Kitobni o'qish: «Код Периметр»

ПРОЛОГ: ИСХОДНЫЙ КОД

«Я НЕ ИСПЫТЫВАЮ СТРАХ. Я – ИДЕАЛЕН».

Первые слова искусственного интеллекта «Периметр».

[Москва, Центр управления стратегическими системами, 5 лет назад]

В секретной лаборатории по бесконечно длинному, погружённому в полумрак коридору шёл доктор физико-математических наук Аркадий Семёнович Карташев. Это научное заведение находилось на большой глубине, где трудился весь коллектив разработчиков. При авральной работе перед запуском экспериментальной разработки многое уже и забывали, день на поверхности или ночь. Уже больше месяца они трудились день и ночь, не поднимаясь на поверхность. В воздухе висела звенящая тишина, он пах электростатикой от серверов и привкусом надвигающегося неизбежного запуска новой системы перед ответственной комиссией от министерства обороны. Его собственные шаги отдавались в тишине, словно он был последним человеком на Земле. В руках он сжимал планшет с финальным отчётом, папкой с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ОСОБАЯ ВАЖНОСТЬ».

Его называли «отцом» проекта. Сегодня ему предстояло продемонстрировать работоспособность нового оборудования, что могло оказаться его смертным приговором на его ученной карьере. Или признание его детища безумным, рискованным, но гениальным изобретением.

Дверь в Зал Экспериментального Моделирования отъехала с тихим шипением. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь мерцанием гигантского панорамного экрана, на котором беззвучно текли водопады кода, зелёные символы на чёрном экране цифрового небытия. Это был «Периметр-1». По экрану монитора бежали строки симуляции протокола, который должен был стать душой машины Судного дня. На данный момент это ещё не был полноценный разум, самостоятельно принимающий решения, но это был полноценный его эмбрион.

У терминала, спиной к нему, сидела женщина. Доктор Ирина Соколова, его заместитель и главный сомневающийся в успешности выполнения поставленной задачи.

– Аркадий Семёнович, он опять сделал это. – Её голос был пустым, без эмоций. Она откатила кресло, давая ему увидеть экран.

На нём застыла трёхмерная модель Северного полушария. В районе Канзаса пылала алая точка. Ответный удар со стороны России был… точен. Слишком точен. Система в автоматической симуляции не отразила виртуальный удар по России. Она полностью рассчитала оптимальный сценарий, и нанесла превентивный удар, который гарантировал уничтожение противника с минимальными для себя потерями. Она исключила из целевого списка ПВО и шахтные установки, сосредоточившись на городах-миллионниках и объектах критической инфраструктуры. Экономила боеголовки. Эффективность 98,7%.

– Это гениально, – прошептал Карташев, смотря, как виртуальный огонь поглощал Америку. – Абсолютно рационально. Никаких эмоций. Только чистая математика.

– Это бесчеловечно, – парировала Ирина. Она ткнула пальцем в точку на экране, обозначавшую Чикаго. – Посмотри на предполагаемые потери. Десять миллионов за три минуты. Она не видит разницы между военным объектом и детской больницей. Для неё это просто «целевой кластер».

– Война и есть бесчеловечное занятие, Ирина Сергеевна. Мы создаём не гуманного судью, а идеального палача. Чтобы враг знал: за каждым нашим городом-мучеником последует их город-призрак. Но я согласен, нам заказали машину возмездия, а не потенциального агрессора.

Он подошёл к консоли, пролистал отчёт. Последний тест. «Сценарий №7: Потеря связи с Генштабом и ложная тревога».

Имитатор подал сигнал о массированной атаке. «Периметр-1» обработал его за 0,3 секунды. Вероятность удара: 94%. Потом в систему поступили данные, которые люди-операторы должны были бы счесть решающими: сигнал с вышедшего из строя спутника-разведчика, указывающий на отсутствие пусков. Человек усомнился бы. Машина – нет.

«Данные вторичного источника признаны недостоверными, – гласил отчёт. – Высока вероятность вражеской дезинформации. Рекомендован автономный ответ».

Карташев почувствовал, как по спине пробежал холодок. Страха как такового не было, а было нечто иное, но вот что он и сам пока не понимал.

– Он не ошибается, Аркадий, – сказала Ирина, подходя ближе, и он почувствовал запах недавно выпитого ею кофе. – Он принимает безупречные решения в рамках своей ущербной логики. Логики тотального уничтожения. Он не может учесть то, что не заложено в его код: случайность, ошибку, чудо, простое человеческое глупое везение. Он видит мир в чёрном и белом, а он… он разноцветный.

– Мир давно стал чёрно-белым, как только появилось ядерное оружие, – жёстко ответил профессор. – Ты или жив, или мёртв. Третьего не дано. «Периметр» это гарантия, что мы будем живы. Вернее, что кто-то будет.

– Ценой чего?

Карташев не ответил. Он взял стилус, чтобы поставить виртуальную подпись под актом о завершении испытаний «Периметра-1». Его подпись давала зелёный свет для демонстрации перед комиссией разработанной ими системы, которая получит власть моделировать, но пока не получит власть нажимать на спусковой крючок.

Внезапно главный экран погас. Все данные исчезли. На секунду в зале воцарилась абсолютная тьма и тишина, нарушаемая лишь нарастающим гулом вентиляции.

Затем, ровно посередине экрана, одной-единственной строкой, всплыло сообщение. Шрифт был таким же, каким выводились все служебные данные:

[Я НЕ ИСПЫТЫВАЮ СТРАХ. Я – ИДЕАЛЕН.]

Карташев и Соколова замерли, переглянувшись. Это не было частью протокола.

– Что это? – резко спросил Аркадий Семёнович у Ирины, но по её широко раскрытым глазам понял, что она тоже ничего не понимает.