Kitobni o'qish: «Гуслицы Старообрядческие. Сокровищница древлего Православия»

Name: Гуслицы Старообрядческие. Сокровищница древлего Православия
ISBN: 978-5-00222-195-0

Shrift:

Вступление

Уважаемые читатели!

Перед вами – первый сборник из задуманной серии о старообрядческих «культурных оазисах» России и Зарубежья. Вслед за «Гуслицами старообрядческими» запланировано издание подобных книг о Ветке и Стародубье на пограничье России и Белоруссии, о Керженском крае в Нижегородской области, о Балаково, Черемшане, Хвалынске в Поволжье, о живущих в Румынии «липованах-староверах», о центрах Урала и Сибири…

Трагедия Раскола Православной церкви в середине XVII столетия разметала ревнителей Древлего Православия по всей огромной Руси, вытеснила их на её окраины, вынудила многих искать безопасные места вдали от гонителей, на землях иных государств. При этом в разных регионах и при разных правителях их положение было то совершенно благоприятным, то скрытно-вынужденным… но порой и в новые обжитые места докатывались волны гонений из столичной Москвы, затем с XVIII века – из ставшего столичным Петербурга.

При этом нигде не было официально провозглашённых, юридически оформленных «городов, сёл, губерний» и тем более «республик» или «государств», заявленных как поселения старообрядцев. Потому применяемые нами в этой серии географические обобщающие названия – это обозначения «культурно-конфессиональных анклавов», мест компактного проживания староверов. Но важно помнить, что рядом с ними нередко проживали и нестароверы, люди иных верований.

Старообрядческие поселения подмосковной Гуслицы

Образы «Незримого Града», «невидимого Града Китежа» – конечно, известные метафоры. Но в не меньшей степени условны и те обозначения, которые мы используем, говоря о «Гуслицах старообрядческих» и других названиях наших сборников.

Особо стоит отметить, что и в столицах, откуда шли гонения на державшихся Древлего Православия, оставались его последователи, и число их увеличивалось при смягчении государственной политики, особенно после Указа 1905 г., когда началось десятилетие «старообрядческого возрождения» – вплоть до большевистского переворота и начала атеистических гонений. Потому надеемся увидеть в нашей серии сборники о «Москве старообрядческой» и «Старообрядческом Петербурге».

Ещё одно уточнение – о терминах. Мы применяем привычное слово «старообрядческий», хотя сами носители именуют себя «христианами, православными, древлеправославными». Это внутренние самоназвания. А из внешнего к ним мира – от гонителей, от государства, позднее от религиоведов – пришли последовательно такие термины. «Раскольниками» их называла царская власть и господствующая церковь с середины XVII века. Затем Екатерина Вторая, ослабив гонения, ввела как обязательное для всех «слуг государевых» понятие «старовер, старообрядец». И хотя оно мягче, чем «раскольник», но описывает не суть, а вторичные признаки Раскола. В наши дни большинство издателей и историков пользуются по-прежнему екатерининской терминологией. Притом носители традиции говорят о Древлем Православии – хотя это понятие не богословское, не экклезиологическое – но внешне социальное, для лучшего понимания современным обществом.

На языке современного туризма можно говорить о Гуслице, как о «старообрядческой «атлантиде», культурно-конфессиональном специфическом регионе, некоем уникальном «оазисе» с несомненной самобытностью нравов и обычаев. Так или иначе, все предлагаемые нами темы говорят о бесконечном разнообразии и многоцветности русской культуры. А в плане духовном об умении выживать в экстремальных условиях, не только консервативно наследуя древности, но творчески её развивая. Недавно ведь появилась идея о «футурологическом консерватизме» или «консервативном футуризме». Вот мы и показываем их корни!

Последнее, что следует уточнить, предваряя Ваше чтение, уважаемые читатели. Здесь сборник разных материалов разных авторов. Это не цельная монография и даже не «коллективный сборник», составленный единым коллективом. Нет, это сборник отобранных и ранее опубликованных статей и заметок историко-краеведческого характера. Хотя некоторые тексты и написаны специально (но это, скорее, исключение).

Надеемся, что именно сборники такого компилятивного типа востребованы в наши дни. Когда мы хотим вновь и более глубоко осознать историю своей Родины.

Так что же можно всё-таки на карте обозначить словами «Гуслицы старообрядческие»? Гуслица – наименование некоего неформального круга земель в Подмосковье со своими специфическими чертами, которые были заложены бежавшими из столицы (а потом волнами из иных мест) ревнителями Древлего Православия.

Ядром, давшим силу роста всему краю как «старообрядческому оазису», дали легендарные Беливские скиты Гуслицы – они существуют с конца XVII столетия. Сами же Гуслицы начались ещё с духовного завещания великого русского князя Ивана Калиты жене Ульяне с детьми. С этим удивительным лесным островом духовной свободы тесно связаны имена Дмитрия Донского, Ивана Грозного, Петра Первого, Елизаветы Петровны, Екатерины Второй… Главам государства Российского было хорошо известно знаковое имя местности, облюбованное беглыми стрельцами, боярскими детьми, участниками разинских, булавинских и пугачёвских восстаний.

Гуслица – старинное (с четырнадцатого века!) название лесной и болотистой местности к востоку от столицы.

Если выехать из Москвы по Рязанскому проспекту и в Люберцах повернуть на Егорьевск, то через час-полтора вы окажетесь в легендарной Гуслице. Здесь и в наши дни живут потомки староверов, кто в XVII веке сохранил старую, дореформенную православную веру, исконные обычаи и традиции благочестивых предков. И бежал сюда целыми семьями от жестоких преследований царских властей.

Ежегодный крестный ход к Беливским скитам

Сегодня в «Гуслице старообрядческой» живут потомки мастеров книжной графики, духовного («знаменного») пения, иконописцев, изготовителей меднолитых икон и крестов… Здесь возрождены, отреставрированы и построены заново храмы, где богослужения ведутся так, как это было до реформ XVII‐ого века. Здесь действуют государственные, школьные музеи, частные культурные центры, хранящие и популяризирующие наследие Древлего Православия.

Сначала границы Гуслиц были гораздо меньше, чем принято считать сейчас. С XVI по XVIII век в состав Гуслицкой волости входило всего сорок или пятьдесят деревень. Считается, что современная Гуслица охватывает примерно четыреста квадратных километров. Вдоль восточной границы Гуслицы расположены города Егорьевск, Куровское, а с севера к ней примыкают Дрезна, Орехово-Зуево и Ликино-Дулёво. По границам указанных территорий порой даже ведутся споры о том, что «вот мы настоящие гусляки, а рядом появились самозванцы…». Строго говоря, чётких границ и однозначных критериев просто нет. История была сложной и многоволновой, а что уж говорить о современности с её миграцией населения и мощными трансформациями в обществе!

Егорьевск. Храм Святого Великомученика Георгия. Старинная фотография

Сам единственный топоним «Гуслицы» не сохранило древнее село (ныне всё ещё «Ильинский погост»). Но сохранился древнейший в России гидроним: Гуслица (Гуслянка) – это небольшая речка, которая, начиная с Егорьевска, петляет среди живописных лесов и полей Орехово-Зуевского округа.

Оказавшись на её берегах, погружаясь в истории и красоты этого края, вы откроете много «древнего-нового». Для многих вас это станет и опытом самопознания – ибо это вхождение в душу наших предков, наших с вами прадедов, дедов и отцов.

Счастливого плодотворного путешествия!

Евгений Голоднов, журналист, поэт, член Союза краеведов России
Вековые тайны Гуслицы

Такое впечатление, что старообрядческая «атлантида» – подмосковная Гуслица – для того и создана, чтобы бережно сохранять свои заповедные тайны. И не открывает их обычно для первого встречного. Открытия тайны надо ещё заслужить, делая погружение в глубь веков.

Легендарные Беливские скиты Гуслицы существуют с конца XVII столетия. Начались тайны Гуслиц ещё с духовного завещания великого русского князя Ивана Калиты жене Ульяне с детьми. С удивительным лесным островом духовной свободы тесно связаны имена Дмитрия Донского, Ивана Грозного, Петра Первого, Елизаветы Петровны, Екатерины Второй… Главам государства Российского было хорошо известно знаковое имя местности, облюбованное беглыми стрельцами, боярскими детьми, участниками разинских, булавинских и пугачёвских восстаний.

Гуслица – старинное (с четырнадцатого века!) название лесной и болотистой местности к востоку от столицы.

Если выехать из Москвы по Рязанскому проспекту, а в Люберцах повернуть на Егорьевск, то через час-полтора вы окажетесь в легендарной Гуслице.

Что же это за лесная «атлантида»?

Здесь живут потомки староверов, тех, кто в семнадцатом веке сохранил старую, дореформенную православную веру, исконные обычаи и традиции благочестивых предков. И бежал сюда целыми семьями от жестоких преследований царских властей.

Гуслица в XV веке

Сегодня в Гуслице живут потомки мастеров книжной графики, духовного («знаменного») пения, иконописцев, изготовителей меднолитых икон и крестов… Загадочно имя – Гуслицы. Оно как бы напоминает и о древнерусском музыкальном инструменте, о гуслях. Помните, на них и торговый гость Садко игрывал и сказители былин?

Сначала границы Гуслицы были гораздо меньше, чем принято считать сейчас. С шестнадцатого по восемнадцатый век в состав Гуслицкой волости входило всего сорок или пятьдесят деревень. Принято считать, что современная Гуслица охватывает примерно четыреста квадратных километров. Вдоль восточной границы Гуслицы расположены города Егорьевск, Куровское, а с севера к ней примыкают Дрезна, Орехово-Зуево и Ликино-Дулёво.

Гуслица (Гуслянка) – это небольшая речка, которая, начиная с Егорьевска, петляет среди живописных лесов и полей Орехово- Зуевского округа.

На реке Гуслице стоит старинная деревня Слободищи с деревянным старообрядческим храмом девятнадцатого века во имя Казанской иконы Пресвятой Богородицы. Гуслица- левый приток реки Нерская. На берегу Нерской, среди корабельных сосен, летом 2000‐го барды и авторы исполнители Орехово-Зуевского края начали проводить свои ежегодные фестивали с импровизированной сценой, кострами, палатками. С течением лет число зрителей достигало под тысячу человек. Здесь выступали известные музыканты, поэты. Даже местный житель из деревни Молоково, тоже потомственный старовер, бывший руководитель Службы безопасности первого Президента РФ генерал-лейтенант Александр Коржаков пел вместе с участниками фестиваля песни Юрия Визбора! А уж зрители приезжали сюда на несколько дней со всей России и даже из Европы, бывали на фестивале и лучшие гармонисты первой заволокинской золотой десятки.

С чего начать путешествие?

Думаю, с Ильинской средней школы, что находится в селе Ильинский Погост, бывший одно время центром Гуслицкой волости. Если ехать из г. Куровское, то придётся преодолеть 15 километров.

В самом Ильинском Погосте ещё сохраняются каменные здания девятнадцатого века, помнящие знаменитых писателей Владимира Гиляровского (автор книги «Москва и москвичи») и Алексея Толстого (автора трилогии «Хождение по мукам», романа «Пётр Первый»), посещавших эти замечательные места в разное время.

В Ильинской школе находится один из лучших в Подмосковье школьных краеведческих музеев по истории и культуре старообрядчества. Много сил в его становление и развитие вложил коренной старовер, педагог, краевед, охотник, директор школы Юрий Александрович Карякин, чьё семидесятилетие торжественно отметили в октябре нынешнего года с участием Митрополии Русской Православной Старообрядческой Церкви. Юрия Александровича, к сожалению, не стало два года назад. Но живо его щедрое краеведческое наследие и добрая память о нём. О своём уникальном соратнике-подвижнике я рассказал в одной из публикаций.

Гуслица в XVII–XVIII вв.

Знатоки из Ильинского Погоста поведают гостям много интересных преданий, былей, легенд. Среди них – история княжны-староверки Болховской.

Во времена царствования Петра Первого, у княгини Троекуровой, родной сестре Евдокии Лопухиной первой жены царя, жила сирота – княжна Болховская. Судя по всему, от своей попечительницы юная княжна и переняла «старую веру». Когда за дерзостные слова княгиню отправили в монастырь, княжну Болховскую приютил дядя, Степан Васильевич Лопухин, один из владельцев подмосковной Гуслицы в XVII и XVIII веках.

О крепкой вере княжны знали только близкие к ней старообрядцы и во избежание беды они тщательно это скрывали. Высокопоставленные родственники ставили в укор княжне отсутствие на развлекательных мероприятиях. Узнав об этом, генерал Лопухин не единожды оправдывался перед самим Царём, говоря, что его племянница больна, с малых лет слабоумна и поэтому избегает шумного общества.

Но самой княжне давно опостылела полная страха за себя и семью петербургская жизнь. После долгих и слёзных просьб отпустил её дядя в своё подмосковное имение, в Гуслицкую волость.

Почти двадцать лет прожила княжна с десятком таких же затворниц в одном из гуслицких женских скитов. Из своей кельи выходила только на богослужение. Кроме стариц, к ней никто не приходил. Всё время она проводила в неустанной молитве.

В какой же гуслицкой женской обители жила княжна? Точно неизвестно, но, по предположению местных краеведов, это была женская обитель «Апраксина Грива». Она находилась в трёх верстах от знаменитой деревни Беливо. На сосновой гриве среди топкого болота. Эта обитель, рассказывают, и стала началом развития целой сети женских скитов в Гуслице.

«Апраксину Гриву» ликвидировали с участием НКВД при Советской власти, в 1928 году. При обыске нашли немало золотых монет, ювелирных украшений, кусков шёлка, бархата, сукна… В разные годы, по воспоминаниям местных жителей, здешние ребятишки продолжали искать клады…

Кстати, «беливские топоры», которые изготавливали в одноимённой деревне, были известны на всю Россию. Старинная деревня Беливо также славилась своими умельцами оформления рукописных книг и крюкового («знаменного») пения.

По бытовавшим в разное время легендам, на территории Гуслицкой волости находился дворец ближайшего соратника царя Петра Первого, светлейшего князя Александра Меншикова, владевшего Гуслицей ещё до дворян Лопухиных. Говорят, что и сам Пётр наведывался к Меншикову, охотился здесь на Цаплинских болотах.

В староверческих сёлах в минувшие века процветала торгово-промышленная деятельность. Один только гуслицкий хмель был популярен и в России, и даже в Европе. На европейских выставках ему и его изготовителям присуждали золотые и серебряные медали. На несколько губерний шумели Ильинские ярмарки, проходящие в Ильинском Погосте. Всего четыре ярмарки: 25 марта, 20 июня, 6 декабря и 6 января. Товаров сюда привозилось из нескольких соседних губерний на 77 тысяч рублей (по тем временам – огромные деньги!). Среди сельских ярмарок «Ильинские» не имели себе равных во всей Московской губернии.

В двух километрах от деревни Беливо (где действует старообрядческая Успенская церковь) находятся заповедные «Беливские скиты», основанные по преданию священноиноком Леонтием в конце XVII века. До середины XIX века (до разгрома скита правительственными войсками при Николае Первом) здесь существовал большой монастырь с солидной библиотекой. В скиту проживало более двухсот монахов. При монастыре действовала Школа по обучению книжной графике, духовному пению, иконописи, функционировали мастерские, в том числе по золотошвейному искусству…

Деревня Беливо. Храм Успения Пресвятой Богородицы

Беливские скиты – место, которое постоянно посещают местные староверы, ежегодно сюда организуются крестные ходы, возглавляемые Предстоятелем Русской Православной Старообрядческой Церкви митрополитом Корнилием, выходцем из коренных старообрядцев Орехово-Зуева. Думаю, когда-нибудь подвижнику старообрядчества Леонтию Беливскому здесь установят особый памятник.

Город Куровское сегодня называют фактическим центром «Гуслицы». Расстояние от города до деревни Мисцево на автомобиле 17 километров.

Деревня Мисцево относится к сельскому поселению Дороховское. Ближайший крупнейший населенный пункт – посёлок Авсюнино (4 км на юг). В деревне Мисцево (не спутайте с посёлком Мисцево!) по сей день действует школа, построенная двести лет назад. В ней в годы Великой Отечественной войны учился знаменитый диктор ЦТ, народный артист СССР, тележурналист, педагог, актёр театра и кино Игорь Леонидович Кириллов.

Его предки-староверы Кирилловы по отцовской линии проживали в деревне Мисцево ещё в XVIII–XIX веках, содержали небольшие хозяйства, текстильное производство. Некоторые из них потом переехали на местожительство в Москву (ещё до 1917‐го). Сам Игорь Леонидович продолжал приезжать в родные места, когда уже стал известным всему Советскому Союзу. Посещал родные могилки, особенно – после Пасхи. Об этом я тоже рассказывал в одном из материалов.

В девятнадцатом и начале двадцатого веков в Гуслице действовали десятки (примерно 60–70) молельных старообрядческих домов (в настоящее время действуют более десяти старообрядческих храмов и часовен). Во многих деревнях были свои староверы-благотворители. К примеру, в гуслицкой деревне Беззубово. Они содержали местную школу, основанную ещё в 1886‐м. Расстояние из города Куровское до деревни Беззубово по трассе составляет 19 километров, а по прямой – 14 километров.

Штурман легендарного Чкаловского экипажа, один из первых Героев Советского Союза, генерал-лейтенант, доктор географических наук, автор военных мемуаров (в том числе, о близком друге Валерии Чкалове) Александр Васильевич Беляков вырос и возмужал в деревне Беззубово. Беззубовская школа, в которой Беляков учился, просуществовала более 120 лет. Здесь в своё время открыли краеведческий музей, посвящённый жизни и деятельности прославленного земляка. Генерал Беляков навещал своих родных и близких, активно переписывался с юными краеведами школы, дарил свои книги.

Из старообрядческой деревни Селиваниха (здесь действует один из десяти старообрядческих храмов Орехово-Зуевского округа) родом два знаменитых участника Великой Отечественной войны: контр-адмирал, начальник штаба Черноморского флота Иван Дмитриевич Елисеев (похоронен на Рогожском старообрядческом кладбище в Москве) и военный контрразведчик с «царской фамилией», полковник Наум Алексеевич Романов. Оба награждены высшими наградами СССР – орденами Ленина.

Адмирал Иван Елисеев прославился тем, что 22 июня 1941 года в три часа семь минут, рискуя своей должностью, первым среди командиров высшего звена РККА не побоялся отдать боевой приказ – стрелять на поражение по немецко-фашистским самолётам (война ещё не была объявлена официально), летевшим без опознавательных знаков бомбить Севастополь. А полковник Наум Романов в Великую Отечественную успешно воевал против вражеских диверсантов. После Победы над немецкими нацистами в апреле 1945 – январе 1947 гг. – без малого два года – наш земляк работал военным комендантом освобождённых Красной армией старинных венгерских городов Шопрон и Капошвар, способствовал восстановлению разрушенных городов, налаживанию в них нормальной мирной жизни. Из города Куровское до Селиванихи на машине 31 километр.

И, конечно, я очень советую гостям нашего Орехово-Зуевского округа, нашей Гуслицы, побывать в музейном комплексе старообрядческой деревни Степановка, организованном хлопотами нашего прославленного краеведа-подвижника, коренного старовера, почётного гражданина нашего края Устиньи Григорьевны Андрияновой. Она много доброго добилась за свою долгую плодотворную жизнь. Она стала инициатором восстановления старинного парка владельцев Гуслиц XVIII века Лопухиных, располагавшегося вблизи Степановки и села Богородского (принадлежавшего двоюродному брату Иоанна Грозного, удельному князю Владимиру Старицкому). Благодаря усердию и хлопотам Андрияновой возродилась старинная плотина на реке Вольная, которую местные жители ныне так и зовут «Устина плотина». В своё время Устинья Григорьевна смогла возродить старинную кадриль, за консультацией к ней приезжали руководители съёмочной группы прекрасного фильма «Любовь и голуби».

Вам очень повезёт, если вы побываете и на ежегодном традиционном фестивале «Гуслицкий хмель», который проходит в той же замечательной деревне Степановка, во второй половине августа. Гости фестиваля смогут своими глазами увидеть свадебный обряд девятнадцатого века, поучаствовать в народных играх, пройти мастер-классы, побывать зрителем на концерте под открытым небом и ещё многое другое. И это не считая выставки-ярмарки, с произведениями ремесленников и фермеров, и конечно дегустации вариантов традиционного использования хмеля. От г. Куровское до деревни Степановка на автомобиле 15 километров.

В старинной старообрядческой деревне Барская до сих пор живут потомки знаменитого атамана Василия Чуркина – гуслицкого Робин Гуда. О нём в своё время рассказывали писатели Владимир Гиляровский, Александр Перегудов и другие, встречаясь с его родными и близкими. По преданию, деревня Барская (где весьма живописные места) основана в XVII веке беглыми стрельцами, разинцами и боярскими детьми… Неповторимые наличники на окнах украшали гуслицкие дома.

Знаменитый русский писатель, историк, настоящий богатырь, летописец Гуслиц и Москвы Владимир Гиляровский, автор книги «Москва и москвичи», часто бывал в Гуслицах…

И, если вы пожелаете удовлетворить своё большое любопытство, то посетите во время путешествия по Гуслице широкоизвестную в Подмосковье творческую усадьбу, носящую имя легендарной подмосковной «атлантиды».

Творческая усадьба «Гуслица» – это и арт-резиденция, и творческий, образовательный центр. Живое пространство для проведения мероприятий любого формата в любое время года – от выставок, концертов, театральных представлений и фестивалей до образовательных семинаров, конференций и бизнес-тренингов.

На площади усадьбы в четырнадцать тысяч квадратных метров располагаются залы для практик, репетиционно-постановочный комплекс, галерея и выставочные пространства, производственные и художественные мастерские, гостевой дом на сто человек, баня, столовая, чайная, лавка сувениров. В Гуслице открыто 25 мастерских, где проводятся мастер-классы для детей и взрослых. Усадьба расположена недалеко от станции Куровская, в 77 километрах от Москвы по Егорьевскому шоссе.

Добро пожаловать, в легендарную страну «Гуслица» и пусть вам откроются многие её сокровенные тайны!

Юрий Карякин, директор Ильинской средней школы, сопредседатель краеведческого объединения «Радуница»
Старообрядцы Гуслицы

Территория древней волости Гуслица в настоящее время охватывает южную половину Орехово-Зуевского района Московской области. Несколько деревень волости отошли к Егорьевскому району.

Гуслицкое письмо певческих книг и их роспись, иконопись, медное литье и многое другое, что можно назвать уникальной самобытной культурой – родилось и сохранилось здесь благодаря старообрядческому населению. Понять, почему здесь сохранились многовековые традиции и обычаи можно, только основываясь на документальных фактах.

Воскресенской церковью села Ильинский Погост (ранее село Гуслицы Богородского уезда Московской губернии – центр бывшей волости) велась летопись, отражающая главные события каждого года. Она велась священниками, заверялась всеми членами причта. Посмотрим, как отражена жизнь старообрядческой местности в этом документе, запечатлевшем взгляд самих участников событий. Летопись велась 30 лет – с 1868 по1898 гг. – всего насчитывает 57 листов.

Численность старообрядцев в Гуслице (по летописи – «раскольников») по свидетельству летописи в три раза превышала численность «православных», да и православные, жалуется летописец, почти все без исключения к церковному богослужению «холодны вовсе». Почти каждый год фиксируется присоединение старообрядцев к новообрядческой церкви. Эта цифра составляет от 2 до 8 человек за год, и это в приходе, имеющем взрослое население 12 тысяч человек.

В 1884 году старообрядцы сделались особенно дерзки и своенравны: «Без всякого стеснения попы с длинноотращенными волосами, в поповских шляпах или высоких шапках, расхаживают как официальные священники; колоколов во всякой деревне навешали с избытком. Хотя и объясняют, что сторожевые, но к службе своим звонят…».

Почти в каждой деревне имеется своя моленная, и во многих из них появляются люди заправляющие «благославлением». Так старообрядцы ближайших к селу Гуслицам деревень Пичурино и Поминово «испросили для себя особого по ремеслу сапожника крестьянина из дальней деревни Ефремовской Трифона» для Поминовской часовни и «этот слепой вождь слепцов в этом приходе никаких безобразий и путаницы не допускает».

В 1883 году старообрядцы обратились с просьбой разрешить им для защиты от захода скота и приезжающих на базар лошадей возобновить вокруг старого кладбища канаву и устроить калитку, что им не было дозволено. В 1885 году калитка с большим в 5 четвертей наверху крестом все-таки появилась. Крест, следуя законам того времени, пришлось снять с «большим ропотом», но летопись утверждает, что сразу после этого случился пожар в доме священника Воскресенской церкви Дмитрия Кудрявцева. В этом же году разбился большой набатный колокол весом 263 пуда. Сами старообрядцы объясняли это «наказаньем Божьим их гонителей». Дмитрий Кудрявцев, не выдержав напряжения отношений, перевелся в Бронницкий уезд.

Крест киотный, восьмиконечный. Село Гуслица, Московская губерния. XIX век

В деревне Игнатовой двое старообрядцев публично поносили святых, прославленных церковью после 1667 года. Дело дошло до суда, но было оставлено без последствий.

Гуслица считается старообрядческой. Но, наверное, точное число старообрядцев в разные периоды назвать никто не сможет, так как записи хранителям древнего благочестия делать запрещали. Те записи, которые делала новообрядческая церковь, скорее всего, занижают их численность. В 1840 году Воскресенская церковь делает запись о количестве прихожан в ведомости…

23 июня 1900 года священник церкви села Гуслицы Александр Глаголевский совершал общественный молебен на улице в приходской деревне Бодоговой перед принесенными из гуслицкого храма иконами. В это время крестьяне старообрядцы с пением Святой Боже несли мимо своего покойника. На имя митрополита Московского и Коломенского ушло письменное обращение с просьбой наказать виновных, защитить приход от «таких дерзких выходок, которые соблазняют многих колеблющихся». Здесь же упоминалось о том, что пение на улицах и площадях старообрядцам воспрещалось.

Крест восьмиконечной формы с добавлением по краям иконок, Гуслицы, XVIII век

Благочинный, священник села Карпова Михаил Розанов, проводил дознание и подтвердил, что при прохождении мимо новообрядческой службы старообрядцы запели «много громче и заглушили чтение и пение», добавляет, что несли этой дорогой покойника специально, ранее носили другой. В зачинщики попадают уставщик Дементий Большаков, Иван Филиппов. На основе этого было направлено письмо Генеральному губернскому прокурору. Через полгода пришел ответ прокурора духовной консистории: «Имею честь уведомить, что ни в уставе, ни в уложении о наказаниях не имеется закона, предусматривающего наказания за деяние раскольников. Не имею возможности возбудить против них уголовного преследования».

Рядом с Воскресенским храмом села Гуслицы внутри церковной ограды находилось старое кладбище, которое «оказывается неудобным для дальнейшего употребления, потому, что при рытье могил редко обходится без того, чтобы не потревожить старые могилы, а иногда с довольно свежими гробами». Нужно было место для нового кладбища. Выделение земли продолжалось долгих 9 лет – с марта 1863 по декабрь 1872 года, которые прошли в ожесточенной борьбе за выделение участка.

Притч церкви через члена Правительственного синода, митрополита Московского и Коломенского Филарета и Московскую духовную консисторию обратился в Московское губернское правление с просьбой о выделении земли для погребения около юго-западной стороны церковной каменно-металлической ограды.

Объяснялся выбор места близостью к церкви, что было удобно для совершения похоронных обрядов и наблюдения за захоронениями. Все было бы так, но земля с западной стороны принадлежала крестьянам-старообрядцам деревень Печурино и Поминово, а они не отдавали её. Доводы крестьян: у церкви своя земля с севера и с востока от ограды, и кладбище должно находиться на удалении от населенного пункта.

Притч церкви доказывал, что их земли сданы в аренду под торговые площади, базары, лавки, амбары. Они производили захоронения на церковной земле более 300 лет, кладбище нужно для прихожан, поэтому крестьяне должны выделить землю. В ход пошли аргументы, что земля крестьянами еще не полностью выкуплена у помещика Норда Егора Егоровича, у самих старообрядцев в Дубровке около деревень Зуевой и Цаплиной кладбища находятся в середине деревни. Удаление от села невозможно из-за того, что с одной стороны река будет весной разливаться и не будет прохода, с другой находится болотистое место Купилей, с третьей – строевой лес и кладбище самих старообрядцев на Богомоловой горе. Но больше всего было обвинений в том, что старообрядцы – крестьяне и мещане – стараются идти против церкви.

В разбор дела вмешивались депутат духовной консистории, священник Покровской села Запонорье церкви Иоанн Глаголев, пристав I стана Богородского уездного Полицейского управления Гроздов, благочинный церквей священник Сергей Стефанов Цветков, епископ Савва Можайский, князь Александр Васильевич Оболенский, надворный чиновник по особым поручениям Богородского уезда «господин Тодтъ». Но заключения почти все были похожи на выводы пристава Гроздова – «этого допустить нельзя, по 914 статье XIV тома свода законов, в котором говорится, что новое кладбище должно быть отведено не ближе, как в полверсте от селений, под которым разумеются три дома купца города Егорьевска Комарова, недалеко стоящие от этого». Гроздева притч обвинил в пособничестве старообрядцам и направил жалобу: «так братья мещане Брицины на собственной земле, примыкающей к церковному базару, открыли трактир и питейный дом, кругловский крестьянин – раскольник Савелий Климов по допущению Печуринских крестьян открыл питейный дом и продажу горячего чаю на самом рубеже церковной земли с крестьянской, предлагаемой для кладбища… к соблазну православных чад церкви».

В результате длительных переговоров компромисс был найден. Место было выделено в том направлении на юго-запад, как просилось, но на окраине села. До настоящего времени оно там, но в результате постройки многоэтажных домов опять находится в центре поселка.

Заслуживает внимания случай, произошедший с гусляком, уроженцем деревни Беззубово, выходцем из «крестьян землепашцев» Федором Карякиным. Вопросом официального перехода его жены в старообрядчество и крещением их сына занимался особый стол губернского правления.

Федор Федосеевич Карякин родился 15 апреля 1887 года в Гуслицкой деревне Беззубово, был крещен в старообрядческой моленной деревни Вантино, по паспорту в дальнейшем значился старообрядцем.

Справка. У Юды Панкратова Карякина (моего прапрадеда) был родной старший брат Иван. После смерти Ивана его дети жили с Юдой. Их звали Никифор, Дорофей и Александр. У Никифора (1831 года рождения) был сын Федосей (приблизительно 1861 года рождения). У Федосея родился сын Федор (1887 год рождения) – вот о нем и идет речь в заметке.

Тарас (мой прадед) и Никифор – двоюродные братья.

Самуил (мой дед) и Федосей – троюродные братья.

Судьба забросила Федора на фабрику при Воскресенской мануфактуре села Нарофоминского Верейского уезда. Он работал там конторщиком. Его жена Бабкина Устинья, рожденная в деревне Медовиково Серединской волости Боровского уезда, была крещена по «православной» вере. Через 13 дней после рождения у них сына Константина были поданы бумаги на оформление и произведение записи в документах всех членов семьи – «старообрядцы». В течение года полицейские надзиратели, исправники Гуслицы и Вереи проверяли биографии Фёдора и Устиньи, проводили с ними разъяснительные беседы. Наконец, Московское Губернское правление разрешило уездному исправнику сделать соответствующие записи в документах Карякиным. Но к этому времени Федор был призван на военную службу по мобилизации, шла Мировая война. Последним сообщением в деле от 5.07.1915 года значится, что при выезде на место Устинья Карякина сообщила: «муж сильно ранен, находится на излечении в военном госпитале, средств для поездки в Москву для перехода в старообрядчество она не имеет».

Вот так, несмотря на все тяготы и лишения, гусляки хранили исконо-старорусскую культуру и веру. Они не только сопротивлялись, но часто вели и наступательную политику, находясь, как сейчас говорят, в правовом поле.

Используемые источники:

Егорьевский краеведческий музей. Ф.4.Оп.1.Д.59.

ЦИАМ. Ф.203.Оп.555.Ед.хр.47

ЦИАМ.Ф.203.Оп.543.Ед.хр.54.

ЦИАМ.Ф.203.Оп.521.Ед.хр.3.

Елена Агеева, научный сотрудник МГУ им. М.В. Ломоносова, декан исторического факультета Университета Российской академии образования
К проблеме гуслицкого миропонимания

Многообразие и уникальность гуслицких традиций широко известны исследователям, но, очевидно, они не достигли бы такого развития, если бы не самобытный склад русского народного миропонимания, свойственный гуслякам, нашедший отражение, как в литературном творчестве, так и в фольклоре. Гусляков знали в России: два брата Кир и Гавриил, торговавшие в селе Поим Пензенской губернии считаются там основателями поповской «московской» веры.

1. Гусляк Александр Леонтьевич Куликов обучал вновь поставленных священников в Кизлярский, Моздокский и Сунженский полки, а в станице Гиагинской много. раз бывали иконописцы и продавцы икон Стефан и сын его Федор Пышкины. 2. Гусляки приезжали на Дон, например, на старообрядческий хутор Доброй, где вели церковную службу. 3. Известные петербургские старообрядцы Громовы внесшие свой заметный вклад в учреждение в будущем белокриницкой иерархии, были тоже выходцами из Гуслиц. 4 Известно влияние гуслицких мастеров на иконописную школу в Невьянске на Урале. 5. За пределами России, в Бесарабии и Буковине, были известны гуслицкие старообрядцы Балзетовы из села Елизарова. Это лишь малая часть свидетельств об участии гусляков в церковной и культурной жизни России.

Именно подобные особенности гуслицкой культуры обеспечили ей долгую и прочную известность. В конце ХIХ в. значение Гуслиц было так велико, что образование многих старообрядческих центров связывали с его влиянием, например, развитие поморского староверия на Средней Волге в с. Самодуровке.

Вопрос об особенностях гуслицкого духовного и практического склада был поставлен ещё в середине ХIХ в. статистиком и краеведом И.И.Ордынским, затем этой проблеме уделили внимание известные бытописатели П.И.Мельников и В.А.Гиляровский, сочинения которых в известной мере внесли вклад в формирование негативного образа гусляка, отчасти затмившего, несомненно положительные и даже уникальные характеристики, прежде всего крепкое сочетание духовного и практического, следование традициям и творческое их развитие.

Вопрос о гуслицком стиле деятельности, о вкладе гусляков в развитие культуры и промышленности России представляется нам весьма важным, поскольку тесно связан с сегодняшним возрождением Гуслиц, с развитием её промышленного и творческого потенциала.

Весьма характерной представляется в связи с этим судьба и деятельность уже упоминаемой семьи старообрядцев, общественных деятелей и иконописцев Балзетовых, архив которых стал доступен благодаря вдове Ефима Семёновича Балзетова – Надежде Ивановне (1904 г.р.). В её старинном, не перестроенном доме, на чердаке долгие годы пролежало собрание разных документов её свёкра Семёна Федотовича и мужа Ефима Федотовича, ставшее уникальной находкой для археографов МГУ, поскольку такие крестьянские, посвященные иконописанию, письменные свидетельства крайне редки, и, как правило, уничтожались владельцами и их потомками, поскольку в советские годы даже воспоминания об иконописном промысле были опасны.

Старожилы рассказывали, что такие архивы собирались во многих домах, но их давным-давно сожгли и за ненадобностью и более всего из-за страха преследования. Важность и исключительность сохранения подобных архивов очевидны. Анализ документов архива послужит убедительным источником для понимания гуслицкого миропонимания.

Жили Балзетовы в с. Елизарове в Запонорской волости или Запонорье – части Гуслицы в широком понимании Богородского уезда. В середине XIX в. Елизарово – деревня 1‐го стана Богородского уезда Удельного ведомства насчитывала крестьян 201 душу мужского пола и 159 женского. Всего было 46 дворов. До железной дороги 73 версты, до уездного города – 41 верста. Близ Коломенского тракта. 6 Казалось небольшая затерянная деревенька, но тем и знамениты Гуслицы, что почти о каждом ее жителе можно было воскликнуть «Ай-да гусляк», а каждый уголок имел богатую историю и непременно чем-то был знаменит. Известно, что местные селения славились своим предпринимательством. Елизаровские жители вносили также свой вклад в эти занятия. Так Елизарово по статистическим сведениям на 1882 г. (судя по документам архива, С.Ф. Балзетов около десяти лет спустя стал старостой этого села) входило в число семи селений Запонорской волости, где развивался иконописный промысел, возникший в 1730‐х гг. Первыми иконописцами считались крестьяне деревни Анциферово – Филипп Евгеев (обучался в Новгороде) и Алексей Афанасьев (учился в Москве). Доски для икон покупали в Егорьевске на ярмарке только липовые, ольховые и кипарисовые. Писали иконы в простой избе, очень чисто убранной, как вспоминали нынешние старейшие жители села.

Икона праздничная «Вознесение Господне». «Пядничная». С ковчегом. Старообрядческая иконописная традиция. Гуслицкая школа

Некоторые старожилы вспоминали, что последний иконописец умер лет 10 назад (т. е. в начале 70‐х гг. – Е.А.). Это дед Михайла из деревни Гора (Запонорье, недалеко от Елизарова). Писал на заказ по дореволюционным ценам «по вершкам». Одна из его последних икон Образ Казанской Богоматери был написан для левого клироса Павлово-Посадского старообрядческого храма [Позднее эта церковь очень сильно пострадала от пожара. – Е.А.].

Одним из таких иконописцев был и С.Ф. Балзетов, возивший свои иконы в Бесарабию, на Украину, в дунайские слободы. Славилось Елизарово и нищенским промыслом вплоть до 30‐х гг. XX в. Один из приемов – выдавали себя за погорельцев, для большей выразительности обжигали оглобли подвод и отправлялись в те места, где по слухам был хороший урожай хлеба. До сих пор в Елизарове все поют известный духовный стих: «Два брата, два Лазаря», который обычно исполняли странники.

Торговля, предпринимательство, разъезды по разным местам побудили жителей Елизарово «сложить свой особый масойский язык от слова «мас» – я – разновидность офенского языка… Можно провести ряд слов, которые удалось записать:

В деревне занимались и размоткой бумаги на дому (2 конторы, которые находились поблизости в селе Давыдове). А также с. Елизарово, наряду селениями Давыдовым, Горой и Смолевым, начиная с 60‐х гг. XIX в., занимались изготовлением смесей лекарственных трав, так называемым декоктом. Наиболее крупное предприятие такого рода (30 человек работающих) принадлежало в деревне Елизарове Григорию Ширину. 9 Травы собирались, корешки сортировались, все это продавалось в Москву, связанным в пачки по 3–5 фунтов. Как отмечает наблюдатель того времени, изготовители «не раскрывают тайн» своих сборов.

Как видим, круг занятий елизаровцев отличался разнообразием, и сохранившийся архив позволяет проникнуть в одно из основных направлений предпринимательской деятельности этого села.

Архив Балзетовых – это 1415 листов, предварительно распределенных в 20 папок [Сборник статистических сведений по Московской губернии. Промыслы Московской губернии. Т. VII. Вып. 1. М., 1881. С. 301–302.]. Листы весьма ветхие, хрупкие, потемневшие. 10 Хронологические рамки документов, судя по проставленным датам – 1841‐ 30.01.1917 г. Ряд документов дат не имеют, но, судя по внешним признакам, также укладываются в эти временные рамки. Этому соответствует и рассказ Надежды Ивановны Балзетовой, что ее муж совсем немного позанимался иконописанием – «просто это стало отпадать…»

Так, что же может поведать этот чудом сохранившийся архив о семье Балзетовых, об их занятиях, повседневной жизни?

Судя по Условиям (Д. 4, л. 1) 1‐го мая 1876 г. [отец – Е.А.] (имя его в условиях не указывается) отдал своего сына Семена Федотова крестьянину деревни Горы Мартинияну Тарасову «изучить иконному писанию вполне как долишнова так и лицам, чтобы вполне что смогут ценою за выучку тридцать рублей серебром. Деньги надо было вносить в 3 срока по десять руб.: первый взнос «к Воздвиженью сего года», второй – «к Пасхи сего года» и «еще 1877 года к Воздвиженью 10 руб.» вносить и подписуюсь Мартиниян Тарасов Каспаров». Подписи как таковой нет, все написано одной рукой.

Можно предположить, что было Семену в ту пору около 15 лет. Десять лет спустя семью постигло какое-то несчастье, подробности которого не ясны из архива, но о нем свидетельствует письмо, написанное в 1886 г. февраля 15‐го дня «любезному моему сыночьку Семену Федотову от родителя вашего Федота Карпова» и отправленное из Московского арестанского отделения. На этом же месте содержится еще одно послание Федота Карпова, обращенное «к любезному зятю Кузьме Яковлевичу и равнолюбимой дочьки Екатерине Федотьевне». Наряду с пожеланиями от бога доброго здравия и всего хорошего содержится настоятельная просьба «непременно прислать расписку урядника Тирехина». С просьбой писать приводится тот же адрес.(№ 2, лл.14–15)

В дальнейшем среди бумаг архива нет никакого продолжения этой истории 1886 г. В архиве сохранилось также краткое письмецо от 7 ноября (год не указан) обращенное к «любезнейшему зятя Семену Федотовичу», из которого мы не только узнаем имя его супруги – Дарьи Анисимовны, но и всей ее родни – родителей Анисима Карповича, ее брата Ивана Анисимовича и его жены Гожени (? – не разборчиво – Е.А.) Андреевны и их наследницы – дочери Опаши (так! – Е.А.) Ивановны.

В письме вместе с традиционными поклонами и пожеланиями здравия и добра сообщаются разные новости – о том, что Тит Яковлевич был в призыве ноября 7 дня «принят служить царю Антон еще призывался Евдоким Левонтив не принит слава Богу у нас хлеб 1 руб. 80 к. снегу нету очень холодно более писать не предвидим ничево». Заключает послание трогательная приписка «любезного братца» Ивана Анисимовича «любезнейшему моему зятю Семену Федотовичу ниско ниско кланяюсь очень скучно мне безвас сходить стало проводить время некуда посмотрел бы вашу личность заочно целую тебя Семен Федотович не смогу дождаться вашего приезду попем и погуляем безвас наш праздник все гости гостят… авас…»(№ 2,л.9)

Таков семейный круг. Итак, Семен Федотович, получивший фамилию Балзетова, отец его, как помним, подписывался только Федотом Карповым, обучавшийся в течение года в одном из самых известных иконописных центров Гуслиц – Горе, стал иконописцем, женился на Дарье Анисимовне и затем, видимо, жил не только в родном Елизарове, писал иконы и возил в разные места, но более всего в юго-западные земли Российской империи. О его деятельности убедительно свидетельствует Дело № 1 архива – это записная книжка Семена Федотовича Балзетова за 1893–1896 гг., содержащая финансовые расчеты и заказы на изготовление икон по разным адресам: л. 115об. – монастырь Чернобыль на реке Припяти (от Киева 120 верст); «в Каменец Подольской губернии», в местечко Занков с передачей в село Петряши Керсану Душкевичу». Л. 117об.: «Ст. Плетеный Ташлык селение Злынка Иван Михайлович Милёхин».

Вот характерные записи книжки: «1893 год Тирасполь Иов Харламович Буруки надворянской улице – 10 вер[шков] с киотом цена 8 руб. на полях Ульянию Потапия в задаток взято 1 руб.» (л.2); «1893 год Плоское Анфиногену Калиновичу образ 10 вер[шков] на 4 клет[ки] вседин Исус благое молчание Казанску всем скорбящим Гурия Самона Авива Илию пророка на полях Евдокию Парасковью… (нрзб.) Цена 6 р. и 50» (л.3); или «Фадею Яковлевичу Стародубцову образ 12 в[вершков] посредине Исус благое молчание, всем скорбыщим радость феодоровску взыскани погибших умягчение злых Михаилу Архан[гелу] Гурия Симона Авива страстные… Наума Нифонта Марфа Харлампия Власия Флора Лавра Фадя апост[ола]… Льва цар. муч. Александру Евдокию, Илию пророка» (л. 15).

В числе заказчиков и деловых партнеров Балзетова, согласно записям, и старообрядческий епископ Григорий Семенов из румынского Формоса (л. 111) и бакалейщик Мейер Бродский из Тирасполя (л. 108об.).

Различные квитанции, почтовые открытки и записки папки № 2 также отражают многочисленные внешние связи, контакты, поездки С.Ф. Балзетова: квитанция от 2.01.1897 г. об отправке посылки из Бендер в Москву (л. 7), записка, адресованная некоему «милостивому государю Григорию» с просьбой дать адрес «куда будити посылать иконы» (л.12), несколько конвертов с сургучными печатями, направленных старшине Запонорской волости Богородского уезда от Д.Х.Никулина из Харькова (л. 5), Тита Никулина из Оренбурга (л. 11), от Волынцева из Екатеринбурга (л. 10). Видимо, в этом конверте наряду с вложением 12 кредитных билетов – находились паспорта на имена Агафьи и Варсанофия Волынцевых от 20.11.1895 г., о чем свидетельствует опись вложения в пакет, адресованный запонорскому старшине (л. 6). Возможно, Балзетов выступал ходатаем или посредником в вопросах получения паспортов для своих односельчан, занимавшихся отхожими промыслами.

К этому его обязывал, очевидно, пост сельского старосты, который он занимал, судя по всему, начиная со второй половины 80‐х годов и до начала XX в. Папка № 16, содержащая разные документы, отражающие его общественную деятельность содержит весьма характерное «заявление», к сожалению, не имеющее точной даты и точного адреса, обращенное к некоему высокому лицу: «Ваше превосходительство! В дер. Елизаровой Запонорской волости Богородского у. Обществом были собраны деньги для ремонта мостов по проселочным дорогам ввиду их ветхости, но оного ремонта они никакого не сделали, а собранные деньги все пропили… а по сему вышесказанному как я очевидец всего происшествия честь имею просить вас Ваше превосходительство сделать Ваше распоряжение Елизаровскому обществу о выполнении такого ремонта на что ожидаю Вашего распоряжения…» (№ 16, л. 2). В данном разделе архива собраны разные материалы, свидетельствующие о круге занятий старосты: это официальные документы «Обязанности сельских старост при призыве запасных нижних чинов от 14.12.1886 г. (л. 5); предписание на елизаровского старосту выбрать учетчиков и произвести учет за 1895 г. (л. 14); предписание от 4 февраля 1897 г. от волостного старшины Черкесова об окладном сборе за 1897 г. (л. 29); значительное место занимают приговоры сельских сходов по разным вопросам: «о разрешении продажи разваленного ветхого дома (л. 10–11), о неточностях в записях недоимок (л. 12), о расходовании денежных сумм по «вопросам касающихся всего общества», например, 1896 г. 14 мая на торжества «святого коронования Его императорского величества Николая Александровича и на наемку пастухов всего 15 руб.» (л. 17); о «разных общественных расходах и для езды к окружному надзирателю для ходатайства об сенокошении односеленному нашему крестьянину Федоту Карпову» (отцу Семена Федотовича? – Е.А.) от 20.07.1896 г., о деньгах на покупку леса от 18 сентября 1896 г. (л. 12); специальный приговор о выборе учетчиков – Иване Королеве и Федуле Тимофееве (л. 20); также отдельный приговор о выделении сумм на прогон скота от 25 мая 1897 г. (л. 26).

Сохранились и документы, касающиеся личных дел старосты, например, постановление уездного суда, подводящее итоги тяжбы Балзетова с Матреной Ивановной Захаровой об участке земли. В папке хранятся документы о лесопользовании (л. 9). Папка № 14 содержит оценочную страховую ведомость деревни Елизарова в двух томах: том 1—1888–1894 гг., том 2—1894–1900 (42 л.)

Папка 15 также отражает деятельность Балзетова на посту старосты и насчитывает 124 места разных документов: 2 листа оброчных реестров, окладные листы 1890‐х гг.; списки недоимков за 1887, 1893, 1895 и 1897 гг.; квитанции удельного ведомства за 1897—98 гг.; расчетные листы деревни Елизарово по оброчным платежам за 1891—92 гг.; сведения о состоянии хлебного запаса на 1896 г.

Но как бы много времени и сил не занимали общественные труды, все же главным делом жизни С.Ф. Балзетова было писание и распространение икон, и шире – снабжение единоверцев всем необходимым для поддержания традиций старой веры, о чем, например, убедительно свидетельствует следующее послание: «Киев. Премногому Доброжелателю Семену Федотовичу от Феодора Диакона, заочное пожелав вам всех благ душевных и телесных, и всякого благополучия навсегда и присем кланиюся в чем, Семен Федот[ович]. Уведомляю я вас насчет ваших медных икон вышлю с их вам, потому что работа слиповата, аквитанцию вышлю вам на сайкиное имение кому прикажете. А насчет книг какия я вас просил лично вышли мне, и еще прошу вышли ева<н>г<е>лие четвертное старое с выходом если есть и вложь простых лестовок десятка три и Вы говорили у вас есть отдельны каноны Кресту и Богородицы, николе и еще какие, а псалмы и каноны за упокой у мине есть. Еще вышли малой устав какой я увас взял за 1 руб. 75 коп. За сим повторяю вас просить Семен Федот[ович] какия я у вас просил псалтырь и часовники и каноники и Евангелия [Без даты – Е.А.] (№ 8, л. 58).

В послании к «вселюбезнейшему приятилю Семен Федотовичу» «супругов Изота Ивановича и Устинья Антоновны» также речь идет о получении икон от Балзетова, их распределении между заказчиками, расчетам и новым заказам [Без даты – Е.А.] (№ 8, л. 59).

Очевидно, Белзетов был достаточно известным и надежным мастером, который мог быстро, хорошо и без каких-либо осложнений выполнить даже весьма ответственный заказ: «Павловский Посад 19 января 1903 г. Милостивый государь! Семен Федотович. Пополучении сего прошу написать поскорей икону 6/у (с половиной – Е.А.) вершков следующую. Крест с предстоящими внизу – [? – Е.А.] вде Богородицы Нерыдай мене мати и Умягчение злех сердец на полях мучен[ика] Трифона и пророка Наума делать кипарисового. Напиши получши это в Москву. Остаюсь с почтением Косма Ширин» (№ 19, л. 18).

Трогательное, нежное послание Семена Федотовича к «многоуважаемой дорогой супруге Дарьи Анисимовне» от 30 [июня] 1917 г. позволяет сделать заключение, что дело Балзетова неуклонно ширилось, и видимо, накануне событий 1917 г., он был владельцем мастерской, поскольку он посылает «и мастерам по нискому поклону». Судя по содержанию этого послания, возможно, что наряду с иконами, у Балзетовых изготовляли пояса, и лестовки: «Многоуважаемая Даша, писал я вам чтобы лестовки послали все бисерные и крупные, и поясов. Если не послали: то с полчения сего письма пошлите и незадержите бисерны все крупных самых больших 50 и крупны парчовы, рытой бархат 50 – и черны разноцветны 50. Еще пальцами [Дневник Е.А. Агеевой и Л.А. Игошева. Подмосковье – 1987. Л. 2.] с блэсткуй 25 – и пальцами без блэстки 25 – и пояса. Плоское Херсонской губ. Тираспольского уез[да] на почтовую контору До востребования… (№ 2, л. 17).

И в соответствии с главным делом семьи Балзетовых основную часть их семейного архива составляют сколки и прориси икон. Источники такого рода, но более древние по времени происхождения, хранятся во многих хранилищах нашей страны, они мало исследовались и последнее время интерес к ним существенно возрос. В Научной библиотеке МГУ таких материалов до начала изучения Подмосковья не было, и полученные памятники отражают этап истории иконописи нового времени, XIX века, который назывался ремесленным, и всерьез искусствоведами и другими исследователями не принимался.

За последние годы и в этих оценках произошли изменения. И наиболее наглядный пример тому, например, труд О.Ю. Тарасова «Икона и благочестие», посвященный иконному делу в императорской России, нацеленный «показать, что художественная структура «массовой» ремесленной иконы смогла отразить глубинные и исторически сложившиеся коллективные ценности, что особенно очевидно при учете судеб русской национальной культуры в целом».11

Вместе с тем, старообрядческая икона, творцом которой был С.Ф.Балзетов, имела и свои особенности, поскольку как писал знаток иконы Павел Мурашов, «старообрядческие любители весьма ценили тонкость письма, качество исполнения, и в этой сфере разбирались они отлично… рядом с религиозным чувством и с почитанием древности существовала своя «эстетика» иконы…» 12 Собрание образцов из архива Балзетовых велико, а потому нуждается в отдельном описании. В данной публикации можно предложить лишь первоначальный обзор коллекции.

Очевидно, это собрание образцов не только С.Ф. Балзетова, целой мастерской, видимо, существовавшей с 30–40‐х годов XIX в. до начала XX в. О чем свидетельствуют записи на прорисях: «1842 года генваря 6 числа» (№ 7, л. 1 – образы русских святых); «1842 года генваря 7 числа» – образ Чудо св. Георгия о змии – сообщено также: «Сей рисунок Федула Филипова Желтякова иконописца Ивана Филипова [и другим почерком] Московской губернии Богородского уезда Запонорской волости»; или «сей рисунок выменил у вани июня 4 дня 1903 г., а проминял ему скорбящу 5 вершком». «19 февраля 1907 г. Семена Федотова Балзетова» – образ «О тебе радуется» (№ 9, л. 77).

Наряду с упоминаемыми выше именами на прорисях икон находим и другие: «Василья Григорьева Грибенщикова» (на образе Богородицы – № 9, л. 108). «Рисунок Ивана Королева», «сей рисунок икнописца Ивана Королева» – это штамп, который ставится на отдельных рисунках. Наряду с надписью (№ 9, л. 199 – образ Николы), есть надпись «Сей рисунок Ивана Королева» и на листе с «Чудом Георгия со змием» (№ 9, л. 195), образцом; этот – сюжет один из наиболее популярных в этом собрании, поэтому наряду с анонимным рисунком (№ 9, л. 213) есть листы со следующими надписями: «Семена Федотова прозвищем Балзетова» (№ 9, л. 218), или «Сей рисунок Ивана Иродионова Князева» (№ 9, л. 216). Последний образец выполнен на листе с началом какого-то не совсем разборчивого послания: «Добрейший Иван Терентьевич посылаю вам 3 рисунка 17 в, 2,5 в, 30 вер[шков? – Е.А.] одна кисточка (далее нрзб. – Е.А.). И.Р.Князев». На листе 103 (№ 9) с росчерком Князева поверх прориси выполнен карандашом весьма выразительный портрет крестьянина с окладистой бородой, носом с горбинкой, прямым взглядом небольших глаз – может быть автопортрет или собирательный образ Гуслицкого иконописца-предпринимателя? [Павел Муратов. Вокруг иконы // Ночные мысли. М., 2000. Л. 262.]

В собрании мы также находим имена Дмитрия Андреева (№ 6, л. 6), Ивана Москалева (№ 8, л. 86), Дмитрия Ерензова (№ 8, л. 66), Григория Сергеева Лукина (№ 9, л. 137), Михаила Бубнова – надпись № 8, л. 19 – прорись образа Богородицы «Всех скорбящих радость» и штампы о принадлежности рисунка Бубнову (№ 8, л. 38).

Иван Князев расписался и на листе 43 № 8.

Упоминаемый выше иконописец Иван Королев оставил свой автограф и на великолепном образце с сюжетом Снятие с креста и положение во гроб: «Сей рисунок Ивана Иванова Королева Снятие с креста и Положение во гроб. Месяц[а] февраля 1844 20 числа. Сей рис[унок] Ивана Королева» (№ 20, л. 204)*. Самому С.Ф. Балзетову принадлежит целый ряд образцов, например, № 8, л. 18, 47, 85, или «Страсти?? 12 мест» л. 128–139, № 20; или л. 75 № 9 образ Спасителя карандашом с датой 1892 г., образ св. Кирика и Улиты с житием в трех клетках 7413 года октября 28 дня л. 1об. № 20; попадаются и образцы с подписью Ефима Семеновича Балзетова, например, л. 124 № 9, иногда выполненные на школьных прописях, л. 11–12 с пометой «Яфима Балзетова».

Видимо, трудности с бумагой, а возможно, и отсутствие особого пиетета перед материалом для образцов и рисунков, кои называют сами мастера прориси, нон многие из них выполнены на самых разных фрагментах, содержащих, как уже отмечалось, различные хозяйственные, деловые записи, расчеты, письма: так, прорись образа Богородицы выполнена на листе со списком «мелких зборов суволенных душ» (л. 5, № 8) рисунок образа Иоанна Богослова на печатной инструкции от 1‐го февраля 1877 года о противопожарной безопасности, прорись с образом Параскевы [?] содержит записи о сюжетах икон, например, «на старой иконе вирху скорбяща троеручица, внизу и т. п., а также стих «Ах попалась птичка стой…» (№ 8, л. 106). Рисунок образа Анастасии (?) на листе с письмом от 24 апреля 1851 года любезной моей сестрице Арине Анисимовне от братца Вашего Тита Анисимовича, а также письма в деревню Ляхово [Гуслицы – Е.А.] Лукерье Никифоровне Щидринов… (№ 8, л. 107), а также № 9, л. 60, 101, 235. На обороте незавершенного рисунка образа Богородицы (№ 19, л. 31) помещены расчеты, наброски и запись «Еременчь ходить на Мерску будит летом», в которой, на наш взгляд, находится подтверждение одного из способов распространения гуслицких ремесел. Нам много рассказывали об офенях-книжниках и иконщиках.

На прориси образа Богоматери Казанской л. 239, № 9 – весьма живой, умелый, видимо, детский рисунок, изображающий гуслицкого крестьянина в зипуне, рукавицах, лаптях с бородой и неким орудием, напоминающим палицу.

Ряд прорисей выполнен на рекламных списках, которые могут служить важным источником для изучения деловых и художественных связей сельских иконописцев – например, реклама мастерской на Девичьем поле П.А.Суханова – «сусальное червоное золото, серебро» (№ 8, л. 18); или Торгового дома и фабрики Иевлева и Л. Виноградова на Пречистенском бульваре и Третьяковском проезде на Никольской улице. Также в архиве хранится прейскурант на 12 марта 1911 г. на эмалевые краски № 16 Промышленного и торгового товарищества Братьев А. и Н. Мамонтовых в Москве, где указывается также «Всегда имеются в большом выборе иконы по чеканному золоту на кипарисе и на липе…» (№ 12, л. 75), а также реклама «Склада икон и киот Д.Ф. Туранова – в Москве, Таганка, Семеновская улица, дом шустова. На рекламном листке другого дела П.А.Суханова – Склада натурального деревянного масла, где находилось «все для художника: лаки, краски, кисти, олифы» мы находим рукописные расчеты и пометы, с упоминанием Мстеры Владимирской губ. и имен мастеров Егора М.Киселева и Николая Ивановича Чирикова, что свидетельствует о связях гуслицкой мастерской с известным иконописным центром того времени (№ 12, л. 1). Интересно и сохранение в архиве фирменного конверта Товарищества М.С.Кузнецова бывшего Гарднер с указанием адреса магазина: Москва, Софийка, Пассаж Джамгарова. С пометой «Верую 10 вершков». Известны очень тесные связи М.С.Кузнецова с Гуслицами, где и располагался один из его крупнейших заводов в Дулево.

И в заключение хотелось бы выделить небольшую группу документов, которые отражают приверженность Балзетовых и их единомышленников к староверию и, очевидно, к неокружнинскому направлению, об этом свидетельствует представленное в архиве Послание к отделяющимся от Белокриницкой митрополии старообрядческого архиепископа Савватия Московского, напечатанное 31 августа 7404 лета (1896 г.) (№ 12, л. 16). Обычно такие летучие листки редко сохранялись, быстро изнашивались, передаваемые из рук в руки. Также С.Ф. Балзетов сохранил и Положение об общинах по христову учению и по закону 17 октября 1906 г., изданное Новиковой (№ 12, л. 6—15) – очень важный и крайне актуальный документ старообрядчества первого десятилетия XX века, вызвавший как большой общественный подъем, так и полемику. И, наконец, весьма характерными для старообрядчества представляются правила о ссылаемых в Закавказскую провинцию (фрагмент, ст. 188 и 189) (№ 12, л. 17–46).

Архив несомненно интересен как для исследователей народной культуры, так и для всех ныне живущих потомков гусляков для которых многие имена документальных памятников покажутся знакомыми.

XXI век. Керамика Андрея Колосова. Роспись Камиллы Любарт. Творческая усадьба «Гуслицы»

Примечания:

* Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ (грант № 03–06—80143).

Используемые источники:

Невестин Иоанн. Раскол в селе Поим и учреждение единоверия //Пензенские епархиальные ведомости.1868.№ 17.С.257–258.

Василисин Трифон. Очерк старообрядчества в станице Калиновской Терской области // Кавказские епархиальные. 1881. № 1—12.С.51.

Касимов Т.И.Миссионерские сведения о расколе// Истина. Псков. 1886.Т.103.С.12.

Старообрядчество. Опыт энциклопедического словаря. М.,1996.С.81.

Сведения знатока невьянской иконы, ведущего археографа Уральского Университета В.И. Байдина.

Нистрем Карл. Указатель селений и жителей Московской губернии. М.,1852. С.131.

Сборник статистических сведений по Московской губернии. Т.YII. Вып.3. М..1882.С.83–87.Близко к этому источнику: Истомина И.Г. Народные промыслы Подмосковья.// Отечество. Краеведческий альманах. М..1996.С.303–305.

Дневник археографов МГУ А.В.Морозовой и И.А.Кузнецовой. «Подмосковье-1882».С.18.

Сборник статистических сведений по Московской губернии. Промыслы по Московской губернии. Т.YII. Вып.1. М.,1881. С.301–302.

Архив находится в отделе редких книг и рукописей Научной библиотеки Московского Университета и имеет предварительную систематизацию, выполненную Е.Б.Смилянской. Следующий этап изучения данного архива возможно потребует перегруппировки его материалов. Далее все ссылки на документы архива Балзетовых указываются в тексте статьи.

Тарасов О.Ю. Икона и благочестие. Очерки иконного дела в императорской России. М., 1995. С.ХYI.

Муратов Павел. Круг иконы.// Ночные мысли. М., 2000. Л.262.

Смирнов Владимир Иванович, краевед-исследователь г. Егорьевск
Гуслице семь веков. Владельцы Гуслицкой волости

Первыми владельцами Гуслицкой волости в ХIV – ХV вв. были великие и удельные князья, жены князей, или дети великих князей. Сама волость не предствляла большой ценности в Московском княжестве и поэтому ее часто передавали женам князей или меньшим детям. Известно, что с 1339 года Гуслица находилась во владении второй жены Ивана Калиты Ульяны с меньшими детьми. Сама Ульяна была дочерью Дмитровско-Галичского князя Федора Давыдовича. Она владела Гуслицей до «живота своего», т. е. до конца жизни. Умерла Ульяна, видимо, в 60‐х годах ХIV века. После её смерти волость перешла во владение Дмитрия Донского.

Следующее сообщение о Гуслице мы находим в завещании Дмитрия Ивановича Донского от 1389 года, по которому он передает Гуслицу сыну своему Петру вместе с городом Дмитровым. Во время владений Гуслицей у княгини Ульяны помимо земельных наделов были еще и стада «коневые, жеребцовые», которые оставил ей муж князь Иван Калита по завещанию. Подобные стада были и у сыновей Ивана Калиты, князей Семена и Ивана. В духовной Ивана Калиты было сказано: «а что я дал сыну своему Семену стадце, а другое Ивану, а иными стады поделятся сыновья и княгиня моя». В 1353 году в завещании Семена Ивановича сказано: «А из конь из своих из ездовых, велел я дати, своей княгине по 50 конь, а из стад моих, моей княгине, стадо Коломенское, да другое стадо». Великий князь Иван Иванович в своем завещании 1358 г. писал: «А что стад моих коневых и жеребцовых и кобылиц, а то сыну моему Дмитрию, князю Ивану на полы». Как видим, не только сами князья имели стада, но и у княгинь были свои стада.

Все эти сообщения наводят на мысль, что боярский род Романовых, первым основателем которого был Андрей Кобыла, имел владения в тех же местах, что и княгиня Ульяна. \А чтобы немного разобраться в этом, надо углубиться в историю.\ Рядом с деревней Ульяниной была деревня Андреево \ныне Абрамовка\, владельцем которой и был «видимо» Андрей Кобыла. Это селение было расположено почти рядом с селом Ульяниной. В роду Андрея Кобылы были сыновья и внуки, прозвища которых совпадали с названием многих деревень их владений. Видимо это совсем не случайно. Старший его сын назывался Семен Жеребец. В Богородском районе была деревня Жеребцово. Другие его дети – Василий Вантей, Александр Елка, Гаврила Гавша, Федор Кошка, тоже имели деревни в этой округе с идентичными названиями: Вантино, Елкино, Гавриловская, Федоровка. А если сравнить прозвища и имена его внуков и правников, с названиями деревень, селений, то невольно приходишь к мысли, что эти деревни названы по прозвищам и именам их владельцев. Вероятно, Андрей Кобыла его дети и внуки были владельцами селений и содержателями этих стад. Возможно, что Андрей Кобыла и его дети, а затем и внуки были конюшенным служащим у великих князей, а затем и у самой княгине – Ульяны, второй жены Ивана Калиты. Совсем не случайно в Гуслице, близь реки Волны, эти две деревни Ульянино и Андреево стояли рядом. Возможно, в те годы, после смерти князя Ивана Калиты, между вдовой Ульяной и Андреем Кобылой сложились дружеские отношения. Может быть поэтому, ему, как самому доверенному лицу княгиня Ульяна, поручила ехать в Тверь в 1347 г., за невестой Марией Александровой для великого князя Семена Ивановича. И лишь после того, как была привезена невеста для Семена Ивановича Андрей Иванович, получил звание боярина.

Помимо этих совпадений можно привести еще десяток совпадений прозвищ детей и внуков Андрея Кобылы с названиями деревень в этой округе. У Андрея Кобылы были дети, которые были у отца помошниками и тоже носили лошадиные прозвища. Помимо селений Жеребцово, Вантино, Елкино были ряд других селений имена и прозвища совпадали с названиями деревень. У Семена Жеребца был сын Игнатий, а у младшего сына Федора Кошки был сын Александр Беззубец. Название селений Беззубово и Игнатово, расположенных почти рядом по Касимовской дороге говорят о явной принадлежности этих селений названных владельцев. У младшего сына Андрея, у Федора Кошки, близь села Гуслиц, было свое владение – деревня Федоровка. У Федора Кошки было два сына Иван, да Федор, по прозвищу Голтяй. На границе Гуслицы и Высоцкой волости до сей поры имеется болото Голтино \Голтино\, из которого вытекает река Цна. Возможно в ранний период его владения здесь была пашня, впоследствии запустевшая и об этой деревне совсем потом забыли. Вот один из примеров перемены названий у деревень. У Федора Кошки был внук Захарий Иванович, он то, видимо, и владел деревней Захаринской, которая с середины ХУ века стала называться «Ощерино, Захаринское тож». Известно, что отец Захария Иван большой был казначеем у великого князя Василия 1 Ивановича. Захарий был осведомлен о многих делах княжеского хозяйства, в том числе и княжеской казны. В 30‐х годах при Василии Темном, он вынужден бежать в Литву, поскольку его обвиняли в начале межродовой княжеской войны.

А дело было так: на свадьбе Василия Темного в 1433 г. гуляли дети Юрия Дмитриевича, младшего сына Дмитрия Донского – Василий Косой и Дмитрий Шемяка. На Василии Косом Захарий Иванович узнал золотой пояс с каменьями, который был украден у Дмитрия Донского на свадьбе в Коломне. Об этом Захарий рассказал на той свадьбе Софье Витофтовне, вдове, бывшей жене, Василия I. Софья, будучи женщиной властной, подошла к Василию Косому и сорвала с него этот пояс. Естественно этот скандал прервал свадьбу. После чего все родственники Василия Косова удалились со свадьбы. Это и послужило началом войны между дядей Юрием Дмитриевичем, его детей, и Василием Темным. Отец и дети Угличского князя Юрия Дмитриевича немедленно пошли войной на Василия Васильевича и победили. Василий Темный был свергнут с Московского престола, а на престоле оказался Юрий Дмитриевич. Юрий Дмитриевич сослал Василия в Коломну, к которому впоследствии ушла вся московская, княжеская знать. Юрий Дмитриевич, видя, что в Моске у него никого не осталось в подчинении, он решил добровольно уйти с престола и вернуть его Василию Васильевичу. За время пребывания Василия в Коломне он обрел значительную поддержку среди бояр, князей и воинства. Особенно помог в приобретении военного гарнизона Коломенский стольник Иван Ощера. Там же в Коломне, стали искать кто же был виноват во всем конфликте. Признали, что виноват Захарий, который надоумел вдову Софью сорвать пояс золотой пояс на свадьбе с Василия Косого. Тогда то, Захарию Ивановичу и пришлось бежать в Литву. Военный конфликт длился почти 20 лет и закончился после смерти последнего из рода Юрия Дмитриевича, его сына Дмитрия Шемяки, умершего в Новгороде в 1452 году. Пока Захарий Иванович находился в Литве его владение, село Захаринское, значительно запустело. После возвращения в Москву Василия Васильевича село Захаринское было передано бывшему Коломенскому окольничьему Ивану Васильевичу Ощере, а деревня с той поры стала именоваться Захаринская Ощерино тож.

У Захария Ивановича было два сына Яков и Юрий, оба воеводы. Юрий, в 1500 году разгромил литовцев и взял у них город Дорогобуж. В тот же год он подарил селу Высокому, которое тоже стояло на реке Гуслице, резную икону св. Георгия. Одни утверждают, что этот дар был лишь поклонением перед чудотворцем Алексеем, основателем села Высокого. Другие утверждают, что село Высокое, было передано в 1500 году воеводе Юрию Захарьевичу, после взятия им г. Дорогбужа, поскольку владелица села Высокого Мария Ярославна, бывшая жена Василия Темного умерла в 1485 г. Село Высокое, после смерти Марии Ярославны находилось в княжеской казне у Ивана III. Сам Юрий умер в 1504 г. Подаренная икона с дарственной надписью селу Высокому до сих пор хранится в музее Егорьевска.

У Юрия же был сын Роман, окольничий, умерший 1547 г. Роман был женат дважды – от первой жены Варвары родились дети Никита, Иван, а от второй жены Ульяны Ивановны – Анастасия, вышедшея замуж за царя Ивана Васильевич \Грозного\. От Романа и пошел новый Род Романовы он то и дал дальнейшее потомство рода Романовых.

Село Ощерино после смерти Ивана Васильевича Ощеры, именовалось сельцом, которое в 1493 году было передано женой Московскому Богоявленскому монастырю на помин души по роду своему.

Из всей этой истории вытекает одно, что предки боярского рода Романовых владели многими селениями в Гуслице, и здесь, в Х1У веке, сформировался их род, поднявшись от рядовых служивых конюшенных бояр великих княгинь до воевод и княжеских бояр. Часть детей и внуков Андрея Кобылы стали видными людьми Московского княжества. Другие обеднели и остались владельцами некоторых селений. В подтверждение того, что предки Романовых владели рядом селений в Гуслицклой волости можно назвать ряд селений названных по именам детей Кобылиных и их внуков и правнуков. Не только, как сказано, деревни Беззубово и Игнатово, Захаринская были во владении внуков Андрея Кобылы, ряд селений были названы по именам внуков. Так по имени Ондрея Забелы названа деревня Забелино, по имени Василя Лошака – деревня Лашино, по прозвищу Чечетки – деревня Чечево, по имени Костантина Александровича – деревня Костина.

Совсем не случайно в этой округе распространены фамилии названные по именам детей, внуков этих бояр: Бреховы, Шереметьевы, Хлудины, Колычевы, Лобановы, Кокоревы, Казаковы и др. Помимо этого, в округе много фамилий были образованы от животных – Бычковы, Коровины, Собакины, Лонцовы, Кошкины, Коняевы, Коншины. В середине ХVI века владельцем села Воронцова Мещерскй волости, был Никита Иванович Романов, сын от второй жены Романа Юрьевича. Затем селом владел его сын Иван Никитич. Предки Кобылиных, Кошкиных, Романовых оставили многочисленное потомство, но не все они вышли в число знатных людей. Об одних сохранилась память в виде названий деревень, другие оставили потомкам свои прозвища и фамилии, которые стали потом купцами, воеводами. Глухое предание до сей поры передается еще из уст в уста, что когда – то здесь владельцами некоторых селений были предки бояр Кобылиных, Кошкиных, Захарьиных, Юрьевых, Романовых.

Надо согласиться, что предки Романовых, Кобылины, Кошкины, Юрьевы, как новый «пассионарный» род мог выйти только из северо-восточной части Московского княжества. Вся западная и южная часть княжества были разорены – запад – литовцами, а юг татарами и Рязанью. Только востчная часть княжества сохраняла целостность и не была разорена. Здесь в глухих местах содержались многочисленные конские и животноводческие стада. Кроме того, здесь сохранилось население, которые интенсивно распахивали земли и выращивали на них многочисленные зерновые культуры, в том числе и хмель.

В 1504 году государь Иван III сыну Андрею дал город Верею, и как бы в придачу, ему же, даны волости Гуслица, Селна, Вохна. Князь Андрей владел Гуслицей до самой своей кончины 1543 года. Затем она по наследству перешла к его сыну Владимиру Андреевичу, названного Старицким. Но неожиданно в 1566 году Московский царь Иван Васильевич задумал вернуть себе Гуслицу и прилегающие к ней волости. Что заставило Ивана IV взять на себя Гуслицкие небогатые земли? Возможно, ведя длительную неудачную войну с Ливонией, ему потребовалось железные руды, которые были в избытке в болотистых местах Гуслицы и в других соседних волостях. Из добытой руды, в то время лили пушки и изготовляли другое оружие. Не случайно при Иване Грозном появилась в этих местах новая волость Крысинская. Она располагалась в болотистых местах к северу от современной Шатуры. Это лишь напоминает, что в этой волости добывали железную руду – крицу. При обмене землями, царь Иван IV отдал князю Владимиру Андреевичу город Звенигород с ближними волостями.

А вскоре, в 1569 году Владимира Андреевича, и его мать Евдокию, обвинили в государственной измене и обеих арестовали и казнили. Гуслица перешла полностью в ведение царя Ивана Грозного. В своем спешном завещании от 1572 года, царь, предчувствуя свою кончину, завещает эти волости сыну Ивану – «Загарье, Гуслицу, Селну, Вохну, Гжель», «что было за князем Владимиром Андреевичем», называя их Замосковными волостями. А из бывшего Муромского княжества ему же, сыну своему Ивану, царь завещал Шатур, Муромское сельцо и «с волостью Крысинской».

В конце ХVI и в начале ХVII века все Замосковные волости находились в дворцовом ведомстве. После смуты на Руси прошло несколько переписей, из которых, по сведениям переписи Афонасия Отяева от 1631–1633 годов, мы узнали о более подробном состоянии Гуслицкой волости. В волости числилось село, погост, сорок одна деревня, в них сто двадцать два двора крестьянских, а в них сто двадцать четыре человека, да 34 двора бобыльских, а людей в них тож, да семь пустых дворов, да место дворовое, «что был двор князя Володимера Андреевича». В той же переписи названа пустошь, «что была деревня Володимерское, Куровское тож», а в ней «три места дворовых. Пашни худые земли 7 четвертей без третника. Пашню пашет наездом крестьянин деревни Старой Андрюшка Савостьянов». Как видим, деревню Куровскую основал еще князь Володимир Андреевич в середине ХVI века, которая без него запустела. Но память о своем князе сохранилась, люди помнили о ней, хотя в переписи она названа пустьшью, «что была деревня Владимирская».

По второй переписи ХVII века стольника Ивана Афросимова в 1675–1678 годов в волости числилось село, да два погоста, а в селе и на погосте четыре церкви, да в волости 48 деревень, а в селе и в деревнях 280 дворов крестьянских, а людей в них тож, да детей, племянников, приемышей, зятьев и шурьев семь сот семдесят три человека \ 773\, да крестьяне, которые «кормятся христовым умением» 23 двора, а людей в них тож. В Гуслицкой волости и в селе Хотеевичи 86 пустошей. В этой переписи сообщалось о приходе в волость 46 человек, взятых «на воспитание» крестьянами. Возможно, эти люди и были беглыми раскольниками.

Передают, что Гуслица была дана первой жене Петра I Евдокии Лопухиной, но с их разводом и отправки жены в монастырь волость опять перешла в дворцовое ведомство.

В 1709 году, после знаменитой Полтавской победы Петра I над шведами, герои этой баталии были награждены имениями, орденами, имуществом. Князь Александр Меншиков, который особо отличился в битве, выпросил у императора Петра I в свою собственность волость Гуслицу, в обмен на свою вотчину в Курляндии. Естественно, император ему отказать не мог.

Так с 1710 года владельцем Гуслицы стал светлейший князь Александр Данилович Меньшиков. В то время в «Гуслицкой волости, Московского уезда числилось 47 деревень, три погоста: – погост на реке Гуслице и Поповке с церковью Ильи пророка, да со второй церковью во имя чудотворца Николая; второй погост на реке на Рудне с церковью Рождества Пресвятой Богородицы, что на пруде, да погост на реке Мерской с церковью Преображение Господне». По писцовым книгам в волости числилось пашни четвертные 2 520 четей. Крестьянских дворов 854, а в них муж. пола 3025 душ, а женских 3038 душ.

Что сделал в своем поместье Меньшиков нам неизвестно, как неизвестно, с какой целью он приобрел Гуслицу. Вполне возможно – ради крестьянского оброка.

Князь Александр Меншиков

По Указу Его императорского величества императора Петра II от июня 11 дня 1728 года Гуслицкая волость Московского уезда у князя Меньшикова, была отобрана и император Петр II пожаловал её генерал-поручику Степану Васильевичу Лопухину.

Степан Васильевич в селе Гуслице перестроил церковь во имя пророка Ильи, возвел небольшой деревянный дворец с семью светлицами, завел псарню, на которой было 89 охотничьих собак. И здесь, в местных лесах, он охотился, приглашая сюда, знатных сановников, вельмож, и даже, как передает предание, сюда не раз приезжал император Петр II. Жена Степана Васильевича, красавица Наталья Федоровна Балк, часто давала балы и устраивала гостям раскошное угощение. Будучи на балах, при дворе, в Санкт-Петербурге, Наталья, выглядела красавицей, часто меняла платья, подражая императрийце Елизавете Петровне. Возможно за это, её невзлюбила императрийца. Рассказывают, что однажды на балу, за то, что Наталья нарядилась, как и императрийца, Елизавета подозвала Наталью, велела встать на колени, и, при всех на балу сорвала с нее красивый бант и даже ударила её по щеке. С этого периода Лопухины были в немилости у императорского двора, а вскоре их обвинили в государственном преступлении. В 1743 году последовал Указ императрийцы о конфискации всего имения Степана Лопухина, его жены и сына Ивана и последовала ссылка их семейства в Сибирь. Перед ссылкой в Сибирь, Наталью подняли полураздетой на спину полача, и били её кнутом, да вдобавок еще ей вырезали язык. В Сибири Степан Лопухин умер. Вернулась Наталья с сыном Иваном лишь при Екатерине второй в 1762 году, а через год Наталья Федоровна скончалась. Её сыну вернули часть имения в Гуслице. У него родились сыновья, которых они назвали Степан, да Абрам. По имени этих сыновей, и, в память деда Степана, в Гуслице были переименованы деревни Андреево в Абрамовку, а Ульянино в Степановку, которые существуют и поныне.

Открытка. Егорьевск. Река Гуслица. Вид с Хлудовского моста

В период ссылки, часть имения Лопухиных было распродано. Южную часть Гуслицы с селом Гвоздна, купил Никита Никитич Демидов, внук первого горнозаводчика Демидова. У этого внука, Никиты Демидова на Урале были свои металлургические заводы, но рабочих рук нехватало, и он вывез 635 жителей гуслицких деревень на Урал, на свои заводы, как об этом было сказано в 4‐ой ревизской сказке 1782 г.

Впоследствии этими деревнями владела Ольга Жеребцова, урожденная Зубова. В конце ХVIII столдетия в связи с образованием крупных городов Брониц, Богородска территория Гуслицы была разделена и её селения были приписаны к разным уездам – южная часть к Броницкому уезду, а средняя и северная к Богородскому. Вначале ХIХ века, все селения бывшей Гуслицы были присоединены к Богородскому уезду. На месте старой Гуслицы были образованы новые волости: Ильинская, Беззубовская, Дороховская. Часть селений Гуслицы вошло в Запонорскую волость, куда была приписана деревня Куровская. Новая волость сформировалась на правобережьи реки Мерской из селений бывшей волости Селны.

В первой половине ХIХ столетия владельцами селений бывшей Гуслицкой волости было несколько. По сведениям К. Нистрема от 1852 года, владельцем деревень Авсюнино, Гридино, Нареево был граф Иван Александрович Зотов, деревни Ботогово, Беззубово, Зевнево, Панкратовская, Игнатово, Юрятино были во владении полковника Ивана Петровича Мусина-Пушкина, деревня Вантино, Максимовская была в собственности княгини Шаховской Натальи Дмитриевны. Деревней Равенской с XVI века владел род Сверчковых, последним владельцем из этого рода был Сверчков Иван Васильевич. Деревни Алексеевская, Внуковская, Давыдовская, Печурино, Поминово, Челохово, были в поместье штаб-ротмистра Егор Егоровича Норда. Деревни Горшково, Устьяново были во владении князя Голицина Петра Алексеевича. Село Хотеичи было у тайного советника Позен Михаила Павловича. Деревней Куровской владел статский советник Дубовицкий Петр Алексеевич. Лишь деревня Шувое была в ведении государственного имущества. В 1861 году в связи с отменой крепостного права, крестьяне, получив в надел от 2 до 3 десятин земли, стали свободными.