Kitobni o'qish: «Мудрость разоблаченной Змеи»

Глава I

Религия без веры, или сибирский «пан» – наука чисел

Каменные изваяния, возведенные в степях Хакасии, изумляют суровостью и таинственностью. Некоторые из них полны грозного величия и монументальной мощи. Памятники старины как бы передают суровый дух степи. Они подчас кажутся грубыми и тяжеловесными, вместе с тем они изумляют огромной внутренней силой. Истуканы отличаются грубоватой трактовкой форм, застылостью фигур, и вместе с тем в них передана громадная потенциальная энергия и собранность.

Высеченные из массива единого камня некие таинственные божества с широко открытым взглядом устремлены в пространство, словно не видящие ничего земного, утверждая идею вечного покоя. Подобно непреклонному Прометею, они по-прежнему хранят гордое молчание и тайну, быть может, неизведанную даже самими богами…

Ученые давно почувствовали настоятельную необходимость определить черты феномена, называемого ими «каменные изваяния окуневской культуры», границы которого они раздвигают все дальше и дальше. Встал вопрос о генетической или типологической связи этой древнейшей цивилизации Южной Сибири со многими явлениями мировой культуры.

Какое место в южносибирском искусстве эпохи бронзы занимает мифологическое мировоззрение, какое – религия, проходят ли они путь развития от религии к древней философии? Могли ли существовать у окуневского населения (далее мы будем называть «окуневцы») какие-либо зачатки философских систем? Если существовали, то каковы их суть и происхождение? При этом какой исторический след могло оставить их религиозное наследие в других национальных культурах, а также в местном – тюркском?

«Говоря о древних верованиях тюркютов, я далек от мысли считать их первобытными. Сами тюркюты… были столь же развившимися, как и прочие религиозные системы, современные им.

<…> Караванный путь проходил от Средиземного моря до Желтого, и по нему через пустыни и горы вместе с шелками и благовониями текли идеи, системы, концепции. Могли ли тюрки – хозяева этих земель – не видеть и не слышать того, что говорили проповедники всех стран? Могли ли предки их, вышедшие с берегов Желтой реки, не знать о спорах, раздиравших образованный Китай, цветущий Согд, благословенный Турфан?

А с другой стороны, на севере лежала Сибирь, мудрая и спокойная, также влиявшая на впечатлительных и горячих пастухов-воинов. Без учета всех этих факторов нам не будет понятно мировоззрение древних тюркютов и те изменения, которые оно претерпело в своем развитии» (Гумилев Л. Н. Древние тюрки. М., 2002).

Возможно, так же обстояло дело с «мудрой и спокойной» Сибирью с окуневским мировоззрением, наложившим отпечаток на всю азиатскую мировую культуру. Саяно-алтайский регион по уровню своего социального развития стоял как бы между Средиземноморьем, Древней Индией и Китаем. Здесь воедино слились древние охотничьи культы, истоки которых восходят к охотникам на мамонта, и духовные изыскания скотоводческо-земледельческих племен, которые с переходом на новый хозяйственный уклад выстраивали новую картину мира. Возможно, именно этот симбиоз и породил своеобразное и наполненное философскими понятиями религиозное мировоззрение представителей окуневской культуры в Сибири. О существовании такового у них свидетельствуют уникальнейшие памятники – изваяния и стелы с разнообразными изображениями, выполненными в самобытном стиле. Вероятно, высечение на каменных монолитах изображений религиозно-мировоззренческого характера является своего рода синтезом пришлых и местных традиций.

Некоторые ученые считают, что традицию установления менгиров в степях Хакасии привнесли еще в эпоху афанасьевской культуры. Изображения на скальных выходах рисунков, отражающих религиозное восприятие мира, были распространены на территории Хакасии еще во времена неолита. Идея совместить эти традиции могла родиться только в формирующемся из разных племен этносе. В их числе были древнетуранские паны («пан» [тюр. ] – люди, народ) – «окуневцы» (конец III тыс. – начало II тыс. до н. э.) и предки индоевропейских племен в Южной Сибири (XVII–XIV вв. до н. э.).

Их потомки известны не только по рассказам Геродота (V в. до н. э.), но и по истории Индии с VII–V вв. до н. э. как легендарные скифские саки (шаки) – европеоидные пратюрки (змеепоклонники). По легендам, их праматерью была змеевидная богиня Апи (вар. Аби или Аргимбаша), которая имела в «саянской» пещере любовную связь с пришлым «андроновским» Гераклом. От их полового сочетания, по древним сказаниям, описанным Геродотом, и родился легендарный Скиф.

Если тюрки выводят свое происхождение от некой пещеры в древнем Саяно-Алтае, то и загадочные паны, или пани, если верить Ригведе, обитали в пещерной обители Вале (Ала тау в горах Саян с Минусинской котловиной). В Ригведе они описываются как пани – «волки» или «демонское племя».

Есть много письменных легенд и археологических свидетельств того, что индоевропейские племена андроновской культуры примерно в XV в. до н. э. были потеснены с юга Сибири неким народом пани, или пан. А что, если создание древнейшего письма – основы енисейско-орхонского алфавита и чисел связано с названием этого народа? Ведь с тюркского языка слово «пан» означает счет, числа, а в индийском санскрите «панья» – монета.

Многие народы знали сибирских панов, которые фигурируют в индийском памятнике Ригведе под названием «демонское племя» – пани (змеепоклонники изначальной Валы или Алы). В енисейско-орхонских (рунических) надписях они упоминаются как «сыны человеческие», а в местном хакасском и кетском фольклоре как люди-змеи. Их потомки известны так же, как индийские наги.

Как оплодотворитель – творец мира, сибирский Бог Ала биг (Красный Змей) был заменен офитами-гностиками Иалдабаофом в средиземноморском мире. Офиты (от греч. оφις, – змей, иначе – офиане) – гностические секты, почитавшие Змею как символ высшего знания. Эти змеепоклонники видели в ней тот образ, который приняла верховная Премудрость, или небесный эон София. Случилось это преобразование мудрости в Змея, чтобы сообщить через него истинные знания первым людям.

Древний «гнозис» почитателей культа «царя змей» в полной мере проявился в изображениях на каменных изваяниях у народа пан в далекой древней Сибири. Их религиозные мировоззрения уходят корнями в эпоху бронзы, если быть точнее, к окуневской культуре (конец III – начало II тыс. до н. э.).

Этноним «пан» восходит к древнетюркскому, арабскому и индоевропейскому «пан» с широким объемом значений: наука, знание и числа. Мы же рассматриваем древнюю «науку» как особое духовное знание или интеллектуальные искания (как ее понимали наши предки), а не как систему взглядов (в современном понимании), охватывающую многие отрасли знаний. Поэтому уместно будет применять слово «преднаучный», беря его в условные кавычки.

Какие древние знания скрывали тайные учения гностиков-офитов (змеепоклонников) и где искать их истоки?

Культам Змеи и пещеры, которые были развиты на территории Хакасско-Минусинской котловины в эпоху бронзы, мы уделим должное внимание в последующих главах. Это были положительные силы, чаще всего водной стихии, которые обожествлялись. От «водной» Змеи, увенчанной рогами или короной, выводили свое происхождение многие древнесибирские тарханы и шаты – предводители, шаманы и жрецы. Это касается также их сородичей, т. е. людей-змей, фигурирующих в местных легендах (у хакасов и енисейских кетов) как переправщики на лодке через водную преграду.

«Некоторые из нагов поселились в подземных водах, в реках и на дне океана, в царстве Варуны. Змеи обитают и на поверхности земли, где они стерегут сокровища и клады. Царственные змеи, трехглавые, семиглавые и десятиглавые, владеют несметными богатствами; головы их увенчаны драгоценными коронами; они могущественны и мудры; вожди великого племени нагов, они снискали милость и дружбу богов» (Мифы Древней Индии / Э. Темкин, В. Эрман. М., 2002).

«Змий – предмет отвращения и поклонения, и люди питают к нему либо беспощадную ненависть, либо преклоняются перед его мудростью. Ложь взывает к нему; осторожность заявляет на него права; зависть носит его в сердце, а красноречие на своем жезле. В аду он превращается в бич фурий; на небесах вечность делает его своим символом.

<…> Епифаний, пытаясь обнаружить “ереси” гностиков, выдал одну из тайн их. Офиты, гностики, говорит он, не без причины почитали Змия: “ибо он открыл тайны первобытным людям”… Истинно так; но тем не менее, преподавая это учение, они не имели в виду Адама и Еву в саду, но лишь то, что сказано выше» (Блаватская Е. П. Тайная Доктрина. СПб., 1991).

Как мы уже писали, в Ригведе имеется описание народа пани, который захватывает коров и прячет их в пещере змеевидной Валы (в сибирских горах Ала). Однако этот «захват», как функция познания мира, был переосмыслен индоевропейскими племенами с точностью до наоборот.

Пани описываются не только как захватчики солнечных лучей-коров, но и как «неверующие» (ашраддха), «не приносящие жертв (аяджна), «богатые скупцы, не выжимающие сомы».

Ригведа VII, 6. К Агни-Вайшванаре.

 
«…Он поверг ниц лишенных силы духа, плетущих (козни), враждебно говорящих
Пани, что без веры, без поддержки, без жертв.
Агни разогнал полностью этих дасью.
(Вырвавшись) вперед, он отбросил назад (их), не жертвующих».
 

Именно так, как характеризуют индоевропейские летописцы «демонское» племя пани, случилось в бронзовом веке во II тыс. до н. э. при образовании народа пан в Хакасско-Минусинской котловине. При формировании нового этнокультурного пространства, которое произошло в ходе смешения из разных племен, сформировался совершенно новый духовный мир, который не столько соединил мировоззрения разных сообществ, а качественно их преобразил. Появилось некое религиозное направление «без веры, без поддержки, без жертв» в среде жреческого сословия. Мы назвали бы ее «религией без веры», следы которых находим в Сибири у «черных» шаманов, почитателей культа «мудрости Змеи». Как выяснится ниже, речь пойдет о пратюркском «пан» – тайной науке чисел людей-змей.

На наш взгляд, для развития панийского общества исключительно важное значение имело знание. От названия этого древнего народа Южной Сибири и происходит название «пан» – наука, а также индийский «пандит» (сан.) – ученый человек.

Это позволяет предположить, что в былые времена Обь-чулымские племена андроновцев – самые восточные предки индоевропейцев Сибири, существовали по соседству (иногда в симбиозе) с окуневскими племенами из долины среднего Енисея. Только в случае пратюркских панов, их более утонченный и упорядоченный мир, в отличие от индоевропейской и «религиозной» степи, был тесно связан с паном (тюр., ар.) – «наукой» и числами. К тому времени от этого древнего «гнозиса», еще не оформившегося и не четкого в своих идеологических «очертаниях», начинают прорастать первые ростки гностических представлений о боге и мире.

Создавшееся противостояние между религией сибирских праариев и неким мистическим знанием народа пани было описано в индийской Ригведе. Эти «пани, что без веры» (по Ригведе) в конечном итоге преобразовали мифологическую картину «степного» мира Западной Сибири.

Свою власть воинственные племена андроновской культуры (предки многих индоевропейцев) пытались сохранить силой или религией. Как известно по мифам Ригведы, противостоит пещерным «демонам» – пани арийский Бог Индра (эпитеты его имени – «сын Силы», «владыка Силы»). И конечно же, это было воспринято носителями или почитателями древнесибирского «гнозиса» как вера в иллюзорных Богов и духов, а не с пониманием закономерностей природных явлений. Спустя века солнечное божество Индра был преобразован иранцами в злого духа Индру (насилие), а славянами – в демона Индера.

По мере освоения новых территорий тюркоязычными панами, а также смешавшимися с ними некоторыми индоевропейскими племенами, возникает необходимость в укреплении власти людей-змей. Мы их знаем как почитателей змеевидной Валы (пещеры) или пратюркской Алы. Это жреческое сословие и привело к созданию пан – «научного» знания о мире, а также распространению общих чисел, мифов и легенд о божественном происхождении архонтов – правящего класса, их власти.

Возможно, аристократические слои общества (правящая элита) народа пан были известны как аргыны/архыны (тюр.) – метисы или яванские (догреческие) архонты – правители. Позже в гностических учениях и мифологиях «архыны» или те же «архонты» фигурируют как «демоны» – полубожественные «владыки» мира, создатели космоса и человеческого рода. Этимологию этого слова нужно связывать с греческим «архэ» – изначальный; с общетюркским «архы» («аркы») – потусторонний, дальний (в отношении пространства и времени) или «арга» (кир.) – сила, ловкость, изворотливость; умение выйти из положения. Ср. «архонты» – греческие правители, «аргонавты» – греческие герои (мореплаватели). Одним из них был древнегреческий архонт – царь Одиссей. В далеких плаваниях этого героя сопровождал Гермес – путеводитель в иные миры и создатель чисел. (В рис. 13 мы покажем сибирских «аргонавтов» на лодках в виде водных змей или драконов).

Вот как описывает историк И. Л. Кызласов в книге «Древняя письменность саяно-алтайских тюрков» о потомках этого древнего народа в Южной Сибири, которые пронесли через века их первые числовые системы и письменные знания на камнях:

«Население Древнехакасского государства не просто обладало собственной грамотой, письменностью и литературой, но и было хорошо знакомо с письменными культурами соседей, религиозной литературой разной направленности и происхождения. Очень важно понять, что енисейские надписи были созданы не какими-то грамотеями-одиночками. Вполне понятно, что прежде всего грамота и письменная культура являлись достоянием знатной части общества.

<…> Сегодня, когда количество наскальных надписей, известных науке, заметно возросло – только в долине Енисея их обнаружено (и опубликовано) не менее пятидесяти, – стало ясно, что они никак не связаны с надмогильными текстами ни по содержанию, ни по форме. Наскальные надписи Южной Сибири представляют совершенно неведомый до этого мир раннесредневековой мысли наших предков».

Представление древних панов о мироздании вполне могло наложиться на первые философские взгляды о пространстве в цифрах. То есть, речь идет о специфической связи древнейшей философии с числами – порядковыми номерами этапа творения мира.

Мифологическое сознание о пространстве как о непостижимом Небе постепенно находит свое отражение уже в первых числовых системах, связанных с предфилософией. Если быть вкратце, взгляд на мир через призму чисел становится более упрощенным и очевидным. Конечно же, мифологический «ребус» с их изображениями требовал простоты и порядка. И эта систематизация (через цифры) мифологических образов и сюжетов все больше отрывалась от религии в сторону философии. На каменных изваяниях они начинают использоваться как различные мысленно-устойчивые формы в структуре мироздания (на основе чисел, см. ниже таблица).

В этой части книги мы поведем речь о высшем мире (об одной из модели пространства), понимаемом народом пан как непостижимое Единство. Как нам представляется, такой взгляд на мироустройство и мог послужить толчком по созданию мифологических систем в сторону предфилософии.

Специфика числовой системы у тюркоязычных пан (на основе енисейских рун) состояла в том, что она давала обобщение таких понятий, как «Ничто» и «Нечто», «свет» и «тьма», «Бог» и «демон», «разум», «пространство», «рождение», «форма», «образ», «материя», «время» и т. д. Значит, знание смыслов енисейско-орхонских рун и чисел древним мыслителям помогало постичь преднаучное мировоззрение, что звучало в некоторых индоевропейских, арабских и тюркских языках – «пан». О слове «пан» со значением наука, число, и от которого происходят тюркские слова: «пан» (хак. уст.) – ручка, «бан» (др. тюр.) – доска для письма или «пэн» (каз.) – научная дисциплина, мы рассмотрим ниже.

В чем глубокий смысл религиозных идей в енисейских надписях и есть ли в них какие-либо гностические идеи?

«Высокое положение в обществе, богатства и слава, семья и дети, солнце на небе и лунный свет – весь этот мир и его обитатели составляли высшее счастье бытия, и, судя по надписям на могильных камнях, древние хакасы не думали, что в мире ином их ожидает блаженство.

Давайте вдумаемся в открывшийся нам факт: люди на века высекали горестные строки расставания с этим миром. Ни в одном случае (!), ни на одном камне (!) не выражена надежда на то, что за славные дела в этом мире, за праведную жизнь и служение обществу кто-либо из наших предков дал получить воздаяние, счастливую жизнь вечную в потустороннем мире! Нет.

Отсутствует хотя бы единственная строчка, позволившая бы заключить, что жизнь земная воспринималась ими как временное и суетное пребывание в греховном и полном искушений мире, пребывание ради того, чтобы подготовить себя к праведной вечной жизни на небесах, чтобы пройти испытание и войти во “врата вечности” очистившимся от “праха земного”. Ничего этого нет. Зато на многих камнях тяжким молотом и зубилом высечено: “Я не знал печали, печаль же была вот:…”.

Горести истинные состояли в окончании земной жизни. Выходит, хотя жители древней сибирской державы верили в верхние силы и их верховным божеством было Великое Небо, для присущего им мировоззрения не были характерны воззрения о рае и аде, о загробном суде и каре за содеянное. Если это предположение верно, то следует признать, что камнеписные тексты тысячелетней давности донесли до нас древние языческие представления предков, еще не знакомых ни с одной мировой религией» (Кызласов И. Л. Древняя письменность саяно-алтайских тюрков. М., 1994).

Возможно, прав во многом историк И. Л. Кызласов, говоря о далеких предках древнехакасской державы, что не были они знакомы «ни с одной мировой религией». Если в енисейских текстах, высеченных на могильных камнях с эпохи бронзы, нет ни одного (вопреки логике вещей) упоминания о счастливой и «праведной вечной жизни на небесах», о загробном рае или аде, то встает следующий закономерный вопрос.

Что, если существовала из поколения в поколение преемственность неких тайных знаний, которых наши далекие предки переносили на изобразительные формы, переходящие на лики Богов на камнях. Образы, созданные безызвестными творцами, воздействуют то силой внутренней сосредоточенности и философского самоуглубления, то высоким духовным подъемом и гармоничной созерцательностью.

В их мифологической картине мира, где «Пани, что без веры, без поддержки, без жертв» (по Ригведе) или «не знакомых… с религией» (по И. Л. Кызласову), отражена сложная мировоззренческая система. И весь этот комплекс знаний был передан специфическим словом пан – «наука». Мы назвали бы ее древним «гнозисом» божественных жрецов (людей-змей) из могущественного народа пан. Если верить мифам, они снискали милость и дружбу богов.

А ведь такие же панийские идеи, которые имели дело с «наукой», концепциями тайного познания и просветлением, существовали у гностиков, почитателей мудрости Змеи – символа высшего знания. Как известно, у сибирских уйгуров, принявших «гностическое» манихейство, не существовало ни жертвоприношений, ни изображений богов. Их министр Пан-тегин (см. «пан» – наука) увел «пятнадцать аймаков» в Восточный Туркестан (Китай), где было образовано новое уйгурское государство – Турфан (Turpan).

Для достижения познания мира и его устройства гностики организовывали философские школы, религиозные союзы и общины. Одними из ранних сект гностицизма являются офиты, учение которых представляет хаотическую смесь мифологических и религиозных представлений. Схожей религиозно-философским концепциям гностиков-офитов, т. е. поклонникам библейского Змея, как мы предположили выше, существовало более древнее предфилософское представление у народа пан в Сибири (II тыс. до н. э.).

Конечно же, читатель задается вопросом: если эта культура в своем изобразительном искусстве на камнях содержит в огромном количестве мифологические образы и сюжеты, то где тут место гностическому мировоззрению? И где в них хотя бы намек на зачатки философских систем? Хотя содержание искусства было тесно связано с мифом, оно не излагало мифологические сюжеты, бытовавшие в соответствующей социокультурной среде, а лишь упоминало их, используя отдельные архаические образы как способ познания божественных форм и воздействия на мир.

Вкратце гностическое учение можно описать как «гнозис» – духовное знание офитов (от греч. оφις – змея), а пратюркский «пан» в древней Сибири – наука чисел людей-змей. Оба эти направления (гнозис и пан) – особые духовные знания были доступны только сознанию жрецов-шаманов и просветленных «пандитов» в Индии – обладателей мудрости.

Происхождение средиземноморского «гнозиса» – знания от более древнесибирского «пана» (письма чисел) требует внимания и осмысления, поскольку исключает простое совпадение по многим вопросам. Так, скажем, у гностиков существовало слово «Эпинойа» – управляемая мыслительная операция заданной величины, которая соответствует тюркскому «сана» (счет, число, мысль и сознание). По гностическим учениям благодаря ей, Эпинойе, происходят «Эоны» – эманация вселенских (духовных) областей из непостижимого божества – сущности Единого. В тайной рукописи «Апокриф Иоанна» читаем: «И великий демон начал творить эоны на подобие истинных Эонов, и творил он их собственной силой», т. е. своей мыслью.

А ведь схожие идеи о создании структуры мира по тем или иным сферам (посредством истечения их из неописуемого первоначала) существовали у тюркоязычных пан. Как выяснится ниже (см. таблицу № 1), этапы творения областей мира были распределены по семи числам, вернее, по порядковым номерам. Одним словом, мироздание было размещено и расположено по гностическим «эонам» или создано в точности по законам тюркских чисел – «санат».

Гностицизм учил о сокровенной и непознаваемой сущности первоначала, проявляющего себя в эманациях – эонах. Этим эманациям противостоит материя, источником которой является Иалдабаоф. Этот Змей – особое творческое начало, лишенное, однако, божественной полноты и совершенства. Другое имя этого демиурга – Самаэль, что означает «яд Бога». (Такое толкование приводится многими лингвистами и учеными).

Истоки зарождения древних символов Змеи (яд, язык, звук шипенья, третий зуб, «телесный» круг и т. д.) нужно искать у тюркоязычных пан в Сибири как в изображениях на камнях, так и в енисейских письменах – рунах.

Обратим внимание на енисейскую руну «Ч» (уч) – символ раздвоенного языка змеи, передающий звук шипенья «уш-шь». Об этой тюркской букве, содержащей тайный смысл числа «ÿч» (три, мысль, ум), а также «У» (яд, секрет), мы поговорим ниже.

Спустя столетия в кириллице изменились их графические формы. Древнехакасская буква «Ч» приняла вид перевернутой славянской «Ч» с названием «червь» (змея), а руну «У» мы знаем как привычную «У» (ум или ус/уч – учи, ученый). Их древние изображения можно встретить на каменных изваяниях по краям «Уста» (рот, губы).

Рис. 1. Изображения знака > на камнях Древнейшей Хакасии, известного как енисейская руна «У»

Этот «Угол» (производное русское слово от У/кола) по краям рта личины мудрецы воспринимали как исходящий из Уст вселенского звука «У». Возглас «У-у!», а также «уч!» (ух! ох!) или тот же змеиный звук шипенья «уш-шь!» шаманы использовали в своих трансах при камланиях.

Он же, в свою очередь, как эфир в бесконечном пространстве, символизировал бесформенную, безграничную воду – «СУ» (тюр.).

Древние символы на камнях – точки и линии, спустя тысячи лет, реинтегрируются в енисейские буквы и числительность.

Звуковые значения этих магико-ритуальных символов мы встречаем не только на древних камнях в Хакасии, но и в первочислах тюрков, славян, индусов, иранцев и германских саксов. Так, скажем, у англосаксов (по-английски) one (У/ан) – число один. Язык саксов стал основой англосакского языка, из которого развился современный английский язык. У некоторых тюркских народов (башкиры, татары, азербайджанцы) десять произносится как «Ун», тогда как у древних шумеров «У» – цифра 10.

Другим обозначением тюркского числа «пир» – один (енис. руна 1 – «П» с одним углом) служила буква «Ш», т. е. тюркский «шек» (жек) – одна точка. Этот древний знак входил в ряд числительных не как его начальный элемент или счет, а предполагал название предмета с помощью его специального обозначения: один, в одиночку, отдельный, частный. «Атты жеке байла» (кир.) – привяжи лошадь отдельно, одну. Ср. jak (иран., фарси), jek (иран. гилянский) – один. Возможно, слово «жок»/«чок» (тюр.) – Ничто, отсутствие является синонимом числа «пир» (вар. бир, пiр) – Ничто, которое в древности так же могло использоваться как цифра-один.

Начальные, тайные смыслы произношения первочисел были переданы сакскими (скифскими) или древнетюркскими «нагами» (людьми-змеями) через точки и линии. (См. рис. 5. Правило создания чисел).

Изображения рта в виде «точки» (см. рис. 1), которые фланкированы с боков символами «У» и «Ш» (уш-шь!), послужат нам в дальнейшем в понимании «рождения» гностического Змея.

«Если высказанные соображения верны, то рот следует признать символом женского начала, которому в структуре изваяния соответствуют грудь и живот личины. Он мыслился настолько важной деталью образа, что мог даже выступать в роли самостоятельного “персонажа”. На памятниках… рот оформлен в виде отдельной личины, а на стелах… кроме него нет никаких изображений. На трех других памятниках желобчатый рот находится в окружении лунок, возможно, синхронных ему» (Изваяния и стелы окуневской культуры / Н. В. Леонтьев, В. Ф. Капелько, Ю. Н. Есин. Абакан, 2006).

Змей, изображенный внутри самой «воды» (на рис. 1–3 показан между двумя линиями в области «носа»), иллюстрирует индийского Змея Ананта («А» – бесконечный, «ан» – дыхание, «анта» – 1) граница, предел; 2) внутри) – есть само беспредельное море. См. также сказочный летающий змей тюрков «Учмоюл» (первая часть «ÿч» [тюр. ] – три, т. е. с тремя лунками – точками или «учма» [кир. ] – летучий). На рис. 1 (в центре) его образ передан с крыльями на спине.

Древние тюрки понимали символы Змея и изначальной воды как не проявленное человеческим умом «Анда» (тюр.) – Нечто там, внутри. В Древней Индии он получил имя Anda (сан.) – Яйцо, у гностиков – «баоф» – Яйцо (см. змей Иалда/баоф), а в енисейском алфавите его изобразили руной  – «нт» (ант) или «нд» (анда). Возможно, в рис. 3–2) мы имеем иллюстрацию этого символа – яйцеродного.

Издревле этим знаком «ант»/«анд» (круг с одной или тремя точками) как скифы-саки, так и тюрки давали клятву или присягу. Это священнодействие называлось «анд ич» – испить клятву.

Рожденный или сотворенный божественной мыслью – «уч» (в соответствии числа «ÿч» – три) Змей считался создателем тайной науки чисел и письма. Его прототипом – предшественником был сибирский «водный» змеевидный Кер-балык, позже известный как индийский царь змей Керкота. Последний своим «неназванным третьим зубом» у священной реки ужалил в палец герою Налю и этим ввел яд (см. тюр. «У» – яд, секрет), передав ему свои тайные знания о счете Чисел. Возможно, десятичную систему цифр шумеры передали числом «У» – десять, известную также у тюрков как «Ун» (он) – 10. В нумерации десяти чисел англосакский (английский) «Уан» – 1 стоит в начале.

Возможно, тайну происхождения многих цифр нужно связывать с неким У-Аном (Оанн или Оаннес). Заманчиво было бы соотносить этого «рыбоподобного» героя с древним гидронимом У-Маром («У» [тюр.] – большой, «мар» – Змей) – рекой Обью. А ведь истоки этой реки берут из саяно-алтайских гор, где проживали змее- и рыбопоклонники – саки (скифы). Ниже мы приводим схожие изображения скифской рыбы Кер-балыка (пазырыкская культура, Алтай) с тремя парами плавников с одеянием шумерского У-Ана (Оанна). (См. рис. 11).

Создателем индийского письма «деванагари» было жреческое сословие людей-змей. Как известно, в момент творения мира, из «Уст» Пуруши (жертвенного Первочеловека) боги сотворили жрецов. (См. изображения знака > «У» по краям рта на камнях Древнейшей Хакасии).

И пратюркские числа народа пан (змеепоклонников Алы) были мистическим образом сотворены благодаря трости – средству протыкания или «укола». Неизведанное божество в виде утки (см. «ÿт» [тюр. ] – отверстие, дыра) проковыряло им отверстие на изначальном камне «архэ» (гр.) – первоначало вещей (ср. тюр. архы), добытом из бесконечного моря. Из этой вселенской точки – отверстия, символизирующего первочисло, и вышел (по мифам – выполз) мудрый Змей – будущее божество низшего (бытийного) мира. По количеству точек, острых углов или «У/колов» (см. енис. руна > «У» имеет один угол или 1 точку) и были созданы сибирскими «нагами» первые числа (в акте творения).

Только в случае средиземноморских гностиков (под влиянием христианских учений) Мудрый Змей становится «злым» началом, в отличие от непостижимого Бога, «доброго» начала. Но все же, «рожденный» от матери Софии (мудрости), от ее бесформенной мысли – эона, этот демиург или демон остается духом-творцом материального мира.

В сибирских мифах этот Змей также занял высокое положение в иерархии богов. Подобно гностическому Иалдабаофу, он принял участие в создании Вселенной, заняв срединное положение между верхним и нижним мирами. По этой причине тюрки его называли Ала (хак. «Ала Чайан» – творец, божество) – Бог, а индийские арии именовали Валой – змеевидным демоном, стражем вселенских форм – солнечных коров. А ведь, по сути, они всего лишь «Нечто» – аватары, произошедшие от неописуемого божественного «Ничто».

Собрание гностических идей и религиозных систем среди иудейских и раннехристианских сект возникло лишь в конце I в. н. э.

«Апокриф Иоанна» (или «Тайная книга Иоанна») – это гностическая рукопись IV–V вв. н. э. В этом труде излагаются основы космологического учения секты гностиков, во многом схожие с древнетюркской структурой мира по семи сферам или областям. О происхождении древнейших чисел как логического инструмента в познании мира, как показателей порядкового номера этапа создания Вселенной мы поведем речь в последующих главах.

Только в случае гностиков-офитов Высший мир сибирских змеепоклонников представлен как неописуемое Единое, познающее самого себя через свои части – эоны. Мы рассмотрим лишь кратко в виде сравнительной таблицы самые существенные характеристики мистического знания людей-змей.

В нижеприведенной таблице мы попытались уловить суть гнозиса, указать ее более древнюю движущую «пружину» – тюркский пан (на основе «сана» – мышления, а также «санат» – правила чисел). Для удобства понимания Верхнего и Нижнего миров, автором было решено разделить таблицу на две части. Это позволит выделить главную гностическую структуру мироздания по числам.

Таблица № 1

Первые основания «гнозиса» – знания и пратюркского «пан» – науки чисел

Эти пять этапов, понимаемые как «панжа» (тюр. кир.) – пять пальцев или «панча» (инд.) – число пять, соответствуют Верхнему миру. По мнению гностиков, индийских пандитов (ученых) или тюркского пан – «науки», Высший мир – это непостижимое Единство, представленное во множестве. Бытие же неописуемого Бога проявляется через двустороннее знание – самопознанием Единого и его частей (демиурга и человека). О последних мы поведем речь в числах шесть и семь (в оставшейся части таблицы, см. ниже).

По хакасскому мифу, две утки (Бог и дьявол) разграничили места обитания и сферы влияния. По другой легенде, «Бог и человек летали в виде птиц над безграничной водой перед созданием мира». Бог же «не думал ничего», т. е. не знал самого себя – свой образ в виде круга или ограничения.

Чтобы осуществилось созерцание Непостижимым своего «лика» в различных мысленно-устойчивых формах, нужен Человек – указатель центра Вселенной. Именно он должен произвести ритуал «Круга» для понимания мировой точки – «чек» (тюр.) в беспредельной воде. Первочеловек же (в лице «чек-кама» – шамана, кружится подобно вихрю) через свою Силу («шам» [тюр. ] – сила) произвел «ветер, возмутивший воду, которая брызнула в лицо Богу». Под брызгай («чек-чек» – окропление) древние понимали создание Точки (смысловой скелет Чисел).

В пятом этапе, согласно числу «Беш» (тюр.) – пять, происходит явление «Шама» (тюр.) – «шаманской» Силы.

Под енисейской руной «Б» (в виде «шаманского завихрения») древние понимали: «беш» (ир.) – сила; «бешенее» (тюр.) – образ, лицо; «пiшiн» (каз.) – фигура, черты лица, облик.

Так можно вкратце описать самопознание Богом самого себя, которое было осуществлено посредством его части – Человека и его бесконечной протяженности тела – «моря». А по сути, речь идет о созерцании Непостижимым своего образа, когда его вселенский «лик» в виде Яйца – Мирового Круга не столько кладется самим познающим, сколько преднаходится в его части – познаваемом. По представлениям древних, он сообразуется (в разных этапах творения) со вселенским глазом – изначальной точкой, откуда вышли «змеевидные» линии, круговым полетом птицы, мировой коровой и сосудом для воды.

В части «Число “Алты” – шесть» мы покажем рис. 32, где проиллюстрируем происхождение руны Z – Э (звук «Э!» – бытие, число Э/ки – два), напрямую связанной с началом разделения верхнего и нижнего миров.

Бог до создания своего мира, уже Первочеловек (вторая утка) – модель пространства древних, которая очеловечена лишь условно. Богочеловек в окуневской культуре в Сибири наполнен сакральными символами животных и птиц. Одним из них была Вселенская, «летающая» корова – формообразующая опора мира, где Бог своим разумом («уч» [тюр. ] – ум, полет) находит себя или видит (воспринимает) через «коровьи» круги свое творение (см. рис. 15, 31).

«…Представление о происхождении от божественной праматери коровы сохранилось у средневековых аборигенов Енисея еще со времен тазминской культуры, т. е. на протяжении почти четырех тысяч лет. Перс Гардизи в XI в. также сообщал, что “некоторые из киргизов (Енисея. – Л. К.) поклоняются корове…”» (Бартольд В. В. Соч., т. 8. М., 1973, взято из книги: Кызласов Л. Р. Древнейшая Хакасия. М., 1986).

В гностических же учениях Высший мир больше приобретает антропоморфные черты; Единое описывается как синхронно сотворенное его частями – умом и духом Первочеловека. Перечислив всех, кто от высшего мира, «Апокриф Иоанна» говорит: «Это создания, которые восхваляют незримый Дух. <…> Она (София – мудрость. – Прим. авт.) восхвалила его за то, что открылась. Это первая мысль, его образ. Она стала материнским чревом всего, ибо она прежде, чем все они».

О древнейшем символе – «материнском чреве», относимое к происхождению Первочеловека, а также о «Мировом Яйце» – для яйцеродных: утки и змея, мы расскажем ниже.

Появление «Алда» (тот же Ала, но без аффикса или енис. буквы X – «д»/«де» – сказать) или «айна» (хак. черт, демон) нужно связывать с «зеркальным» отражением на беспредельной воде образа незримого Дух. (См. «айна» [тюр. – каз. ] – зеркало, отражение).

Таблица № 2

Многие совпадения и заимствования, приведенные в этих двух таблицах, служат серьезным аргументом в пользу того, что родину древних знаний гностиков – офитов (змеепоклонников) нужно искать не в Средиземноморье или в Передней Азии (у шумеров и вавилонян), а на юге Западной Сибири. Более глубокий анализ о числах, на которых покоится «научный» пан Сибири, мы рассмотрим ниже.

Давайте понемногу распутывать этот загадочный клубок религиозных культов, связанных с познанием чисел, в основе которых лежит мистическое учение о знании.

В дальнейшем древнесибирский «гнозис», под которым тюрки понимали «пан» (наука), поможет пролить свет на мировоззренческую структуру изображений на камнях. Он также прояснит вопрос о древнейших символах, выраженных позже в виде енисейских рун и чисел.

Происхождение чисел на основе енисейского рунического письма

Наша современная нумерация имеет систему расположения из десяти чисел. По мнению людей науки, она возникла примерно в VI в. н. э. и сложилась между VIII и XII веками в Индии. Считается, что европейцы переняли цифры у арабов, а те, в свою очередь, заимствовали их у индийцев. Поэтому в научных кругах наши цифры называются арабскими или индийскими.

На наш взгляд, правильнее было бы их именовать древнетюркскими или енисейскими, происхождение которых следует связывать с южно-сибирскими панами (людьми-змеями). Кстати, с арабского (устарелый вариант) наука означала «пан». «Пан» (ар. уст.) – наука (Киргизско-русский словарь / К. К. Юдахин. М., 1965).

Напомним его родственные по смыслу тюркские слова: «пан» (тюр. уст. хак.) – ручка, «бан» (др. тюр.) – доска для письма, «пэн» (каз.) – научная дисциплина, а также индийский термин «пандит» – ученый, учитель.

Стилистика древнейших чисел, как выяснится ниже, была основана на изобразительных элементах – «точки» и «линии». Их графические формы в определенных сочетаниях, прежде чем утвердиться в скифско-сакских письменах, в тюркских рунах в Сибири, в «деванагари» Индии, а после и в арабских числах, прошли долгий путь развития. Удивительный факт – многие тюркские народы, забыв исконно древние (мы бы сказали, тайные) числа, до сих пор пользуются привычными нам европейскими цифрами.

Наш интерес вызван тем, что изображения некоторых рунических букв енисейской письменности по внешнему виду (структурно) вполне соответствуют индийско-арабским числам. Вернее, привычные для нас числа, имеющие линейные, довольно простые и геометрические формы, в некоторых случаях действительно напоминают облик древнехакасских букв.

Скифское наследие в виде некоторых рун, таких как на сакской посуде, вполне могло послужить предпосылкой в создании графических чисел тюрков Саяно-Алтая, деванагари в Индии, а позже же и арабских цифр.

Рис. 2. Графическое сопоставление некоторых рун на сакской чаше (VI до н. э.) с числами тюрков

Рассматривая эти руны на скифском артефакте, читатель задается вопросом, когда они были применены в индийской письменности деванагари и кто такие наги – люди-змеи?

Скифы-саки с культом змеи появились на северо-западных границах Индии уже около VI в. до н. э. (это время существования тюркских букв на чаше) и к началу нашей эры захватили обширные территории в самой Индии. Индийское письмо и числа людей-змей сложились только между VIII и XII веками.

Многие современные исследователи относят нагов к историческим племенам саков скифского происхождения, вторгшимся в Индию. Их следы сохранились в мифах как в Индии, так и в легендах тюркских народов. Эти существенные моменты в истории мы рассмотрим в последующих главах.

Ниже мы приводим таблицу енисейско-орхонского алфавита, которая и послужит нам отправной точкой в рассмотрении забытых форм тюркских чисел. Далее мы в этой главе будем называть это письмо просто енисейским, т. к. оно по происхождению ранее чем соседнее – орхонское (возможно, уйгурское в Монголии VIII–X вв. н. э.). То есть они изначально не единое письмо.

Хотя некоторыми учеными считается, что енисейско-орхонское письмо, созданное на общей структурной основе, отражает языки восточной (уйгуро-сибирской) ветви тюркских языков.

Таблица № 3

Таблица енисейско-орхонского алфавита с обозначением некоторых рун, которым присущи числовые значения

В древнехакасском алфавите 38 рунических знаков-букв. Проанализируем в отдельности некоторые из этих рун древнего письма, которым соответствуют известные формы чисел.

Наиболее ранние образцы енисейских букв – П, Э, Ч, Т, Б, Л, Ш, С (З)… Н, представляющие древнетюркские цифры: пiр – 1, эки – 2, ÿч – 3, тöрт – 4, беш – 5, алты – 6, шети – 7, с(з)игис – 8… и он – 10, есть графические (схематичные) изображения линий. Мы же рассмотрим первые семь чисел, которым соответствуют те или иные руны.

Схожие древнехакасской алфавитной системе счисления, где числа обозначались теми или иными буквами, существовали в Древней Греции. (Чтобы не путать числа с буквами, греки над ними ставили черточку).

Рис. 3. Соответствия некоторых енисейских букв с названиями тюркских чисел

Как нам представляется, еще в скифские времена древними тюрками были предприняты попытки возвести внешний вид чисел к такого рода «картинкам» вышеуказанных рунических букв. Вернее, такие числа имеют линейные, довольно простые и геометрические формы, в некоторых случаях действительно напоминающие облик енисейских рун.

Если быть точнее, первоначальные написания индийских и арабских чисел сопоставимы с древнехакасскими буквами, которые формировались в кругах памятников эпохи бронзы в предгорьях северного Саяно-Алтая. Но этот предмет потребует больших разъяснений, чтобы быть рассмотренным в этой главе. Мы только укажем их структурные соответствия в виде таблиц. Ниже мы иллюстрируем детализации этих величин – чисел.

Рис. 4. Первоначальное написание арабских цифр

Рис. 5. Правило создания чисел на основе «точек»

Арабские цифры, в своем первородстве с тюркскими (енисейскими) числами, есть схематичное изображение (очертание изломов) – углов, количество которых и давало искомое число.

Открытость графических чисел (на основе углов – точечных изображений) очень велика. Они употребляются на изваяниях весьма свободно, их значение меняется, мысль движется, получая новое содержание по новому направлению. Здесь, разумеется, тоже есть своя внутренняя логика, которая, в свою очередь, основана упорядоченной правилами системы «санат», а не интуитивного творчества. (О магико-ритуальных символах «точки» на основе енисейских рун «У» и «Ш», мы писали выше).

Это означает, что цифровая запись сибирских панов (людей-змей), а позже индусов и арабов, вышла из графических изображений «острых» углов, т. е. точек. Как мы помним, тюркское число «ÿч» – 3 соотносим с «уч» (тюр.) – 1) острие; 2) ум (ср. русское выражение «острый ум»). Значит, «точки» синонимичны числам.

Интересное сближение может быть сделано между начертанием «угла» – точки (мифологического отверстия, проделанного уткой в начале мира) некоторыми рунами енисейского алфавита и арабскими числами. Более того, как мы уже рассмотрели выше (см. таблицу № 1), весь этот акт введения чисел, как логический инструмент, включается в тот или иной момент в процессе познания мира.

«От Монады и неопределенной Диады (Хаоса) произошли Числа, от Чисел – Точки, от Точек – Линии, от Линии – Поверхности, от Поверхностей – твердые тела… из всех них, претворенных (взаимодействием) и совершенно измененных, и состоит Мир» (Блаватская Е. П. Тайная доктрина. СПб., 1991).

Определение величин (линий и точек) представляет собой имя числительного, выражающего смысл енисейских букв. Можно предположить, что первоначальные написания арабских чисел сопоставимы с енисейско-орхонскими буквами.

Таблица № 4

Таблицы или комбинации енисейских рун (букв) и тюркских чисел

При внимательном рассмотрении таблиц, можно заметить некоторые соответствия графических букв енисейско-орхонской письменности арабским цифрам. (Порядковые номера этапа творения мира).

Рис. 6. Начало применения тюркских и арабских цифр в Европе в XII в. н. э.

Как мы заметили выше (см. таблицу № 1), последовательность сотворения Вселенной подчеркивается введением числовых показателей, которые относятся к порядковому номеру этапа творения. Это даст возможность изучать графические изображения на каменных изваяниях по постоянным величинам: «угла», точки и линии (включая и круговые).

Иначе говоря, постоянными и устойчивыми их символами являются названия тюркских чисел, которые, в свою очередь, выражают порядок и последовательность мироустройства. О древнейшей «философии» чисел и их истоках от точки – вселенского отверстия – мы поведем речь ниже.

Мы должны будем определить, в какой степени эти величины – символы действительно представляют ту или иную енисейскую букву.

На этом основании впоследствии будет создан указатель мифологических типов, построенных не на расплывчатых и неопределенных сюжетах, а на точных признаках чисел. Действительно, это окажется возможным, если мы далее будем сравнивать их структурные типы (типологические соответствия). Здесь, разумеется, тоже есть своя внутренняя логика, но это логика (преимущественно) упорядоченной правилами системы, т. е. наглядной образности «порядка». Как мы уже отмечали выше, гностические идеи Востока в создании семи чисел существуют.

«Арабо-персидские сочинения свидетельствуют, что чужеземные учения действительно проникали в религиозные предания, так что древнее учение о семи творениях, например, контаминировалось с теорией Эмпедокла о четырех элементах (земля, воздух, огонь и вода)» (Бойс М. Зороастрийцы. Верования и обычаи. СПб., 1994).

«Апокриф Иоанна»: «И всякую вещь он упорядочил по образу первых эонов, ставших существовать так, чтобы создать их по облику нерушимых, но сила, что в нем, которую он взял от своей матери, произвела в нем образ порядка».

Таблица № 5

Типологические связи енисейских букв-«чисел» с цифровыми системами других народов

1) Воспроизведения форм чисел на основе линий и точек древними китайцами и индейцами майя. Следы «линейных» цифр сохранились в римской системе: I, II, III, IV, V, VI, VII… X. Они появились в V в. до н. э. у этрусков, которые могли позаимствовать часть цифр у скифских саков.

2) Изображения «точечно-линейных» рисунков по законам чисел на ритуальных камнях в Древнейшей Хакасии. Их «космические» линии и точки способны изменять прежние и создавать новые формы.

3) «Родственные» связи тюркских (енисейских), индийских и арабских чисел и способы их записи

В процессе воспроизведения чисел в полной мере проявляются все особенности «углубленной» точки. Можно высказать мысль о происхождении чисел из так называемых енисейских рун, применявшихся в качестве образца правильного действия, усилия познающего. Как мы выяснили выше, знание их смысла (на основе тюркских букв) помогало постичь тайны мироздания.

Можно также утверждать, что некогда были предприняты попытки возвести внешний вид всех чисел к такого рода «картинкам» рунических букв.

Чем объясняется появление этой, на первый взгляд, самобытной древнетюркской письменности от изображений на камнях в Древнейшей Хакасии эпохи бронзы (II тыс. до н. э.)?

Начнем с того, что движением линии и точки на плоскости камня создается та или иная форма. Главным мотивом обычно являются личины с поперечными линиями в носу, моделированные рельефами. Крупные личины с выявленным рельефом (барельефом или полуобъемом), где желобчатой линией и «углубленной» точкой уточняются и прорабатываются детали глаз, рта, носа, ушей, – устойчивые изобразительные символы в каменных изваяниях в окуневском искусстве.

Личины (с линиями в носу, иногда с «рогами») воспринимали не в прямом смысле как внешний образ, как «наружность» того или иного мифического существа, а как некий образец и установление правильного действия, усилия познающего. Изображение личины раскрывало концептуальное содержание образа, его ритуальные функции. В их воспроизведении был введен ритуальный аспект, который можно выразить языком «чисел», т. е. мифологическим языком.

Так, скажем, понятие «точка» этимологически восходит к слову «проткнуть», «пронзить». См. ниже: «худ» (хак.) – световой зародыш, hud (сан.) – проникающий луч, hud (сан.) – нырять, погружаться в воду, «худах» (хак.) – фаллос. Слово «пунктир» происходит от лат. «пунго» – колю или «пунктум» – точка.

З. Фрейд: «Прежде всего для мужских гениталий в целом символически важно священное число “один”». Ср. «пурун» (тюр.) – первый, «буро-суроо» (тюр. кир.) – всякие буравы и подобные инструменты.

К числу таинственных символов «проникновения» в точку относится мифическая птица – аватара непостижимого Бога, проковырявшая отверстие в первозданном камне. Ключевые слова «птица», «буква» (письмо), «точка», «острие» (сабля) у древних тюрков были связаны со словом «бедер» (кир.) – 1) пестрое перо птицы (гл. обр. в хвосте); 2) узор, орнамент; 3) ценность, достоинство; 4) сабля, меч. Ср. «пiдер» (хак.) – 1) точка, крапинка (на ткани); 2) буква, написанный знак; 3) насечка, чеканка.

А вот как выглядела древнейшая точечно-линейная запись чисел на изделии из бивня мамонта, сделанном 24 тысячи лет назад. Оно было найдено М. М. Герасимовым в 1929 году в Сибири (в Прибайкальской Мальте).

Рис. 7. Древнейшая запись чисел в виде «точек»

Точечная передача чисел (около 500 знаков) на пластине (слева).

Вариант «прочтения» текста луночной записи и других календарно-астрономических циклов (справа)

Количество лунок-«точек» на пластине, по мнению немецкого искусствоведа Карла Хентце, есть орнаментально-числовые записи ряда календарно-астрономических периодов. Он также усмотрел в змеевидных спиралях мальтинского изделия символы эволюций фаз Луны и даже иносказательные картины всего космоса.

«Знаковая система из лунок на выпуклой поверхности выражала геометризованными числами идею циклически замкнутого времени и намечала круговые пути движения Солнца, Луны и планет. Они как раз и выписывали (творили?) фигуры многоликих мифологических существ, порождавших все живое на свете, а прежде всего Вселенную, которую они сами же и символизировали…

<…> Правильный ответ напрашивается сам собой: жрец стремился в сжатой до мыслимого предела формуле выразить гармонию “жизни” всех “обитателей Неба” сопоставимыми циклами их движений. Пифагор, согласно преданиям, любил повторять: “Вся Вселенная есть гармония и число” или “Все (Космос? – В. Л.) есть число”. Мальтинская пластина подсказывает, о каких именно числах вещал многомудрый. Ясно теперь и то, какие “гармонии”, то есть “числовые пропорции” или “соизмеримости”, подразумевали пифагорейцы, когда уверяли, что через познание чисел и числовых соотношений как символов некоей “божественной реальности” можно разгадать сущность природы, выявить фундамент всех природных процессов и явлений, в первую очередь, разумеется, астрономических.

<…> Палеолитическому человеку мальтинской культуры Сибири при создании поливариантной системы счисления времени по суткам, месяцам и годам удалось решить проблемы, истинно научный характер которых неоспорим. Речь идет прежде всего об удаче в конструировании такого календаря.

<…> Значительные достижения палеолитических охотников Сибири в познании природы обусловили появление проблемы сохранения и фиксации для передачи последующим поколениям знаний исключительной ценности. Задача эта, связанная с необходимостью поддержания и развития сложившихся культурных традиций, была решена посредством разработки своеобразного “письма”, главные элементы которого – числовая комбинаторика лунок и насечек» (Ларичев В. Е. Мудрость змеи: Первобытный человек, Луна и Солнце. Новосибирск, 1989).

Рассмотренные выше графические элементы (точка и линия) положены в основу предлагаемой классификации, которые создают условия для закономерного следствия того или иного изображения. То есть «точечно-линейные» элементы, передающие изображения тех или иных рисунков на древних камнях, должны являться не продуктом фантазии, а представлять собой также сущность, основу порядка, выраженные числами.

Они были проанализированы людьми-змеями в их соотношениях и применены к числам. Кроме того, они рассматривали и анализировали их на камнях, как представляющих один из принципов мироустройства. Выше мы резюмировали соотношения точки (острого угла) и линии с цифрами.

Если мир, по представлению древних, создан по «образу и подобию» согласно Единому закону и управляем им, то и «точечно-линейные» изображения на каменных изваяниях созданы в точности по неким законам мироздания. Значит, и числа («сан» [тюр. ] – число) должны были возникнуть в качестве основы мировоззренческой системы. От этого слова «сан» и происходят тюркские «сана» и «санат».

«Сана» (тюр. каз.) – сознание, мысль. «Санат» – 1) поучение, мудрое изречение; 2) лит. песня, состоящая из рифмованных афоризмов; поговорка, переходящая в песню; 3) обычай, установление; 4) счет, число. «Санат» (понуд. от сана) – думать, помышлять (Киргизско-русский словарь / Е. К. Юдахин. М., 1965).

По мнению историка И. Л. Кызласова, «обычай создавать надписи на века и делать это по собственным законам и правилам» был присущ создателям енисейского письма в древнехакасском государстве.

Таблица № 6

Первые основания индийского «деванагари» и тюркского «санат» – алфавита букв и мистического порядка чисел

Гласные звуки (как и в Древнем Египте) иероглифами не всегда передавались. По мысли историка И. Л. Кызласова, «обязательно писались гласные, если была в слове последним звуком», а вот «буквы: у, о, ю и е выводились обязательно».

В деванагари каждый знак для согласного по умолчанию содержит и обозначение гласного звука (a). Чтобы обозначить согласный без гласного, нужно добавить специальный подстрочный значок – халант (вирама). Для обозначения других гласных, как и в семитских письменных системах, используются диакритики.

Специальные обозначения используются для гласных в начале слова. Согласные могут образовывать сочетания, в которых соответствующие гласные пропускаются. Сочетания согласных обычно записываются как слитные, или составные знаки (лигатуры).

«Санат» (мудрое изречение, правило), производное от «сан» – число, – самый сложный и трудный прием для раскрытия иероглифического смысла, но все же он является самым плодотворным в своих результатах. Некоторые руны – буквы: П, Э, Ч, Т, Б, Л, Ш, С (З)… и Н енисейского алфавита, как мы упомянули выше, соответствуют определенным тюркским числам «пiр» (бир) – один, «эки» – два, «ÿч» – три, «тöрт» – четыре, «беш» – пять, «алты» – шесть, «шети» – семь, «с(з)игис» – восемь… и «он» – десять. Если быть точнее, каждое слово соответствует определенному числу, которое понималось как первая согласная (кроме гласных «Э» в Эки и «А» в Алты) буква этого слова.

Общее мистическое правило этого древнетюркского (сакского) цифрового «санат» заключается в том, что слова, выраженные одним и тем же числом, имеют внутреннее родство между собой. Поэтому, получив из слова число, можно его разложить на новые слова, соблюдая вышеописанное правило. В этом и заключается весь глубокий смысл слова «санат» – мудрого изречения, правила или числа – «сан». Позже сакские (скифские) законы в Индии стали называться «деванагари» (правило божественных людей-змей) индийских шаки.

Многие современные исследователи относят нагов к историческим племенам саков – скифского происхождения, вторгшимся в Индию. Скифы появились на северо-западных границах Индии около VI в. до н. э. и к началу нашей эры захватили обширные территории в самой Индии.

Для многих эти правила тюркского санат или индийского деванагари покажутся простым упражнением остроумия, чем-то вроде ребусов. Но тот, кто под символами чисел видит скрытые силы, чей просветленный взгляд проникает в сочетание живых сил духовного мира, – тот может, с помощью этих правил, подняться до открытия многих тайн, скрытых в семи областях мира. Обладая знанием этих законов и правил индийской деванагари, а также посвященные в «пан» – науку, люди-змеи могли приступить к изучению чисел, в которых под структурой таинственных изображений скрывается высочайшая мудрость – «санат». Он был завещан позднейшим поколениям (в лице будущих шаманов) божественными жрецами или сибирскими «нагами».

По времени создания енисейский (древнехакасский) алфавит (нач. VII в. н. э.) старше индийского письма деванагари (сложилась между VIII и XII вв.), так как у всех тюрков уже существовало единое письмо. Кстати, древний язык Индии – санскрит написан на деванагари.

Не следует думать, что и представления о числах принадлежали исключительно индийской деванагари – разновидность индийского письма, произошедшая от древнего письма брахми. Схожие идеи мы находим в Южной Сибири в самой глубокой древности, что имеет огромное значение как подтверждение древности индийского письма и чисел. Происхождение этого слова выводится из трех ее частей: «дева» – небесный, божественный и жрец, «нага» – наги (мифический народ людей-змей) и «ри» (однокоренные слова «ритуал», «речь», «рита» – закон, порядок).

Другая загадка: была ли проторуническая письменность, давшая начало древнетюркской и индийской? Ведь у них вполне мог быть общий алфавит-основа. На мысль о существовании еще более древнего письма, чем открытое на Енисее и Орхоне, наталкивает ученых на найденную скифскую чашу с рунической надписью, которая датируется VI–V вв. до н. э. Как-никак, а временная разница между ними равна тысяче лет.

Обратим внимание на тот факт, что надписи на тюркском языке на этой чаше были нанесены саками (скифами) в тот период, когда в Южной Сибири было образовано государство енисейских динлинов. О тюркоязычности скифов-динлинов мы узнаем по китайским летописям Таншу («История династии Тан», 618–907 гг.). Значит, потомками саков или тагарцев – динлинов вполне могли быть древние хакасы и уйгуры. Ими и мог быть составлен енисейско-орхонский алфавит. См. карту-схему № 4 (распространение сакско-динлинского [скифского] в VI–V вв. до н. э., хакасско-уйгурского письма в VII в. н. э.). Не мудрено, что уйгуры, как и их предки саки (в Индии известны как шаки-скифы), пользовались целыми четырьмя алфавитами, в том числе и письменностью брахми.

Сакская чаша является ровесницей греческого мыслителя Геродота (V в. до н. э.). «Отец Истории» поведал о древнейшем ритуале клятвоприношения скифами «испить клятву» с применением подобной чаши. Это священнодействие, что звучит по-тюркски «анд ич», отмечено руническим письмом в самом сосуде.

Рис. 8. Сакская (скифская) чаша с тюркскими руническими символами VI–V вв. до н. э. (Казахстан, вблизи г. Иссык)

По мнению ученых, такое размещение текста на чаше – единое и для енисейского и для орхонского алфавитов. Значит, по происхождению они общее письмо.

Как известно, уже в те времена существовала высокоразвитая культура саков (шаков). В могиле царя этого народа (в районе г. Иссык, Казахстан) были обнаружены артефакты VI–V вв. до н. э. Они свидетельствуют о том, что алфавит древнехакасского государства в Саяно-Алтайском регионе появились на тысячу лет позже.

В одном из них, в так называемой чаше иссыкульского «золотого человека», имеется написание строк, где рунические знаки во многом соответствуют енисейским буквам. Присмотревшись внимательно к этим скифским рунам, мы можем понять многое о древних воззрениях тюркских народов. Надпись состоит из двух строк, где представлены двадцать пять рунических символов, основная часть которых даже визуально идентифицируется древнетюркскими руническими знаками.

Расшифровка текста приводит многих ученых к разной интерпретации их смысла. Но все же, по мнению большинства ученых, тюркское содержание письма не вызывает сомнения. Кстати, так называемые «тюркские каменные бабы» (поминальные памятники) изображались с чашами в области живота (в руке у скульптуры обязательно изображался сосуд «для питья клятвы»).

Из всех версий чтения тюркских надписей на чаше, как нам представляется, более или менее точным является вариант, предложенный А. Аманжоловым. Представим буквальный перевод этого ученого:

«Сак, испей ты клятву во имя народа!

Слово донесет голос и славу восхваления эрена на небеса».

Немного пространный перевод:

«Сак, испей ты клятву именем (своего) народа!

Слово (данное при клятве) вознесет голос и славу восхваления эрена на небеса».

Значит, иссыкский артефакт скифов с надписями (Казахстан) старше енисейско-орхонского алфавита тюрков на тысячу лет. Как бы то ни было, древнетюркские руны саков-скифов (на территории Южной Сибири и Казахстана) возникли примерно на тысячу лет раньше, чем письмо «деванагари» в Индии. До сих пор нет внятного объяснения, как возникла енисейско-орхонская письменность. В научной литературе данный вопрос остается пока без ответа.

В китайских источниках сообщается, что древнехакасское государство возникло в VI в. н. э. Временем появления рунической письменности считается VII век н. э. Кстати, современные хакасские сакайы, или сагайцы – потомки тех саков, которые смогли сохранить этот древнескифский этноним.

Возможно, енисейская письменность не была заимствована ни от одной из известных сегодня систем письма. То есть она досталась древним хакасам и уйгурам не от других народов, а от своих далеких предков – скифов-саков. Ведь при преемственности в новой азбуке обязательно должны сохраниться следы букв алфавита-предшественника. По мнению ученых, руническое письмо создано в самобытном стиле.

«Руническая письменность не была изобретена самими тюрками, а была ими заимствована на каком-то этапе своей длительной истории в уже готовом виде и без особых изменений применена для записи тюркоязычных текстов. Когда это произошло, сегодня точно определить нельзя. <…> Уже к началу далекого VII века в тогдашнем тюркоязычном мире бытовало не единое, общее для всех тюрков письмо» (Кызласов И. Л. Древняя письменность саяно-алтайских тюрков. М., 1994).

Если знаки древнехакасского (енисейского) или более раннего их предшественника – скифского письма внешне не соотносятся ни с одной из известных письменностей или систем записи букв в мире, тогда следы их происхождения нужно искать в самих камнях. Как нам представляется, еще в эпоху бронзы древними сибиряками – панами были предприняты попытки возвести внешний вид некоторых рунических букв (в виде картинок) к числам, в основе которых были положены графические элементы: точки и линии. На примере таблицы № 5 можно увидеть родство этих величин из рисунков каменных изваяний с древнехакасскими цифрами.

Возникшие в долине среднего Енисея в эпоху бронзы многочисленные изображения линий и точек – устойчивые изобразительные элементы в окуневском искусстве. Некоторые из них фактически неизменны в местной письменности древних енисейцев (тюрков раннего Средневековья). На примере рис. 1 мы показали возможность таких связей. Это дает шанс начать отход от общих рассуждений об арабских, индийских и тюркских числах и направить изыскания в русло доказательных реконструкций их более древних символов в Сибири.

Большой и интересный вопрос об использовании в рунической письменности архаизмов, к сожалению, должен остаться для нас открытым. Скорее всего, они формировались у народа пан в эпоху бронзы в долинах Енисея и Абакана за одно тысячелетие до возникновения буквенных систем у скифов.

Обращает на себя внимание тот факт, что на всей территории современной Хакасии (не совсем большой по меркам древних) обнаруживается огромное количество археологических памятников в виде каменных изваяний.

Рис. 9. Енисейские руны VII в. н. э., изображенные на камнях Древнейшей Хакасии

На некоторых менгирах окуневской культуры (эпоха бронзы) можно увидеть рунические письмена, выгравированные в VII в. н. э., т. е. спустя почти более двух тысяч лет. Уникальной с точки зрения исторической науки является надпись на двух камнях из ограды кургана Узун-Обаа в Хакасии. Этот могильник тагарской культуры скифского периода относится к VII–III вв. до н. э.

Возможна ли реинтеграция древних знаков (графических элементов) на камнях в руны енисейской письменности? Опять же, если и есть соответствия некоторых символов из архаических изображений с енисейскими рунами-буквами, то перед нами встают следующие вопросы. Какой след могли оставить «окуневские» рисунки в создании графических (рунических) букв? Существуют ли генетические или типологические их связи? Если существовали, то каковы их суть и происхождение?

Автор этой книги предположил, что надежды на успех в понимании истинного смысла енисейских рунических букв нужно связывать с тюркско-индоевропейским понятием «пан» – наука, счет (числа). На наш взгляд, истоки происхождения божественных рун и Чисел, их имен, о свойствах и влиянии на вселенную, скорее всего, принадлежат древнейшим обитателям юга Сибири – народу пан. Свой рассказ о связи этого народа с наукой «пан» мы повели в начале книги.

Значение этого слова, как мы уже выяснили, охватывает широкий круг представлений, связанных не только с наукой, но и с числами. Ср. также «паа» (хак.) – цена, стоимость («ит пазы» – стоимость мяса); «паа» (хак. кач.) – раз (счет); «пенни» (в Англии) – монета. С другой стороны, интересно отметить, что «монета» по-санскритски – «пана», а «рынок» на этом же языке – «апана». Современное «банья» (торговец) восходит к древнеиндийскому «баник», происхождение которого, в свою очередь, не находит иного объяснения, кроме как от слова «пан». С тех древних времен сохранилось слово «банк» – деньги, поставленные на кон (в карточных играх). Кстати, знатока вед и санскрита, а позже и званием ученого или учителя в Индии называли «пандит».

Некоторые ученые слово «пан» этимологически возводят также к древнетюркскому «бан» – доска для письма.

«Фольклорные материалы хакасов донесли до нас об учебных пособиях, применявшихся в древних школьных учреждениях. По поводу обучения грамоте бытует следующая загадка: “Пас-пас, панычах, пасхан iзiн индетпес, аны пiлген чынычах атхан угын индетпес” – “Пиши-пиши, ручка, написанный след (т. е. букву) не испортишь, познавший письмо китайчонок (т. е. ученик) выпущенную стрелу (т. е. знания) – не забудет”. В данном примере слово “пан” (по смыслу ручка или грифель), несомненно, связано с древнетюркским “бан” – доска (для письма)» (Бутанаев В. Я. Традиционная культура и быт хакасов. Абакан, 1996).

Как нам представляется, хакасское слово «табан» – полозья (деталь для перемещения), оставляющий след, имеет прямое отношение к теме письма. От нее и происходит «табан» – подошва, лапа. Например, «адай табаны» (вид орнамента) – собачья лапа.

Скорее всего, названия самих предметов «науки» (доска и ручка) нужно связывать с древними изображениями и письменами на камнях (плитах) конкретного народа пан из Южной Сибири. Становление «научного» знания у народа пан во многом определялось резчиками-жрецами по камню.

«Древнехакасские рукописи не дошли до нас лишь потому, что обыденный писчий материал был не стоек к воздействию времени. На примере надписей, высеченных на надгробных плитах, уже доводилось демонстрировать, что их создавали резчики-профессионалы, применявшие целый набор разнообразных зубил. Профессионалами были и писцы. Об этом говорит не только факт существования специальных писчих приборов и постоянное пребывание этих приспособлений со своим владельцем (они сопровождали его даже в мир иной).

<…> Известны нам и культовые надписи, созданные как во время общественных жертвоприношений (Узун-оба II), так и во время личных и, возможно, даже тайных обращений к божеству. Мы знаем строки, составленные на пирах и в уединении, метящие “презренный металл” и благородную сталь. Писали желающие угодить владыке вассалы и покаявшиеся в прегрешениях верующие, князья и воины, монахи и шаманы. Есть изысканно-грамотные тексты и бесхитростные, литературно выверенные и содержащие просторечия. А за всем этим стоят школы. Без них не бывает письма и грамоты. Есть еще один показатель значения письма для того или иного общества. Я имею в виду степень осознания того, что данная письменность отличает это общество от другого, то есть степень сбережения письма, его сохранения в веках как отличительную черту “своей страны”, несмотря на различные повороты судьбы. Смею полагать, что подобное восприятие енисейского письма было присуще древнехакасскому государству. При этом я имею в виду не только обычай создавать надписи на века и делать это по собственным законам и правилам» (Кызласов И. Л. Древняя письменность саяно-алтайских тюрков. М., 1994).

Значит, на Саяно-Алтае уже на заре истории народа пан знание о числах превратилось в самостоятельную часть духовной культуры. Оно в немалой степени определило необычайно высокий уровень окуневской мифологии и «преднаучной» философии.

Как нам представляется, «окуневское» наследие (применение некоторых символов в изображениях на каменных изваяниях) вполне могло послужить предпосылкой фундаментальной графической деятельности в создании сакской (скифской) письменности. В последующем периоде, спустя почти тысячи лет, они были применены в создании древнетюркских (енисейских) букв и «гностических» чисел. Их древние следы находим в письме брахми и «деванагари» в Индии.

Конечно же, арабы (от них пошли европейские числа) заимствовали цифры у индийцев, которые, в свою очередь, переняли их у сибирских скифов-саков. Возможно, преемниками письменности от этого кочевого народа (спустя почти тысячи лет) в Южной Сибири были древние хакасы – сакаи (сагайцы) и уйгуры. Они, как и их предки – скифы, продолжили распространение знания письма.

«Енисейское письмо в VIII – начале IX века в силу пока не вполне ясных обстоятельств оказало мощное воздействие на соседние народы, обладавшие своей развитой, нередко официально принятой письменностью…

<…> Не во всех случаях древнехакасскую знать, владевшую енисейской грамотой, не устраивал уровень “домашнего” образования, и они направляли своих детей за границы владений, в те страны, где существовали, говоря по-нашему, высшие учебные заведения. В ту эпоху в Северном Китае, в государстве киданей, уже существовали академии.

Из летописей центральноазиатских стран известно и о пребывании в их государствах древнехакасских юношей, приезжавших ради получения образования. В киданьской хронике даже идет речь о том, что в один период времени наплыв “стремящихся к знанию из государства Хагас” был столь велик, что императорской власти пришлось усилить пограничную стражу и ввести учет будущих “студентов”-сибиряков, чтобы регулировать их приток в страну» (Древняя письменность саяно-алтайских тюрков. Кызласов И. Л. М., 1994).

Повторимся, некогда предками «стремящихся к знанию» хакасов – табанов (та/паны – горные люди из «Сайан» (Саяны) или «Чайан чир» [хак. ] – Верхний мир) в Поднебесную «Чайну» (Китай) были паны или саки (змеепоклонники). Они и были распространителями тайных знаний «пан» (науки) и чисел «деванагари» в Индии.

Наша задача – понять читателю преемственность духовных знаний, выраженных в древнейших символах на камнях эпохи бронзы, в системе енисейской письменности и чисел. Эту не простую загадку мы затронем в последующих главах.

Истоки общих (тюркско-индоевропейских) чисел и пути их распространения

Если в составе сибирских андроновцев были предки индоевропейцев и древних тюрков, то они могли «совместно» произносить (а позже и изображать) некоторые названия чисел. (Их культура сложилась в эпоху бронзы от современной Хакасии, среднего Енисея до юга Урала).

Число «один»

Под начальной енисейской буквой «П» древние символизировали пiр (хак.); пир, бир (общ. тюр.) – число «один».

Родственные слова этого древнейшего числа с этим названием в индоевропейских словах: «перед» и «первый» (русский), «перши» (болгарский), first (английский), pur (древнеиндийский) – возглавлять, идти впереди, становясь первым, «пурун» (тюр.) – начальный. Все они имеют общий корень «пер», «пир» или «пур».

Судя по всему, енисейский рунический знак «П» (по внешнему виду имеет один угол) понимался как цифра один или был числом, который входит в ряд числительных как его начальный элемент или счет.

Число «два»

Енисейская буква «Э» (графически выглядит с двумя углами) символизировала тюркское число «Эки» – два или финно-угорское Ek/ik – два.

Под числом «эки» мы знаем курдскую еk – один, а также индийскую eka (сан.) – один. Возможно, древнегреческое число «Э/на» – 1 также имеет отношение к руне «Э».

Число «три»

Ен. – орх. руна «Ч» (число «ÿч» – 3) выглялит как славянская буква «Ч». Их близкий родственник в Европе – это греческое число (трио) – три.

О древнейшей руне «Ч» (с тремя углами), которая имеет некоторые соответствия с индоевропейскими символами, мы рассмотрим ниже.

Для нас остается загадкой схожесть шумерского слова «уш» – число три с тюркским «ÿч»/«ÿш» с тем же значением.

Число «четыре»

Енисейская буква «Т» – знак письма (ср. перевернутое арабское число с четырьмя углами), использовалась как цифра «тöрт» или ««тöр» – четыре. В русском языке она звучит как «че/тыре» или на индийском – turya – четвертый или ca/tur – четыре (с основой «тур»). Этимологическая связь этих слов с обозначением тюркского числа – бесспорна.

Число «пять»

Под буквой «Б» из долины Енисея нужно понимать «беш» (пис) – число пять. Внешне она выглядит как индийское и арабское – «шесть», только с разворотом в другую сторону.

Удивительное сопоставление можно произвести между тюркским (кир. южн.) словом «панжа» (пятерня – пять пальцев руки) и индийским числом «панча» (сан.) – пять. Ср. также древнегреческое «пэндэ» – 5.

Число «шесть»

Древнейшая руна «Л» (ал) выглядит как зеркальное отражение буквы «П» или числа «один» (представляется в перевернутой позиции). Символом этой буквы стала тюркская цифра «ал/ты» – шесть, схожая по виду латинскому «Л» (эль) или индийскому числу 7.

Обратим внимание на то, что тюркский «ал» (он, тот) и индийский «sa» (он, тот) образуют форму числа «шесть».

Возможно, семитские племена слово «Элохим» (подается во множественном числе – «Боги») изначально называли именем «Эль», означающим у тюрков – Бог. Об этимологической связи «Аль» (Ала) с «Эль» писали многие лингвисты.

Число «семь»

Тюркское число «шети» (семь), изображаемое арабами как цифра – 7, было графически выражено количеством семи «острых» углов в виде енисейско-орхонской буквы «Ш».

Греческий знак с рожком сверху выражало число zeta – «семь». Буква Z – zeta (dzeta) в греческом алфавите стоит на седьмом месте, использовалась как цифра-семерка. (Выглядела как змеевидная руна, только сверху подрисовывали «рог»).

Древние тюрки – змеепоклонники, вероятно, знали эту цифру как «шети» с начальной енисейской буквой «Ш». Его родственные слова: «жете» (тюр.) – предки, происхождение или «шет» (шетi) (тюр.) – небесный или царский род. В енисейской письменности они трактуются как «сыны человеческие». Они показаны в бубнах народов Саяно-Алтая в виде семи человечков.

Знак Z – (zeta) до того, как попал в греческий алфавит, судя по всему, был цифрой «семь» с этим названием. Индоевропейские: sette (ит.), septem (лат.), sapta (инд.) и другие формировались в эпоху бронзы (окуневско-андроновская культура от Енисея до южного Урала) за пару тысячелетий до возникновения буквенных систем. И если в составе этрусков (пеласгов) были древнетюркские люди-змеи, то они могли произносить начальную букву Z как dz или z.

Енисейской буквой «С» (са), которая писалась так же, как руна «Ш» (шети – семь), индусы передали число «са» – шесть и «сапта» – семь. Ср. латинский «септем» (семь) с основой сеп/сап, где начальная буква «С». У тюркского народа саха (якуты) число семь означает «сэттэ» с первой буквой «С».

Как уже отмечалось, «жети» (шети, четi) – число семь, согласно которому происходит сотворение жете (тюр. предки, происхождение) – «сынов человеческих». Производные слова от этого числа – «шет» (шетi) (тюр.) – царский род, «жетiк» или «жетекши» (тюр. каз., кир.) – руководители и «цари» змеиного (материального) мира.

Возможно, происхождение славянской «царской четы» нужно связывать с шет/шетi (тюр.) – с небесным родом «мироправителей». Кстати, русское наименование «царь» некоторые лингвисты возводят к шумерскому слову «сар» – Змей и древнееврейскому «сар» – повелитель, владыка, властитель. В булгарской рукописи «Джагфар Тарихи» есть упоминание о древнетюркском змее «Кызыл Джар» (Красный Змей), где второе слово также предполагает «чар» или «сар».

«Родственные» связи древнехакасских (енисейских), индийских, а позже и арабских чисел мы передали в виде их записи в таблице № 5.

Было бы несправедливо забыть в этом кратком обзоре их первоисточник – древний «гнозис», в котором тема «наука о числах», обозначена словом пан.

Чем объяснить часто встречающиеся звуковые (порой и графические) совпадения в названиях чисел у этих народов?

Вероятно, восточносибирские соседи индоевропейцев – паны (представители окуневской культуры долины Енисея) впитали в себя элементы многих культур. Поэтому в названиях первых семи чисел есть возможность вычленить не только прототюркские, но и индоевропейские элементы.

Это позволяет поставить вопрос об общих истоках индийского «деванагари» и тюркского «пан» – знания о ритуале енисейского письма. На наш взгляд, последний сформировался на территории юга Сибири (в северных предгорьях Саяно-Алтая) еще в начале бронзового века. В эти времена этнические группы индоевропейцев и пратюрков еще не отделились друг от друга, т. е. существовали как общий древний этнос (суперэтнос) или как единый мощный очаг архаической культуры.

Названия вышеуказанных чисел могли бытовать в ареале проживания не только южно-сибирских панов (людей-змей), но и андроновских (индоевропейских) племен. Именно в них, в наименованиях чисел, сохранился древний языковой субстрат – остатки языка народов, живших исконно на территориях, подвергшихся впоследствии освоению сакско-скифскими или тюркоязычными племенами юга Сибири.

Это дает основание утверждать, что в основе этнического состава подавляющей части современных саяно-алтайцев, связанных с древним этнонимом пан, лежат большей частью тюркоязычные компоненты. Также можно утверждать, что пан (бан) на начальном этапе своей истории не только первичный древнетюркский, но и индоевропейский (древнеугорский) этноним.

Тюркская культура своими корнями крепко связана с эпохой бронзы в Южной Сибири, начало которого древние индоевропейцы связывали с народом «пани» – предками скифских саков. Если верить письменным источникам Ригведы, уже во второй половине II тыс. до н. э. под названием пани была известна целая группа племен кочевников-скотоводов, обитавших преимущественно в отрогах северного хребта Саяно-Алтая, в неких горах Вала, т. е. Ала тау. Возможно, изначально к панам или к «пани» относились только жители собственно Саяно-Алтая, т. е. Хакасско-Минусинской котловины (бассейн реки Акбан, т. е. Абакан), говорившие на разных диалектах или говорах древнетюркского, а частью и индоевропейского языков того времени.

Ряд слов мог быть воспринят носителями общей речи из лексики еще не распавшихся или разделившихся на древнетюркскую, протоиндийскую, протоиранскую и пеласгическую ветви. Значит, предки современных тюркских народов северной части Саяно-Алтая взаимодействовали не только с древнейшими индоевропейцами – непосредственными предками сегодняшних индийцев, иранцев, а также греков. Возможно, обособление последних друг от друга началось еще на их прародине в Южной Сибири. Эти заимствования служат серьезным аргументом в пользу того, что прародина древних арийцев находилась не только на востоке Европы, но и на юге Западной Сибири (территории Обь-Чулымье и долины среднего Енисея).

Появление на исторической арене древнетюркских племен с культом змеи Ала (инд. змеевидный Вала), известный позже как Эбер (Эвер), и дало толчок для распада родственных индоевропейских племен. Случилось это глобальное событие на юге Сибири еще в эпоху бронзы.

По Геродоту известно, что «их собственная земля произвела множество змей», которые, как он пишет в «Истории», в большом количестве «напали из пустыни внутри страны». «Множество змей» (по Геродоту) и «река, кишащая змеями» (булг. рукопись «Джагфар Тарихи») были переданы древними тюрками как эбер-джебер (ибир-сибир), где «эбер» – змей, или эбир-жебир (тюр. кир.) – во множестве, кишмя кишит. Кстати, географическое название Сибири в форме «Ас-Сибир» (см. «жебир», «джебер») приводит персидский летописец Рашид-ад-Дин (1247–1318). Он локализует «Ас-Сибир» на юге Западно-Сибирской равнины.

В булгарской рукописи «Джагфар Тарихи» читаем: «А весь путь от Болгара до Чулым-су занимает около трех месяцев, но он, хотя наши и называют его „Эбер-Джэбер”, не так обременителен, как может показаться». Наименование «Эвер» (Эбер-Джэбер или по-арабски Ибир-Сибир) было дано по имени Красного Змея (дракона) – покровителя народа пан или яван. Позже эта дорога называлась «Хон-юлы» или «Хон-чулы» (гуннская дорога), которая вела с гор Хон с Минусинской долиной внутри на запад (Европу) через северный Казахстан.

На этих древнейших дорогах пант эпохи бронзы, проложенных народом пан (табан, яван) от Енисея, юга Сибири до самого Понт (северо-восточная область Малой Азии), моря Понт (Черное море) и реки Истр (область Валахия и гуннская Паннония), имелись поселения торговцев. Торговые поселения народа пан, упоминаемые у Геродота, находят некоторые соответствия в индоевропейском санскрите: панья – товар, пана – монета, апана – рынок, пантха – путь.

Эти народы и принесли с собой в Индию, на Ближний Восток и в Европу некоторые сибирские культуры и верования. Об их древних культах, письменах и числах – мудрость таинственных змеепоклонников, мы уделили некоторое внимание в начале книги.

Существование же этих мистических людей-змей у тюркоязычных народов юга Сибири засвидетельствовано в индийских рукописях и мифах как наги. Согласно преданиям, многие рукописи и гимны Ригведы в Индии были написаны древним письмом «деванагари», которую и создал этот мифический народ. Эти наги могли быть богами, полубогами или приближенными богов.

Мифы о людях-змеях, известных как наги, могли возникнуть в результате проникновения окуневско-андроновского мировоззрения в эти дальние края. Пути проникновения и опосредующие звенья остаются пока неизвестными, но все основные данные свидетельствуют, что этот импульс – сгусток идей пронесен некими скифскими саками/шаками и яванами (потомки народа пан) из Южной Сибири через Среднюю Азию, прежде чем достиг Индии, Ирана и Европы.

В эпоху бронзы они принесли с собой в эти дальние края некоторые сибирские культуры и верования, включая и древние культы таинственных людей-змей, известных позже как «деванагари» (дева/наги/ри) – древнеиндийского письма брахми и чисел.

Карта-схема № 1. Этногенетические связи культурных героев в виде людей-змей (рыб) и пути их распространения

а) каменное изваяние окуневской культуры в виде змеи или рыбы (Хакасия);

б) рисунки змей на камнях эпохи бронзы (Хакасия);

в) петроглифы людей-змей (Калбак-Таш, Алтай);

г) змеи (Монгольский Алтай);

д) изображения первопредков (людей-змей) из пещеры Ак-Чункур (Киргизия);

е) пеласгический Кекроп (греч. Кекропс) – основатель Афин и первый афинский царь со змеиным хвостом;

ж) Дагон Филистимский;

з) шумерско-вавилонский герой Оанн (полурыба, получеловек);

и) индийские наги (люди-змеи)

«Пещерная» родина народа пан во времена окуневской культуры, как мы предположили в электронной книге «Тайны забытых миров», это Хакасско-Минусинская котловина, расположенная в системе гор Западных и Восточных Саян. Это был один из центров, оказавших активные культурные влияния, происходившие за счет прямого вторжения (расселения) отдельных племенных групп. Эти народы и приносили с собой свои культурные традиции и тайные «преднаучные» знания о мире.

Взаимосвязи и взаимовлияние этих традиций были одними из характерных черт развития окуневской культуры уже на этой ранней ступени ее эволюции. Какими путями происходили племенные взаимопроникновения, каков характер самого историко-археологического центра окуневской культуры, подвергшихся впоследствии освоению индоевропейскими племенами?

Скорее всего, это был не военный, целенаправленный поход, но закономерное для древней истории человечества перемещение этносов в поиске удобных для жизни территорий. Их древние кладбища находят не только в Северном Причерноморье, Зауральской степи, на просторах Казахстана, но и в степях нынешней Хакасии.

Это соответствовало ареалу распространения между серединами II и I тыс. до н. э. носителей индоевропейской, а затем и тюркской языковой общности.

В своих погребальных обрядах в Южной Сибири эти племена приносили в жертву рабов (инд. «дасью» или тюр. хак. «тасы» – рабы), которых доставляли из предгорий Новокузнецкого Ала тау (до недавнего времени там обитали племена «тасы» по реке Кийа), коней, оставляли в могилах колесницы для пути в «мир без возврата». Кем были тасы или те же индийские дасью, мы рассмотрим ниже.

Создатели этой загадочной культуры – отдаленнейшие предки многих тюркских и индоевропейских народов, в том числе славян. Это было время, когда колесницы древних индоевропейцев начали свое стремительное продвижение по Евразийской степи, сопровождаемые повозками с женами и детьми, табунами и стадами, составлявшими медлительный арьергард передовых отрядов. Саяно-Алтай (с сакральной долиной среднего Енисея), северный Казахстан, юг Урала, затем Восточная Европа, Иран и Индия – таков был конечный рубеж их движения, стимулированного нуждами развитого скотоводческого хозяйства.

Напомним, во II тыс. до н. э. в горах северного Саяно-Алтая могли жить кочевники паны – предки яванов, табанов или скифских саков/шаков. Эти скифские народы известны по письменным источникам Махабхараты как «шаки вместе с яванами на конях, отличавшихся большой быстротой», т. е. как родственные племена. Странствия и маршруты жрецов – пилигримов народа пан или яван (руководимые манами – первопроходцами) охватили огромную территорию Евразии. Их путь пролегал от Саяно-Алтая (до Монголии и севера Китая) до Кавказа и средиземноморского мира, до Ближнего Востока и Балкан, а затем и до Индии.

Именно в этот период, когда восточной границей этого огромного этнокультурного образования оставалась Хакасско-Минусинская котловина, эта общность, не совсем еще понятая учеными, распалась на более мелкие. Одной из самой загадочной из них является общность, условно отнесенная к так называемой киммерийской, а позже скифско-сакской культуре (индоевропейская и древнетюркско-угорская). О потомках панов, некогда крупного объединения племен с этим этнонимом в южной Сибири, мы рассказывали в электронной книге «Тайны забытых миров».

Именно легенды индийских шаков, известных также как скифы-саки от Восточной Европы до Сибири (включая и народ саха), являются тем бесценным источником при определении религиозного мировоззрения их южно-сибирских предков – панов (пани) эпохи бронзы. Генератором многих «научных» идей (см. «пан» – наука) и представлений была верхушечная жреческая каста людей-змей этого загадочного народа. Этно-культурный след сибирских мудрецов в Индии – это «пандит» (ученый, обладатель знаний или того же «пана»).

Название «пан» (этноним племени) географически соотносится со священной долиной Арбан чазы, где протекала почитаемая река Ак-Пан, известная также как Агбан (древнее название Абакана). Эта местность носила наименование «Мана», или сакральная земля хакасов «Мöнi чир».

Карта-схема № 2. Топонимическая карта с названиями некоторых рек и гор, сохранившимися от народа пан

В историческом пространстве предводители и жрецы скифов-саков (шаков) сохранились как змеиные люди (переправщики душ через реки) или наги, создавшие «деванагари» (дева/наги/ри) – древнеиндийского письма брахми и Чисел. К их потомкам, сохранившимся в Сибири с этнонимом сак или шак, можно отнести алтайских шакшалыгов, хакасских сагайцев (сакайев) или народ саха (якуты). Кстати, первый шаман народа саха отказался признать Верховного бога, а его тело состояло из массы змей. О существовании у саков – скифов культа Змеи доказывали многие исследователи.

Много легенд сохранилось о дорогах «пант», по которым пролегал путь паломников в «пещерную» страну народа пан (известную как Ала или Вала, а позже как Кошала в Индии) за древними знаниями людей-змей. Они были известны достаточно хорошо народам Сибири, Центральной Азии, Ближнего Востока, а также Индии как «паны» или «пани» (по Ригведе).

В индийской поэме Махабхарате эти племена, как мы уже писали выше, упоминаются как «шаки вместе с яванами на конях, отличавшихся большой быстротой».

«Путь продолжай; ищи в чужих странах пропитанья. <…> Помни, Наль, твое искусство конями править тебе сохранилось», – говорит могучий и мудрый Змей, благословляя скифско-сакского (см. саки/шаки) царя на дальнюю дорогу.

Подсказку о дорогах «Эбер-Джебер» (кишмя, во множестве как змеи) народа пан, содержит другой текст Махабхараты, где устами царя змей Керкоты говорится о древних путях людей-змей.

Змей Керкота:

 
«Мне подвластные змеи, которым
Все на земле дороги известны, ко мне ежедневно
Змеек-гонцов присылали, и каждая, верно исполнив
Долг свой и весть передав мне, в огне предо мной умирала;
Видишь, как много здесь собрано кож их истлевших.
От них-то мог я проведать о том, как ты полюбил Дамаянти;
Как цари и царевичи созваны были в Видарбу»
 

(Махабхарата, эпическое сказание «Легенда о Нале и Дамаянти»).

В плане мифологической эволюции показательна судьба индийского царя змей Керкоты, восходящая к более древнему саяно-алтайскому змеевидному дракону Кер-балыку, изображения которого находим в Сибири с эпохи бронзы. Возможно, в образе змея Керкоты (в Махабхарате описан с короной на голове), а также рогатой рыбы, спасшей Ману, скрывается древнесибирский двурогий Кер-балык.

Нам он известен как предводитель людей-змей под именем Ала биг – Змей с двумя рогами на голове (фольк. у хакасов) или с золотой короной (по легендам енисейских кетов). В индийском «Сказании о рыбе» мудреца Ману с семью риши спасает от всемирного потопа рогатое морское животное.

Рис. 10. Окуневские двурогие рыбы – «реки» (II тыс. до н. э.)

Под окуневскими рогатыми рыбами (см. рисунки выше) нужно понимать Кер-балыка Сибири (ср. греческие «герата» – рога, «кераст» – рогатая змея), символизирующего реку Аби Дарья (Обь). Кстати, индийский царь змей – Керкота вместо рогов на голове имел корону.

Разобраться в картине «как много здесь собрано кож их истлевших» (снятие «одежды» змеек-гонцов или людей-змей в стране бессмертия) поможет текст из книги «Тайная Доктрина» Е. П. Блаватской.

«Наги индусов и тибетские Адепты были человеческими Нагами (змиями), не пресмыкающимися. Кроме того, Змий всегда был прообразом последовательного или периодического возрождения, бессмертия и времени. На низшем плане материальности Змий, несомненно, был “великой эмблемой Тайны в Мистериях” и, вероятно, был “принят, как прообраз женской зрелости ввиду свойственной ему особенности сбрасывания кожи и самообновления”. Но это относилось лишь к тайнам, связанным с земной, животной жизнью, ибо, как символ “обновления и возрождения в (всемирных) Мистериях”» (Блаватская Е. П. Тайная Доктрина. СПб., 1991).

Одним из посвященных в мистерии «обновления и возрождения» был Иоанн Креститель. Его часто изображают в одеянии из шкуры.

«Судя по этнографическим и археологическим источникам, шаманы и воины часто надевали шкуры животных или приделывали сзади хвосты (рыбьи или змеиные. – Прим. авт.). На древнейшей стенописи в святилище Чатал Хююка (Турция) нарисован огромный бык, окруженный маленькими фигурками мужчин в красных шкурах. Шкура с хвостом, очевидно, являлась отличительным знаком мужчины-воина, охотника. <…> Так же одеты воины с хвостами на переднеазиатских рисунках начала I тыс. до н. э. <…> Такой же рудиментарный хвост имеют воины на ассирийском рельефе из Ниневии» (Кубарев В. Д. Петроглифы Калбак-Таша. Новосибирск, 2011).

В первой главе книги мы начали с не простого для понимания читателя текста из книги «Тайная книга Иоанна». В этой части нами был произведен сравнительный анализ (в виде таблицы) между гностической и древнетюркской структурами мира по семи сферам. Конечно же, у читателя возникает вопрос: «Был ли Иоанн одним из гностиков и где искать следы его тайного мировоззрения?» «Почему он – Креститель (очиститель души) в воде?».

Превращение героев (чаще в безобразного старика) связывалось с переходом через водную преграду, где обитали люди-змеи или сам царь змей.

Переправа через змеиные реки для древних тюрков также имела сакральный смысл очищения души, а в последующем и выхода «Я» из телесной, материальной ограниченности Змеи. Ведь для посмертной души места переправ сакральные через реки служили «мостом» – нитью или веревкой в мир предков. (На рис. 14 читатель может увидеть изображения священных рек Саяно-Алтая в виде змей).

Может быть, Иоанн и был выходцем из воды, как и его древний двойник Оанн (получеловек и полурыба)? А сам крест, напрямую связанный с обрядом крещения на воде, какова история происхождения этого символа?

Если принять во внимание, что у Иоанна Крестителя были последователи в лице мандеев, тогда есть смысл обратиться к истокам их гнозиса. По мнению ученых, общины и школы мандеизма были основаны на семитско-вавилонской почве в II в. н. э. Значит, историю происхождения их гностических взглядов, как, впрочем, и самого Иоанна, нужно связывать с более древним шумеро-вавилонским героем Оанна. (Созвучие имен Иоанна и Оанна сомнений не вызывает). Он имел тело рыбы, но с головой и ногами человека. Если верить легендам шумеров, он принес некие знания, научил людей определять границы, а возможно и тайны чисел.

Вавилонский историк раннего эллинизма Бероссус (ок. 350–270 гг. до н. э.) описал это существо следующим образом: «В то время в Вавилоне существовало много различных племен, они жили по-варварски, как животные в поле. Вот уже год, как на побережье, омываемом водами Эритреи, на границе с Вавилоном, появился Оаннес. У него было рыбье тело, под рыбьей головой было еще одно человеческое, из рыбьего хвоста росли человекоподобные ноги. Язык его был человеческий».

Заманчиво было бы сравнивать эпоним Оанн (позже Оаннес, У-Ан) с более древними этнонимами иоан (догреческие ионийцы – пеласги), иаван (библ., иврит) и яван, известными по всему Древнему Востоку. Мы можем предположить, змеевидный Дагон (Бог филистимлян), рыбоподобный Оанн (шумерско-вавилонский герой), пеласгический Кекроп (древнеафинский царь со змеиным хвостом) и сам Пеласг имеют единый генезис.

Одним из опосредующих территорий продвижения змеепоклонников (генерального направления с востока на запад) могла быть страна Давань (Киргизия).

На наш взгляд, внешность Оанна, описанная Бероссусом как человек-рыба, напоминает войлочный костюм или шкуру, к которой сзади приделывали змеиный или рыбий хвост. Как мы помним, «рудиментарные хвосты» носили переднеазиатские шаманы и воины. Этнокультурные связи сибирских панов (предков табанов, «киргизских» даваней) окуневской культуры с пеласгическими народами (яванами – ионийцами) находим в изображениях их культурных героев в виде людей-змей (рыб).

Рис. 11. Этногенетические связи культурных героев панов – пеласгов в виде людей-змей (рыб)

в центре – изображения первопредков (людей-змей) из пещеры Ак-Чункур (Киргизия);

1) скифская рыба Кер-балык (пазырыкская культура, Алтай) изображалась с тремя парами плавников, как и у ног шумерского Оанна;

2) окуневское каменное изваяние в виде змеи или рыбы (Хакасия);

3) петроглифы людей-змей (Калбак-Таш, Алтай);

4) шумерско-вавилонский герой Оанн (полурыба, получеловек);

5) Дагон Филистимский (Пеласгический. – Прим. авт.);

6) пеласгический Кекроп (греч. Кекропс) – основатель Афин и первый афинский царь со змеиным хвостом

Рис. 12. Петроглифические изображения богини матери – роженицы людей-змей

а) окуневская личина II тыс. до н. э., Хакасия (наверху – богиня с раздвинутыми руками в виде крыльев и ногами). Ее аналогии – изображение беременной женщины с раздвинутыми ногами и с птичьими руками на рис. д), а также роженицы на верхней части изваяния на рис. г) (Хакасия);

б) рисунок из пещеры Ак-Чункур (Киргизия);

в) обломок плиты с изображением роженицы змеи – первочеловека (Хакасия);

е) богиня-мать с поднятыми руками в виде жилища (Калбак таш, Горный Алтай)

«В изображении необычного рождения пратюркского шада (царя или принца двух кровей) в виде змеи или “речного” дракона из лона “роженицы” (см. “шат” – место соединения ног, т. е. детородный орган, устье реки) мы имеем иллюстрацию к сюжету о рождении Иджини-шата (кит. Ичинишиту) из реки. Возможно, косвенное отношение к рождению от речного дракона (Эвера) также имеют скифский принц Арпак-шат (Арпак/сай – сын Таргитая по Геродоту), сибирский Тара кан, древнебулгарский Иджи (Иджини-шат) и праотец пеласгов – Пелег (Пулуг, Пулукку)» (Майнагашев С. А. Эл. книга «Тайны забытых миров»).

На рисунке 12 – б) показан петроглиф человека-змея из киргизской пещеры Ак-Чункур, прототипом которого могли послужить саяно-алтайские (панийские) Змеи эпохи ранней бронзы. Многие из них, описываемые археологами как «роженицы» с раздвинутыми ногами, известны как богиня скифов Апи или Аргимпаса (Артимпаша). Возможно, она и явилась прародительницей легендарного Скифа, которая изображалась у скифов змееногой женщиной с поднятыми руками.

Пещеру Ак-Чункур, которая находится в горах Тянь-Шаня (Киргизия) и где протекает река Сары-Джаз, мы упомянули не зря. В дальнейшем она послужит в понимании «южной» (киргизской) пути сар-уйгуров («царских» змеепоклонников) из Южной Сибири в Переднюю Азию. О «киргизской пути», через которую проходили мировоззренческие системы народа пан из Саяно-Алтая, мы рассмотрим подробнее ниже.

В последующих главах мы вернем читателя к событиям переправы рабов «божьих» через «змеиную» реку в страну Ману, где происходило очищение души и бессмертие.

Глава II

Небесный Ман (Кöг Мен) – «пещерная» страна скифов и древних тюрков

Некоторые племена индоевропейской ветви андроновской культуры юга Сибири, дойдя до Индии, Ирана и Европы, оставят заметный след в виде мифов о сакральной пещере (мистическая родина скифов и пратюрков). По индийским легендам в этой далекой обители содержались народом пани солнечные коровы – символы небесного Круга. Их мифы хранят в себе следы исторической памяти о расселении их предков в районе Причулымья северной части Хакасии и среднего Енисея. Этим местом «золотого века» сибирских праариев, а позже скифских саков (предков хакасов – сагайцев), как нам представляется, и была земля Мани. В енисейско-орхонских надписях эта страна фигурирует как саянский «Кöг Мен» – Небесная земля енисейских киргизов.

Почему имя пророка Мани, как, впрочем, и название мандеи, напрямую связаны с саяно-алтайским Мани? Возможно, сибирские уйгуры (родственники по крови хакасам) потому и приняли манихейство, что некоторые их «панийские» взгляды совпадали с этой гностической доктриной Востока. Ведь далекие предки уйгуров и хакасов (с культом небесной коровы и «пещеры») издревле высекали на своих камнях схожие этим учениям традиционные символы, а позже и рунические знаки.

«В них есть характерные слова и специальные термины, которые с несомненностью свидетельствуют о знакомстве составителей надписей с манихейством… Однако содержание надписей в целом чуждо учению и восходит к древним временам, предшествующим его появлению в сибирских землях. Обычай седой старины одерживал верх над новой идеологией» (Кызласов И. Л. Древняя письменность саяно-алтайских тюрков. М., 1994).

О существовании манихейства с гностическими идеями в древнехакасском государстве мы расскажем в последующих главах.

С древнесибирской Маной были связаны многие мифологические персонажи и обители. Мы укажем лишь следующие из них, напрямую связанные с нашей темой.

Во-первых, это иранский Бог Манью (Ангра-Манью), породивший северного «Рыжеватого» (Красного) Змея, от которого и расплодилось «множество змей», т. е. люди-змеи из «внутри страны». Данный образ Змеи и послужил причиной считать ее «божеством северного мрака», «враждебной силой и источником зла» для некоторых индоевропейских народов.

Утвердившись на этих сакральных территориях, «демонские» пани, по мнению сибирских ариев, расширили собственные пределы, они даже снискали к себе расположение местного бога Мана, духов «пограничных» рек и гор. Часть андроновских ариев, мигрировав из Южной Сибири в Иран, напишет в Авесте, что божеством Манью (Ангра Манью или Ариманом) был создан «Рыжий» (Красный) Змей.

Напомним, у енисейских киргизов иранский Манью сохранился под географическим названием «Мана» или «Мöнi» – сказочная страна вечной молодости и вечного лета.

Во-вторых, это скотоводческое племя ман (ср. куманы, алтайские кумандинцы) или пан (ср. табан), которое описывается в индийской Ригведе как «пани». Если верить легендам, то обитало это «демонское племя» в неведомых землях (за рекой Раса), за границами мира богов и асур, или на «краю мира». Они фигурируют в хакасском и кетском фольклоре как люди-змеи, почитавшие двурогого царя Змей – Красного Ала бига. Последнего также называли «Ала Чайан» (хак.) – творец, божество.

По индийским мифам, панами – ча/банами (первыми скотоводами) были похищены солнечные коровы ариев. Они и явились причиной создания «холода и зимы» вследствие заточения или погружения солнца (или мира) во мрак, т. е. в некую пещеру змеевидного Валы (Алы). Одним из главных солнечных богов, кроме Индры, был индийский Бог – путеводитель Арья/Ман (царь предков в ином мире).

Некогда сибирский Ман (Кöг Мен), а также солнечный Бог Арья/ман в Иране превратились в северного божества тьмы Ангра Манью или в зороастрийского духа зла Ари/мана. Прототипом древнеиндийского бога солнца Арьямана вполне могло явиться сибирское божество Эрмен, к которому обращались за помощью саяно-алтайские шаманы (ша/маны).

В-третьих, это горная область Мана в Древней Греции, где находилась пещера Пелопоннес с греческим божком Пан. По мифам греков, в этой обители содержались коровы, угнанные Гермесом – отцом Пана. Также мы помним другого Пана – индийского Пани, также укрывшего солнечных коров в пещере Вале. О происхождении саяно-алтайских панов, об их потомках – уйгурах и хакасах, возводивших свои рода к «божественной» корове из горной пещеры, мы поведем разговор в последующих главах.

В-четвертых, если верить ассирийским источникам, где говорится: «киммериец этот из страны маннеев и в Урарту вступил», то и предки киммерийцев являются выходцами из сибирской страны Мана. Об этой загадочной стране, описанной в «Одиссее» Гомером как мрачный Аид, и побывал Одиссей. И наконец, это алтайский Алып Манаш (тюркский герой Манас), совершивший паломнический путь в потусторонний мир, который метафоризируется с Кöг Меном (Небесной Маной) – Небесной землей. Как мы предположили выше, эта сакральная земля ассоциируется с некой пещерной страной, где осели некогда народ пан (с тюркского языка «пан» – народ, люди, страна) или откуда вышли первые скифские царевичи и пратюрки.

Геродот сообщает древнюю скифскую легенду о переселении предков скифов, которых следует связывать с народом пани (по гимнам Ригведы). Змея в народной мифологии – воплощение злого начала – символизирует враждебных пришельцев, изгнавших киммерийцев и неких нервов (потомков сибирских андроновцев) из их мест обитания.

Карта-схема № 3. Киммерийская страна Манна или сибирская сакральная Мани (Мöнi) – страна мертвых и бессмертия

На карте (наверху) между северными отрогами горной цепи Ала (В/ала [сан. ] – пещера) и горой Туманная (Сологонский кряж) стрелкой указан мифический вход в страну мертвых. Она проходит через современную реку Чулым, названную индоевропейцами Раса, а позже Тираса. Геродот описал «братоубийственную» битву киммерийских царей у реки Тираса, где «могилу царей можно видеть еще и поныне». Что касается захоронений киммерийцев (кимеров) или «могилы царей», то они в большом числе встречаются в этих местах.

Как известно, верховья р. Чулым, включая Солгинский кряж (известен как гора Туманная, т. е. Тубанныг позiк), и были восточным рубежом прародины легендарных ариев. Мигрантами из «края мира» могли быть так называемые кимеры (киммерийцы) и невры (по Геродоту) – потомки андроновских племен, смешавшиеся с племенами ранних скифов-саков. Ими и был создан миф о Пелопоннесской пещере – вход в потусторонний мир Аида. Там, в стране Мане (хак. Мöнi), и содержались коровы Гермеса, отца Пана.

Есть соблазн связать родоплеменную группу хакасов «хызыллар» («красные») с «Чи-ди» («красные ди») – сибирскими динлинами, т. е. скифами тагарской культуры. Вероятно, антропологический фактор, т. е. рыжеволосость местных племен, также мог послужить поводом называть их древнего тотема Рыжеватым или Красным Змеем.

На наш взгляд, под метафорой «Змей рыжеватый» (иранская поэма Авеста), или Вала (тюр. Ала – Бог), с «демонскими» пани (индийская Ригведа) скрываются воинственные племена туранцев-окуневцев Саяно-Алтая. Под натиском этих окрепших племен предки арийцев «первой волны» в начале II тыс. до н. э. отправились в свой исторический поход на запад до Балкан, затем на юг – в Индию и далее в Иран.

Чуть южнее «ворот Аида», в «пещерном» святилище земли Мана находятся в огромном количестве каменные изваяния, курганные сооружения и ритуальные места, которые нужно соотносить с «манами» – душами усопших. Мы их знаем как мани (сан., тиб., монг.) – камни с надписями или с выгравированной на них мантрой, стоящие на горах, на перевалах, в местах паломничеств. Ниже мы укажем не только названия стран мертвых или рая, но и имена богов и духов, происходящих от корня «ман».

В нашем же случае «пещерная» обитель Мана (Минусинская котловина в Хакасии) перекликается с историей о паломническом пути следующих героев. Это – греческие герои Одиссей и Геракл, алтайский Манаш, славянский Добрыня и, наконец, индийский Наль. Все они могли побывать в стране, «откуда нет возврата», и оставить свой заметный след – эпитафию на вечных камнях народа пан.

«Поэтические строки рождались не только ради воздевания должного перед вечностью, но и среди пиров и церемоний, проходивших при дворах средневековых владык. Древние хакасы намеренно высекали надписи на каменных плитах. Они знали, что камень вечен. Создание памятника с высеченным именем героя и строками его прощальных слов прославляло его перед всеми будущими поколениями людей. Прославляло навечно.

<…> Право на эпитафию имел всякий, достигший положения полноправного члена общества (эти люди назывались словом эр – “мужчина, герой, воин”). Требовалось лишь совершить важные для всего общества, для государства деяния. Возможностей для этого, по представлениям той эпохи, было значительно больше у могучих владык, у князей и государственных служащих, иными словами, у знати.

<…> Практически в каждой надписи встречаются одни и те же слова или сочетания слов, которыми выражаются эти мысли; “я удалился” (точнее и буквальнее: “я был удален”, “разлучен”), “я не насладился”. Всегда присутствуют горестные восклицания: “увы”, “о, горе”. Обязательно указываются взрослое имя умершего (чаще мужское имя), его доблесть (“моя мужская доблесть”), упоминаются его властитель (“мой хан”) и владения (“мой эль”), супруга (“моя принцесса в тереме”), сыновья и дочери, сподвижники и соратники» (Кызласов И. Л. Древняя письменность саяно-алтайских тюрков. М., 1994).

Одним словом, этимологию слова «ман» нужно искать в глубинах пратюркско-индоевропейских языков, когда предки названных этнических групп имели если не единый этнос, но все же какие-то общие культурные связи. Позднее, когда языковая общность распалась и носители языковых групп мигрировали в Индию, Иран и Европу, они унесли с собой представления о древнем Мане. Стоит сделать небольшое отступление, имеющее историко-этнографическое значение для дальнейшего повествования о манах и панах.

Скорее всего, в представлениях индоевропейских племен юга Сибири, с расцветом андроновской культуры Обь-Чулымья, существовало резкое разделение между манами – «людьми» (арья/манами) и панами (тюр.) – «людьми», которых именуют в Ведах враждебным для ариев «демонским» племенем пани. В связи с чем возникает закономерный вопрос, не является ли это последствием расщепления некогда единого образа «ман-пан» из древней Сибири? Какая мифологическая трагедия стояла за подобным разделением?

Наименование Маны сохранилось как система гор Кöг/менские (Небесный Мен), а также в древнетюркской письменности как «Кöг Мен жир» – Киргизская страна. Страна Мани (иногда Мöнi) соответствует Мен-су – Минусинской котловине современной Хакасии.

Народ по имени «киммериян» описан в поэме «Одиссея» Гомера 11.14 (около конца VIII в. до н. э.) как живущий в Маннее – стране тумана, холода и тьмы, на краю света и у входа в Аид. Как мы помним, индоарии краем земли нарекли пещерную страну Валу, где удерживались священные коровы – «лучи Солнца». Греки же Аид располагали в горной области Мани. (См. миф о Пелопоннесской пещере – вход в потусторонний мир Аида. Там, в стране Мани, и содержались коровы Гермеса – создателя чисел и игры в кости. Он явился как отец бога Пана, под именем которого тюрки понимали «науку», «числа» и «игру в кости».

Поэма Гомера содержит рассказы об опасных приключениях Одиссея на его пути домой, в родную Итаку. Он вынужден был скитаться в течение двадцати лет. По ходу повествования этот герой попадает в край «печальной области» и «безотрадной ночи», где у входа в Аид проживают «киммерияне» (киммерийцы). Вероятно, речь идет о «пещерной» прародине тюрков под названием Хон (пещера Эргене Кон). У хакасов сохранилось слово «хон» (ночь или тьма) (см. хак. «хонарга» – провести ночь до утра).

Посредниками в передаче этой легенды от панов Сибири к пеласгийским народам Греции могли быть те же паны – яваны из Малой Азии. О кочевом племени пеласгов или тех же яванов (ионийцев), прибывших в Малую Азию, а затем и в соседнюю Грецию, как «союзниках троянцев» писали Страбон и сам Гомер.

В основе гомеровских поэм и мифа об аргонавтах-пеласгах лежат, вероятно, предания о кочевом образе жизни пеласгов, включая и легенды о действительных плаваниях. И, конечно же, рассказы пеласгов-ионийцев (яванов), наряду с другими географическими представлениями о далекой и холодной Сибири, вплелись в ткань приключенческого повествования «Одиссеи». Они разукрашены поэтическим вымыслом греческих поэтов.

Вот как описывает Гомер пост андроновских киммериян в «Одиссее», истолкование географической среды которых представляет большие трудности:

 
«Там киммериян печальная область, покрытая вечно
Влажным туманом и мглой облаков; никогда не являет
Оку людей там лица лучезарного Гелиос (Солнце), землю ль
Он покидает, всходя над звездами обильное небо,
С неба ль, звездами обильного, сходит, к земле обращаясь;
Ночь безотрадная там искони окружает живущих».
 

Ригведа III, 31. К Индре:

 
«Пролагатель пути неба, жаждущий захватить (коров), распевая (шел) впереди…
Преодолей многие безбожные обманы и дай нам, о щедрый, захватить Солнце!
Простершиеся туманы стали прозрачными:
Благополучно переправь нас на ту сторону их!
Указуя прекрасные дары согласно закону, он открыл все свои врата».
 

Возможно, «печальная область» киммерийцев на краю света, «покрытая…туманом» у входа «пещерного» Аида (по мнению греков, она находилась в горной области Мани), проходила по горе Туманная. Вероятно, этот древний народ впоследствии был вытеснен скифами с юга Сибири.

В районе «археологического» Андроново (на карте-схеме № 3) находятся горы под названием Туманная. Это горы Тубанныг – хребет Солгонский кряж и Тубанныг тасхыл (Туманный голец, в верховьях реки Саралы на севере Хакасии), что недвусмысленно указывает на «андроновское» прошлое киммерийцев у входа пещерного Аида.

В этом же районе, за рекой Чулым, имеется название горы Варна (см. Варуна). В индийской мифологии владыкой пещеры Валы выступает Варуна – владыка «ночи безотрадной» и тьмы. У тюрков эта горная местность в древности именовалась «Хон» (ночь или тьма).

В булгарской рукописи «Джагфар Тарихи» есть упоминание о горах Хон, куда вступили некие имены (маны. – Прим. авт.) и взяли жен из племени волков, т. е. «кытайских» тюрков. В этой рукописи также описывается Хон-юлы (Хон-чулы – гуннская дорога) и река Чулым. Кстати, в верховья этой реки, где некогда стояли неприступные крепости «демонского» племени пан/пани, сохранился скифский этноним «сагай» (производный от «сак») и топоним Яс-Сагай.

Индоевропейские герои в «кипчакской» долине людей-змей

Как мы рассказывали выше, некогда сакральная земля Ман (хак. Мöнi), фигурирующая в иранской Авесте как враждебный бог ариев Ангра-Манью или Ариман, породила северного «Рыжеватого» (Красного) Змея, от которого расплодилось «множество змей», т. е. люди-змеи из «внутри страны».

Об их потомках – «скифских» саках с культом Красного Змея (по названию саянских гор Ала) мы рассказывали выше. Как мы предположили, наименование священной местности в этих горах могло быть связано с Минусинской долиной под кипчакским (кип/сакским) названием «джилан» – змея (по китайским источникам «Юан-чао-ми-ши» – Чжелян).

С древних времен на Саяно-Алтае сохранился фольклорный субстрат – остатки эпизода вынуждения индоевропейских героев к половому сожительству с «горными» женщинами. Возможно, речь идет о жрицах (женщинах-змеях) племени «пани», почитателей не только культа Змеи, но и фаллоса. Как известно, арии осуждали эти сибирские культы враждебных племен.

«Местные племена и народности осуждаются за то, что не приносят жертв арийским богам, оскорбляют их, имеют других богов и чуждый язык, поклоняются фаллосу, культ которого осуждался ариями (но позже вошел в брахманизм). Вместе с тем дасью (их потомки дасы, тасы – “дашти кипчаки”. – Прим. авт.) считаются богатыми, хитрыми торговцами, владеющими большими стадами коров, обитают в сильно укрепленных каменных городах (пурах), иногда с фортами (дурга) с двойными концентрическими стенами, имеют осенние форты, где укрываются от наводнений. Они могущественны и обладают колдовскими силами» (Тюляев С. И. Искусство Индии. М., 1968).

Половое отношение индоевропейского героя Геракла с женщиной-змеей в пещере в некоторых своих чертах согласуется сведениями из местного фольклора народов Саяно-Алтая. Возможно, следы этой древней легенды ведут в Хакасско-Минусинскую котловину.

В женщине-змее, родившей в пещере от Геракла Скифа, нетрудно узнать модификацию хозяйки горы из местного фольклора. Сведения Геродота о пещерном существе – полудеве, полузмее (у нее нижняя часть была змеиной) интересны тем, что хакасский ученый Н. Ф. Катанов в свое время писал о девах – хозяйках горы смешанной природы. Кстати, имя скифской богини Аргимпаса (богиня в виде змеи) с тюркского языка можно растолковать как смесь, гибрид.

На родство саяно-алтайских легенд о хозяйке горы (пещеры) с греческим мифом о женщине-змее из пещеры указывают многие моменты. Например, в греческом мифе змеевидная женщина из пещеры сожительствует с Гераклом, так же, как и сибирская хозяйка горы с мужчиной, чаще с охотником. Хакасский или шорский охотник – мужчина имеет с нею половое общение, как и Геракл, проживает некоторое время в ее пещере, и за это хозяйка горы дает ему богатство и удачу на промысле. Ее прототипом явилась скифская богиня с видом полуженщины-полузмеи.

«И наги, и гандхарвы могли менять свой облик по желанию, и часто те и другие являлись среди людей в человеческом образе. Нередко земные цари и герои брали себе в жены нагини – дев несравненной красоты, которые были по рождению змеями» (Мифы Древней Индии / Э. Темкин, В. Эрман. М., 2002).

В местных южносибирских мифах и сказочном фольклоре о хозяйке горы (пещеры), фигурирующей в древних легендах как красивая женщина смешанной природы, совершенно отчетливо выявляется момент сексуальности. В большинстве легенд хакасов и алтайцев только женщина – хозяйка горы вступает в общение с земным мужчиной. По представлению этих народов, женщина горы с необычным видом нижней части тела, подобно матери Скифа или в виде богини Аргимпаса (смесь, гибрид), является чаще всего охотнику.

Этот мужчина имеет с нею половое общение, как и Геракл, проживает некоторое время в ее пещере, и за это хозяйка горы дает ему богатство и удачу на промысле. Только в случае с Гераклом тем богатством явились угнанные кони в некую пещеру женщины-змеи. Аналогичные мотивы об угоне скота народом пани (с культом Змеи Валы или Алы) в пещеру мы встречаем в древнеиндийских гимнах Ригведы.

Запрет или неприязнь на половое общение с иноземками также перекликается с булгарской историей о неких именцах. Только в случае именцев половой образ жизни женщин и девушек из гор Хон описывается как грязь, блуд и «мерзкая жизнь» кытайских тюрков.

«Они никогда не сближались с кытаями из-за брезгливости, а те платили им ненавистью» (Булгарская рукопись «Джагфар Тарихи»). Конечно же, без идеологической подоплеки здесь не обошлось.

Скорее всего, предки индоевропейских племен существовали по соседству (иногда в симбиозе) с враждебными племенами, которые поклонялись не только «рогатым» божествам, но и горам и пещерам, культ которого осуждался ариями.

В легендах некоторых южносибирских народов некогда существовали люди-змеи, теснимые или порабощенные кетами – арами из северных земель. По хакасской легенде, эти «мун ары» были великими стрелками из лука, что также находит соответствие с булгарскими именцами – «отличными стрелками из лука». Не только в булгарских кунигах, но и в греческих источниках фигурирует великий лучник – Геракл. Он имел два лука, один из которых и удалось натянуть его младшему сыну Скифу. За эту выполненную задачу, по совету его отца Геракла, он был оставлен в своей стране со своей матерью – хозяйкой горной пещеры. Геродот: «От этого Скифа, сына Геракла, произошли все скифские цари». Необычное рождение Скифа так же нужно связывать с царем именцев Иджи, появившимся в виде змеи из левого уха двурогого Аби (верховья реки Обь).

Как мы помним, от «водной» Змеи выводили свое происхождение многие тюркские шаты – предводители, шаманы и жрецы. Это касается также их сородичей, т. е. людей-змей, фигурирующих в местных легендах как великие лучники. Культурным героем именцев – «отличных стрелков из лука» вполне мог быть Геракл, носивший два лука. И он, забредший в змеиную пещеру, не смог избежать участи сибирского охотника – вынуждение к половому сожительству с женщиной-змеей.

Получается, саяно-алтайские окуневцы (паны – предки пратюрков), после них скифские, т. е. сакские племена едины в вопросе о символизме змеи. Такой уровень сходства не случаен, речь должна идти об общем истоке. Это не касается индоевропейских племен, у которых культ Змеи не просматривается.

Во-вторых, индоевропейские мотивы о борьбе с людьми-змеями в лице их тотема – Змея мы также встречаем в былине из древнейшего сказочного фольклора «Добрыня и Змей». В былине Добрыня совершает ратный подвиг – одерживает победу над Змеем, который много горя принес на Русскую землю. Сюжет поединка былины вышел из древнейшего сказочного фольклора. Этот поединок – основной сюжет центрального мифа индоевропейской мифологии, сформировавшийся не позднее начала бронзового века.

 
«Много он прошел пещер змеиных,
И заходит он в пещеру во последнюю,
Он нашел же там Забаву дочь Потятичну
В той последнею пещеры во змеиною,
А выводит он Забаву дочь Потятичну
А из той было пещерушки змеиною,
Да выводит он Забавушку на белый свет»
 

(Русская сказка «Добрыня и Змей»).

Мотивы этой русской сказки весьма древние: это индоевропейские мифы о борьбе их культурного героя и его заклятого противника – Змея. Аналогичные мотивы мы встречаем в древнеиндийских мифах о борьбе громовержца Индры и змея Вритры (двойник Валы).

А вот как передает местный фольклор хакасов о людях-змеях:

«Давным-давно на землях, называемых “Хызыл чар” (аналог горы “Хызыл хая”), т. е. Красный Яр (район г. Красноярска), на берегу р. Енисей жил народ ара. Это был многочисленный народ, от чего их называли “мун ара”, т. е. тысячный. Среди древних качинцев (хакасов) такого же многочисленного рода никогда не было. Это был грозный и буйный народ. В те же времена в некой горной местности “Хум тигей” находилась змеиная гора “Хызыл хая” (Красная скала). В удали и в меткости по стрельбе из лука народ “мун ара” превзошел всех. Их стрелы могли даже пробивать змеиную скалу насквозь.

К беде, в той “Красной” горе (скале) обитали мифические змеи. Что только ни учиняли над ними ары, они то отрубали им головы, то лишали их туловищ и хвоста. Лишив частей тела, они бросали их в насмешку к ногам “прародителя”, к подножию той священной горы. Говорили, что несчастные, одни без головы, другие без туловища или хвоста, бежали из своих родных мест. Они шли жаловаться своему предводителю Змею-хану (Ала бигу): “Мы народу ара ничего плохого не сделали, за что мы должны терпеть унижения и быть истреблены народом из северных (западных) земель (алтынзарыхы, т. е. по течению реки)”. Выслушав своих “сородичей”, змеиный хан решил пойти войной и отомстить арам…».

В некоторых русских сказках богатырь, разрубив на куски поверженного змея, разбрасывает эти куски в чистом поле. Вероятно, здесь мы видим некое упоминание о древнем культе жертвоприношений. Земля, окропленная кровью и таким подношением, рожает богатырей. Это, кстати, согласуется с греческой легендой об аргонавтах (хак. фольк. «аргын чон»), когда герой засевает по требованию царя поле зубами дракона и тут же из земли вырастают не знающие страха воины. Избавиться от несметной вражьей силы помогает герою его будущая невеста, которая посоветовала кинуть в стан воинов камень. После чего «дети дракона» передрались друг с другом. См. аргын или «аргын тас» (хак.) – валун. Аргын (аргын) (хак.) – название сеока кызыльцев. Аргын (хак.) – искусственный, поддельный, т. е. ложный, нечистокровный.

Весьма близкие сказочному фольклору народов Саяно-Алтая рассказывают индоевропейские легенды: греческий миф о Геракле и русская былина «Добрыня и Маринка».

Таблица № 7

В поисках божественной формы

В предыдущих главах мы анализировали таинственные формы мироздания в числах и на рисунках древних камней. Здесь же мы рассмотрим тему паломничества за знаниями письма и цифр в сакральный или потусторонний мир «Мöнi» (Маны).

Как мы предположили выше, подобные изображения чисел были распространены от Саяно-Алтая до Европы, Ближнего Востока и Индии при посредстве племен под названием пан (табан, даван) или «пани» (из Ригведы). Срединным путем, через который были пронесены идеи об изначальных числах и рунах, можно назвать обширные степи Казахстана. Как мы помним, там и были найдены прототипы енисейских букв в виде надписи на «сакском» котле, датируемые VI–V вв. до н. э.

Значит, с явлением скифской, вернее, сакской культуры и могли появиться легенды о далеких путешествиях их предков – царей с культом Змеи и знатоков Чисел. Возможно, такое отдаленное сопоставление прольет свет на раннюю письменность и тайну создания цифр, а также прояснит вопрос об их создателях – ранних исторических предках.

Можно ли найти следы легендарных сибирских саков-скифов и индийских шаков (скифов) в каких-либо известных легендах, хронологически близкие по времени существования сакского письма?

Наиболее древними из известных скифских племен Саяно-Алтая были европеоидные динлины – носители так называемой Тагарской культуры, относящейся к периоду VII – II вв. до н. э. Конечно же, Геродот, ровесник той культуры, про саков Саяно-Алтая ничего не сообщает. «Отец истории» лишь указывает имена подзабытых панов в восточных землях, издревле обитавших в горах Саяно-Алтая. Он пишет, что их матерью была женщина-змея, родившая в своей «пещерной» обители первых скифских царевичей. Но факты – упрямая вещь.

Давайте вспомним, создателями чисел в Индии были люди-наги, т. е. такие же змеепоклонники, как и их предшественники саки из далекой Сибири. История их знает как индийские «шаки» – скифы. Вот они и оставили заметный след в Махабхарате (X–IV вв. до н. э.) о тайных знаниях чисел потомков Змеи. Речь идет о «деванагари» – древнем письме жрецов из народа-змей.

Одним из скифских или шакских предводителей, посвященным в тайны счета чисел после укуса в палец «третьим неназванным зубом» царем змей, был индийский герой Наль. Появление другого героя-царя Одиссея из древнегреческой поэмы Гомера «Одиссея» (написана примерно в VII – VIII вв. до н. э.), а также алтайского правителя-богатыря Алып Манаша нужно относить к периоду переселения саков-скифов как в Индию, так и в Восточную Европу.

В любом случае сакская письменность с некоторыми рунами в виде чисел не может быть полноценно объяснена без обращения к индоевропейской мифологии, следы которой теряются в глубинах андроновской культуры. Эта культура и послужит отправной точкой, двигаясь от которой можно попытаться понять о народе «пани» – создателей чисел.

Этот кочевой народ, по свидетельству археологов, а также исторических источников Ригведы и Авесты, покинул свою южносибирскую родину yже в XV в. до н. э. Они продвигались на своем долгом пути через северный Казахстан в Среднюю Азию (Киргизия), далее в Индию, Иран и Европу.

По мере продвижения по этому генеральному направлению происходило обогащение и наращивание представлений до тех пор, пока не сложились фиксируемые нами письменные памятники в виде легенд о киргизском Манасе, индийском царе Нале (Махабхарата) и греческом Одиссее. Свидетельством тому не только схожесть индоевропейских и тюркских названий общих чисел (см. выше), но и параллели в мифологии и фольклоре этих народов.

Алтайская сказка, в основе которой историческая реальность, могла быть создана в северных предгорьях Саяно-Алтая, в непосредственном соседстве со средой обитания андроновцев – предков индоевропейцев. По своемy происхождению «Алып Манаш» – древнейший эпический сюжет, сохранившийся также у народов Средней Азии.

Через скифских саков Сибири легенда о Манаше (Манасе, Алпамыше) по «киргизскому пути» попадает на север Индии. Здесь образ древнесибирского пилигрима находим в герое Нале, описанным в эпосе Махабхарата. Алтайский сюжет, повествующий о паломническом путешествии богатыря Манаша в некую сакральную страну бессмертия – «откуда нет возврата», в индийской легенде наполнился новым конкретно-историческим и социально-бытовым содержанием.

Вернемся к индийскому герою Налю, с кого мы начали рассказ о посвящении его в деванагари – науке чисел (счета) людей-змей или тех же рабов «божьих». Прежде чем достичь «сад небесный» – страны бессмертия, его одежду крадут птицы, которые именуют себя игральными костями. Название этой игры – «пан» распространилось от берегов Енисея до самой Индии.

Потеря одежды – это фаза смерти, когда человеческое тело сгорало на «змеином» погребальном языке пламени или поедалось (метаф. раздевалось) птицами после его смерти. Этот загадочный обряд, связанный с «очищением» огнем и птицами, мы находим не только у индоевропейских племен андроновской культуры от Енисея до юга Урала, но позже у скифов и древних тюрков Сибири.

Конечно же, частью общего обряда «очищения» посмертной души у андроновцев было трупосожжение (кремация), что не мешало быть им и огнепоклонниками. Если же говорить в целом, то аналогии трупоположениям и трупосожжениям можно видеть на всей огромной территории распространения андроновцев (от юга Урала до Енисея).

Эти племена полагали, что тело, захороненное в землю, поедалось червями – «нечистью». Поэтому сибирские праарии, как и творцы Авесты, считали, что трупы надлежит не закапывать и не сжигать, а на некоторое время оставлять в уединенных местах на открытом воздухе. Это делалось для того, чтобы священные птицы могли «снять одежду» от кости, т. е. могли очистить их от мягких тканей. Только после «очищения» кости, отмытые дождями, овеянные ветром и высушенные солнцем, производилось их захоронение в земле. Этот обряд был метафорически связан с представлением о потере «одежды» птицами – переносчиками душ в иной мир. Основным способом захоронения у саяно-алтайских скифов было связано с трупоположением, чем трупосожжением.

«Образ этого синкретического существа (мифического орла или грифона) осенял все стороны жизни пазырыкцев: он присутствовал на одежде, оружии, конской упряжи, сосудах, украшениях.

<…> Вероятно, считалось, что ими был населен мир мертвых, поэтому, чтобы попасть туда, умершим “помогали” многочисленные изображения грифонов на погребальной утвари.

<…> На “небесные” пастбища, в кочевнический “рай” отправлялись после смерти пазырыкцы» (Посольмака Н. В. Стерегущие золото грифы. Новосибирск, 1994).

Вот как описывает обряд захоронения древних хакасов и уйгуров китайская рукопись Вэйшу.

«Хойху (уйгуры. – Прим. авт.) – кочевой народ, их объединяет с оседлыми енисейскими кыргызами, пожалуй, только язык, те же погребальные обряды у хойху (как следует полагать у простонародья) нисколько не походили на погребальные обряды енисейских кыргызов, если сказать точнее – кыргызской знати. А вот предположение, что правящий класс как кыргызов, так и уйгуров мог иметь общее происхождение, следует считать вполне допустимым.

Вэйшу (гл. 103) об хойхуских похоронах сообщает следующее: “Мертвых относят в выкопанную могилу, ставят труп на середине, с натянутым луком в руках, опоясанный мечом, с копьем под мышкою, как будто живой; но могил не засыпают”» (Бичурин Н. Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. М., 1950).

Одним из импульсов проникновения в далекую Индию обь-чулымского обряда очищения, связанного с «потерей одежды», может послужить легенда об Нале из Махабхараты (сказание о Нале и Дамаянти). Потеря Налем одежды как метафора смерти стоит в тесной связи с игрой в кости. Птицы, похищающие одежду Наля, называют себя воплощением игральных костей. (Индийский Наль – это трансформированный шаками (саками) образ более древнего алтайского Алып Манаша или среднеазиатского Манаса). Игра в кости, связанная с представлением о смерти (игральные кости считались посвященными Гермесу – отцу Пана), часто имела сценарием преисподнюю: покойники в аду играют в кости.

Некогда в южносибирской стране «Каш Але» (ср. инд. Кошала), где проживал народ пан или пани, этот царь Наль был обучен искусству счета и игры в кости. Позже андроновские мигранты на севере Индии именем сибирского народа пан игру в кости назовут «пана». Эти территории могли носить название «Каш/ала» или «Каш/ара» – загоны для скота.

Именно здесь, в Кошале (русс. фольк. Кошье), могли проживать панийский народ «каш» (далекие предки качинцев – ха/касов), которые в искусстве счета и игры в кости не знали себе равных. От них пошло также местное название игры в кости «кажык» (кашык). Кости, конечно, стадиально старше всякого рода «естественных» предметов игры, а вот сущность их изначально была культовой, связанной с погребальным обрядом очищения кости и богами потустороннего мира.

Птицы, похищающие «одежду» Наля, называли себя воплощением игральных костей («пана» [сан. ] – игра в кости). Паны, как и их потомки, тувинцы и хакасы, считали, что кости приносят счастье и способствуют размножению поголовья скота, его сохранности. Данные археологии, устное народное творчество и характер многих вариантов этой игры уводят нас в глубокую древность южносибирского народа пан.

Устное народное творчество славян с упоминанием о Кошье (Кош Але) в «Веде о Маре» также уводит нас в глубокую древность Саяно-Алтая. Вероятно, именно туда, в саяно-алтайскую «пещеру» со Змеем, отправился богатырь Добрыня из сказочного фольклора «Добрыня и Змей». Там, на берегу реки Пучай (Бу/сай или Енисей), одежду его и похитил летающий Змей Горы – «Горыныч».

«Потеря одежды» птицами – мягких тканей кости, как нам представляется, было равнозначно обнаруживаемой способности общению с потусторонним миром и Небесами. То же отождествление с птицей, мы находим в шаманском наряде или магическом полете. Птицы – это проводники душ.

Небо и небесные светила (позже духи неба) находились наверху, и путь к ним был труден и опасен. Поэтому шаманы пользовались «посредниками» между ними и небом в лице шаманских птиц – «предков». Превращение себя в птицу свидетельствует о способности шамана еще при жизни совершать экстатические путешествия в иные миры. Духов неба необходимо было «расположить» в свою пользу, для этого им приносили в жертву угодных им животных, души которых «становились» и помощниками (ездовыми животными) шамана (например, пура). Иногда полный костюм шамана (тувинский, бурятский, якутский) – имитировал «очищенные» кости, т. е. скелет человека.

Преобразованный у реки-переправы в «юродивого» странника мудрым Змеем, Наль поступает в услужение (в рабство) к царю Кошалы – мудрейшему чародею и знатоку Чисел, умеющему беспроигрышно играть в кости. Обученный в Кошале искусству счета чисел и игры в кости Наль дает снова бой, выигрывает жену и царство.

Не имея возможности раскрыть этот сюжет подробно, отметим лишь, что в некоторых своих чертах он напоминает эпическое сказание алтайцев «Алып Манаш», где содержится аналогичный миф о паломническом движении героя Манаша (Манаса). Напомним, алтайская богатырская сказка «Алып-Манаш» («Богатырь Манаш») представляет наиболее архаическую версию эпического сказания из Махабхараты (Индия). Содержание этой древней версии сказания о Манаше (вар. Алпамыше), записанная от народного сказителя Н. Улагашева, имеет сказочно-мифологические черты.

В окуневско-андроновские времена изобретение чисел, а также игры в кости, приписывалось народу «пан» из долины среднего Енисея и Абакана (уст. хак. Ак/Пан или Агбан). В основе этой игры в кости – ритуал смерти, что в языке санскрита означает «пан», в киргизском «панке», в хакасском «понiс» (выигрыш при игре в кости), а у тувинцев «панчык». Есть у хакасов родственное слово «хубанах» (ху/пан) – название гадания из камешек, собранных из семи или девяти речек. Кстати, отцом греческого (пеласгийского) божка Пан был Гермес – создатель игры в кости и самих чисел.

Напомним, в предводителях этого народа пан нужно видеть черты мифических людей-змей, известных позже в Индии как наги. Их потомки известны как кипчаки (кип/саки, сакайцы – хакасы) из некой долины под названием «Чылан» – змея (по китайским источникам, «Чжелян»).

Благодаря религиозному влиянию племенных групп манов и панов (с культом змеи) Саяно-Алтая герой-паломник Манаш стал популярным в обширных регионах не только Сибири, но и Средней Азии. Его легендарный образ проник затем в далекий Северный Индостан. Следы Манаша обнаруживаются в Древней Греции в образе Одиссея и в славянском мире.

Если быть вкратце, в индийском эпосе Махабхарате описана легенда о Нале, где можно обнаружить удивительные сходства сюжетов паломничества этого царя с саяно-алтайским богатырем Манашем. Оба эти героя попадают в сакральную страну мертвых, становясь рабами «божьими».

На наш взгляд, этой страной вполне могла быть Хакасско-Минусинская котловина, где осели мудрейшие люди-змеи, т. е. жрецы и предводители народа пан или пани эпохи Древней Скифии.

В сибирской Каш/але (рус. фольк. Кошье, инд. Кошала, Каши) вполне мог проживать панийский народ «каш» (далекие предки качинцев – ха/касов), которые в искусстве чисел (счета) и игры в кости не знали себе равных. От них пошло местное (сибирское) название игры в кости – «кажык» (кашык), а также енисейское письмо, написание чисел, известное позже как «деванагари». Первые понятия о «числах» формировались на основе удовлетворения практических потребностей – потребности в количестве скота или счета в ритуальной игре в кости.

Кроме всего, в киргизском Манасе и саяно-алтайском Алып Манаше нетрудно узнать модификацию (видоизменение) греческого героя Одиссея из поэмы «Одиссей» (по Гомеру). Об этом красноречиво говорят совпадения в содержании мифов. Как уже отмечалось, эти индоевропейские герои (Наль и Одиссей) – это измененный шаками (скифами-саками) образ более древнего алтайского Алып Манаша или среднеазиатского Манаса.

Одним из потомков народа Ман, описанный в Махабхарате (сказание о Нале и Дамаянти), был арьяман – паломник Наль. Именно он, как и Манаш (Манас), дошел до саяно-алтайской «Каши» (инд. вар. Кашала), где был научен народом пан тайным знаниям чисел (искусству – счета) и игры в кости. Как мы помним, с индийского и с тюркского языков «пан» означает счет (числа) и игра в кости. Сходство киргизского Манаса и Саяно-Алтайского Манаша с ведийским первочеловеком Маном вроде бы подкрепляет нашу версию.

Один из эпизодов индийской легенды, связанный с темой «научение счету чисел» («пан» – число, письмо), близко напоминает сходные мотивы «написание письма на крыле птицы» в сибирском эпосе «Алып Манаш». Ср. «пiдер» (хак.) – 1) буква, написанный знак; 2) насечка, чеканка; 3) точка, крапинка (на ткани). «Бедер» (кир.) – 1) пестрое перо птицы (гл. обр. в хвосте); 2) узор, орнамент.

Шаманские птицы, «снявшие» одежду индийского героя Наля, называют себя воплощением игральных костей (индийский «пан» и тувинский «панчык» означают «игра в кости»).

Особенно характерен общий (сибирский и индийский) сюжет «муж на свадьбе своей жены», который также близок гомеровской «Одиссее».

Перед тем как вернуться на Родину, Одиссей (Одис/сай), подобно сибирскому шаману, посетил царство мертвых (мрачный Аид), которое находилось в стране Маннее – «печальная область киммерийцев». Как мы предположили выше, этим обителем вполне могла быть «пещерная» прародина тюрков под названием Сай (ср. Сайан – Саяны, р. Эне-сай – Енисей) или «Хон». Ср. хакасские слова «Сайан» или «Чайан чир» – верхний мир (ср. кит. «Чайна» – Поднебесное); «Ала Чайан» – творец, божество. Этим мы допускаем наличие единого саяно-алтайского источника.

В то же время, судя по своей художественной форме и по отсутствию ряда обстоятельств, индийская и греческая легенды отстоят от первоисточника дальше, чем саяно-алтайский или среднеазиатский варианты. Они сближаются в ряде моментов с последними (особенно в мотиве паломничества). Поэтому можно предположить, что в индийскую и греческую мифологии данный сюжет попал из Саяно-Алтая через Среднюю Азию. Позже греки и индусы извратили эту легенду почти до неузнаваемости, которая на самом деле имеет прямое отношение к сибирскому первоисточнику.

Многие паломники знали дорогу в эту счастливую страну, фигурирующую в древних письменах как «потусторонний» мир. Они познавали, как ни странно, не индийскую, а сибирскую «деванагари» – мудрость людей-змей в искусстве письма и чисел. Ими были созданы образы странников, таких как индоевропейские цари: греческий Одиссей, индийский Наль, славянский Добрыня или тюркский богатырь Манаш (Манас).

«Члены нескольких эзотерических школ – местонахождение которых за Гималаями и разветвления которых могут быть найдены в Китае, Японии, Индии и Тибете и даже в Сирии… – претендуют на обладание всех сокровенных и философских трудов в манускриптах и печати, одним словом, всех трудов, которые когда-либо написаны были на языках и в начертаниях с самого начала возникновения искусства письма, от иероглифов до алфавита Кадмуса и Деванагари» (Е. П. Блаватская).

На каком основании мы считаем, что тюркский Алып Манаш (Манас или Алпамыш) из саяно-алтайской Маны, древнегреческий Одиссей и индийский Наль – это один и тот же «постандроновский» культурный герой?

Мифологичность, вернее, метафоричность сюжетов выражается в красноречивом параллелизме пучка мотивов. Так, все эти герои теряют царство, забывают жену, скитаются, страдают, становятся рабами – «тасами» (ср. инд. дасью – раб, слав. «Добра-тас» – Добрыня, Манаш в образе старика Тас-Таракая). Они некогда побывали слугами или рабами, безобразными стариками, нищими, неузнанными, странниками – что означало быть мертвым. Это состояние образно передает фазу смерти, когда в них живет Бог смерти.

Первое состояние передает конструктивно метафоры, которые симметрично располагаются вокруг перипетии паломничества «монахов» в мир «Монi» (Маны) – в сакральный и потусторонний мир. Возможно, от этого слова происходят «монарх» (вторая часть греч. arcos – властелин, правитель) и «монастырь» (от греч. monasterion, где первая часть monos – один, одинокий). Конечно же, не греки были распространителями этих слов, а их предшественники – пеласги, которые могли перенять их у сибирских манов (панов).

Также можно предположить, что в древности келья (позже – монастыри) этих отшельников – «монархов» (царей, правителей) располагались в большом количестве в Минусинской котловине (Мен-су) в Древнейшей Хакасии.

Сохранившиеся у хакасов наименования «Мöнi чир» (земля Мöнi) или «Кöг Мен» (Небесный Мен) семантически связаны с «мана» (у финно-угрев, древних греков, римлян, славян и хакасов) – души предков. См. «мöнi» (хак.) – шаманские духи, «мanes» – души предков или боги загробного мира у римлян, «мöнiс» (хак.) – грусть («мöнiс кiзi» – человек, обиженный судьбой), «мonos» (греч.) – один (одинокий), «монах» (рус.) – человек, ведущий строгий, суровый образ жизни.

Как мы писали выше, эти отшельники или паломники – вожди, дойдя до водной переправы у змеиной реки, преобразуются в странников или безобразных стариков. После чего герои должны пройти искупительное рабство и служение местному царю людей-змей. На переправе у реки все они были преобразованы в странников – рабов «божьих». Алтайский Манаш принял образ старика Тас-Таракая. Он был невольником, его имя связано с титулом «тас» – раб (божий), который носили многие тюркские правители. См. «dac» (сан.) – почтение, уважение.

Сохранились много религиозных и хвалебных надписей на могильных камнях в Минусинской долине (Хакасия), где говорится о «рабах божьих».

Побывал «дасью» (сан.) – рабом в царстве Кошалы также индийский Наль. Наименование «Кошала» происходит от инд. «каши» (kaashi) – назв. места паломничества или «кажы (тюр. каз.) – паломник. Ср. рус. «Кошье», «Кащей». Случилось это перевоплощение после переправы через реку, где обитал царь змей Керкота – знаток тайны чисел.

И Одиссей томится в неволе семь лет на острове волшебницы Калипсы.

Кстати, забытое древнеславянское имя Добрыня – это «Dobrates» (Добра-тас, ср. Тас-Таракай, Тазы хан), имя которого упоминается в эпиграфической надписи из Пан/нонии, т. е. в венгерской Хон/гории. Вторая часть слова «тес» или «таc» – раб, явно указывает на его невольное положение в «сорочинской» пещере. Как мы помним, у переправы запретной реки «Пучай» его застает голым летающий Змей Горыныч.

Второе состояние – ритуальный акт «смерти», переходящий в обновленную жизнь.

«Увидеть божественную форму можно тогда, когда посвященный умрет» – эту мысль передает Вишну мудрецу Нараде (нара – человек, мужчина; да-х – низший, да/сью – раб). Состояние смерти метафоризируется, во-первых, игрой в кости, т. е. проигрышем и выигрышем, поражением и победой, а во-вторых – рабством и нищетой героев.

Третье состояние – воскресение, когда смерть оставляет героев. Жизнь и обновление всех троих героев передаются в метафорах узнавания, прибытия на родину, получения богатства, царствования, молодости и красоты.

Сюжеты легенд из былой сибирской Родины о паломничестве этих героев в сакральную «Ману» или «Мöнi» – страну бессмертия мы решили разложить по тем или иным состояниям, фазам (эпизодам) в виде сравнительной таблицы.

Таблица № 8

Первое состояние передает паломнический путь героев – манов (манапов – манасов или «монахов») в Ману – страну бессмертия.

Второе состояние образно передает фазу смерти, когда в героях живет Бог смерти.

Третье состояние – воскресение, обновленная жизнь.

Эпизоды легенд, связанные темой «муж на свадьбе своей жены».

Исходя из этой сравнительной таблицы, мы можем предположить, что все эти герои имеют общий генезис.

Сохранение сказания на Алтае позволяет отнести его возникновение ко времени, предшествующему VII–V вв. до н. э., когда скифские племена шаки (саки) перенесли его на свою новую Родину.

Таким образом, по своемy происхождению «Манас» (вар. «Алпамыш») – древнейший эпический сюжет, сохранившийся у народов Средней Азии. На длинном пути своего многовекового развития древняя богатырская сказка об Алып-Манаше, первоначально повествовавшая о паломнической поездке героя в страну бессмертия, приобретает то или иное социальное содержание.

Переправа через «змеиную» реку в Ману – мир знания и бессмертия

В некоторых легендах и мифах индоевропейских народов их культурные герои (будь то Индра, Геракл или Добрыня) в поисках утраченного добра (скота) отправляются в далекую страну, именуемую нередко пещерой – обиталищем Змея. Так, скажем, индийский Бог Индра в поисках своих коров, захваченных племенем пани, дошел до пограничной реки Раса – один из сакральных притоков Оби. Как гласит легенда, именно на этой реке и произошла переправа в змеиную Валу, которая соотносится с горой Ала тау. Кстати, больше всего рек в мире с наименованием Раса находятся именно в Кемеровской области и в Хакасии.

«…На горе Тепсей можно прочесть следующую фразу: “Тепсейская переправа – благодатная переправа”. На знаменитой скале Хая-Бажи есть строка, еще более откровенно превозносящая указываемый объект: “Мой владыка и мои подданные [знайте]: Кара-Сенгирская (переправа…) – дело мудреца”. Итак, можно предполагать, что, нанося надпись на скалу, люди чтили местность, в которой они поселились или которой достигли; …свидетельствовали о благополучно завершившейся опасной переправе через могучие реки…

<…> Вот еще одна надпись, в средневековье нанесенная на скальный выступ горы Тепсей…: “Тепсейская переправа. Нужда и голод (?) исчезните. Бог мой, снизойди на землю!” “Боже, снизойди до нас!” – было некогда начертано над рекой Тубою» (Кызласов И. Л. Древняя письменность саяно-алтайских тюрков. М., 1994).

Вот как описывают индийские мифы о былой встрече их некогда сибирских героев со Змеей у переправы (через реку), чтобы попасть в змеиную «пещеру» за сакральными знаниями письма и цифр. Одним из них был Наль, который у реки был обучен царем Змей знанию счета чисел и искусству игры в кости.

 
«Свежий почувствовав воздух, трепетом сладким спасенья…
Змей бесконечной чешуйчатой лентою вдруг растянулся;
С радостным свистом пополз к тому он ручью, где, увидев
Образ свой, Наль самого себя испугался, глубоко
Всунул голову в воду и с жадностью долгую жажду
После толь долгого жара стал утолять – истощились
Воды ручья, а змей по-прежнему сделался полон»
 

(Махабхарата. Наль и Дамаянти).

 
«Ты оказался, о Индра, вседержителем, чье место истинно.
Ты убил змея, перекрывшего поток.
Ты пробуравил все насыщающие русла (рек).
Ненасытного раскинувшегося змея,
Которого нельзя будить, беспробудно спавшего, о Индра,
Разлегшегося через семь потоков,
Ты разбил ваджрой по бессуставью.
Больше они не останавливаются, вдохновленные (для бега)»
 

(Ригведа. К Индре).

Образ Индры, «буравившего все насыщающие русла рек», представлялся для тюрков, иранцев и древних славян уже демоном «нижнего» мира.

Его описание с сохранением тех же мифологических функций мы находим в «Песне горы Гудун»: «Был тот Индр, или Индер, так велик и могуч, что мог своими когтистыми лапами проскребать овраги до самого камня. <…> А живот его, волочащийся по земле, вмещал такое количество еды и питья, что все менее становилось живого по берегам великой реки». Ср. по-хакасски «ин» или «ин/дре» – низ, т. е. по направлению течения реки.

Как мы помним, и славянский герой Добрыня, прежде чем проникнуть в «сорочинские горы» – пещерную страну Змея Горыныча, побывал у запретной реки Пучай. Возможно, название «сорочинское» (производное от «сорок») нужно связывать енисейским этнонимом «кыргыз», что значит с тюркского языка «сорок девушек».

Современникам известна речная богиня Аби как скифская Апи – дочь речного бога. Вероятно, она и есть Аргимбаша (Аргимпаса, Артимпаша), имевшая необычный змеиный вид (по мифам, она наполовину женщина и наполовину змея). Местом проживания этой богини-змеи была пещера, куда и забрел в поисках своих коней (коров) Геракл. От любовного сочетания Геракла с этой богиней и родился легендарный Скиф. Змеепоклонники вполне могли обитать в долинах рек Енисея и Абакана. О происхождении сибирских шатов (с культом водной змеи) – тюркских царей и принцев от реки Шат мы расскажем ниже.

Индоевропейские герои, которые, переправившись через «змеиные», пограничные реки, побывали в сакральной стране Мане (с долиной людей-змей), ассоциируются с андроновцами – праарийцами Обь-Чулымья.

Как мы помним из предыдущих строк, эта местность также носила название Хон, куда вступили некие маны (по булг. рукописи – имены) и взяли жен из племени волков, т. е. «кытайских» тюрков. Некоторая часть этих европеоидных племен ушла в Индию.

Происхождение древнейшей династии «ман» следует связывать с индийским мудрецом Ману с семью риши, спасенными рогатым водным (морским) животным. Чудесное спасение рогатой рыбой отшельника Ману также перекликается с булгарской историей о рогатой рыбе «Аби» (р. Обь), явившейся для помощи Тара кану (Баяну). Истоки происхождения или следы этого древнейшего сказания, называемого в Индии «Сказанием о рыбе», ведут в Южную Сибирь, в бассейн рек верхней Оби и Чулыма. О Мане мы уделим должное внимание в связи с пещерной страной «Мöнi чир» (Ман су), послужившей в какой-то мере причиной раздела земли между «братскими» народами, т. е. сибирскими именами (и/манами). Как мы помним по легендам греков, в области Мани (Пелопоннес) располагалась пещера, куда были угнаны коровы Гермесом.

К древнейшим «змеиным» рекам скифов относятся также гидронимы на «шат» (существуют около 300 рек). На рис. 12 можно увидеть фрагмент плиты с изображением «шата» (в виде рождающегося змеи) и «чата» (место соединения двух рек или ног речной богини) из окрестностей устья Енисея и Сыда.

В изображении необычного рождения шата (тюркского царя или принца двух кровей) в виде змеи из лона матери (см. «шат» – место соединения ног, т. е. детородный орган или устье реки) мы имеем иллюстрацию к сюжету о рождении Иджини-шата (кит. Ичинишиту). Роженица была обнаружена на плите могильника Лебяжье (Краснотуранский район), недалеко от устья рек Сыда и Енисея (Эне сай).

Возможно, косвенное отношение к рождению от речного дракона (Эвера) также имеют скифский принц Арпак-шат (Арпак/сай – сын Таргитая по Геродоту) и предводитель пеласгов – Пелег (он же «Пулукку с переправы»).

Недалеко от места могильника с рисунком речного змея и роженицы, в устье рек Тубы и Енисея (Эне сай), имеется изображение лодки в виде водного дракона с людьми-змеями на борту (см. рис. 13). Возможно, они были перевозчиками посмертных душ в «чат» или «шат» – место слияния священных рек, устье реки или место соединения ног матери-реки. По мнению тюрков, такие места считались землей бессмертных шатов, а устья священных рек служили для покойников входом в мир предков. Сохранилось крылатое выражение «откочевать к устью реки», что значит умереть.

Скорее всего, в изображении змеевидной лодки с людьми на борту, найденной на правом берегу Енисея, мы видим сюжет из хакасско-аринской легенды о переправе на лодке людей-змей. По сибирским сказаниям, переправа на левый берег Енисея была произведена неким перевозчиком Тар ханом под предводительством Ала бига (двурогого) – царя змей. Конечно же, легенды, связанные с правлением лодочником Тар ханом (перевозчиком людей-змей), отражают исторически достоверные свидетельства о нападении «демонских» пани на андроновских арийцев Причулымья.

Многие сюжеты окуневских (енисейских) петроглифов могут быть соотнесены с конкретными легендами и повествованиями, другие связаны с иллюстрацией каких-то древних ритуалов, связанных с речными переправами.

Фрагменты плит с мифологическими представлениями о рождении культурного героя в виде змея могут послужить бесценным источником по истории древних народов Юга Сибири. В семантическом плане изображения «рожениц» на верхнем и среднем Енисее («Эне сай» – прамать Эне или бабушка Аби) интересно как указание на возможный источник булгарской легенды о рождении пратюркского Тархана от матери Аби (р. Обь и Абакан). Ср. скифская богиня «Апи» (она же скифская змееногая богиня Аргимпаса) или «Аба Энее» (кир.) – праматерь Ева (библейская).

По булгарской рукописи «Джагфар Тарихи», мать Аби (авт. Апи) могла принимать облик гигантской рыбы Бойгал, о чем свидетельствует изображение роженицы с посохом, на верхнем конце которой имеется развилка в виде пасти змеи – символ водного божества. Как мы помним, по этой легенде, некогда из реки Обь, символизируемый двурогой гигантской рыбой Аби (булг. Бойгал), вышел на свет в виде Змеи их предводитель Иджик.

«Из родов нынешних сагайцев, занявших земли алтысарских кыргызов… роды аба (в актах упоминается «абинская» волость «кузнецких» татар), шор, чадыбаш, таяс, кызыл-кая…» (В. Я. Бутанаев).

Многие народы Южной Сибири знали о божественных реках – прародителях. Их далекие предки не только возвеличивали водную стихию, называя иногда их Змеем – Матерью или просто огромной двурогой рыбой, но и выводили свои племена и вождей от легендарных рек Саяно-Алтая. Скорее всего, искать корни этих образов следует в изображениях змей с драконьими лапами из афанасьевско-окуневского искусства III–II тыс. до н. э. на территории археологической Хакасии. Не менее интересен тот факт, что некоторые рода сагайцев (хакасов) связывают свое происхождение с рыбой. Существование культа «водной» Змеи у саков (скифов) доказывали многие ученые.

По легендам алтайцев в эпосе «Алып Манаш», старик перевозчик переправляет героя Манаша через рекy, «которую на крылатом коне не перелететь, на семи весельной лодке не переплыть». Превращение этого богатыря в лысого и неопрятного старика Тас-Таракая (вар. Тас-Таракан), скорее всего, связано с переправой. По легендам хакасов и енисейских кетов, некогда переправщиком людей-змей (сибирских «нагов») через реку был старик Тара кан.

На примере петроглифических изображений больших лодок в виде водных драконов (см. рис. 13) нетрудно заметить, что хребет (тюр. хак. «арга») этого существа служит бортом для сибирских «аргонавтов». Кстати, хакасское название «арга» – хребет (лодки дракона) и наименование корабля «Арго» переданы одним словом.

Рис. 13. Вариации лодок в виде водного дракона (с головой змеи и хвостом рыбы) с сибирскими «аргонавтами» на борту (на хребте арга). В центре – корабль «Арго»

В рисунках лодок в виде водного дракона (с головой змеи и хвостом рыбы) с сибирскими «аргысами» на борту (на хребте арга) мы имеем «иллюстрации» для будущих мифов об аргонавтах. Как известно, правителями аргонавтов были пеласгийские (древнегреческие) архонты.

Как мы помним, одним из них был древнегреческий архонт – Одиссей. В далеких плаваниях его сопровождал Гермес – создатель чисел. Как мы помним, и другой герой, индийский Наль, скитаясь, попадает в пламя огня, где у ручья и водной переправы обитает Змей Керкота – знаток чисел. Через священную воду он, как и алтайский Манаш, получает превращение в безобразного старика.

«Кара-Сенгирская переправа… – дело мудреца» – высечены строки на скале Хая-Бажи (верховья Енисея). Там, у змеиной реки – переправы в иной мир (в очистительном огне), совершается преобразование этих героев в странников – мудрецов.

 
«…Мне подвластные змеи, которым
Все на земле дороги известны, ко мне ежедневно
Змеек-гонцов присылали, и каждая, верно исполнив
Долг свой и весть передав мне, в огне предо мной умирала;
Видишь, как много здесь собрано кож их истлевших»
         (Махабхарата. Наль и Дамаянти).
 

Одним словом, все это различные воспроизведения выхода из «змеиного» тела «солнечной» души, которая на прямую связывалась с ритуалом «рождения и смерти» у водной переправы – в зоне миров. Пограничной зоной «выхода и погружения», а в последующем и путешествия шаманской души по дорогам в иные миры, также считались родовые или изначальные горы – «аргын таг» или «тось-таг». Возможно, одним из них считалась гора Ала тау со «змеиной» долиной или все та же изначальная Вала.

Выход «Я» за пределы своей телесной ограниченности или понятности сопровождался вовлечением души (солнечных зародышей) в божественный Дух, т. е. Бог вовлекает его в себя, делая его своим «рабом». Тогда частица божественного «Я» или души Ман, выходя за пределы человеческого (телесного) ограниченного понятия о вездесущности Ничто и Нечто, сливается с «Единым» – непостижимым Богом.

Как мы заключили выше, это состояние – ритуальный акт «смерти», переходящий в обновленную жизнь. «Увидеть божественную форму можно тогда, когда посвященный умрет» – эту мысль передает бог Вишну легендарному мудрецу Нараде.

Вот как описывает легенда Индии о преобразовании этого мудреца у реки (пруда):

«Нарада хотел постичь тайну майи и просил Вишну открыть ее ему. Тогда Вишну привел его к некоему пруду и повелел Нараде окунуться в его воды. И Нарада нырнул в те воды и вышел оттуда в облике девы. Он забыл о прежнем своем существовании. Звали его теперь Сушила, и стал он дочерью могущественного государя, правившего в Каши» (Мифы Древней Индии / Э. Темкин, В. Эрман. М., 2002).

Имя Нарада появляется во многих мифических легендах индуизма, в частности в Махабхарате. Его мать умерла от укуса ядовитой змеи, что было воспринято им как благословение свыше. После чего он, как и Наль, также укушенный царем змей, ушел скитаться по лесам в поисках «пана» – тайного знания древней науки и постижения Абсолютной истины. (См. ар. «пан» – наука, тюр. каз. «пэн» – научная дисциплина).

По легендам, он родился как «дасью» (раб или прислуга) – сын служанки некоторых особо святых священников. «Нарада» буквально переводится с санскрита как «низший из людей» (нара – человек, мужчина; да-х – низший, да/сью – раб). Конечно же, речь идет о рабе божьем, что по-тюркски звучит как «тас» или «пан». Как мы помним, именно паны или пани (по легендам Ригведы) обладали «гностическими» знаниями (мистико-мифологического и философского характера) о греховности материального мира.

«…Позволю предположить, что за отмеченным явлением стоит неведомая нам сегодня древняя культовая особенность. Хотя каждый памятник повествует об отдельном человеке и приведенные в нем сведения увязаны с конкретной судьбой и событиями, следует осознавать, что все надписи построены в соответствии с едиными правилами изложения. По форме все они представляют перечень того, чего лишился безвременно ушедший из жизни человек. Несомненно, для создания надгробного текста недостаточно было знать детали окончившейся жизни, следовало еще иметь представления о том, как их следует изложить на самом камне, какими словами передать факты и мысли. Для этого применялись особые, устойчивые фразы и словесные формулы. Нигде не говорилось о смерти прямо. Кончина описана как уход, отстранение от привычного, от людей и дел, от родного края. Безвременность и трагичность смерти передается сожалением о краткости счастья бытия, которым не успел до конца насладиться умерший» (Кызласов И. Л. Древняя письменность саяно-алтайских тюрков. М., 1994).

Быть посвященным в «пан» значило пройти искупительное рабство, побывать юродивым (чудаковатым, помешанным), нищим или слугой, скитаться и страдать. Сравните родственные слова по смыслу «банда» (кир.): 1) раб (божий); 2) человек (как слабое существо); «пенде» (каз.) – раб (божий), человек, смертный.

А ведь такое же преобразование или перевоплощение в странников-рабов или слуг после переправы через змеиную реку (погружения в воду), получили такие герои, как алтайский Манаш и индийский принц Наль. Возможно, к их числу можно отнести славянского богатыря Добрыню, которого у запретной реки Пучай, уже окунувшего свое тело, встретил Змей Горы – Горыныч.

Всем им, включая и самого Нараду, пришлось побывать невольными слугами, нищими, что значило побывать между мирами жизни и смерти. Это состояние передает ритуальную фазу смерти, когда в них живет Бог смерти. Превращение героев (чаще в безобразного старика) связывалось с переправой через водную преграду, где обитали люди-змеи или сам царь змей. Прототипом сакральной реки, через которую осуществлялся переход в иной мир, вполне могла послужить саяно-алтайская река Раса.

Превращение героев (чаще в безобразного старика) связывалось с переходом через водную преграду, где обитали люди-змеи или сам царь змей. Переправа через змеиные реки для древних тюрков также имела сакральный смысл «очищения» души, а в последующем и выхода «Я» из телесной, материальной ограниченности Змеи. Ведь для посмертной души места переправ служили «мостом» – нитью или веревкой в мир предков.

Обращает внимание этимологическая связь слова «раса» (вода) с названием веревки: «расн» – угор.; «расана» – др. – иран.; «рашана» – др. – инд. Ср. «вар» (сан.) – вода и русское «вер/евка» одного этимологического значения. От индоевропейских слов «вар» и «раса» происходит «вараса» – освященные волосы коров (коней), которые использовались для изготовления ритуального фильтра. Через этот фильтр в виде чаши из волос (чаще из хвоста) процеживали суме (хак.) – жидкость или опьяняющий напиток богов сома (сок хома).

Рис. 14. Петроглифические «иллюстрации» переправ у змеиной реки к одному из эпизодов мифа из Ригведы

слева – Горный Алтай. Река Умар (Великий Змей, т. е. Мрассу), берущая свое начало от Валы (Ала тау или хр. Бийская грива). (См. Вала [сан. ] – конский волос гривы и хвоста, Ала – змеевидная линия, Ала биг – змеиный хан, Ali [сан. ] – линия). Солнечная колесница у реки Раса;

справа – скала Адыр-Хан (Чуйский тракт). Солнечный олень (позже ведийская корова) между змеей Валой и колесницей (Индры)

Филологический анализ названий рек, связанных с веревками (нитью), позволяет предположить, что в былые времена индоевропейские андроновцы и предки тюркско-угорских народов находились в непосредственном контакте. Как уже отмечалось, истоки некоторых общих (тюркско-индоевропейских) чисел и пути их распространения имеют единый очаг.

У многих народов (например, осетин, хакасов, кетов и т. д.) переправа душ людей в иной мир осуществлялась через «мост» – нить или веревку (чаще из конского волоса «варасы»). По верованию хакасов, существует мифическое море в стране главы шаманов Адам-хана, над которым натянут волосяной мост, и шаманы в три прыжка должны проскочить его. По легенде алтайцев, такой же нитью из волос своего хвоста пытается спасти любимый конь Манаша.

Река или гора (скала) в древнетюркских традициях народов Саяно-Алтая еще и воплощение божества. Река же стала аллегорией границы, т. е. ограничивающей мистической линией, подвластной лишь духам воды или божеству.

По мнению индоевропейских «степняков» Обь-Чулымья, река Мар/раса (змея-река) подобно веревке «варасы» («вар» – вода) как бы связывает или делит мир на две половины: на запад (закат) и восток (восход солнца). Все эти значения Расы (см. «расн» – веревка из конского волоса) так или иначе соотносятся с географическим расположением Валы, или Алы. С ведийского языка Вала означает волос (см. cан. vala – волос, конский волос; valaua – круг, пояс, округ; ali – линия, полоса, черта).

Традиция переправляться через реку очень древняя. Некоторые мифы и легенды Саяно-Алтая указывают на переправу (перепрыгивание) через священные реки, что также перекликается с текстами гимна Ригведы, которые подчеркивают священный характер этих переправ.

Пани: «В поисках чего пожаловала сюда Сарама? Как перебралась ты через воды Расы?»

Сарама: «Я рыщу, посланная как вестница Индры, в поисках ваших несметных сокровищ, о Пани. Из страха, что (я) перепрыгну, она помогла нам в этом. Так я перебралась через воды Расы».

Раса, испугавшись, что ее могут принять за маленькую речку, если через нее может перепрыгнуть собака, предпочла сама ей помочь…

Возможно, сибирская традиция почитания переправы была распространена особенно у саяно-алтайского народа пан еще во времена окуневско-андроновской культуры.

В бассейнах рек Мрассу, Томь, а также в междуречье Енисея и Абакана и могло осесть «демонское» племя пани – знатоки чисел и «енисейского» письма. Потомков легендарного народа пан (в Ригведе описываются как «пани-волки»), сохранившихся до наших дней в этих местах, мы знаем как этническую группу четтиберов (племя семи волков).

Как видим, и у сибирских праариев переправа через реку Раса к народу пани, обитавшему в чудесной «пещере» или долине, окруженной неприступными горами, могла осуществляться при посредстве божества Змеи или собаки Сарамы. Получается, что Мрассу как бы формально (условно) делит мир на две половины: на запад (закат), где большей частью обитали андроновские племена, и восток (восход солнца), где осели пани в некой змеиной пещере. Перейдя эту реку с запада, затем перевалив горы Ала тау, можно было попасть на землю племени пан. Этот таинственный народ проживал в древности на территории современной Хакасии (Хакасско-Минусинской котловине). Их мир знаний («пан» – наука) лежит за недоступным водным рубежом царства мертвых.

Об их потомках – «скифских» саках с культом Красного Змея (по названию саянских гор Ала) мы писали выше. Как мы предположили, наименование местности в этих горах могло быть связано с Минусинской долиной под кипчакским названием «джилан» – змея (по китайским источникам «Юан-чао-ми-ши» – Чжелян).

«Тара кан» (сан. tarа – переправа) – лодочник и переправщик людей-змей междуречья Сибири также находит параллели с неким Пелегом, или Пеласгом (pelagos – море, вода), или Пулукку с переправы из вавилонского текста (с тюркско-хакасским корнем «пулук» – вода). Как мы помним, этот исторический персонаж также фигурирует под именем Пелег в «Книге Яшера» (Книга Праведного) (2:11), а также в книге Бытия (10:21–25).

Отец истории упоминает реку Тирас (совр. Чулым), разделившую некогда земли племен от того, что «их собственная земля произвела множество змей». После раздела племен по границе этой сибирской реки произошла братоубийственная война.

Легенда о разделе земли между братскими племенами Сибири по «змеиной» реке была известна также древним булгарам. В рукописи «Джагфар Тарихи» говорится о рождении их предводителя – шата (Иджини-шат) из воды в виде змеи. Как мы помним, его мать – змееногая богиня скифов, известна под именами Апи или Аргимпаса (Артимпаша).

По сказаниям древних булгар, выходцев из Западной Сибири, «братские» маны или именцы «жили разрозненными семьями по обоим берегам реки Амул, кишащей змеями (эбер-джебер. – Прим. авт.)». Получается, гидроним «Амул» каким-то мистическим или мифологическим образом связан с «рогатым» Змеем из воды (рыбой Байгул), откуда в виде змеи и вышел на свет их предводитель Иджини-шат. Из воды также «вышел» не только вождь тюрков Абанбу, но и Пелег (Пулукку) – предводитель пеласгов (древних греков). Змеиную или рыбью сущность, если верить вавилонским текстам, имел и Пеласг («Пулукку – сын Эвирти»).

Существование культа Змеи у саков (скифов) доказывали многие ученые. Не менее интересен тот факт, что некоторые рода сагайцев (хакасов) связывают свое происхождение с рыбой.

Как мы упомянули выше, в индийском Махабхарате имеется древняя легенда о паломнике Нале, который в своих скитаниях достигает пограничной реки, где встречает царя Змей – Керкоту. Вот что сообщает Змей у переправы через реку шакскому (скифскому) царю Налю о прошлой жизни одного из рода нагов – Нараде:

 
«…Мой гонитель Нарада, пресытясь земными плодами,
Сад небесный богов посетил; как там он посеял
Сладостных слов семена, от которых мгновенно желанье
Выросло в сердце богов на землю сойти»
       (Махабхарата. Наль и Дамаянти).
 

Нарада, или Нарада Муни, является божеством-мудрецом, известным в традициях нарада индуизма как странствующий музыкант и рассказчик, который несет новости и просветляющую мудрость. Ср. хакасское (сакайское) слово «мун» – умственные способности, а также Шакья Муни (Будда) – «сакский» (скифский) мудрец – мыслитель.

Его также называют Ришираджа, что означает «царь всех мудрецов». Он был одарен даром знания о прошлом, настоящем и будущем. Нарада является одним из созданных разумом детей Брахмы, бога-творца. Его греческим и древнесибирским двойниками являются Гермес – создатель чисел, а также хакасский Кормес-хан.

В Махабхарате Нарада изображается сведущим в Ведах и Упанишадах, знакомым с историей и пуранами. Он владеет шестью Ангами, в числе которых «произношение» и «грамматика». Все небесные существа поклоняются ему за его знания – предполагается, что он хорошо разбирается с истиной моральной науки. Он в совершенстве владеет каждой областью знаний, что значила у тюрков «пан» («пэн» у казахов) – научная дисциплина. Он обладает знанием о религии, всей этой Вселенной и всего, что ее окружает. Он является мастером философских систем Санкхья и Йоги, знаком с наукой о войне и договорах. Священники, довольные служением ему и его матери, благословили его, позволив ему отведать часть их пищи, ранее предложенной их божеству Вишну.

После смерти своей матери, которая умерла от укуса змеи, Нарада решил бродить по лесу в поисках просветления в понимании «Высшей Абсолютной Истины». Достигнув тихого лесного места, утолив жажду у близлежащего ручья, он сел под деревом в медитации (йоге), сосредоточившись на форме параматмы Вишну в своем сердце, как его учили священники, которым он служил. Через некоторое время Нараде было видение, в котором Нараяна (Вишну) предстал перед ним, улыбаясь, и сказал: «Несмотря на благословение видеть Его в тот самый момент, Нарада не сможет снова увидеть его (Вишну) божественную форму, пока он не умрет».

Всю оставшуюся жизнь Нарада сосредоточился на своей преданности, медитации на Вишну и поклонении ему. Во многих индуистских писаниях Нарада считается проявлением (аватаром) Бога, наделенным полномочиями совершать чудесные дела от имени Вишну.

Нарада неоднократно упоминается в Махабхарате. Он описывается как первый риши среди полубогов. Как сын и ученик Брахмы, он продолжил линию ученической преемственности, идущую от Брахмы.

В индийских текстах Нарада путешествует в отдаленные миры и сферы (на санскрите: локи). Он изображен с харталом (музыкальным инструментом) и виной и обычно считается одним из великих мастеров древнего музыкального инструмента.

Этот инструмент известен под названием «махати», который он использует в своих пениях гимнов, молитв и мантр для восхваления божественной формы Вишну. Ср. хакасские слова: «мах» – хвала, «махат» – хороший.

Он был первым космическим посланником на земле. В своем предыдущем рождении Нарада был по происхождению из нагов, который был проклят родиться на земле за то, что прославлял полубогов в лице людей-змей вместо Вишну.

«Гандхарвы, сыновья Кашьяпы и Муни, жили в поднебесье. <…> Некогда гандхарвы (музыкальные существа. – Прим. авт.)… напали на своих сородичей нагов (людей-змей. – Прим. авт.) в их подземном царстве, победили их и отобрали у них драгоценности и сокровища. Наги прибегли к покровительству Вишну; тот спустился в подземный мир, изгнал оттуда гандхарвов и заставил их вернуть нагам награбленное. Тысячеглавый вселенский змей Шеша, прозванный также Ананта, Бесконечный, брат царя Васуки, самый огромный из змеев, стал другом и спутником Вишну; плавая на поверхности вселенских вод, он служил с той поры опорой и ложем Вишну, когда великий бог отдыхает и спит.

И наги, и гандхарвы могли менять свой облик по желанию, и часто те и другие являлись среди людей в человеческом образе. Нередко земные цари и герои брали себе в жены нагини – дев несравненной красоты, которые были по рождению змеями» (Мифы Древней Индии / Э. Темкин, В. Эрман. М., 2002).

Как мы помним, по легендам скифов, переданным Геродотом в «Истории», взял в жены женщину-змею и сам индоевропейский герой Геракл. Он прожил с нею долгие годы в пещере, которую древние тюрки назвали «Эргене Кон» с долиной внутри, а китайцы – «Чжелян» (тюр. Чылан – змея).

По легендам Индии, наги могли быть богами, полубогами или приближенными богов.

Как мы предположили выше, выходцем из «воды» также мог быть Иоанн Креститель, прототипом которого был Оанн (получеловек и полурыба). Обряд крещения на воде изначально был связан не с этим шумерско-вавилонским героем, а с его предками из далекой сибирской страны людей-змей.

«Кто камень-Алатырь изгложет, тот мой заговор превозможет!»

Есть смысл обратить внимание на семантическую связь змеевидной Валы (инд. Ригведа) со славянским камнем Ала/тырем и древнетюркским (по хак. фольк.) царем-змеем Ала бигом. По гностическим учениям сибирских «нагов» (людей с культом змеи Алы), их изваяния на камнях заключают в себе величайшие тайны мистического характера. Являясь одним из древних форм творчества, они на протяжении веков изменялись с местной народной культурой, впитывая в себя смыслы иероглифического языка. Енисейские руны и числа «деванагари», созданные людьми-змеями, дают ключи к пониманию знаковых систем на изваяниях.

«Как это будет видно в дальнейшем, и не раз Змий и Дракон были наименования, даваемые Мудрецам, Посвященным Адептам древних времен. Именно их мудрость и их знание пожиралось или усваивалось их последователями, отсюда и аллегория» (Е. П. Блаватская).

Для понимания тайного смысла изначальных чисел, а также «деванагари» Индии, автор предлагает рассмотреть на примере нескольких каменных изваяний, где языком сибирских жрецов передана «мудрость зуба» царя Змей и его последователей – нагов. Читатель поймет всю сложность иллюстрации на стелах мистического происхождения их тайного знания, переданного в каком-то смысле числами.

 
«Силы свои возвратив, он, блестя чешуе на солнце,
Налю сказал: “Подойди; перед нашей разлукой ты должен
Зубы мои перечесть”.
Наль подошел; перед ним оскалились зубы; считать он начал:
первой, другой, четвертый.
“Ошибся, ошибся, – с гневом царь змей зашипел (“ÿш-шь”. – Прим. авт.), – ты не назвал третьего зуба”.
С этим словом кольнул он третьим, неназванным зубом Наля в палец»
                     (Махабхарата. Наль и Дамаянти).
 

См. «ÿш тиш» (тюр.) – третий зуб (ÿш или ÿч/ÿс – число три, вторая часть словосочетания «тиш»/«теш» – зуб, делать дыру, протыкать); «ÿш» (ир.) – сознание; «уч» (тюр.) – острие, ум (ср. рус. выражение «острый ум»). «Звук “ÿш”, то же, что (ÿф) – ух! ох! – возглас дервишей (шаманов) во время радения». «“Курулган кÿнде алканыз, тан атканча “ÿч!’’ деген” (фольклор) – у вас радения устраивались каждый день и до утра произносилось ÿч (ÿф!)» (Киргизско-русский словарь / К. К. Юдахин. М., 1965).

С древнейших времен сохранилось крылатое выражение «чарыктап уч» (тюр. кир.) – круг образующий полет, применяемый в имитативной магии у шаманов.

Древнеславянское выражение «взять на зуб», что значит – узнать, постичь. «Ни в зуб толкнуть» или «ни в зуб ногой» (прост.) – совсем ничего не знает. «Зубы съел» – приобрел знания в чем-либо.

 
«…С этим словом кольнул он третьим, неназванным зубом
Наля в палец —
…И тут же почувствовал Наль, что с собою
Он как будто расстался; сперва свой собственный образ
В зеркально-светлом щите, на царевой шее висевшем,
Он увидел; потом тот образ мало-помалу
Начал бледнеть и скоро пропал; и мало-помалу
Место его заступил другой, некрасивый; и Налю
Стало ясно, что это был образ его же, и боле
Не был он страшен себе самому в таком превращенье.
“Видишь, – Керкота сказал, – что желанье твое
совершилось;
<…> Яд мой тебе; не в твое он чистое сердце проникнул,
Нет! а в того, кто сердцем твоим обладает: отныне
Будет он жить там и мучиться. Ты ж, превращенный,
с надеждой
Путь продолжай; ищи в чужих странах пропитанья;
Но не забудь о стихийных дарах, от богов полученных
В брачный день; они для тебя не потеряны; помни,
Наль, об этом; и также твое искусство конями
Править тебе сохранилось.
В царство Айодское прямо
Путь свой теперь обрати; там увидишь царя Ритуперна;
Нет на земле никого, кто с ним бы сравнился в искусстве
Счета и так бы в кости играл”».
                (Махабхарата. Наль и Дамаянти).
Кроме игры в кости, связанной с ритуалом смерти (в познании божественной формы), Наль был научен «деванагари» – искусству счета чисел. Этот «стихийный дар, от богов полученный», был передан ему уколом «третьим, неназванным зубом» Змеи.
 

У некоторых тюркских народов словом «асык» называют альчики или бабки – подкопытные кости овцы или барана. Это слово этимологизируется от инд. сан. «ас» – проникать или тюр. «асу» – коренной зуб у человека (костное образование во рту), клык у животных.

Острие зуба Змеи – древний символ протыкания (проникновения) или укола. По количеству «острых» углов или «уколов» был создан тюркский «санат» – числовая система. В Индии он известен как «деванагри» – мудрость людей-змей в искусстве письма и Чисел.

У народов Саяно-Алтая сохранился миф о создании мира от изначального камня, песка (иногда изображался в виде каменного яйца) посредством «укола» – протыкания отверстия тростью уткой – будущим божеством нижнего мира. Их древние образы мы находим на некоторых каменных изваяниях Древнейшей Хакасии (см. рис. 16).

Понятия «проникать» (тростью, клыком, фаллосом и громом), «камень» и «небо» были связаны между собой в древнейшие времена. И конечно же, все эти мифологические символы были средствами приобщения к «пурун» (хак.) – началу (ср. purva [сан. ] – в прежнем существовании, в старые времена), изначальному Перуну или «Первому» числу в акте творения. Ср. «аз» (рус.) – начало, «аса» (кир.) – посох шамана, изображался в виде конской головы – жертвенного животного «пуру» у тюрков, инд. жертвенный Первочеловек «Пуруша», а также русский былинный конь «бурушко».

«Азу» (тюр. каз.) – коренной зуб у человека («зуб мудрости»), клык у животных. «Асу» (тюр. кир.) – клык. «Аас» (тюр. хак.) – отверстие, рот. Родственные слова: латышск. asmens – острие, др. инд. acma – камень, скала, небо. «Ас» (сан.) – проникать, аs (cан.) – стрелять. Acan (сан.) – камень, небосвод. Аsman (авест., др. перс.) – камень. См. «таш» (тюр.) – камень; «деш» (теш) – делать дыру, протыкать.

По гностическим учениям офитов (змеепоклонников) Змей – первотворитель мира описывается как незнающий себя и своего происхождения. Ведь он вышел из «Ничто» – небытия, понимаемый лишь условно как высочайшая мудрость – мать София. В тексте «Апокриф Иоанна» змееподобный Иалдабаоф – это творец низшего мира, который претендует на единственность, но не подозревает о связи с неописуемым Единым. Унаследовав от матери частицу высшего мира, Иалдабаоф по своему незнанию отдает ее человеку, сотворенному им и его властями. В этом рассказе, насыщенном событиями, также говорится о борьбе за человека высших и низших сил, света и тьмы, знания и незнания, жизни и смерти.

Исследователи текстов обращают внимание на то, что Высший мир описан как Единство, обеспеченное двусторонним знанием – самопознанием Единого и его части – человека. Мы же остановимся на ситуации, связанной с темой познать самих себя.

Глава III

Богопознание через «телесный» мир человека (раба божьего)

Чтобы полностью оценить значение (семантику) формы и изобразительной структуры каменных изваяний, мы должны начать издалека и привести одно из тех рассуждений, которое заслуживает названия «вселенское тело» – пространство. Тем самым мы вступаем в одно из самых важных, но, к сожалению, самых темных областей данного вопроса.

Самое грубое и самое удобное для нас представление о пространстве – это представление, связанное с человеческим телом. Религиозные традиции с верой о присутствии «Я» в теле были перенесены древними мудрецами на божественные формы и образы на камнях (см. рис. 15). Они и сковали накрепко творческое воображение творцов изваяний.

Для понимания познавательных актов сущности бога, только человек – носитель «в себе» частицы истинного знания. Эта частица знания была дана ему сверху в виде солнечного света – зародыша или духа. Отсюда и проистекает, по нашему мнению, наличие божественной сущности или его духа в «космическом» теле.

В гностическом произведении «Апокриф Иоанна» рассказывается о нескольких спасителях, посланцах высшего мира, света к человеку, таящему в себе искру света, о которой он сам не подозревает. Их цель – помочь ему справиться со своим незнанием о себе, о своей светлой природе, сделать его сильным и знающим. Преодоление незнания в человеке, открытие им своего происхождения, своей принадлежности миру света важно для всей полноты Высшего мира. Только прозрение человека восстанавливает нарушенную полноту Плеромы, потревоженный мир.

Так можно вкратце описать о частице света от Высшего Единого, которую передал человеку по незнанию демиург Иалдабаоф. Как мы помним, этот архонт (правитель) унаследовал этот «зародыш» света от своей матери Софии – мудрости.

Но все же человеческий ум ограничен в познании истинного, высшего знания о Боге, который предполагает лишь свою аналогию – «пространство».

В нашем, современном (бытийном) понимании «пространство», в котором существует «Я», есть человеческое тело, а самоощущение всегда проявляется в форме телесного переживания. «Я» ощущает себя имеющим «местонахождение» внутри организма человека, которое строго не локализовано. Но «Я» – отдаленный аналог божественной частицы (светового зародыша – Духа) Непостижимого, с этим материальным "вместилищем" никогда не отождествляет, но все же осознает себя в нем воплощенным. Кроме всего, эта частица обладает истинным знанием "в себе".

Конечно же, и древние мыслители – сибирские «гностики» понимали, что эта физическая форма является одним из объектов его восприятия, представленным в трехмерном пространстве. (Этот уровень образа тела определяет телесную самоидентичность).

Но все же тело – это ограниченный объект или корпус, имеющий границу вокруг «Я», – последний существует внутри его пределов. И оно определяется термином "мое". Обладая уразумеваемой «протяженностью» своего организма (в его внешних, физических проявлениях), своей телесной границы, «Я» – Дух  имеет местонахождение. Оно всегда «здесь», как осознание «себя» где-то внутри телесных границ; но все же оно где-то и «там» как воспринимаемая вещь – свой «образ». Вот тут-то и кроется корень многих проблем, волновавший умы многочисленных мыслителей древности.

В последующем мы поведем речь об изначальной мысли Первочеловеком о космическом «Я» – бесконечной протяженности Пространства, но не знания о «самом себе», где нет границы или конца этого «бестелесного» протяжения.

Толчком же к созданию его вселенского «тела» и «образа» явится Точка, облаченная или «окутанная» скорлупой Мирового Яйца. Ее оболочка в виде «круга» (с частицей – «Я» внутри) послужит в древних гностических учениях структурной картиной Вселенной (см. рис. 23, 25, 28 – 31).

Она позволит выделить мифологические представления о «яйцеродных»: мировой утке (она создала Точку протыканием тростью) и Змее – демиурге Иалдабаофе (по Е. П. Блаватской, вторая часть слова «баоф» – Яйцо). Космологическая модель Тела выражена в словах: anda (сан.) – Яйцо; «анда» (тюр.) – там (см. енисейская буква  – «нт», «нд»); anta (сан.) – 1) граница, предел, край; 2) в; antar (сан.) – внутри, изнутри, в середине чего-либо.

Гностический текст из «Апокрифа Иоанна»: «…Он узнает свой образ, когда видит его в источнике Духа. Он устремляет желание в свой свет – воду, это источник (света) – воды чистого окружающего его…Это первая сила, бывшая до всех (эонов) и открывшаяся в его мысли.

<…> И она восхвалила его за то, что открылась. Это первая мысль, его образ. Она стала материнским чревом всего, ибо она прежде, чем все они».

Речь идет об исследовании границ «образа» тела. Наш жизненный опыт разделяется на тот, который относится ко мне, и тот, который ко мне не относится. Ребенок начинает постигать мир тоже исходя из своего собственного тела: он учится находить себя «внутри» и «снаружи», воспринимать «перед» и «после», различать «там» и «здесь» и другие телесно определяемые обозначения дистанции и направления.

Образ «пространства» на каменных изваяниях Сибири, а позже и в гностических учениях – это формальное знание о теле, которое выражается с помощью общепринятых символов – глаза, рот, уши и т. д. Части этого космического тела имеют названия, их функции и взаимоотношения наблюдаемы и могут быть объективно исследованы.

Взгляд на тело как на границу вокруг «Я», с одной стороны, и внешнего мира для понимания бесконечных размеров Вселенского Пространства, с другой, стали отправными пунктами по знанию Бога и его вселенской формы. Такое сопоставление существовало в древнетюркском мировоззрении, где их Бог «Куда» (Кудай) и его «Э» – Дух пребывают в человеке как его «куд» (световой зародыш) – сокровенная основа или как «Э» – бытие. Последний, согласно числам Бир и Э/ки, понимается как «Бир/Э» – «Нечто Единое». Если бы это было не так, то бога нельзя было бы постичь в мире человека и исходя из его «телесного» мира.

Эту часть человеческой личности, которая осознается как «Я» и находится в контакте с окружающим миром (посредством восприятия), древние греки передали латинским словом Ego (Э/го) – «Я». А древние индусы символизировали ее числом «Eka» – один. Тюрки знали их как первочисла, как «Берэки» (бир – один, эки – два) – Нечто. «Береки» – это (Киргизско-русский словарь / К. К. Юдахин. М., 1965).

«В начало всех вещей Каббала полагает абсолютное утверждение существ им самим, Я-Единицы, которой символическое изображение будет иод, а численное – число 10. Это число 10, представляющее 1 (Начало-Все), соединенную с 0 (Небытие-Ничто), прекрасно отвечает предложенным условиям.

Но «Я» может быть понято только посредством его противоположности с «Не-Я». Едва утверждение Я установлено, как тотчас же следует понять воздействие Я-Абсолютного на самого себя, откуда будет извлечено понятие о его существовании, посредством некоторого рода разделения Единицы. Таково происхождение двойственности, противоположности, бинера, изображения женского начала, как единица есть изображение мужского принципа» (Папюс. Каббала, или Наука о Боге, Вселенной и Человеке. СПб., 1992).

Понятие «образ тела» панами окуневской культуры могло отожествляться с понятием «схема тела», который обеспечивает представление об ориентации духа – «Я» в пространстве. И это космическое тело по мифам древних «символически» или метафорически приравнивается к безграничному морю, где нет самопознания Единого и где «Бог не думал ничего».

Саяно-алтайский миф: «Перед созданием мира все было наполнено водою, над которой летали в виде черных гусей Бог и человек. Бог не думал ничего, а человек произвел ветер, возмутивший воду, которая брызнула в лицо Богу».

О подобии Первочеловека Богу, когда он как «Сам – Я», как «шам/ман» уравнял себя Всевышнему, мы рассмотрим ниже.

«Культ неба – Тенгри – зафиксирован также орхонскими надписями: “Вначале было вверху голубое небо, а внизу темная земля; “появились между ними сыны человеческие”. Ког-Тенгри (Голубое небо) – это небо не материальное, противопоставленное обычному, видимому небу». (Гумилев Л. Н. Древние тюрки. М., 2002).

Кстати, тюрки словом «Тенгир» (Тенгри), как и древние шумеры – «Дингир», называли Небо и Бог. Ср. «тен» (тюр. каз.) – тело; «тенiр» (общ. тюр.) – Бог, божий. «Ден» (ир.) – тело человека; «дене» (ир.) – корпус, тело; «дениз» – море.

Причем развитие мира, начиная с разделения «голубого неба» и «темной земли», идет относительно человеческого представления о центре мира или середине – пупа земли, который в Ригведе (в более поздних гимнах) связывается с Пурушой – вселенской душой. Этот Первочеловек принесен богами в жертву в начале мира. Из уст Пуруши боги сотворили жрецов. Ср. «пуру» (тюр.) – жертвенное животное или его душа. Пур/ хан (тюр.) – 1) святой человек, рожденный от божественных творцов; 2) отшельник, посвятивший себя служению Богу; 3) небожитель.

Вокруг этого центра и разрастается упорядоченный мир, борясь с окружающим хаосом и неопределенностью. Условия существования человека (puru [сан. ] – человек, как начальное число в момент творения, purva [сан. ] – в прежнем существовании или «пурун» [тюр. ] – начальный) определяют и условия познания мира и Бога.

Алтайский миф: «Когда человека еще не было, Кудай увидел на море плавающую массу земли, а в ней кусок глины, похожий на остов человека. Кудай взял глину и сказал: “Что это такое бездушное? Пусть это будет человек!” И стало так. Кудай назвал это первое разумное существо Эр-Каан (“Эрлик-кан”. – Прим. авт.).

Эр-Каан сначала был товарищем и меньшим братом Кудая. После стал с ним равняться и даже возвышаться мыслью перед ним, все больше и больше отдалялся он от Ульгеня сердцем. Наконец, Эр-Каан сделался противником и врагом Кудаю и всем его созданиям».

В сибирском Эр-Каане – самонадеянном творце первых людей не трудно увидеть гностический образ змеевидного Иалдабаофа. Их мифологические характеристики и функции во многом схожи.

В шумеро-аккадской мифологии Эа (шум. Энки, Эйа, аккад. Хайа) один из трех великих богов (наряду с Ану и Энлилем). Он являлся божеством мудрости, подземных вод и подземного мира, был благосклонен к людям. По его велению его супруга Нинмах (Ки) создает из глины Адапа первого человека (шумерский аналог библейского Адама). Изображался окруженным источниками вод, с рыбьим хвостом (подобно Дагону, см. карту-схему № 1 – ж). В мифах Эа действует как главное божество-демиург (творец мира, богов и людей), как создатель человечества.

Вернемся к сибирскому варианту. С явлением божественного Первочеловека в центре пространства (мировое дерево, пуп земли, священная гора и т. д.) начинается развертывание Вселенной. Развитие богочеловека в момент творения совершается через упорядоченные материальные и духовные объекты.

Причем чем ближе к этому центру, упорядоченному пространством, и дальше от беспредельных границ Ничто или хаоса, тем меньшее сопротивление темных сил приходится преодолевать Первочеловеку. Путь же к центру Вселенной – путь к совершенству. Таким образом, пространство древних сибиряков имеет определенный центр, границы, составные части, связанные не только землей и небом, но и с человеческим телом, оно лишено непрерывности, сплошной протяженности.

Когда происходит такое «мифологическое» сравнение, где тут место Богу и Человеку и в чем их глубокий смысл? Когда, кем или чем был упорядочен и пущен в движение мир?

Как мы уже отмечали выше, в древности у народа пан существовала система взглядов на упорядоченный мир, которая регулировалась неким космическим законом с помощью образов и чисел. В тюркском мире он известен под названием «санат» (правило, число) или «ирет» (счет, порядок, последовательность). Кстати, хакасский «ирет» и индийская «рита» (космический порядок, закон) близкие не только по звучанию, но и по смыслу слова.

Числа как логический инструмент в познании о сотворении мира

В поисках происхождения древнего гнозиса (гностических учений) мы столкнулись с числами тюрков – панов, которые соотносятся с «пан» – преднаучной дисциплиной (самостоятельный раздел, отрасль древней «науки»). Как мы помним, и сама каменная «доска» (менгир) со сложной моделью мира, наполненная «гностическими» символами – числами, носила название «пан».

Могли ли существовать у сибирских «нагов» (людей-змей) – представителей окуневской культуры какие-либо зачатки происхождения цифр как в мировозренческих системах, так и в изобразительном искусстве? Как же разыграть тот орешек, как подступить к основе – предпосылке фундаментальной графической деятельности творцов? Надежды на успех связываются вот с какой идеей.

Если ядро является для классификации и реконструкции изваяний какой-то простой единицей, то оно являлось неким единым началом, постоянной величиной, метром, т. е. закономерностью. Все эти размышления наводят о числе – «точке» или величине, при помощи которой производится счет, порядок или ритм. Пифагор, согласно преданиям, любил повторять: «Вся Вселенная есть гармония и число» или «Все есть число». Возможно, великий мудрец говорил о числах как показателей порядкового номера этапа сотворения Вселенной.

После того как нами был проведен сравнительный анализ между енисейскими рунами и тюркскими числами, мы постепенно переходим к мифологическому мировоззрению окуневских племен – пани и к возможным зачаткам философских систем. Глубокий смысл изображений на памятниках эпохи бронзы, как мы предположили выше, можно выявить через форму и изобразительную структуру чисел.

Говоря о ритме и порядке («санат» [тюр. ] – установление, обычай), творцы изваяний, конечно же, рассматривали его через определенный порядок чисел, через определенное движение (san [сан. ] – двигаться, ср. рус. «сани») и применяли законы ритма не только в динамических композициях и в рунических буквах, но и в числах – «сан» (тюр.).

Это очень существенные моменты в процессе воспроизводства той или иной изобразительной традиции. Законное требование ритуала в том, чтобы изобразительный язык изваяний не расходился с представлениями о числах. Оперируя буквами, благодаря присущим им числовым значениям, открываются законы мироздания и другие подобного рода изыскания. Лишь такое согласование числа и слова дает возможность использования последних в качестве дешифровки. Их же отношения должны подтвердить правомерность, правдивость как ритуальных изображений, так и ритуала в целом.

Магический обряд «погружения» должен знать свои точные границы с той сферой, где специфицируется в определенную схему – в число.

Число (чан, сан) – есть смысловой скелет обряда «погружения». Cр. «чанч» (кир.) – колоть, пронзить, «чана» (кир.) – копать. Поэтому точка – число как бы говорит: предполагайте меня существующим, но раз вы захотели мыслить меня («сана» [тюр. ] – замышлять, думать, мысль; sa [сан. ] – он, тот, число шесть), решили произвести обряд «погружения» (проникновения), то делать это можно только в установленных рамках закона.

В числах мы еще займемся последовательным и постепенным осматриванием, изучением ее конструкции как «углубленного знака – следа», т. е. точки или же линии, отражая этим движение – мышление. Ср. индийские слова: аnka (сан.): 1) число, признак; 2) знак, след; 3) изгиб, а также аnk (сан.) – 1) идти; 2) метить, клеймить (обозначать).

Прежде всего для ритуала «проникновения» в целом символически важны священные числа. Идея «углубленной» точки могла стать основой доказательства существования Бытия, через которую явлены основные параметры чисел и элементы космического устройства.

Общие условия человеческого познания о Боге особенно отчетливо проявляются в числовых доказательствах, которые образуют сердцевину богопознания. Эти доказательства (числа) имеют своим исходным пунктом ритуал проникновения, т. е. «точку». (См. рис. 5. Правило создания чисел на основе «точек»).

Не поняв всю глубину древних мифов, нам не понять и весь смысл тюркского «санат» или индийского «деванагари» – древнейших цифр.

Мы предполагаем, что понятие о числах возникло из зарождающегося периода постгностицизма, когда он переходил из чисто мифологического состояния в предфилософскую фазу. Числа представлены как инструкция на тему «постичь духовные знания», доступные только для избранных, «научить истине о силах, которые имеют власть над этим миром». Одним словом, они являются бесценным источником при определении религиозного мировоззрения панов (пани) в эпоху окунево.

Прежде чем осветить вопрос, откуда происходит «преднаучное» (гносеологическое) знание на основе мифа (мифологической системы), надо ответить на вопрос, что собой представляет сам миф. Так как мифы чрезвычайно разнообразны и, по-видимому, не могут быть изучены сразу по всему объему, то материал следует разделить на части, т. е. классифицировать их. От правильной классификации зависит и правильность дальнейшего изучения таинственных образов на камнях, выраженных в числах.

Мифы обладают одной особенностью: составные части одного мифа без существенных изменений могут быть перенесены в другую. Если мы не умеем разложить их на его составные части, условно говоря по числам, то мы не сумеем произвести правильного сравнения.

Мы предпринимаем межсюжетное сравнение некоторых известных мифов. Для сравнения мы выделяем составные части древних легенд по особым приемам и затем сравниваем их по составным частям. В результате получается морфологическое (числовое) описание мифа по составным группам.

Какими же методами может быть достигнуто описание мифа? Существовала ли некая гносеологическая система в структуре чисел у народа пан и каков его характер? Как мы предположили выше, мифологическая система начинает формироваться с первыми попытками познания и потому имеет мировоззренческо-познавательный характер.

Выделение мифов о происхождении мира обусловлено тем важным обстоятельством, что они предназначены объяснять, прежде всего, причины сущего, которые и являют собой Бытие. Мы обратимся к мифам о порождении, объясняющим изначальный мир, дающим структурную картину Вселенной, его модель и позволяющим выделить мифологические представления о числах. Они (числа) и были введены как логический инструмент для последовательного познания о сотворении мира. Речь идет о древнейшем основании некоторых енисейских рун и мистическом порядке чисел.

Во многих мифах непостижимый Бог (суть числа Бир – один, неопределенности) в виде аватары птицы – первочеловека или духа (суть числа «Эки» – два, начало бытия) летает над безграничной водой (суть числа «Уч» – три, полет, ум).

1. Алтайский миф: «Когда ничего не было, был лишь Бог, который летал в виде птицы над безбрежным морем…»

2. Хакасский миф: «Перед созданием мира все было наполнено водою, над которой летали Бог и человек…»

3. «В начале сотворил Бог небо и землю.

Земля же была безвидна и пуста,

И тьма над бездною.

И дух божий носился над водою» (Библия).

4. Все египтяне, живущие по берегам Нила, сошлись в одном: прежде чем возник мир (не было ничего), всюду была одна только безбрежная вода. И лишь потом из глубины этого безбрежного океана по имени Нун появился первый клочок земли.

5. Для создателей Ригведы начало мироздания представлялось следующим образом.

«Не было не-сущего, и не было сущего тогда.

Не было ни воздушного пространства, ни неба под ним…

Не было ни смерти, ни бессмертия тогда.

Не было ни признака дня, (или) ночи…

Была лишь “неразличимая пучина”, бездна с некими берегами, заполненная вязкими водами».

6. Наиболее известным из Аккадских мифов является поэма о сотворении мира «Энума элиш». Вначале времени «вверху неназванным небо, внизу земля безымянной были» (буквальный перевод: «Не существовали»), существовали только первоначальные океаны – Тиамат и Апсу.

7. Древнеамериканский рассказ «Пополь-Вух»: «…Не было ничего, что существовало бы, была лишь только холодная вода… Одни лишь только создательница и творец (Тепеу и Кукумац) находились в бесконечных водах (скрытые под перьями птицы). И потому назывались Кукумац».

8. Согласно древнегреческому философу Фалесу вначале было бесконечное море и где без участия богов было сотворено «архэ» – первоначало вещей.

Как видим, последовательность творения в этих мифах подчеркивается введением числовых показателей, которые относятся к порядковому номеру этапа творения. Это даст возможность изучать изображения по постоянным величинам – числам. На ум приходят слова Пифагора «Вся Вселенная есть гармония и число».

Общие условия человеческого познания особенно отчетливо проявляются в числовых доказательствах существования Бога. Эти доказательства (числа) имеют своим исходным пунктом мир (ритуал проникновения, т. е. «точку»). Определение величин (точек) представляет собой имя числительного, выражающего смысл или понятийное ядро семантических изображений. Иначе говоря, постоянными, устойчивыми величинами изображений служат названия тюрко-индоевропейских чисел, которые, в свою очередь, выражают порядок мироустройства. Первоначально последовательность величин, вероятно, была строго одинаковой. Свобода в последовательности была ограничена весьма тесными пределами, которые могли быть приведены в изображениях в точности как в мифах.

Что касается группировки, следует сказать, что далеко не все мифы дают постоянные числа – величины. Но это нисколько не меняет закона последовательности. Отсутствие некоторых величин – чисел не меняет распорядка остальных. На этом явлении мы еще остановимся, пока же займемся группировками в собственном смысле.

Сама постановка вопроса вызывает следующее предположение: если «величины – числа», т. е. «точки» выделены, то можно будет проследить, какие мифы дают одинаковые величины – числа. Такие мифы с одинаковыми величинами (на основе чисел) могут считаться однотипными. На этом основании древними мог быть создан указатель типов, построенных не на сюжетных признаках, несколько неопределенных и расплывчатых, а на точных структурных признаках. Действительно, это окажется возможным. Но если мы далее будем сравнивать структурные типы между собой, то получится следующее, уже совершенно неожиданное наблюдение: величины (числа) распределены по стержням, не исключающим друг друга (Ничто – Нечто, верх – низ, Бог – человек).

Ожидалось, что мы получим несколько стержней, но стержень получается один для всех. Они однотипны, а соединения, о которых говорилось выше, представляют собой подтипы: постоянные величины – числа. На первый взгляд, этот вывод кажется нелепым, но он может быть проверен самым точным образом. Такая однотипность представляет собой сложнейшую проблему, на которой еще придется остановиться.

Постоянные величины – числа (точки) есть, прежде всего, логический инструмент преодоления противоречий. Мифическая мысль величин – чисел (точек) движется от фиксации противоположностей к прогрессирующему посредничеству. Переходы от одного числа к другому будут одновременно относительны предыдущих и как постоянная величина причастна последующих т. е. будет содержать в себе взаимно противные свойства, т. е. противоречие.

Именно они, величины – числа (точки), показывают, что речь идет не только об аннулировании первоначального состояния, но о некотором дополнительном приобретении, неком новом состоянии, возникшем в результате своего рода спирального развития. Практически мы сосредотачиваем все внимание на «пучках отношений» и их символико-логическом значении.

Чтобы облегчить чтение и избежать слишком частых ссылок на примечания, нами было решено создать общую концепцию в виде таблицы. Здесь мы соединили вместе порядковые номера творения и толкование самих Чисел. Тем более что указанные термины являются принятыми синонимами.

Таблица разъяснит все соотношения и резюмирует нами сказанное. Тут приведены не только семь чисел, но и этапы творения. В ней читатель поймет их распределение и увидит скелет пояснения древнего гнозиса. Он получит ясное понимание о Числах и в дальнейшем усвоит их гностические символы.

Таблица № 9

Морфологическое описание мифов по составным частям, т. е. по числам

Итак, между тюркскими числами, енисейскими буквами и божественными именами существует тесное соотношение. Основные понятия о числах, на которых покоится «научный» пан Сибири, мы перечислили в таблице.

Мы должны будем определить, в какой степени величины (точки и линии) действительно представляют тот или иной рисунок на камнях. Постановка всех других вопросов будет зависеть от разрешения первого вопроса: что представляют собой эти числа. Исследование покажет, что повторяемость постоянных величин и чисел (для некоторых этапов творения) почти одинакова. Можно установить, что последовательность чисел, как бы она ни была разнообразна в изображениях, имеет один и тот же ритм, закономерность чередований звуков. Такие мифологические рисунки с одинаковыми величинами (на основе чисел) могут считаться однотипными.

Но такое отдаленное сопоставление не проливает свет на раннюю мировозренческую структуру изваяний на камнях. Поэтому автор этого труда также предлагает взять за основу классификации не только числа, но и некоторые рунические буквы в сочетании «точки» (на примере глаза) и «линии» (восприятия ока).

Изучение изображений, как мы уже предположили, требует знания их названий и, прежде всего, мифологической системы в структуре чисел (числовое описание мифа по составным частям). Значит, они были изображены окуневскими жрецами Сибири на камнях эпохи бронзы посредством детально разработанных символов – будущих рун и знакового письма.

Повествование в этом своеобразном каменописном «сочинении» ведется языком чисел и мифологических образов (абстрактно-стилизованные фигуры мифологических существ). То есть благодаря им есть возможность вычленить не только прототюркские, но также индоевропейские символы и смыслы графических элементов. Все эти идеи подтверждаются мифологическими, лингвистическими и археологическими материалами.

Формы мироздания и мифологическая система в структуре чисел

После приобретенных некоторых знаний о космической частице «Я» в человеческом теле, выделив мифологические представления о числах, мы пробуем перенести их на божественные формы и образы на камнях. Возможно, они не изведаны даже самими мудрецами. Выделив их через числа, сибирские жрецы сумели предельно емко и экономно кодифицировать свои знания на своих священных камнях, накопленные за тысячелетия наблюдений небесного пространства.

Сам же Высший мир, со своим бесконечным размером вселенского тела, изображается как единство, представленное во множестве; единство, обеспеченное двусторонним знанием – самопознанием Бога и его частицы – человека. Последний же, в начале мира уже Первочеловек, – это модель пространства древних, которая очеловечена через наполнение его сакральными символами. Они были использованы в виде архаической условности, графической схемы в каменных изваяниях.

Ниже мы приводим изображения из некоторых камней (см. рис. № 15 в виде схемы), которые помогут читателю представить всю сложность мифологической картины мира этого народа. Если искусство начинается мифологией, то оно ее и творит.

Не трудно заметить с первого взгляда богатую структуру мироздания, некую мировоззренческую систему.

Рис. 15. Древние «гносеологические» представления почитателей мудрости Змеи – символа высшего знания

В середине мы решили разместить фрагмент верхней части одного из таинственных изваяний окуневской культуры (II тыс. до н. э.). Для удобства рассмотрения всех его частей памятник показан в фас и профиль (по сторонам рисунка). Как мы уже предположили выше, с эпохи бронзы в структуре изображений в каменных изваяниях имеются постоянные величины – числа, на родство и связь которых указывают следующие моменты.

Начнем с того, что в архитектонике «окуневского» памятника (см. рис. № 15) использован прием рассказа о мироздании на камне через числа. Как бы в ответ на внутренние размышления, читатель видит таинственные образы памятника, смыслы которых ему не понятны. Композиция изобразительного произведения содержит принцип «рассказа» в Числах.

Стилистика рисунков представляет для исследования не меньший интерес, чем его композиция. В рамках данной работы остановимся только на некоторых ее особенностях. Несмотря на разную манеру изображения (на основе мифологического повествования), памятникам нельзя отказать в определенном единстве. Это – единство контрастов, несущее большую смысловую нагрузку. Ряд этапов (с обозначением мировозренческих систем), соответствующих тому или иному порядковому числу, есть на пути познающего.

Мы же перейдем к рассмотрению самих чисел, о происхождении их от мистических людей-змей.

Число «Бир» (тюр.) – один

«Бир»: 1) что-либо трудное; 2) выражает неопределенность. «Бир – жуманын тÿлÿ билет, Бир – мен биллем». (Никто – знает только ночь пятничная, да я знал [больше никто]) (Киргизско-русский словарь / К. К. Юдахин. М., 1965).

«Станца I описывает состояние Все-Единства во время Пралайи, перед первым трепетом пробуждающегося Проявления.

Краткое размышление покажет, что подобное состояние может быть только символизировано, но описать его невозможно. Но и символизировать его возможно лишь отрицаниями; ибо, если оно является состоянием Абсолютности per se, то оно не может обладать ни одним из (специфических) атрибутов, которыми мы пользуемся для описания предметов в положительных терминах. Следовательно, это состояние может быть представлено лишь отрицаниями всех тех наиотвлеченнейших атрибутов, которые человек скорее чувствует, нежели постигает, как отдаленнейшие пределы, доступные его мощи познавания» (Е. П. Блаватская).

Первый этап, согласно тюркскому числу «Бир» – один, должен начаться с того, что неописуемый Бог (по булгарской рукописи его имя Бир-Тангра) назван птицей-уткой. Вне самого акта (ритуала – кудайы [ир. этн. ]) или творения божество Кудай (Бир Тангра) никак не связан со Вселенной, где господствует становление, изменчивость, определяемые Змеем – демиургом (алдай или айна). Кудай может быть понят лишь как нечто противоположное ей.

Непостижимость божественной Формы передается «сверхумным» пониманием или мышлением Эс («су эси» – дух воды) – мистическим появлением из бесконечного моря мирового камня (песка) или снесением уткой первояйца. Если верить древним легендам (соответственно порядковому числу «один»), не было еще «Эс» – движения воздуха (веяние от крыла), так как не наступило время, «когда крылатая птица в то древнее время, взмахнув крылами, взлетела».

«Эс» – веять (о движении воздуха). «Эс» – ум, сознание. «Эсеп» (ар.) – счет (Киргизско-русский словарь / К. К. Юдахин. М., 1965).

Енисейская руна «П» (хак. «пiр» – один), которая соответствует по внешнему виду первоначальному индийскому или арабскому числу – 1, символизирует взлет, вспархивание птицы.

В основе «бир» (пiр) воспроизводится звук быр (пiр, бирт, бырп) – звукоподражание звуку взлета, вспархивания птицы, но не полета. Например, «бырпыра» – вспархиваться, трепыхаться. «Бырп» – подражание звуку вспархивания, взлета (но не полета) некоторых птиц (напр., перепела, куропатки); «бырп эт» – вспорхнуть (Киргизско-русский словарь / К. К. Юдахин. М., 1965).

Мы приводим начальные строки из хакасской поэмы, где речь идет о сотворении мира путем звукоподражательного взлета птицы:

 
«Когда в земле появились первые корни,
И земля впервые была опоясана небесным сводом,
Когда мешалкой землю разделяли
И ковшом воду поддевали,
Когда крылатая птица в то древнее время,
Взмахнув крылами, взлетела
Раньше нынешнего поколения
И прежнего поколения намного позже…»
 

Рис. 16. Иллюстрация полета птицы над безграничной водой (слева – группа птиц и справа – их две) и протыкания ею отверстия (в центре)

Многие личины божеств окуневской культуры имеют чаще одну (реже две или три) горизонтальную черту, которая отделяет глаза от рта. Этой поперечной линией, символизирующей бесконечные воды, древние отделяли небесную сферу от нижней. В данном случае полет или взлет птицы над изначальными водами (по мифам) соответствует вышеприведенным рисункам.

Связь числа бир/пир (тюр.) или пiр (хак.) – один с магико-ритуальными (шаманскими) звуками:

1) «Быр» (бур, пур, пiр, бир) – звукоподражание фыр/канию ртом или носом (например, лошади «пура ат»). «Быр – бир» – фыр/кать (о корове, о лошади, «би», «бе» [тюр. ] – кобыла [лошадь]), «Брысь!» – окрик, которым прогоняют кошку (Бiр-р-«рысь»).

2) Сы/быраг (хак.) – 1) шепот; 2) заклинание, заговор, колдовство.

3) Кÿ/бÿр (кир.) – шепот.

5) Пыргыр (хак.) – 1) брызгать (чем-либо) изо рта (ср. пÿргÿрерге); 2) фыркать (о лошади); 3) прыскать, выплескивать внезапно.

Согласно саяно-алтайскому мифу, явление божественной мысли о сотворении мира связывается не с полетом птицей над безграничной водой (см. рис. 15–8; рис. 16), а взмахом крыльев (см. рис. 24).

Движение или передвижение по воз/духу над бесконечной водой передает число «ÿч» (тюр.) – три (уч [тюр. ] – полет, разум), для понимания которых мы не дошли. В синтезе все эти символы выглядели как поперечная линия в области носа, которые отражали полет птицы над безграничным морем (две дуги иногда фланкированы крыльями).

Они также символизировали ноздри или крылья носа. В архаической древности главным атрибутом изображения веяния (воздуха) были крылья (см. рис. 15 – 2, 5, 7, В; рис. 24), часто изображаемые как «крылья носа» (тонкие боковые части носа над ноздрями). Этот орган летания иногда показывали на конечностях у человекоподобных или зооморфных существ. Их птичьи лапы с когтями несли функцию хватания первовещества – камня или песка (рис. 15–1). Ниже мы приведем синонимически близкие по смыслу слова «схватить» – «понимать» (мыслить).

Мифологический «рассказ» числа один уступает место другой – «божественной» части памятника, иллюстрируемый числом «два». Оба эти первочисла «Бир» – 1 и «Эки» – 2 переданы в киргизско-русском словаре как «бирин-эки», что значит «кое-кто» или «Некто».

Число «Эки» (тюр.) – два

«Станца II описывает стадию, которая для западного ума так близка в своей тождественности к стадии, упомянутой в первой станце, что потребовался бы целый трактат для передачи идеи этого различия. Потому это должно быть предоставлено интуиции и высшим способностям читателя понять, насколько он может, смысл употребленных аллегорических выражений. Конечно, следует помнить, что все эти Станцы взывают больше к внутренним свойствам, нежели к обычному пониманию физическим мозгом» (Е. П. Блаватская).

Первоначальное написание арабского числа «два» соответствует ен. – орх. букве Z – «А», «Э».

Руна Z – «Э» образована из двух чисел – букв, т. е. «П» – 1 и «Л» – L.

Рис. 17. Развитие мира на каменных изваяниях согласно числу «два»

Чтобы понять смысл вышеприведенной иллюстрации, мы предлагаем вернуться к основному изображению – рисунку 15.

Если мы обратим внимание на центральную часть (рис. 15 – А, выделен овальным кругом), то мы заметим, что она содержит таинственный образ некоего божества с широко открытым взглядом. Исходящие из его глаз две линии стилистически изображают взор – движение от бесконечной воды (см. линия над ртом) к более высшему божеству, а по сути, к самому себе.

Саяно-алтайский миф: «…Ульгень (Бог) ощутил в себе мысль и… взглянув вверх, произнес: “Э-Э! Тенгере пютсин! – О! Сотвори небо!” – и по его словам небо сотворилось». «Э» (тюр.) – вспомогательный глагол «быть» (см. эде, эди, эле, эмей, эмес).

Графические буквы славян в глаголице и в кириллице (в более раннем греческом «Э») назывались «Есть». А ведь скрещение этих форм полукружий и давало более древнюю енисейскую руну «Э» с тем же смысловым значением «быть» или «есть». Ее архаические символы в изваяниях переданы в рис. 15 – С, 2) и 6), а также в рис. 17.

Доказательством древности символа хакасской буквы «Э» служит сюжет о сотворении неба из южно-сибирского мифа (см. выше), начало которого нужно связывать с гносеологическими (космологическими) идеями.

Вышеупомянутому мифу о сотворении мира этим магическим звуком «Э!» соответствует библейское «В начале было Слово (см. тюр. «Э» – быть, Дух, догадка), и Слово было у Бога (см. тюр. Эке, Аке – Бог)». Ср. рус. «Эге» и «Э-ге-ге» – употр. при обнаружении или проявлении чего-нибудь значительного в значении «вот оно что», «вот как». О слове «берешит» (тюр. «бирЭ/шет») – в начале, которым начинается первая книга Бытия, мы рассмотрим ниже.

Рис. 18. Реинтеграция древних символов Сибири в тюркских и европейских буквах

Как мы отмечали выше, у древних хакасов каждая буква имела свое название. Последнее обстоятельство легко сопоставить с парой рунических букв «Н» и «С».

Первая руна в виде полукружия читается как «ан» или «эн», что на некоторых языках (инд. и тюр.) означает «дыхание», «ветер»; вторая в виде черточки – произносится как «си» или «сиг» (ср. греческая буква «С» – сигма), что значит у тюрков «черта» или «линия». Эти две енисейские руны «Н» – ан/эн и «С» – си или ис (тюр. хак. вода) передавали собою целые слова.

Мы не случайно перешли к рассмотрению буквы «Н» в связи с руной «С», так как и она создана той же изначальной линией, но в виде «дуги».

А ведь с эпохи бронзы первая руна в виде двух «дуг» (иногда с точками внутри или с крыльями птицы по бокам) изображалась на каменных личинах для обозначения носа (вселенского дыхания, ветра).

Этому символу «Эн» в виде того же полукружия – небесного свода соответствует шумерский верховный Бог Энлиль (букв. Владыка-ветер, аккад. Эллиль, тюр. «эль» – ветер).

Из «горы небес и земли» этим божеством были выделены небо и земля – Мировая гора (см. рис. 19 – 2). Таким образом, и в шумеро-аккадской мифологии выделяются небо, земля – центр мира, части света. Это же можно обнаружить и в хеттской мифологии.

Вторая руна «С» в виде горизонтальной линии под этими полукружиями передавала безграничную воду (море). Ей соответствует другой шумерский Энки (первая часть «Эн») – Бог воды, который установил «МЭ» – божественный закон, управляющий Вселенной.

Рис. 19. Реинтеграция (восстановление) древних символов в енисейских буквах «Н» и «С»

1) Окуневская Мировая гора с изначальными водами в виде головы – «баш» (Хакасия);

2) Мировая гора с небесными водами – реками в мифологии иранцев

Второй этап, согласно числу «Э/ки» (два), происходящее, в свою очередь, от распространяющегося движения звука «Э!», в древних камнях являет «углубленную» Точку – рот или Точки – ноздри. Их изначальное дыхание (движение отзвука или Э/хо – не проявленный воздух), не имеющее предела пространство, выражалось горизонтальной линией – бесконечным морем.

Нос или ноздри, изображаемые той же руной «Н», а на камнях двумя полукружиями с парой «усиками» (крыльями птицы) по бокам, размещались над линией бесконечной водной поверхности. Они отражали не только полет птицы над безграничной водой («уч» – полет, острие, ум), но также символизировали Великое дыхание – мировой Дух (воз/дух). Кстати, в гностических учениях творца мира Иалдабаофа называют Самуэль, имя которого означает «Дух воздуха».

Как выяснится ниже, Нечто Одно (Бир/Э) или непостижимый дух – «Э» осуществит свое бытие – «Э» (быть) в бесконечном пространстве (тюр. «Э/н» – пустота). Проявится этот мыслительный процесс через акт знания протяженности «Ничто – Нечто» в виде воз/духа и воды. См. «Эс» (тюр.) – знание или «Су Э/си» (тюр. хак.) – дух воды.

Рис. 20. Дыхание Единого над своим «подобием» – безграничным морем

Если читатель обратит внимание на мировоззренческую структуру верхней части камня (рис. 15 – А), то он заметит, что на нее проецируется вселенское «дыхание» верховного, непостижимого Бога из рис. 20.

Согласно мифам народов Саяно-Алтая, в момент творения мира Первочеловек стал жив и разумен благодаря дыханию Бога. «…Он (Бог Кудай. – Прим. авт.) дунул в уши и нос, – и человек стал жив и разумен. Когда дунул в уши, тогда душа вошла, а когда дунул в нос – ум вошел».

Руническая буква «Н» (ан, эн/он), который соответствует индийскому an (сан.) – дышать или тюркскому «анку» – дуть, символизировала не только беспредельное дыхание, но и мировой Дух (воз/дух). Древние тюрки ее понимали как начальное и пустое «небо» – Эн, не проявленное в своем бесконечном протяжении звука «А» или «Э» – Эфира.

Шумеро-аккадский Бог «Ану» (аккад. Аn – небо) – верховный Бог и предок всех других богов. В одном тексте он описан как тот, «кто содержит всю Вселенную».

Другим богом на «ан», связанным с дыханием над беспредельным морем, был индийский Ананта (Бесконечный) – самый большой из змеев. Ср. индийские слова: anka (сан.): 1) число, признак; 2) знак, след; 3) изгиб; ank (сан.) – 1) идти; 2) метить, клеймить (обозначать).

Кстати, русское число «два» нужно этимологизировать от древнеиндийского dva (сан.) – два или tva (сан.) – Ты, понимаемый, в свою очередь, как вторая непостижимая и скрытая сущность Бога – «Я».

Ср. dvi – два и dvi-ga: 1) дважды рожденный; 2) птица (первое – рожденное в виде яйца, второе – из яйца). В самом названии числа dva (два), звук «va» означает: 1) или… или; 2) ни… ни; 3) дуть, веять; 4) идти, распространяться. И сами Боги – д(е)вы «вышли» из числа «два» (di – летать; va – распространяться, vat – ветер, var – вода, varа – хвост). Ср. бог Варуна (водный, рыба, водное животное) – владыка змеевидной Валы – Нечто между хаосом и космосом.

В основе числа «два», что звучит на индийском санскрите как dva, мы должны понимать аллегорическое выражение отверстия (точки) – dvar. В сибирских мифах этот древний символ передан созданием птицей «дырки» (отверстия) – точки (протыканием ею клочка земли тростью или хворостинкой), откуда вышли змеи или «твари». См. Dvar (сан.) – отверстие, дыра, выход.

Эа (шум. Энки, Эйа, аккад. Хайа) – в шумеро-аккадской мифологии один из трех великих Богов (наряду с Ану и Энлилем). Божество мудрости, подземных вод и подземного мира благосклонен к людям. По его велению его супруга Нинмах (Ки) создает из глины Адапа первого человека (шумерский аналог библейского Адама). Изображался окруженным источниками вод, с рыбьим хвостом (подобно Дагону, см. карта-схема № 1). В мифах Эа (прототип змеевидного Иалдабаофа) действует как главное божество-демиург (творец мира, богов и людей), как создатель человечества.

Удивительный факт, ведь с шумерского и с тюркского языков слово «дингир» (тенгир) означает Бог, небо.

В «эки ирет» (в числе два) мы получили бесконечное протяжение пространства, как задание и план совмещения «эс» (вселенского разума и духа) и «су» (беспредельной воды). И этим самым мы получим «суу эси» (дух воды) – безгранично осязаемый «организм», «тело», которое для самоопределения вновь нуждается в нечто цельном и едином, не расплывшееся в неопределенное «пятно» неизвестно чего. Об этом моменте мы поговорим в рассмотрении чисел «три» и «четыре».

Ниже мы приведем древнехакасский миф, где рассказывается, как звуком «Э!» был сотворен мир не без присутствия беспредельной воды. Возможно, здесь мы имеем иллюстрацию к сюжету саяно-алтайского мифа, когда Бог и человек летали в виде птиц над безграничной водой перед созданием мира.

«Бог не думал ничего, а человек произвел ветер, возмутивший воду, которая брызнула в лицо Богу». Так описывается самопознание Богом самого себя, которое было осуществлено посредством его части – человека и его бесконечной протяженности тела – моря. А по сути, речь идет о созерцании «Непостижимым» своего образа – «чело» (лика) в различных мысленно-устойчивых формах, присущих только человеку. Но как выяснится далее, важнейшая заслуга человека состоит в том, что он осуществит некий удобный момент, случай (хак. ирет), связанный с самопознанием, как сердцевину попыток подтвердить числами, а по сути, ритуалом, предсуществование «прежде мира».

Число «ÿч» (тюр.) – три

«Станца III излагает Пробуждение Вселенной к жизни после Пралайи. Она описывает выявление Монад из их состояния поглощения внутри Единства, самую раннюю и высочайшую стадию в процессе образования Миров. Термин Монада может быть одинаково применен как к обширнейшей Солнечной Системе, так и к малейшему атому» (Е. П. Блаватская).

От мифологического рассказа о числах Бир/Пир – один и Эки – два мы плавно переходим о судьбах мироздания и месте в нем числа «ÿч» – три. В третьем этапе из углубленного «отверстия» – «Точки» (глаза, ноздри, уши и рот) выходит «Крылатый» Змей – бесформенная линия бесконечной воды.

Енисейская буква «Ч», изображаемый в виде вертикальной черточки с развилкой, соответствует тюркскому числу «ÿч» – три. В таком виде древние наги (люди-змеи) изображали раздвоенный язык змеи, а символ ее шипенья «Уш-шь» стал тайным шаманским языком.

Для непосвященных существовал намек – миф, согласно которому из отверстия, проделанного на самозародившемся камне тростью в виде числа – 1 некой уткой (не Богом), вышли змеи (твари) – создатели нижнего мира. Под словом «нижний» (тюр. булг. «Алдакы урэн», где первая часть «алда» – низ или число шесть) древние понимали бытийный или материальный мир, созданный демиургом Алда (ир. Алдаяр). Как мы помним, он известен под другим именем гностиков – змеем Иалда/баофом, где вторая часть «баоф» – яйцо).

Согласно индийским мифам, Вселенский тысячеглавый змей Шеша, прозванный также Ананта (Бесконечный), стал другом и спутником Вишну («Всепроникающий»). Плавая на поверхности вселенских вод, он служил с той поры опорой и ложем Вишну, когда великий Бог отдыхает и спит.

В рис. 15 – А и С можно увидеть мандалические круги с точкой в центре («третий глаз»), которые представляют сущность бога – недоступную и скрытую «Я».

Крылья на этом овальном круге, фланкированные по бокам рунами «Ч» (см. «уч» – полет, разум), а также в виде исходящих из глаз крыльев, изображают Дух. Более наглядно суть круга с крыльями передает рис. 7. Речь идет, конечно же, о самосозерцании Богом своей непостижимой формы, но еще не бытийного образа. Присутствие «гностических» идей, связанных самопознанием, не вызывает сомнения.

Эти самозарождающиеся линии от точки – «глаза» (см. рис. 15 – А и С, имеется третье око в виде солярного знака) по смыслу связаны с овальным кругом (см. рис. 15 – А, обозначен красным кружком) с крыльями по бокам (см. рис. 15 – 1, 2, 5, 7, 8). Крылья же, в свою очередь, символизируют круг образующий полет птицы, – «чарыктап уч» (тюр.). На ум приходит русское крылатое выражение «схватить на лету» (см. рис. 15 – 1), что значит – понять, проникнуться или, в нашем случае, увидеть смысл формы круга.

Непостижимый Бог, производя «чарыктап уч» в виде птицы, познает себя. Но познать что-нибудь – это значит полагать этому Нечто круг (чарык), границу, предел. См. «анда» (тюр.) – там, anta (сан.) – 1) граница, предел, край; 2) В…, antar (сан.) – внутри, изнутри, в середине чего-либо, аnda (cан.) – яйцо,  – енисейская буква нт, нд (анда).

Когда Аке (Эке) – отец познает себя, он кладет границу познаваемому, т. е. самому себе в виде «того» – круга (того [тюр.] – кольцо). См. «Эке-того» (кир.) – опытная (мудрая) женщина. Он сам для себя есть граница и ограничение (того). Но во всяком познании ограничение, собственно говоря, не столько кладется самим познающим, сколько преднаходится в познаваемом. О зрячем нахождении Богом себя в круге, т. е. о вселенском творении мы поговорим в четвертом этапе, т. е. в числе «тöрт» (тюр.) – четыре.

Первое направление исследований образа тела и его связи с Я-концепцией исходит из бытийного представления о теле как своеобразном хранилище Я, обладающем более или менее определенными субъективными границами. Второе направление исследования, в отличие от предыдущего, имеет четкую методологическую основу, тесно связанную с бесконечными размерами «своего» вселенского Тела (см. гл. «Богопознание через "телесный" мир человека»).

Напомним, речь идет об исследовании тела и его функций как носителей определенных символических значений – Чисел.

Вот как описал некоторые древнейшие каменные изваяния с показом водяных духов без формы или очертаний известный историк Л. Р. Кызласов.

Рис. 23. Иллюстрации духов воды (до сотворения мира) в виде бесконтурных личин

«…При внимательном рассмотрении таких писаниц становится несомненным, что здесь мы имеем дело с памятниками, не имеющими никакого отношения к изображениям реальных людей или масок. Это особенно очевидно при изучении «незамкнутых» личин, не имеющих общих очертаний, каковые иногда встречаются и на каменных изваяниях. По-видимому, подобные изображения древних – это воспроизведения на скалах водяного духа (хак. суг ээзи – властителя водной стихии). “Незамкнутые” личины духов потому не имеют общего контура, что, по представлению древних, вместилищем местного духа являлось все пространство, окружающее подобный “незамкнутый” лик. Поэтому таких духов категорически запрещено было “замыкать” в какие-либо очертания и тем самым как бы “ограничивать” их мощь» (Кызласов Л. Р. Древнейшая Хакасия. М., 1986. С. 236).

Речь идет о бесконечном протяжении пространства как задание и план совмещения «ис» или «эс» (вселенского разума и духа) и «су» (беспредельной воды). Этим самым мы получим «суу эси» (дух воды).

Согласно тюркскому числу три – «ÿч» (см. тюр. «уч» – ум, разум; иран. «уш» – сознание) – существует «эс» (сверхумное мышление Бога-человека), который не может «объять» и «увидеть» бесконечную протяженность пространства. Он всего лишь знание «су» – воды (бесконечного протяжения Нечто), но не знание его конечности, предела (уч). Как бы мы этот конец ни мыслили, никакая сила не может заставить нас подавлять себе назойливый вопрос: «А что же дальше за этой границей? Куда направлено мышление “эс”?» Конечно же, бесконечность и неопределенность – Бир (число один). Так как изначально все есть бесконечность. Если мир фактически конечен, то это только потому, что он сам по себе бесконечен. Но если все было бы беспредельным, то не могло быть предмета познания.

Разве можно считать мышлением то беспомощное искание границы, конца (уч) и не нахождение его, сопровождающегося просто снятием самой проблемы, что мы находим в случае мышления протяженности бесконечного пространства.

Он понимается немыслимым ввиду неохватности и беспредельности границ. Разумеется, это нельзя назвать мышлением. Это отказ от мышления эс. Равным образом только отказа разума (эс) и принятием нового мышления «санат» (с тюркского: 1) сознание, мысль; 2) счет, число), можно принять исключительную конечность пространства.

«Санат» (понуд. от сана) – думать, помышлять (Киргизско-русский словарь / К. К. Юдахин. М., 1965).

Прохождение же этого «горизонтального» пути – над линией бесконечной воды (в поисках конечности мира) формирует совершенство мифологического Бога-человека благодаря все большему упорядочению его сущности. Ср. «тен» (тюр. каз.) – тело; «тенiр» (общ. тюр.) – Бог, божий, а также «ден» (ир.) – тело человека; «дене» (ир.) – корпус, тело; «дениз» – море.

Миф о происхождении сущего выражен в Ригведе более явственно. Он повествует о «зародыше вод» или «золотом (огненном) зародыше» и связан с представлением о Праяйце. Зародыш возник от выделившегося изначальными водами жара, от столкновения волн. Из расколовшегося яйца вышел «отец существ» – Праджапати, а из половинок скорлупы яйца образовались земля и небо.

По зороастрийским писаниям иранские жрецы представляли происхождение мира таким образом. Сначала боги сотворили небеса из камня, огромные и твердые, как яйцеобразная скорлупа. В нижнюю часть этой скорлупы каменного яйца они поместили воду. Затем они создали землю, покоящуюся словно большое плоское блюдо на воде. Далее они в центре земли поставили три одушевленных творения в виде одного растения, одного животного (единожды созданный бык или корова) и одного человека (по имени Гайо-Марэтан – «смертная жизнь» – прототип всего человечества).

Иранцы верили, что мир делится на семь областей. Они представляли себе их в виде кругов. Самый большой из которых – Хванирата – населен людьми. Они считали, что он расположен в центре этих кругов, а остальные шесть окружают его и отделены друг от друга водами и густыми лесами.

В центре пространства решается судьба заменителя Бога – его аватара. Постижение неизведанного пространства, как мы уже рассмотрели через рис. 15, требует выполнения определенных действий – ритуалов создания точек и линий. Символы же центра (изображения священного дерева, изначального холма или горы, мирового яйца) при правильном пользовании ими помогают герою постичь таинственные формы мироздания.

«Увидеть божественную форму можно тогда, когда посвященный умрет» – эту мысль передает бог Вишну легендарному мудрецу Нараде. Речь идет о ритуальном акте «смерти» или, возможно, жертвоприношении как вселенской Пуруши. Подобно первочеловеку, Нарада был первым космическим посланником на земле.

В своем предыдущем рождении Нарада был гандхарвой (музыкальным существом) – сородичем, а возможно, и по происхождению из рода нагов, который был проклят родиться на земле за то, что прославлял полубогов в лице людей-змей вместо Вишну. Его мать умерла от укуса змеи, что было воспринято им как благословение свыше. После чего он ушел скитаться по лесам в поисках «пана» – тайного знания древней науки, просветления и постижения Абсолютной истины. (См. ар. «пан» – наука, тюр. каз. «пэн» – научная дисциплина, инд. «пандит» – ученый). Кстати, другой индийский герой – отшельник Наль, также укушенный в палец третьим «неназванным зубом» царя змей, приобрел знания в области счета чисел.

Согласно этим первочислам мы должны получить безгранично осязаемое, божественное «тело» или «организм», которое для самоопределения вновь нуждаются в нечто цельном и едином, не расплывшееся в неопределенное «пятно» неизвестности. Этим самым мы невольно вступаем в область таинства чисел «четыре» и «пять».

Число «Тöрт» (тюр.) – четыре

«Станца IV повествует о дифференциации “Зародыша” Вселенной в семеричную Иерархию сознательных, Божественных Сил, являющихся деятельными проявлениями Единой Высочайшей Энергии. Они строители, ваятели и, в заключение, создатели всей проявленной Вселенной в едином смысле, в котором наименование “Создатель” доступно пониманию; они вдохновляют и направляют ее; они являются разумными Существами, которые согласуют и контролируют эволюцию, воплощая в себе те проявления Единого Закона, которые известны нам как “Законы Природы”.

<…> Об этой стадии эволюции в мифологии индусов говорится как о “Творении Богами”» (Е. П. Блаватская).

Графическое изображение енисейской буквы «Т» («тöрт» или «тöр» – четыре), которое соответствует перевернутому арабскому числу четыре, символизирует взлет, вспархивание птицы. Например, в основе числа «тöрт» – 4 воспроизводится звук взлета, вспархивания птицы: «тÿр-тöр» (хак.) – звукоподражание шуму при взлете птицы, порхании; «тÿр-тÿр» (хак.) – звукоподражание крику куропаток.

Нетрудно заметить во внешнем виде руны «Т», символизирующий число четыре, вертикальную линию с крылом птицы. См. рис. 24, где изображения линий (иногда круговых) с крыльями птицы соответствуют букве «К», со смысловым значением «канат» – крыло.

Если быть вкратце, первый знак «К» – канат (крыло) стилистически изображает полет птицы (или существа с крыльями на конечностях), а второй «Т» связан с «тÿр-тöр» – звукоподражанием шуму при взлете (порхании) птицы.

В четвертом этапе, согласно числу «тöрт» – четыре, создается или рождается форма (см. «тöр» – форма, «тöрет» – рождение), благодаря чему Бог ограничивает самого себя как вселенская корова (см. рис. 15–2, 3, 4). В учениях гностиков тем формообразующим богом был змееподобный Иалдабаоф, которого называют творцом «ложного мира форм».

Под вселенской формой паны – древние «гностики» Сибири понимали небесных «парнокопытных»: лосей, оленей, а позже и коров. По индийским мифам Ригведы, коровы в виде лучей Солнца содержались скотоводами – панами («демонским племенем» пани) в их пещере Вале (прообраз Иалдабаофа). Этимологию слова «чабан» (пастух) нужно связывать с этим народом пан.

Форма чего-то не есть утверждение факта оформления предмета, ее древние предполагали обязательно как Нечто отличающееся от самого предмета. Что такое мифологическое чрево (тюр. «кур/сак» – утроба) по своей внутренней структуре? Оно есть прежде всего «кур» (тюр. ограниченный круг). Чрево как круг (яйца) есть не только Форма, он еще имеет ум, смысл (уч).

В древнейшем литературном памятнике Индии Ригведе есть миф об Индре, анализ которого позволяет реконструировать представления древних индийцев об акте творения. Суть его в следующем.

Когда еще не было Вселенной, жили некие существа – Асуры (что можно перевести как «живая Сила»). Среди них был демон Вритра, т. е. иначе Вала («покров», «укрытие», «сокрытие»), отпрыск матери демонов Дану («ограничение», «стеснение»). Кроме потомков Дану, Данавов, к которым относился Вритра (Вала), существовали и другие Асуры, носящие имя «Адитья» («не связанность», «неограниченность, «не стесненность»). Между Данавами и Адитьями шла непрерывная война, в которой Адитьи никак не могли добиться успеха. Тогда они взяли в качестве предводителя Индру. Эпитеты его имени – «сын силы», «владыка силы». Индийскому Индре соответствует змей гностиков Иалда/баоф (см. тюр. «алда» – сила). Позже этот солнечный Бога был преобразован в демона Индера (славянами) и в злого духа Индру (иранцами).

В рис. 15 – В, на верхней части овального круга мы видим антропоморфный лик – прообраз Первого Человека. Он ассоциируется с «арга» (тюр.) – вершиной или хребтом изначальной горы, что значило у греков «архэ» – начало. От этого слова этимологизируются «архангел», «архонт» и «монарх» (вторая часть – греч. arcos – властелин, правитель). В гностических текстах первый архонт (правитель мира) описывается как «совершенный Человек». Непостижимые формы этого существа внутри «ложного», иллюзорного круга имеют лишь бытийные образы, понимаемые только человеком.

Как мы помним, индийский Пуруша – вселенское тело первочеловека ma или man (сан.) – Я, принесенного в жертву небесным ритуалом в начале мира. Его родственные, более древние слова в тюркском мире: «пуру» – дух жертвенного животного (ср. рус. буренок, «бурушко»), «буру» (тюр.) – движение воздуха, «пурун» (тюр.) – начало, старые времена (ср. сан. purva – в прежнем существовании).

Конечно, в образе Пуруши космогоническая модель разработана подробнее, но в ритуально-функциональном отношении тюркский «пуру» – корова (как метод осмысления светового круга – божественной формы) более соответствует характеру изваяний – бурханам (идолам).

Проследим теперь саму структуру ткани, составляющей верхний мир. При внимательном рассмотрении нижней части архитектоники овала, символизирующего мировое Яйцо, читатель может рассмотреть пасть Змеи с крестом на лбу (о руне X, см. ниже).

Другой аллегорией непостижимого и единого пространства являлся символ Змеи, который «сжимает» в самом себе все содержащееся и не допускает, чтобы во вселенском «чреве» оставалось пустое пространство.

Рис. 25. Формы мира, определяемые «сжимающей» (захватывающей) функцией Змеи

1) древнеримский гений (лат. genius – бестелесный дух, покровитель человека) в виде Змеи, обвившей своими кольцами начальное «место»;

2) создатель Алды («нижнего» или земного мира) – Змей «ограниченного», ложного знания (будущий гностический змей Иалда/баоф). Хакасия;

3) змеевидный Вала (др. – тюр. Ала) – поглотитель лучей света (солнечных коров – символов круга, по Ригведе)

Эту «сжимающую» функцию змеи древние определили как «рождение» от Мирового Яйца или творение Круга с его центральной Точкой (см. рис. 15 – А, где Змей изображен в области живота – в чреве своей матери). В средневековой Индии от сибирских «нагов» (эпохи бронзы) сохранилось изображение Вселенной, обрамленной или окруженной Змеем. Как мы помним, другим яйцеродным существом, кроме Змеи, была мифическая птица.

Рис. 26. Хакасский бубен с изображением двух белых уток (Бог и человек) над изначальным местом в центре горизонтальной линии (бесконечного моря) – символ разграничения двух миров

Е. П. Блаватская: «Вечно – невидимая птица, оплодотворяющая воду своим яйцом, и это яйцо становится великим кругом вселенной, изображавшееся великим Змием, что сам по себе является символом чрева.

<…> Яйцо – развернутая точка, которая распространилась снаружи во внутрь, являя мировое яйцо, которое послужило точке покровом».

Таким образом, в понятии мирового Яйца содержится момент круга – символ Змеи, и совершенно другим способом содержится тут Точка (мифологический песок, глаз, зародыш). Точка же есть часть яйца как неделимая единичность и различие (Ничто и Нечто).

Чтобы осуществилось мышление (тюр. «уч») непостижимой точки – зародыша, необходимо присутствие мирового яйца, ведь точка есть часть, собственно, не яйца, но его материальной воплощенности. Эта своеобразная формула – мировой Закон и послужил для создателей каменных изваяний в виде вселенского яйца (см. рис. 27) самым первым эталоном сотворения картины мира.

Форма камня (как и круг – часть яйца) есть замкнутая смысловая выраженность единого пространства. То есть, обозревая «каменное» яйцо, нельзя не мыслить и не видеть его «змеиный» круг (окружность), что и было проиллюстрировано енисейскими мудрецами на самом камне.

Как выяснится ниже, творение или рождение (см. «тöрö» [тюр. – долг. ] – рождение, нести яйца) равнозначно восприятию (вселенское соприкосновение). Ср. тюркское выражение «кöз жар» – родить, где «кöз» – глаз, «кöзö» – кувшин, «кöзее» – каменное изваяние, стела, истукан. «Кöз кайкыган талаа» – необъятная, безграничная степь.

О происхождении змеевидного Иалдабаофа («алда» [тюр. ] – низ, число шесть и «баоф» – яйцо) мы рассмотрели выше. Как мы помним, в Древней Индии этот «яйцеродный» получил имя Anda (сан.) – яйцо, у гностиков – «баоф» (см. змей Иалда/баоф), а в енисейском алфавите его изобразили руной  – «нт» (ант) или «нд» (со значением «анда» – там, внутри). Особенно красочную картину мифологических систем в сибирском «гностицизме» дают окуневские изображения в каменных стелах Древней Хакасии.

В «Апокрифе Иоанна» Иалдабаоф описан как Змей с головой льва. Древние черты этого змея (с головой льва или волчицы), сотворителя нижнего мира (тюр. «алда» – низ), угадываются на каменных изваяниях окуневской культуры Саяно-Алтая.

Рис. 27. Мировое яйцо (зародыш мироздания) в виде изначальной материи Валы

Миниатюрное изваяние в виде речного валуна яйцевидной формы было найдено в Аскизском районе в Хакасии. В нижней части рисунка (в виде развертки, справа) мы видим раскрытую пасть «гностического» Змея.

По ведийской мифологии, Вала создавалась в яростном борении полярных стихий и сил. Когда было «Ничто» и не было «Нечто», упорядоченному космосу предшествовали хаос, затем первовещество Вала – прообраз изначального клочка Земли. Даже сотворение Риты (закона), подобно сотворению мира, произошло само по себе, из «Ничто» или хаоса самозародившейся материи Валы – образ тверди, в которую оформился зародыш мироздания. Довольно близкие воззрения на «зародыш» или «яйца» будущего мира в виде комка земли (ила), добытого уткой из бескрайнего океана, существовали и у некоторых народов Сибири. Древность этих символов доказывает архаичность самих мифов, эпосов или преданий.

Так, скажем, у таймырских долган (тюрки) сохранилось слово «тöрö» – нести яйца, под которым нужно понимать древний «гнозис» о сотворении Змеем или птицей материального (бытийного) мира.

Рис. 28. Мировое Яйцо (снесенное неведомой птицей) – символ точки и бесформенной линии (будущий гностический Змей во «чреве»)

Звуковые значения и прототипы этих символов можно встретить на камнях в Древнейшей Хакасии. Они больше связаны с яйцеродными: мировым змием и птицей (чаще с уткой).

Если приглядеться внимательно в изображение яйца, то можно увидеть сверху мирового круга (см. «чарыктап уч» – круг образующий полет птицы) символ енисейской руны «Ч» (уч). В основе этой буквы – это схожие ей по внешнему виду руны «У» («уак» [тюр. ] – мелкий, мелочь) и «Ш» («шек»/«чек» [тюр. ] – точка), которые имеют один «угол» – точку. По мифам Сибири, выходцем из начальной «чек» (тюр.) – непостижимой точки (миф. отверстие) был Змей или змеи. Если быть вкратце, круг образующая форма Змеи (неотъемлемая часть Яйца), выраженная как Высший разум, есть бытийный смысл замкнутого пространства.

В гностической литературе змеевидного Иалдабаофа иногда называют «Великим демоном», не обладающим «ни формой, ни завершенностью», а порой именуют творцом «ложного мира форм». Ее аналогом или зеркальным отражением является нижний Змей (на рис. 15 показан в утробе своей матери или как само чрево).

Как мы помним, ограничение Богом самого себя кругом – это формообразующий полет «вечно невидимой птицей». Под мистическим крылатым Змеем (Драконом) древние гностики подразумевали аватара Высшего Бога – вторую птицу.

Рис. 29. Самозарождение Высшего мира (Единого) в форме Яйца

При развертке изваяния (см. рис. 29 – 1) на плоскость, видны верхняя и нижняя пасти Змеи, которые иллюстрируют космическое «выдыхание» звука шипения «ÿш-шь» или «ÿшкÿр» – протяжные выдохи с шумом. В одной из них над полукружием (внизу справа) хорошо видны три змеиных зуба (см. «ÿч» – три).

Саму форму руны «М» (ма, мэ), состоящая из буквы «Н» (ан, эн), нужно толковать как тюркские «ма», «м/ан» или «м/эн» – Я (ср. инд. ma или man – Я), а вписанную в нее знак X – как енисейскую букву «Д». Как мы писали выше, словом «МЭ» шумерский бог Энки установил божественный закон, управляющий Вселенной.

Относительно неописуемого высшего Единого созданный Змеем Иалдабаофом низший (бытийный) мир передан символом X – «Д» (мысленно-словесная форма «де» [тюр. ] – сказать, замысел, «дем» [ир. ] – дыхание). См. текст из «Апокрифа Иоанна»: «Ибо он сказал: ”Я – бог, и нет другого бога, кроме меня” – не зная о своей силе. <…> Он назвал себя богом». Другое имя этого гностического Змея – это Самуэль (Дух воздуха), которое переводится как «яд Бога», «имя Бога» или «Бог услышал».

 О концепции «Я» как о вселенском теле и об исследовании ее субъективных границ, мы писали выше.

Полукружием в виде буквы «Н» обозначены верхний и нижний пасти Змеи – символ дыхания Вселенской Змеи, который формирует и рождает формы мира – свое подобие или «Я». Кстати, этот знак соответствует не только енисейскому «Н» (ан, эн) из алфавита VII в. н. э., он также зафиксирован в скифско-сакской чаше (во второй строке текста) в VI–V вв. до. н. э., т. е. за тысячу лет до создания енисейского алфавита.

Более подробно об архитектонике Высшего мира, который обеспечен самопознанием Единого и его части – Первочеловека, мы рассмотрим в виде таблицы № 12.

Чтобы понять смысл числа четыре – «тöр» или «тöрт» (его синонимичные слова – форма, рождение), вернемся к рис. 28 и 29.

Все изображения своеобразны и по-своему индивидуальны, но все же всех их определяет божественная форма и цельность – всеобъемлющий «круг».

В понятии мирового Яйца содержится момент круга (Змей, кусающий свой хвост) и совершенно другим способом в нем содержится Точка (мифологический песок, глаз, зародыш и т. д.). Сочетание точек выявляет не только «ткань» мироздания или, говоря языком мифов: змея, «хвататель» своего хвоста, не только поглотитель и творец мира, но и выражает мысль, идею знания (самопознание).

«Иисус принял змия, как синоним Мудрости, и это вошло в Его Учение: “Будьте мудры, как змии”, говорит Он. <…> Вначале, прежде чем Матерь стала Отцом-Матерью, Огненный Дракон носился в одиночестве в Беспредельности. Айтарейа Брахмана называет Землю Сарпараджни, “Царицей Змиев” и “Матерью всего, что движется”. Прежде чем наша сфера стала яйцеобразной (как и Вселенная), длинный хвост космической пыли (огненного тумана) двигался и извивался подобно Змию в Пространстве» (Е. П. Блаватская).

Если быть вкратце, она (точка) сообразуется не только с мировым Яйцом (в первом этапе творения), но и вселенским глазом.

Вселенские корова или лось (тюр. «кара» – крупные животные, см. рис. 15 – 2, 3, 4) – символы формообразующей опоры мира, непосредственно связаны с изначальными водами, а также восприятием – вселенскими кругами (см. рис. 15 – 4, 7). Изображения этих животных символизируют нахождение Богом себя в бесконечно ограничиваемом протяжении пространства. О его самосозерцании («захвата на лету» третьим оком) или самопознании иллюстрируют «выходящие» из глаз две линии к личине верхнего божества, т. е. к самому себе или своему подобию.

Под этими символами мы должны представлять изначальную точку – «глаз», откуда «вышли» змеевидные линии, круговые полеты птицы, мировая корова, сосуд для воды. Ключевые слова для этих изображений – это тюркские: «карак» – глаз (рис. 15 – С), «су карек» – слепое восприятие, «кара» – направление восприятия (рис. 15 – А); индийские: kara (сан.) – луч солнца (рис. 15 – 6), karaka – сосуд для воды (рис. 15 – 4, 6). Индоевропейские слова «корова»: karve (лит.) – корова, kerafos (гр.) – рогатый.

Восприятие (вселенское соприкосновение) – равнозначно творению или рождению (рис. 15 – В, Змей во чреве). Ср. тюркское выражение «кöз жар» – родить, где «кöз» – глаз, «кöзö» – кувшин (рис. 15 – 4, 6), «кöзее» – менгир.

Что такое зрячее нахождение Богом себя в «кара» – в формообразующем круге? Это есть восприятие (кара), которое отличается от материального (бытийного) образа наличием мысленно-устойчивой формы (уразумеваемым очертанием). Тюркское слово «кара» (форма, очертание) имеет несколько значений: «кара» – зрение (восприятие); «кара» – направление; «карак» – глаз, зрачок. Они переданы в виде изображений в рис. 15 – А, В, С, 1—8.

«Кара» – тьма бессмыслия и «чарык» – свет смысла вступают во взаимоотношения, точнее во взаимоопределение. Чарык (свет – круг) рассматривается как метод осмысления светового круга – формы (с точки зрения абстрактного смысла).

«Апокриф Иоанна»: «…Ведь он видит себя самого в свете, окружающем его. Это источник воды жизни, он дает всем эонам и во всех формах. Он узнает свой образ, когда видит его в источнике Духа. Он устремляет желание в свой свет – воду, это источник (света) – воды чистого окружающего его.

<…> И когда свет смешался с тьмой, тьма стала сиять. И когда тьма смешалась со светом, свет был омрачен и стал ни светлым, ни темным, а тусклым…» (Апокриф Иоанна).

Таблица № 10

Рис. 30. Творение вселенских форм через божественное восприятие

слева – «кÿзе» (тюр.) – сосуд для воды (см. хак. «кÿзее» – менгир), известная как чаша вараса «с водянистым семенем» (наверху) и корова, «обведенная кругом» (внизу);

справа – самопознание или восприятие Богочеловеком свое подобие, символизирующее вселенскую лось

Восприятие в буддизме обозначено термином «грахана» – хватать, познание, восприятие. Однако речь идет здесь, по существу, о совмещении воспринимающего (см. рис. 15 – личина С), воспринимаемого (верхняя личина в рис. 15 – А) и самого состояния восприятия (рис. 15, 1 – 8).

Следовательно, глаз  (круг с точкой внутри) – это некая постоянная основа (величина), которая не подвержена изменениям, но обуславливает их троих. Значит, такая форма не отделима от самой воды (символа бесконечного пространства) и самой коровы (круг образующий полет разума).

«Он узнает самого себя в своем собственном свете, окружающем его, том, который есть источник воды жизни, свет, полный чистоты.

Источник духа устремляется из живой воды света, и он снабжает все эоны и мир во всех видах. Он узнал свой собственный образ, когда увидел его в чистой воде света, окружающего его» (Апокриф Иоанна).

Ниже мы приводим изображения «летающих» коров, у которых вместо ног имеются птичьи лапы – символ хватания или познания бесконечной формы. Справа, на верхней части рисунка можно увидеть две линии (безграничное море) с крыльями птиц по сторонам, а сверху показаны глаза и две птицы (Бог и Первочеловек). На них и было наложено формообразующее восприятие в виде солнечной коровы – символ мысленно-устойчивого круг образующего пространства.

Рис. 31. Зрячее нахождение Богом себя в «кара» – в формообразующем круге – «корове»

Число «Беш» (тюр.) – пять

«Станца V описывает процесс мирообразования. Сначала рассеянная Космическая Материя, затем «Огненный Вихрь», первая стадия при формировании туманности. Эта туманность сгущается и, пройдя различные стадии трансформации, образует, соответственно случаю, или Солнечный Мир, Планетарную Цепь, или же одну Планету» (Е. П. Блаватская).

В пятом этапе, согласно числу «Беш» (тюр.) – пять, происходит проявление «шаманской» Силы – «шам» (тюр.) – Сила. В гностическом апокрифе явление Единого в человеческом образе представляется как Сила.

«…Это первая сила, бывшая до всех (эонов) и открывшаяся в его мысли, это Пронойа Всего, ее свет, который светит, образ света, совершенная сила. <…> Она – сила… совершенная слава в эонах… слава девственного Духа. И она восхвалила его за то, что открылась. Это первая мысль, его образ. Она стала материнским чревом всего, ибо она прежде, чем все они.

…И из-за непобедимой силы (см. «беш», «шам» – сила. – Прим. авт.), которая есть в ней, ее мысль (см. «уч» – ум. – Прим. авт.) не осталась бесплодной, и открылся в ней труд несовершенный и отличавшийся от ее вида, ибо она создала (см. «тöрет» – родила. – Прим. авт.) это без своего сотоварища» (Апокриф Иоанна).

Речь идет о созерцании Непостижимым своего образа, когда его Вселенский «Лик» в виде Яйца – Мирового Круга не столько кладется самим познающим, сколько преднаходится в его части – Познаваемом. По представлениям древних, он сообразуется (в разных этапах творения) со вселенским глазом – изначальной точкой, откуда вышли «змеевидные» линии; круговым полетом птицы; мировой коровой; сосудом для воды. Об этом мы вели разговор выше.

Под енисейской буквой «Б» (в виде «шаманского завихрения») древние понимали: «беш» (ир.) – сила; «бешенее» (тюр.) – образ, лицо; «пiшiн» (каз.) – фигура, черты лица, облик. Так можно кратко описать самопознание Богом самого себя, которое было осуществлено посредством его части – Человека и его бесконечной протяженности тела – «моря».

Что такое расчленимое и осмысленное нахождение себя в своем подобии (по сути, в себе же)?

Если восприятие (тюр. «кара») – осознание формы, то умственный образ – осознание восприятия. Когда мы имеем мысленный образ внешнего предмета, мы уже не только воспринимаем расчлененно его форму и в нем находим себя. Мы начинаем расчлененно воспринимать и себя, и притом себя как в себе же. Субъект, имеющий эти образы и представления, уже начинает расчлененно вспоминать (узнавать) себя, приходить в себя.

Чтобы иметь образ чего-нибудь, необходимо уже сознательно отделять себя от предмета (формы), так как образ есть сознательное воздержание от этой формы. Мы уже пытаемся обойтись в дальнейшем без этой формы, силою собственной интеллигенции.

Умственный и мысленный образ (внешнего предмета) есть самосоотнесение или самосознание, когда субъект (в данном случае, непостижимый Бог) отождествляет себя с собою как раздельно – едино слитого, с одной стороны, и с другой стороны, себя как раздельно – едино и осмысленно слитого с предметом (его формой). Так что раздельно-осмысленно познающий себя (субъект) различает «телесный» предмет (форму) в отношении себя, и эта форма является для него как нечто раздельным и внешним объектом. Если быть вкратце, образное представление есть различающее знание формы (предмета) и себя. Это есть различающее нахождение себя и как себя самого.

Восприятие, чтобы быть, требует образного представления. Чего же требует образное представление, чтобы быть? Требует мышления.

Для древних понятия «мышление», «ум», «разум» и «дух» (в виде птицы или ее крыльев, см. рис. 15 – 1, 5, 7, 8) не отделимы, иногда они передаются одинаковыми или синонимичными словами.

Таков вкратце тайный смысл тюркского числа «Беш» – пять.

Число «Алты» (тюр. алды) – шесть

«Станца VI указывает последующие стадии в образовании одного из «Миров» и доводит описание эволюции такого Мира вплоть до его четвертого великого периода, соответствующего эпохе, в которой мы живем в настоящее время» (Е. П. Блаватская).

Панийское число «Алды» (тюр. шесть) напрямую связано с гностическими учениями о демиурге – змеевидном Иалда/баофе, а также о богопознании.

Со «змеиным» числом «Алты/алды» были связаны многие мифологические персонажи и обители нижнего (бытийного) мира. Мы укажем лишь следующие из них, напрямую связанные с нашей темой. Повторим рассуждения, высказанные ранее.

Число два – «Эки» (производное от звука «Э!» – «Эка!» или рус. «Эхо») должно вести к основанию действительности «вещей» для того, чтобы видеть духа (Бога) сквозь числа или другие «вещи» мира. Этот метод опосредованного познания называется «санат» (тюр.), т. е. доказательством действительности через числа (сан, санат). Такой способ познания осуществляется рационально, т. е. в контролируемых (клятвенно-понудительных), категорично-понятийных высказываниях, т. е. наименованиях. См. намал (хак. намаларга) – говорить монотонно; нымыл (тюр.) – мерная речь, проповедь; нымах (хак.) – сказание, сказка; нымыт (тюр.) – делать что-либо не спеша; нымыс (тюр.) – повеление, мелкое поручение.

Енисейская буква Z – «Э», символом которой явилось число «Эки» (два), образовано от скрещения числа 1 (один) и L (шесть) – перевернутое число «Бир» (его зеркальное отражение). См. «Бирин эки» – Нечто, «береки» – Это (Киргизско-русский словарь / К. К. Юдахин. М., 1965).

В основе русского числа «два», что звучит на индийском санскрите как dva, наши предки понимали аллегорическое выражение отверстия (точки) – dvar. В сибирских мифах этот древний символ передан созданием птицей «дырки» (отверстия) – точки (протыканием ею клочка земли тростью или хворостинкой), откуда вышли змеи или «твари». Dvar (сан.) – отверстие, дыра, выход. Ср. рус. «дверь» и «тварь» (всякое живое существо), а также «твердь» (земля, суша). Тюркские слова: «ан» – зверь и «ан» – 1) яма, промоина (отверстие); 2) мысль, сознание.

В виде енисейской и славянской букв «Ч» древние изображали раздвоенный язык змеи – символ ее шипенья «Уш-шь». Как мы помним, по индийской легенде змей Керкота укусом своим «неназванным третьим зубом» в палец герою Налю передал ему свои знания о счете Чисел.

Ниже мы приводим рис. 32, где в центре показано изделие из бивня мамонта с возрастом более 20 тысяч лет. Выпуклую сторону прямоугольной этой пластины покрывают спиральные, в виде извивающихся змей, узоры, составленные из многих сотен лунок – «точек»; вогнутую – резные изображения трех змей. В центре мы видим сквозное отверстие, откуда и «вышли» змеи – создатели ложного (бытийного) или нижнего мира.

Как нам представляется, спустя тысячелетия народы Саяно-Алтая вполне могли сохранить в своих легендах и мифах ту же идею протыкания мирового отверстия хворостом (иногда тростью, посохом или клыком). Лишь намного позже сибирских творений появились различные изображения без хвороста или трости с заменой их на аналогичные предметы протыкания (см. ниже).

Рис. 32. Мифологические образы сакрального отверстия – центра вселенной с мировой осью

1) древнейшая пластина со сквозным отверстием в центре и с изображением трех змей (сверху). Оборотная сторона той же пластины с узорами из лунок-«чисел» (внизу);

2) игла с ушко, куда вползает змей – символ французских медиков;

3) посох Гермеса, обвитый змеем (Гермес – создатель чисел);

4) древнеалтайский бубен;

5) хакасский бубен

Центр алтайского бубна отмечен кольцом – символ оставленного «следа» в виде отверстия – «точки», откуда вышли змеи. По мифам, отверстие было проделано птицей (чаще уткой) или тростью (хворостом) – причина создания Алда – нижнего или подземного мира (тюр. булг. «Алдакы урэн»).

«Углубленная» точка – центр мироздания располагается в середине зигзаговидной полосы, символизирующая бесконечность моря – беспредельную Форму мира. Слова «форма» и «бубен» древними тюрками передавались одним словом «тöр».

Как мы помним, согласно тюркскому числу один, первое состояние – неопределенность оценивается как безвременье и Ничто – период отсутствия знания (с точки зрения человеческого познания). Только с явлением числа два некая духовная область (гност. эона Софии) приводит к рождению Змея и созданию им Нечто – ложного, обманчивого материального мира. Божественная бинарность (Ничто и Нечто) в этом числе в дальнейшем прояснит вопрос о Вселенской Точке – Яйце в сотворении центра мира в определенный момент и по неким законам.

Всеобъемлющий, единый круг мирового яйца представлялся как Высший разум или познание самого себя верховным Богом Бир Тангра или Кудай.

Символы числа «два», в основе которых двоичная оппозиция – противопоставление высшего и нижнего (земного) миров, мы решили спроецировать на структуру каменных изваяний.

Рис. 33. «Реставрация» смыслов старины енисейскими рунами и первочислами

«Развитие мира представляло собой два этапа. На первом этапе он слит воедино в Мировом яйце. Второй этап связан с отделением неба от земли, в результате чего возникает мироздание, построенное на двоичных оппозициях, описываемое через противопоставление верхней и нижней частей изваяния» (Изваяния и стелы окуневской культуры / Н. В. Леонтьев, В. Ф. Капелько, Ю. Н. Есин. Абакан, 2006).

Значит, на последнем, шестом этапе мироздания («алты» – число 6) Высшее божество Ала или тот же «Ала Чайан» (хак.) – творец, божество понимается как «Алды» (тюр. каз.) – начало, начальный, передняя часть. Следы графических форм чисел, как историко-культурных трансформаций, отчетливо выступают на древних ликах изваяний. Как неизгладимый отпечаток от религиозно-мировоззренческих прототипов, они накладываются или проецируются на их смысловую суть.

В чем глубокий смысл скрещения енисейских букв «П» (числа один) и «Л» (числа шесть, зеркального отражения числа «один» или лат. буква L – «Эль»), в результате чего было получено изображение руны Z – «Э» (число два)? Ответ на этот вопрос содержится в некоторых каменных изваяниях в виде божества Змеи (Эль хана).

«…В окуневском искусстве змея часто выступает в роли столпа. Даже изваяние, являющееся его ритуальным эквивалентом, порой предстает как тело змеи» (Изваяния и стелы окуневской культуры / Н. В. Леонтьев, В. Ф. Капелько, Ю. Н. Есин. Абакан, 2006).

Ниже приведены изображения некоторых каменных изваяний окуневской культуры в Хакасии, имеющие прямое отношение к образу змеевидной Валы или тюркского божества Алы. В изображении (см. рис. 15 – А, В; рис. 20 – слева) нижняя часть «материнской» сущности – чрева напоминает гностического Змея Иалдабаофа. Схожие по смыслу переданы в других рисунках, где Змей выходит из материнской утробы. Имя этого божества – создателя мира, состоит из двух частей: «алда» (тюр.) – сила, низ, число шесть; «алдаяр» (ар.—ир. ист.) – титул владыки и «баоф» – яйцо (по Е. П. Блаватской). Ср. тюркизмы: «алда» или «алтай» – эпитет Силы, позже относимый зверям сильной породы (например, «алтай тÿлгÿ» – крупная лиса).

Выше мы показали (см. рис. 12) окуневские изображения «рожениц», как из их лона исходит волнистая линия, обозначающая Змею. (Возможно, «алаа» [тюр. – кир. ] – промежность имеет прямое отношение к этимологии Ала).

Сюжеты рисунков содержат намек на то, что Змей, родившийся от женщины – прародительницы, тоже принял участие в творении мира как божество. Мы ее знаем под именем Ала – царь людей-змей, фигурирующий в Ригведе как змеевидный Вала. Напомним, последний описывается индусами как vala – пещера, где проживало демонское племя пан или «пани, что без веры». По индийской мифологии «Вала» – образ первовещества (тверди, изначального яйца или сосуда), в которую оформился зародыш мироздания (ср. «ÿрöн» [тюр. ] – семя, «Алдакы ÿрен» – нижний мир). Вала также представляет собой Нечто между хаосом и космосом. Она, как и древнетюркский змей Ала (см. хак. «Ала Чайан» – творец), заключает в себе новый мир.

Схожая идея о сотворении Вселенной (включая и Первочеловека) из первовещества Змеем Иалдабаофом существовала у гностиков. Во многих мифах такие высшие предфилософские категории, как «бесконечный океан», «Бог» (в виде утки или змеи), мировое «яйцо», «центральный холм», «направления на четыре стороны света», «свет и тьма», «небо сверху и земля под ним», «сыны человеческие» и т. д., существуют благодаря «змеиному» числу «Алты/алда» – 6.

Основные, наиболее важные для человека моменты опосредованного познания о Ничто («Бир» – отсутствие, неопределенность) и «Э» – быть (бытие), т. е. как «БирЭ» – Нечто, переданы от божества «нижнего» мира Алда (см. «алды» – низ, «Алдакы урэн» – нижний мир).

По мифам древних тюрков Сибири, мир был создан аватаром (заменителем) неописуемого высшего Бир Тангра в виде второй утки или Змеи (с крыльями птицы). Имя творца мира – «айна» (демон, зеркало или подобие), которая описывается в мифах как вторая «злая» или материальная сущность высшего (небесного) божества.

В старину хакасские шаманы под архаическим словом «айна» (злые силы) понимали создателя как земного (материального), так и нижнего миров. Как мы помним, древние гностики знали этого творца под именем Иалдабаоф. В гностических текстах этот Змей хоть и понимается как Зло, но все же символизирует «зеркальное» отражение или подобие непознаваемого Высшего мира. Ср.: «айна» (каз.) – зеркало, айнала (каз.) – кругом, вокруг, «айналу» (каз.) – 1) вертеться, кружиться, вращаться; 2) превращаться.

Этому Змею и было посвящено тюркское число «ал/ты», символом которого стала енисейская руна «Л» (ал), схожая по виду латинскому «Л» (Эль) или индийскому числу «семь». Она выглядит как зеркальное отражение числа 1 – «один» (представляется в перевернутой позиции). Обратим внимание на то, что тюркский «ал» (он, тот) и индийский sa (он, тот) передают цифру «шесть».

В гностических текстах самопознание бога выражается узнаванием его части (мудрости) своего образа в виде первого Человека. Под последним гностики понимали архонта Иалдабаофа, сотворившего низший, ложный мир (алдай) по подобию высшего. Высший же Бог описывается как неопознанное Единое, вселенскую форму которого можно постичь только через его заменитель – змеевидного архонта Иалдабаофа. Божественная частица, переданная от Единого через Змея (дыханием или дуновением) людям, – это истинное знание – свет.

У древних тюрков Сибири аватаром непостижимого Бир Тангра явилась утка (по мифам птице-человек), отложившая мировое Яйцо.

«…По воле Тангры (неописуемое божество. – Прим. авт.), возникли души, которые летали по воздуху, но отдыхать прилетали на Землю в виде прекрасных птиц» (Булгарская рукопись «Джагфар Тарихи»).

Относительно Бир Тангры – высшего мира, низший мир (тюр. Алда) дается как бы со знаком минус. Создание же вселенной, согласно числу «алты»/«алды», связано с иллюзорными мысленно-словесными формами X – «Де» (сказать, замысел), присущими только «Человеку». (Ср. Бир де – «сказать» о Ничто, значит полагать Нечто).

Всеобъемлющий, единый круг мирового яйца представлялся как Высший разум или познание самого себя верховным Богом Бир Тангра, Ала или Кудай. Алдай или тот же гностический Иалда/баоф – есть развертывающееся незнание (алда), выступает «внешним» по отношению к Кудай (Бир Тангра) началом. Подобно тому, как веревка в руках фокусника кажется змеей, свойства Вселенной лишь временно, ошибочно и обманчиво накладываются на неизменную основу. Вот почему в мистической литературе змеевидного Иалдабаофа иногда называют «Великим демоном», не обладающим «ни формой, ни завершенностью», а порой именуют творцом «ложного мира форм».

Освобождение от обмана (иллюзии) – алда происходит благодаря возвращению к Кудай как к высшему, истинному знанию.

От сибирской Алы («Ала чайан» [хак. ] – творец, божество) до гностического Иалдабаофа

Истоки древнейшего «гнозиса» в Сибири в понимании модели мира нужно связывать со змеевидным божеством Ала. С него зарождалась Вселенная, с него же начинался отсчет времени и порядок создания мироустройства.

Согласно числу шесть «Алты» (Алды) происходит сотворение низшего («земного») мира. См. Алды (тюр.) – низ.

Как мы помним, в изображении числа два, символизируемый буквой Z – «Э», мы должны видеть графическое скрещение числа 1 (один) и L (шесть). (О числе «Бир» и «Эки» мы вели речь выше).

В чем сакральный смысл числа «алты» (шесть) – буквы L – (Л), включенной древними в число Z – (Э/ки – два)? Основные, наиболее важные для человека моменты опосредованного познания о Ничто («Бир» – отсутствие, неопределенность) и «Э» – быть (бытие), т. е. как «БирЭ» – Нечто, переданы от божества «Нижнего» мира («алты» – низ).

Нижний мир (Алдакы урэн) – это всего лишь подобие или «отражение» Высшего мира, и непроходимой пропасти между этими мирами нет. Поскольку Алда (у гностиков это – Бог Змей Ялда/баоф, трактуемый как Зло и утрата истинного знания) или, как напишут в гностических текстах, «Алда» – это следствие ошибочных действий Софии (мудрости). Древние тюрки знали ее как «Эке-того» (мудрая, опытная женщина), где «Эке» (тюр. Эки) – число два. См. «эки/мет» (ар.) – мудрость, «эке» (тюр. – кир. то же, что экен) – выражает бытие. (Такое толкование приводится в киргизско-русском словаре К. К. Юдахина).

Как мы помним из предыдущей главы, некоторые изваяния выглядят как тело Змеи или в нижней части таких камней (в области чрева). Они изображены с головой с раскрытой пастью этих сущностей.

«Офиты утверждали, что существует несколько видов Гениев, от Бога до человека; что их относительное превосходство определяется степенью Света, дарованного каждому из них; и они также утверждали, что нужно постоянно взывать к Змию и благодарить его за неоценимые услуги, оказанные им человечеству. Ибо Змий сообщил Адаму, что если он вкусит плод Древа Познания добра и зла, то несказанно подымет свое существо через знание и мудрость, приобретенные им таким образом» (Е. П. Блаватская).

Мы рассматриваем развитие мира относительно числа «алды» (шесть), который выступает на двоичных оппозициях, описываемое через противопоставление высшего (небесного) и нижнего (земного) миров. По древним мифам Сибири, как мы помним из предыдущих глав, сотворителями мира были Бог и демон (в виде второй утки или Змеи). В соответствии с этими представлениями некий змеевидный Бог, возможно, это Ала/Вала (гностический Алда/баоф), сотворил сначала формы мира, которые, в свою очередь, породили все материальные тела. Если обратиться к изображениям каменных изваяний и мифам о появлении змеевидного Бога Валы из Ригведы, то мы заметим некую модель, дающую представление о мифологической картине мира.

Образование низшего мира (алда) определяется нарушением единства, разрывом, очередным незнанием (алда), которое воцаряется на смену созданному знанию (эс и уч), пронизывающему Высший, духовный мир (Куда или Кудай). «Кызыл Чар» (вар. Кызыл Джар) – Красный Змей, где слово «чар» – разрыв. Разрыв – это первый шаг к распаду, к гибельному хаосу, неопределенности (алда). Но вместе с тем не подлежит сомнению, что Кудай есть действующая (материальная) причина бесконечно разнообразного и переменчивого мира явлений. По существу, можно в каком-то смысле утверждать, что именно Кудай и творит мир. Во вселенском масштабе этот процесс безначален, как лишено начала незнание, неопределенность и нет рождения духа.

Алдай – есть развертывающееся незнание (алда), выступает «внешним» (бытийным) по отношению к Кудай (Бир Тангра) началом. Освобождение от обмана (иллюзии) – алда происходит благодаря возвращению к Кудай как к истинному знанию.

Но откуда появился Бог Ала, преобразованный индусами в Валу, а гностиками в змея Иалдабаофа? Ответ на этот вопрос нужно искать в окуневских изображениях и мифологических представлениях. В соответствии с ними сотворитель мира Ала (Вала) создал сперва «формы» пространства, которые, в свою очередь, породили все материальные тела. Его родственные слова со значением «формообразующая линия»: Вала (сан.) – конский волос гривы и хвоста, Ала биг (хак.) – змеиный хан, Ali (сан.) – линия, Алип (ар.) или Алиф – первая буква арабского алфавита, имеющая форму вертикальной палочки.

Проследим теперь саму структуру ткани, составляющей этот мир.

Вселенная образована «алда» – иллюзии, обмана или завесы, скрывающей иную, неизменную сущность (подобно веревке – змее). Многообразные свойства мира лишь обманчиво (алда) накладываются на его истинную основу – Ала или Кудай. Такое наложение или «алда» выступает как творящая Сила (алдуу) или оборотная сторона Бир – неописуемого Тангра или Ала (Кудай), и именно она подвержена изменениям (трансформации).

В соответствии пратюркского числа «Бир» – один (см. таблицу № 1) безусловное Единое (у тюрков – это Бог Бир Тангра) не может быть постигнуто путем естественного человеческого познания. Тогда на помощь приходит «научный» пан (древний гнозис), согласно которому второй этап (см. число «Эки» – два) должен создавать условия и возможности действительности Нечто-Одно (инд. сан. nema – некто, кир. «неме» – некто, хак. «ниме» – нечто). См. «Бир неме» (тюр.) – Нечто.

Этот метод познания в виде «намека» (в нашем бытийном понимании), культовой игры в числа в шаманских мистериях называлась «ойын» (тюр.) – игра. Посреднический путь от миропонимания к познанию Бога устанавливалась ойун-камом при помощи «ойын» (тюр.) – игры трансцендентных мыслеформ или «ой» (тюр.) – мысли, углубления, отверстия (см. Киргизско-русский словарь/ К. К. Юдахин. М., 1965).

Небольшое отступление в связи с древнесибирским «гнозисом» – знанием, понимаемым мудрецами как «пан» – наука и числа. Одним из панийских чисел в богопознании был тюркский «Алды» – шесть.

В шестом начале картина мира преобразуется, резко меняясь в словесную форму X – Д («де» – сказать: «Э!», «Бир дее» – Ничто). «Божественное» знание (эс, уч) уступает месту незнанию (алда). Поскольку Алда (суть числа «алты» – 6, иначе Ялда/баоф) – следствие сотворения или «рождения» Эке-того, значит, неразрывная связь между семью мирами существует. Как мы помним, под «Эке-того» древние тюрки понимали Высшее Божество или Разум, символизируемый числом Эки – 2.

У гностиков же посредником между Богом и миром явилась София (мудрость). Вся ее «материнская» сущность – чрево, связывается с ошибочным рождением ее сына – змееподобного Ялдабаофа. См. таблицу № 1, где «Эке-того» (опытная женщина) или «эки/мет» (ар.) – мудрость ассоциируются с Софией (мудростью). Их имена упоминаются в легендах только в начале сотворения мира.

Исходя из вышесказанного, мы можем предположить следующее. Весь мир лишь иллюзорно, обманчиво (см. алда – обман) накладывается на вечную природу Кудай. Алдай (низший мир) тождественен Кудай, поскольку с ним самим, по сути, ничего не происходило. С точки зрения высшей истины мир, порождаемый Кудай, представляет собой лишь некоторые новые названия для существующего, а изменения нет вовсе. Мир – только словесная форма, оборот речи.

Как мы заключили выше, вне самого акта (ритуала – кудайы [ир. этн. ]) или творения Кудай никак не связан со Вселенной, где господствует становление, изменчивость. Непостижимость этого Божества определяется Алдай или айна (хак.) – демон, черт. Кудай может быть понят лишь как нечто противоположное ей.

В гностическом тексте плодом ошибки Софии (см. тюр. Эке-того) явился ее сын Иалдабаоф. Он отмечен незнающим себя, своего происхождения. Называя его «тьмой незнания», «безумным», «самоуверенным», текст вместе с тем отмечает, что силу света тот взял от матери, не ведая, однако, об этой силе (см. тюр. беш – сила).

«…И отделил им (созданным им властям) от своего огня, но не дал от силы света, которую взял от своей матери, ибо он – тьма незнания.

Из-за этой не осознанной им самим силы, исходившей от высшего мира, сотворенный низший мир (алдай) оказался подобием высшего:

“И всякую вещь он упорядочил по образу первых эонов, ставших существовать так, чтобы создать их по облику нерушимых, но сила, что в нем, которую он взял от своей матери, произвела в нем образ порядка”» (Апокриф Иоанна).

Помимо отмеченных вариантов, когда знак в виде круга с лучами изображен рядом с пастью и лапой хищника, его изображения встречаются на самом хищнике, на его голове и туловище. Мир отдельных душ и внешних объектов в конечном счете всего лишь проекция Единого и нераздельного сознания Кудая. Такое сознание, составляющее подкладку видимой Вселенной, тождественно вечному и неизменному Духу, что у тюрков значил «куд» – световой зародыш.

Мир и души считаются частями и атрибутами вечного Кудай, где это «светлое» божество все же противопоставлено природе и живым существам. Кудай здесь не просто един, с точки зрения «высшей истины» с ним ничего никогда и не происходило, а все многообразие феноменального мира развертывается благодаря его творящей силе – «куд». (См. ал, алду, беш – сила).

Напомним, частица «куд» – это божественный свет и Сила от Кудай. Ср. «кудурет» (ар.) – сила, мощь, всемогущий (эпитет Аллаха).

Алда – это своего рода завеса или волшебная иллюзия (обман) и вместе с тем оборотная сторона Куда или Бир-Тангра. Все приписанные ему ограничения обусловлены «алда» – недомыслием (неопределенностью) как вселенской эволюцией. Вот почему действия Софии (см. тюр. Эке-того), занимающие собой перелом в судьбе мироздания, охарактеризованы как незнание и злодейство.

«…Когда она, София, увидела злодеяние, которое произошло, и захват, который совершил ее сын (Иалда/баоф. – Прим. авт.), она раскаялась. И забвение овладело во тьме незнания» (Апокриф Иоанна).

Вопрос об истоках зла был основным в гностицизме. Если, согласно Ветхому Завету, а затем и христианскому учению, знание добра и зла – удел Бога, то при гностической установке вопрос о происхождении зла естественен. Зло в гностике заключается в том, что он не знает себя, в забвении, неспособности выявить свою абсолютную природу, т. е. зло в самой божественности.

В чем же глубокий смысл сибирского «гнозиса», который проявился на каменных изваяниях в Древнейшей Хакасии (см. рис. 15, 34)?

«При осмотре изваяния зритель видит поочередно две головы зверя, изображенные в профиль на боках камня. При взгляде же на лицевую грань изваяния лоб зверя и его глаза воспринимаются как женская грудь, а его морда – как живот.

<…> Аналогом двуединой голове зверя могут служить удвоенные изображения рта ряда антропоморфных ликов» (Изваяния и стелы окуневской культуры / Н. В. Леонтьев, В. Ф. Капелько, Ю. Н. Есин. Абакан, 2006).

Для нас из вышеприведенного текста важен «живот», под которым гностики понимали «материнское чрево всего» и откуда вышел творец Вселенной – змеевидный Демиург с головой льва. Сущность Иалдабаофа, создателя низшего мира, «тьмы незнания», создателя «обманчивого духа» встречается сходным по смыслу в тюркских словах. Его имя (первая часть Иалда/Ялда) родственен (имеет одинаковый смысл) с «Алда» (тюр.): 1) неизвестность, незнание; 2) переступить; 3) низ, нижняя часть; 4) обманывать; 5) в выражениях досады, сожаления.

Большое значение для нас представляют не только изображения рта, но и головы зверя (Змея), у которой в области пасти и лба обнаруживаем енисейский знак X – «Д». Как мы предположили выше, этот символ послужил аффиксом в создании имени Ал(д)а, где буква X – «Д»/ «де» (тюр.) – сказать, «деть» (уст. рус.) – говорить. Только благодаря этой словесной форме мы можем понять весь смысл библейского выражения «В начале было Слово…».

А вот как выглядит двуединство миров в индийском «деванагари». «Де/ва-Нага-Ри» – письмо или речь божественных жрецов – нагов. Первая часть слова «дева» (сан.) – 1) небесный, божественный; 2) жрец; 3) владыка, царь. См. de/va – бог, жрец. De/di (сан.) – летать, улетать. Va (сан.) – 1) идти, распространяться; 2) дуть, веять.

Как уже отмечалось, русское число «два» нужно этимологизировать от древнеиндийского dva (сан.) – два или tva (сан.) – Ты, понимаемый, в свою очередь, как непостижимая и скрытая сущность Бога – «Я». Ср. индийские dvi – два и dvi-ga: 1) дважды рожденный; 2) птица (первое – рожденное в виде яйца, второе – из яйца). В самом названии числа dva (два), звук va означает: 1) или… или; 2) ни… ни; 3) дуть, веять; 4) идти, распространяться. И сами боги – д(е)вы «вышли» из числа «два» (di – летать; va – распространяться, vat – ветер, var – вода, varа – хвост). Как мы помним, схожие гностические взгляды существовали и у тюрков Сибири. Ср. «де» (тюр.) – 1) сказать, именовать; 2) замысел, думать, намерение. «Э» (общ. тюр.) – неправильный недостаточный вспомогательный глагол «быть» (см. эде, эди).

Говоря о Ничто («пир дее»), мы ничего не говорим, если что и говорим («де» – 1) сказать, именовать; 2) замысел, думать, намерение), то мы занимаемся пустословием, «болтаем», можем говорить без умолку. Вероятно, древнегреческое число «дио» – 1 каким-то образом связано по смыслу «В начале было Слово» – «Э», вернее, с «Эна» (греч.) – один.

«Дескать» (рус.), частица. Употребляется для указания на то, что приводимые слова являются передачей чужой речи. Происходит от частицы «де» и глагола «сказать», который выступает здесь в усеченной форме «скать». Одно из устаревших значений глагола «деть» – говорить. (Такая версия приводится в этимологических словарях). Если начало времени и миропорядок начинается от Алы, значит, и Мир – только словесная форма, оборот речи, исходящие от его подобия Алды – змеевидного Иалда/баофа.

У гностиков тема зла трактуется не только в связи с утратой высшего знания, но произношением – «начальным словом» о непостижимости Единого.

«Ибо он сказал: “Я – бог, и нет другого бога, кроме меня” – не зная о своей силе. <…> Он назвал себя богом. Но он не был послушен месту, откуда он произошел» (Апокриф Иоанна).

Ни один гностик не считал Иалдабаофа высшим божеством, сотворившим духовный мир, небеса и ангелов, хотя многие секты приписывали ему высокое положение в иерархии богов.

Как мы помним, у тюркоязычных народов в южной Сибири существовал «научный» взгляд о древнем гнозисе под названием пан. Согласно панийским идеям, Вселенная лишь иллюзорно, обманчиво (тюр. алда – обман) накладывается на вечную природу Кудай. У хакасов такой мир именуется «Арг(х)ан чир» (букв. иллюзорный, ненастоящий мир).

Тюркский Алдай (низший мир) тождественен Кудай, поскольку с ним самим, по сути, ничего не происходило. С точки зрения высшей истины мир, порождаемый Кудай, представляет собой лишь некоторые новые названия для существующего, а изменения нет вовсе.

Вот тут и кроется тайна енисейской руны X – «Д» (де – 1) сказать, именовать; 2) замысел, думать, намерение). См. греческое число «дэка» – десять, русское «деть» – говорить.

Ср. «Бир де» – ничто, «Бир де/ме» – нечто, De/va – бог, жрец; De/di (сан.) – летать, улетать. Va (сан.) – 1) идти, распространяться; 2) дуть, веять.

Dva (сан.) – два или «дио» (греч.) – число 2. Кстати, греки (как тюрки и индусы цифрой два) числом 2 – «дио» обозначали созвучным «тео» (теос) – изначального бога. Английские two (ту) – 2, ten или древнеанглийский tien – 10, связаны по смыслу to tell – сказать.

Рис. 34. Начало мира – это «словесная» форма X – «Де», исходящая от Алды (Иалдабаофа)

Если обратиться к нижним частям структур изваяний, то можно заметить, что енисейской руне X – «Д» («де» [тюр. ] – сказать) соответствуют «де/монские» личины Ал(д)а или того же змееподобного Иалда/баофа. У гностиков он описывается как змеей с головой льва.

Слово «демон» происходит от греческого daimon, т. е. «божество» (ложный Бог, враждебный дух истинному Богу). Оба определения Иалдабаофа – «демон» и «демиург» (у гностиков – творец видимого мира, низший Бог) так или иначе имеют отношение к словесной форме X – «Де» (сказать, говорить), «деть» (рус.) – говорить или «дэка» (гр.) – число десять (по-римски – X).

«В нижней части личины чаще всего изображен только рот. У некоторых личин он бывает обрамлен двумя уголками. Уголки, если исходить из нашего прочтения этих знаков, обозначают раскрытые пасти змей или змеевидных драконов. Уголки по бокам рта можно соотнести с двумя головами хищного зверя, высеченными по обе стороны женской груди на изваянии…» (Изваяния и стелы окуневской культуры / Н. В. Леонтьев, В. Ф. Капелько, Ю. Н. Есин. Абакан, 2006).

Ала = Алд, алды (употребляется с притяжательным аффиксом Х – «Д», без него иногда теряет конечный «д»).

Ал (ар.) – сила = алдуу (тюр.) – сила.

Ал (тюр.) – низ, перед = алд, алды (тюр.) – низ, перед.

Ала (тюр.) – обман = алда (тюр.) – обман.

Ала (Аллах) – Бог = алда (ар.) – Бог.

Аалам-ай (тюр. кир.) – мир, Вселенная; алакчы (тюр.) – бренный, земной, тленный мир = алдай (тюр.) – нижний мир.

Ала тау (тюр.) – изначальная (мировая) гора = Алдай (Ал/тай) – поднебесные горы.

«Алах» (хак.) или «алж(д)ах» (хак.) – безумие = «Алда» (тюр. кир.) – неопределенность, незнание.

Ниже мы приводим сравнительную таблицу, где укажем начало бытийного мира, подвластного условиям пространства и действительности.

Таблица № 11

Число «Шети» (тюр.) – семь

«Станца VII продолжает повесть на всем протяжении от возникновения жизни до самого появления Человека. <…> Развитие “Человека”, с момента его первого появления на этой Земле в настоящем Круге и до состояния, в котором мы находим его теперь…» (Е. П. Блаватская).

Древнейшее тюркское число «шети» – 7, изображаемый енисейской руной «Ш» (шети), как, впрочем, и у арабов – 7, графически выражало количество семи «острых» углов – точек. Как мы помним, у многих народов эта цифра символизировала семь этапов творения мира.

Одним из указателей происхождения Вселенной, Первочеловека или первых людей связано с числом «шети». Его родственные слова: это – «шет», «шетi» (тюр.) – небесный или царский род, а также «жете» (тюр.) – предки, происхождение. В енисейской письменности они известны как «сыны человеческие», которые фигурируют в некоторых бубнах народов Саяно-Алтая в виде семи человечков.

Словом «сет» (близкое по значению тюркскому шет) гностики именовали первого архонта Иалдабаофа. Под последним древние евреи понимали Самаэля или Сакляса – создателя  человеческого рода, т. е. первых людей (Адама и Еву). В гностической литературе «Апокриф Иоанна» непостижимое Единое (Верхний мир) являет свой образ благодаря «первому», «совершенному» Человеку (см. рус. «чело» – образ и «век» – вечный).

Более древний гнозис шаманов изображает это Первосущество на каменных изваяниях Сибири в виде антропоморфных личин. Эти божественные личины показаны как схематизированные «точки» – глаза, нос и рот. Выше в рис. 23 мы продемонстрировали их как бесконтурные или «незамкнутые» лики духов.

Вселенная и человек состоят из материального тела, души или формирующего посредника и Духа, а источник этих начал надо искать в самом Боге. Следовательно, названные здесь элементы (угол, точка и линия) представляют Бога – Первочеловека.

«Число 7 есть праздник всей Земли, день рождения мира. Не знаю, сумеет ли кто почтить число 7» (Е. П. Блаватская).

Говоря языком символов, заключенных в строении этой цифры, можно утверждать следующее.

Такие названия, как «острый ум» – семь точек и «крест» X – енис. буква «Д», вписанная в верхнюю часть «змеиной» руны «Ч», символизируют семь творений или счислений.

Рис. 35. Сибирский «дева/нагари» (жреческое письмо и речь) людей-змей

Первая часть индийского слова «деванагари» – это «дева» (сан.) – 1) небесный, божественный; 2) жрец; 3) владыка, царь.

Названия этих индийских полубогов – нагов прослеживаются в таких словах, как «Див» (в тюркском), «Див»/«дев» (в славянском), «Дева» (в индийском), «Дэвы» (в иранском), «Дий» (в греческом – это Зевс, отсюда и «Дио» – число два или «Тео» – бог).

Это слово, некогда общее в окуневско-андроновской культуре от берегов Енисея до юга Урала, служило у народа пан для обозначения «дöö» (ир.) – Дива или Богочеловека. «Дöö» (ир.) – див, сказочный исполин (Киргизско-русский словарь / К. К. Юдахин. М., 1965).

В рис. 36 – 1, 2 их петроглифические образы выглядят в виде людей-змей с крестами или енис. руной X – «Д» (де, дö) на туловищах, в области груди. См. «ден» (ир.) – тело, корпус, «дöш»/«тöс» (тюр.) – грудь, изначальный дух. Дивы (девы) в мифах описываются как «Дöö» (ир.) – див, великан (см. тюр. буква X – «дöö» или «де» – сказать); изображаются с небольшими рожками, живут в горных пещерах. У башкир див – это Дейеу.

Символ – слово прошел долгий путь развития, прежде чем стал изображаться древними хакасами и уйгурами руной X – «Д» (де). Ср. «де» (тюр.) – 1) сказать, именовать; 2) замысел, думать, намерение. Его родственные слова в русском языке: «деть» (рус. уст.) – говорить, «дескать» (рус.), «тискать» (ср. «деш», «теш» или «тис» [тюр. ] – делать дыру, протыкать), «десять» (рус.) – 10 или римский X – десять.

Через тысячелетия он перекочевал во все известные языческие культуры не только тюркских, но также индоиранских и индоевропейских народов.  В индийской Ригведе сохранились его следы: di – светить; div – небо, день, сияние; diva-kara – Солнце; divasa – небо, день; deva-patra – чаша богов; deha-kara – отец, прародитель. В дальнейшем слово «де» получило значение «дева» или «див» – злого начала (ср. dius [гот.] – зверь). В иранской мифологии его образы: «Ангра Майнью» (Ариман) – Злой Дух, скверна, разрушительное начало; «Акем Мана» (злой помысел), Индра (насилие). Дивы присутствуют в тюркской (азербайджанской, башкирской, казахской, татарской, узбекской и др.), иранской, славянской, грузинской, армянской мифологиях, в зороастризме – злые духи.

Индийские наги, как и сибирские шаманы – «дивы», могли быть богами, полубогами или приближенными богов. Дивы, дэвы (иран.) – сверхъестественные человекоподобные существа, имеющее вид великана. Только им было известно происхождение сакральных чисел (от нуля, единицы до десяти) от «шаманских» (звукоподражательных) слов, исходящие от точки – «рта». Эта отдельная, к тому же сложная для читателя тема, чтобы она была описана вкратце. Здесь мы укажем лишь общие понятия, о чем идет речь.

О существовании некой гносеологической системы в структуре цифр у народа пан мы писали в начале книги. Напомним, наименования чисел возникли сначала как словесная формула для пояснения мифа о сотворении мира или обряда. Обычная же роль «точки» (их количество давало то или иное число) сводилась к тому, чтобы передать или перенести магические заклинания на предмет. Ритуал (в обыденном понимании выглядит как намек или миф) изречения звукоподражательных слов через «точку», символизирующий на камнях рот, дает пустому пространству (пiр дее – изреченное «Ничто») свойство «Быть» безграничным.

Если пустота – воз/дух есть существующее Нечто (пiр эсi), то к нему должно быть приложимо явление (эс, iс – след) и знание (эс). Во вхождении Нечто – воз/духа в бесконечное пространство есть противоречие, так как бесконечность предполагает бесконечное протяжение или продолжительность этого чего-то. Тогда из уст Пуруши (Первочеловека) боги сотворили жрецов – девов с крестами X – «Д». См. dausos (лит.) – воз/дух, dvase (лит.) – дух, душа.

«В начале было Слово (тюр. «Э» – быть, дух, догадка. – Прим. авт.), и Слово было у Бога (тюр. Эке, Аке – Бог. – Прим. авт.)». Ср. рус. «Эге» и «Э-ге-ге» – употр. в значении «вот оно что», «вот как». См. также «берешит» (тюр. «бирЭ/шет») – в начале, которым начинается первая книга Бытия.

Согласно тюркскому числу «шети» («четi») – семь происходит сотворение «жете» (тюр.) – предки, происхождение («сынов человеческих»). «Вначале было вверху голубое небо, а внизу темная земля… появились между ними сыны человеческие» (Енисейско-орхонская надпись).

«…И поставил он семь королей соответственно небесным сводам – на семи небесах, а пятерых – в глубинах Бездны, которой они призваны повелевать. И разделил он меж ними свой огонь; но не дал им тот огонь, что вобрал от своей матери, ибо он суть тьма невежественная» (Апокриф Иоанна).

Только жрецам – шаманам из народа пан удалось с помощью чисел и символических образов упорядочить сложную систему мировоззрений. Конечно же, без мудрости гностического Змея, символизируемого числом шесть, в передаче этих знаний не обошлось. Возможно, права была Е. П. Блаватская, говоря, что число семь напрямую связано со «змеиной» цифрой шесть.

«Когда тот Разум (Nous), который священен согласно числу 7, входит в душу (вернее, в живое тело), число 6 тем устанавливается, как и все смертные вещи, сложенные этим числом» (Е. П. Блаватская).

Рис. 36. Путь развития греческого числа «дзета» (семь) от сибирских «шети»

1) и 2) – петроглифические рисунки эпохи бронзы (II тыс. до н. э. Хакасия); 3) и 4) – петроглифы людей-змей (Калбак-Таш, Алтай); 5) изображение человека-змея (Монгольский Алтай)

Рефлексы греческого числа «дзета» (семь) от «шети» (тюр.) – 7 или от сибирских «шетi» (тюр.) – небесный или царский род, можно проследить по эволюцию петроглифических форм людей-змей (с рожками).

Когда и откуда языческие люди-змеи могли заползти в структуру чисел, а затем и в гностические учения, иллюстрирует карта-схема № 1, где мы указали пути их продвижения и распространения.

Петроглифические (графические) виды полубожественных архонтов (гр. archоn – вождь, начальник; тюрк. «архын» – гибрид, смесь) в определенных сочетаниях со Змеей вполне могли способствовать созданию «гнозиса». С появлением гностических взглядов эти мифологические «владыки мира» приобрели черты реальных правителей и царей.

Первые люди (шаманы) и архонт Ялдабаоф (Алда/баоф)

Происхождение сибирского Первочеловека в лице Мана (у тюрков это слово означает «Я») или того же «вселенского» Шамана, нужно связывать с древними гностическими учениями Сибири. Под «гнозисом» мы имеем ввиду man (сан.) – знание. Истоки этого духовного знания нужно связывать с особым сознанием Шам/мана, доступным только истинным служителям этого культа. Вторая часть этого слова «ман» (сан.) – думать, «мани» (ар.) – смысл, значение, «мун» (хак.) – умственные способности.

Мировоззренческие идеи шаманов о первых людях, владеющие начальным Духом (неотделимой частицы от непостижимого Единого) и ее магической Силой – «Шам» (тюр.), вылились в гностические (космологические) учения Запада и Ближнего Востока. Им были присущи тайные знания о пан – тюркских числах (семь этапов творения мира мы указали в таблице № 1).

Иранский гностицизм в зороастризме называет сибирского Змея (в Авесте описывается как «Рыжеватый», т. е. Красный) порождением Манью (Ангра-Манью или Ариман). От этого древнегностического божества и произошли дивы (дэвы), великие шам/маны, люди-змеи или, как пишет эпос, «множество змей» расплодилось «внутри страны». В индийской мифологии дивы, напротив – боги или полубоги (ср. латыш. Dievs – Бог). Согласно Гатам, Заратуштра объявил дэвов порождением «злого помысла», избравших путь зла и насилия.

Одним из гностиков из Ирана был фарисей по имени Ариман. Благодаря ему Иоанн был посвящен в скрытые знания о мироздании. В «Апокрифе Иоанна» на последнем этапе рассказа к нему переходит миссионерская роль посвящающего в тайны мироздания.

Истоки происхождения пан-гностицизма – «научного» знания нужно искать в далекой Сибири и, если быть точнее, в древнейших верованиях шаманов. Именно они, а не гностические архонты (полубоги, творцы – демоны и правители материального мира) изначально приравнивались богам. По легендам Сибири, Великие шаманы были первыми людьми или вышли от Первочеловека, который, в свою очередь, был сотворен Змеем (иногда присутствуют другие пресмыкающиеся).

По мнению других служителей этого древнейшего культа, первый из них создал себя «Сам» (см. sama [сан. ] – подобный, равный, одинаковый), собственными Силами (см. «шама» [тюр. ] – Сила) и с помощью дьявола. Под последним в гностических учениях подразумевали демиурга – Змея Иалдабаофа (правая часть – Алда у тюрков означает число шесть или нижняя часть). Как мы помним, под Алда сибирские «гностики» понимали Алу, но без притяжательного аффикса «д» или «де» (см. де/ва или ди/ва).

Если верить сказаниям, могущественный из шаманов стал подобным Богу или приравнял «Сам себя» сотворителю мира. Есть несколько описаний в мифах у сибирских народов, как Бог и первый шаман тягаются силами, т. е. мыслями и умом. А ведь в древности у тюрков шаман назывался «кам» (см. камлание) или «ойун» (например, у саха – ойуун). Первая часть «ой» (тюр.) означает мысль, делать углубление или отверстие (по мифам – «точку»). Эту своего рода «игру» в совершаемый ритуал, выступающую как объяснение или обоснование (комментарий), как его «намек», шаманы называли «ойын».

Во время камлания «кам», облачившись в одежду, которая имитирует птицу (тюр. «ку»), быстро вращается вокруг своей оси («кама» [тюр. кир. ] – окружать), символизируя вихрь («куюн», т. е. движение – ветер). Ср. родственные слова: «бу» (тюр. каз.) – пар; бургак (тюр.) – вихрь; бÿрау (тюр. каз.) – закручивать; бур (рус.) – инструмент для сверления; пур (хак.) – сверлить, бурить; буран (рус.) – снежная буря, метель; пуру (тюр.) – дух-помощник; Пуруша (вселенский человек).

Говорят: «шаман вихрится». Полный костюм кама имитирует птицу. «Чарк айланган бакшы» (шаман, вертящийся в экстазе).

Само название «шаман», где первая часть «шам» (тюр.) – сильный, а под второй «ан» (сан.) – дыхание или «анку» (тюр. каз.) – дуть; близок по смыслу с иранским «шамал», что значит сильный ветер.

Под словом «ветер» тюрки Сибири понимали «чил» (жел, эль) – сакральную Силу шамана или «Чигене» (см. «чек»/«чекит» – точка, «чекене» – маленький, «чиген» [хак. ] – воздух) – предка, который «вселяется» в него духами – помощниками (чилби, чилгöн, иногда пура). Так, скажем, «чил/гöн» – это имя духа, который руководит шаманом во время камлания. От шамана отделяется двойник (чула) в процессе вселения в него «чил/би» – духа-помощника, который вступает в контакт с его чула и вместе устремляются в путь («чол»/«чул» – путь, дорога).

Такие существа с основой на «чил» (ветер), как «чилдирма» (кир.) – хозяин бубна, «чилмерден» (ир.), чылмардан (кир.) – бубен, «чилтен» (ир.) – бубен, обладают сверхъестественной Силой – «Шама». Все они якобы незримы и живут среди людей. Ср. «жел кайып» (кир.) – незримое существо или «кайып» – добрый дух именовались также «чилгöн» (антропоморфная фигура изображаемого во внешней стороне и во весь бубен «кама» – шамана или того же «чигене» [предок рода, прародитель]).

Значит, влияние сибирского шаманизма с его гностическими идеями на культуры народов Ближнего Востока и Индии не должно вызывать сомнения.

Подобно индийским полубогам – «нагам» (людям-змеям), древнейший класс «черных шаманов» или «девов» Сибири отказывались признавать Первотворителя мира. По их представлениям, Верховный Бог – это лишь различные мысленно-устойчивые формы, выраженные словесной формулой «де» (сказать, замысел), присущие только «Человеку» – вселенскому деву. Ср. Бир де – «сказать» о Бир – Ничто значит полагать Нечто.

В какие времена владыки мира или те же архонты (полубоги) приобрели черты реальных «правителей» и «царей», мы точно не знаем. По мнению исследователей, этот переход возник из традиционного периода гностицизма (примерно в III веке нашей эры), когда он переходил из чисто мифологического состояния в философскую фазу.

Как мы помним из предыдущих строк, в более древних гностических мифологиях «архонты» (по-тюркски – «архыны» [поддельный, метис, гибрид, т. е. люди-полузмеи]) описываются как «Демоны» (или те же Де/вы) – полубожественные «владыки» мира, создатели людей. В гностических текстах они фигурируют как слуги Демиурга, бога-творца, стоящего между человечеством и трансцендентным Богом. Непостижимость Единого (Высшего божества) можно достичь только через знание истинной природы человечества как божественной частицы. О происхождении скифско-сакских «архынов» (аргынов) от змеевидной богини Аргымпаса (смесь змеи и женщины) мы говорили выше.

Как архонты (духи – творцы мира в гностических представлениях), так и сибирские архыны (предводители народа пан) рассматривались как мироправители материального космоса, делающих человека рабом «иллюзорной» материи. Кстати, высшее должностное лицо в древнегреческих полисах (городах-государствах) носило имя «архонт» (гр. archоn – вождь, начальник, царь). Слово «архон» (производное от греч. «архэ» – изначальный или «аргон») имело во многом то же значение, что и сибирский «аргын» (хак.) – народ, большой камень (валун), хребет или изначальная (мировая) гора.

Одним из ионийских (яванских) натурфилософов Древней Греции был Анаксимандр (около 610–547 гг. до н. э.) – автор первого философского сочинения на греческом языке «О природе». Анаксимандр ввел понятие «архэ» – первоначала всех вещей, каковым считал апейрон – бесконечное, бесформенное, бескачественное первовещество. Он высказал древнюю мысль о том, что перед сотворением мира вся суша была покрыта водой. Часть воды постепенно высохла, так что сперва обнажились вершины горы, а затем и равнины.

На наш взгляд, под ионийским (яванским) «архэ» следует понимать древнетюркский «арга» (арха) – символ вершины, хребта мировой горы. Ср. «аргын» (хак.) – большой камень или валун; «Аргын-таг» – названия изначальных гор у народов Саяно-Алтая.

Согласно Фалесу (современник Анаксимандра), например, Земля в момент творения возникла из воды и плавает в ней. У Фалеса все обходится без участия бога, и вместо «реки-океана» присутствует обширный океан, по сравнению с которым суша только небольшой остров. Ионийско-пеласгийские воззрения Древней Греции напоминают мифы народов Южной Сибири, где мифической уткой (также без участия богов) из бесконечного моря было сотворено первовещество – комок Земли (см. греч. «архэ» – первоначало вещей и «ар(г)хын» [хак. ] – камень, валун). От него (вариант: песок, камень) выросли первые мировые горы Аргын-таг. Их представления об изначальном первовеществе (клочке Земли) мало отличались от взглядов ионийских ученых гомеровской эпохи. Среди хакасов-кызыльцев сохранился древний род (сеок), под названием аргын.

Человек же, по мнению Анаксимандра, ведет свое происхождение от неких рыбоподобных существ, что также согласуется с некоторыми легендами и воззрениями скифских или пратюркских племен Южной Сибири.

Можно предположить, последствием расщепления некогда единого этноса андроновской культуры в южной Сибири явилось создание крупного племени аргын. Следы этого древнего народа мы находим в обширном степном пространстве индоевропейцев – андроновцев эпохи бронзы от Енисея до южного Урала, от северных пределов Казахстана до Сырдарьи. По мнению некоторых историков, аргыны были в составе западногуннского союза (юебань), позднее вместе с кипчаками и огузами (племенные союзы уйгуров) они составили ядро Западно-Тюркского каганата.

Возможно, дальнее родство между древними аргынами Сибири или теми же саками (кипчаками), известными как индийские яваны – шаки, с догреческими яванами (ионийцами) – аркадийцами существует. Среди аргынов Казахстана (представители племен Младшего жуза) встречаются табыны (см. яваны), осевшие в этих местах в результате различных исторических событий. На наш взгляд, их далекими предками могли быть южносибирские паны, больше известные историкам как табаны (табыны), а также яваны – ионийцы или те же догреческие пеласги. О путях распространения из долины среднего Енисея людей-змей народа пан, носителей тайной теологии о «науке» божественных чисел, мы поговорим в последующих главах.

С начала времен змеевидным «демиургом» или «дьяволом» служителям «черной веры» (древнейший класс шаманов в Сибири) был передан пан – «наука чисел». Как мы помним, предки тюркоязычных саков-скифов были змеепоклонниками, их праматерью была женщина-змея из сакральной пещеры. Достигшие высшего знания (через тайны чисел) о древнесибирском гнозисе – Пане (Мане), подобно гностикам-офитам, они приравнивали себя полубогам (архонтам) или правителям мира.

Филологический анализ показывает, что имя Иалдабаоф (вар. Ялдабаоф) генетически связано не только с тюркским «Алда», но также с иранским «Алдаяр» – почетный титул хана, владыки, монарха (соотв. примерно русскому «ваше величество»). В гностических текстах его часто называют греческим словом «архонт», что значит правитель, вождь.

На первый взгляд, иранский и греческий компоненты в имени демиурга (Первого Человека) указывают на возможный источник гностических учений из иранского зороастризма. Как мы помним, фарисей Ариман, обучивший Иоанна тайнам гностицизма, носит имя зороастрийского духа зла Аримана или Ангра Манью.

Как мы помним из предыдущих строк, от древнегностического Змея (в Авесте описан как «Рыжеватый»), порожденного, в свою очередь, от «северного» божества Ангра Манью, и произошли великие шам/маны, люди-змеи, причисляющие себя к перволюдям и богам. Тюркский мир их знает как дивов – духов и великанов антропоморфного или зооморфного вида с небольшими рожками.

В ираноязычном мире также прослеживаются рефлексы почитания дэвов/дивов, но уже в древнюю эпоху благодаря влиянию зороастризма, резко осуждавшего почитание дэвов, дэвовские культы вытесняются, а сами дэвы демонизируются.

Ниже мы приводим таблицу, где у гностиков и тюркских шаманов Сибири Высший Бог представлялся как божественный Первочеловек.

Таблица № 12

Согласно учению гностиков-офитов, человеческое тело (по подобию божественного эона Первочеловека) было сотворено из вещества Змеем Иалдабаофом – богом над бытием и материальным миром. Схожие взгляды на Первочеловека, созданного из глины (первовещества из бесконечной воды) второй уткой – демиургом (аватаром бога Кудай), бытовали у народов Саяно-Алтая.

Алтайский миф: «В нашем мире Кудай сотворил семь человек мужского пола и столько же деревьев. Остов (каркас или скелет. – Прим. авт.) людей Кудай сотворил, сделав кости из камыша, а тело из глины. Затем он дунул в уши и нос, – и человек стал жив и разумен. Когда дунул в уши, тогда душа вошла, а когда дунул в нос – ум вошел». Такое сравнение не только поможет пролить свет на мировоззренческую структуру изображений на камнях, но и прояснит вопрос о древнейших символах, выраженных позже в виде енисейских рун и чисел.

Значит, и древними мыслителями человеческое тело (метаф. кожа) могло рассматриваться как символическое выражение «познания себя» как вселенское Тело – пространство. Определенные ее части (например, руки или ноги), а также такие органы, как глаза, нос и рот играли важнейшую роль в познании.

В изобразительном искусстве окуневцев отчетливо прослеживается отсутствие рисунков человека. Главные персонажи наиболее архаичных петроглифов – животные. Человек же занимает подчиненное по отношению к ним положение. Если и встречаются антропоморфные персонажи, то они имеют признаки животных и чаще всего птицечеловека.

Так скажем, в индийском искусстве Гаруда (солнечная птица) изображается в образе крылатого мужчины с клювообразным носом. Его далекие прообразы из Сибири, это: Коори – нанайцы, Гару – северобайкальские эвенки, Хан Гериде – монголы, Хан Хэрэгде – якуты, Херети – тувинцы. Хан – Кирэ изображался на некоторых бубнах хакасов и алтайцев.

Рис. 37. Ша/маны – Богоподобные люди в виде летающих существ в наскальном искусстве окуневской культуры (Хакасия)

1) и 2) – окуневские персонажи (с птичьими признаками) будущей индийской Гаруды – огромной сказочной птицы;

3) и 4) – полуантропоморфные божества с птичьими ногами Сарамы – прообразы мифического существа – собаки, «летающей вокруг пределов неба»

В древние времена, в бронзовом веке, данное существо или божество имело большую известность как у окуневцев, так и у андроновских племен под начальным именем Сарама или под хакасским Сарамчын.

Сущность птицы Гаруды, олицетворяющую солнечную природу и природу вод, встречается в сходных по смыслу в словах: ka (сан.) – солнце, kara (сан.) – луч света, «кÿн караа» (хак.) – солнечный луч и uda (сан.) – вода. В индийских мифах Гаруда постоянно ассоциируется с Вишну. Ср. vi – птица; vis – «всепроникающий»; vis – 1) брызгать, кропить; 2) течь (о воде).

Как выяснится ниже, божественную форму или образ Вишну, как, впрочем, и тюркского бога Куда, можно постичь только через его заменитель – птицечеловека, т. е. аватара. Значит, гносеологические традиции как ближневосточной, так и средиземноморской мифологии, как, впрочем, и предфилософии, во многом схожи с древнесибирскими (окуневско-андроновскими), а позже и древнехакасским и сар-уйгурским мировоззрениями.

Древнетюркский (сибирский) бог Кудай и индийский Вишну

Возможно, небольшое отступление с указаниями древних мифов Саяно-Алтая и Индии поможет нам в дальнейшем лучше понять происхождение божественной сущности. В предыдущих главах мы по достоинству оценили высоту философского мышления создателей сибирских мифов. Отметили мы и наличие определенной преднаучной концепции в саяно-алтайских легендах. На наш взгляд, есть смысл искать какие-то параллели о возникновении Вселенной в определенный момент и по неким закономерностям в индийской мифологии.

Вишну и его аватары (снисхождения на Землю в различных воплощениях верховного бога спасителя):

1. Нарада – мудрец и подвижник, вестник богов, иногда является как аватар Вишну;

2. Нара – сын Дхармы и Ахинсы. Отождествлялся с Вишну. Ему боги доверили хранить сосуд с амритой. Нарасимха (Человеколев) – одна из аватар Вишну;

3. Аватара Карлика (Вамана) является самой древней в мифологии Вишну (этот миф упоминается уже в Ригведе).

«…И Небо, и Земля, и подземные страны принадлежали Бали, и сами боги подпали под владычество царя асур. Тогда по просьбе Адити Вишну решил вернуть царство брату своему Индре. Вишну обернулся карликом и пришел к Бали, властителю вселенной, и попросил у него для себя столько пространства, сколько он сможет отмерить тремя шагами.

После того как гордый и щедрый Бали согласился отдать Вишну столько пространства, сколько он просит, тогда карлик вырос неизмеримо на глазах у потрясенного Бали, и одним шагом он пересек небесные сферы, а вторым покрыл сразу всю землю. Третьего шага Вишну не сделал, пощадив благородного Бали и оставил в его владении» (Мифы Древней Индии / Э. Темкин, В. Эрман. М., 2002).

Сходные картины рисуют ранние саяно-алтайские мифы, в которых описывается состояние Вселенной накануне появления упорядоченного мира – Космоса.

На наш взгляд, индийский миф был видоизменен от более древней сибирской легенды, об этом красноречиво говорят некоторые совпадения в содержании мифов. В древнетюркском Боге Кудай нетрудно узнать модификацию индийского Вишну.

Для сравнения рассмотрим архаический сюжет (эпизод) сотворения мира хакасской легенды, записанный в конце XIX века. Легенда начинается с диалога двух уток. Одна из них посылает другую за песком на дно реки. Тот песок, который первая утка получила от второй, она толчет толкушкой девять дней, и в результате образуется земля. Песок, который посыльная утка сохранила у себя, превратился в высокие горы. В наказание за утайку первая утка не дала ей: 1) земли величиною с место, занимаемое с юрты; 2) ни места для сидения; 3) ни места, занимаемого ступнями. Провинившаяся все-таки выпросила землю размером со след трости, проткнула землю и ушла в отверстие. Так они разграничили места обитания и сферы влияния. Далее первая утка сотворила из земли человека (мужчину), а из его ребра – женщину, дала им скот, пшеницу и т. д.

А вот как описывает этот сюжет уже алтайский миф: «Эр-Каан (Первочеловек – изначальное разумное существо. – Прим. авт.) стал просить Кудая дать ему место на земле во владение. Кудай согласился дать столько места, чтобы Эр-Каан мог поставить коней своей палки. Эр-Каан взял свою палку и забил ее в землю. Затем выдернул и вытащил из земли кабана, схватившегося за палку зубами. За его хвост держалась змея, за змею прицепилась лягушка и множество других нечистых гадов. Вытянув из земли такую цепь гадов, вредных животных, Эр-Каан сказал: “Все вы будете враги человеку”. Кудай, видя то, разгневался и вернул Эр-Каана на землю».

На родство древнеиндийского мифа с далекой сибирской легендой указывают следующие моменты. Тюркское имя Кудай (бог) генетически связано с индийским Вишну, т. е. они имеют много общих значений.

Начнем с того, что древнетюркское слово «Кудай» (Худай) этимологически связано с индийским (санскритским) словом hud – нырять, погружаться в воду, что по смыслу соответствует vis (сан.) – всепроникающий (эпитет Вишну).

Только через отношение бога Кудай (Ку/дай) к своему подобию – «ку» (птица – аватара) и к своему «тай» – безграничному океану, он утверждает себя. Другими словами, «тай» или «дайра» (ир.) – море, как опора для разума, необходим Всевышнему, в противном случае оно – Нечто, лишенное проявления, обратилось бы в Ничто. Напомним, «тай» (звукоподр. слова крика птицы «тай, тай!» или «кай, кай!») выступает здесь как необходимость – ритуал, что звучит по-тюркски «тайы».

Личность бога явствует из числа «два» – «Э!», т. е. второго доказательства его существования. Он становится личностью как «куд» – дух или летающая птица «ку» над безграничным морем «тай»/«дай». «Ку/дай» прежде всего предстоит как «тай» (тюр.) – опора для мысли, как «тайак» (тюр.) – трость и «тайна» (рус.).

С целью избежать все возможные недоразумения вещного и субстанционального характера славяне, как впрочем и древние тюрки в «кудаярстве» (богомильство), предлагали слово «куда». «Куда» (тюр., ир.) – Бог в числе «Бир» не указывает ни на какое сущее. Оно только показывает направление, откуда и куда «происходит» Нечто. Как последнее и абсолютное, что можно сказать о действительности Бога Куда (тюр. вар. Кудай – бог), «куда» радикальной сомнительности занимает место, принадлежащее в традиционном словоупотреблении Богу. Русское слово «куда» соответствует тому, что носит имя «Бог». См. Huti (сан.) – имя.

Стремясь проникнуть, насколько возможно, в сущность бога Куда (Ку/да), когда возникала необходимость сказать что-то о внешних формах его существования, использовали магико-ритуальные звуки. Напомним, словесной формой по познанию неописуемого Бога была енисейская буква X – Д («де» [тюр. ] – сказать; ср. «деть» [рус. уст. ] – говорить; «да!» [рус. ] – возглас утверждения).

Другие средства «аналогии» божественного Ничто – это вопросительные звуки «Э?» (Э/хо, Эфир) и «Куда?». Все понятия, используемые для постижения сущности бога «Кудай», употребляются по аналогии летающей «ку» – птицы над «дай»/«тай» – безграничным морем. «Ку/дай» прежде всего предстоит как крик «дай! тай!», звуковые значения которого: «тай» (тюр.) – скользить по поверхности; «дайра» (ир.) – океан, море; «дайры» (ир.) – расправлять крылья, учиться летать.

Попробуем выявить внутреннюю смысловую связь божественных имен через первочисла в виде таблиц.

Таблица № 13

Согласно числу «Пiр» (см. «бир» – неопределенность) – один

Согласно числу «Эки» – два (инд. «Eka» – один)

Бог (Э/ке, Э/ка – Кудай) играет здесь в то, что он существует как условие ритуала () точки, принимает то, что он есть «Э» – бытие (ку – птица, пуру – дух, Э – дух). И это ставит его на грань между несуществованием и тем, что по условиям ритуала он должен именоваться не Богом – «Кудай», а «ку» (птица) и «дай» (море) – опора для «скользящего» полета разума.

Вторая часть «дай» имеет такие значения:

Тай (хак.) – опора.

Дайра (ир.) – океан, море.

Тайа (тюр.): 1) тайак – трость, посох; 2) тайан – опираться.

Тай (тюр.) – скользить (по поверхности). Тайпак (кир) – плоский, расплюснутый, широкий. «Тайпак жер» (кир.) – ровная, плоская поверхность земли.

Дайры (ир.) – расправлять крылья, учиться летать. Дайди (ир.) – бродящий, шатающийся.

Возникновение тверди (согласно мифам, на нее сел Бог в виде аватара – птицы), которая изображалась изначальной точкой – центром мироздания, представлялось древними тюрками и индоариями также в нескольких вариантах. Древнейшие из мифов повествуют о песке (вар. иле, камне), поднятом со дна моря сибирским богом Кудай в виде утки, а также комке ила, добытом из глубин вод индийским богом Вишну (в образе вепря).

Надо сказать, что по саяно-алтайскому варианту действующие лица только в начале легенды именуются утками. В момент сотворения человека рассказчик первую утку называет уже богом Кудай, а вторую – Эрлик-ханом. «По воле Тангры Кубар и Сабан обернулись гусями (или утками) и наловили в воде песчинок, из которых они сложили Землю. Пока они делали это, в воздухе (между Небом и Землей) из искр молниеносных трезубцев, по воле Тангры, возникли души (которые летали по воздуху, но отдыхать прилетали на Землю в виде прекрасных птиц)» (Булгарская рукопись «Джагфар Тарихи»).

Более древние мифы египтян дают такой ответ: изначально существовал лишь первобытный океан, олицетворение которого божество Нун. Но воды его начали спадать, и из них показался первохолм, являющийся центром мира, основанием земли. Из яйца, образовавшегося на холме (вариант: снесенного неизвестно откуда явившейся гусыней), и появился Ра в виде птицы (облик этот сохранился во всей древнеегипетской мифологии).

Число ÿч/ ÿс – три (острие, верх, поверхность, ср. «ÿÿс» [хак. ] – вода)

Понятия «острие», «проникать» (тростью, клыком, фаллосом и громом), «камень» и «небо» были связаны между собой в древнейшие времена. Ср. родственные слова: asmens (лат.) – острие, acma (др. инд.) – камень, скала, небо. «Ас» (сан.) – проникать, аs (cан.) – стрелять. Acan (сан.) – камень, небосвод. Аsman (авест., др. перс.) – камень. Ср. «аз» (рус.) – начало. «Аса» (кир.) – посох шамана.

И конечно же, все эти мифологические символы были средствами приобщения к индоевропейскому и тюркскому «пурун» (сан. purva – в прежнем существовании, в старые времена) – «первому» числу в акте творения, изначальному Перуну – громовику.

«Алты» (алды) – число шесть, нижний (включал и земной) мир

Вселенский тысячеглавый змей Шеша, прозванный также Ананта, Бесконечный, брат царя Васуки, самый огромный из змеев, стал другом и спутником Вишну. Плавая на поверхности вселенских вод, он служил с той поры опорой и ложем Вишну, когда великий Бог отдыхает и спит.

Рис. 38. Воспроизведения изначальной (вселенской) точки – отверстия (Хакасия)

1) cибирский прототип Вишну, который сотворил пространство шагами. У него ступни ног изображены в виде птичьих лап, а в области колен – птичьи крылья (см. также рис. 24). Он одним шагом пересек небесные сферы, а вторым покрыл сразу всю землю;

2) мировое яйцо – камень, добытый или снесенный птицей. Оно (Нечто) содержит в себе потенциальный мир «внутри отвлеченного Пространства»;

3) саяно-алтайский бубен с изображением горизонтальной линии (бесконечной воды) с точкой – отверстием в середине (центром мироздания), откуда вышли материальные тела и нижний Бог – Змей (см. нижнюю часть бубна);

4) каменное изваяние с рисунком безграничной воды с «круглой» точкой – отверстием, проделанным тростью или посохом одной из двух мировых птиц.

Кстати, посох шамана изображался в виде руны «П» – 1 (числа «один») или пуру – конской головы. См. алт. миф, где говорится как Первочеловек Эр-Кан «мог поставить коней своей палки на изначальную землю» и проткнуть в ней отверстие. Другое его название «аса» (кир.) – посох шамана, что согласуется со словами «ас» (сан.) – проникать; «аас» (хак.) – отверстие, рот. Их родственные слова: латышск. asmens (острие), др. инд. acma (камень, скала, небо). Ажына (ар.) – злой дух, азирет (ар.) – святейший, asura – дух.

Полет птиц над морем символизирован движением «ÿч» (тюр.) – мыслью или умом, с обозначением звука «Э!» или «ÿч!» из отверстия – «рта» (уста). «ÿч» или «ÿш», то же, что (ÿф) – 1) ух! ох! – возглас дервишей (шаманов) во время радения;

5) каменное изваяние, иллюстрирующее «уч» – полет двух птиц над линией бесконечного моря, с показом «ÿч» – уголков по краям рта и «ÿч» – острия (самим символом протыкания)

Глаза и рот символизировались точками: ask (сан.) – проникать, наполнять, накоплять; aksi (cан.) (акши) – глаз (ср: тюр. «аксы» – рот); aksа (сан.) (акша) – глаза; aksa (сан.) – ось (колеса). Ср. также слова «ÿшÿ» (тюр.) – сверлить, протыкать дырку; «ÿшкÿ» (тюр.) – сверло (ср. рус. «ушко»); «ÿш» (ир.) – сознание.

Рабы «божьи»

При расхождениях по тем или иным мировозренческим вопросам «преднаучные» идеи народа пан с древним «гнозисом» объединяла конечная цель – доказать человеку, что он раб «божий», слуга материального (низменного), физического мира. Кем были рабы «божьи» – носители тайных знаний людей-змей и где искать корни «гностических» чисел, мы поговорили в главе «В поисках божественной формы». Здесь мы указали некоторые совпадения гносеологических традиций народов Индии, Ирана и Средиземноморья с древним мировоззрением жрецов-шаманов Сибири.

Уделили мы внимание и о паломнических путешествиях их предков – царей с культом Змеи и знатоков Чисел. Как мы помним, одним из них был саяно-алтайский алып Манаш. Пространный анализ о потомках «Змеи» – рабов «божьих», посвященных в тайны чисел, займет много времени. К тому же в этом нет особой необходимости.

Познается древняя наука пан посредством откровения чисел и букв, которые должны указать человеку – рабу «божьему» путь к непостижимому Богу через спасение и очищение души. Ср. «арыт» (обще тюр.) – очищение; «арып» (ар. арип) – тайное знание, колдовство; «арип» (ар.) – буква. Близкие по смыслу слова сохранились у хакасов: «арыг» – чистый, святой; «арых» – тощий, исхудалый (в значении постный).

Гностики считали главным элементом спасения прямое познание верховной божественности в форме мистического или эзотерического постижения. Такие же гностические идеи, которые имеют дело с концепциями греха, раскаяния и просветлением, содержат енисейские тексты (VII в. н. э.) на камнях. В наскальных текстах древних хакасов есть строки о греховности и самоуничижении рабов «божьих»; о стремлении к самосовершенствованию и на духовные искания.

«Обращает на себя внимание интересная особенность религиозных неязыческих надписей – в них отсутствует указание имен авторов. Для древних традиционных сибирских верований, как мы видели, характерно указание личных имен при надписях самого разного содержания и назначения: могильных, хвалебных, посетительских, культовых и т. п.

Последователи же мировых религий, вероятно, полагали, что Богу известно, кто обращается к нему с мольбою, – государь знает своих рабов. Поэтому анонимность наскальных надписей, в которых речь идет о “рабах Божьих”, также, по-видимому, указывает на то, что они создавались уже не язычниками. Своеобразным сохранением древних устоев отличаются, пожалуй, две полных самоуничижения наскальных строки Хая-Баржи, содержащие личные имена. В одной написано: “Пишущий эту [надпись] Ынанг – греховен (буквально: низок)”. Другая весьма примечательна тем, что адресована женщине: “Вдова Юл Апы, презренная, возвысься!”

<…> “Вложите совершенную душу!” – начертано на скале близ озера Фыркалы в Хакасии.

<…> Древнехакасская надпись на горе Гурвалжил-ула в Монголии, свидетельствующая о таком обычае, указывает и на то, что средневековому населению было присуще понятие “раб Божий”. “Я, раб Божий, написал”, – начертано на скале. По-видимому, надписи этого типа (а их тоже известно несколько) могли появиться лишь в результате распространения в Древнехакасском государстве мировых религий (скорее всего, как уже отмечалось, манихейства – оно единственное пользовалось в богослужении не только своим, но и руническим письмом). Именно для мировых религий свойственно религиозное самоуничижение верующих, выражающееся понятием “раб Божий”. Новая вера выражалась новыми словами, но прежним оставался обычай поклонения священным горам и моления у скал. Рядом с прежними, языческими, строками соседствуют более поздние манихейские написания, например, на скале Хая-Бажи в Туве: “Я, недостойный раб (имеется в виду “Божий”) написал [и стал] здоров”. Эта строка вновь указывает, что надпись вырезалась в знак свершения обрядов и молитв. После некоего ритуала, надо полагать, появилась на горе Лисичьей в Хакасии и другая строка следующего содержания: “Презреннейший [раб Божий] написал [это] – [и] твоя хула очистилась”. Какой очистительный обряд и по какой причине совершил автор этой надписи, мы никогда не узнаем, но совершенно очевидно, что он вершил его у почитаемой горы и закончил нанесением краткой надписи» (И. Л. Кызласов. Древняя письменность саяно-алтайских тюрков. М., 1994).

Борьбе греховной, отягощенной злом материи с божественными проявлениями, и гностики посвящали целые трактаты мистико-мифологического и философского характера. А ведь более древние взгляды на греховность материального мира, искупление и избавление от нее человеческого духа бытовали у народа пан – рабов «божьих». (См. гл. «Индоевропейские герои в «кипчакской» долине людей-змей).

Если сибирские паны, фигурирующие в Ригведе как демонское племя («пани, что без веры»), знали, что они порождены от некоего божества материального мира под именем Вала – змеевидного Алы, то они понимали, что и жизнь их зависит от этого божества. И, соответственно, ведут эти «сыны человеческие» по отношению к нему как зависимые – слуги и рабы «божьи». По своему звуковому облику «пан» также напоминает тюркские слова: «банда» (кир.) – раб (божий), человек (как слабое существо); «пенде» (каз.) – раб (божий), человек, смертный, индивид. Их потомки известны как «дашти кипчаки». Первая часть словосочетания «даш» или «тас» в тюркском, как, впрочем, и «дасью» в индийском языке, означает раб.

VII, 6. К Агни-Вайшванаре:

«…Пани, что без веры, без поддержки, без жертв.

Агни разогнал полностью этих дасью.

(Вырвавшись) вперед, он отбросил назад (их), не жертвующих».

«…Вместе с тем дасью считаются богатыми, хитрыми торговцами, владеющими большими стадами коров, обитают в сильно укрепленных каменных городах (пурах). <…> Они могущественны и обладают колдовскими силами» (Тюляев С. И. Искусство Индии. М., 1968).

Потомками «дасью» являются дасы или тасы – «дашти кипчаки». От более древнего пана произошли вышеуказанные тюркские слова «панда», «банда» и «пенде» со значением «раб божий» (самоунижение и низость по отношению к Богу) и «табан» – герой (хвалебность).

Глава IV

Манихейство уйгуров и «преднаучный» пан земли Мани в Южной Сибири

Немного истории касаемо гностических идей уйгуров, проникших через манихейство в древнехакасское государство.

В начале III века гностические системы начинают терять свое значение. На смену им являются новые учения, одним из которых было манихейство. Эта религия, по началам сходная с гностицизмом, отличалась от него отсутствием идей греческой философии; она представляет собой смесь иудаизма, христианства с началами иранской религии Зороастра.

«Бог в космогонии манихейства отсутствует. Его место занимают две стихии: Света и беснующегося Мрака. Мрак сам по себе нематериален, но однажды его скопления случайно подкрались к области Света и попытались в него вторгнуться. Против них вышел Первочеловек, но они облекли его световое тело, растерзали на части, и мучают их: это сочетание света, заключенное во мраке, и есть материальный мир. Задачу свою манихеи видят в освобождении пленных частиц света из оков материи. Достигается оно не через смерть, ибо манихеи признают переселение душ, а отвращение к жизни и всему телесному, материальному, в том числе к искусству, ибо вещи сделаны из материи. Таким образом, у манихеев мир – не творение, заслуживающее любви, а результат катастрофы и подлежит уничтожению.

<…> Только уйгуры приняли манихейство как государственную религию. И тогда в Великой степи впервые начались гонения за религиозные взгляды. В Уйгурии была и христианская община. <…> При этом надо учесть, что проповедь “религии света”, как манихеи называли свою веру, ограничивалась знатными, ибо “как люди высшие действуют, тому низшие подражают”» (Гумилев Л. Н. Тысячелетие вокруг Каспия. М., 1993).

«Показателен также факт распространения в Южной Сибири в VII–X вв. привнесенного с запада манихейского вероучения. Как известно, манихейство зародилось в Двуречье, окрепло в Иране, а затем через Среднюю и Центральную Азию проникло в Южную Сибирь.

Наличие культурных и торговых связей древнехакасского государства с Ираном через Среднюю Азию и с Восточной Европой… прослежено ныне не только в материальной культуре, но и в местном южносибирском прикладном искусстве, особенно в орнаментальной системе. Показателем принадлежности общества к западному культурному ареалу является собственная руноподобная енисейская письменность, распространенная в VII–XIII вв. в Южной Сибири» (История Хакасии с древнейших времен до 1917 года. М., 1993).

«В надписях на енисейских камнях и скалах встречаются сирийские слова (мар – “учитель в вере”) или иранские (например, абад – “гармония, благоустроенность, обжитость” или баг – “область, удел”). Они пришли в Сибирь с религиозной литературой манихейцев. Отмечаются и буддийские термины (азун – “этот мир”, барм – “совершенство”, ашур, асурий – “демон, нечистая сила”). <…> В них есть характерные слова и специальные термины, которые с несомненностью свидетельствуют о знакомстве составителей надписей с манихейством…

Однако содержание надписей в целом чуждо учению и восходит к древним временам, предшествующим его появлению в сибирских землях. Обычай седой старины одерживал верх над новой идеологией. Следовательно, за высеченными на камнях текстами стоит вековечная местная традиция воспевания умерших героев.

<…> Хотя енисейские надписи на камнях принадлежат к эпохе, когда манихейская доктрина уже была признана на Саяно-Алтайском нагорье в качестве официальной религии, в этих камнеписных текстах нет ничего от названных воззрений. <…> Носители религии предков (а такой религией в Древнехакасском государстве с VIII века было, как и у уйгуров, манихейство) продолжали сохранять в своей среде и древнюю енисейскую письменность даже в условиях монгольского владычества в Южной Сибири» (Кызласов И. Л. Древняя письменность саяно-алтайских тюрков. М., 1994).

Говоря о древних текстах на камнях, где нет ничего об учении манихейства в древнехакасском государстве, этот ученый невольно коснулся о древнем гнозисе – Мане. (См. ниже man [сан. ] – знание; маани [ар. ] – смысл, значение; манда [арам. ] – знание). Среднеазиатских тюрок, принявших новую веру ислама, называли туркаманами, туркменами («тюрки», принявшие «ман» или «мен» – веру). Ведь это религиозное учение создано из вавилонско-халдейских, иудейских, христианских, иранских (зороастризм) гностических представлений. И если оно было составлено из различных течений, тогда к числу этого «синкретизма» можно отнести древнетюркский «преднаучный» пан из сакральной земли Мани.

На наш взгляд, основу гностических представлений или учений нужно искать у неких манов и манасов (у многих народов слово «ман» означает знание), в числе которых были перс Мани (III век) и фарисей Ари/ман. В именах этих восточных учителей сохранился древнесибирский языковый субстрат – название сибирской обители Мани или хакасской «Мöнi» – мистическая страна мертвых и бессмертия. По легенде, в этой сказочной стране, «откуда нет возврата», побывал саяно-алтайский Манаш (мanas [сан. ] – 1) дух, душа; 2) ум, разум), который пишет родным письмо (на крыле птицы – переносчика душ). Напомним, тюркская письменность существовала у скифских саков уже в VI–V вв. до н. э., а в Древнехакасском государстве в VII в. н. э. сложилось как официальное письмо.

Одним из загадочных знаков-символов древнего гнозиса как у скифов, так и у тюрков Сибири был круг или мандалические круги с точкой в центре, а также окружности с крестообразным заполнением или с расходящимися лучами. Многими учеными они трактуются как знаки Солнца. Семантику этих изображений мы бы связали непосредственно с манами или их гностическими учениями в шаманизме.

По мифам и этнографическим данным известно, что первые ша/маны, как и их прародители – Змеи, вышли из мирового отверстия, символизируемого в древних учениях как вселенская Точка. Подобные «отверстия» как символический вход в иной мир богов были использованы многими шаманами Сибири.

Индийское слово «мандала» из санскрита, изначально означающее «круг, кольцо, область» и сферу обитания божеств (см. Небесный Мани или Мöнi), стало символизировать вечный круговорот жизни. В принципе, мандала – это геометрический символ сложной структуры, который интерпретируется как модель Вселенной. Ее типичной формой является круг и вписанный в него квадрат, который ориентирован по сторонам света. Ее центр – это изображение Солнца.

«Мандалический круг с точкой в середине и четырьмя треугольными лучами как символ Солнца изображался еще в Древнем Вавилоне, в Месопотамии и Сирии, в Хеттском царстве, а позднее – у скифов. У народов Сибири прослеживаются такие же параллели. Круг с точкой в центре – знак Солнца у хакасов и шорцев и др.» (Кызласов Л. Р. Древнейшая Хакасия. М., 1986).

Существовало и Мандеи (II в. н. э.) – название происходит от арамейского «знание». Представители этого течения считали себя последователями Иоанна Крестителя. Кстати, памятник «Апокриф Иоанна» начинается с повествования о встрече Иоанна с Ари/маном, который изложил ему свои гностические взгляды.

Отсутствие в камнеписных текстах, где, по мысли И. Л. Кызласова, «нет ничего от названных воззрений», т. е. манихейства, объясняется тем, что сибирские шаманы (ша/маны) продолжали возводить свои корни к перволюдям-змеям от земли Маны. Продолжая тему о сибирских манах, следует обратить внимание на слово «мани» (сан., тиб., монг.) – камни с надписями и мантрами, устанавливаемые в местах паломничеств. Как нам кажется, они были выгравированы особыми служителями ша/манами – песнопевцами «саманов» (сан. saman – напев).

И. Л. Кызласов: «Знакомство с особыми нормами составления таких надписей на камнях, со своеобразием выражения в них мыслей, владение определенной архаичной лексикой и возвышенным стилем изложения, наконец, умение составить текст, отвечающий необходимым ритмическим законам, – все это, впервые показанное трудами И. В. Стеблевой, свидетельствует о существовании в раннесредневековом южносибирском обществе знатоков особого рода – создателей и составителей текстов. Иными словами, литераторов и поэтов».

Гностицизм, вернувшись «бумерангом» в виде манихейства в свою забытую «Змеиную» Родину – «Ману», рисует могущественных архонтов (изначально они создатели и руководители мира) дьявольскими слугами. А ведь сибирские «архоны» (см. гр. аrchоn – царь) – тюркские архыны (поддельный, метис, гибрид), подобно матери Скифа, произошли от змеевидной богини Аргимпаса (смесь змеи и женщины).

«Первыми жертвами фанатичных манизеев оказались каменные изваяния тюркских богатырей. Ю. Н. Рерих рассказал автору этих строк, что в Монголии они все разбиты и обезображены, и был удивлен, что они сохранились на Алтае и в Семиречье» (Гумилев Л. Н. Тысячелетие вокруг Каспия. М., 1993).

В отличие от средневековых хакасских панов – та/банов (храбрец, удалец), восхваляющих своих героев в каменнописьменных текстах, уйгурское манихейство считалось религией слабых духом людей. По мысли Л. Н. Гумилева, «манихейская непримиримость привела Уйгурию к гибели». Немудрено, почему они и проиграли войну с Древнехакасским государством.

Издревле существовали сибирские легенды о происхождении «белых» и «черных» шаманов. В случае первых, большинство мифов говорит о непосредственном вмешательстве Высшего Существа или его представителя, Орла, солнечной птицы. По древним сказаниям первые сибирские шаманы приравнивались даже богам.

Но существовал и другой, более древний класс легенд о «черных» шаманах, происхождение которых они связывают со змеем, «дьяволом». Здесь мы встречаем дуалистическую концепцию (систему взглядов), свидетельствующую, вероятно, о панийских (см. «пан» – наука, число) или древнегностических влияниях на служителей «черной» веры. Как мы помним, носителями этих учений были гностики-офиты (змеепоклонники), а также индийские полубоги – наги (люди-змеи), создатели письма «деванагари».

Змеепоклонники обитали в долинах рек среднего Енисея и Абакана еще с эпохи бронзы. Об этом наглядно демонстрируют их изображения на древних камнях. О происхождении сибирских шатов (с культом водной змеи) – тюркских царей и принцев от реки «шат» мы уделили некоторое внимание в начале книги.

Фольклорные материалы хакасов донесли до нас о существовании шаманских «школ», где посвященные в тайные знания «науки» пан студенты отдавали годы своей учебы. Как нам представляется, они вполне могли знать о древней науке письма и цифр, согласно которой непостижимый Бог или ее бытие (весь мир) есть число. Как мы помним, согласно панийским взглядам о «числовом» порядке создания мира, Единое (Ничто и Нечто) – это неописуемый Высший Бог. А сущность Непостижимого познается только в человеческих «понятиях о боге» или благодаря частице «куд» – Божественного света и Силы от Кудай.

Хакасский миф: «Перед созданием мира все было наполнено водою, над которой летали в виде черных гусей Бог Кудай и человек. Бог не думал ничего (см. выше, Бир Тангра – не мыслимое Единое), а человек произвел ветер, который брызнул в лицо Богу». В Первочеловеке из этой легенды мы должны видеть «чек кама» – шамана (его одеяние имитировало птицу), который приравнивал «Сам» себя богам (sama [сан. ] – подобный, т. е. Богу). Вернее, шам/ман – это богоподобный человек в виде летающего существа, он являлся аватаром (заменителем) Непостижимого. Говоря мифологическим языком, только «человек», вернее, «Первочеловек» – подобие бога, устанавливающий посреднический путь от миропонимания к познанию Бога.

Под выражением «произвел ветер» мы должны подразумевать «шамал» (ир.) – сильный ветер или «шаман», где первая часть «шам» – сильный, а под второй «ан» (сан.) – дыхание или «анку» (тюр. – каз.) – дуть. С явлением других вер (мусульманства и уйгурского манихейства) древнее слово «шаман» (жаман) стало означать плохой, плохо.

Для нас может показаться странным хакасское выражение «брызнуть в лицо Богу». На самом деле действительно и по сегодняшний день у тюрков Сибири проводится обряд «чек-чек» (хак. «сек-сек») – кропление аракой или молоком во все стороны мира. Цель этого священнодействия – создание точек (брызги капель).

От слова «чек» происходит класс шаманов – «чек камы», а также «чекит» (тюр.) – точка, при помощи которой производится начало счета чисел (см. ниже тюр. «жек» и иран. jek – один; порядковый номер этапа творения). В изображениях на камнях и в орнаментальных узорах также был использован «точечный» ритм, основанный на «чек». Ср. его родственные по смыслу слова: «чеке» (ир.) – капающая (брызгающая) сыворотка, «чеек» (хак.) – вышивка на одежде, состоящая из плетенных шнурков, «чекан» (рус.) – инструмент для чеканки.

Если быть вкратце, создателем «точки» как символа проявления «Нечто» от «Ничто», был первый Чело/век, «брызнувший в лицо Богу» или создавший «чело» – божественный образ. Под второй частью слова «век» нужно понимать вечность, существование жизни с начала времен. Напомним, у хакасов этот сотворитель мира сохранился под названием «чек хам» – шаман, ограничивающий (метафорически «пожирающий») человеческие души или делающий их «рабами божьими». Речь идет о древнейшем классе шаманов, относивших себя «полубогам» – выходцам из начальной «чек» – непостижимой Точки (миф. отверстие, откуда вышли змеи).

Их мировозренческие идеи о первых людях – шаманах, владеющие начальным Духом (неотделимой частицы от непостижимого Единого) и ее магической Силой, вылились в гностические (космологические) учения Запада и Ближнего Востока. Им были присущи тайные знания о пан – науке и числах, согласно которым Верховный Бог – это лишь различные мысленно-устойчивые формы, присущие только человеку. Подобно индийским полубогам – «нагам» (людям-змеям), они не признавали Первого творца Вселенной.

По учениям сибирских панов (см. «сам/бана» – название одной из категорий шаманов Сибири) «мир» – только словесная форма, оборот речи. (Этому моменту, связанному с символом X – «де» – сказать, мы уделили некоторое внимание выше).

Камлание, в основе которого лишь игра трансцендентных мыслеформ, у шаманов называлось «ойын» (тюр.) – игра, где основа «ой» (тюр.) – мысль, делать углубление (выдалбливать «точки»). «Кам ойнапча» (хак.) или «бакши ойноп атат» (кир.) – шаман камлает (играет мыслями и словами). Саха (якуты) служителя культа называли «ойун». Когда сибирские шаманы (sama [сан. ] – подобный) говорили, что они сотворили «Сами» себя с помощью «ойна» или «айна» (хак.) – демиурга, дьявола, то многие мудрецы понимали в этом не только «игру слов». Под «айна» (тюр.-каз. зеркало) они видели отражение в бесформенной воде свое подобие, сотворение себя собственными силами – формами в помыслах. Кстати, «тöр»/«тÿр» – бубен у сибирских жрецов означал вселенскую форму, которая обозначалась этим же словом «тÿр».

Значит, истоки гнозиса – духовного знания нужно связывать с особым сознанием, доступным только истинным шаманам (вторая часть слова «ман» [сан. ] – думать, «мани» [ар. ] – смысл, значение, «мун» [хак. ] – умственные способности).

Иранский гностицизм в зороастризме называет сибирского Змея (в Авесте описывается как «Рыжеватый», т. е. Красный) порождением Манью (Ангра-Манью или Ариман). От этого древнегностического Змея и произошли великие шам/маны, люди-змеи или, как пишет эпос, «множество змей» расплодилось «внутри страны».

Как мы помним, под именем Ариман (Ари/ман) иранский фарисей обучал Иоанна тайнам гностического учения. Последователями Иоанна Крестителя были мандеи (от арамейского манда – знание). Гностические секты мандеизма, основанного на семитско-вавилонской почве в II в. н. э., до сих пор сохранились в южном Ираке и в иранской провинции Хузистан.

Под шаманским божеством Эрмена (Эр/Мен) мы должны подразумевать сибирского Манью, который описывается в иранской Авесте как «божество северного мрака» и сотворитель Змея. Местом обитания этого древнейшего бога, скорее всего, и была «пещерная» обитель Мана (Хакасско-Минусинская котловина) или «Мöнi» (хак. фольк.) – сказочная страна вечной молодости и вечного лета.

На заре мироздания люди и стихии были поделены между изначальными сущностями под названиями «архэ» (греч. первоначало вещей) или «архонт». Если в гностицизме они преобразованы в демиургов – злых духов, управляющих материальным миром, то в сибирском шаманизме и индийском деванагари – эти сущности предстают как люди-змеи – полубоги и родоначальники жрецов, служителей культов. От этого слова «архэ» и происходит «архонты» – греческие вожди, цари. Возможные его производные: «аргонавты», «аркадийцы», «аркадяне», «арколийцы».

В сибирских верованиях тюркскими словами «арга» или «аргын» (ср. «аргын таг» – изначальная гора) называли первоначальных духов – «тöсей» (изображали в виде птиц). Некогда хакасы-кызыльцы (у них сохранился род аргын) изображали их в виде одной или трех змей, сшитых из черной материи. Многие шаманы возводили свои корни к мудрому Змею, известному как сибирский Ала (двурогий или с короной на голове Ала биг – царь людей-змей). Он послужил прототипом древнеиндийских Керкоты (царь змей с короной) и В/ала («пещера»).

Согласно мифам народа саха (якуты), «первый шаман», как и хакасский «чек хам», обладал чрезвычайной Силой и могуществом («шама» [каз. ] – сила, величина, мощь) и он отказался признать Верховного Бога (Единого). Тело этого шамана состояло из массы змей. Бог выслал огонь, чтобы сжечь его, но из пламени вышла жаба; именно от этого животного произошли «демоны», давшие, в свою очередь, народу саха (якутам) могущественных и сильных шаманов.

Как мы помним, и тюркоязычные саки (см. саха), которых история относит к скифам, были змеепоклонниками. Кстати, хакасское слово «саг» означает 1) сила; 2) война, бой. «Сагай» – представитель ведущей этнической группы хакасов.

 У туруханских тунгусов схожая легенда: «первый шаман» сотворил себя «Сам» (ср. sama [сан. ] – подобный, равный, одинаковый), собственными Силами (см. «шама» [каз. ] – сила) и с помощью Дьявола. Он приравнял «Сам себя» Богу, став подобным ему.

«…Это первая сила, бывшая до всех (эонов) и открывшаяся в его мысли, это Пронойа Всего, ее свет, который светит, образ света, совершенная сила. <…> Она – сила… совершенная слава в эонах… слава девственного Духа. И она восхвалила его за то, что открылась. Это первая мысль, его образ. Она стала материнским чревом всего, ибо она прежде, чем все они.

<…> И из-за непобедимой силы (см. "беш", "шам"– сила. – Прим. авт.), которая есть в ней, ее мысль (см. "уч" – ум. – Прим. авт.) не осталась бесплодной, и открылся в ней труд несовершенный и отличавшийся от ее вида, ибо она создала (см. "тöрiт" – родила. – Прим. авт.) это без своего сотоварища» (Апокриф Иоанна).

Таким же образом, шаманскую, а по сути, изначальную (гностическую) Силу, мудрецы Сибири выводили от тюркского слова «шама» со значением Сила. «Шама» (каз.) – сила, величина, мощь. «Чама» (кир.) – сила, мощь, энергия. «Чам» (кир.) – аульный старшина. «Шамана» (ар. – ир. уст.) – светильник, факел. «Шама» (хак. сама) – возглас при молении богине огня «От ине» и ее фетишу «Чалбах тесь». «Саман» (хак.) – неугомонный (энергичный, подвижный), позже понимаемый у хакасов как злоязычный человек. У хакасов сам (шам) – название трехгранной стрелы самострела. «Шамал» (ир.) – сильный ветер. «Шамал» (кир.) – северная сторона.

Тунгусо-маньчжурское слово «шаман» (саман) связано по происхождению с древнетюркским словом «шама» или «сама». Ср. «самбана» – название одной из категорий шаманов у ненцев и энцев. А мистическая страна Шамбала?

Среди сибирских народов термин «шаман» в значении служителя культа забыто и не употребляется, за исключением некоторых групп тунгусов. У саяно-алтайских народов он называется кам (хам), от которого и произошло «камлание».

Слово «шаман» (вар. саман) не тунгусское, как, впрочем, и «самбан» (сам/бана) – не энско-ненецкое. Эти сибирские аборигены некогда проживали по соседству с более могущественными шаманами – тюрками (по-тюркски «шам»/«сам» означал сильный, а «ман» в пратюркско-индоевропейских языках – дух, человек или «Я»).

В древности эти народы верили о существовании сакральной, «пещерной» обители «Мана» или «Кöг Мен» – Небесная земля хакасов (Хакасско-Минусинская долина). Кстати, тунгусы распространились из Забайкалья на север и на Дальний Восток, т. е. сперва обитали в местах проживания скифов-динлинов, а позже уйгуров. Не мудрено, что слово «шаман» они переняли у тюркоязычных манов (ср. куманы – печенеги, алтайские кумандинцы).

Что касается наименования «самбана» – шаманов у ненцев и энцев. И они обитали чуть севернее нынешней Тувы (здесь также жили уйгуры) и восточнее Хакасии, где сохранились топонимы от тех времен: Манское Белогорье, р. Мана и т. д. Скорее всего, их «самбаны» (категория шаманов у ненцев и энцев) – это отголоски более древних панов – табанов из сибирских гор Саян. Есть мнение, что некогда эти горы носили название Сабана (по В. Я. Бутанаеву), протянувшиеся от «Таван» (Западные Саяны и Монголия) до хребтов «Дабан» (Восточные Саяны). За Енисеем расположились перевалы: Артыш-Дабан, Сайлыг-Дабан, Хара-Дабан, хребет Хамар-Дабан (юг оз. Байкал).

Происхождение сибирского Первочеловека в лице Мана (у тюрков это слово означает «Я») или того же Шам/мана нужно связывать с древними гностическими учениями, где под гнозисом мы должны понимать man (сан.) – знание. Как нам представляется, одним из средств или каналов передачи народу пан Сибири таких гностических знаний и термина «шаман» были предки индоевропейцев андроновской культуры. Они могли передать своим потомкам в Индии и Иране, а также родным по крови тюркам некоторые сакральные знания прошлого. Только тюркоязычным жрецам – шам/манам и панам удалось с помощью чисел и символических образов упорядочить сложную систему мировоззрений. Конечно же, без мудрости гностического Змея в передаче этих знаний не обошлось.

«Змий стал образом или символом зла и дьявола лишь в Средние века. Первые христиане, так же, как и гностики-офиты, имели своего двойственного Логоса; Змия добра и зла, Агатодемона и Какодемона» (Е. П. Блаватская).

«Среди множества гностических школ и направлений общим было учение о Демиурге, т. е. ремесленнике, сотворившем мир, чтобы забавляться муками людей. Этим Демиургом они считали еврейского ветхозаветного Яхве, которого они противопоставляли истинному Богу, творившему души, но не материю. Вместе с тем они признавали Христа, но считали его человеческий облик призрачным, т. е. нематериальным.

<…> Наиболее распространено было учение офитов. По этой логико-этической системе, в основе мира находится Божественный свет и его Премудрость, а злой и бездарный демон Ялдабаоф, которого евреи называют Яхве, создал Адама и Еву. Но он хотел, чтобы они оставались невежественными, не понимающими разницу между Добром и Злом. Лишь благодаря помощи великодушного Змея, посланца божественной Премудрости, люди сбросили иго незнания сущности божественного начала. Ялдабаоф мстит им за освобождение и борется со Змеем – символом знания и свободы.

<…> Ялдабаофу удается подчинить себе группу людей, заключив договор с Авраамом и дав его потомкам закон через Моисея. Себя он называет Богом Единым, но он лжет, на самом деле – он просто второстепенный огненный демон, через которого говорили некоторые еврейские пророки. Другие же говорили от лица других демонов, не столь злых. Христа Ялдабаоф хотел погубить, но смог устроить только казнь человека Иисуса, который затем воскрес и соединился с божественным Христом. <…> Спасение души – это освобождение от материи через борьбу с ней» (Гумилев Л. Н. Тысячелетие вокруг Каспия. М., 1993).

Славянские «пан», «чета» и «царь» или древнесибирские «пан», «четi» и «сар»

По «Истории» Геродота (V в. до н. э.) известно, что от индоевропейского Геракла (героя андроновской культуры юга Сибири) змеевидная женщина в пещере родила легендарного Скифа. В историческом пространстве его потомки сохранились как европеоидные кипчаки: кип/саки, ку/маны, алт. кумандинцы и хак. сагайцы (сайыны, сайыты и сайготы) из Сайан – Саянские горы. Первые скифские царевичи – пратюрки (гаплогруппы R1a – европейской и R1б – тюркской), выходцы из «пещерной» обители – в своих именах (Липоксай, Арпоксай и Колаксай) имели эпитет «сай».

Кстати, у того же Геродота слово Σκυθηξ (рус. вариант – Скиф) встречается также в форме написания Σκυθαι (Скузай), где вторая часть «зай/сай» явно предполагает их Сайанское (горы Саяны, р. Эне-сай – Енисей), или «царское» происхождение.

Аристократическое общество не только древних хакасов, но также уйгуров относило себя к небесному роду – правителям, царям и царевичам. В орхонских надписях тюрков (в честь Тоньюкука) есть упоминание об уйгурах: «Тюркский Бильгя-каган возвышает народ тюрков-сиров (turk-sir-budun) и народ огузов». В этом тексте уйгуры фигурируют под этнонимом «тюрков-сиров» (возможно, «серов», т. к. буквы «и» и «е» передавались одной руной).

По поводу этнонима «сир»/«сер» мы можем предположить о связи этого слова со словом «сар», т. к. существовали еще сары-уйгуры (возможно, «царские», «желтые» или «светлые» уйгуры). Скорее всего, большая часть этого народа, под предводительством сары-уйгуров, мигрировала из Монголии и Тывы (Тувы) в Восточный Туркестан. Случилось это событие после разгрома их Древнехакасским государством. Центр их государства стал складываться вокруг Турфана.

Можно предположить, что «сары» – самоназвание правящей элиты уйгуров и хакасов, предки которых причисляли себя к царскому роду – «шетам» или царевичам – «шатам». Как мы заключили выше, тюркская цифра «жети» (шети, четi) – «гностическое» число семь, согласно которому происходит сотворение «жете» (тюр. предки, происхождение) – «сынов человеческих». Производное слово от этого числа – «шет».

Русское наименование «чета» (этимологизируется от «четi», «шетi» [тюр. ] – царский род, «жетiк» [тюр. каз., кир. ] – руководитель) некогда означало «лучший», «высший». Только позже оно приняло привычное выражение «не чета» – не ровня кому-нибудь, т. е. не лучше пана.

Происхождение русского слова «царь», на наш взгляд, нужно возводить к сибирско-уйгурскому «сар» (его поздние варианты: «чар», «джар» – Змей). В булгарской рукописи «Джагфар Тарихи» есть упоминание о древнетюркском змее «Кызыл Джар» (Красный Змей), где второе слово также предполагает «чар» или «сар» (сер).

«Серп» – изогнутое полукругом зазубренный нож для срезания злаков с корня. Возможно, такое ручное орудие, своим очертанием напоминал сер (сар) – змею с «зубами». «Серпантин» – длинная и узкая завивающаяся лента.

Для нас остается загадкой шумерское слово «сар» – Змей и древнееврейский «сар» – повелитель, властитель. От каких народов это «змеиное» слово переползло к шумерам и русским, мы можем только догадываться. Одним из предположений может послужить артефакт – мальтинская пластина из бивня мамонта, обнаруженное у оз. Байкал (см. рис. 7). Этому изделию с изображением, где Змий проглатывает Солнце и Луну, аж 24 тысячи лет. При развертке орнамента оно выглядит как мандалические круги с отверстием в центре. На задней части (нижний мир) показаны три змеи, готовые выползти через это отверстие на другую сторону с «причудливо извивающегося кольцами змия» – в солнечную Мандалу. Как мы писали выше, по сибирским мифам первые ша/маны, а также их прародители – Змеи, вышли из мирового отверстия.

«Мандалический круг с точкой в середине и четырьмя треугольными лучами как символ Солнца изображался еще в Древнем Вавилоне, в Месопотамии и Сирии, в Хеттском царстве, а позднее – у скифов. У народов Сибири прослеживаются такие же параллели. Круг с точкой в центре – знак Солнца у хакасов и шорцев и др.» (Кызласов Л. Р. Древнейшая Хакасия. М., 1986).

Найдено это изделие именно в тех территориях, где проживали скифы-динлины, а затем сменившие их родственники по крови – тюркоязычные уйгуры. А ведь сары-уйгуры вполне могли видеть или пользоваться этим артефактом. Значит, шумеро-вавилонский «Сар» – Змей и древнееврейский «Сар» – владыка (царь) вполне могут иметь отношение к сар-уйгурам. Что их связывало? Конечно же, древний гнозис из Сибири.

Ведь в поисках гностический идей своих предков уйгурские мудрецы и послы доходили до Турфана и далее до Передней Азии. Есть и современные тюркологи, которые ищут ответы на вопросы, где и когда происходили шумерские заимствования в тюркском языке. Как мы помним, согласно гностическому числу семь, что по-тюркски значит «шетi» (у сар-уйгуров – zeti, у саха – setti, у огузо-карл. – jeti), на этом этапе творения происходит сотворение «жете» (тюр.) – предки, происхождение.

 Речь идет о сотворении шет/шетi (тюр.) – небесного рода «сынов человеческих»; одним словом, «царской четы». Ср. аккадское «шеду» – производить потомство. (С середины III тыс. до н. э. в Передней Азии в Двуречье существовала страна, которая именовалась Шумер и Аккад).

Шумеро-тюркские параллели в названиях чисел: «уш» – три, «у» – десять; jak (иран. фарси), jek (гилянском) и «жек» (тюр. кир.) – «один». Яркие следы тюрков в шумерском языке – это около 200 схожих слов (по звучанию и по смыслу). Конечно же, шумеры не были тюркоязычными, и сами тюрки не проживали возле Двуречья.

На карте-схеме № 1 мы показали так называемый «южный» путь миграции людей-змей. Именно от них шумерские цари могли испытывать заметное влияние пратюрков. Значит, эти языки родственны не генетически, а в результате культурного взаимовлияния и гностических систем.

Приняв манихейство из Ирана в VII–X вв., уйгуры поплатились за это поражением на войне от своих соседей – древних хакасов. После чего их предводитель Пан-тегин увел большую часть своего народа в Восточный Туркестан.

Стоит принять во внимание, что с этнонимом «пан» соотносятся такие слова, как «шопан» (каз.) – пастух, чабан; «пангос» (угор. – кет.) – шаман; а также «самбана» (нен., энц.) – шаман. Зачастую шаманов народа пан называли «великие чабаны», и это еще более усиливало их авторитет и могущество. От этого древнесибирского слова этимологизируются слова «пан» (сан.) – уважать, почитать, восхвалять; «пан» (рус.) – помещик, барин.

Все эти мысли предполагают высокий религиозный авторитет, а также высокую роль скотоводства у племени пан/пани, которое фигурирует в Ригведе как «хорошие сторожа», т. е. ча/баны. Ведь не зря Пану греки доверили пасти и охранять свой скот, он для них и остался богом пастухов, защитником стад.

Археологические, мифологические и этнолингвистические материалы подтверждают существование «первых людей» (банг – Первочеловек) или народа пан (тюр.) – люди, Апангиу – праотец тюрков, великих шаманов (бангос – шаман), бангоденг (енис. кет.) – земляные люди. Ведь некогда, как и угро-кетоязычные банги (земляные люди), и тюркский аристократический род А/пангиу считал себя порождением Земли или выходцами из апана (норы, пещеры). Их предков индоевропейцы эпохи бронзы могли называть пани, обитателями пещерной Валы – прообраза первого клочка Земли.

Также возможно, что некогда в этих горных местах могли проживать пратюркско-угорский народ пан (по-кетски «панг»/«банг») или их отуреченные потомки та/паны (табаны) – «горные» люди. Их мы знаем по письменным источникам Ригведы как пани из пещеры, где содержатся священные коровы ариев, или просто «пан» (тюр.) – люди, народ. Напомним, название реального народа пан Южной Сибири вполне могло попасть в индийские летописи как этноним «пани».

История освобождения коров («солнечных лучей») из пещерной Валы, где осели некогда эти мифологические персонажи, относится к временам вторжения андроновцами на саяно-алтайскую «пещеру» в горах Ала тау. Это важно, потому что в индийских источниках Ригведы упоминаемые пани или паны могли появиться в результате южносибирских культурных влияний.

Свидетельство тому – сотни танцующих человечков не только в грибовидных («панкх»/«панга» – гриб), но и в рогатых («панты» – рог) головных уборах на скалах юга Сибири. Значит, сюжеты из этих памятников должны быть хронологически близки по времени археологическим культурам не только андроновцев юга Сибири – предков многих индоевропейцев, но также пратюрков и древних угрев.

Скорее всего, подобные изображения воинов-лучников, облаченных в грибовидные или рогатые головные уборы, были распространены от Саяно-Алтая до Европы при посредстве племен под названием «пан» (табан, даван) или «пани». Отсюда и мог перекочевать мифологический образ жреца Пана/Панга, соотносимый нередко с «грибовидным» духом (производящей силой мистического экстаза), через степи Казахстана как в Индию, Иран, Ближний Восток, так и в Европу. (Близкий родственник слова «панг» – это угор. – хантыйский «панх» – дорога, путь).

Хакасы и уйгуры из «пещерной» обители Маны

Решить данный исторический ребус представляется не совсем простым делом.

Как мы отмечали выше, енисейский алфавит был составлен древними хакасами в начале VII в. н. э., а орхонский – уйгурами в Монголии лишь в VIII–X вв. н. э. Хотя следы древних рун – предшественника этой письменности встречаются у саков-скифов уже VI–V вв. до н. э. Затем они зафиксированы в буддийских, манихейских, в индийском письме брахми и других памятниках уйгурским письмом.

Карта-схема № 4. Распространение сакско-динлинского (скифского) в VI–V вв. до н. э. и хакасско-уйгурского письма в VII в. н. э.

Происхождение енисейско-орхонского письма ученые связывают с языками восточной (уйгуро-сибирской) ветви тюркских языков. Многие тюркологи хакасов относят к огузе-уйгурской или староуйгурской группе восточно-хуннской (восточно-тюркской) ветви тюркских языков.

А ведь предками предводителей уйгуров и хакасов в Южной Сибири вполне могли быть динлины-скифы тагарской культуры или те же саки-скифы VI–V вв. до н. э. Последние больше фигурируют в истории как скифы Северного Причерноморья. К динлинской расе сибирских скифов (VII–III вв. до н. э.) некоторые ученые (в их числе Г. Е. Грумм-Гржимайло) относят енисейских кыргызов-хакасов и уйгуров Прибайкалья, известных также как народ хойху. О тюркоязычности динлинов мы узнаем по китайским летописям.

«Хойху (уйгуры. – Прим. авт.) говорили на одном языке с енисейскими кыргызами, как о том сообщает Таншу (история династии Тан, 618–907 гг.): “Письмо их (кыргызов…) и язык совершенно сходны с хойхускими”.

<…> Вэйшу называет хойху гаогюйцами, а Таншу относит кыргызов (хагасов) к гаогюйским поколениям и здесь нет каких-либо противоречий. Вэйшу, в свою очередь, также сообщает: “Гаогюйцы суть потомки древнего поколения Чи-ди. Вначале они прозывались Дили; уже на севере прозваны гаогюйскими динлинами. Язык их (гаогюйцев…) сходен с хуннуским, но есть небольшая разница. Некоторые говорят, что предки гаогюйского Дома происходят от внука по дочери из Дома Хунну”» (Бичурин Н. Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. М., 1950).

Из этих кратких, но сложных для понимания читателя выдержек и цитат можно сделать следующий вывод. На языке сибирских скифов-динлинов, сходном с хуннуским (гуннским), говорили в свое время как уйгуры, так и енисейские кыргызы – хакасы. У последних же (уйгуров и хакасов), если верить летописцам Китая, «письмо их… и язык совершенно сходны».

«Хакасский язык относится к уйгуро-огузской группе тюркских языков. Он составляет особую хакасскую подгруппу, куда входят близкородственные языки фуюйских кыргизов и сары-уйгуров Китая, а также шорцев и северных алтайцев: кумандинцев, тубаларов и челканцев» (Бутанаев В. Я. Традиционная культура и быт хакасов. Абакан, 1996).

Этот важный момент – «сходство» языков поможет нам глубже понять происхождение енисейско-орхонских букв от более древних саков и динлинов. По китайским источникам, начиная с IV в. до н. э. известно, что динлины имели голубые глаза, светлые белокурые волосы и прямой нос. Археологические исследования подтвердили принадлежность сибирских скифов к европеоидной расе. Удивительно, спустя почти тысячу лет и хакасы, и уйгуры описываются китайцами также европеоидами. Упоминание об уйгурах как о голубоглазых, рыжеволосых и волосатых «обезьянах» имеется в письменных памятниках Поднебесной.

«О населении средневековой Хакасии писали многие зарубежные авторы. Китайские летописцы, например, отмечали, что “жители телом все высоки и велики, с красными волосами, с зелеными глазами”. Черноволосых и кареглазых считали потомками Ли Лина.

<…> Персидский географ XI в. также сообщает, что у жителей Хакасско-Минусинской котловины “красные волосы и белая кожа”. Так писали они о древних хакасах» (Чебодаев П. И. История Хакасии. Абакан, 1992).

А ведь эти два народа (хакасы и уйгуры) имели не только портретное сходство, но также общую сибирскую ветвь тюркских языков. Свидетельством тому – енисейско-орхонская письменность этого этноса. При этом люди этих племенных групп осознавали, что они отличаются друг от друга лишь разными диалектами в языках, а позже и верованиях в шаманизме. Примером может послужить два славянских народа с христианской верой: русские (православные) и поляки (католики). Немудрено, почему историю некоторых тюрков Сибири и Центральной Азии китайцы извратили исходя от этого языкового факта.

В истории этих народов есть много любопытных фактов. Это касается легенд о происхождении скифов (их прамать женщина-змея жила в пещере), древних хакасов и уйгуров из сакральной пещеры.

О том, что на местном уровне сохранились древние предания о происхождении хакасов от сочетания их Бога с коровой в такой обители, писали китайские летописцы. Возможно, речь идет о темной истории возникновения древнего гнозиса у народа пан (см. «пан» – наука), согласно которому неописуемый Всевышний своим разумом определяет Себя или видит свое творение через «коровьи» круги. Мотив такого гностического «сочетания» Бога с коровой (модель пространства) и мог послужить причиной утверждать (метафорически) их потомкам – хакасам, что они зародились от половой связи их Божества с коровой в «изначальной» пещере.

«Нельзя не добавить, что древнейшее из известных, записанное китайцами в VIII в. предание о происхождении средневековых жителей Енисея гласит, что рыжеволосые и белолицые – хакасы, отказывались возводить свой род к волкам (как это делали древние тюрки), заявляли, что “они происходят от спаривания бога с коровой в горной пещере”. Весьма вероятно, что представление о происхождении от божественной праматери коровы сохранилось у средневековых аборигенов Енисея еще со времен тазминской культуры, т. е. на протяжении почти четырех тысяч лет. Перс Гардизи в XI в. также сообщал, что “некоторые из киргизов (Енисея. – Л. К.) поклоняются корове…”» (Бартольд В. В. Соч., т. 8. М., 1973, взято из книги: Кызласов Л. Р. Древнейшая Хакасия. М., 1986).

А ведь культ почитания коровы и пещеры существовал также у тюркоязычных уйгуров. В самом этнониме «уйгур» можно различить слова «уй» (тюр. кир.) – корова, вол; «уйа» (тюр.) – гнездо, пещера; «ÿнгÿр» (тюр. каз.) – пещера. Вторая часть слова «кур» (общ. тюр.) – круг. Сравните созвучное название пещеры Ак-Чункур (белая яма или пещера) в горах Тянь-Шаня в Киргизии. Дорога к той пещере идет вдоль правого берега вьющейся подобно ленте или змее реки Сары-Джаз.

Следует отметить, что Сары-Джазский регион Тянь-Шаня имеет большое количество пещер, пока еще не исследованных. Многие древние тропы связывают эту местность с тянь-шаньским (древнекиргизским) народом «давань» (табан или яван, см. карту-схему № 1) с другими очагами древнейших культур – с Малой Азией, Ираном, Индией, Казахстаном, Китаем и югом Сибири.

О гностических идеях о корове как вселенском круге мы рассмотрели выше. Таким образом, восстановление термина «уйгур» для этого народа выглядит вполне обоснованно.

Под названием «öгÿз» (тюр. синоним слова «уй») – бык, вол, уйгуры создали племенные союзы (общины): токуз-огузы (девять огузов) и уч-огуз (три огуза). См. карту-схему № 4, где огузы указаны в степях Средней Азии до XI века. «Кöк öгÿз – мифологический вол, на рогах которого держится земной шар» (Окладникова Е. А. Тропою Когульдея. Л.: Лениздат, 1990).

«Мÿйÿздÿÿ Эне» – мифологическое имя прародительницы киргизского племени бугу – «олень». «Мÿйÿз» (тюр. кир.) – круг («мÿйÿздеп олтуруп» – сев в круге, расположившись в круге); «мÿйÿз» (тюр. кир.) – рога («ай-мÿйÿз» – корова, жертвенное животное).

Одно из девяти уйгурских поколений (по китайским авторам) именовалось «пугу», что значит не только олень, но и бык. Между тем о поколении пугу сказано, что их «обычаи в общем одинаковы с туцзюэ, а туцзюэ, они же тукюэ, своих умерших сжигали». Под тукюэ историки понимают тюрков.

Культ пещеры играл важную роль в искусстве правящей элиты уйгуров. В Турфанском царстве (ныне входит в Синьцзян-Уйгурскую провинцию в Китае) имеется самый крупный пещерный комплекс «Пещеры Кызыла», развитие которого происходило между III и VIII вв. н. э. Этот район был не только коммерческим центром Великого шелкового пути; здесь текли системы, концепции, в том числе и гностические идеи древних тюрков – панов.

Мы можем допустить, что тюркские народы выводили своих предков (необычное рождение от волка) из пещеры где-то в Саяно-Алтае или Ала тау. Все эти мысли позволяют сделать следующий вывод.

С эпохи бронзы в основе мифологических представлений лежал древний культ пещеры Валы (гор Ала тау) двух соседствующих народов: с одной стороны, это андроновцы «скотоводческого» Обь-Чулымья, с другой – «окуневские» паны Саяно-Алтая, почитатели культа Змеи и волка.

Паны, которых описывают в индийской Ригведе андроновские мигранты из Сибири как «пани-волки» или «демоны», мы знаем как крупный родоплеменной союз табаны (та/паны – они же яваны, см. выше). Большая часть из этого племени «пани-волков» считали себя людьми гор, выходцами из горной «пещеры».

Индоевропейская культура в Сибири исчезла, но гены сохранились. Свидетельство наследия или ассимиляции индоевропейцев окуневско-андроновской культуры – это саяно-алтайские хакасы и центральноазиатские уйгуры, в формировании которых участвовали также скифские саки, тагарцы-динлины и гуны.

Как уже было отмечено, изначально эти две конфедерации племенных групп хакасов и уйгуров не отличались сильно друг от друга. Разница была не столько этнической, сколько политической – те или иные племена заключали договор и вместе стояли против общих противников. Но затем из-за столетий относительно изолированного существования, религиозных противоречий и ассимиляции тех или иных племенных групп отличия начали накапливаться. Так возникали новые объединения, ставшие прообразом современных народов.

Такое событие в разделении братских народов в истории Сибири случилось в VII в., когда на политическую арену вышли сильнейшие из тюрок – древние хакасы и уйгуры (их этнические следы – огузы, часть турков и т. д.). Последние начали проповедовать «религию света», что послужило толчком в разногласии в верованиях «черных» и «белых» служителей шаманизма этих народов.

«По сообщению “Тан-шу” в уйгурско-хакасской войне верх одержали хакасы. Их каган писал кагану уйгуров в те годы: “Твоя судьба кончилась. Я скоро возьму золотую твою орду, поставлю перед нею моего коня, водружу мое знамя”.

…После этого разгрома значительная часть уйгуров (пятнадцать аймаков) во главе с министром Пан-тегином переселилась в Восточный Туркестан, где создало новое уйгурское княжество – Турфанское. Оставшиеся уйгуры продолжали борьбу с хакасами» (История Хакасии с древнейших времен до 1917 года. М., 1993).

По мере обращения уйгуров в манихейство в VII–X вв., привнесенного со стороны Ирана гностических идей через Турфан, как пишет Л. Н. Гумилев, «…в Великой степи впервые начались гонения за религиозные взгляды».

Инициаторами таких притеснений правящей элиты уйгуров (родственников по крови хакасам) из Сибири, конечно же, были шаманы Древнехакасского государства, считавшие себя истинными панами – «рабами божьими», а некоторые – порождением мудрого Змея.

«Разгромив древних уйгуров, войска средневековых хакасов, предводительствуемые князьями-кыргызами, захватили земли не только Тувы и Монголии, но и Горного и Степного Алтая, Красноярско-Канского района и Прибайкалья. Границы государства прошли по Иртышу, Оби, Ангаре, Селенге, пустыням Монголии. На всей этой огромной территории управление перешло к кыргызской аристократии. Вот откуда в составе современных народов Южной Сибири появились роды Кыргыз. Они есть у алтайцев и тувинцев, именно они передали свое имя предкам современных киргизов, тогда жившим в Монголии» (Кызласов И. Л. Древняя письменность саяно-алтайских тюрков. М., 1994).

Есть смысл обратить наши взоры на территорию царства Турфан (Восточный Туркестан), которое находится в западной части Китая. Здесь в бассейне Тарима (пустыня Такла-Макан) были найдены древнейшие мумии, принадлежавшие людям бронзового века (около II тыс. до н. э.). Как нам представляется, найденные захоронения с ярко выраженными европеоидными чертами (их рост около двух метров) принадлежали далеким предкам уйгуров и хакасов.

После войны с хакасами большая часть уйгуров бежала с территории Орхона (Монголия) не куда-нибудь на Восток или на Запад, а именно в Восточный Туркестан, где проживали их предки с юга Сибири. Многие уйгуры считают, что тохары, которые обитали в этих краях до их прихода, – это связующее звено между ними и местными мумиями. Скорее всего, предводители и цари этих племен с культом змеи или водного существа (изображались с рыбьим или змеиным хвостом) принадлежали европеоидным панам с юга Сибири. Их захоронения, известные как таримские мумии, хронологически совпадают с окуневской культурой в Древнейшей Хакасии.

На примере карты-схемы № 1 мы показали так называемый «южный» путь миграции людей-змей. В «северных» же областях Евразии (кроме скандинавских стран) этот культ продолжил свое развитие только с приходом тюркоязычных саков-скифов (после распада андроновской культуры). Интересный факт, у индоевропейцев – андроновцев (их этнос распространился от Южного Урала до Енисея) культ пещеры и Змеи не существовал. Их солнечные боги, такие как главное божество индоариев – Индра, были змееборцами. Кстати, в иранской и славянской мифологии это божество относилось к классу демонов.

Продолжая тему об уйгурах с культом пещеры, которую они принесли из Саяно-Алтая (Хакасия, Тыва) на Восточный Туркестан, есть смысл остановиться на названии пещерного комплекса «Кызыльские пещеры». Этот комплекс представляет собой вырубленные в скале пещеры, расположенных недалеко от пос. Кызыл (Синьцзян, Китай). Здесь в Кызыле обнаружено около 300 пещер.

Под тюркским словом «Кызыл» (Красный) мы должны понимать саяно-алтайское наименование пещеры – Кызыл Хая, т. е. Красная скала. В древности предводителя хакасского племени «хызыл» или «хызыллар» (красные) звали Ала биг – двурогий «красный» Змей. Это был древний народ змеепоклонников. Есть соблазн связать родоплеменную группу хакасов «хызыллар» («красные») с «Чи-ди» («красные ди») – сибирскими динлинами, т. е. скифами тагарской культуры.

А ведь их далекими предками вполне могли быть паны или мифологические «пани» (по Ригведе), похитившие коров у самого бога-громовержца Индры. Как мы помним, они и обитали в горной местности под названием «пещера» – Вала. Возможно, и саяно-алтайские табаны, тянь-шанские даваны (по китайским источникам Чжан Цяна) являются потомками древнесибирских панов.

Район Ферганской долины (Киргизия) с некоторыми названиями населенных пунктов так или иначе связан с народом пан или табан из сибирских гор Сай/ан (Саяны). Кстати, тянь-шаньская страна «Давань» из этой же системы гор Ала, протянувшаяся от Таван (Западные Саяны и Монголия) до хребтов Дабан (Восточные Саяны).

Вот лишь некоторые из названий аулов в Киргизии с корневой основой на «пан» («ман»), «ван», «кызыл», «ала» и «сай»: Пангаз, Яйпан, Язьяван, Араван, Найман, Адрасман, Кетмен тебе, Кызыл Озгерюш, Кызыл Джар, Кызыл-Кыя, Кадам Джай, Уйгурсай, Кансай, Кувасай, Касансай, Джол-Сай, Шамалды-Сай, Анакызыл, Кызыл-Ой, Кызыл Ункюр, Кызыл Бель, Ала-Пуга.

«Главным путем, который в то время связывал Южную Сибирь с древними цивилизациями Передней Азии, был так называемый “киргизский” путь, ведущий из ахеменидского Ирана через север Восточного Туркестана до Тувы, Алтая и Минусинской котловины.

<…> О том, что торговые связи по “киргизскому” пути продолжались и в Средневековье, говорят уникальные находки из алтайских курганов» (Кубарев В. Д. Петроглифы Калбак-Таша. Новосибирск, 2011).

Мы решили завершить эту книгу кратким обзором о древних хакасах и уйгурах, предки-предводители которых вполне могли быть выходцами из «пещерной» обители Маны или Мöнi – Хакасско-Минусинской долины. Следы их мудрецов – сибирских «гностиков» с их зачатками философских систем мы обнаруживаем во многих явлениях национальных культур.

Петроглифические рисунки использованы из книги Изваяния и стелы окуневской культуры / Н. В. Леонтьев, В. Ф. Капелько, Ю. Н. Есин. Абакан, 2006. Изображения (рисунки, карты-схемы) являются личными работами автора.