приобрёл такую остроту, что секретарь Закавказского крайкома Орджоникидзе при Дзержинском и Сталине, приехавшим в Тифлис, закатил одному из сторонников Мдивани пощёчину. И как раз в ноябре 1922 года появляется в Тифлисе Берия – в разгар драки (даже в прямом смысле слова) между ленинцами настоящими и «ленинцами» в кавычках. Став на сторону Сталина и Орджоникидзе, на одном этом Лаврентий Берия сразу же заработал себе немало не то что недругов, а смертельных врагов! Скажем, известный лично Ленину Цинцадзе был большевиком с 1904 года, при царе работал с Мдивани в Кутаисе, Батуме, Тифлисе, Баку. После установления в Грузии Советской власти стал членом ЦК Компартии Грузии, членом ЦИК Грузии и… председателем ГрузЧК. При этом был сторонником Троцкого. То есть, троцкист Цинцадзе (в 1927 году его исключили из партии именно за это) какое-то время был прямым начальником Берии!

Почти все из выше перечисленных «старых большевиков» были в 1937-38 годах репрессированы, а тогда, в 1920-е годы, их политическая деградация лишь начиналась. Тем не менее, для чекиста Берии это стало ещё одной, и весьма деликатной, заботой. Удара можно было ожидать теперь не только «справа», но и «слева», не только снизу – из подполья, но и «сверху» – от руководства.

Берия умел работать эффективно, а такие люди наживают врагов независимо от того, хотят они их иметь, или нет. Постепенно наживал врагов и Берия, но появлялись у него и защитники. Погибший в 1925 году в авиакатастрофе 1-й секретарь Закавказского крайкома Мясников (Мясникян) – весьма толковый управленец, успел оставить следующую характеристику:

«Берия – интеллигент. Заявил о себе в Баку как способный чекист на посту заместителя председателя ЧК Азербайджана и начальника секретно-оперативной части. Ныне нач. СОЧ Грузинской ЧК»

Есть в нашем распоряжении и более поздняя характеристика, данная Берии его бывшим начальником Иваном Павлуновским (1888–1940), членом партии с 1905 года. Кончил Павлуновский, правда, плохо – будучи одним из ближайших сотрудников Орджоникидзе по Наркомату тяжёлой промышленности связался с троцкистами и в октябре 1937 года его расстреляли.

Григорий Константинович Орджоникидзе (партийное прозвище Серго) (1886–1937) – известный большевик грузинского происхождения и видный советский государственный и партийный деятель, революционер

Александр Фёдорович Мясников (1886–1925) – революционер, партийный и государственный деятель, один из руководителей установления советской власти в Белоруссии. Автор ряда трудов по теории марксизма-ленинизма, истории революционного движения и армянской литературы

Иван Петрович Павлуновский (1888–1937) – советский политический деятель, революционер, высокопоставленный сотрудник советских спецслужб

7 сентября 1926 года приказом ОГПУ № 190 Павлуновский был утверждён Председателем Закавказского ГПУ при СНК ЗСФСР. А почти через десять лет – 25 июня 1937 года, он (судя по всему, по запросу Сталина) написал следующее письмо: (орфография и синтаксис сохранены):

«Секретарю ЦК ВКП(б) т. Сталину

О т. Берия

В 1936 (в оригинале описка, в действительности это был 1926 г., – С.К.) году я был назначен в Закавказье Председателем Зак ГПУ.

Перед отъездом в Тифлис меня вызвал к себе Пред ОГПУ т. Дзержинский (это было явно накануне смерти Ф.Э. Дзержинского, скончавшегося 20 июля 1926 года, – С.К.) и подробно ознакомил меня с обстановкой в Закавказье. Тут же т. Дзержинский сообщил мне, что один из моих помощников по Закавказью т. Берия при муссоватистах работал в муссоватской контр-разведке. Пусть это обстоятельство меня ни в коей мере не смущает и не настораживает против т. Берия, т. как т. Берия работал в контр-разведке с ведома ответственных тт. закавказцев и что об этом знает он, т. Дзержинский и т. Серго Орджоникидзе.

По приезде в Тифлис…я… зашел к т. Серго (тогда – первому секретарю Закавказского крайкома, – С.К.)… Т. Серго Орджоникидзе сообщил мне, что действительно т. Берия… эту работу вел по поручению работников партии и что об этом хорошо известно ему, т. Орджоникидзе, т. Кирову, т. Микояну и т. Назаретяну. Поэтому я должен относиться к т. Берия с полным доверием, и что он… полностью т. Берия доверяет.

В течение двух лет работы в Закавказье т. Орджоникидзе несколько раз говорил мне, что он очень высоко ценит т. Берия, как растущего работника, что из т. Берия выработается крупный работник и что такую характеристику т. Берия он, Серго, сообщил и т. Сталину.

<…>

Года два назад т. Серго как-то в разговоре сказал мне, а знаешь, что правые уклонисты и прочая шушера пытается использовать в борьбе с т. Берия тот факт, что он работал в муссоватской контр-разведке но из этого у них ничего не выйдет.

Я спросил у т. Серго, а известно ли об этом т. Сталину. Т. Серго Орджоникидзе ответил, что об этом т. Сталину известно и что об этом и он т. Сталину говорил.

Кандидат ЦК ВКП(б)

Павлуновский

25 июня 1937 г.»

Впрочем, разнообразная шушера действовала против Берии не только словом. Осенью 1925 года Берия с группой чекистов на двух автомобилях возвращался по Военно-Грузинской дороге в Тифлис. На горном перевале их ждала засада.

Берия ехал на первом автомобиле. Один чекист погиб, два были ранены. Но Берия – это не моя оценка – «не потерял присутствия духа» и, отстреливаясь, прикрыл остальных.

СО 2 ДЕКАБРЯ 1926 года деятельность Берии начинает охватывать всё Закавказье – он назначается заместителем полномочного представителя ОГПУ в ЗСФСР и заместителем председателя Закавказского ГПУ, оставаясь также начальником Секретно-оперативного отдела Полпредства ОГПУ в ЗСФСР.

В ноябре 1928 года пост председателя Закавказского ГПУ занял Станислав Реденс, член партии с 1914 года. Он сменил Павлуновского. Реденс был опытным чекистом, однако кавказской специфики не знал, и при формальном первенстве Реденса «рабочей лошадью» Закавказского ГПУ оставался Берия.

С началом коллективизации больной проблемой оказалась реакция кавказского крестьянства на перегибы в сельском хозяйстве. 17 августа 1931 года Сталин писал с юга Кагановичу в Москву:

«… Теперь для меня ясно, что Картвелишвили (до 1929 г. – ПредСовнаркома Грузии, в 1929-31 гг. – 2-й секретарь ЦК КП(б) Украины и начальник Политуправления Украинского военного округа, а с 1931 года – 1-й секретарь Закавказского крайкома, – С.К.) и секретариат Грузцека своей безрассудной "политикой хлебозаготовок" довели ряд районов Западной Грузии до голода. … Арестовывают людей сотнями, в том числе членов партии, явно сочувствующих недовольным и не сочувствующих "политике" грузинского ЦК. Но на арестах далеко не уедешь».

Массовые волнения программировала «политика» грузинских «политиков», а отдуваться приходилось чекистам. 11 марта 1930 года Реденс и Берия докладывали первому заместителю Председателя ОГПУ Г.Г. Ягоде по прямому проводу: «В результате… допущенных перегибов, внутриколхозных недочетов и общей активизации антисоветских и кулацких сил усилились массовые антиколхозные выступления, принимающие политическую окраску, брожением охвачен ряд районов… Идет стремительный распад колхозов, сопровождающийся в ряде случаев разгромом Сельсоветов, избиением и изгнанием парткомсомольцев и совактива…»

Крестьяне пашут землю. 1931 год.

Фото Уильяма Осгуда Филда

Грузия. 1931 год.

Фото Уильяма Осгуда Филда

На военно-грузинской дороге. 1931 год.

Фото Уильяма Осгуда Филда

Зугдиди. Уличная сцена.

Фото Уильяма Осгуда Филда. 1931 год

В горной Грузии вновь образовывались банды. И Реденс с Берией запрашивали санкции Центра на более энергичные действия – когда пожар возник, его приходится тушить. Но разжигало пожар тогдашнее политическое руководство Грузии. «Старые» «большевики» разводили и внутреннюю склоку. Берии всё это надоело хуже горькой редьки – клеить не им разбитые горшки. И 13 мая 1930 года он написал Орджоникидзе:

«Дорогой Серго, не один раз я ставил перед Вами вопрос о моей учебе. Время проходит, кругом люди растут, развиваются, и те, которые еще вчера были далеко от меня, сегодня ушли вперед. Известно, что безбожно отстаю. Ведь при нашей чекистской работе не успеваем зачастую даже газету прочесть, не то что самообразованием заняться…

Дорогой Серго! Я знаю, Вы скажете, что теперь не время поднимать вопрос об учебе. Но что делать… Чувствую, что я больше не могу…»

Возможно, когда он писал эти строки, Берия думал и о блондинке с голубыми глазами – жене Нино, которая закончила экономический факультет университета, готовила диссертацию. От Лаврентия в 1930 году всё это было так же далеко, как в 1923-м… Берии пошёл тридцать второй год, он был председателем ГПУ Грузии и заместителем председателя ГПУ Закавказской СФСР. И, даже занимая такие посты, хотел учиться.

Были в майском письме и такие строки:

«Я все строго обдумал. Мой уход на работе не отразится. Аппарат Груз[инского] ГПУ налажен и работает настолько четко, что любой товарищ, который его возглавит после меня, справится с положением.

Аппарат Аз[ербайджанского] ГПУ в центре также налажен. Укрепляется теперь и аппарат Арм[янского] ГПУ. Тов. Реденс уже в достаточной мере ориентируется в нашей обстановке и свободно справляется с работой…»

А вот ещё одно место из того длинного майского письма:

«Я думаю, что мой уход из Закавказья даже послужит к лучшему. Ведь за десять лет работы в органах ГПУ в условиях Закавказья я достаточно намозолил глаза не только всяким антисоветским и контрреволюционным элементам, но и кое-кому из наших товарищей. Сколько людей будут прямо-таки приветствовать мой уход, настолько я им приелся своим постоянным… вскрыванием имеющихся недочетов. Им хотелось, чтобы все было шито-крыто, а тут, извольте радоваться, кругом недочеты и ляпсусы…

Чувствую, что определенно всем надоел. Уже начинают прорабатывать, а что будет дальше – не знаю. Со мной начинают связывать все истории, которые когда-либо были в Грузии и вообще в Закавказье… В умах многих товарищей я являюсь первопричиной всех тех неприятностей, которые постигли товарищей за последнее время и фигурирую чуть ли не как доносчик.

Можно ли в таких условиях работать и будет ли какая-никакая польза от этой работы? Я думаю, что нет…»

Всесторонняя оценка ситуации и руководства «на местах» входила в прямые служебные обязанности Полпреда ОГПУ Закавказья – чекисты играли в системе Советской власти роль объективного «государева ока». А Лаврентий Берия своими обязанностями не пренебрегал никогда. Да и другим этого не позволял. Таких не очень любят в большинстве начальственных кабинетов. Иначе бывает лишь тогда, когда сам хозяин кабинета являет собой деятельного лидера, главное «хобби» которого – его дело, занимающее двадцать четыре часа в сутки, а не положенные «присутственные» часы.

Вячеслав Рудольфович Менжинский (1874–1934) – российский революционер, советский партийный деятель, один из руководителей советских органов государственной безопасности, преемник Ф. Э. Дзержинского во главе ОГПУ (1926–1934)

Имея же в виду письмо от 13 мая 1930 года, отметим характерную его особенность: Берия никого конкретно не обвинял, хотя объективно оснований к тому хватало. Тем не менее, Берия лишь «настоятельно» просит взять его из Закавказья, и «если уж никак нельзя послать на учебу, то хотя бы перебросить на другую работу в каком-нибудь из районов СССР»…

Это тоже ведь характеризует человека.

И характеризует достойно.

В МАЕ 1931 года Реденса перевели в Белоруссию, и полномочным представителем ОГПУ в ЗСФСР – председателем Закавказского ГПУ был назначен тридцатидвухлетний Лаврентий Берия. 5 августа 1931 года Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило его членом коллегии ОГПУ. Ещё до этого – 30 марта 1931 года, был издан приказ Председателя ОГПУ Менжинского № 154/93:

«30 марта 1931 г.

Секретно

Гор. Москва

21 марта исполнилось 10 лет существования и героической борьбы органов ГПУ Грузии…

Трудная была работа ГПУ Грузии, много славных бойцов выбыло из строя, но и достижения огромны: разгромлена меньшевистская партия Грузии, одна из наиболее мощных и организованных антисоветских партий в СССР, изъяты десятки составов ее ЦК, сотни местных комитетов, тысячи членов актива; разгромлены линии связи и в результате 80-ти тысячная партия меньшевиков, имевшая поддержку интервентов и всего 2-го Интернационала, сведена до положения жалкой группы контрреволюционеров, разоблаченных перед трудящимися массами.

Также разгромлены и сведены на нет крупные в свое время антисоветские буржуазные партии национал-демократов и социалистов-федералистов.

Разгромлен бандитизм…»

Но кто обеспечил это в первую голову? Что ж, на этот счёт приказ выражался определённо и однозначно:

«Коллегия ОГПУ с особым удовлетворением отмечает, что вся эта огромная напряженная работа в основном проделана своими национальными кадрами, выращенными, воспитанными и закаленными в огне боевой работы, под бессменным руководством тов. Берия – сумевшего с исключительным чутьем, всегда отчетливо ориентироваться и, в сложнейшей обстановке, политически правильно разрешая поставленные задачи,… в то же время личным примером заражать сотрудников и, передавая им свой организационный и оперативный навыки, воспитывать их в безоговорочной преданности Коммунистической партии и ее Центральному Комитету…»

Председатель ОГПУ В. Менжинский

Это было признание – чёткое, зафиксированное в строках официального документа, признание первой крупной победы Берии, признание его чекистом Закавказья № 1.

Победа вторая
1920-е – 1930-е. Нефть для социализма

НЕРАЗРЫВНОЙ с победами молодого Берии как чекиста явилась и вторая его крупная победа – в борьбе за нефть советского Закавказья. До революции и в первые годы Советской власти общее промышленное развитие Кавказа было слабым, однако в одной отрасли экономики значение Кавказа признавалось ключевым. Главным богатством оказывалась нефть Баку – даже перед войной бакинские нефтепромыслы давали до 75 процентов общесоюзной добычи нефти, и это – не считая нефтеперерабатывающих заводов Закавказья!..

Десять своих «кавказских» лет Берия был «чистым» чекистом. Люди «невидимого фронта» себя не рекламируют, а, напротив, стараются не быть на виду. И такая победа кавказских чекистов под руководством Берии как безопасность бакинских нефтепромыслов и нефтепереработки осталась вне общественного внимания и признания. Обеспечить же оперативное спокойствие в интересах нефти внутри Закавказья – важнейшего стратегического региона СССР, было задачей непростой и не одномоментной. Борьба за нефть для социализма в разное время принимала на Кавказе разный характер – порой нефть как таковая отступала на второй и даже третий план. Однако нефть всегда присутствовала среди решаемых чекистом Берией проблем уже потому, что противная сторона: спецслужбы Запада, белая и националистическая эмиграция, западные политиканы и бизнесмены, тоже рассматривала проблему кавказской нефти как важнейшую и главнейшую.

Генри Вильгельм Август Детердинг (1866–1939) – голландский предприниматель, крупнейший нефтепромышленник, в течение 36 лет руководивший корпорациями «Ройял Датч» и «Ройял Датч Шелл». Один из богатейших людей своего времени. Активный антикоммунист, спонсор ультраправых политических сил, финансист НСДАП.

Фото 1936 года

Британские солдаты на пути к Баку. 1918 год

Непосредственно в Азербайджане Берия проработал недолго, но в Баку он мог пройти и прошёл хорошую школу как контрразведчик, заодно знакомясь и с ремеслом разведки. В Баку были к тому все возможности. Вряд ли в СССР отыскивался другой такой узел разнообразных тайных интересов – и политических интересов разных держав, и специфических интересов их спецслужб. Интересы замыкались, в конечном счёте, на нефти.

Бакинской нефтью владели до революции Нобели, владел знаменитый международный нефтяной магнат Детердинг – основатель нефтяной империи «Шелл»… К бакинской нефти тянулись «Стандарт ойл оф Нью-Джерси» и «Стандарт ойл оф Нью-Йорк», «Галф» и «Компани франсэз»… Имели свою «бочку нефти» в Баку местные магнаты Манташевы и армянско-турецкий нефтяной «король» Калуст Саркис Гюльбенкян.

Кавказской нефти вожделели Германия, Турция, даже Польша, не говоря уже о Британской империи и Соединённых Штатах. Все основные интервенционистские усилия на Кавказе предпринимались именно из-за нефти – даже марганец грузинской Чиатуры был не так лаком для мировых империалистических стервятников.

Хорошее представление о том, чем было в политическом отношении антисоветское Закавказье, дают дневниковые записи 1920 года моряка Ивана Исакова, имевшего и зоркий глаз, и толковую голову, и неплохое перо. Он писал: «…характерно… то, что о национальных интересах азербайджанского народа больше всего «заботятся» турецкий паша, английские генералы и сэр Детердинг, швед Нобель, французский еврей Ротшильд и те коренные бакинцы вроде Ассадулаева, Тагиева, Манташева, Лалаева и др., которые проводят большую часть года в Париже и воспитывают там своих детей».

«Товарищ Зиновьев произносит речь у могилы 26 бакинских комиссаров». Баку. 1920 год

Лазарь Фёдорович Бичерахов (1882–1952) – офицер Российской императорской армии, участник Первой мировой и Гражданской войны

Вся эта могущественная свора не была склонна отдавать нефть Баку новой, Советской России. Причём, действовать на Кавказе удобнее всего было через националистов. У тех были руки, связи, знание местных условий, у нефтяных магнатов – деньги. Поэтому если даже кавказские чекисты вскрывали внешне чисто националистические заговоры, то в масштабах большой страны это всё равно было битвой за нефть. Ведь в случае прихода к власти в результате успешного антисоветского переворота расплачиваться националистам со своими «спонсорами» кроме как нефтью было бы нечем.

НЕ ОСТАНАВЛИВАЯСЬ подробно на закавказском клубке политических гадюк, можно, всё же, сказать, что клубок это был опасный, опытный и заслуженный. А в Баку сплетались проблемы всего Прикаспийского региона. По обе стороны Каспия потенциальных «клиентов» чекистов хватало – один правый эсер Фунтиков чего стоил! «Техническую» сторону убийства 26 бакинских комиссаров, расстрелянных в сентябре 1918 года по заказу английских интервентов, принял именно он. Ещё раньше, в июле 1918 года, Фунтиков вместе с кадетами (граф Доррер), туркменскими националистами, офицерами текинских конных частей и прочими поднял Асхабадский мятеж. Тогда – в ночь на 23 июля 1918 года, между станциями Аннау и Гяурс, в 18 километрах от Ашхабада, были расстреляны 9 ашхабадских комиссаров.

Падение Бакинской коммуны правые эсеры готовили совместно с меньшевиками, при этом они самым тёплым образом спелись сразу и с мусаватистами, и с англичанами, которых представлял генерал-майор Денстервиль. Позднее генерал откровенничал, как завербовал полковника Терского казачьего войска Лазаря Бичерахова, командовавшего отрядом терских казаков в полторы тысячи сабель. Денстервиль писал: «Бичерахов решил сделаться большевиком… Об этом он телеграфировал комитету большевиков, признаваясь чистосердечно, что только Советская власть… может спасти Россию»…

Отряду Бичерахова была поручена оборона Баку от турецких войск на одном из участков фронта, но 29 июля 1918 года «чистосердечный» полковник открыл туркам фронт и ушёл в Дагестан. 31 июля Советская власть в Баку пала, 4 августа правые эсеры, меньшевики и армянские дашнаки, в Баку сильные, образовали так называемую Диктатуру Центрокаспия, и 4-го же августа в Баку вошла небольшая группа англичан. 17 августа заявился и генерал Денстервиль с основными силами. Бичерахов был награждён двумя высокими британскими орденами и получил чин генерала английской армии – в Англию он позднее и сбежал.

Имелся и такой закавказский персонаж, как брат полковника Бичерахова Георгий Бичерахов, инженер, меньшевик, организатор антисоветского мятежа зажиточного терского казачества и горской верхушки летом-осенью 1918 года. Этот опасный мятеж известен в истории под названием «Бичераховщина». Вдохновлён он был английской миссией во Владикавказе, связанной с Деникиным.

Одно, что называется, к одному!

Денстервиль руководил подготовкой свержения Бакинской коммуны из Персии. В своих воспоминаниях он не скрывал, что связь с Баку «была налажена при посредстве почти ежедневных курьеров», и что «наши друзья, социал-революционеры, были в состоянии… установить новую форму правления в Баку и пригласить на помощь англичан». Генерал откровенничал: «Я неоднократно вёл переговоры с представителями партии с.-р., программа которых гораздо более соответствует нашим целям…»

Целям англичан соответствовала, впрочем, программа не только эсеров. Мусаватисты, дашнаки, панисламисты из «Иттихади-ислам», радикальные горские националисты, политические бандиты и просто бандиты – все они устраивали не только англичан, но и турок, немцев, поляков, американцев уже потому, что эта пёстрая шушера была враждебна большевикам. При всех взаимных сварах и разногласиях они были схожи в двух основных пунктах: в ненависти к Советам и в готовности продаваться кому угодно при условии оплаты твёрдой валютой.

ПОСЛЕ установления в Закавказье Советской власти руководящие мастера заговоров и мятежей ушли в эмиграцию, но подрывной работы не прекращали, и велась она местными, ушедшими в подполье, «кадрами». Кто-то легализовался, якобы раскаявшись, но нередко «чистосердечность» признания Советской власти была, увы, «бичераховского» типа.

Борьбе с подобной «публикой» Берия отдал много сил – на рубеже 1920-х – 1930-х годов экономическая контрреволюция становилась для него, как и вообще для всех советских чекистов, объектом постоянного внимания. В 1928 году коллегами Берии было раскрыто «Шахтинское дело» – отнюдь не выдуманное ОГПУ, как и дело «Промпартии» в 1930 году. «Закавказским» же «гвоздём программы» было вредительство в нефтяной промышленности. Противодействие ему заняло в чекистской деятельности Берии важное место.

Нефть – кровь экономики.

Вот по нефти враг и бил.

В 1929 году Берия начинает следствие по делу вредительства и саботажа в тресте «Азнефть». «Азнефть» – это Государственное объединение Азербайджанской нефтяной промышленности, учреждённое на основе декрета ЦИК и СНК СССР от 10 апреля 1924 года и подчинённое непосредственно Высшему Совету Народного Хозяйства (ВСНХ) СССР. В состав «Азнефти» входили шесть промысловых площадей, три группы нефтеперерабатывающих заводов, две электростанции, ряд вспомогательных предприятий, собственные железнодорожные пути, железнодорожный, авто- и морской транспорт. До революции всё это было распылено между почти двумястами владельцами, а 28 мая 1920 года национализировано. Так что желающих или опять «приватизировать» огромные материальные ценности, или – если не удастся, хотя бы напакостить «этим большевикам», в Закавказье и за кордоном хватало.

Максимальный уровень добычи, достигнутый в районе Баку до революции, составлял примерно 10 млн тонн в год. К концу 1920-х годов «Азнефть» вновь выходила на этот уровень, но медленно. Причины были не столько техническими, сколько политическими. Работая по делу «Азнефти», Берия 1 сентября 1929 года писал Орджоникидзе в Москву:

«…тов. Реденс на днях вернулся из отпуска, но я решил пока в отпуск не ездить, а поехать в Баку. Нужно нажать как следует на это нефтяное дело и не дать ему принять затяжной характер, как это наблюдалось в отношении «шахтинского дела» и др. Тем паче, что тов. Сосо (Сталин – С.К.) в разговоре с тов. Реденсом… высказал сомнение, сможем ли мы сами справиться… Пробуду там месяц, а если надо, и больше, но дело закончу, и все нити вредительства раскрою. Инициативу дела из рук не выпускаем и не выпустим…

Берия уехал в Баку, но не кости подследственным ломать, а энергично работать. Причём всё оказалось сложнее и запутаннее, чем он думал. Прошёл не месяц, и не три, а восемь месяцев, однако даже 13 мая 1930 года в письме Серго Орджоникидзе Берия сообщал: «Следствие по вредительству в «Азнефти» продвигается форсированным темпом». Саботажники из «Азнефти» получили своё, а в ходе третьей пятилетки нефтедобыча в районе Баку выросла втрое.

ОБЕСПЕЧЕНИЕ безопасности кавказской нефти было чисто чекистской задачей чекиста № 1 Закавказья. Но после того как Берия в качестве 1-го секретаря возглавил в 1932 году Закавказскую партийную организацию, основной для него стала задача развития нефтяной и нефтеперерабатывающей промышленности. Уже в августе 1932 года Берия начинает «расшивать» одно из застарелых «узких» мест в Закавказье – проблему увеличения добычи нефти. Он изучает положение дел и обращается в Центр с просьбой улучшить техническое снабжение нефтепромыслов, поставить дополнительно трубы и транспорт.

Берия никогда не отделял чисто производственную сферу от социальной сферы – это всегда было его стилем. Поэтому он просит у Москвы не только трубы, но и дополнительные поставки продовольствия, включая 67 тонн сыра и 370 тонн кондитерских изделий, а также 65 тонн бельевого мыла, 545 тысяч метров хлопчатобумажных тканей и «разных промтоваров» на 2 миллиона рублей. Кроме того он предлагает приравнять нефтяников в снабжении к Москве и Ленинграду.

26 августа 1932 года Каганович и Молотов направили Сталину шифровку с предложением эти просьбы удовлетворить, однако выдвинуть встречную просьбу: не только выполнить данную «сверху» программу добычи нефти в 500 тысяч тонн до закрытия навигации, но и перевыполнить её. Проект телеграммы заканчивался так: «Грозный в этом году подведёт, надо со всей силой нажать на Азнефть».

Сталин наложил на шифровке резолюцию: «Хотя вы и перекармливаете Азнефть согласно «требования» рвачей всякого рода, думаю, что телеграмму всё же можно принять. И.Ст.». Сталин зачислил Берию в число «рвачей», но ворчал для проформы, а по сути уже видел – этому «рвачу» можно и дать. Во-первых, не для себя старается, а для дела и для людей, делающих это дело. А, во-вторых, этот «рвач» – не трепач. И если ему дать требуемое, в результате получишь и то, что сам от него потребуешь!

Нефтяные промыслы. 1885 год

Нефтяные промыслы 1903 год

Нефтяные промыслы. 1912 год

Нефтяные вышки. Баку. 1929 год

Вот ещё один «нефтяной» сюжет… В октябре 1933 года Берия лично передал Сталину несколько памятных записок с предложениями по развитию нефтяной промышленности Азербайджана, и 21 октября 1933 года Сталин написал Кагановичу:

«Плохо обстоит дело с бакинской нефтью. В этом году добываем в Баку 15 мил. тонн нефти. В будущем надо добыть 21–22 мил. тонн. Для этого надо раздуть разведку, усилить текущее бурение на уже разведанных участках, усилить «каспар» (Каспийское пароходство, – С.К.), построить срочно резервуары в Махач-Кале и Красноводске и т. п. Если все это не сделать к сроку (т. е. за зиму с приступом к работе немедля), дело будет загублено. Несмотря на это, Нефтяной главк спит, а Серго отделывается благочестивыми обещаниями… Это будет для нас позором, если мы не сумеем заставить НКТяж (Наркомат тяжёлой промышленности, – С.К.) взяться немедля за дело… Посылаю Вам соответствующие записки Берия. Я их считаю правильными за исключением записки о керосинопроводе Махач-Кала – Сталинград. Познакомьтесь с ними и действуйте решительно».

Берия предлагал включить в план 1934 года:

♦ строительство крекингов и заводов по первичной переработке нефти;

♦ строительство керосинопровода Махачкала – Сталинград;

♦ расширение нефтепровода Баку – Батум;

♦ проведение геологоразведочных работ на новых площадях в Азербайджане;

♦ строительство новых судов для Каспийского пароходства.

Здесь всё рассматривалось так, как оно и должно быть – в комплексе. И это тоже было стилем Берии. По сути, во главе Закавказья впервые оказался, говоря языком более поздним, не чистый политик, а технократ, причём – технократ нового, социалистического типа, технократ-политик. То есть – государственный деятель, который способен разобраться в специальных проблемах, но работает в целях развития осмысленной и зажиточной жизни масс. Деятель, который не разделяет жизнь на «производство» и «соцкультбыт», а видит их единство. Так что избежавшее хрущёвской бритвы утверждение тома 1-го БСЭ-2 о том, что «осуществление сталинского плана реконструкции азерб. нефтяной пром-сти с большевистской настойчивостью проводили ученики и соратники… Сталина – С.М. Киров. Г.К. Орджоникидзе, Л.П. Берия» полностью соответствовало действительному положению дел.

Строительство нефтепровода Баку-Батуми (1928–1930) для транспортировки нефти из района нефтедобычи в окрестностях Баку к побережью Чёрного моря в порт Батуми

Лазарь Моисеевич Каганович (1893–1991) – государственный, хозяйственный и партийный деятель

Теперь у Сталина в Закавказье был, наконец-то, надёжный человек, который и сам не благодушествовал, и другим не давал, который за «деревьями» нефтяных вышек умел видеть и весь «лес» проблем – в реальном масштабе времени и в перспективе. И – что тоже очень ценно – он не ждал руководящих указаний, а был инициативен и самостоятелен.

СО ВРЕМЕНИ описываемых событий прошло более полувека. 25 июля 1991 года в возрасте 97 лет скончался за рабочим столом один из творцов той эпохи – Лазарь Моисеевич Каганович. Он умер, продолжая свои «Памятные записки», начатые в 1960-х годах. Во второй половине 1937 года Каганович был назначен наркомом тяжёлой промышленности – одна из ключевых тогда государственных должностей. Среди забот нового наркома была и нефть, а понятие «советская нефть» было тогда почти синонимом понятия «нефть Баку». В 1938 году в Баку собралось Всесоюзное совещание нефтяников – его созвал Каганович, пробыв в Баку две недели. Был там и Берия… Плотно «въехав» в нефтяные проблемы ещё в бытность 1-м секретарем Заккрайкома, Берия крепко Кагановичу помог. И вот, вспоминая о работе тех лет, Каганович записал:

«Должен особо подчеркнуть и ту большую помощь, которую оказывал ЦК Азербайджанской Компартии и Закавказский крайком партии (в частности Багиров и Берия), которые тогда активно включились в дело подъёма бакинской нефтепромышленности…»

Вообще-то, Берия и Багиров активно включились в дело подъёма бакинской нефтепромышленности не тогда, а почти на десять лет раньше, но даже такая сдержанная похвала от Кагановича после всего, что было, стоит немало.

ПРИЧЁМ во всех этих «нефтяных» делах имелся и ещё один момент, о котором, обычно, забывают, а зря.

На посту чекиста № 1 Закавказья Берия сумел «вычистить» Закавказье так, что во время Великой Отечественной войны там не было ни серьёзных диверсий, ни серьёзного вредительства. Затем на посту коммуниста № 1 Закавказья Берия поставил дело так, что в Баку не было и крупных проблем с добычей нефти и производством нефтепродуктов. А без стабильного снабжения страны бакинской нефтью не было бы ни контрнаступления под Москвой, ни Сталинграда, ни победы на Курской дуге…

Да и Знамени Победы над Берлином не было бы.

За одно это – за битву за военную нефть задолго до войны, Берия заслужил от России если не золотой, то уж бронзовый памятник – точно!

Победа третья
1932–1938. Творец новой Грузии: интеграция с Большой страной

ВСКОРЕ после начала четвёртого десятилетия ХХ века уровень задач и обязанностей Берии не только принципиально возрос, но сами задачи и обязанности стали необъятно разнообразными. Берии предстояли новые труды и новые победы на фронте борьбы за социализм и мощь Советского Союза.

Летом 1931 года Сталин ушёл в отпуск. Фактически это означало щадящий режим работы в комфортных климатических условиях Юга – не более того. Но теперь Сталин географически был ближе к грузинским проблемам. Ими он, кроме прочего, и занялся вплотную. И сразу же обнаружил самый настоящий политический хлев, авгиевы конюшни. Это доказывает сталинское письмо Кагановичу от 26 августа 1931 года:

«Здравствуйте, т. Каганович

Пишу о Закавказских делах. На днях побывали у меня члены Заккрайкома, секретари ЦК Грузии, некоторые работники Азербайджана (в том числе Полонский). Склока у них невероятная, и она у них, видимо, не скоро кончится…

Я их помирил кое-как, и дело пока что уладилось, но не надолго. Лгут и хитрят почти все, начиная с Картвелишвили. Не лгут Берия, Полонский, Орахелашвили. Но зато Полонский допускает ряд бестактностей, ошибок. Самое неприятное впечатление производит Мамулия (секретарь ЦК Грузии)…»,

и т. д.

Предлагая назначить на конец сентября – к его приезду – доклад в Оргбюро о положении дел и «снять ряд лиц типа Мамулия», Сталин закончил письмо словами: «Без таких мер дело в Закавказье будет гнить».

В сентябре 1931 года основное изменение в Закавказье выразилось в замене Мамулии на посту 1-го секретаря ЦК КП(б) Грузии) Лаврентием Картвелишвили, который остался пока и 1-м секретарём Заккрайкома. Но в октябре Сталин вернулся в Москву. 19 октября состоялось заседание Оргбюро с заслушиванием «кавказцев», а 31 октября Политбюро приняло ряд кадровых решений по Закавказью. Первым секретарём Закавказского крайкома ВКП(б) стал председатель Совнаркома ЗСФСР М.П. Орахелашвили, третьим секретарём – В.И. Полонский, первый секретарь ЦК КП(б) Азербайджана. Орахелашвили стал 1-м секретарем Заккрайкома во второй раз – он уже был им в 1926-29 годах.

Вторым секретарём Заккрайкома и по совместительству первым секретарём ЦК КП(б) Грузии был назначен Председатель Закавказского ГПУ Л.П. Берия.

НЕ БУДЕМ гадать – почему Сталин, за два неполных месяца до этого не рассматривавший кандидатуру Берии в руководстве Заккрайкома даже как вариант, в октябре вдруг остановился на Берии? Да ещё и с таким резким повышением! Надо полагать, основания для такого выбора у Сталина имелись, и веские. Над ситуацией на Кавказе он раздумывал много, после отправки письма от 26 августа пробыл там ещё более месяца. То есть, время для уточнений и корректировки своего мнения у Сталина было.

Вот он и скорректировал его.

На следующий год Сталин уехал в отпуск неожиданно рано – 1 июня, и отсутствовал в Москве почти три месяца – до 27 августа 1932 года. Не исключено, что причиной раннего отъезда на юг была некая болезнь, прихватившая Сталина весной, а, возможно, имела место и попытка отравления. Так или иначе, уже в июне Сталин уехал на Кавказ, и с первого же дня «отпуска» много работал – это доказывает его почти ежедневная переписка с Москвой. Первое же письмо Кагановичу он закончил словами: «Ну, пока все. Я здоров. Привет! И. Сталин».

Прошло три недели, и 20 июня 1932 года Сталин пишет Кагановичу, Постышеву и Орджоникидзе:

«Ну, дорогие друзья, опять склока. Я говорю о Берии и Орахелашвили, прилагая при сём два письма Орахелашвили: одно на моё имя, другое на имя Орджоникидзе. Мое мнение: при всей угловатости в действиях Берии – не прав в этом деле все же Орахелашвили. В просьбе Орахелашвили надо отказать, …он может апеллировать в Заккрайком, наконец – в ЦК ВКП. А уходить ему незачем. Боюсь, что у Орахелашвили на первом плане самолюбие (расклевали «его» людей), а не интересы дела и положительной работы…»

Пока ещё Сталин не склонен к замене Орахелашвили и в письме от 20 июня сообщал: ««Все говорят, что положительная работа идет в Грузии хорошо, настроение крестьян стало хорошее. А это главное в работе. Привет. И.Сталин».

Кто был прав в возникшем конфликте – старый (с 1903 года) большевик Орахелашвили, пятидесятилетний партийный интеллигент, закончивший в 1908 году Военно-медицинскую академию, в 1921 году – председатель Ревкома Грузии, или «этот» Берия с его партийным стажем «всего» с 1917 года?

Суть «конфликта» состояла в том, что жена Орахелашвили, 45-летняя красавица Мария Орахелашвили, тоже старая большевичка, после «ренессанса» мужа была назначена наркомом просвещения Грузии, а 10 июня 1932 года на Бюро ЦК Компартии Грузии была освобождена от занимаемой должности за «распространение ложных слухов и попытку противопоставить ЦК Грузии Заккрайкому и дискредитировать отдельных руководителей ЦК и Тифлисского комитета (в частности тов. Берия)». Похоже, новая ипостась Берии – партийный руководитель, понравилась многим в Грузии ещё меньше, чем его ипостась чекиста. В Грузии привыкли работать ни шатко, ни валко, а тут – на тебе, во главе Грузии – сгусток энергии.

Берии возня вокруг него надоела давно, и он апеллировал к ЦК – в партийном порядке. А супруги Орахелашвили побежали к старым руководящим товарищам по партии. Каганович, ознакомившись в Москве с сутью претензий и жалоб четы Орахелашвили, сообщил своё мнение Сталину в письме от 23 июня 1932 года. Он писал: «…11) В Закавказье действительно загорается новая склока. Вы безусловно правы, что здоровое начало, особенно в деловом отношении, на стороне Берии. Орахелашвили отражает ноющие, не деловые круги актива».

«НОЮЩИЕ» руководящие круги были против Берии. Работящие круги были уже всецело за Берию. Нормальным людям хочется не склочничать, не умничать, не нос драть, не баклуши бить… Им хочется работать! С нормальной работой в Грузии не ладилось долгими годами, а тут встал во главе дела толковый человек, и оказалось, что не так уж и плохи дела солнечной республики!

Но конфликт не угасал, и это был конфликт между нарастающей компетентностью Берии и убывающей компетентностью Орахелашвили, между молодыми и старыми партийцами Грузии.

В 1910 году в письме с Кавказа «Тифлис» Сталин отмечал «особую склонность» тифлисских большевиков к дискуссиям. Он объяснял это тем, что им в Тифлисе надо особенно упорно вести идейную борьбу с меньшевиками. Однако недаром говорят, что посеешь привычку, пожнешь характер, а посеешь характер – пожнешь судьбу. Привычка к словесным баталиям до революции обусловила склонность грузинского партийного, государственного и хозяйственного руководства 1920-х – начала 1930-х годов к болтовне вместо конкретных дел. То есть, как раз к тому, чего не умел и не терпел Берия. 13 июля 1932 года Берия сообщал Кагановичу: «Был два раза у т. Коба и имел возможность подробно информировать его о наших делах».

А 12 августа Кагановичу написал Сталин:

«…Берия производит хорошее впечатление. Хороший организатор, деловой, способный работник. Присматриваясь к закавказским делам, все больше убеждаюсь, что в деле подбора людей Серго (Орджоникидзе, – С.К.) – неисправимый головотяп. Серго отстаивал кандидатуру Мамулия на посту секретаря ЦК Грузии, но теперь очевидно (даже для слепых), что Мамулия не стоит левой ноги Берия».

Сама логика ситуации подталкивала Сталина к необходимости освобождения Орахелашвили от должности первого секретаря Заккрайкома. Но кем его заменить? Размышляя, Сталин продолжал:

«Хотя Берия не член (и даже не кандидат) ЦК, придется все же его выдвинуть на пост первого секретаря Заккрайкома, Полонский (его кандидатура) не подходит, так как он не владеет ни одним из местных языков»…

В середине августа 1932 года Берия приехал в Москву. Он поставил перед Политбюро несколько вопросов, и их должны были обсудить на очередном заседании 16 августа. Заседание состоялось, и в тот же день Каганович уведомил Сталина:

«Берия был у меня. Действительно, он производит очень хорошее впечатление крупного работника. Ряд его вопросов мы сегодня же на ПБ обсудили. … Автобусы мы им дадим за счёт Москвы…».

Дом в Тбилиси, где с 1931 по 1938 год проживал Лаврентий Берия с семьей

Тбилиси. Вид на город и реку Кура. 1931 год. Фото Уильяма Осгуда Филда

Итак, Берия приехал в Москву не склочничать – как приезжала туда Мария Орахелашвили, а ходатайствовать за республику. Все просьбы он обосновывал – иначе их никто не удовлетворил бы. Берия сумел, как видим, даже у Москвы кое-что «оттяпать», и получил 10 автобусов, 10 легковых «Фордов» и 8 грузовиков, ранее выделявшихся столице.

Формально во главе Закавказья был ещё Орахелашвили, но фактически люди шли к Берии, и на него, кроме проблем Грузии, валились уже и проблемы всего Закавказья. А он их решал. И это всё чаще были проблемы, интегрированные в проблемы и планы большой, огромной страны – Союза Советских Социалистических Республик. Впрочем, пока что – в качестве политического руководителя только Грузинской ССР, Берия мог в полной мере проявить себя лишь на грузинском «плацдарме».

ЛАВРЕНТИЯ Павловича Берию без преувеличений можно назвать творцом новой Грузии. При Берии Грузия быстро преобразилось – из бывших задворок империи она стала стратегически важным промышленным и сельскохозяйственным регионом, вошла в общесоюзную экономику и в общесоюзную жизнь ярким и необходимым элементом. А блестящая работа по социалистической реконструкции Закавказья и Грузии, по созданию новой Грузии как важнейшей части СССР, стала третьей крупнейшей победой Лаврентия Берии. Сегодня это забыто, а точнее – замалчивается, но Грузия начала 1930-х годов была совсем не той Грузией, которой она стала уже к концу 1930-х годов.

В 1934 году писатель Константин Паустовский написал повесть «Колхида», где один из её персонажей, старик Пахомов, говорит: «В Колхиде климат Южной Японии и Суматры, обилие тепла, а между тем это малярийная пустыня в полном смысле слова. Нечто вроде тропической каторги. Если бы не болота, то мы перекрыли бы Яву и Цейлон с их пышностью и богатствами»…

Сюжет книги Паустовского выстроен вокруг борьбы за осушение болот в бассейне реки Риони, текущей к морю по Колхидской низменности. В конце инженер Кахиани произносит речь. В ответ на его вопрос: «Кто болел малярией?», не поднял руку лишь мальчик с красным галстуком. И у Кахиани были все основания заявить: «…не только в том ценность нашей работы, что мы осушаем болота и создаём новую землю, что мы в корне уничтожаем старую болотную растительность… и насаждаем новую. Не только в этом смысл нашей работы, товарищи. Он ещё и в том, что мы создаём молодое, здоровое поколение».

Одна из центральных улиц Тбилиси. 1931 год.

Фото Уильяма Осгуда Филда

Боржоми. Здание санатория. 1931 год.

Фото Уильяма Осгуда Филда

Именно в этом – в уничтожении гнилого старого и насаждении здорового нового во всех сферах жизни Закавказья, заключалась суть деятельности Лаврентия Берии и подобранной им «команды». Формировалось новое отношение к жизни – не пассивное, покорное, а активное, новаторское, преобразующее…

Зачем буржуазному либералу-западнику Ною Жордания были грузинские лимоны, мандарины, грузинский чай? Он мог спокойно выписать лимоны из Италии, мандарины – из Марокко, а чай – из Индии. Представить себе Тифлис крупным математическим центром Жордания и другие грузинские меньшевики не смогли бы даже в самых смелых своих мечтаниях. Да и были ли у них мечты – не пустопорожние, а реалистические, выражающие общественную перспективу?! Ничего подобного в мыслях у разного рода жорданий и церетели не было. Погрязшие в амбициях и склоках «старые партийцы» тоже не были способны на деловую, так сказать, романтику. А Берия был способен сам, и мог оценить и направить в деловое русло мечтания и порывы других.

В 1934 году вышел специальный выпуск журнала «Огонёк» под названием «Советские субтропики». В нём много говорилось о создании «советской Флориды», были призывы догнать и перегнать Калифорнию.

Было там и крупное фото Лаврентия Берии – в очерке Ефима Зозули «Субтропические люди». И вот что Зозуля написал о Берии:

«У него твёрдые, военные навыки в работе. Огромный опыт. В лице его обращает на себя внимание выражение воли, соединённой с особой острой вдумчивостью. Он говорит нам о субтропиках. Говорит с большим воодушевлением: «Да, этот край будет одним из лучших в стране!»…»

В этих словах – весь Берия. А, говоря о грузинских субтропиках как о крае, который будет лучшим в стране, под «страной» Берия подразумевал весь СССР! Он работал, создавая не «грузинскую Флориду», а «советскую Флориду». В том же духе он воспитывал других, преодолевая местничество, национальные предубеждения и предрассудки. День за днём – то одним, то другим своим свершением – он интегрировал Грузию в поток общесоюзной работы.

Берия стал самым, пожалуй, крупным реформатором Грузииза всю историю Грузии. И уж, во всяком случае, он стал самым успешным её реформатором. Успешным, ибо Берия – как большевик и соратник Сталина, базой всех успехов сделал кадры, новых людей, работающих на общество потому, что делать это – чертовски интересно!