Kitobni o'qish: «Тайна рейса МН-17»
Полковник
Полковник забыл, кто и когда его так назвал. Люди забыли, когда и как его звали по-другому. Прошло много времени. А сколько его утекло, ни Полковник, ни те немногие люди, которые с ним общались, сказать не могли.
Для Полковника время двигалось неравномерно – то оно замедлялось, и казалось, что оно остановилось, то набирало бешеный темп, словно вода в каскаде водопадов, где она с грохотом и стремительно, но с непредсказуемым ускорением устремляется вниз, захватывая в свое движение все, что попадается по пути.
Так и жизнь Полковника. События, важные и незаметные, не касающиеся его профессиональной деятельности, его не интересовали, и в такие моменты время для него останавливалось. Лишь реализация событий, которые он планировал, приводили его чувство времени в движение, придавая его жизни стремительный темп и смысл. И все эти спланированные им события, независимо от их масштабности, нанизывались на ось времени, занимая свое ограниченное по протяженности место на невидимой нити времени, называемой Историей.
Ограниченность нити времени с годами Полковник чувствовал все острее, всем своим существом. Жизнь подобна реке – в истоке шумная и веселая, словно ручеек, и солидная в устье, где нет шума воды и не видно движения. Когда находишься в устье времени, считал Полковник, мелкие и шумные события уже не представляют интереса, нужны резонансные события, чтобы остаться в Истории. Остаться в Истории хоть и инкогнито.
* * *
Полковник причислял себя к когорте людей, оказывающих тайное воздействие на политику и общество в целом, планируя и целенаправленно влияя на ход событий. Это чувство придавало ему уверенность и надменность, позволяющие ставить себя выше массы людей, которых он жестко дурачил и тонко обманывал, прикрывая и скрывая факты и события. Любое событие, планируемое им, можно было сравнить с каскадом водопадов – суть скрывалась под слоем стремительно несущей воды, а брызги и шум каждого отдельного водопада служил отвлекающим фактором, чтобы обыватель не имел возможности вникнуть в суть происходящего. Метод каскада водопадов использовался для надежности – это гарантировало укрытие фактов и движущей силы события.
Умение планировать скрытые действия и выбирать механизмы реализации событий позволили ему с годами приобрести опыт, дающий возможность учитывать все большее количество рисков утечки информации, добавляя действиям изощренного авантюризма.
Но в его жизни стало не хватать масштабности, позволившей бы вовлечь множество стран. И его не беспокоили последствия – он был уверен, что человеческий апокалипсис его и США минует.
Заказ
28 февраля 2014 года
Полковник стоял у крыльца загородного дома и смотрел на дорогу. Холодный ветер обжигал лицо, редкие сухие листья потоком воздуха уносились прочь. Темные тучи, готовые обрушить небеса, нависли над крышами близлежащих домов.
У дома напротив суетились дети, один из них периодически забегал в дом, потом возвращался. Полковник не сомневался, что они обсуждали какой-то план действий, но не были уверены в его реализации. Они периодически поглядывали на небо – явно непогода могла нарушить их будущий план.
Накануне у Полковник не строил планов на текущий день, лишь вечером обещал приехать сын. В его размеренной и спокойной жизни обеспеченного человека в течение нескольких лет один день был похож на другой – даты менялись, но содержание оставалось. События разворачивались лишь во внешней жизни, и эти события не влияли на ход и ритм его жизни. Отдельные события фиксировались и сохранялись в файлах, файлы в папках, а папки в флешках. Он в тиши своего кабинета с пристрастием читал газеты и журналы, тщательно просматривал новостные ленты Интернета, внимательно слушал аналитические передачи ТВ. Лишь случайный вчерашний эпизод его насторожил, поэтому у него появился план действий.
Накануне ему показалось, что он обнаружил слежку за своей машиной. Это был мощный «форд», засветившийся на мгновение в потоке машин, когда Полковник делал правый поворот. Потом, как ни старался Полковник засечь хвост, ни «форда», ни другой подозрительной машины он не обнаружил. Приученный все выяснять и не оставлять неопределенность, он решил проверить свою догадку.
Дети суетились, а Полковник продолжал наблюдать за ними, незаметно разглядывая автомобили, припаркованные вдоль улиц. Подозрительную машину он не заметил, и ни одна машина не тронулась с места, когда он на своем автомобиле медленно выехал на улицу. В зеркале заднего вида лишь дети у дома плавно удалялись, и пустая улица равнодушно среагировала на его отъезд.
План включал посещение супермаркета Wall-Mart, где Полковник, профессионал спецслужбы в отставке, надеялся засечь слежку. Именно в большом пространстве супермаркета и при достаточном стечении людей, как это странно ни звучит, можно было выявить слежку. Маневрируя между стеллажами в магазине, пересекая ряды в произвольном порядке и меняя ритм движения, можно выявить случайные совпадения, переходящие из разряда случайных в закономерные, а это уже о чем-то говорит.
Все попытки выявить слежку ничего не дали. Тележка оказалась заполнена продуктами, которые Полковник покупал в расчете на предстоящую неделю. Осталось взять несколько упаковок пива.
– С вами хотят поговорить, – обратился к Полковнику незнакомый мужчина плотного телосложения, неожиданно возникший у него за спиной.
Полковник никак не отреагировал. Взял две упаковки пива и направился к кассам. Незнакомец следовал рядом, держа в руке корзину с парой пачек чипсов. Со стороны могло показаться, что знакомые отоварились и лениво двигались к кассам. У кассы незнакомец встал перед Полковником, быстро расплатился и стал ждать, когда кассирша пробьет чек на продукты, приобретенные Полковником.
Полковник расплатился, погрузил все обратно в тележку и последовал за незнакомцем. Выправка и спокойствие незнакомца говорили о многом. Сам факт обращения к нему, Полковнику, не испугал и не доставил неудобств. Для него было очевидно, что никакого похищения не будет, не будет угроз и гонки с пронзительным визгом тормозов. Все это будет в очередном голливудском боевике, а в жизни…в жизни Полковника все обстоит просто и банально – будет разговор о возможной работе, которую он иногда выполнял. Весь вопрос только в том, кто будет говорить и о чем.
Выйдя из супермаркета и пройдя метров десять за незнакомцем, Полковник чуть выдвинулся вперед, чтобы спокойно двигать тележку. Он равнодушно осмотрел стоянку, бросил быстрый взгляд на небо и подумал, что тучи не решили, что делать с влагой, – то ли дождем излиться, то ли разродиться снежным залпом. Неопределенность, подумал Полковник, впрочем, как и у меня.
Знакомство
Из супермаркета вышли двое. Впереди уверенно шел мужчина с тележкой, наполненной продуктами, его сопровождал Роджер, одной рукой державший две упаковки чипсов, другой иногда указывая направление движения.
Впереди идущего мужчину в очень узком кругу посвященных людей звали Полковником. Из автомобиля его с интересом разглядывал человек, принадлежавший к очень ограниченному кругу финансовых и промышленных воротил, владеющих полной информацией об операциях, разработанных им по заданию этих же людей. Спокойное лицо Полковника не выражало никакой озабоченности, движения казались естественными, словно не было неожиданного в предложении пройти к неизвестному автомобилю.
На стоянке Полковника подвели к старому темно-синему «Олдсмобилю», а рядом стоял замеченный Полковником накануне «форд» с пассажирами. Это его обрадовало, он был доволен, что не потерял квалификацию. Водитель «олдсмобиля» открыл правую пассажирскую дверь. По толщине и тяжести дверцы Полковник понял, что это редкая пуленепробиваемая модель с защитой от взрыва гранаты. А это свидетельствовало о значимости человека в машине и серьезности предстоящего разговора.
В машине сидел пожилой мужчина. Точно угадать возраст Полковник не мог, было видно, что мужчина следит за собой и пользуется услугами косметолога. Дорогая одежда, тщательно подобранная по гамме, подчеркивала стройность фигуры.
– Знатная машина, – вместо приветствия обратился Полковник к незнакомцу.
– Точно, – согласился хозяин. – Не люблю отказываться от вещей и предметов только потому, что дизайнеры создали что-то новое. Наверное, это старость.
Кокетничает, подумал Полковник, но ничего не сказал. Он был уверен, что перед ним сидит заказчик, а не посредник. Интуиция и опыт подсказывали, что заказчик не из военных и спецслужб – они ездят на других машинах и одеваются несколько иначе. Это был человек из высшего эшелона власти, но не политик – в этом случае его лицо где-нибудь мелькнуло бы. Скорее всего, он был из крупных финансовых воротил, не появляющихся на публике, а в тиши больших кабинетов вершат свою работу и активно влияют на политику. Состояние таких людей не афишируется, они не являются владельцами крупных корпораций. Что имеют большое, то спрятано в оффшорах, а еще имеют много-много немного акций разных компаний. Много-много немногого дает очень много, подумал Полковник, только оно не видно.
Полковник предположил, что предстоит серьезный разговор, который может завершиться особым заказом – разработкой специальной операции. Все тело напружинилось – так замирает охотничья собака, когда чувствует дичь. И это состояние доставляло Полковнику удовольствие.
– Можете называть меня Майклом, – сообщил незнакомец.
Можно было представиться десятком других имен, подумал Полковник, и ни одно не было бы истинным. Но и это имя для общения сойдет.
– Полковник, я в курсе всех ваших проектов. Должен признать, что разработки отменные. Определенный круг людей доволен уровнем ваших операций, особенно хочется отметить 11 сентября.
Так, насторожился Полковник, незнакомец в одной реплике дал понять, что он знает все – как его зовут среди специалистов-разработчиков секретных операций и какие именно операции разрабатывал. А это означает, что им заинтересовались на самом верхнем уровне иерархической вертикали управления США. Правда, возник один вопрос: почему встреча происходит в машине, а не позвонили и не вызвали на встречу? Маленькая неувязочка, но разгадывать ее Полковник мог только после завершения встречи.
События 11 сентября 2001 года, приписываемые «Аль-Каиде», никогда вслух не обсуждались даже среди ограниченного числа лиц из спецслужб, полностью или частично знакомых с планами воздушной атаки. Легкость, с которой Майкл затронул эту тему, свидетельствовала, что уровень заказчика значительно выше уровня спецслужб, что подтверждало предположение Полковника о положении Майкла в иерархии власти.
Майкл словно почувствовал, о чем думает Полковник, и опередил:
– Заинтересованные люди оценили продуманность всех этапов. План был составлен безупречно. Особо должен отметить, что прикрытие было просчитано и реализовано отлично.
9/11/2001
Упоминание о событиях 11 сентября 2001 года вызвало чувство удовлетворения, Полковник гордился тем, что за прошедшие годы никто не раскрыл ни истинные цели воздушной атаки башен-близнецов Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, ни реальных организаторов террористической акции. Полковник не сомневался, что с годами интерес к этой истории будет угасать, а возможные следы полностью растворятся во времени.
Высокая оценка из уст Майкла могла быть и проверкой. Полковник помнил разговор с высокопоставленным сотрудником ФБР, с которым он обсуждал возможный канал утечки частичной информации после выхода в 2004 году документального фильма Майкла Мура «Фаренгейт 9/11». Поэтому Полковник попытался быть максимально точным:
– В целом все прошло по плану, если не считать прокола с одним самолетом и возможной утечкой частичной информации.
Майкл удовлетворительно посмотрел на Полковника и поспешил заверить:
– С самолетом все произошло нормально. Никто не мог просчитать героический порыв пассажиров, попытавших справиться с террористами. Самолет рухнул на землю, не долетев до объекта…
Майкл не закончил фразу. Он на мгновение задумался, восстанавливая в памяти какие-то эпизоды того дня, а потом задал вопрос:
– Хотя, как я предполагаю, он и не должен был долететь?
– Да, – подтвердил Полковник, – это было частью программы прикрытия в части подтверждения боеготовности военных и оперативности спецслужб, обеспечивающих безопасность первых лиц страны. Подлетное время этого самолета давало им возможность закрыть небо над Вашингтоном после событий в Нью-Йорке и вычислить самолет с террористами, который не подчинился бы запрету пролета над столицей. При подлете к Вашингтону его сбили бы. Не могли же мы реально направить его на Белый дом или Конгресс? Доблестные люди в погонах показали бы, что не все так плохо в нашем государстве и они не даром едят хлеб налогоплательщиков.
Майкл, не акцентируя, бросил взгляд на Полковника, спокойно рассказывающего о самолете, не позволяющего себе задуматься о пассажирах самолета. Ни малейшего сожаления. Полковник словно уловил мысль Майкла и поспешил внести ясность:
– При планировании есть цель, и выбирается путь ее осуществления. В этой цепочке нет места чувствам. Почему, кто и как оказался в определенном месте и стал жертвой, не подлежит планированию, это судьба отдельного индивидуума.
– Согласен, если генерал думает о каждом солдате персонально, он никогда не выиграет ни одно сражение, – Майкл вынужденно согласился с Полковником.
Возникла пауза, показавшаяся в небольшом пространстве автомобиля удивительно тихой, давящей.
– А о какой утечке вы говорите? – неожиданно спросил Майкл.
– После выхода на экраны фильма «Фаренгейт 9/11» я предположил, что кто-то что-то нашептал Муру, – признался Полковник, обрадованный тем, что пауза закончилась.
– Поэтому Вы интересовались некоторыми деталями у сотрудников ФБР? У меня тоже возникло такое подозрение, но наше расследование не подтвердило версию об утечке.
– Подозрение возникло тогда, когда анонсировали фильм, – признался Полковник, довольный тем, что затронул эту тему. – Киношники держали меня в напряжении. Первый фильм о событиях 2001 года вышел уже 2002 году.
– Разве?
– Да, картина «11 сентября» состояла из одиннадцати мини-фильмов разных известных режиссеров со всего мира. Это рассказ об истории одиннадцати американцев, связанных с трагедией. В картине звучали антиамериканские высказывания, поэтому ее быстро убрали из проката. По нашему профилю в картине ничего не было. Я, честно признаюсь, расслабился, а потом грянул гром – на экраны вышел фильм Майкла Мура.
– Это вы расслабились, а кое-кто в это время упорно трудился, пытаясь запретить «Фаренгейт 9/11» на начальной стадии, – признался Майкл. – Компания Miramax, занимавшаяся производством фильма, получала от владельца, Walt Disney Pictures, на которого мы выходили, неоднократные требования прекратить работу. После завершения съемок Walt Disney Pictures отказалась выпускать фильм в прокат.
– Интересно. А как он попал в 2004 году на экраны, да еще получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля?
– Бизнес, чистый бизнес. Продюсеры братья Вайнштейны выкупили права на «Фаренгейт 9/11» за шесть миллионов долларов, а заработали двести двадцать два миллиона. Красивое число, три двойки, поэтому запомнил.
– Не в красивых же числах их удача?
– Конечно, на территории Европы запретить демонстрацию фильма оказалось сложно. Тем более что вокруг фильма было много предфестивального шума, – признался Майкл.
– А я был в Мексике, когда узнал, что фильм выходит на экран. Пришлось срочно вернуться в Нью-Йорк, чтобы 25 июля попасть на показ.
– Не терпелось? – с легкой иронией поинтересовался Майкл.
– Конечно! Для меня важны были все детали, намеки и слова, чтобы выяснить, где, кто и что сболтнул.
– Я тоже смотрел этот фильм. Мне кажется, что Мур мастерски выстроил сюжет, но у него не было улик, одни догадки.
– Он допустил ошибку, – утвердительно произнес Полковник. – Фильм целиком направлен против Джорджа Буша-младшего, чтобы не допустить его переизбрания на президентских выборах в 2004 году. В фильме все: причастность к 11 сентября, деловые связи с Усамой бен Ладеном, причины войны в Афганистане и Ираке. Всего много, а в общей куче события 11 сентября прозвучали не акцентировано.
– Тем более что мы знаем о неведении бывшего президента.
Слова Майкла польстили самолюбию Полковника – он разработал план, в котором президента могучей страны использовали втемную.
– Но предположение об участии спецслужб в сентябрьском теракте не получило популярности в СМИ, учитывая эмоциональный и патриотический подъем у населения, – продолжил Полковник. – Только в 2007 году вышел итальянский документальный фильм «9/11. Расследование с нуля». В нем более аргументированно опровергалась официальная версия теракта. Хорошо, что это итальянская версия с участием журналиста Джульетто Кьезы, а не американская. На итальянскую критику у нас, в Штатах, мало кто обращает внимание.
– А американскую версию мы бы и не допустили, – заметил Майкл.
Майкл живо представил те дни 2004 года, когда по его рекомендации оказывали давление на кинопрокатчиков и телевизионщиков, чтобы ограничить демонстрацию документального фильма и его обсуждение. Неожиданно он подумал, что Полковник не случайно обсуждает воздушную атаку, не задумал ли он что-то подобное? Киношная тема затянулась, пора было возвращаться к причине встречи.
Исходные данные
– О заказе поговорим чуть позже, но хотел бы обратить особое внимание на значение прикрытия в плане, который предстоит разработать. Независимо от того, что будет предложено и как оно будет реализовано, прикрытие должно надежно отвести подозрения от Штатов, от нас, американцев. Это основное требование, – напомнил Майкл.
Полковник понимающе кивнул, было ясно, что предстоит очень серьезная работа. Если вопросы прикрытия ставятся на первое место, быть большому проекту.
– Определенный круг людей, повторюсь, оценил Ваш уровень, поэтому мы вновь обратились к Вам. В мире тревожно и неопределенно, а неопределенность не способствует росту экономики и финансов.
– Деньги любят тишину и определенность, – заметил Полковник.
– Точно. Если неопределенность нельзя убрать, ее можно настолько усилить, что все становится определенным, во всяком случае, для сведущих людей.
– Маятник двигается в нужном направлении, но не достаточно быстро, чтобы показывать нужное время?
Майкл удивленно посмотрел на Полковника, он предполагал увидеть педанта из породы яйцеголовых профессоров, занудного специалиста-аналитика, а встретился с человеком, обладающим гибким умом, способным быстро трансформировать формулировки и четко выделять суть.
– Может быть, маятник и показывает нужное время, только нас не устраивает это время, – заметил Майкл.
Полковник улыбнулся. Ему понравился ход разговора с Майклом – без занудства, надменности, когда заказчик высокомерно подчеркивает разницу положений. До этого с Полковником общались высокопоставленные представители заказчика. Заказчиком каждый раз выступал, как предполагал Полковник исходя из последствий проведенных операций, ограниченный круг людей, где преобладали крупнейшие финансисты. Майкл был непосредственно из этого круга. Такое заключение доставило Полковнику удовлетворение, и тепло, словно от старого доброго коньяка, растеклось по всему телу.
– Теперь о заказе. Да, кстати, как думаете, где интересы США требуют создания напряженности? – неожиданно поинтересовался Майкл.
Полковник задумался, это был тест на его интуицию. Его проверяют, проверяют неожиданно и в необычном месте. Все было продумано. Большие люди мимоходом проводят проверку, чтобы убедиться, что Полковник не потерял навыки. Большие люди платят деньги, они в известной степени рискуют, поэтому имеют право и проверять, и получать подтверждения. Полковник с пониманием относился к таким проявлениям.
Полковник погрузился в размышления, он отрешенно смотрел куда-то, ладонью правой руки несколько раз поправил волосы. Майкл не торопил и спокойно ждал. Несколько минут прошли в натянутой тишине. Неожиданно Полковник повернул голову к собеседнику, на Майкла смотрело лицо жесткого человека, чей холодный взгляд, словно инструмент хирурга при лоботомии, проникал в череп. Майкл подобрался, его охватило состояние страха.
Полковник начал медленно, словно раскладывал пасьянс, излагать:
– Африка отпадает.
– Почему? – удивился Майкл.
– Не мой уровень. Там все проще и можно обойтись аналитиками из ЦРУ. Потом, это и дешевле.
– Согласен. Это дешевле и уровень деградировавших аналитиков ЦРУ еще способен обеспечить эту задачу.
– Можно было бы предположить, что объектом является Сирия, – продолжил Полковник. – Наш президент Барак Обама и Госдеп с Конгрессом и Сенатом с большим удовольствием избавились бы от президента Сирии Башара Асада. Но в этом случае нам активно будет мешать Россия. Чтобы решить маленькую задачу, предварительно придется решить большую проблему. А решив большую проблему, зачем решать маленькую задачу, которая сама в этом случае разрешится?
– Интересный вывод, принимается. Асада пока не будем трогать, оставим в покое, – согласился Майкл.
– Из наших двух основных и реальных противников – России и Китая – я бы остановился на России. Китай экономически мощнее, он опасен в глобальном масштабе, но сейчас Китай занимает выжидательную позицию. Лет десять-пятнадцать можно не беспокоиться. Максимум, что он будет делать, это периодически нагнетать обстановку вокруг спорных островов. Это проблема Вьетнама, Филиппин, Японии. До большой войны дело не дойдет, так, нервы помотают и успокоятся. Хотя Китай и является нашей главной угрозой в будущем, я думаю, что разговор пойдет о России.
Полковник мог и дальше обосновывать ситуацию и сделать предположение о содержании заказа, но ясно понимал, что этого делать не следовало – заказчик должен сам сформулировать проблему. Излишняя уверенность и инициатива может насторожить заказчика и испортить дело.
– Действительно, Китай представляет угрозу в стратегическом плане, а Россия – в тактическом. Поэтому она и будет первоочередным объектом, – подтвердил Майкл. – Ситуация такова, что, не решив тактическую задачу, можно надорваться на стратегической.
Он был доволен Полковником – тот четко вычислил объект. Рядом с Майклом лежала тоненькая папка, он взял из нее два листа бумаги и протянул их Полковнику.
– Первый счет Ваш личный, это аванс. Второй – текущий – для оплаты возможных расходов. На втором листе координаты небольшой аналитической фирмы, номер вашего кабинета, пароли для работы на компьютере. В папке ваш пропуск-ключ в кабинет и предварительная информация, которая может пригодиться. Передачу информации и телефонные разговоры вести только из этого кабинета. На столе будет вся информация по контактам. Предварительную идею проекта озвучите мне, после одобрения начнете разработку операции. По мере формирования основных этапов, раскрытия контуров операции, уточнения количества и квалификации людей, привлекаемых к проекту, держите меня в курсе. Связь по мере необходимости будем осуществлять через Роджера – это он был в супермаркете.
В процессе планирования можете запрашивать любую информацию – от Госдепа до АНБ, она будет предоставлена. Одно условие – исключается поездка в Россию для уточнения на месте деталей возможного плана. Мы не можем рисковать. И еще раз напоминаю о прикрытии. Это главное.
Уточнив ориентировочные сроки, Полковник задал принципиальный вопрос:
– При планировании учитывать, что наш президент будет в курсе?
– Когда план будет готов, тогда и решим, вводить или нет его в курс дела, – с легкой смешинкой на лице заметил Майкл. – Изначально будем считать, что он не будет в курсе.
Полковник одобрительно кивнул и собирался выйти из машины, когда Майкл задал странный вопрос:
– А как Вы думаете, почему мы не встретились в офисе?
Полковник не ожидал этого вопроса. Майкл оказался более дотошным, чем показался, он явно все доводил до логического конца. Тест не был завершен и продолжился в реальном времени. Неувязочка не только всплыла, но требовалось ее срочно разрешить. Чтобы выиграть время, Полковник сам задал встречный вопрос:
– Это относительно дела или ситуации?
Майкл задумался. Вопрос Полковника был простым и естественным, но ответить на него, не высветив причину, оказалось затруднительно. Если вопрос задан не случайно, подумал Майкл, то Полковник среагировал четко – ему нужно какое-то время для быстрого анализа и последующего ответа.
– Ближе к ситуации, – неопределенно и быстро, чтобы не дать Полковнику времени для раздумий, ответил Майкл.
– Я думаю, что мой устоявший распорядок дня известен. Вчера я заметил хвост. Это была проверка на мою внимательность. Хотя разработчику или проектировщику операций это не очень нужно.
Признание о хвосте, которое Полковник сделал специально, дало результат – на лице Майкл промелькнула легкая улыбка.
– После обнаружения хвоста я должен был убедиться в его реальности. Следовательно, я должен был нарушить свой обычный распорядок и выйти на улицу, – продолжал выстраивать объяснение Полковник. – Самое удобное место – это супермаркет. Вы не могли дежурить там целый день, поэтому можно предположить, что о моем выезде доложили по телефону, и состоялась встреча. По времени, потраченному вами на прибытие в супермаркет, могу предположить, что Вы находились в том офисе, где мне предстоит работать.
Майкл засмеялся.
– Эту встречу спрогнозировал Роджер, предположивший, что сегодня Вы окажитесь в супермаркете. Этот тест был для него. Он будет работать с Вами в паре. Вас не будет смущать его присутствие? – осторожно спросил Майкл.
– Нет, – спокойно ответил Полковник. – Не думаю, что его готовите для моей замены, скорее всего, это резерв на всякий случай, реализация принципа «не храните все яйца в одной корзине». В разработке потребуется получить и обработать много информации, его участие пойдет на пользу. И еще, его назначение, как я предполагаю, согласовывать даты и места встреч, создавать условия, а также…
– А также? – Майкл остро посмотрел на Полковника.
– А также алиби для наших встреч. Они никогда никому не мешали.
– Почему так думаете?
– Поставить задачу мог человек рангом ниже, но Вы захотели лично меня видеть. Следовательно, разработка будет затрагивать национальные интересы и соответствовать уровню правительства. Всегда есть некоторый риск, что что-то пойдет не так, как планировалось. Вот здесь и нужны дополнительные алиби. Не сомневаюсь, что автомобиль стоит так, что его не видят камеры наблюдения супермаркета, или какая-то видеокамера временно отключена.
Майкл не стал комментировать слова Полковника, лишь кивнул, давая понять, что развивать эту тему не следует, и заметил:
– Таким Вас и описывали. Жду идею плана операции с учетом следующих исходных данных. Есть четыре участника – США, Евросоюз, Россия и Украина. Надо сделать так, чтобы хорошо было только одной стороне, остальные нас не интересуют. При этом три других участника не должны иметь возможности объединиться или действовать солидарно. Вот такая простая задача. Не затягивайте решение, время поджимает. И очень.
Полковник выслушал исходные данные, не проявляя ни малейшей озабоченности, словно он был готов и ждал услышать что-то подобное. После небольшой паузы задал вопрос:
– На какой уровень поддержки на Украине можно рассчитывать при планировании операции?
– На самый высокий, – без промедления ответил Майкл. – Кто нужен?
– Потребуется политическое и военное прикрытие.
– Нет проблем, мягко скажем, вся верхушка горит желанием оказать нам любую услугу. Надо только ее назвать.
– Насколько я предполагаю, наше участие на последней стадии должно быть исключено. Поэтому реальными или фиктивными исполнителями, в зависимости от будущего плана, как я себе представляю, будут украинские военные, которые должны будут исчезнуть после завершения операции. Для этого придется спровоцировать реальные вооруженные столкновения, скорее всего на юго-востоке.
Странно, подумал Майкл, еще на юго-востоке все спокойно, а Полковник говорит о столкновениях. На днях Майкл в узком кругу обсуждал перспективы развития ситуации на Украине после 22 февраля, когда президента Украины Виктора Януковича вынудили бежать. Одним из возможных вариантов развития ситуации рассматривалось военные действия на юго-востоке, богатом сланцевым газом. Наличие большого количества жителей в будущем могло затруднить освоение этих территорий, поэтому военный конфликт позволил бы сократить значительное количество местных жителей за счет боевых потерь и огромного числа беженцев.
Полковник посмотрел на Майкла, и того охватил легкий холодок, Майкл подобрался. Жесткий взгляд, в нем не было теплоты жизни, словно рядом сидел робот. Полковник замолчал, показывая, что один аспект операции закрыт, приступая к другому аспекту, он заговорил медленно, тихо, без холода в голосе, но отчетливо, словно читал приговор:
– О стороне, что должна быть в плюсе, я не спрашиваю. Мне кажется, что поставленная задача указывает на основную цель – нужно создать ситуацию, которая должна подтолкнуть нашего президента к решительным действиям, встряхнуть его и вывести из миротворческого состояния.
– Все лауреаты Нобелевской премии мира говорят о мире, – заметил Майкл, довольный быстротой, с какой Полковник выявил главную цель. – Они обязаны говорить о мире, но часто теряют чувство меры. Советский президент Михаил Горбачев столько говорил, что не заметил, как потерял страну. Нас это очень устроило, но когда американский президент больше говорит, чем делает, нас это уже настораживает.
Полковник внимательно слушал, анализируя не только предложения, но и отдельные слова. Он особо выделил «нас» – это свидетельствовало, что есть некая когорта людей, которая не только чутко следит за действиями президента, но и сравнивает результаты его деятельности с тем, что эта когорта хотела бы видеть. В случае значительных расхождений они принимают меры.
– Обама и его команда слишком много говорят, – продолжил Майкл, – испортили отношения с военными, накалили ситуацию в Белом доме, пора остудить. Наступило время лауреата окунуть в холодную ванную, а для этого подойдет и небольшая холодная война. Надо сделать так, чтобы он сам добровольно нырнул в эту ванную.
Конец фразы Майкл произнес зло и не скрывал своего отношения к президенту своей страны.
– Небольшая? Это один из параметров заказа?
– Скажем так, для начала. Там посмотрим, как поведет себя Россия.
– Думаете, что Путин дрогнет?
– Трудно сказать, когда будет давление – тогда и увидим. Не он дрогнет, так его окружение.
Полковник получил достаточную для себя информацию, дальше не следовало обсуждать вопросы, связанные с президентами. Это не его уровень, и не следовало проявлять излишнюю болтливость, ему к тому же и не свойственную. Поэтому он поспешил сформулировать свою задачу:
– Насколько я понял, следует создать критическую ситуацию, которая вызовет напряжение в отношениях названных стран, а наш президент возглавит крестовый поход на Россию.
– Все правильно, только крестовый поход изначально должен быть без применения оружия. Между нами говоря, Путин мужчина решительный, – пояснил Майкл, – это не Горбачев и Ельцин, если с ним перегнуть палку, он может и красную кнопку нажать. Один раз он намекнул на огненный гриб над территорией США, второй раз об этом говорить не будет.
– У меня нет опыта планирования глобальных операций, уничтожающих планету, – стал оправдываться Полковник, – не в моем возрасте браться за то, что еще не делал.
– Вот и отлично, – подвел черту Майкл и протянул руку, обозначая окончание разговора.
Предварительная идея
Слабый Обама
Автомобиль несся в аэропорт Ньюарк Либерти. Мягкий ход не позволял почувствовать большую скорость. Легкий монотонный шум движения настраивал на мажорный лад. Майкл был доволен прошедшей встречей. Именно таким он хотел видеть Полковника, а вопрос о президенте Бараке Обаме Полковник задал неспроста – даже уровень посвящения президента в суть операции он предполагает учитывать в операции, которую будет разрабатывать.
Майкл весьма скептически относился к последним президентам США. В его оценках Джордж Буш-младший был эталоном глупости, поэтому определенная часть элиты, военных и спецслужб, посвященные в секретные операции, проводимые на территории США и за рубежом, откровенно посмеивались над его уровнем интеллекта и достаточно часто использовали его вслепую, не раскрывая не только детали, но и сути отдельных тайных операций. С Бараком Обамой ситуация была несколько иной. На первых порах на него возлагались большие надежды. Общество в целом и элита надеялись, что он найдет решения проблем, не только ограничивающих развитие США, но и угрожающих финансовым крахом страны. Но уже где-то в середине первого срока президентства Обама стал напоминать Михаила Горбачева, первого президента СССР. Так считал Майкл и многие из его круга. Слова, не подтвержденные делом, и обещания без реальных результатов все чаще проявлялись в делах и речах президента Обамы.
Естественное сравнение Барака Обамы с Горбачевым настораживало и портило настроение. Михаил Горбачев внес огромную лепту в разрушение СССР, что восторженно приветствовала элита США, включая и самого Майкла. Но для большинства населения своей страны он остался отвратительным управленцем и большим демагогом, который в своих пустых речах и разговорах не заметил развала страны. Когда надо было бороться за страну, он равнодушно и трусливо удалился. Майкл был в курсе признаний Михаила Горбачева, что он со своей женой сознательно разрушал коммунистический строй. Но в это Майкл не верил. Кто признается на весь мир, что он демагог и кроме этого ничего не умеет реально делать? В такой ситуации используются придуманные легенды, что и сделал Горбачев для оправдания и поддержания собственного престижа.
Обама, безусловно, демагог, умеющий правильно говорить, что важно для победы на выборах. Но он не был творцом, умело реализующим поставленную цель. Такая и команда, сформированная им. Майкл считал, что непонятное досрочное присуждение Нобелевской премии мира Обаме сыграло с ним злую шутку. Он стал действовать с оглядкой на свою премию. Трудно понять, за какое реальное действие его наградили, он не обеспечил мира ни в одной горячей точке, только увеличил число таковых. Он не смог обеспечить мира между Израилем и Палестиной, что удавалось Биллу Клинтону. Возможно, наградили за избрание в президенты? Но это не его заслуга, а людей, дающих отмашку до начала президентской гонки.
В последнее время Майкла особенно раздражало то, что президент Обама стал бояться ответственности, это было недостойно президента великой страны. На это обратили внимание ряд политиков и военных. Об этом Майкл разговаривал с Джо Сестаком, бывшим конгрессменом-демократом, самым высокопоставленным военным в отставке, когда-либо избранным в Конгресс. Джо Сестака сильно возмущало, что Барак Обама, будучи главнокомандующим, свои ошибки и ошибки администрации в военных аспектах, включая спецоперации, перекладывает на других. На неприглядное поведение президента, не без помощи Майкла и его друзей, аккуратно обратили внимание издания The Atlantic Wire, The Washington Examiner и другие. Это легкий отрезвляющий душ для президента, намек администрации президента. Тяжелая информационная артиллерия еще не вводилась в действие.
Автомобиль неожиданно притормозил, пропуская впереди идущую машину, водитель которой резко перестраивался. Майкл отвлекся от размышлений и посмотрел на своего водителя. Тот никак не отреагировал на маленькое происшествие, продолжая управлять автомобилем без малейших эмоций. Роджер, сидевший рядом с водителем, связался по рации со следовавшей за ними машиной сопровождения, черным «фордом». Разговор по рации был коротким – всего несколько фраз. После этого все вернулось в прежнее состояние тишины, а Майкл вновь вернулся к размышлениям о президенте Обаме. В последнее время он делал это все чаще, испытывая недовольство от нерешительности главы государства. Майкл, поддерживаемый своими коллегами, приходил к выводу, что президента надо поставить в ситуацию, когда он вынужден будет перестать либеральничать и уверенно займется утверждением главенствующего положения США в мире, лишая Россию даже мысли об участии в глобальной мировой политике. Лишь Россия открыто высказывается против однополярного мира, гегемонии США, поэтому ее надо было поставить на место, чтобы другим странам не хотелось сомневаться в доминировании США.
А пока Обама проявляет слабость в противостоянии с Россией, не сумел разорвать усиливающую связь России и Китая, сгладить скандал со слежкой за главными союзниками, прежде всего Германией, и даже не уволил директора Национальной разведки Джеймса Клеппера, который солгал Конгрессу.
С нерешительным президентом в разведку не пойдешь, им только управлять. Майкл с ухмылкой вспомнил спектакль, разыгранный для поднятия падающего рейтинга президента, когда тот со своими советниками, включая Хиллари Клинтон, наблюдали за операцией поимки бен Ладена, главаря «Аль-Каиды».
С точки зрения Майкла, операция прошла с большими накладками. Прямой репортаж во время захвата прервался, бен Ладена расстреляли, потеряли без причины один из двух секретных боевых вертолетов, странным образом оказавшийся впоследствии в Китае. Конечно, подготовленный наблюдатель мог задаться вопросом: что смотрели и чему радовались Обама и его коллеги, если связь была нарушена? Какую фотографию убитого бен Ладена они видели по телевизору, если через несколько дней опытные журналисты обнаружили ретушь и цифровую обработку снимка. Естественно, возникает вопрос: как они могли видеть фотографию, если она не была сделана заранее? А если она сделана заранее, возникает естественный вопрос: когда же его убили? А вообще, кого убивали – реального главаря сильнейшей террористической организации или старика, удалившего от управления организацией, превратившейся в блеклую тень от той, что когда-то создали сами США?
Майкл, в отличие от обывателя, много знал, недопустимо много, и его претензии были другого уровня. Его раздражали падающий уровень профессионализма американского разведывательного сообщества, включающего семнадцать ведомств без учета разведывательных структур армии, и бесконечный лабиринт конфронтации внутри сообщества, ревностно делящего 68 миллиардов долларов годового бюджета. С такой суммой, превосходящей годовые бюджеты многих стран мира, американское разведывательное сообщество превратилось в корпорацию, сотрудники которой привыкли к высоким окладам. И, в соответствии с общими экономическими законами развития корпораций, топ-менеджеры этой разведывательной корпорации заняты проблемами увеличения бюджета, поддержания и улучшения собственного уровня жизни. А увеличение бюджета возможно при нагнетании всеобщей истерии в обществе, когда общество добровольно будет соглашаться на повышение бюджета корпорации, надеясь на обеспечение безопасности в связи с появлением очередной угрозы.
В последнее время в ряде газет и интернет-изданий стали публиковать, ссылаясь на источники в спецслужбах, статьи об организации «Хорасан», угрожающей Америке всевозможными бедами. Майкл пытался получить подтверждение существования такой организации. Все данные свидетельствовали о том, что это очередной проект ЦРУ, дутый пузырь, разгром которого будет преподнесен как очередная победа над смертельным врагом. Будут медали и звезды на погоны, а главное, никто не спросит, на что потрачены деньги. Правда, этого противника, с улыбкой подумал Майкл, можно разглядеть лишь в самый мощный телескоп. А вот становление ИГ упустили и получили мощнейшую террористическую организацию. Создали и хотели направить ее против президента Сирии Асада, а получили откровенного врага Америки. Но в этом никто не виноват, никто не несет ответственности. Не в первый, не в последний раз. Специалисты разведслужб найдут красивое оправдание и потребуют дополнительного финансирования.
Ложь американского разведывательного сообщества стала привычным делом, а о промахах не принято говорить. Ливия, Египет, Сирия, Ирак и Афганистан – кругом проколы в последние годы, потеря управляемости ситуаций, ошибки в стратегическом планировании. Хотя и тактические ошибки присутствуют в большом количестве. Как и чем объяснить, что значительная часть руководства ИГ несколько лет назад вместе сидела в американской военной тюрьме Camp Bucca? Не там ли, под носом и под контролем спецслужб, формировалась идейная составляющая ИГ? Тогда спецслужбы можно поздравить с победой, зло подумал Майкл.
Майкл серьезно склонялся к радикальному изменению всего американского разведывательного сообщества, считая целесообразным сократить из семнадцати ведомств сообщества пятнадцать. В недавнем разговоре с главой ЦРУ Джоном Бреннаном он высказал свои сомнения и, к большому удивлению, получил косвенное подтверждение от самого главного разведчика. Неожиданно Джон Бреннан признался, что собирается провести существенную реорганизацию своей спецслужбы. Он предполагал распустить два подразделения, отвечающих за получение разведданных и аналитику. С этим Майкл был полностью согласен, но вместо них Бреннан предполагал создать службы, ответственные за отдельные регионы и отдельные угрозы национальной безопасности. Майкл высказал свою озабоченность тем, что после реорганизации структура ЦРУ будет напоминать структуру Национального контртеррористического центра, а ряд подразделений ЦРУ будет дублировать собственные структуры. Раздутые штаты, новые финансовые вливания и сомнительная отчетность – это будет итогом реорганизации.
Монстр не сокращается, с огорчением подумал Майкл, под видом реорганизации штат ЦРУ будет расти. Отступить от этого правила невозможно – роль единственной сверхдержавы, исполняющей одновременно функции судьи и полицейского, оправдывает любое расширение. Расширение – это новые деньги, новые должности и многое другое, что соответствует интересам бизнеса. Привычная ложь скрывает неудачи и неэффективность, но знают об этом лишь немногие, возглавляющие разведывательную корпорацию, а им нет резона об этом говорить.
Глобальная реформа разведывательного сообщества – это фантазия, понимал Майкл, кто пойдет на это? Решение принимают политики, но ни один политик не признает, что все эти годы разведывательное сообщество было крайне неэффективным и неоправданно расходовало деньги избирателей. Корпоративные интересы в США давно стоят выше интересов избирателей.
Если ничего нельзя изменить, нечего трепать себе нервы, заключил Майкл. Раздосадованный, он постарался не думать о политическом и военном истеблишменте, стал смотреть в окно, наслаждаясь видом приближающего аэропорта Ньюарк Либерти. Он с детства любил самолеты и аэропорты.
Проехав шлагбаум служебного проезда для VIP персон, автомобиль направился к отдельно стоявшему самолету с выстроившимися у трапа двумя стюардессами, стюардом и двумя пилотами. В отдалении мелькали спортивного типа фигуры охранников, но их Майкл давно перестал замечать.
Самолет
В самолете Майкла встретила Нэнси, совмещающая функции секретаря, помощника, консультанта, аудитора и еще многих других нужных людей. Для себя Майкл сделал вывод, что она выполняет функции директора сумасшедшего дома, где отсутствует значительное количество обслуживающего персонала. Спокойствие удава, холод лягушки, слепота крота и глухота глухаря в ней сплавились в одно единое, что раздражало многих партнеров Майкла по бизнесу, но ему самому создавало комфортные условия не только работы, но и жизни. Когда партнеры жаловались на нее и предлагали сменить, он отвечал:
– Смазливую секретаршу можно найти, умного помощника тоже можно найти, знающего специалиста возможно найти, но как найти абсолютно преданного человека, знающего тебя лучше, чем ты сам?
Ответа на этот вопрос никто не смог дать, поэтому Нэнси продолжала работать у Майкла, обеспечивая ему тишину и спокойствие, даже какую-то беззаботность, что в его годы особо ценно.
Выждав, когда Майкл удобно расположится в кресле, она сообщила:
– Недавно звонил Джон. Обещал перезвонить.
Нэнси передала специальный телефон и прошла в следующий салон, где находились начальник личной охраны и помощник Дэн – консультант по финансовым вопросам.
Оставшись один, Майкл вытянул ноги, предварительно сняв туфли. Все попытки стюардесс предложить ему теплые тапочки в течение многих лет оканчивались резким отказом. Он предполагал немного подремать, но звонок внес изменения.
– Да, я слушаю тебя, Джон.
– Представляешь, звонили из администрации президента Обамы, хотели забронировать время для игры, – в голосе Джона сквозили интонации презрения.
– И?
– Естественно, клуб отказал. Нам надо, чтобы его орава носилась по полям, а в клубе командовали его чиновники и охранники? Пользы никакой, одно беспокойство. Вот и руководство клуба и послало его с его администрацией.
Новость из гольф-клуба, конечно, была интересной, но не настолько важной, чтобы он два раза звонил. Его интересовало совсем другое.
– Как прошла встреча?
Не терпится старику, подумал Майкл, он первым должен все знать. Весь свой бизнес Джон построил на опережающей информации, которой он обладал. За право первым получать определенную информацию он готов был платить огромные деньги. Не изменился старик, вот и теперь пытается раньше других узнать результат встречи. С другой стороны, это и понятно, колоссальное дело затевается.
– Ты меня слышишь? Скажи, он согласился?
– Согласился, – подтвердил Майкл.
– Какое впечатление он произвел?
– Самое положительное. Приятный в общении, легко поддерживает разговор, толково анализирует ситуацию и то, что слышит. Лишних вопросов не задает и не проявляет интереса к тому, что не касается конкретного дела.
– Что же, так его и рекомендовали, будем считать, что первый кирпичик в наше дело удачно положен, – подытожил Джон.
– Единственное, я не четко сформулировал задание, поставил задачу в общем. Интересно, он сам дойдет до того, что мы хотим?
– Не потеряем ли мы много времени?
– Пару дней не решают проблему.
– Ладно, мы ждем тебя.
Майкл подумал, что разговор окончен, но Джон не положил трубку. Зная его не одно десятилетие, Майкл предположил, что Джон думает, сказать или нет что-то очень важное. Поэтому Майкл решил его поторопить:
– Что-то есть интересное?
– Вчера встречался с Чаком Хейгелом, наш министр обороны собирается в отставку, – на одном дыхании сообщил Джон. – Это дело не завтрашнего дня, но в принципе он созрел.
Майкл физически представил, какое облегчение ощущает Джон, выдав последнюю новость. А новость была интересной, ее последствия были неопределенными.
– Насколько окончательно принято решение? – поинтересовался Майкл.
– Он сказал, что принял решение, вопрос лишь времени.
– Чак любит ясность, а в администрации Обамы ее не было. Он не входил в круг доверенных людей, многие решения принимались без его участия.
– Да, он говорил, что иногда решения принимают вопреки его мнению, – подтвердил Джон. – И еще. Не знаю, как сказать.
– А ты возьми и сразу скажи, – посоветовал Майкл, которого нерешительность Джона насторожила.
– Я говорил с адмиралом, мы встретились сегодня в гольф-клубе, так он сказал, что был контакт Полковника с представителем семейства Нуланд— Кейган. Подробности не знаю, но надо будет учесть эту информацию.
– Спасибо, Джон, буду иметь в виду. Думаю, что Полковник сам нам скажет, если этот контакт представляет для нас интерес, но я его спрошу при следующей встрече.
Выдав информацию, не дававшую покоя, Джон потерял интерес к дальнейшему разговору и постарался быстро завершить его. А Майкл получил обильную пищу для размышлений, и надежда на короткий сон улетучилась.
Все мысли были заняты предстоящей отставкой Хейгела. Однозначную причину Майкл не мог сформулировать, очевидно, их было несколько и выделить основную было трудно. И Майкл погрузился в анализ ситуации, не обращая внимания на время.
В салоне появилась Нэнси и объявила:
– Идем на посадку.
Сравнение
Полковник на большой скорости обогнал несколько тяжелогруженых грузовиков, перестроился в правый ряд и для комфортности езды немного сбросил скорость. Играла музыка, но он ее не слушал. Музыка была лишь фоном к его размышлениям. Ему льстило, что на встречу с ним пришел человек, решающий, что и когда сказать президенту. Это радовало и огорчало одновременно. Радовало тем, что люди власти признали его, Полковника, профессионалом. Огорчало тем, что Штатами правит слабый президент, которым манипулируют.
Сомнения в выборе президента Майкл выразил в разговоре в автомобиле, когда высказал тревожное предположение: «Не ошиблись ли мы в 2008 году на праймериз Демократической партии с очередностью первых президентов в американской истории? Может быть, следовало предпочесть первую женщину-президента Хиллари Клинтон первому афроамериканцу Бараку Обаме?» В этом сомнении Полковник второй раз обратил внимание на «мы». Конечно, можно трактовать это «мы» как народ, американский избиратель, но прозвучало оно по-другому: люди, принимающие решения и обеспечивающие их реализацию.
У Обамы есть определенные достижения: американская экономика находится в значительно лучшем состоянии, чем экономики прочих ведущих развитых стран, уровень безработицы снизился, дефицит годового федерального бюджета в процентах к ВВП ниже некоторых европейских. Есть у него и внутриполитические успехи: продавил решение о снижении выбросов углекислого газа, создал Бюро по защите потребителей в финансовой сфере, десять миллионов бедняков приобщились к медицинской помощи в рамках закона о доступной медицинской помощи. Однако странное дело, подумал Полковник, рейтинг президента падает, и этому не видно конца. Конечно, есть серьезные проколы в международной политике, но у американцев не она стоит на первом месте. Так в чем причина падения рейтинга среди американцев и уважения в мире?
Полковник не сомневался, что причина находится за океаном, в далеких просторах России, в ее президенте Владимире Путине. После развала СССР России предназначили роль сырьевого гиганта, что удовлетворяло первого президента России Бориса Ельцина и его команду. Роль послушных учеников, готовых рапортовать о решении поставленной задачи предложенным методом ради поощрения американской элитой, им нравилась, и исполняли они эту роль с упоением.
Полковник не осуждал откровенное предательство государственных интересов России командой пьющего Ельцина, ведь оно было в интересах Америки. Но чувство брезгливости к таким людям у него, человека независимого и военного, преобладало над рациональностью. Может быть, поэтому у него было странное отношение к президенту Путину?
Странность ситуации заключалась в том, что рейтинг Обамы падал при положительных результатах развития экономики, а рейтинг Путина рос при отрицательных результатах. Парадокс, который Полковник не мог понять, оставалось лишь одно объяснение – в этом суть и загадка русской души, народа России.
Полковник не мог однозначно сформулировать свое личное отношение к Путину. Немного было зависти – оба вышли из спецслужб, оба причастны к политике, но уровень Путина несравним с его положением. Что это? Везение или обстоятельства? Или Полковник в своей жизни упустил что-то, что могло позволить ему стремительно рвануть в политику? Почему Путин достиг вершин власти, а не он?
Эти вопросы в последнее время занимали его мысли, но он не расстраивался, принимая жизнь такой, какая она есть. Лишь суровый образ главы российского государства периодически заставлял его возвращаться к сравнению двух президентов, разделенных с обеих сторон океанами.
Почему он предполагает, что Путин суров? Во многих интервью и особенно пресс-конференциях он представляется человеком остроумным, с хорошим чувством юмора и уважением к людям. Может быть, суровость – это внутренний стержень, обуславливающий его возможности, требования и оценку событий? Как выглядят два президента, исходя из их внутреннего стержня?
Очевидно, что Путин и Обама совершенно разные люди. Если использовать короткие определения без пояснений, то Полковник охарактеризовал бы Путина так: жесткий, военный, офицер, знает власть и силу, умеет этим пользоваться. По отношению к Обаме формулировки были бы менее конкретными: боится силы, плохо использует ее, недостаточно решителен, возможно – ленив.
Сравнения характеристик явно не в пользу Обамы, Полковник давно это признал. В ближайшее время против Путина, в этом Полковник не сомневался, будут использоваться беспрецедентные меры, чтобы очернить его. Как аналитик Полковник понимал опасность таких действий. В настоящее время популярность Путина среди американцев значительно выше, чем Обамы. Надо признать, что американцев, поддерживающих Путина, больше, чем американцев, поддерживающих Конгресс США. И если Путин выстоит, не поддастся давлению, его авторитет и популярность может значительно вырасти среди американцев и европейцев. Тенденция роста его популярности прослеживается среди латиноамериканцев и азиатов, и это должно беспокоить сотрудников Госдепа, разрабатывающих мероприятия против Путина. Интересно, подумал Полковник, в какой мере они учитывают такой факт, если вообще учитывают?
Меры давления на Путина, которые будут последовательно вводиться, могут дать обратный эффект – его национальный рейтинг возрастет, а оппозиционеры потеряют остатки доверия народа. Оппозиция будет представлена малочисленной кучкой интеллектуалов без опоры в народе. Меры вводятся для роста оппозиции, а в результате она будет терять поддержку населения. Полковник был уверен, что на это противоречие никто не будет обращать внимания, давление тупо будут усиливать, ожидая чуда. Чуда в виде волшебника, который прилетит и заберет с собой Путина.
Может быть, этим волшебником будет сам Полковник, когда разработает проект, позволяющий ситуации переместить Путина в мир иной? И тогда он, Полковник, окажется удачливей, он выиграет противостояние.
Сын
Подъезжая к дому, Полковник обратил внимание на незнакомую машину, припарковавшуюся возле въезда в гараж. Он насторожился, случайное совпадение после такой важной встречи с Майклом было маловероятным. Полковник стал машинально просчитывать возможные варианты предстоящей встречи с незнакомцем и поэтому притормозил, внимательно следя за подозрительной машиной. Это была подержанная BMW третьей модели, внутри был водитель, но выглянувшее солнце отражалось от бокового стекла BMW и слепило Полковника. Неожиданно открылась водительская дверь BMW, и из нее вышел молодой мужчина.
Увидев его, Полковник тихо выругался и поставил свой автомобиль рядом с BMW. Выйдя из автомобиля, он выразил удивление:
– Пол, если не ошибаюсь, ты собирался приехать ближе к ночи?
– Да, но случилась оказия, я поменял билет.
Пол, сын Полковника, приехал раньше, чтобы побыть с отцом еще несколько незапланированных часов. В их суровых отношениях ему не хватало с детства теплоты, а отец словно не замечал этого, был скуп на ласки и добрые слова. Вот и сейчас Полу хотелось обнять отца, но сомнения сдерживали, и он ждал реакции родителя.
Полковник протянул правую руку, предварительно переложив в левую папку, которую дал Майкл, слегка похлопал сына по плечу и поинтересовался:
– С каких пор ты стал ездить на немце?
– Среди арендуемых машин она оказалась оптимальной по соотношению цена – качество.
Полковник улыбнулся этому научному определению, но не стал задавать естественный в этой ситуации вопрос о критерии оптимума. Он лишь попросил загнать автомобили в гараж.
– Я поднимусь в кабинет, а ты перенеси из багажника продукты на кухню. Там есть пиво, можешь начать, а я присоединюсь.
Полковнику не терпелось заглянуть в папку, понять, какой вектор действий задают Майкл и люди, которых он представляет.
В кабинете Полковник подошел к столу и, не садясь в кресло, начал быстро просматривать содержимое папки. Несколько распечаток, посвященных событиям на Украине, копии статей о взаимоотношениях двух президентов, Барака Обамы и Владимира Путина, и фотография Путина. Бегло ознакомившись с распечатками, Полковник с интересом взялся за фотографию. Это был не кабинетный портрет, снимок выхватил выражение лица русского президента во время какого-то мероприятия. Что-то магическое, завораживающее и угрожающее было во взгляде президента России, а лицо излучало холодное спокойствие.
Полковник стал изучать отдельные предметы, попавшие в кадр. По деталям – часть зарубежного флага, верх небольшого столика и другое – можно было предположить, что снимок сделан во время переговоров. Он продолжал изучать лицо Путина и не заметил, как Пол вошел в кабинет и был весьма удивлен, заметив в руках отца фотографию. Полковник постарался объяснить ситуацию:
– Собираюсь для одного фонда написать небольшой анализ об этом человеке.
Пол понимающе кивнул, а после небольшой паузы сообщил:
– У нас в университете много разговоров о нем.
Пол учился в Калифорнийском университете в Беркли в Школе журналистики. Этот университет всегда отличался высоким уровнем гражданской ответственности студентов и аспирантов, объективно университет был центром протестов против войны в Афганистане и Ираке.
– И как оценивают? – поинтересовался Полковник.
Пол задумался, вспоминая и интегрируя все случаи и оценки.
– Могу ошибиться, но к Путину отношения у студентов ясные – его либо ненавидят, либо…
– Понятно. А как Обама?
– Многие не воспринимают его, считают слабым или нерешительным президентом. Сравнение с Путиным не в его пользу.
– Неужели большинство за Путина? Почему? – решил подзадорить сына Полковник.
– Большинство за него. Почему? Не знаю, как сформулировать объяснение.
– Уж постарайся, будущий журналист, – поддразнивал отец.
При внешней отрешенности Полковника, отсутствии интереса к судьбе сына, Пол был уверен, что все, что происходит вокруг него, отец каким-то образом контролирует, знает и интересуется. Когда в университете избрали нового ректора, в очередном телефонном разговоре он спросил: «Как ваш новый ректор, Николас Диркс?»
Пол, сколько себя помнил, всегда желал, чтобы отец его похвалил. И «будущий журналист» хотел показать, что с ним можно серьезно говорить на серьезные темы. Фотография неожиданно подсказала ответ:
– Если говорить образно, изображение Путина очень конкретное и ясное, изображение же Обамы расплывчатое и сероватое.
– Определение принимается, – отметил довольный отец, – пойдем пить пиво.
Вербовка
Основной вопрос, ради которого Пол прилетел на встречу с отцом, был разрешен практически сразу – отец, получив от Майкла аванс, легко согласился оплатить учебу в университете и предложил записаться на дополнительные предметы, связанные с международной политикой. Пол не скрывал радости и стал откровенно рассказывать о жизни в кампусе, своем видении будущего.
Полковник не перебивал и с нетерпением ждал, когда Пол начнет говорить о специализации и выборе проблем, которые он как журналист собирается освещать.
– У меня была встреча с представителем одного фонда. Они заинтересовались одной моей курсовой работой и предложили поработать на фонд, – признался Пол.
– Они предложили что-нибудь реальное?
– Да. Предложили грант.
– А тема? – поинтересовался Полковник.
– Она еще не сформулирована конкретно, но, в общем, я собираюсь изучать процесс формирования в обществе террористических групп.
Полковник насторожился, но сделал вид, что тема проходная.
– А регион выбран? – осторожно поинтересовался отец.
– Ближний Восток, – волнуясь, ответил Пол.
Этого боялся Полковник, он ожидал, что спецслужбы обратят внимание на сына, имеющего хорошие задатки аналитика, и опасался этого.
– Подай еще бутылку пива, – попросил Полковник, желая выиграть время, чтобы принять решение и доступно объяснить свое решение Полу.
Жизнь сложилась не так, как хотел Полковник. С женой отношения быстро испортились, ребенка она забрала с собой, ограничив общение Полковника с сыном. Бывшая супруга получала удовольствие, ограничивая по разным причинам количество встреч и время общения, но особенно следила за тем, чтобы между ними не сложились теплые отношения. Лишь в последние годы контакты стали частыми, в чем в значительной степени заслуга Пола, но искренности и доверительности в отношениях мешали осторожность и опыт предыдущих лет.
Разрушая судьбы многих людей, Полковник не испытывал угрызений совести, он, подобно роботу, жил, планировал, анализировал, и ничто не могло изменить равномерный ход его жизнь. Но холодная машина неожиданно сдала сбой – он стал жестко ощущать одиночество, на фоне которого возникло беспокойство за Пола. Именно беспокойство требовало принять решение и предложить его сыну, но это означало, что придется раскрыть какие-то факты из его жизни.
Отставив свой фирменный бокал с пивом, Полковник посмотрел на Пола, выдержал паузу и строго обратился:
– Давай говорить откровенно, настолько это допустимо. Есть вопросы, не подлежащие обсуждению, – предостерег Полковник. – В остальном я готов подробно обсудить интересующие тебя вопросы, выскажу свое видение твоего будущего.
Последние слова Полковник опять произносил с какой-то отчужденностью, словно действительно разговор шел о комплекте игрушек. Это равнодушие, спокойствие и уверенность были гарантами успеха задуманного мероприятия. И это было главным для Майкла.
Полковник пожалел, что назвал Россию, но не стал корить себя. В этом ресторане вряд ли кто-нибудь прослушивал разговоры, а если и прослушивали, то это люди самого Майкла. Иначе он не назначил бы встречу в этом ресторане.
– Надеюсь на Ваш опыт. Подготовьте контракт, как договаривались, не тяните время.
Майкл не выдал, что готов был к такому варианту. Не поведал, что ему передали слова Герберта Мейера, вице-президента Национального разведывательного совета при ЦРУ, сказавшего в кругу разведчиков, что не возражает, если самолет Путина будет сбит. Желательно сепаратистами востока Украина и при участии российской олигархии. Нужно было лишь спровоцировать конфликт, создать сепаратистов, провести операцию – а это забота уже Полковника.
Майкл поднял бокал и предложил тост:
– За успешный проект и его реализацию.
Сделав глоток вина, Полковник задумался, а потом высказался:
– Я хотел бы, чтобы была предельная ясность во всех вопросах. Это я по поводу контакта. Действительно, просьба касалась бизнеса. Я встречался, Вы об этом знаете, с представителем семейства Нуланд – Кейган. Вопросы бизнеса оставим в стороне. Но меня беспокоит их…
Полковник тщательно подбирал слова, чтобы выразить свое мнение. Он всегда осторожно говорил о политиках, к которым относился с большой долей критики и иронии, поэтому старался не показать свое истинное отношение. Майкл поспешил ему на помощь:
– Я понимаю, беспокоит их настойчивость, если не сказать наглость. Дело в том, что у них появилась редкая возможность дешево приобрести большой бизнес на Украине. К ним надо добавить и вице-президента Джо Байдена, его коммерческие интересы совсем невозможно скрыть.
Майкл не стал вспоминать историю с сыном Джона Байдена, неожиданно ставшим адвокатом фирмы, имеющей право разрабатывать сланцевый газ на Украине. Он говорил спокойно без эмоций. Так говорят крупные банкиры об уличных ростовщиках – уровень не тот. Полковник оказался в щекотливом положении – он, проектировщик, затронул вопрос, не входящий в круг его полномочий. Это удар по имиджу, что в его положении недопустимо. Поэтому Полковник продолжил:
– Их интересы сконцентрированы на юго-востоке Украине, они засветились, нельзя, чтобы их интересы поставили под угрозу наш проект.
Майкл неожиданно изменился в лице – отвлеченный взгляд и сузившиеся губы, словно злоба и желчь прорвались внутри него.
– Часть вашингтонского истеблишмента создает механизм параллельной власти, чтобы подтолкнуть Обаму к решительным действиям. Нас это устраивает и совпадает по целевому вектору. Параллельную власть по Украине, при полном равнодушии Обамы, возглавил Байден. Но в том случае, когда их действия будут угрожать реализации нашего плана, мы найдем быстрые и действенные меры нейтрализовать или прекратить эти действия.
Ответ Майкла полностью удовлетворил Полковника, он развел руки, показывая, что вопрос исчерпал полностью. Большой денежный мешок, подумал Полковник, решает, когда и сколько может заработать малый денежный мешок.
Когда вернулся Роджер, Майкл рассказывал о Центральном парке, иногда делая небольшие глотки вина.
– Люблю Центральный парк за его демократичность и красоту. Но у меня есть особая страсть, сохранившаяся с детства. Получаю бесконечное удовольствие от кормления белок, не могу себе отказать в этом. Млею, когда эти беззащитные существа кормятся с рук, словно возвращаюсь в детство. Помню, когда отец насыпал мне в ладонь семечек, а я протянул руку и ждал, когда же придет первая белочка. Она опасливо смотрела на меня, а я боялся ее. Когда она полезла по мне, я перестал дышать, чтобы не вспугнуть ее и самому не испугаться… Когда есть возможность, останавливаюсь в этой гостинице – в редкие свободные минуты иду в парк и кормлю белок.
Во время обеда не было произнесено ни одно слово о политике и работе. Лишь однажды Полковник попросил:
– Думаю, по проекту будет много интенсивной работы, поэтому надо выделить кого-нибудь, кто будет следить за финансами, учитывать расходы. Будет правильно, если это будет делать кто-то из ваших доверенных людей.
Полковник протянул Майклу чек на текущие расходы, полученный при первой их встрече.
– Это правильно, найдем бухгалтера, пусть ведет учет, – согласился Майкл, довольный тем, что за прошедшие годы жадность не стала характерной чертой Полковника.
Вечером Майкл позвонил Джону:
– Он назвал нужного человека, с первого раза.
– Это радует, значит, проект стартовал?
– Да, я дал отмашку. Кстати, он сказал о контакте и о своей озабоченности, что наши политики проявляют большую активность и интерес к юго-востоку Украины, что может навредить реализации. Эту озабоченность я поддерживаю.
– Думаю, что найдем способ их удовлетворить или остановить, – после небольшой паузы заключил Джон. – Главное – проект, все остальное – в сторону.
Бар
Оставив Майкла наслаждаться новым вином, как рассказал сомелье, из винограда, выращенного на плато Сэн-Ламбэр к югу от речки Гаэ, Полковник и Роджер почувствовали некое расслабление. Выйдя из ресторана Maze, Роджер обратился Полковнику:
– Может быть, посидим в баре? Вечер только наступил.
– Можно немного расслабиться, – согласился Полковник, – с завтрашнего дня полный аврал по работе.
– В таком случае посидеть в баре – святое дело.
На улице, у выхода из гостиницы, Роджер неожиданно остановился и обратился к Полковнику:
– Отсюда до Таймс-сквер и Рокфеллеровского центра минут десять пешком. Что выберем?
– Я полностью доверяю тебе, как решишь, так и будет.
– Тогда идем в сторону Рокфеллеровского центра, до первого бара. А первый бар я знаю.
Шли молча, лишь один раз обсудили проблему выбора вина.
– Когда при мне так подробно рассказывают о вине, а я большинство терминов и слов не понимаю и улавливаю максимум одну десятую присутствующих в вине тонов, то чувствую себя пещерным человеком, – честно признался Роджер.
Полковник засмеялся и постарался его успокоить:
– Не переживай, я сам такой же. Сомелье и все, что мы видели и слышали, я воспринимаю как высокую моду – одеть не оденешь, а восторга и писка на всю округу.
Довольный поддержкой Роджер посмотрел на часы:
– Вот, и пяти минут не потратили, а уже пришли.
Полковник не успел прочитать название бара, как, руководимый Роджером, оказался за маленьким столом в конце узкого зала. Полковник обратил внимание на то, как Роджер уверенно двигался к этому столу и решительно перевернул табличку «Забронировано». Похоже, что Роджер заранее запланировал посещение этого бара.
Было достаточно много посетителей, но не было толчеи. Весь бар хорошо просматривался. Публика оказалась специфической, в манере разговаривать, поведении, безразличии соседей, сдержанности и еще ряде неприметных признаков, что навело Полковника на вопрос:
– Бар держит из бывших?
– Да, мы с ним одно время работали в Либерии при президенте Чарльзе Тейлоре. Он при посольстве, а я в качестве журналиста.
– Это как-то связано с публикацией в Daily Telegraph?
Роджер не ответил, лишь слегка кивнул. Недавно газета писала, что Boston Globe направила в Пентагон специальный запрос о незаконных поставках оружия Тейлору. Естественно там сослались на государственную тайну, но не отрицали, что в сорока восьми документах имеется сведения по данному вопросу.
– Надеюсь, не очень переживал, когда отставной президент Тейлор оказался на скамье подсудимых международного трибунала? – с иронией поинтересовался Полковник.
– Еще тот мерзавец, могу засвидетельствовать. Был и террор и представители президента детей вербовали в армию – это были самые безжалостные исполнители. Но мне повезло, я уехал из Либерии в 2002 году, за год до окончания президентства Тейлора. Ушел в отставку и с тех пор работаю на Майкла.
Подошла официантка. Майкл обратился к Полковнику:
– Что будем пить? Виски?
– Не возражаю, только мне еще добираться до дома на машине, – откликнулся Полковник.
– Дома кто-нибудь ждет?
– Нет, предоставлен сам себе.
– Знакомая картина. Тогда никуда ехать не надо. Проблема решается весьма просто – над нашим офисом есть гостиничные номера, в которых останавливаются наши гости. Сегодня мы будем гостями, не возражаешь? А завтра с утра объявляем аврал.
– В таком случае, – задумался Полковник, – можно добавить и пиво.
– Вот это серьезно, по-мужски, – похвалил Роджер.
Официантка, чье появление прервало интересный для Полковника рассказ Роджера, ушла. Полковник решил вернуться к нему:
– А для Майкла ты готовил анализ ситуации? Очевидно, определял риски для бизнеса?
– Точно, ко мне обратились люди и, учитывая, что я хорошо знал ситуацию и нужных людей, попросили оценить перспективу приобретения бизнеса.
– Алмазы?
– Это потом, вначале разговор шел о какао и железной руде. Сделал подробный анализ, приложил выкладки и показал, что дешевле купить человека, чем компанию. Это особенно выгодно, учитывая нестабильность в стране. Неизвестно кто придет, что уничтожат, что сожгут.
– Да, Либерия известна своими переворотами, – согласился Полковник.
– Поэтому покупать сырье на уровне себестоимости и платить определенным лицам – намного дешевле, чем содержать компанию.
– Да еще американскую. Так доллар отдал и все довольны, а с американской компании возьмут два доллара, и еще палки будут вставлять. Как ни крути, а нас не очень любят на черном континенте.
– Есть такое, – согласился Роджер, – зато нас очень любят на Украине.
– Любовь надо подпитывать, иначе может раствориться. Но не уверен, что выбор между нами и деньгами, большинство украинцев предпочтут нас, – высказал сомнение Полковник. – Поэтому на Украине нам понадобятся надежные люди. Не знаешь, кто сейчас руководит частной военной компанией Academi?
Роджер не мог вспомнить такую организацию. Полковник видел, как он смущенно заерзал на стуле, испытывая неудобство, что не смог не только дать правильный ответ, но даже не в курсе о существовании такой компании. Полковник поспешил ему помочь:
– Раньше эта компания называлась Blackwater.
Роджер глубоко выдохнул, рукой провел по лбу с выступившей испариной и радостно сообщил:
– Конечно, знаю, это Джозеф Йорио, исполнительный директор, если его не поменяли вместе с названием.
– Имел контакт? – поинтересовался Полковник.
– Можно сказать, что имел контакт с двух сторон.
– Как это?
– Официально мы нанимали их охранников, когда Майкл посетил ряд стран Персидского залива. А с другой стороны, я принимал участие в определенном расследовании деятельности Blackwater.
Полковник помнил, как в 2009 году шеф ЦРУ Леон Панетта рассказал конгрессменам США о том, что ЦРУ наняло частную охранную компанию Blackwater для оказания содействия в осуществлении программы по поиску и уничтожению боевиков «Аль-Каиды». Эту программу утаивали от Конгресса на протяжении семи лет. При этом Леон Панетта не упомянул, что сама компания по распоряжению президента Джорджа Буша-младшего была создана как совершенно секретное подразделение ЦРУ по уничтожению врагов Америки. Сотрудники управления больше не участвовали в самых жестоких операциях и не становились их свидетелями. Если ЦРУ и осуществляло какой-то надзор за Blackwater, то он ограничивался ознакомлением с отчетами компании о проведенных операциях. Отдав такие операции на откуп компании, ЦРУ получило возможность похищать и убивать людей, причем никто в США не нес за это ответственность.
Blackwaterr теперь формально контролируется президентом Обамой. В 2010 году администрация вмешалась и защитила руководство Blackwater, обвиняемых в незаконной торговле оружием. Затем администрация передала Blackwater контракт на 250 миллионов долларов для оказания неназванных услуг ЦРУ.
– О каком расследовании идет разговор? – попросил уточнить Полковник.
Роджер, довольный тем, что имеет возможность сгладить ситуацию с проявленной некомпетентностью, поспешил рассказать:
– Когда вышла книга Эвана Райта «Поколение убийц», Майкл поручил мне проверить некоторые факты, указанные в книге.
– Какой резон Майклу разбираться в грязных делах Blackwater?
– Я сам до конца не понял, но думаю, что он предполагал использовать полученный материал для давления на президента Обаму и отдельных сотрудников ЦРУ, – высказал свое мнение Роджер.
– В этом аспекте вполне возможно.
Полковник догадался, что фигурантом частного расследования, проведенного Роджером, был Энрико Прадо – одиозная фигура, руководитель подразделения заказных убийств в ЦРУ, потом в Blackwater. Была информация, что Прадо был причастен к семи убийствам, осуществленным в то время, когда он работал телохранителем у босса наркопреступности в Майами. В то время ЦРУ заявило, что допросить его невозможно, и расследование закрыли, так и не арестовав и не допросив его.
– Я с двумя военными специалистами поехал в Афганистан, там подробно изучил действия Blackwater. Нам охотно помогали афганские военные, ненавидевшие американцев из Blackwater. Потом мы вышли на сотрудников компании, которые в частной беседе признались, что убийствами в Афганистане начали заниматься в 2008 году. В основном использовались американцы мексиканского происхождения из-за темного цвета кожи, причем месяц они обучались ходить босиком.
– Чтобы не отличаться от местного населения? А под афганской курткой носили автомат?
– Да, – Роджер не скрывал, что ему приятно разговаривать с Полковником, на лету схватывающим особенности рассказа. – Они заходили на рынок и убивали человека, чьи фотографию и описание давал куратор из ЦРУ. Так что Эван Райт был прав, обвиняя в бесконтрольных убийствах сотрудниками Blackwater.
– Эту информацию подтвердил и бывший полковник ВВС Эд О’Коннел, аналитик из корпорации RAND. В разговоре со мной он высказался: «Эти люди в Афганистане мочат людей по заданию ЦРУ, как сумасшедшие».
Полковник хотел рассказать Роджеру, что многие погибшие были наркодельцами и их убирали конкуренты, договорившись с ЦРУ. Участвовали в этом и военные в тандеме с сотрудниками ЦРУ, отправляя в Европу крупные партии героина и, чтобы не платить, устраняли партнеров. Много чего Полковник мог рассказать, только не хотелось ему вечер посвящать этому.
Такси
Возвращались они на такси. Водитель говорил с явным акцентом, поэтому Полковник спросил:
– Русский?
Водитель с опаской, будто ожидая подвоха, признался.
– Когда перебрался?
– В начале 90-х годов, тогда в России совсем было плохо, не было работы. Особенно пострадали инженеры. Закрывались фабрики и заводы. Удалось официально перебраться, но устроиться по профессии не смог – слабое знание языка.
– А сейчас? – поинтересовался Полковник.
– Сейчас? Время упущено, техника рванула вперед, мне не догнать. Уровень профессиональных знаний не тот. Остается крутить руль. И надеяться, что это на всю жизнь.
Полковник промолчал. В тишине ехали минут десять, когда он обратился к Роджеру:
– Знаешь, иногда очевидные события с годами теряют очевидность.
– К чему это?
– Смотри. Советский Союз развалился. В холодной войне мы победили. Только мы воевали, и только нам принадлежит победа.
– Согласен, и за это можно выпить.
– Но став единой сверхдержавой на нас свалилась вся ответственность за весь мир. Как следствие, увеличение расходов, что не соответствует нашим финансовым возможностям. Вот я и думаю, – продолжил Полковник, – может быть, надо было оставить СССР, слабым, ограниченным, а не валить на радость нашей элиты.
– Это философия, – мрачно произнес Роджер, – где нам взять политика, равного Дэн Сяопину?
– В том-то и дело, что есть умные политики, а есть мудрые политики, и их решения сильно отличаются. Жаль, что на Западе в то время не оказалось мудрого политика, не хлопающего бы в ладоши, наблюдая и способствуя развалу СССР.
– А что делать теперь?
– Создавать противника.
– Как и зачем? – удивился Роджер.
– Демонизируя Путина и Россию, – твердо и убежденно произнес Полковник. – А зачем, завтра объясню.
Водитель такси не выдержал и позволил себе ремарку:
– В таком случае я в Россию не поеду в ближайшее время.
В ближайшее и последующее время, подумал Полковник. Мысль, что завтра он приступит к разработке проекта, который переведет Россию в категорию стран-изгоев, ему понравилась. Он почувствовал, что его время наступило, он приблизился к людям, имеющих влияние на ход истории, управляя событиями, в которых люди будут расходным материалом. В прямом и переносном смысле.
Проект «Самолет»
Офис, 4 марта 2014 года
Полковник проснулся рано. Тишина успокаивала, можно было еще полежать, но желание приступить к работе подавляло блаженное состояние и требовало действий. Это чувство близко к азарту игроков, торопящихся в казино, твердо уверенные в том, что на этот раз им повезет. Отличие состояло лишь в том, что за все время своей специфической работы Полковник ни разу не проиграл и доводил проекты до логического конца.
Быстро сделав легкую зарядку, которую трудно было осознанно назвать зарядкой – пара взмахов руками и наклонов, Полковник спустился в офис. Не ожидая встретить сотрудников, он был удивлен, увидев в помещении нескольких из них за компьютерами, двое стоя пили кофе и тихо разговаривали в зоне отдыха.
Полковник был у двери в выделенный ему кабинет, когда почувствовал, что к нему кто-то приближается. Оглянувшись, он увидел Саманту, торопливо направлявшуюся к нему. Ее растерянный вид и удивленный взгляд насторожили Полковника:
– Что-нибудь случилось?
– Нет, просто я не думала, что Вы так рано придете. Роджер вечером звонил и…
– Понятно, все нормально, надо начинать работать.
– Вот, этот материал просил подготовить Роджер, – Саманта передала две тоненькие папки. – Он передал, что это для Вас, и срочно.
Полковник был удивлен, но не стал скрывать, что доволен. Молодец Роджер, подумал Полковник, просматривая содержание папок. Одна папка содержала материалы по компании Blackwater, вторая – по украинским ракетчикам, воевавшим на стороне Грузии в военном конфликте с Россией в 2008 году.
– Отлично, – не удержался Полковник, – спасибо, очень интересный материал.
После этих слов напряжение спало, и Саманта просияла. Оказывается, она симпатичная женщина, оценил Полковник. В стеснительной улыбке было что-то детское. Так улыбаются женщины, погруженные в работу, обеспечивающую определенный уровень жизни, но лишает свободы общения, особенно с детьми.
– Может быть, заказать что-нибудь на завтрак? – спросила Саманта.
– Было бы неплохо, и большую чашку кофе.
Полковник любил рисовать, когда думал, размышлял. Любые действия превращались на бумаге в стрелки, линии, квадраты и овалы. В промежутке между ними возникали знаки, разные символы, понятные только ему, и знаки вопросов, если данное направление вызывало сомнение или тревогу. По рисунку он мог вспомнить ход мыслей, этапы проекта и места, требующие дополнительных уточнений и размышлений.
Полковник нарисовал овал, внутри него написал «Украина». Через верхнюю часть овала, соответствующую северу, провел прямую линию, над ней написал «самолет». Внизу, в правой части, которая соответствовала юго-востоку, нарисовал треугольник, а вершину соединил с линией. В точке пересечения поставил большую жирную точку.
Взяв другой лист бумаги, он полностью повторил предыдущий рисунок, только треугольник сместил левее и жирную точку не стал соединять с треугольником. А параллельно линии движения самолета нарисовал два маленьких треугольника. После небольшого раздумья Полковник соединил точку с одним из маленьких треугольников, а потом соединил линией оба маленьких треугольника.
План был готов. Полковник, всматриваясь в простые схемы, представлял реальные действия с их последовательностью во времени. Осталось дополнить план конкретикой и внести уточнения, привязать к конкретным обстоятельствам и местности.
Ощущение тепла возникло где-то в районе желудка, плавно сжимая диафрагму и постепенно поднимаясь по груди к голове. Это знакомое чувство Полковник испытывал каждый раз, когда идея была сформирована и наступал этап подробной детализации. В этот момент ленивая форма его жизни осуществляла фазовый переход, и жизнь приобретала фантастическую скорость, когда потоки информации еле успевали за действиями, а действия торопили информацию. Потоки и действия, осмысленные и контролируемые Полковником, загружали и перемещали сотни людей. В хаотическом движении лишь он, Полковник, знал, как из этого броуновского движения формируется композиция, как из независимых элементов пазла выстраивается нужная картина, автором которой является он. И в этом Полковник получал главное в его жизни наслаждение.
Полковник не сразу отреагировал, когда Роджер вошел, он был погружен в размышления. Роджер не предполагал, что Полковник так рано спустится в офис, но был предупрежден Самантой.
– Не возражаешь, я попросил Саманту и мне заказать завтрак.
Полковник посмотрел на Роджера и только кивнул. Роджер был поражен его взглядом – что-то безумное и холодное было в его глазах. Это настолько поразило Роджера, что он не осмелился начать разговор.
– Присаживайся, проект в целом готов. Начинаем наполнять его конкретикой, – заявил Полковник.
Напряжение, испытываемое Роджером в первые минуты, прошло, и он загорелся предстоящей работой, осознавая, что имеет возможность участвовать в осуществлении грандиозного проекта от начала до конца. Не спрашивая разрешения, Роджер взял стул и сел рядом с Полковником.
– Вот такая картина, – начал Полковник, показывая второй рисунок. – Над Украиной летит гражданский самолет.
Полковник провел карандашом по линии, потом указал на маленький треугольник:
– Его сбивает военный самолет. Есть два варианта в зависимости от типа гражданского самолета. Первый вариант – после этого второй военный самолет сбивает первый. Во втором варианте этого не происходит.
– Разница определяется тем, кто сидит в этом гражданском самолете? – предположил Роджер.
– Точно. Гражданский самолет должен быть сбит. Это аксиома, она не обсуждается.
– А нюанс?
– А нюанс в том, что, если нужный человек находится в самолете, тогда работает версия, что первый летчик вылетел без разрешения руководства. Военный летчик, испытывая ненависть к человеку из самолета, решает его уничтожить. Так как он вылетел без ведома командования, на его перехват направляется второй военный самолет, который сбивает первый военный самолет после безуспешной попытки его посадить.
– Откуда первый летчик может знать, что нужный самолет с нужным человеком находится в воздухе?
– Это слабое место, его надо будет тщательно отработать, но другого варианта нет. Поэтому появляется новое действующее лицо – авиадиспетчер.
– Который знает военного летчика и сочувствует ему? – предположил Роджер.
– Да. Их объединяет ненависть к лицу из гражданского самолета.
– И огромный украинский патриотизм? – осторожно спросил Роджер.
Полковник оторвался от схемы и одобрительно посмотрел на Роджера. А он толковый, подумал Полковник.
– Правильно. После того как украинский диспетчер передает информацию, он должен исчезнуть.
– Исчезает как действующее или физическое лицо?
– Либо с деньгами, либо материально. Это уточним в процессе детализации, – отложил обсуждение Полковник.
– Во втором варианте оба самолета возвращаются на базу?
– Да, но с операцией прикрытия, – Полковник положил на стол первую схему. – По прикрытию утверждается, что самолет сбили украинские сепаратисты, поддерживаемые Россией. Сбили с земли зенитной ракетой.
Роджер был преисполнен чувств, сознавая, что принимает участие в проекте, повлияющем на политическую ситуацию в мире. Но хладнокровный выбор гибели гражданского самолета его покоробил, и что-то отразилось на лице. Полковник заметил это и внес ясность:
– Если генерал думает о солдатах, он проиграет бой, и жертвы, которые все равно будут в бою, будут бессмысленными. Мы решаем задачу, как математики решают свои задачи, без эмоций. Эмоции лишь в конце, когда задача успешно решена, и радость от того, что ты сумел ее решить. В мире слишком много несправедливостей, и никто не знает, какая несправедливость предупреждает другую, еще большую несправедливость.
Роджер был расстроен. Он не предполагал, что Полковник так отреагирует на его мгновенную слабость, неуверенность. Объяснять что-то было бы ошибкой, поэтому Роджер решил перевести разговор в рабочее русло:
– Какая информация потребуется?
Полковник вытянулся в кресле, сложив руки на затылке, закрыл глаза. Со стороны можно было подумать, что он заснул. Но Роджер понимал, что тот усиленно думает, и ждал, когда Полковник заговорит.
Наступила тягостная тишина. Роджеру казалось, что он слышит, как движется воздух, как шумно пульсирует собственная кровь. Неожиданно Полковник встал, стал ходить по кабинету и перечислять задачи для Роджера:
– Нужна информация по передвижению президента России Владимира Путина. Восточное направление исключается. По западному направлению исключить мероприятия, связанные с Европой. Обрати внимание на Латинскую Америку, Кубу.
От неожиданности у Роджера перехватило дыхание, он почувствовал, как все тело покрылось испариной. Сбить самолет президента России?! Этого он не мог представить даже в самом страшном сне. Роджер понял, в какую опасную историю попал – любая ошибка будет стоить жизни. Одна надежда на Полковника, его ценят, и он нужен им, Майклу и его партнерам. С ним можно будет избежать…
Дальше думать не хотелось, все чувства надо было исключить – Полковник быстро ставил задачи, и упустить даже детали в таком деле было опасно.
– В условиях всеобщего осуждения его не пригласят в Европу. Посмотри, когда состоится саммит БРИКС, от этой даты, если не будет чего-то раньше, будем исходить.
Надо посоветоваться с Майклом, пусть подскажет, со спецслужбой какой европейской страны нам лучше иметь дело, чтобы не светиться, но иметь возможность контролировать и влиять на ход возможного расследования авиакатастрофы гражданского самолета. Германия, Великобритания, Франция и Польша исключаются.
– С Германией, Францией и Великобританией все ясно. А Польша при чем? – удивился Роджер.
– Поляки много насолили русским, под нашим прикрытием возомнили себя самыми большими демократами и наговорили и наделали много дурости.
– Думаю, что наши спецслужбы активно использовали их для раскачки ситуации в Украине, – высказал свое мнение Роджер.
– Поэтому их надо исключить. Если информация об их участии просочится, реакция Москвы может быть непредсказуемой.
Полковник продолжал перечислять вопросы, по которым необходимо было получить информацию. На каком-то этапе Роджер не выдержал, взял лист бумаги и стал записывать вопросы. Когда показалось, что все вопросы исчерпаны, Полковник попросил выяснить еще один вопрос:
– Надо выяснить, у кого из европейцев имеются беспилотники, которые можно передислоцировать на Украину.
– К техническим характеристикам есть особые требования?
– Да, они должны летать на высоте пятнадцать-двадцать тысяч километров.
Детализация
Роджер ушел исполнять поручения. Полковник почувствовал волнение, которое тот испытал, услышав имя президента России. И это понятно – такие проекты бывают чрезвычайно редко, учитывая их значение и вызываемый ими резонанс. Роджер опытный сотрудник спецслужб, чтобы его предупреждать об ответственности за разглашение тайны. Он прекрасно знает, что цена любой ошибки уже определена – это жизнь. Лично Полковник не нес никакой ответственности за Роджера и его команду, это проблема Майкла.
Полковник не стал дальше размышлять о Роджере, а принялся за работу – взял папку Blackwater и стал читать содержимое. Во всех зарубежных операциях привлекались сотрудники Blackwater – это позволяло исключить участие военных США в сомнительных операциях, планируемых ЦРУ и Пентагон. В зависимости от операции в команду Blackwater набирались нужной квалификации специалисты, а боевики исполняли саму грязную работу, а также прикрывали специалистов, если тайная операция носила технический характер. Сам Полковник один раз привлекал компанию Blackwater для решения локальной задачи. Конечно, в 2004 году они учудили – расстреляли участников мирной демонстрации в Ираке, что послужило причиной крупного скандала.
Странно, подумал Полковник, компания Blackwater с 2009 года официально не существует, переименована в Academi, но среди определенных специалистов и журналистов она осталась как Blackwater. Более того, частную военную компанию Greystone Limited, зарегистрированную в Барбадосе и входящую в структуру Academi, также считают Blackwater.
Вошла Саманта и принесла большой поднос с едой, накрытый салфеткой. За ней вошел Роджер. Запахло сдобой и кофе. Аромат подействовал, Полковник понял, насколько он голоден. Отложив папку, он присел к столику, где Саманта разложила еду и поставила кофейник. Роджер расположился напротив, а Саманта как тихо появилась, так же тихо исчезла, не проронив ни слова.
За завтраком мужчины обменивались мнениями по отдельным вопросам проекта, но лидерство, бесспорно, принадлежало Полковнику. В разговоре о беспилотниках Роджер сообщил:
– Есть два типа беспилотников – Lockheed U-2 и RQ-4 Global Hawk, которые могут быть применены в нашем проекте.
Произнеся слово «нашем» Роджер слегка запнулся, осознав, что формально присвоил себе часть авторства. Полковник также обратил внимание на это, но не стал делать акцент и поспешил внести уточнение:
– Это наше дело, только так его и надо воспринимать.
Полковник не случайно произнес эти слова, понимая, что лишать творческого участия Роджера в детализации проекта нельзя – исполнитель, даже хороший, но лишенный инициативы, требует строгой постановки вопроса по любому поводу и пустяку, что отвлекало бы Полковника. А при строгом лимите времени это непозволительная роскошь. Поэтому Роджер как активный участник проекта вполне устраивал.
Роджер, вдохновленный репликой Полковника, продолжил информировать его о беспилотниках:
– Я беседовал с военным специалистом по воздушной разведке, он порекомендовал использовать RQ-4 Global Hawk. Хотя в 2012 году ВВС США решили прекратить их закупку в модификации Block 30, а принятые на вооружение аппараты перевести в резерв из-за их дорогостоящего обслуживания.
– Ну, стоимость для нашего случая непринципиальна, главное, чтобы по технико-тактическим характеристикам подходил.
– Аппарат может летать в течение тридцати часов на высоте восемнадцать тысяч метров.
– Это вполне устраивает, – подтвердил Полковник. – А как с системой наблюдения?
Bepul matn qismi tugad.