Kitobni o'qish: «Остров Мечты»
Пролог.
Солнце ударило в глаза. Он зажмурился и шагнул назад — в затхлую прохладу подземелья.
Шаг из света во тьму — и он опять в прошлом кошмаре.
Тело едва слушалось, каждая мышца ныла так, будто в них ползают огненные черви. Кости враз стали больше, им стало тесно в суставных капсулах, отчего тянущая боль сводила с ума. В памяти всплывали обрывки ада: рычащие тени, выстрелы морвейнов, вопли и... ощущение бессилия и ужаса перед нечеловеческой силой монстров. И шишка — пульсирующая на груди обещанием мучительной смерти.
Шишка! Как же он забыл о ней?
Матвей торопливо разорвал лохмотья рубахи. Взгляд упал на грудь, и дыхание перехватило. Ничего. Не было ни зловещей опухоли, ни кровавого кратера на её месте. Только гладкая, чуть розовая кожа, как после недавно зажившей ссадины. Он провёл пальцами — ни боли, ни уплотнения. Лишь память тела отзывалась фантомным напоминанием о травме.
Что за наваждение? Она же была! Её врачи смотрели!
Я сплю? Или... проснулся, а всё, что было до этого — сон?
Стоп! А где «Москит»? Компактный, похожий на игрушку радар, спасший ему жизнь в подземелье. Где он? Если он пропадет, у всех будут огромные неприятности на работе. И в особенности у Игоря, что привез радар Малькову! Блин, вот это встряли!
В поисках устройства Матвей огляделся, — он стоял на узком каменном языке, нависающем над пропастью. Что или кто его сюда привёл? Ещё один вопрос, оставшийся без ответа.
Бейсаа... Не дай уйти!
Матвей вздрогнул и вжал голову в плечи. На разгорячённой коже выступил пот.
Кто это?..
Огляделся.
Вокруг ничего не изменилось, он был один. Или... слова родились в его голове?..
И от этого понимания пульс участился, стало тревожнее. Пришло знание: там, внизу, в подземелье он упустил что-то критически важное. Но что?..
Что вообще с ним происходит? Почему его так трясет, что скоро зубы стучать начнут?
Вздохнув, Матвей развернулся и снова шагнул в знакомый мрак. Нажал на кнопку смартфона — тот отозвался едва живым свечением экрана. Свет от него, слабый и жалкий, выхватил из тьмы очертания тоннеля, и экран тут же погас. Вечно в нём аккумулятор разряжается не вовремя.
Матвей едва не выругался, но глаза поймали далёкий, тусклый блик.
Неужели повезло?
Бросился на свет.
Есть! Фонарь! Наверняка кого-то из тех, кто шёл по его следу. Но какая теперь разница, если все мертвы?
Рядом валялся автомат, но оружие Матвея не привлекло. Как инженер, он всегда интересовался тем, что показывает, а не тем, что убивает.
Матвей поднял фонарь — тяжёлый, тактический, с переключателем мощности луча. Кнопка щелкнула, и тоннель залило ярким светом. Совсем другое дело!
Мальков двинулся вглубь, переступая через останки тех, что когда-то были людьми... и монстрами. Затем вспомнил слова Кейси и мысленно поправил себя: не людьми — морвейнами. Кейси и его коллеги сами вычеркнули себя из этого списка.
— Высшие существа... — скривился Мальков, вспоминая разглагольствования моазовца. — И где вы теперь? Такая же падаль, как и мутанты Бейсаа...
Матвей напрягся.
Бейсаа? Опять этот... «Бейсаа»!
Откуда в его голове это имя? И имя ли?
Матвей мог поклясться —раньше он никогда этих слов не слышал. Неужели пришло вместе с тем потоком, что вылетел из статуэтки и прикоснулся к нему в пещере?
Матвей вновь посмотрел на грудь и не верил своим глазам: отвратительной, сочащейся гноем опухоли не было! Как же быстро она исчезла!
Нужен анализ! Нужно тщательно всё вспомнить. Но не сейчас, сейчас нет сил... Потом...
Луч выхватывал из мрака стены, испещрённые следами когтей и пуль, пятна недавно высохшей крови. И вот он — дольмен. То место, куда так стремились попасть все те, чьи тела теперь гниют в коридорах на подступах к нему.
Дольмен стоял посреди пещеры, напоминая древний терминал, ждущий оператора. А рядом с ним мигало что-то красное.
Повёл фонарём.
Луч выхватил долгожданную цель — прямо перед входом в дольмен лежал он, «Москит». Похожий на старые шахматные часы, носимый радиолокатор миллиметрового диапазона был лучшим, что они с Игорем разработали в «Заслоне».
Корпус «Москита» был исцарапан, радиопрозрачная защита антенны треснула, но индикатор упрямо мигал, требуя зарядить аккумулятор.
Мальков облегчённо выдохнул.
Живой! А что поцарапан, мелочи — всё поправимо.
Матвей поднял радар, перекинул крепежный ремень через шею... и вздрогнул.
«Москит», как триггер, высветил в памяти то, о чём мозг отказывался думать!
Матвей замер на пороге дольмена — в памяти всплыл образ: маслянистая, переливающаяся плёнка на стенке камеры. Та, что покрывала камень над черепом чудовища.
Вновь закружилась голова.
Чёрт, как бы не упасть прямо тут. Здесь даже помощи не дождёшься! Или, наоборот, именно здесь и будут искать?
Искать? Ну конечно, Порывайко же сказал — они скоро приедут! Тогда какого чёрта ты топчешься, нужно идти! Там, в дольмене, что-то не так!
Заслоновец, подавляя слабость, вернулся в зал и заглянул внутрь дольмена. Мощный луч метнулся по шершавым стенам. И едва не завыл!
Пусто. Той субстанции не было. Ни единого следа. Лишь на пыльном полу валялось несколько скрученных, высохших коричневых листков, похожих на сброшенную змеиную кожу странной, пугающей формы.
Презрев опасность, он взял листок в руку. Тот хрустел под пальцами, как старый пергамент. Мёртвый и пустой. И хрупкий, словно пепел сгоревшей бумаги...
А что если?..
Матвей выскочил из дольмена. Оббежал его и посветил на стену...
Чисто. Ничего, что напоминало бы о мерцающем слое!
Тогда он опустил луч ниже, к основанию, выискивая хоть что-то.
И увидел. Чёткий след. Не ноги, не лапы. След был похож на широкую борозду, будто по пыли протащили тяжёлый мокрый мешок, но по краям виднелся странный перламутровый налёт, слабо мерцающий в свете фонаря.
Личъи Бейсаа!
— Что? — от неожиданности Мальков спросил вслух. Но ответа не последовало.
Личъи Бейсаа! Твоя цель — Личъи Бейсаа! Не дай ему уйти!
Его едва не вывернуло от этого голоса.
Да что за хрень творится у меня в голове?.. Неужели шизофрения началась? Нет, со мной такого не могло случиться! Только не это! Нужно искать ответ здесь, в пещере!
След вёл от дольмена к южной стене пещеры. Свет фонаря упёрся в углубление — зияющий разлом, свежий скол в породе, уходящий в непроглядную черноту. Края его были влажными на ощупь и холодными. Инстинкты сигнализировали об опасности. Он подбежал к щели и заглянул вниз. Там, в глубине разлома, с глухим рокотом несла свои воды подземная река.
Сознание перевернулось. До него дошло: плёнка со стены дольмена не испарилась. Она слезла со стены. Она уползла. Уползла в эту щель. В реку. В Чёрное море...
Ушёл! Личъи Бейсаа ушёл!
Эта мысль вызвала резкий скачок давления. В глазах потемнело, координация отказала. Матвей, не издав звука, рухнул на холодный камень.
***
Лето. Пригород Сочи.
Ущелье с бурной горной рекой. Узкий берег из намытой гальки. Нависающие скалы, покрытые мхом.
Туман лип к лицу, прохлада пробиралась под мокрую одежду.
Шон Кейси лежал на острых камнях, но сил сменить позу не было. Шея горела обжигающей болью — наниты скрепили сломанные позвонки, но процесс заживления еще шёл, а снимать боль не хватало ресурсов. Каждый вздох отдавался хрустом в поломанных рёбрах, посылая новые тревожные сигналы в нейросеть. Наниты чинили его, а сознание сбивало их работу, гоняя по внутренней нейросети один и тот же цикл образов. Лица недавних знакомых. Лица тех, кто хранит информацию. Нужную ему информацию... Но кто из них был носителем? Кто? Он не знал...
Кейси застонал. Его тело пронзила боль встающего на место позвонка. Это была не просто боль. Это была боль, от которой хочется сдохнуть самому — лишь бы не чувствовать такого бессилия. И во всём виноват он, Мальков! Разбить ампулы с «Авиценной»! С этой драгоценной жидкостью, полной таких необходимых сейчас нанитов!
Мальков. И эта Инна, это после её появления он изменился. Вот, кто его враг!
Зубы Шона заскрипели так, что он сам это услышал сквозь шум реки.
Глава 1
Северное море. Экспериментальный тримаран «Остров Мечты».
Кроваво-оранжевый диск солнца уже почти полностью погрузился в потемневшие воды бескрайней океанской глади. Тёплый, почти красный свет ложился на панорамное стекло просторного скай-бара «Клуб вперёдсмотрящих».
Это место на верхней палубе было любимой локацией отдыха Аминты Ханова. Начальник Службы Позиционирования и Доступа — СПД, был самым молодым офицером «Острова Мечты». Высокий, жилистый и гибкий, он двигался с той походкой, что вырабатывается годами тренировок на канвасе.
Обычно он приходил сюда один, но сегодня с ним была небольшая компания.
— Ставлю сотню на то, что сегодня мы его поймаем! — громко провозгласил Картер, штурман, молодой мужчина с едва заметной сединой на висках. Развалившись в удобном барном кресле, он с наслаждением потягивал виски со льдом. — Моя фортуна меня не подведёт. Сто евро в общую кассу, что сегодня нам повезёт.
— Мечты, мечты, мечты! — поднимая кружку пива, засмеялся Ларс, румяный и невозмутимый второй главный механик. — Я уже пять лет в море, а видел эту зелёную вспышку всего раз. Держу пари на ящик того бельгийского пива, что ты так хвалишь, что сегодня — не наш день.
Аминта в спор не вступал. Его пальцы бессознательно обводили край кофейной чашки, а интерфейс HUD-очков выводил данные: У КАРТЕРА ПОВЫШЕННЫЙ ПУЛЬС.
Что это? Виски? Кофе? Пари? Не важно. Будь это опасно для здоровья, бортовой ИИ «Тессеракт» сам бы отреагировал — мгновенно проанализировал Аминта и отмахнулся от отклонения как от несущественного
Затем он посмотрел показания биоритмов Ларса. Ну, здесь всё было в норме.
Пиво? Или Ларс сам по себе спокойный?
Раньше он комплексовал — казалось, что шпионит за людьми. Теперь понял: следит Тессеракт, Аминта только получает отчёты и наблюдения бортовой нейросети.
Да бог с ними, он же сюда не коллег проверять пришёл, а за солнцем следить. Через многослойный поляризованный фильтр над скай-баром диск светила не слепил, а воспринимался сгустком чистой, угасающей энергии. Он не верил в чёрных котов, не верил в предчувствия. Но вот сейчас, сердце почему-то колотилось чуть быстрее обычного, а лёгкая нервозность буквально зудела — «сегодня».
— До ожидаемого явления ровно минута, — негромко сообщил Картер. — Аминта, чего молчишь? Мы сюда пришли вслед за тобой! Ставлю ещё сотню, что сегодня мы увидим луч.
«ВЕРОЯТНОСТЬ СОБЫТИЯ 99,8%» — зажглась на дисплеях HUD подсказка Тессеракта. Стоило прислушаться к системе, которая знала о каждом вдохе на борту больше, чем сами люди.
А плевать, поставлю на проигрыш, пусть будет платой за удачу.
— Отвечаю! И удваиваю! — Аминта даже не повернул головы, боясь пропустить момент. Его очки тонко пискнули, выводя в углу поля зрения таймер обратного отсчёта, синхронизированный с корабельными хронометрами. А затем тише, почти молясь, добавил: — И буду счастлив проиграть...
И вдруг — вспышка! Миллион бликов сорвался с воды и стекла, и палуба на миг превратилась в гигантский калейдоскоп. Уже покидая небосвод, последний луч вспыхнул не фотографическо-журнальным зелёным, а живым, глубоким изумрудом. Он был не вспышкой, а точным, ярким импульсом: будто луч лазера скользнул по гребням волн, стремительно пробежал по носу судна, палубам, мостику, сверкнул в стёклах — и был поглощён ночью.
Тьма, как плотная ткань, мягко опустилась на быстро темнеющую гладь океана. До восхода луны лишь яркий свет лайнера оставался единственным маяком на много миль вокруг. И звёзды...
— Молодой, с тебя простава! — довольный бас штурмана прервал всеобщий молчаливый восторг.
— Какие могут быть сомнения! Братва, вечером гуляем за мой счёт! — Аминта весело засмеялся. Вселенная приняла его жертву и дала увидеть эту красоту — Зелёный луч.
И, словно подтверждая реальность, браслет Аминты с мягкой вибрацией сообщил о списании средств.
— Так, стоп, почему «братва», а девушки? — тут же отозвалась француженка Анаис, молоденькая высокая штурман-стажёр. Поправляя светло-русую прядь, выбившуюся из косы «рыбий хвост», она вопросительно-лукаво встретилась глазами с Аминтой.
Что, поймала? — говорили её глаза, когда она лёгкой походкой приблизилась к стихийному организатору вечеринки. — Это дискриминация?
Аминта рассмеялся и, обернувшись к ней, театрально развел руки.
— Тогда... родня! Пускай будет моя родня! Хотя бы на сегодня! Пойдёт?
— Проверим, — ответила она, и в её зелёных глазах на миг будто отразился только что угасший луч. Проведя по его запястью длинным пальцем с узором на ногте, она тихо, так, чтобы слышал только он, добавила: — А если я захочу проверить родство... получше? Кто кому какая родня?
— Для тебя, всё, что угодно! — отшутился Аминта, отвечая лёгким прикосновением ладони к подушечкам её пальцев. А для всех громко добавил: — Значит, встречаемся на дискотеке для экипажа. После двадцати двух! К сожалению, сейчас вас покидаю, мне пора бежать.
— Ты, как всегда, к своим рыбам? — бросила вслед ему миниатюрная стюардесса Юми.
— Нет, не угадала! Побежал сдавать вахту! — не замедляя шага, бросил Аминта через плечо. — Но потом к рыбам.
***
«Остров Мечты».
Лифт с мягким гулом магнитной левитации унёс его вниз. Стены транслировали рекламу экскурсий, но Аминта не смотрел. Он знал эту махину наизусть: полкилометра тримарана, башни, уходящие в сотню метров в небо, перемычка VIP-палуб между ними, Атриум с сотней бутиков, Город аттракционов на центральной палубе, гигантский бассейн на корме и фальш-форштевень «Посейдона» на носу — шаттл-бункеровщик, который в походе служил рефрижератором. И весь этот рай на воде для двадцати пяти тысячи пассажиров обеспечивали энергией два ториевых реактора и тринадцати тысяч членов экипажа.
Корабль-мечта.
Но главным местом, по мнению недавнего выпускника МГТУ им. Баумана, был огромный дата-центр, где жил его новый друг — искусственный интеллект корабля Тессеракт. Вот именно в туда сейчас спешил Аминта.
На пятом уровне его подхватил бесшумный траволатор. Под ногами мягко подсвечивались символы направления движения, а в воздухе витал едва уловимый аромат океана и кофе.
Не в силах сдержать эмоции, Аминта спрыгнул с движущей дорожки и сделал несколько быстрых, лёгких шагов — его тело само выплескивало переизбыток энергии. Благо в пустом коридоре никто не видел этой маленькой слабости.
Перед массивной дверью с матовой чёрной панелью он замедлил шаг. Браслет на его запястье едва заметно замигал, обмениваясь с системой цифровыми рукопожатиями. Беззвучный щелчок.
Проход открылся, и его встретил знакомый гул — низкочастотная симфония из тысяч вентиляторов и работающих серверов. Аминта сделал глубокий вдох, позволяя знакомому гулу заполнить себя. Он был дома. В цифровом сердце «Острова Мечты», которое он был призван оберегать.
Переступив порог серверной, Аминта улыбнулся. Сняв форменную куртку, он повесил её на крючок, и его рука на долю секунды коснулась холодной металлической стойки. Он вдохнул знакомый запах «дома» — озон, чистый сухой воздух и аромат свежемолотого дорогого кофе. Здесь он — среди своих в этом цифровом царстве, здесь все 2говорили» на одном языке и все друг друга понимали.
На главном экране загорелась строка: «СИСТЕМЫ В НОРМЕ. ЗАМЕЧАНИЙ НЕТ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, АМИНТА ХАНОВ».
Уголки губ дрогнули. Так заканчивалась каждая смена. Но сегодня в углу лога, мелким шрифтом, зависла строка, которую он пропустил за последние три проверки: ОБЪЕКТ AQ-СС-7-Δ: АНОМАЛИЯ ФОНА. СТАТУС: ОЖИДАНИЕ.
Аминта моргнул. Строка мигнула и исчезла, схлопнувшись в штатный зелёный индикатор. Тессеракт не ошибается. Но и не тревожит без причины.
Глава 2
Сочи. Санаторий «Солярис».
Воздух в прохладной кондиционированной палате пах дезинфектантом и дорогими духами. За окном, под слепящим сочинским солнцем, застыли в мареве раскалённые магнолии и кипарисы. Матвей Мальков кутался в плед — не от холода, от слабости, что не отпускала его с тех пор, как его вынесли из пещеры.
Его мама, Анна Дмитриевна, сидела напротив за дубовым столом. Её пальцы нервно перелистывали страницы планшета с историей болезни.
— Может, вернёшься в Москву? Отец всё уладит. Оформят реабилитацию в столичном центре.
Матвей отвёл взгляд к окну, где мелькнула тень охранника. Вздохнул.
Мама думает, он в золотой клетке. Смешно. Если бы было всё так просто.
Двухэтажная дача, бассейн, шеф-повар из кремлёвского пула — всё это было лишь обёрткой тюрьмы, где каждое утро напоминало: он был сильным — и оказался глупцом.
— Мама, знала бы ты, как я хочу в Москву, — голос его был хрипловат. — Соскучился по ритму, по огням, по институту, по приборам. Идей столько... Кажется, выздоровею — и начну с чистого листа.
— Ты перечислил доводы за — заметила Анна Дмитриевна. — Но ни одного того, что заставляет тебя оставаться в Сочи.
— Я не в заточении. Если бы я захотел улететь, меня бы не держали. Они со мной не для того, чтобы меня стеречь. Они здесь потому, что я здесь. Потому что тот, кто был со мной в пещере... он ещё жив. Шон Кейси. И я смалодушничал. Не добил, когда он беспомощный и изломанный лежал у моих ног. Не мной изломанный —потому и не добил! Глупец! — Матвей сжал кулаки. — Он где-то здесь, в Сочи. Пока его не найдут — я отсюда никуда.
— А я-то думала, ты из-за Инны не хочешь улетать, — усмехнулась мать, но в глазах была грусть.
— Тебе про Инну Игорь рассказал?
— Ну а кто ещё? Береги его, такие друзья раз в жизни попадаются. Умный, честный, деликатный...
— Согласен. Если бы не его «Москит» в той пещере...
В дверь постучали — негромко, но настойчиво, и, не дожидаясь ответа, вошла Инна.
Анна Дмитриевна оборвала себя на полуслове и медленно, оценивающе подняла на вошедшую глаза. В её взгляде не было ни неприязни, ни одобрения — лишь холодный, аналитический интерес.
Высокая, стройная, со стальным отливом серых глаз. Тёмное каре волос на гордо вскинутой аккуратной головке.
Анна Дмитриевна внутренне улыбнулась.
У Матвея отличный вкус!
— Здравствуйте, извините, я не знала, что у тебя посетители, — Инна, ничуть не смутившись, выдержала этот взгляд и перевела его на Матвея. — Я позже зайду.
— Нет-нет, не уходите, я уже давно здесь, мне пора, — Анна Дмитриевна поднялась с места с отработанной светской грацией. — Вы Инна?
Девушка бросила на Матвея быстрый, полный невысказанного вопроса, взгляд.
— Да, я Инна. Прилетела из Москвы. С кучей новостей и... проблем.
— Красивая! — признала Анна Дмитриевна, и в её голосе прозвучала не лесть, а сухая констатация. — Мне о вас Игорь рассказывал — от сына разве дождёшься?
— А зачем Матвею обо всех рассказывать? — усмехнулась Инна, и в её улыбке промелькнула стальная искорка. — Просто знакомая. Одна из многих.
— Ты по делу или как? — Матвей решил, что пора заканчивать с этим ритуальным танцем, и его голос прозвучал резче, чем он планировал.
Но Анна Дмитриевна, словно опытный дипломат, поспешила сгладить напряжённость:
— Одно другому не мешает! Всё, ребята, я побежала, завтра приду. А вообще не забывай, — она обратилась уже к сыну, — что телефон не только для того, чтобы в интернете сидеть. Звони. Чаще. До свидания, Инночка. Надеюсь, мы ещё увидимся.
И, не дав никому возможности что-либо возразить, выскользнула за дверь, оставив за собой лёгкий шлейф дорогих духов и неразрешённое напряжение.
— Поговорим? — спросила она.
— Есть о чём?
— Есть. — Она окинула потолок взглядом, будто ожидала увидеть камеру. —Вот чёрт, опять не поговорить! Порывайко, твою мать! Везде твои уши!
Мальков усмехнулся. На душе потеплело, в её ярости было что-то такое родное и узнаваемое.
— Ты в курсе, что Шона не нашли? — спросила Инна, присаживаясь.
— В курсе. Выжил мерзавец. Придётся найти и уже добить, наконец.
— Даже не думай. Это не человек. — Она покачала головой. — Там в пещере он был ранен, со здоровым тебе не справиться.
— Ну да, он же супермен. А ты бы справилась? Или твой Порывайко?
— Мы — да. — Инна коротко отрезала. — Ты и остальные...
Малькову показалось, что он услышал или прочитал по губам не озвученное слово «люди», но палец, который она резко прижала к губам, остановил любые вопросы и комментарии.
— Потом ты мне всё расскажешь! — Матвей вновь криво усмехнулся, чувствуя, как стальная пружина внутри него сжимается всё туже. — Как знакомо звучит. Кажется, я уже это где-то слышал!
Зазвонил её телефон. Резкая бодрящая трель.
— Да... Вот как? Хорошо, сейчас скажу. — Инна посмотрела на Матвея. — Скоро придут представители МОАЗ. Марк Райс и доктор Клаус Шульц. Большие шишки и учёные с мировым признанием. В Москве просят обойтись с ними деликатнее. Очень просят. С самого верха.
— Что им от меня нужно?
— У них большие потери, тебе ли не знать. Хотят поинтересоваться, как это произошло. Надеюсь, ты понимаешь, что Шон жив, — им ни слова.
— Ещё бы, — фыркнул Матвей. — Пусть так и считают, всё равно ему не жить.
Дверь открылась без стука. Первый — высокий блондин с карими глазами, в идеальном костюме. Второй — коренастый брюнет в очках с толстыми линзами, в руках ультратонкий планшет.
— Матвей Сергеевич, — голос Райса был безжизненным, как у нейросети первого поколения. — У нас несколько вопросов о вашей последней экспедиции. Стандартная процедура.
Шульц молча подошёл к монитору у кровати — его глаза считывали данные без единой паузы.
Сбой Матвей почувствовал раньше, чем запищал датчик: сердце будто морзянку отбивало. В глазах стало темнеть, исчезли краски, всё стало монохромным...
— Ваши показатели... — Шульц поднял глаза.
Монитор зашёлся пронзительным писком. Давление падало, пульс становился нитевидным. Тело восставало против самого себя.
Райс перевёл взгляд на Инну.
— Что с ним?
— Видимо, реакция на вас. Мне кажется, вам стоит уйти.
— Я врач! — отрезал Шульц. — Это всем остальным стоит уйти! И быстро, зовите персонал! Он умирает!
Дверь распахнулась, ворвалась бригада врачей. Голоса, команды, холодный блеск ампул и звон инструментария — всё смешалось в какофонии. В глазах замелькало: побелевшая Инна, перекошенное ужасом лицо немца, каменная маска американца...
И последнее, что он почувствовал, — не страх смерти, а то, что внутри него рвётся наружу что-то древнее, могучее. Всплеск эмоций запустил каскад в нейрокортексе. Чужеродный массив, записанный в пещере, воспринял биополе гостей как системную угрозу. Внутри развернулась клеточная буря: симбиотические структуры пытались подавить чужую биологическую сигнатуру.
А потом наступила тишина. И пришло воспоминание. Не своё... и теперь своё. Тревожное.
