Kitobni o'qish: «Короли 90-х. Экономическая преступность»

© Холодов С. А., 2022

© ООО «Издательство Родина», 2022

* * *

От автора

Это десятилетие было расцветом экономической преступности в России, когда почти вся жизнь в стране подчинялась интересам криминальных сообществ. В те годы мафия в постсоветской России достигла небывалых успехов, проникнув и в высшие сферы власти. В правоохранительных структурах создавались новые подразделения по борьбе с организованной экономической преступностью, но и они не могли переломить ситуацию. Слишком слабым в то время было государство – и в финансовом, и в идейном смысле. Преступность побеждала, брала верх. Этой недолгой, но, увы, незабываемой эпохе посвящена моя новая книга. Перед ее читателями чередой пройдут колоритные образы королей преступного мира, коррумпированных чиновников и тех «честных милиционеров», которые пытались защищать государство и общество. Будем помнить о них не только по фильмам и романам, в которых фантазии всегда больше, чем фактов, но и по истинной истории.

Криминальное время

Прежде, чем предложить вашему вниманию книгу об экономической преступности девяностых, постараюсь вкратце приоткрыть исторический контекст этой эпохи, без которого многое в повествовании Сергея Холодова будет непонятным.

В 1989 году начался суицидальный период горбачёвской перестройки, который продолжался сравнительно недолго – около трёх лет. До этого политика Михаила Горбачёва тоже была лихорадочной, нередко – нелогичной, она не соответствовала интересам социалистической Родины. Но самой непоправимой, убийственной, преступной ошибкой была реформа власти. А по существу – уничтожение тех наработок, которые превратили нашу страну в великую державу, обеспечили Советскому Союзу многолетний экономический рост, о чём мы сегодня только мечтаем. Ведь темпы даже предкризисных 1980–1985 годов для современной России недостижимы. Как недостижимы, к сожалению, те масштабные проекты, которые осуществляла наша страна в области народного просвещения, в сфере строительства уникальных объектов, которые будут служить народу десятилетиями.

И всё это Михаил Горбачёв с лёгкостью отбросил. Почему? Главная причина, безусловно, недостойна политического деятеля высокого ранга. Это – страх за своё кресло. Он, как плохие полководцы, жил позавчерашними стереотипами и смертельно боялся судьбы Хрущёва, которого в 1964 году – вполне законно – отстранил от власти ЦК КПСС. По этой причине Горбачёв – видный партийный работник – боялся партии, которая его воспитала и выдвинула, и стремился нивелировать её роль в политической системе. Надо ли говорить, что эта позиция не только по-человечески постыдна, но и неконструктивна, опасна для страны?

Реформу проводили под ложными предлогами, якобы под ленинским лозунгом «Вся власть Советам!». Горбачёв и его сторонники сначала попытались скомпрометировать существовавшие основы жизни разговорами о «застое». Потом скомпрометировать Конституцию 1977 года, принятую при «застое». А потом шагнуть в новую реальность, главным принципом которой стал следующий: «Демагогия выше дела». Как дорого стоил этот принцип стране! Между тем Конституция 1977 года гарантировала нам реальные, а не завиральные права и формулировала принципы, которые и сегодня, спустя почти 45 лет, принадлежат будущему, а не прошлому.

Они стали символами эпохи…

Простой пример. Полёт в ноябре 1988 года многоразового космического ракетоплана «Буран». Уникальное достижение, непревзойдённое до нашего времени нигде в мире, достижение, к которому причастны не менее ста тысяч советских людей – учёных, инженеров, рабочих. И что же? Эта новость осталась на обочине общественного внимания. Героями дня в то время были не созидатели, а «интердевочки», сомнительные кооператоры и скороспелые разоблачители нашего прошлого. До 1985 года такое было невозможным. Успехи науки и техники – успехи всего народа – по праву считались главным содержанием народной жизни.

Теперь же основным содержанием общественной жизни стали пропагандистские кампании «перестройщиков», оседлавших целый ряд популярных средств массовой информации. Нужно признать: они умели подстраиваться под конъюнктуру массового спроса, держали аудиторию то с помощью эпатажа, то с помощью лицемерного, но открытого разговора о наших проблемах и недостатках, самые острые из которых (и прежде всего – товарный дефицит) были искусственно усугублены передовым отрядом перестройки – чиновниками нового образца и пионерами советского бизнеса.

Самое опасное, что в те годы началась и быстро расцвела кампания лжи – продуманной, явно преследовавшей цель скомпрометировать исторический путь советского народа. Показать, что реальный социализм, который мы построили, выгоден якобы только для оторванных от народа чиновников, воров и проституток. Многие искренне бросались в эту воронку, азартно раскрывали «правду-матку», которая, как правило, оборачивалась обыкновенной провокационной байкой. В ход пошло вирусное понятие «застой» – пропагандистский вирус, который погубил и тех, кто пустил его в ход.

При участии и попустительстве Горбачёва в стране торжествовали ложные приоритеты, пришедшие на смену выстраданной десятилетиями производственной логике, когда страна напоминала огромный завод, где каждый зависел от каждого, где не всё идеально, но более совершенного, природосообразного общественного уклада у нас не было и нет.

Арсений Замостьянов

Борьба против партии

Главной задачей клана радикалов, громко проявившего себя на съездах народных депутатов СССР и РСФСР, было уничтожение партии – самой действенной и близкой к народу властной вертикали в истории нашей страны. Уровень компетентности партийных работников 1970-х – начала 1980-х до сих пор не превзойдён и вряд ли будет когда-нибудь достигнут. И именно на них были брошены самые боевые эскадроны клеветников. Весь 1989 год ушёл на компрометацию партии и завершился отменой 6-й статьи Конституции СССР о «руководящей и направляющей роли КПСС».

Это случилось в марте 1990 года. Что началось сразу после этой демократической реформы? Бесконтрольное разворовывание бюджетов всех уровней. Усугубление товарного дефицита – и появление первых миллионеров. Рост государственного долга страны (который пришлось отдавать!) на 300–400 процентов. Бюджеты – военные и иные – просто исчезали и до сих пор неизвестно, на что они были потрачены. Но уж точно – не на страну и не на её экономику. Эти деньги оседали в карманах узкого круга «нужных людей». И всё – ради беззастенчивого разворовывания. Ведь у партии отняли дирижёрскую палочку – и можно было резвиться безбоязненно.

Дорого стоило нашей стране это безвластие! Но и этого было мало борцам за декоммунизацию. Накручивая с помощью множества СМИ ненависть к красным (исторически с такой яростью относились к коммунистам только уголовники), в августе 1991 года они добились фактического запрета коммунистических партий. Запрещалось мыслить в духе Кампанеллы и Чернышевского, Ленина и Горького, Королёва и Фиделя Кастро… Вот такой апогей «гласности» и «свободы слова».

Долго пришлось бороться, чтобы вернуть право на Красное знамя, право на коммунистическую идеологию и партийное строительство. И никто в те чёрные дни не вспоминал о том, какую роль сыграла ВКП(б) – КПСС в Великую Отечественную, когда коммунисты – бойцы и командиры Красной Армии – стали фундаментом Победы. Не вспоминали и о восстановлении страны в послевоенные годы, когда преодолеть разруху и возродить великую державу позволили жёсткая и некоррумпированная партийная система управления и гуманистические идеалы коммунизма. Даже летом 1991 года, в пору кризиса партии, не уничтожив КПСС, невозможно было упразднить СССР. И противники нашей страны (что внешние, что внутренние) это хорошо понимали.

Вслед за партией повалилась экономика, прервалась линия роста уровня жизни – справедливого, без сильных перекосов и болезненных контрастов.

В ход шла риторика противоположная – от почти муссолиниевского национализма до интеллигентского анархизма. От прославления «сильного хозяина», кулака и буржуя, до крокодиловых слёз по поводу нашей бедности и неравенства. Набор аргументов вполне противоречивый. Но не логика была сильной стороной радикалов 1991 года. Не логика, а решительная готовность порвать с советским наследием, со всеми его аспектами – вплоть до веры в науку…

Брали всё, что попадалось под руку и что могло стать лыком в строку «против СССР». Кажется, даже средневековые каноны для самых заядлых пифий перестройки оказались ближе «диалектического материализма». Энергичность и неожиданность этих посылов привлекла большую аудиторию – в особенности молодёжь. Но нужно иметь в виду, что антисоветизм так и не стал идеологией большинства. Это показали и Всесоюзный референдум о сохранении СССР, проведённый 17 марта 1991 года, и события 19–21 августа, оставившие безучастными подавляющее большинство граждан, особенно трудящихся.

Но «уличную борьбу» выиграло активное меньшинство, по большей части московское, отчасти ленинградское. Хотя Ленинград – «колыбель революции» – вовсе не демонстрировал монолитность… Там, по инициативе секретаря горкома КПСС Бориса Гидаспова, уже в 1989 году проводились многотысячные демонстрации против безоглядных, непродуманных реформ, в защиту социалистических ценностей. И в апреле – июне, когда шли споры о переименовании Ленинграда в Санкт-Петербург, общественное мнение в городе раскололось примерно пополам. Проходили митинги в защиту города Ленина. Я обращаю внимание на эти факты, чтобы не сложилось превратное впечатление о полной обречённости советской идеи в 1991 году. Не всё так просто и однозначно!

Госпожа Парамонова и другие

От того времени остались анекдоты о «новых русских» в красных пиджаках, о легкомысленных нуворишах, которые не считаются с законами. В каждой шутке, как известно, есть доля правды: в эпоху перемен хозяевами жизни нередко становятся авантюристы.

Конец 1980-х – начало 1990-х – время революционных перемен, время распада социалистической экономики, а вместе с ней – и самого Советского Союза. Упомянем несколько этапных событий того времени, повлиявших на работу Службы. 26 мая 1988 был принят «Закон о кооперации в СССР». Частникам разрешили заниматься любыми видами деятельности, не запрещёнными законом, включая торговлю. Кооперативы получили право использовать наёмный труд. Развитие частной инициативы было делом полезным и даже необходимым. Но сразу проявились и теневые стороны этой реформы… Открылись возможности для легализованной спекуляции… Как только встали на ноги торговые кооперативы – в стране ужесточился дефицит. Легальные частники просто скупали «на корню» товар повышенного спроса, а потом реализовывали его втридорога. Немалые состояния делались и на подпольной торговле спиртными напитками. Невинные кооперативы при этом служили отличной декорацией. Но ситуация быстро менялась.

В 1992-м проблема товарного дефицита отступила на второй план. Теперь остро не хватало не товаров, а денег. 29 января 1992 года Борис Ельцин подписывает указ «О свободе торговли», окончательно легализовавший предпринимательство. Это важная и противоречивая историческая веха… Отныне гражданам и предприятиям разрешалось торговать «в любых удобных для них местах, за исключением проезжей части улиц, станций метрополитена и территорий, прилегающих к зданиям государственных органов власти и управления». Отменялись ввозные таможенные пошлины. Таков был анархический перекос первых месяцев постсоветского существования. Новая реальность стала питательной средой для экономической преступности во всех сферах – от «верхов» до «низов». В те месяцы это почувствовал на своем опыте каждый гражданин России… На всех перекрестках, в открытую торговали водкой, мылом, бытовой техникой… Торговали, разумеется, не производители, а перекупщики. Резко повысилась смертность от отравлений. Страна пребывала в болезненном состоянии, процветала только та ее часть, которую еще недавно считали «теневой экономикой». Наработки первой половины 1980-х, когда ОБХСС по праву стал символом борьбы за честную экономику, во многом были сведены на нет. Увы, уж такая сложилась политическая конъюнктура…

Рубль в то время был одной из самых нестабильных валют мира. Страну лихорадило, а вместе с ней – и нашу национальную валюту. В середине девяностых зарплата в полтора миллиона считалась весьма скромной… Вернулось в обиход словечко из времён Гражданской войны – «лимоны». То есть, миллионы…

В прессе шла откровенная травля людей в погонах. Новым героем дня стал предприимчивый авантюрист. Но в этой тревожной атмосфере рождалась служба, призванная бороться с экономической преступностью. Наследники легендарного ОБХСС. Принцип «социалистической собственности» ушёл в прошлое, но общество должно жить и развиваться на основе строгого соблюдения законов… А в 1992-м дилетанты, дорвавшиеся до власти, заговорили о том, что ОБХСС государству не нужен, а свободный рынок без ограничений – чуть ли не идеал социального устройства. Предлагали даже узаконить взятки…

Уличная торговля

Было неимоверно трудно. На производстве, в торговой сети, на рынке услуг царила бесконтрольность – раздолье для мошенников и временщиков. В те годы бороться против экономической преступности было особенно сложно: не ощущалась стратегическая поддержка государства… Какое-то время казалось, что Служба брошена на произвол судьбы. Но очень скоро жизнь показала, что значение «экономической милиции» в новых условиях только возрастает – как и масштабы экономических преступлений. И опытные сотрудники Службы учились работать в условиях бурного «развития капитализма в России».

Сотрудники ГУБХСС были готовы к переменам. Они раньше других советских граждан стали осваивать оргтехнику, знали законы коммерции, изучали опыт зарубежных коллег. Оперативники, досконально изучившие теневую изнанку социализма, без иллюзий относились к форсированным реформам, понимая, что и капитализм – не панацея и не манна небесная. Но в стране поменялся не только экономический строй, но и политический режим. Служители правопорядка привыкли защищать социалистическую законность. И многие (в том числе – лучшие) из них были искренне преданы тем идеям, которым служили. Но в начале девяностых вся прежняя идеология пошла на слом. А то, что пришло ей на смену, не устраивало принципиальных офицеров, непримиримых к ценностям прямолинейного «чистогана». В те годы во всей красе проявил себя принцип: «Кто богаче – тот и прав!». Не случайно в народе те времена называли «эпохой большого хапка». В первые годы становление «дикого капитализма» преступные наклонности, с которыми к тому времени полвека боролись отделы БХСС, стали залогом успеха… Для ветеранов Службы это было трагедией: жизнь перевернулась с ног на голову. Но сидеть сложа руки и предаваться унынию – не в традициях «экономической милиции». И ветераны ОБХСС учились работать в новых условиях – защищать общество от рыночных перекосов, пресекать махинации и коррупцию, поддерживать честное предпринимательство. Оперативники, сохранившие верность служебному долгу, и в новых условиях защищали интересы государства и общества. Службу реорганизовали и переименовали. Понятие «социалистическая собственность» ушло в историю. ГУБХСС преобразовали в Главное управление по экономическим преступлениям. А преступлений стало на порядок больше.

Не случайно то десятилетие называют временем «дикого капитализма». В ускоренном режиме менялись законы. При этом самые «лихие» предприниматели полностью игнорировали любое законодательство, решая любые проблемы с помощью коррупции и криминала, нередко – при посредничестве юристов. Преступление стали не только более весомыми в финансовом смысле, но и более кровавыми. Общество, по большому счету, разуверилось и в государстве, и в милиции. Такова печальная реальность девяностых. Между тем, оперативники во многих делах того «лихого» времени доказали свою профессиональную эффективность.

Как ограбить Центробанк?

Как ограбить Центробанк – этот неприступный Измаил российской финансовой системы? В девяностые и такое было возможно. Причём речь идёт не о вооружённых до зубов преступных группировках в стиле чикагской мафии тридцатых годов. И не о взломе ультрасовременных сейфов. Обворовывать государство удавалось с помощью таких нехитрых инструментов, как авизо.

Вот такими были они, авизо…

Авизо – банковский термин. Проще говоря, это платежное поручение. Его используют, как правило, во взаиморасчетах между банками. Технология заработка на фальшивых авизо отличалась простотой. Мошенники договаривались с представителем какого-нибудь банка, чтобы тот напечатал авизо на определенную сумму. Добытая таким образом бумага направлялась в Центробанк – и ловкачам оставалось только получить деньги. В официальном пресс-релизе Центробанка говорилось, что «с декабря 1992 года по сентябрь 1995 года в московских РКЦ было выявлено около 2900 фальшивых авизо на общую сумму более 800 млрд рублей». Они явно поскромничали. Но и эта сумма впечатляет. Проверки в девяностые годы проходили нечасто, а утекали таким образом даже не миллиарды, а триллионы. Дело Ситдикова и Пилюгина, о котором мы поведём речь.

В девяностые общество узнавало о мошенниках не из скупых репортажей прессы из залов суда, а из ярких рекламных клипов, которые каждые полчаса демонстрировались по главным телеканалам. Ох уж эти громкие рекламные кампании финансовых пирамид! Помните? МММ, Лёня Голубков, Телемаркет, «Мы сидим, а денежки идут», «В «Гермесе сомневаться нет причины…», «Мы сидим, а денежки идут»… В трудные времена они играли на чувствах людей, мечтавших о сказочном успехе… Купил акций на тридцать рублей – через неделю продал их за пятьсот. Такое бывало. Но куда чаще «партнёры» теряли последние деньги.

Все понимали, что это противозаконно, но многих привлекала возможность лёгкого и быстрого барыша. Мошенники издавна наживаются не только на доверчивости, но и на азарте. Как в старой песенке из кинофильма «Приключения Буратино»: «На жадину не нужен нож. Ему покажешь медный грош – и делай с ним, что хошь!». На тех же струнах играли и примитивные уличные мошенники, которых в те годы развелось – пруд пруди. Они практически в открытую действовали на людных улицах.

Любимые всеми герои рекламы пирамиды «МММ»

О более крупных авантюристах того времени можно слагать былины, хотя для них привычнее – уголовные дела. Жил да был в славном городе Оренбурге некий Андрей Пилюгин. Образование – десять классов с горем пополам. Трудовая биография – нулевая, зато гонору на десятерых. И было у него две судимости. Последняя – за незаконное хранение оружие. Молодой человек стремился крепко стоять на ногах в штормовых условиях «эпохи перемен». Дело было на закате Советского Союза – и Пилюгину удалось отделаться условным сроком. Скорее всего, уже тогда у него имелись влиятельные покровители.

В середине девяностых многие в России знали фамилию «Пилюгин». Шёл громкий судебный процесс, и этот господин наделал шуму. На первый взгляд – один из многих авантюристов того времени, но именно он сыграл ключевую роль в самом громком и затяжном коррупционном детективе первой половины девяностых.

Нам неизвестно, читал ли этот молодой человек «Золотого теленка». Вряд ли он был поклонником литературы. Но в разговоре с задушевными друзьями за рюмкой водки он говорил почти дословно словами Остапа Бендера:

«Пришло моё время. Сейчас главное – не зевать. Деньги в нашей стране лежат на дороге. Нужно только нагнуться и поднять». Приятели не верили, что этот хвастун и выпивоха сумеет реализовать свою мечту – станет богатым и влиятельным джентльменом.

Остап Бендер, великий комбинатор? Но Бендер промышлял обыкновенным шантажом. И в качестве жертвы избирал людей уязвимых – теневых предпринимателей, которые собственной тени боялись. Он и помыслить не мог о государственном банке в качестве дойной коровы. Пилюгин тоже знал толк в шантаже. Но в свои сети затягивал вполне солидных государственных чиновников. Для него первое дело – запустить руку в государственный карман, поживиться за счёт бюджета… Пилюгин не гнушался самыми прямолинейными и грязными приёмами. Нужный человек получал приглашение в приватную сауну. Там они предавались разнообразным утехам. Только наивный директор магазина или вице-президент небольшого банка не знал, что их снимает любительская камера. Обыкновенная камера ценой в пятьсот долларов. На следующее утро, проспавшись, незадачливый гуляка получал письмо с ворохом фотографий… После этого воленс-ноленс он не мог отказать Пилюгину в какой-нибудь пустяковой услуге.

У гражданина Пилюгина была мечта – чтобы государственная казна стала его личной «тумбочкой», из которой в любой момент можно достать заначку. И шаг за шагом, расширяя круг приятелей и клиентов, он подходил всё ближе и ближе к сотрудникам Центробанка. Но как взять их на крючок? Он прокручивал в голове испытанные ходы: надавить, скомпрометировать, похитить… Нет, не то. Грубо для такого тонкого дела. Шанс пробиться к Центробанка выпадает только раз в жизни. Значит, и вести себя с новыми партнёрами следует крайне осторожно. Подкуп, взятка? Дело вроде бы верное. Но этого мало. Пилюгин решил явиться к центробанковцам не только с тучными пачками ассигнаций, но и с перспективным предложением. С бизнес-планом! Сначала Пилюгин столковался с Георгием Летуновым – председателем коммерческого Союхпрофбанка. А уж через Летунова в его орбите оказался Равиль Ситдиков – начальник Центрального операционного при Центробанке России. Человек, принимавший решения по кредитованию самых разных организаций. С ним Пилюгин повел осторожную игру с дальним прицелом.

Конечно, Пилюгину были необходимы помощники. То бишь, сообщники. Верных друзей у него не было: мешал крайне эгоистичный характер. Но он умел мобилизовывать временных союзников… Референт Пилюгина (да, у него имелись и референты!) Андрей Бутко коротко охарактеризовал своего бывшего начальника как «большого лгуна, который тем не менее умудрялся производить впечатление делового человека». Лгал он упоённо. То выдавал себя за бывшего офицера КГБ, то хвастался мифической дружбой с тогдашним премьер-министром… Успешному мошеннику необходим актерский талант. Вот и Пилюгин по мере необходимости менял маски и в разных амплуа выглядел убедительно.

Летунов договорился с Ситдиковым о кредите для фирмы, которую представлял Пилюгин. Чиновники Центробанка сами выбрали себе вознаграждение: холодильники, пылесосы – по списку Пилюгина. В Записной книжке Пилюгина значилось: «Кредит 25000$. ВАЗ-21099 – 7500$. Обналичка 50000$ = ВАЗ-21063 – 5170$. ВАЗ-21041 – 6200$»

1. Видеокамера – 5 шт. x 1200$ = 6000$

2. Тел. «Сони» – 5 шт. x 1350$ = 6700$

3. Холодильник «Филипс» – 5 шт. x 1180$ = 5900$

4. Стереомагнитофон авт. – 5 шт. x 275$ = 1375$

5. Радиостанция – 5 шт. – ?

6. Пальто зимнее меховое – 1 шт.?».

Скромненько, но со вкусом.

Советская власть объявила «банковое дело государственной монополией» через несколько недель после взятия Зимнего дворца, ещё в декабре 1917-го. В 1992-м в России действовали частные банки. Да и статус Центробанка вызывал споры… По крайней мере, у правительства не было надёжных рычагов для управления этой финансовой громадой.

Не будет преувеличением сказать, что в девяностые годы коррупция стала сутью государственного аппарата, а обход законов – образом жизни большого и малого бизнеса. Казалось, что все они действуют в условиях полной безнаказанности. Но это обманчивое впечатление. Многие оперативники обновлённой Службы работали на совесть, оттачивали новые методы, осваивали новую технику…

И в это самое время инженерам, рабочим, врачам на полгода задерживали заработную плату… Задолженность по зарплате в 1992-м росла ударными темпами: от 39,7 миллиардам рублей в январе к 221,6 миллиарда рублей в середине лета. Главные виновники этого кризиса – финансовые ловкачи, которые торопились прихватить всё, что, как им казалось, плохо лежит.

В Центробанке деньги, разумеется, имелись. Кого поддержать ссудой? Подбросить пару миллионов какому-нибудь заводу, который давным-давно выполнил государственный заказ, но денег так и не увидел? Дать ссуду предпринимателю, который пытается модернизировать производство? Всё это для господина скучно. Банальщина. Другое дело – отправить казённые деньги на счёт банка, о котором замолвил словечко полезный человек по фамилии, скажем, Пилюгин.

Пилюгину удалось приспособить к Центробанку хитроумно продуманный насос, выкачивавший государственные деньги. Целая кавалькада декоративных фирм с громкими названиями («Валентина», «Славянский торговый дом», «Профиль») создавалась с единственной целью – выкачивать из банков наличные. Пилюгин создавал всё новые и новые каналы для кредитов и обналичивания средств, которые, по большей части, приплывали из центробанковской гавани. Сотрудник «Славянского торгового дома» так сформулировал кредо своего шефа: «Основным видом бизнеса Пилюгина являлось не производство и торговля, а превращение безналичных денег в наличные». С этим не поспоришь. По словам одного из следователей, Андрей Пилюгин «имел особый нюх – кому, как и сколько дать в виде взятки». До поры, до времени это помогало ему и обогащаться, и сохранять в неприкосновенности собственную шею.

Но он попал в ловушку. Авторитеты из криминальной группировки предъявили ему счет в 50 миллионов… Заперли в гараже, избивали. Но ему удалось бежать. И тут снова сказался авантюрный характер Пилюгина: он пошёл на сотрудничество со следствием, стал давать не просто откровенные, а по-настоящему сенсационные показания. Он понимал: терять ему нечего. Лучше оказаться под защитой милиции, чем оказаться в яме, в подмосковном гараже…

Оперативники из Главного управления по экономическим преступлениям давно следили за художествами Центробанка, но система доказательств не складывалась. А тут – такой подарок.

Обыск в квартирах Ситдикова и его коллег подтвердил показания Пилюгина. У чиновников Центробанка изъяли именно те машины, ковры и даже холодильники, о которых поведал наш Остап Бендер.

Откроем показания Пилюгина: «В апреле я познакомился с Летуновым Георгием Ивановичем, работавшим председателем правления Союзпрофбанка. Подружились, он даже приглашал меня в гости. Примерно в декабре у меня возникла идея создать сильную производственно-коммерческую структуру, замыкающуюся на банк. Одновременно я познакомился с президентом концерна «ГОАР» Сержем Джиловяном. Ранее я знал этот концерн, его мощности и обороты. «ГОАР» закупал крупные партии товара и реализовывал их через свою торговую сеть». Структуру они, конечно, создали. Причём – с прицелом на капиталы Центробанка.

История с Пилюгиным на этом не закончилась. Он залечивал раны в госпитале МВД. Там он занял отдельную палату, в которой расположился весьма вольготно, хотя и под охраной. Его даже девушки навещали. Но в какой-то момент его охватила смутная тревога – и Пилюгин бежал. Скрылся в неизвестном направлении. Вместе с его исчезновением рассыпалось всё центробанковское дело… Оперативники ГУЭП Олег Степанов, Иван Еськов, Виталий Лавренев энергично взялись за поиски. Их телефонных разговоров с дамами сердца Пилюгина удалось установить, что он бежал в Литву, в Паневежис. Он даже успел получить литовский паспорт! В Литве он некоторое время поиграл с российскими спецслужбами в кошки-мышки, но в итоге все-таки вернулся на Родину. Под конвоем. Только госпиталь пришлось сменить на следственный изолятор… Он снова давал откровенные и подробные показания. Указал все подношения центробанковцам – вплоть до магнитофона.

Собрав толстую папку показаний, оперативники решились на арест «государственных банкиров». Несмотря на очевидный разгул коррупции в стране чиновники такого ранга считались неприкосновенными. И вдруг – как гром среди ясного неба – арест одного из руководителей Центробанка 8 июня 1993 года! Взят под стражу начальник Центрального операционного управления (ЦОУ) Равиль Ситдиков, а за начальником последовали и трое его заместителей – Раиса Турова, Валентина Попруга и Владимир Мартынов. Люди почтенные, обросшие полезными связями в правительственной элите… Их обвинили в получении крупных взяток за выдачу наличных денег и кредитов с заниженными процентами коммерческим структурам. Кроме того, речь шла о хищениях по фальшивым авизо.

Фигурировали в деле и представители коммерческого бизнеса – вся пилюгинская компания. Пресса в 1990-е действовала бойко, но сведения об аресте Ситдикова и компании несколько месяцев оставались в секрете. Потом, когда начался суд, пресса активизировалась – и в этом тоже примета времени.

В Центробанке своих не выдавали. В качестве свидетельницы в суд пригласили заместителя председателя правления Центробанка Татьяну Парамонову. Она произнесла речь в защиту отличного работника Равиля Ситдикова. По ее логике выходило, что Центробанк – государство в государстве, что отдельный статус, и его деятельность регламентируется только «Законом о ЦБ», согласно которому единственным госслужащим в структуре Банка России является его председатель. То есть, на сотрудников ЦБ не распространяется закон о госслужащих, а значит, обвинения в злоупотреблениях служебным положением и взятках несостоятельны. При этом госпожа Парамонова предпочитала не замечать, что распоряжался не личными и даже не чьими-то частными, а государственными миллиардами… И на ветер пускал не бабушкино наследство, а деньги из госбюджета. И всё-таки защита предлагала относиться к руководителям важнейшего центробанковского департамента как к свободным коммерсантам.

В обвинительном заключении, как водится, всё разложено полочкам: «Следствие указало на грубые нарушения со стороны руководителей ЦОУ в выдаче и пролонгации Союзпрофбанку централизованных кредитов в период получения Ситдиковым, Туровой, Попруга и Мартыновым организованных Летуновым в интересах Пилюгина взяток… Можно сделать однозначный вывод о корыстной заинтересованности перечисленных обвиняемых в необоснованной выдаче Союзпрофбанку крупных сумм наличных денег».

В былые времена за такие шалости могли и к стенке поставить. А в 1995-м газеты наперебой критиковали следствие за слишком жесткие методы работы… Финансовые тузы уже тогда умели работать с прессой и компрометировать милицию.

И – вот она, специфика девяностых! Пока оперативники расставляли сети, разоблачая взяточников из Центробанка, рубль заметно похудел. Да и масштабы коррупции изменились. Преступления Ситдикова и кампании в 1996-м уже выглядели «детскими играми на лужайке». И адвокатам, и прокурорам, и экспертам приходилось пояснять, что украденные миллиарды равнозначны нынешним десяткам, если не сотням, миллиардов. Равиля Ситдикова, Владимира Мартынова и Георгия Летунова приговорили к семи годам лагерей. К женщинам суд отнесся снисходительнее: Валентина Попруга получила шесть лет, а Раиса Турова три года. Три года они уже отсидели…

Адвокаты, как водится, подняли шум в прессе. У них работа такая. Критиковали методы следствия, кричали о неправомерности сурового наказания… Но кто определит меру вреда, который нанесли обществу такие вот банкиры? Дело Центробанка в середине девяностых доказало: в нашей стране существует не только экономическая преступность, но и экономическая милиция… Если бы не такие дела – разворовывание государственного бюджета шло бы еще более активно.

«Чёрный нал» из кассы банка

Для непосвящённых это выглядело так. Сентябрь 2015 года для клиентов банка «Адмиралтейский» выдался на редкость драматичным. Узнав о том, что у «Адмиралтейского» отзывают лицензию, толпы вкладчиков ринулись в Лопухинский переулок, где расположен головной офис банка. Разгорячённых посетителей встретили закрытые двери офиса, на телефонные звонки никто из руководства не отвечал, а в колл-центре работал только автоответчик.

Вот он, банк «Адмиралтейский»

Коммерческий банк «Адмиралтейский» был создан в 1994 году. Специализировался на инкассаторских операциях, имел разветвлённую сеть филиалов по всей стране. Какое-то время считался надёжным, тысячи людей хранили там сбережения на депозитах. Впечатляет и список юридических лиц – клиентов банка. В разное время услугами «Адмиралтейского» пользовались «ОКБ Сухого», Московский авиационный институт, издательский дом «Красная звезда», крупнейшие торговые сети «Перекрёсток», «Связной», «Шоколадница» и другие солидные фирмы. Сам же банк занимал 274-е место в рейтинге российских финансовых организаций и считался вполне солидным. И вдруг – сенсация: в «Адмиралтейском» идут обыски, территория банка окружена ОМОНом, а в отношении руководителей возбуждено уголовное дело по статье «Незаконная банковская деятельность».

Впрочем, громом средь ясного неба эта новость стала лишь для большинства добропорядочных вкладчиков банка. О том, что через КБ «Адмиралтейский» незаконно обналичиваются крупные суммы денег, сотрудники столичного УЭБа знали задолго до того, как у банка отозвали лицензию. Работа шла своим чередом. Поступила информация о преступном бизнесе, связанном с банком «Адмиралтейский». После этого настал черёд оперативно-технических мероприятий. Тщательный сбор информации шёл в течение года. Скрытые наблюдения показали: подозрения подтвердилась, в банке ведётся преступная деятельность.

Когда начался обыск в московских офисах банка – в Центробанке по документам, предоставленным оперативниками, уже принимали решение об отзыве лицензии у «Адмиралтейского». Тщательный обыск шёл почти сутки. Во время обыска бразды правления над банком приняла временная администрация, назначенная Центробанком. Энергичные и своевременные действия сотрудников Управления в тот день предотвратили попытки незаконного вывода денег из банка, которые предпринимались аферистами напоследок… Вывести деньги не удалось. Оперативники передали представителям временной администрации документацию и крупную сумму наличными, обнаруженную во время обыска в кассе банка. Обыск довершил картину. В «Адмиралтейском» шли масштабные хищения. Оказалось, что с 2011 по 2015 год мошенники умудрились незаконно обналичить 24 миллиарда рублей.

Обналичка

Этот жаргонный термин получил большое распространение в начале 1990-х годов. Наличных денег тогда в стране катастрофически не хватало. Однако «живые» деньги хотелось иметь всем, причём быстро и в полном объёме. Поэтому всевозможные варианты обналичивания денег стали суперпопулярны и у банкиров, и у коммерческих структур, которые в те годы росли, словно грибы после дождя.

Схема обналички, как правило, такова. Один хозяйствующий субъект переводит другому определённую сумму денег якобы за какую-нибудь выполненную работу или оказанную услугу. На самом деле никаких услуг никто никому не оказывает – всё это существует лишь на бумаге. Такого рода сделки называются никчёмными, или мнимыми. Однако деньги, которые переводятся за эту мнимую работу, вполне реальные. Как правило, денежки поступают на счета так называемых фирм-однодневок. Они и создаются исключительно на бумаге с одной-единственной целью: провернуть операцию по обналичке и скрыть часть денег от налогообложения. Как только денежки поступают на счёт фирмы-однодневки, авторам этой аферы остаётся просто снять их со счёта и присвоить – за вычетом определённого процента, который забирают банкиры, участвующие в сделке.

Обычно такие фирмочки существовали пару-тройку месяцев, после чего ликвидировались, а вместо них появлялись другие. В прежние годы регистрировались фирмы-однодневки на каких-нибудь алкоголиков или умственно отсталых граждан, которые зачастую даже не подозревали, что выступают участниками финансовых афер.

Время от времени незаконные операции по обналичиванию денег выявляются и в наши дни. Значительная часть российских банков и кредитных организаций, у которых за последние годы отозвали лицензию, лишилась её именно за участие в незаконных операциях с обналичкой. Только в последние годы на место незадачливых пьяниц пришли классические подставные учредители, которые, как правило, чётко знают, на что идут, и не забывают получать за эти услуги «трудовую» копейку. Они – люди подготовленные, мотивированные. Каждый знает свою легенду, каждый не позволяет себе неосмотрительных слов, чтобы доказать, что его фирма – не фикция… Изобличить таких «зиц-учредителей» непросто.

История с банком «Адмиралтейский» в этом смысле поучительна. В течение нескольких лет группа коммерсантов, используя банк «Адмиралтейский», регулярно проворачивала операции по обналичиванию денег. Отточенная схема махинаций, масштабный размах… Под видом оплаты товаров или услуг аферисты переводили крупные суммы на счета своих фирм в банке «Адмиралтейский». После обналичивания деньги за вычетом комиссионных, которые составляли 2,2 %, присваивались организаторами афер. Для проведения таких операций в банке были открыты счета подставных коммерческих структур. В материалах уголовного дела мелькали, к примеру, ООО «Триада», ООО «Авиант», ООО «Кверта», ООО «ЭкоПром», ООО «Базис бэттери». Все эти коммерческие организации с красивыми непонятными названиями существовали лишь на бумаге и требовались мошенникам для проведения сомнительных финансовых операций. Схема старая, но неплохо проработанная.

Технология обмана

В официальном сообщении пресс-службы Банка России говорится: «КБ «Адмиралтейский» проводил высокорискованную кредитную политику и не создавал резервы на возможные потери соразмерно принятым рискам. Кроме того, банком не соблюдались требования нормативных актов Банка России в области противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма в части направления в уполномоченный орган достоверной информации по операциям, подлежащим обязательному контролю. При этом кредитная организация была вовлечена в проведение сомнительных транзитных операций в крупных объемах».

Следствием установлено, что активными участниками «сомнительных транзитных операций в крупных объемах» являлись Ренат Шабанов и Александр Филоян. Именно эти граждане и проводили операции по обналичке, зарегистрировав несколько подставных коммерческих структур. Фигуранты, арестованные по решению суда, не стали юлить и изворачиваться. Они признали свою вину и весьма подробно рассказали о том, как открывали в банке «Адмиралтейский» счета, получали банковские выписки, контролировали поступление денег на счета и собственноручно забирали наличность в кассе банка. За свои услуги по обналичке Шабанов и Филоян получили в качестве комиссионных более 545 млн рублей.

Генеральная прокуратура РФ согласилась с доводами следствия, утвердив обвинительное заключение в отношении вышеуказанных граждан. Их дело рассматривалось в Хамовническом суде Москвы. Суд признал их виновными в незаконном обналичивании денег через банк «Адмиралтейский» и назначил каждому наказание в виде двух лет лишения свободы в колонии общего режима.

По делу проходил и третий фигурант – некто Муса Исраилов. По данным следствия, он помогал руководителям «Адмиралтейского» уводить из банка крупные суммы денег.

Немало вопросов в ходе расследования возникло и к руководителям самого банка: Нине Максименко, её гражданскому мужу господину Ивану Кузнецову (он долгое время жил в Прибалтике и там приобрёл необычную версию своей русской фамилии – Кузнецовс) и его сыну. Младшему Кузнецовсу Максименко в своё время передала бразды правления банком.

Все трое, как только «Адмиралтейский» попал в поле зрения правоохранительных органов, исчезли в неизвестном направлении. Пришлось объявлять их сначала в общероссийский, а затем в международный розыск. Более того, Тверской суд столицы заочно дал согласие на арест госпожи Максименко. Ей предъявлено обвинение в незаконной банковской деятельности, хищении чужого имущества с использованием своего служебного положения и мошенничестве в особо крупном размере. Заочно следственные действия ведутся и в отношении сына гражданского мужа банкирши.

Как частенько бывает в таких случаях, уличённые в мошенничестве банкиры развернули шумную кампанию в свою защиту. Например, адвокаты госпожи Максименко охотно раздают интервью, в которых напрямую обвиняют следственные органы в предвзятости. Дескать, все обвинения в адрес руководства банка построены лишь на показаниях одного из фигурантов дела об обналичке и не подкреплены никакими иными доказательствами. А все повестки с требованием явиться для дачи показаний, мол, специально присылались по тому адресу, где госпожа Максименко не проживала. Только поэтому банкирша и не могла явиться к следователям, хотя весьма того хотела. Однако следствию требовался лишь формальный повод для репрессий. Такая вот агрессивная, хотя и не слишком убедительная, система защиты.

И вот 21 декабря 2015 года после очередной неявки на допрос следователь вынес постановление о привлечении Нины Максименко уже в качестве обвиняемой. В тот же день её объявили в розыск, а чуть позже заочно арестовали. А Мосгорсуд, отклонив жалобу защиты, оставил это решение в силе.

Адвокатам госпожи Максименко вторит из-за границы и гражданский муж банкирши Иван Кузнецовс. По его мнению, все обвинения против банка надуманы и сфабрикованы. Просто кому-то очень понадобилось испортить «Адмиралтейскому» деловую репутацию. Потому, дескать, и были запущены «утки» про незаконные операции, а также про чугунные болванки, крашенные золотой краской, которые якобы хранятся в банке под видом золотых слитков. По словам Кузнецовса, компетентные органы, проверив эту информацию, установили, что никаких крашеных болванок в хранилище банка нет, а есть самое натуральное золото в слитках. Что же касается пресловутой обналички, если такие операции и совершались, то руководство КБ не имеет к ним никакого отношения.

Сама госпожа Максименко в течение многих лет оказывала спонсорскую помощь региональной общественной организации адмиралов и генералов ВМФ «Клуб адмиралов». Эта организация была создана в 2006 году как раз по инициативе банка «Адмиралтейский». Спустя два года за выдающиеся заслуги на ниве меценатства госпожу Максименко наградили почётным знаком клуба и грамотой. А сам банк «Адмиралтейский», который в те годы возглавляла Максименко, получил от адмиралов спасательный круг с надписью «Самому надёжному спутнику в неспокойном море финансов». Ну как может такой человек участвовать в незаконных финансовых схемах!

Впрочем, обстоятельная проверка «Адмиралтейского», проведённая Центробанком, выявила серьёзные финансовые проблемы. Не вдаваясь в детали, понятные лишь специалистам в банковском деле, отметим, что «дыра» в «Адмиралтейском» по состоянию на сентябрь 2015 года составляла почти 2 млрд рублей. Иначе говоря, из банка куда-то исчезла гигантская сумма. Скорее всего, это деньги вкладчиков. Сами клиенты банка, а в их число, напомним, входят крупные предприятия и организации, полагают, что потеряли более 3,3 млрд рублей. Неслучайно именно вкладчики «Адмиралтейского» обратились в полицию с требованием возбудить в отношении руководства банка уголовное дело по нескольким статьям УК, в том числе и за мошенничество.

Что же касается адмиралов, которые вручали госпоже Максименко дипломы и грамоты, после возбуждения уголовного дела их мнение кардинально изменилось. «Она нас обманула», – заявили в «Клубе адмиралов». Вот так – коротко и ясно…

Торжество криминала

Лето 1991 года оказалось временем и уличной, и подковёрной политической борьбы, в которой новые политические лидеры удовлетворяли собственные амбиции, не считаясь ни со стратегическими задачами Советской страны, ни с интересами общественного большинства.

Страну раздирала борьба между союзным центром и администрацией, которая образовалась вокруг нового руководства России. Это была настоящая междоусобица феодалов, мягко говоря, не ощущавших ответственности за страну, за общество, за наше настоящее и будущее. За то самое будущее, в котором мы сегодня живём.

Девяностые годы сейчас принято называть «лихими». Есть такое устоявшееся выражение – и вроде бы оно считается критическим, ведь сторонники Бориса Ельцина называют эту эпоху «святой». Но, на мой взгляд, и определение «лихие» девяностым не подходят. Сразу вспоминается песня: «Орёл степной, казак лихой», в русском языке это определение имеет не только отрицательный смысл. Действительно, так называли разбойников, грабителей, ночных татей. Но в слове лихость есть и другие оттенки смысла – это удаль, смелость.

А девяностые годы, годы Горбачёва и Ельцина, я бы определил иначе. Это, во-первых, были годы предательства, во-вторых – годы трусости, потому что трусость всегда ходит рядом с предательством. В-третьих, это были годы воровства. Самое опасное – романтизировать воров, воспринимать их как эдаких рыцарей. Они во все времена подлы и трусливы. Это были криминальные годы, когда разворовывалось всё. Начиная как минимум с марта 1990 года. Герои того времени пытались сожрать то великое единство, которое называлось Советским Союзом, и, на беду, сильно в этом преуспели.

С Ельциным многие связывали надежды на то, что он прекратит горбачёвский «бардак». И на словах, в своих предвыборных речах в 1990 году, когда он собирался стать Председателем Верховного Совета СССР, и в 1991 году, когда он спорил уже за президентский пост, Ельцин вёл себя как типичный бонапартист или волк в овечьей шкуре. То есть обещал запредельно многое, чтобы привлечь на свою сторону всех, от крайне левых до крайне правых. От вороватых разбогатевших кооператоров, молодых бизнесменов того времени, до рабочих, которые могли надеяться только на свои руки и мастерство.

Ельцин пытался подкупить обещаниями и тех, и других, и третьих. И это ему, к сожалению, во многом удалось. И, конечно, ему повезло, что его главным соперником и невольным олицетворением Советского Союза (и это наша трагедия!) стал не кто иной, как Михаил Горбачёв – «властитель слабый и лукавый», к тому же почти всем надоевший. Иметь такого соперника было большим подарком. И Ельцин этим подарком воспользовался.

Положив на лопатки Горбачёва осенью 1991 года, Борис Николаевич быстро передоверил судьбу страны обыкновенным молодым проходимцам. Это был уже не тот круг высокопрофессиональных управленцев, который мы видели, к примеру, в брежневские времена. К власти пришли люди, не готовые к ответственности за страну, за её индустрию, за социальное обеспечение людей. За армию, за детей, за систему массового бесплатного просвещения, которая у нас была. Нет, не профессионалы. Им вряд ли можно было доверить даже управление небольшой баней, а из таких людей сколотили правительство!

По существу, это была карикатура на правительство, клуб самоуверенных дилетантов и разрушителей, у которых была одна задача: как можно быстрее сровнять с землёй «советские пережитки», а вместе с ними и промышленность, и науку, и медицину. И, что не менее важно, систему человечности, которая выработалась в советское время.

Заполнить этот вакуум можно было, как оказалось, только одним – криминалом. И наступило царство полного непрофессионализма управленцев и агрессивной энергии криминальной «малины» – обыкновенных уголовников, которые несколько лет играли ключевую роль в нашей жизни. И в идеологии, и в том, что нам капали на мозги журналисты. Мы впали в зависимость от уголовного мира. И в этом «заслуга» этого дуэта – Горбачёва и Ельцина.

Утрата даже одного завода, одного достойного предприятия, которое работало, создавало условия для жизни тысячам семей, было настоящей большой ячейкой общества, – это трагедия. Перестройщики уничтожили их столько, что миллионы квалифицированных специалистов, достойнейших людей превратились в нищих. Это простить невозможно, и история никогда этого не простит.

Другое преступление этого тандема – утрата советского пространства. У них имелись возможности, чтобы в новых рамках сохранить хотя бы крупицы нашего единства, которое только и обеспечивало безопасность народов, их суверенитет, свободу от иностранной экспансии, в первую очередь – идейной и экономической. А получилось так, что «дорогие зарубежные партнёры» высасывали Россию, как выжимают лимон – до последней капельки. Всё, что их интересовало, прибирали к рукам. Со стороны Горбачёва и Ельцина тут и опрометчивость, и злой умысел. Сказалось и то, что эти люди – идейные предатели той партии, той этической основы, которая сделала когда-то этих мальчишек государственными деятелями. Они предали и растоптали самое святое – то, чему каждый из них служил как минимум первые полвека жизни.

Началось время деградации и отрицательного отбора во власть на всех уровнях. По тому же принципу торжества криминала. Какая уж тут индустриализация, какое просвещение… Силу набрали другие приоритеты – уголовные.

Что мы имеем сегодня? Несравненно более узкие возможности и в политическом, и в экономическом смыслах, чем это было в доперестроечном СССР, чем это было бы при сохранении советского географического пространства и социализма. Чтобы вернуться на истинный путь, необходимы сознательная воля десятков миллионов людей, воля к развитию, к созданию той системы, в которой «владыкой мира будет труд», устремлённость в будущее. К системе, которую мы потеряли, которая соответствует духу сегодняшнего и, что ещё важнее, завтрашнего дня, новым вызовам.

Криминальное десятилетие до сих пор – незалеченная рана для нашего общества. Многие традиции и наработки того времени, к сожалению, расцветают и ныне. До «диктатуры закона» нам ещё далеко. Надеюсь, эта книга поможет многим разобраться в том, что составляло суть девяностых.

«Властелина» сердец

В 1990-е годы, наверное, не было в России человека, кто не слышал бы о фирме «Властелина» и ее руководителе Валентине Соловьевой. Эта предприимчивая дамочка, словно вихрь, ворвалась в криминально-коммерческую жизнь сначала подмосковного Подольска, а затем и всей страны. В начале 1990-ых в ее фирму не зарастала народная тропа: поверив рекламе, люди несли Соловьевой свои денежки в надежде получить дешевый автомобиль. И надо признаться, кое-кто свою мечту осуществил. Именно поэтому, когда «Властелиной» плотно занялись компетентные органы, народ устраивал митинги в поддержку «честного предпринимателя Соловьевой» и требовал немедленно освободить ее из-под стражи, чтобы дать возможность полностью выполнить свои обязательства перед вкладчиками.

Биография Валентины Соловьевой (в девичестве Самойловой) не отличается оригинальностью. Родилась на Сахалине в семье рабочих. Образование – восемь классов средней школы и один год в Куйбышевском педагогическом училище. В 1980-ые годы жила с мужем в подмосковной Ивантеевке. Одно время трудилась кассиршей в местной цирюльне. И, очевидно, трудилась бы дальше, но тут грянули гайдаровские реформы. Для предприимчивых граждан открылись поистине безграничные возможности в деле личного обогащения. И Валентина Соловьева не преминула ими воспользоваться.

В ноябре 1992 года Соловьева открыла в Подольске индивидуальное частное предприятие «Властелина». Сначала продавала бытовую технику производства подольского электромеханического завода, с директором которого заключила договор. А затем начала главное дело своей жизни – строительство финансовых пирамид.

Схема была проста. Всем желающим ИЧП «Властелина» предлагало приобрести автомобиль по смешной цене: раза в два меньше его реальной стоимости. Чуть позже к автомобилям добавились квартиры в Москве – разумеется, по такой же смешной цене, и даже особняки в непосредственной близости от столицы. А тем, кто не нуждался в транспортном средстве и улучшении жилищных условий, предлагалось просто внести определенную сумму денег, чтобы через некоторое время получить их назад с большими процентами. Первыми клиентами Соловьевой стали работники подольского электромеханического завода. А затем – чиновники различного уровня, сотрудники правоохранительных органов, местные бандиты, звезды кино и эстрады и тысячи простых граждан бывшего СССР.

В отличие от печально известного «МММ», Соловьева предпочитала работать с коллективными вкладчиками. Неслучайно минимальный размер вклада был постепенно доведен до 50 миллионов, а затем и до ста миллионов рублей. Далеко не каждый гражданин России в то время мог запросто выложить такую сумму. Поэтому люди скидывались, продавали свое имущество, впутывали в эти авантюры своих друзей и родных. Так неуклонно росло количество людей, работавших на создание финансовой пирамиды. Да и самой Соловьевой явно было приятнее иметь дело с крупными суммами, чем с мелочевкой.

В поле зрения правоохранительных органов ИЧП «Властелина» попало осенью 1994 года. К тому времени у Соловьевой начались серьезные проблемы с выплатами вкладчикам. Что было вполне ожидаемо, ибо это закономерный итог всех финансовых пирамид. Сама Соловьева, судя по всему, прекрасно это понимала. Очевидно, поэтому фирма, через которую прокручивались огромные деньги, практически не вела бухгалтерии. Деньги принимались от граждан наличными и хранились в огромных картонных коробках прямо в офисе «Властелины». Даже точного реестра вкладчиков не было. Несколько лет, пока продолжалось следствие, сотрудники правоохранительных органов пытались подсчитать и количество клиентов «Властелины», и общую сумму полученных от них денег. Точных цифр так никто и не назвал: то ли два триллиона неденоминированных рублей, то ли три. Известно, однако, что в период расцвета «Властелины» Соловьева собирала до 70 миллиардов рублей ежедневно.

Денег было так много, что хватало и на рекламные кампании, и на широкие благотворительные жесты. Соловьева помогала подольским школам, местной церкви и историческому музею. А еще – водила дружбу с представителями власти, правоохранительными органами и, конечно же, с московским бомондом. К «тете Вале» в Подольск регулярно катались известные певцы и киноактеры: гостили в ее доме, выступали на организованных ею концертах. Такого наплыва звезд кино и эстрады жители Подольска не видели ни до «Властелины», ни после. Пугачева, Киркоров, Петросян, Кобзон, Шифрин, Лановой и многие другие московские знаменитости буквально прописались в подольском киноконцертном зале «Октябрьский». А своей любимице Надежде Бабкиной, по слухам, как-то раз в приливе нежных чувств «тетя Валя» подарила «Мерседес».

Вообще традиция щедро одаривать эстрадных деятелей дорогими машинами и ювелирными изделиями началась именно с Валентины Соловьевой. Эстафету тут же подхватили и другие нувориши, сколотившие в мутные 1990-ые гигантские состояния. Неслучайно на всех тусовках, которые устраивали новые хозяева жизни, непременно крутились звезды шоу-бизнеса. Сколько шикарных иномарок перепало труженикам эстрады – не сосчитать. А первопроходцем в этом деле оказалась хозяйка подольской «Властелины».

В своих публичных выступлениях звезды кино и эстрады не скрывали, что водят дружбу с «талантливым предпринимателем и истинно православным человеком» Валентиной Ивановной Соловьевой. Такие откровения еще больше убеждали обывателя в том, что с подольской «Властелиной» можно и нужно иметь дело. Умеют все-таки российские звезды влипать в скандальные и дурно пахнущие истории!

И вот осенью 1994 года пирамида начала трещать по швам. Многие из вкладчиков, после многомесячного ожидания обещанных машин и дивидендов, стали глухо роптать, а затем и открыто выражать недовольство. В ИЧП «Властелина» отправились с проверкой местные налоговики. Однако провести полноценную проверку им не дали: вероятно, «тетя Валя» включила свои нешуточные связи во властных структурах. Пришлось подключать «тяжелую артиллерию» в лице сотрудников Налоговой полиции. Проверка, проведенная ими, вскрыла чудовищные нарушения налогового законодательства. По итогам проверки 7 октября 1994 года Подольская прокуратура возбудила против Соловьевой уголовное дело по обвинению в мошенничестве.

Однако задержать мошенницу сразу не удалось. Она из Подольска бесследно исчезла вместе с мужем и детьми. Вероятно, помог кто-то из высокопоставленных друзей в правоохранительных органах – не зря же Соловьева почти два года их подкармливала! В течение нескольких месяцев хозяйка «Властелины» скрывалась от милиции и налоговых служб. А искали ее весьма интенсивно! Однако каждый раз, приходя в квартиру, где, по оперативным данным, скрывалась хозяйка «Властелины», сыщики там никого не заставали. Очевидно, Соловьеву вовремя предупреждали о готовящейся операции, и она успевала ускользнуть.

Суд над директором ИЧП «Властилина» Валентиной Соловьевой, 1998 год

Задержали Соловьеву в июле 1995-го в Москве на площади у Белорусского вокзала – только после того, как поисками беглянки по просьбе подмосковных сыщиков занялись сотрудники ФСБ. К тому времени в милицию поступило уже более 20 тысяч заявлений от граждан и организаций с просьбой провести проверку деятельности «Властелины» и вернуть им деньги.

В ходе расследования всплыли удивительные вещи. Например, уже будучи в розыске, Соловьева продолжала активно собирать деньги с соотечественников, обещая новые автомашины за полцены. За пару месяцев ей удалось обобрать 1300 человек. Это в дополнение к тем десяткам тысяч, которых Соловьева облапошила еще до возбуждения против нее уголовного дела!

С каждого клиента аферистка взяла от 5 до 15 миллионов рублей, обещая новые машины и даже квартиры в Москве за полцены. И действительно, около пятисот человек свои машины все-таки получили. Это обстоятельство при любом удобном случае Соловьева припоминала в ходе следствия: дескать, если б не арест, она бы рассчиталась со всеми своими вкладчиками. А в качестве доказательств хозяйка «Властелины» предъявила следствию письменную гарантию дочернего предприятия одной из сингапурских фирм. Из документа явствовало, что эта сингапурская фирма обязалась оплачивать за «Властелину» все счета по контрактам на общую сумму до 800 миллионов долларов.

Впрочем, все это оказалось не более чем блефом. Проверка показала: на рублевом счете этой сингапурской фирмы числилось всего 13 тысяч рублей, а на валютном вообще не было ни цента. Каким образом коллеги из далекого Сингапура оплачивали бы счета «Властелины» – непонятно. Однако многочисленные вкладчики, прослышав об аресте Соловьевой, развернули бурную кампанию в поддержку своего кумира: собирали подписи, писали петиции в МВД и прокуратуру, требуя немедленно отпустить «честного предпринимателя».

Следствие по делу «Властелины» продолжалось пять лет. За это время было допрошено более тысячи человек, собраны многочисленные доказательства мошеннических действий Соловьевой и ее подельницы Романовой – президента ассоциации по защите прав вкладчиков ИЧП «Властелина». Сама Соловьева свою вину полностью отрицала и рассказывала следователям сказки о том, что она всего лишь осуществляла новую, единственную на тот момент в России программу ежедневного вложения денежных средств. Согласно этой уникальной программе, всяк отдавший Соловьевой свои денежки должен был в течение 24 рабочих дней получить прибыль в размере 10 процентов от вложенной суммы, а потом – еще и дополнительную прибыль в размере 5 процентов. Правда, детальный механизм этой удивительной программы Соловьева следователям так и не поведала, сославшись на то, что никто, кроме нее самой, понять такие тонкости не сможет.

А еще, находясь под следствием, Соловьева регулярно рассылала своим вкладчикам письма, в которых во всем обвиняла милицию, и клятвенно обещала рассчитаться с каждым, кто доверил ей свои сбережения. На многих эти откровения действовали. Например, в одном из писем хозяйка «Властелины» написала:

«…Причина трудностей в том, что на меня оказывают очень сильное давление с тем, чтобы помешать мне выполнить свои обязательства перед вами. С подачи следователей мне приклеили ярлык «мошенницы», что меня глубоко оскорбляет и нарушает мои права. Я никого никогда не обманывала и не собиралась этого делать ни за что. Если мне дадут возможность продолжить работу, я гарантирую, что рассчитаюсь с каждым из вас в течение недели! Автомашины буду выдавать сама по одной тысяче каждый день. Все квартиры, приобретенные для вас, будут предоставлены вам в течение двух месяцев с момента возобновления работы фирмы и безо всяких доплат. Меня поддерживает только вера в Господа Бога, ваше доверие и сознание того, что я смогу рассчитаться со всеми вами, независимо от положения и ранга. Да храни вас и меня Господь Бог!»

Впрочем, на следствие и суд эти стенания не возымели никакого действия. В июне 1999 года Реутовский городской суд Московской области приговорил Валентину Соловьеву к семи годам лишения свободы, с конфискацией имущества, и отправил мотать срок в Можайскую женскую исправительную колонию. Однако уже в октябре 2000 года Соловьева досрочно вышла на свободу и… приступила к строительству очередной финансовой пирамиды.

Первое, что сделала бывшая хозяйка «Властелины», – зарегистрировала «Российский купеческий фонд» и объявила себя его президентом. А затем сняла на окраине Рязани небольшое помещение и открыла там офис свежеиспеченной организации. Тут же в рязанских газетах и на местном телевидении появились сюжеты о том, как современные меценаты и благотворители изо всех сил стараются облегчить жизнь российским провинциалам. Например, почти задаром отдают новенькие «Жигули» всем желающим.

Вскоре в офис «Российского купеческого фонда» потянулся народ – за дешевыми «тачками». И мало кто вспоминал о том, что каких-то пять лет назад эта же самая дамочка уже собрала свыше 543 миллиардов рублей (по ценам 1995 года) и 2 миллиона 670 тысяч долларов США. И уж тем более никто не помнил о том, что жертвами Соловьевой, только по официальным данным, стали 16,5 тысяч человек из многих регионов России, а также Азербайджана, Украины, Белоруссии, Молдавии и Казахстана.

Схема, которую предложила Соловьева своим клиентам, была такова. Человек заключал с ней как с представителем «Российского купеческого фонда» агентский договор. Согласно договору, покупатель передавал Соловьевой определенную сумму за автомобиль (разумеется, гораздо меньше, чем в автосалонах), а она обязалась максимум через 15 дней передать гражданину новую машину в собственность. Но если гражданин приведет с собой еще двух покупателей, которые вместе с ним заключат аналогичные договоры и внесут требуемые суммы, то ему фонд обещал автомобиль в тот же день.

Цены на новенькие «Жигули» популярных моделей и впрямь были весьма привлекательны. Всем посетителям Соловьева давала распечатку прайс-листа с указанием расценок на различные марки новых автомобилей. Например, за «ВАЗ-2115» надо было выложить всего 4500 долларов США, что по курсу на тот период времени составляло 130 тысяч рублей. Рыночная стоимость этой модели «Жигулей», для сравнения, в начале «нулевых» превышала 200 тысяч целковых.

Кроме автомобиля за полцены, Соловьева снова вернулась к уже апробированному сценарию, согласно которому клиент, вложивший деньги сегодня, через несколько дней получал солидную прибавку в размере 100 процентов от суммы займа. По словам Соловьевой, деньги, которые вносят граждане, «Российский купеческий фонд» затем размещает на каких-то депозитах и получает с этого солидные проценты. Словом, не хочешь авто – просто отдавай свои денежки, чтобы через пару-тройку недель получить в два раза больше.

Молва о замечательном фонде, который практически задаром раздает машины и удваивает сбережения граждан, мигом разлетелась по всей Рязани, а затем и по соседним регионам. Люди толпами ломились в «Российский купеческий фонд», взахлеб рассказывали о нем своим друзьям и знакомым, занимали для первого взноса деньги и тащили их Соловьевой. Страсть к халяве была столь сильна, что у людей явно помутился рассудок. Позднее на допросах в УБЭПе пострадавшие граждане признавались, что схема, предложенная «купеческим фондом» откровенно попахивала обычной финансовой пирамидой, о чем так много говорилось и писалось в 1990-ые годы. А кое-кто из потерпевших, придя в офис фонда, даже узнал в президенте ту самую мошенницу из «Властелины», которую неоднократно показывали в криминальной хронике. И тем не менее, все как под гипнозом подписывали какие-то договоры и отдавали свои деньги.

Уголовное дело в отношении президента «Российского купеческого фонда» было возбуждено в 2004 году по статье о мошенничестве. К тому времени рязанские оперативники собрали немало доказательств криминальной деятельности Соловьевой: показания потерпевших и свидетелей, агентские договора, договора займа, квитанции к приходным кассовым ордерам. Однако саму Соловьеву арестовать тогда не удалось: как и десять лет назад, она, почуяв неладное, сбежала из Рязани в неизвестном направлении. А ее «мобильник», по которому с ней связывались клиенты, внезапно замолчал.

Почти год Соловьеву искала вся милиция Российской Федерации. Задержали новоявленную «российскую купчиху» в сентябре 2005 года в Москве. Самое удивительное заключается в том, что, будучи в розыске, Соловьева продолжала свою кипучую деятельность по сбору денег у населения. История десятилетней давности в точности повторилась.

И снова Соловьева, как и десять лет тому назад, рассказывала следователям сказки о новой программе финансовой помощи гражданам, которую она, Соловьева, апробировала в Рязани. И снова обещала расплатиться со всеми клиентами «Российского купеческого клуба», если ей дадут довести свою уникальную программу до конца.

Однако суд не внял этим россказням. Тем более что следствие предоставило вполне убедительные доказательства вины Соловьевой. Потерпевшими от ее мошеннических действий были официально признаны восемь человек. В общей сложности Соловьева похитила у них 1 миллион 169 тысяч рублей. Разумеется, точное число потерпевших и сумма ущерба, как и десять лет тому назад, остались тайной за семью печатями.

31 марта 2006 года Зюзинский районный суд города Москвы признал Валентину Соловьеву виновной в совершении серии мошенничеств и приговорил ее к лишению свободы сроком на 4 года с отбыванием наказания в колонии общего режима.