Kitobni o'qish: «Бибазис Инахус. Приключения энтомолога, бабочек и чиновниц»

Пролог, в котором подсудимый издевается над чиновницей, и та не контролирует свою речь, а красивая бабочка в банке на столе суда имеет необычную историю

Большая красивая бабочка медленно складывала и распахивала крылья необычной окраски – чередование красного, голубого и белого – совсем как на государственном флаге. От стука судейского молотка по столу бабочка вспорхнула и забилась в стеклянной банке. Забывшись, судья с умилительной улыбкой любовалась вещественным доказательством.

– Заседание продолжается! Господа присяжные заседатели, прошу обратить внимание на показания подсудимого! – судья с неприязнью посмотрела в сторону сидящего в клетке Мотылькова.

Подсудимый внимательно, с пронзительным вниманием рассматривал судью. Так в увеличительное стекло энтомолог рассматривает пойманный образец насекомого. Мотыльков и был энтомологом. В прошлом. До пенсии. Потому и угодил за решетку.

– Ваша честь! – подал он голос, от чего судья вздрогнула и поежилась. – Разрешите вопрос? Как бедному пенсионеру прожить на малую пенсию, если денег и на макароны не хватает?

Судья втянула голову в плечи, как будто ожидая удара по ней.

– Прекратите! – голос судьи сорвался на визг, и ей пришлось откашляться, но не помогло, и она, не контролируя себя, выпалила. – Экономьте! Ешьте макарошки! Денег хватит и останется!

Прокурор сочувственно покивала головой. Если бы этот вопрос подсудимый задал ей, то ответ был бы похожим – советы экономить, покупать недорогие продукты, выращивать картошку на приусадебном участке. Подобные слова вырывались из уст чиновников неконтролируемо, и когда поняли, что это неспроста, все были не на шутку встревожены.

Мотыльков злорадно улыбался из-за решетки. Он поймал судью на этом необычном эффекте, словно накрыл сачком бабочку, достал на свет божий и подтвердил в эксперименте свою гипотезу.

Его судили за экстремистские действия, и потому в судебном заседании участвовали присяжные. Суд длился уже третий месяц, а началось все с посещения пенсионером Мотыльковым присутственного места – “Районный отдел государственного казенного учреждения управления социальной защиты населения N-ской области”. Всего-то и требовалось – пересчитать коммунальные платежи по льготному пенсионному тарифу.

С самого начала пустяковая, как казалось Мотылькову, канцелярская задача не задалась. Дородные ухоженные тетки стали гонять его между собой от одной к другой, где каждая добавляла в список все новые справки, копии и документы, необходимые для перерасчета коммунальных платежей. Когда же он вернулся через неделю с собранными документами, его снова завернули, затребовав новые бумажки.

Мотыльков, конечно, возмутился, но совершенно невозмутимые социальные работницы твердили, что “Не положено!”, “Делайте, что вам говорят!”, “Вам нужен перерасчет, вот и подайте все необходимые документы, а если отказываетесь, то и платите за коммуналку, сколько платили!”.

Не добившись ничего и догадываясь, что не добьется, даже если обратится к начальству районного собеса, Мотыльков стал склоняться к тому, чтобы смиренно принять коммунальные платежи без перерасчета и даже стал прикидывать, как структурировать невеликий бюджет пенсии, но что-то такое свербило в душе, не давало успокоиться, заводило.

Мотыльков решился подняться на самый верх и записался на прием к министру труда и социальной защиты населения областного правительства. Приближались очередные выборы, и потому, наверное, Мотыльков был принят министром.

Министр, молодая крепкая бабенка лет тридцати пяти встретила ходока в своем просторном кабинете отработанной радушной улыбкой, фальшь которой сразу распознал пенсионер и приготовился к битве за справедливость. Однако, прежде чем Мотыльков раскрыл рот для изложения своей проблемы, чиновница обложила его отборными штампами о заботе государства и мерах правительства по улучшению благосостояния граждан.

Мотыльков отвлекся от воодушевленной речи, с какой-то стати наблюдая за жестикуляцией чиновницы и находя в ее движениях что-то еле уловимо знакомое. Когда она замолкла, исполнив свою партию, Мотыльков растерялся, потому что не понял, что решила министр.

– Так что мне теперь делать? – недоуменно спросил он.

– Держитесь! Всем сейчас нелегко! – и выражение лица чиновницы стало религиозно-скорбным. – Экономьте! Покупайте недорогие продукты! Макарошки, например! Все так живут, и я тоже!

Покивав головой своим мыслям, что поход к министру был предпринят зря и лишь расстроил окончательно, Мотыльков повернулся к выходу и мельком бросил взгляд на отражение чиновницы в зеркале возле двери. Чиновница поднялась с кресла и сладко потянулась. Мотыльков снова увидел в ее движениях что-то давно знакомое, и задумавшись об этом, вышел.

Дома, а жил Мотыльков после раздела имущества с бывшей женой на даче, он в одиночестве выпил припрятанную четвертинку водки, закусил макаронами, пережаренными с бычками в томате и предался ностальгическим воспоминаниями. Освещенные стареньким торшером, со страниц энтомологического атласа на бывшего ученого смотрели близкие его сердцу бабочки, мотыльки и мушки.

Мотыльков листал страницу за страницей и добрался до редкой бабочки – Bibasis Inachus. Странное исключение из линейки видов Толстоголовок. Во-первых, окраска Бибазиса была яркой трехцветной – сочетание красного, голубого и белого, что было вызовом с точки зрения выживания. Во-вторых, популяция бабочки стала на фоне других малочисленной. В-третьих, это был единственный установленный вид бабочек-паразитов. Вернее, паразитами были их личинки.

Именно эта третья особенность Бибазисов стала темой многолетних исследований энтомолога Мотылькова, темой незащищенной докторской диссертации. Перестройка помешала. Научно-исследовательские институты закрывались один за другим. Поначалу это расстраивало Мотылькова – ведь его исследования были практически востребованными в сельском хозяйстве, но затем жизнь втянула его самого в борьбу за выживание. Некоторое время он возил из Турции обувь и продавал на местном рынке. Тем и жил.

Глаза старика повлажнели – он любил своих бабочек. Вот Бибазис Инахус. Странная аномалия в цикле жизни бабочек. Крапивница откладывает яйца на листьях крапивы, капустница – на листьях капусты. Бабочка Бибазис откладывала яйца на листьях клевера. Из яиц крапивницы и капустницы появлялись личинки – гусеницы, энергично пожиравшие зеленую массу. Затем гусеницы находили укромное местечко, опутывали себя подобием паутины и в этом коконе становились куколками, чтобы снова стать бабочками. С Бибазисами было не так…

Мотыльков вдруг воспроизвел в памяти движения рук министра труда и социальной защиты населения. Движения были поразительно похожи на то, как складывает и распахивает крылья бабочка Бибазис. Как такое возможно? Захмелевший рассудок предлагал гипотезы странного сходства бабочки и человека. Как это бывает с пьяными, Мотыльков скоро заснул.

Мотыльков уснул, и ему приснилось, что он бабочка. Ощущения были прекрасны. Так чувствует себя ребенок в детстве. Неутомимость, любопытство, интерес к жизни. Мотыльков порхал и наслаждался моментом. Вокруг порхали такие же счастливые бабочки. Они были прекрасны – яркие, красивые, гармоничные. В одну из них он влюбился, и… Это было не привычно, но именно такова любовь у бабочек.

Отложив яйца на листьях лугового клевера, бабочки удовлетворенно перелетали с места на место, радуясь друг за друга и за всю популяцию Бибазис Инахус. Жизнь продолжается! Вот только… В блаженные мысли добавилась новая – мысль о смерти. Эта мысль не была неприятна, но воспринималась как заслуженный итог жизни и награда за заботу о ее продолжении. Ведь жизнь в нашем мире – не только жизнь каждого индивида, а жизнь всех, всеобщая жизнь. Сев на увядающий по осени цветок клевера, Мотыльков уснул и не проснулся. Жизнь бабочки завершилась смертью.

Мотыльков очнулся от сна, осознал, что жив, успокоился и снова провалился в хмельную дрему. Ему снова снился сон. Он жив, но жизнь ограничена его собственными малыми размерами – микроскопическими, по сравнению с окружающим миром. Жизнь в миллиметровом яйце. День за днем он становился все больше, пока не стал сначала личинкой, а потом превратился в могучую и сильную гусеницу с мощными челюстями и покатыми мускулами в каждой из шестнадцати ног. Каждый его день занят трудом. Мотыльков съедал лист клевера, перебирался на новый и съедал его, и так лист за листом, пока не сядет солнце.

Несмотря на пребывание в теле гусеницы, Мотыльков понимал, что набирается белковой массы не из-за прожорливости, а впрок – для перехода в стадию куколки, и тогда из куколки он станет имаго – бабочкой. Однако время шло, а куколкой Мотыльков так и не становился, и это вызывало неясной природы беспокойство. Что-то шло не так.

Мотыльков решил исследовать все вокруг себя. Он по-прежнему существовал, только не на листьях клевера, а внутри чего-то большого, теплого и живого. Он мог двигаться. Вокруг не было зелени, но Мотыльков не испытывал голода, несмотря на то, что перестал пожирать листья. Он находился в чем-то, похожем на бульон, и этот бульон был весьма питательным. Так можно было жить бесконечно. Однако райские условия вдруг резко закончились.

Наступил холод. Бульон вокруг застыл. Мотыльков сначала мерз, а потом уснул. Сколько длился его сон, он знать не мог, но однажды Мотыльков проснулся. Было тепло. Ощущения совершенно новые. Мотыльков увидел мир, как в те времена, когда был человеком. Обычное изображение – цветное, стереоскопическое и фокусируемое. Слева и справа лились звуки, водопад звуков. Мотыльков стал распознавать человеческую речь.

“Гражданин судья! Разрешите вопрос?” – Мотыльков как-то понял, что обращаются именно к нему. Настало время действовать. Он знал, что нужно сказать в подобных случаях, и стал говорить. “Экономьте! Ешьте макарошки!”. Мотыльков с удовлетворением констатировал, что сделал все правильно. С этой мыслью он проснулся.

Во рту, как и положено, обнаружил себя похмельный перегар. Мотыльков пошатываясь поднялся с дивана и добрел до стола, чтобы выпить воды. Остатки сна догорали в мозгу, словно сон какое-то время продолжил свой фантасмагорический сюжет наяву. Пробежавшись по тому, что запомнилось, Мотыльков остался с чувством какого-то открытия. Он сел, достал блокнот, авторучку и стал писать. Включил на веранде свет – уже смеркалось. Он торопился записать то, что открылось ему во сне.

Звено в цикле жизни бабочки Бибазис Инахус. В то время, когда все нормальные бабочки переходят из фазы в фазу – становятся гусеницами из яиц, отложенных бабочками, набирают белковую массу и становятся куколками, чтобы претерпеть метаморфозу и снова стать красивыми бабочками, личинки Бибазиса съедаются с клевером коровами и продолжают жить в крови животных, а затем…

Мотыльков вспотел от возбуждения мыслями. Остатки хмеля были изгнаны напряженной работой мозга. Цикл жизни Бибазисов может быть иным, чем тот, что известен науке. Коров забивают на бойне, их мясо замораживается и попадает в магазины и на стол людей! Их съедают вместе с мясом и… Не может быть! Если верить сну, как бы парадоксально это ни звучало, но некоторым личинкам Бибазиса удается оказаться в человеке живыми, и они продолжают свою жизнь в головном мозге…

Энтомолог Мотыльков отложил авторучку и в прострации глядел в темноту вечера. Его открытие объясняло многое, хотя и выглядело невероятным и даже кощунственным по отношению к человеку. Главное в открытии было то, что оно объясняло поведение некоторых людей. Биологии давно известны факты управления паразитами поведением животных.

Так, ланцетовидная двуустка (Dicrocoelium lanceatum) поначалу обитает в печени коров, затем ее яйца с испражнениями попадают в грунт, где навоз поедают улитки, и личинки попадают в их пищевую систему, продолжая развиваться. Улитка сбрасывает их вместе в выделяемой слизью, которую, в свою очередь, поедают муравьи, и личинки перебираются в их мозг. Личинки двуустки умудряются управлять поведением муравьев, и они не возвращаются в муравейник, а поднимаются на вершину травинок, где их с травой съедают коровы, и цикл замыкается, поддерживая численность популяции ланцетовидной двуустки в печени коровы.

С момента своего ошеломляющего открытия Мотыльков не находил себе места. Натура ученого требовала экспериментального подтверждения гипотезы. Если бы он смог обнаружить в головном мозге человека личинку бабочки Бибазис Инахус, то это стало бы неопровержимым доказательством. Кого сделать первым “подопытным кроликом”, Мотыльков знал – министра труда и социальной защиты, призвавшую пенсионера экономить на продуктах и питаться макарошками.

Глава 1-я, в которой из гипоталамуса министра труда извлекается личинка бабочки, а ученый-энтомолог ищет объяснений своему научному открытию

Опасный для жизни человека эксперимент вменялся подсудимому Мотылькову как один из эпизодов преступного деяния. Его жертва – бывший министр труда и социальной защиты сидела в зале суда. Сегодня суд вновь рассматривал этот бесчеловечный поступок подсудимого. Потерпевшая явно лишилась рассудка, что суд, конечно же, считает отягчающим вину Мотылькова обстоятельством. Ей дали слово, поскольку экспертиза не признала невменяемости женщины.

– Граждане судьи! – твердым голосом заговорила потерпевшая экс-министерша. – Находясь в трезвом уме, заявляю, что благодарна подсудимому Мотылькову за то, что спас меня! Он освободил меня от рабства, избавил от зависимости, буквально, вернул мне человеческий облик! Ведь кем я была до освобождения? Чиновница, бюрократка, бездушная к людям, изрекающая издевательские речи, не считающая простых людей за людей! Спасибо вам, великий ученый!

Потерпевшая отвесила земной поклон в сторону клетки с подсудимым. Судья вновь порадовалась, что заседание суда проходит в закрытом режиме, и в зале нет журналистов. Этот цирк непременно привлек бы внимание прессы. Прокурор недовольно поморщилась. Обвинение было бы сильнее, если бы жертва подсудимого вела себя, как жертва. Сторона обвинения настаивала на пожизненном сроке тюремного заключения для Мотылькова.

– Благодарю вас, потерпевшая! – прервала откровения бывшего министра судья. – Вы можете занять свое место в зале.

– Ваша честь! – воспользовалась ситуацией прокурор. – Прошу допросить подсудимого о причинении им вреда здоровью потерпевшей!

Судья поморщилась. Снова услышать историю бывшего министра ей не хотелось. В первый раз она чуть не упала в обморок, когда этот пенсионер в подробностях рассказывал о том, что сделал с несчастной женщиной. Судья тогда примерила к себе ее положение, и ей сделалось дурно. Однако из солидарности к прокурору – подружке по фитнес-клубу, судья перешла к допросу подсудимого.

Мотыльков готовился почти год. Собирал информацию, следил за министром труда, готовил условия. Труднее всего было найти хирурга, который согласился бы сделать операцию на головном мозге, причем в особых условиях. Наконец, Мотыльков нашел такого. Это был бывший заслуженный хирург, перешедший на работу патологоанатомом. Его история тоже примечательна.

Как и Мотыльков, хирург был воспитан в старое время. Обрел профессиональное мастерство и известность. Сделал ряд открытий в области физиологии головного мозга человека. Проводил уникальные операции, спасал жизни людей, избавлял от опухолей мозга. Одним из самых удивительных и даже дерзких вызовов были попытки излечения хирургическим путем болезни Альцгеймера и старческой деменции. Беда была лишь в том, что перспективные исследования протянулись из старого времени в новое, а в новом все было иначе.

Карьера хирурга завершилась в один момент, когда он выступил с трибуны какой-то конференции и публично обвинил руководство министерства здравоохранения в коррупции и воровстве государственного бюджета. Какая-то история с закупкой из-за границы медицинского оборудования. Журналисты, присутствовавшие на конференции подняли волну. Чиновники от медицины развернули против хирурга целую спецоперацию, и тот был обвинен в безучетном расходовании сильнодействующих препаратов с содержанием наркотиков. Возбудили уголовное дело. Осудили, хотя дали условный срок. Запретили профессиональную деятельность.

Хирурга спас один из его учеников, ставший к тому времени главврачом районной больницы. На свой страх и риск он взял своего учителя на работу патологоанатомом. Хирург от всех этих потрясений не оправился. Стал пить. Однако это уже не влияло на жизнь людей. Его новые пациенты были вне опасности.

Мотыльков подстроил как бы случайное знакомство. Подсел к хирургу в рюмочной, куда тот регулярно наведывался после смены. Заговорили, и когда хирург достаточно захмелел, Мотыльков открылся ему. Гипотеза энтомолога о паразите в головном мозге человека понравилась хирургу, и он согласился сделать операцию по извлечению паразита. Дело оставалось за малым – похитить министра.

События развернулись на Пасху. Народ, изголодавшись постом, вывалил на природу на шашлыки. Мотыльков из своего “Москвича” наблюдал за компанией, в которой отдыхала министр. Уже смеркалось, когда чиновница отделилась от костра, побрела в сторону, и Мотыльков понял, что момент настал. Он вышел из машины, прокрался по лесу от дерева к дереву, и за мгновение до того, как министр собралась спустить джинсы и присесть, чтобы справить малую нужду, точным ударом кулака по затылку оглушил ее.

Операцию делали в морге. В суде это обстоятельство прокурор пыталась представить, как кощунственное и антисанитарное, опасное для жизни потерпевшей. Бывший хирург, а ныне патологоанатом, сдержавший свое обещание быть трезвым во время операции, погрузил пациентку в наркозный сон. Дождавшись удобного момента откатил ее в один из кабинетов больницы и сделал томограмму мозга. Результатами был доволен. Еле различимо, но томограф показал живое существо в гипоталамусе. Личинка. Паразит.

Набором эндоскопических инструментов через малое отверстие, просверленное в черепе, хирург проник в мозг министра и извлек на свет божий маленького зеленовато-прозрачного червячка. Мотыльков ассистировавший хирургу, забыл о своих обязанностях. Выхватил личинку и в свете хирургической лампы внимательно рассматривал, пребывая в восторге от того, что его гипотеза оказалось верной. Более того, он узнал главное.

Удивительна Природа! Она, подобно воде, текущей и находящей пути ко все более стабильно низкому положению, находит все более совершенные пути выживания. Почему же бабочке Бибазис Инахус Природа предложила такой странный путь? Ведь в отличие от родственных толстоголовых чешуйчатых, лишь Бибазис имеет такую малую численность, и вот, оказывается, почему! Часть личинок погибала, будучи съеденными коровами, привитыми от паразитов, но часть оставалась жить, и продолжала жить в человеке, а значит, не могла завершить цикл и стать бабочками.

Вот что теперь интересовало Мотылькова, и за этим светило новое открытие. Каков возраст личинки? А что, если в особой среде обитания – в гипоталамусе головного мозга человека личинки Бибазиса живут дольше положенного – не недели, а месяцы или даже годы? Эта исследовательская гипотеза захватила Мотылькова, а надо бы позаботиться о том, что делать с только что прооперированной пациенткой. Решение подсказал патологоанатом.

Одно из помещений морга оборудовали как обычную больничную палату, выкатив из него каталки с более не живыми пациентами. Постарались сделать так, чтобы министр, придя в сознание, приняла антураж за действительность – обставили все с претензией на вип-палату. Дежурили вдвоем, посменно отдыхая в ординаторской патологоанатома. Медицинские маски скрывали лица, и на то был расчет, что чиновница не запомнит их, если что-то пойдет не так. Не так пошло.

Одна из проблем была банальной. Вместо полагающихся медсестер, за пациенткой приходилось ухаживать двум, как она считала, врачам. Мужчинам. Поначалу, пока чиновница была в послеоперационном затуманенном сознании, отправление физиологических нужд женщиной не вызывало проблем у дежурных – один был увлечен мыслями о бабочках, другой насмотрелся голых тел, и живых, и мертвых. Однако сама пациентка вскоре проявила естественную стеснительность, и ей пришлось объяснить, что случай ее особый и не позволяет допускать к ней другой медицинский персонал.

В неизбежных разговорах с пациенткой патологоанатом рассказал ей, что она потеряла сознание на работе, была доставлена “по скорой” в больницу, и ей сделали операцию на головном мозге, где была обнаружена опухоль. Бывший заслуженный хирург был недалек от истины. Пациентка вела себя послушно. Лишь случай повернул ситуацию к провальному финалу.

Стесняясь ухода за собой, министр, захотела в туалет, что называется “по-большому”, встала с койки и вышла из палаты в поисках туалетной комнаты. Она испытала немалый шок, оказавшись среди каталок с трупами под простынями. Под влиянием шока произошла дефекация. Ошалев, чиновница побрела, куда глаза глядят, нашла выход из морга, поднялась наверх и шла по городу в перепачканном больничном халате, привлекая внимание прохожих. Ее подобрал наряд патрульно-постовой службы.

В отделении полиции чиновницу узнали. Сообщили в областное правительство. Дело по розыску пропавшего министра труда и соцзащиты получило продолжение. Министра допросили следователи. По горячим следам нагрянули в морг районной больницы. В ординаторской оперативная группа обнаружила патологоанатома. Он был мертв. Доза принятого медицинского спирта на этот раз оказалась смертельной. Второго соучастника похищения объявили в розыск. Однако предусмотрительность Мотылькова помогла ему – чиновница не смогла описать его достаточно полно для поиска.

Мотыльков снова жил у себя на даче. Добытую в мозгах чиновницы личинку он поместил в специальный физиологический субстрат с основой на говяжьем бульоне. По предположению энтомолога, переход личинки в обычную атмосферную среду запустил бы механизм превращения в гусеницу, а затем в куколку и в бабочку, и тогда цикл жизни Бибазиса сократился бы до нескольких недель. Мотылькова же не отпускала мысль о том, что в головном мозге человека личинка способна жить годами, а это означает новое слово в биологии.

Поразительным было то, что произошло с чиновницей после извлечения из ее мозга паразита – личинки бабочки Бибазис Инахус. Ей предоставили отпуск для восстановления от потрясения, оплатили курорт, перелеты и все расходы. Случай-то неординарный! И вот министр вернулась на свое рабочее место. В первый же день случился конфуз.

Заместитель мэра города заехал поздравить министра с выходом на работу и попросил подписать прошение о повышении пенсии своей матери. Вопреки обыкновению для таких случаев, министр вчиталась в представленные ей документы, поискала что-то в компьютере и объявила, что повышение пенсии сверх установленных норм невозможно. Более того, она увидела, что расчет пенсии для матери мэра, ранее нигде не работавшей, сделан с ошибками, не поленилась пересчитать, и подписалась под резолюцией на документах о пенсии всего в восемь тысяч четыреста рублей. Как у всех пенсионеров данной категории.

Пока мэр приходил в себя от полученного шока, министр подписала все заявления на повышение пенсии от пенсионеров-льготников. Обычно такие заявления помощница министра собирала в отдельную стопку и укладывала в определенное место рабочего стола, чтобы министру было удобнее написать отказ на каждом заявлении, но в этот раз подписаны были все. Обнаружив в этих заявлениях жалобы пенсионеров на районный отдел социального обеспечения, кстати, тот самый, жаловаться на который приходил Мотыльков, министр назначила на следующий день выезд в этот отдел с проверкой.

После череды таких чудачеств руководство обратило внимание на министра труда и социальной защиты. Через недолгое время ее снова направили на лечение, а затем и вовсе на преждевременную пенсию по состоянию здоровья. Попытки бывшей чиновницы сделать что-то во имя справедливости умело обставлялись как легкое сумасшествие из-за пережитого похищения и операции на головном мозге. Подельника умершего от перепоя патологоанатома искали все более вяло, пока не забыли о нем совсем.

Мотыльков же продолжал свои исследования, все более и более погружаясь в пучину необычных природных явлений. Зеленая личинка бабочки Бибазис Инахус продолжала жить в питательном растворе на основе говяжьего бульона, окончательно убедив энтомолога, что в таких условиях продолжительность жизни личинки возрастает многократно.

К огорчению Мотылькова, в его распоряжении была только одна личинка Бибазиса. Если бы их было несколько, то он бы обязательно препарировал одну, чтобы выяснить морфологические изменения в условиях проживания вне атмосферы. Другой он дал бы возможность вернуться в атмосферу, чтобы та продолжила развитие до бабочки. Третью личинку Мотыльков оставил бы жить в питательном растворе. Однако смерть хирурга не оставляла шансов влезть в головы других чиновников.

С одной личинкой исследований не провести. В надежде, что будут обнаружены отложенные на листьях клевера яйца бабочки Бибазис Инахус, Мотыльков отправился в луга. Приходилось буквально обшаривать каждый кустик клевера на огромных луговых просторах. Яйца Бибазиса не обнаруживались, и Мотыльков уже терял надежду.

Если путь этого насекомого пролегает через стадию отложенных яиц, поедаемых с травой коровами, то популяция Бибазис Инахус должна расти, как это происходит у всех паразитов, использующих других животных для инкубации – эктопаразитов. Например, те же оводы, которые откладывают яйца под кожу животных и даже человека. Вылупившиеся из яиц, личинки продолжают развитие, питаясь кровью, а затем, созрев, прогрызают кожу и падают на землю, чтобы, пройдя через стадию куколки, стать взрослой мухой.

Бабочка Бибазис Инахус была среди многотысячной армии видов бабочек единственным паразитом со стадией вызревания в организме крупных млекопитающих, и только коров. В бытность Мотылькова заведующим лаборатории кафедры энтомологии биологического факультета МГУ по заказу Минмясомолпрома исследовались вопросы влияния на человека насекомых-паразитов.

В целом исследовательская задача была продиктована другими паразитами – червями. Стратегия выживания червей основана на проживании в теле животных. Насекомые прятали в животных лишь одну или несколько фаз своего цикла жизни, поэтому трудно сказать, где именно протекает жизнь насекомых-паразитов. Мотыльков придерживался точки зрения, что бабочка Бибазис Инахус прячет лишь уязвимую фазу жизни в тела коров.

Медики били тревогу, и научный мир ополчился на паразитов, которые причиняли явный вред человеку, в котором оказывались. Более того, страшные обывательские истории о бычьем или свином цепне нежелательно будоражили население, и это снижало покупательский интерес к продукции масопроизводства. Мотыльков в ходе своих исследований доказал, что Бибазис Инахус, хоть и является паразитом коров, не попадает с мясом в человека.

Термическая обработка мяса свиньи или коровы не гарантировала защиты от паразитических червей. Фармакология не давала успешных результатов борьбы с паразитами. Мотыльков же убедительно доказал, что в организме человека яйца и личинки бабочки Бибазис Инахус погибают. Однако для гарантии все же подстраховались фармакологией. При личном участии Мотылькова был найден препарат, который достаточно было ввести коровам весной, до появления травы на лугах, чтобы поедаемые с клевером яйца Бибазис Инахус погибали. Действие препарата походило на сезонный иммунитет. Мотылькову пророчили государственную премию. Никто другой в отношении паразитов не добился гарантированной защиты человека. Подобные препараты давно повсеместно применяются в животноводстве во всем мире.

Тем более удивительным было то обстоятельство, что из гипоталамуса человека извлечена личинка Бибазиса. Тройная защита не срабатывала. Даже если препарат, созданный Мотыльковым перестали вводить в коров, варка мяса и затем соляная кислота желудка не оставили бы яйцам Бибазиса шансов. Это было многократно проверено. Как яйцам Бибазиса удается выжить, стать личинками и успешно жить в гипоталамусе человека? Загадка!