Kitobni o'qish: «Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов»

Name: Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов
Author: Сара Блейдс
ISBN: 978-5-04-255419-3

Сара Блейдс

Shrift:

This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaboration with Synopsis Literary Agency.

* * *

Глава 1. Джулия

Наши дни

К тому времени, когда такси свернуло на засыпанную гравием дорожку, ведущую к Хэйвенпорт-Мэнор, мы уже на три часа опаздывали. Оправданий у меня не было. Самолет мой приземлился вовремя, инструкции нового работодателя по дальнейшему пути были безупречны. Но я никак не могла быть готова к истерике Сэма, которую он устроил, поняв, что едем мы не домой.

В самолете он не спал. Мой планшет и стратегически распределяемый запас M&M’s успокаивали его большую часть пути, но провести восемь часов трансатлантического перелета в тесном замкнутом пространстве для него было слишком тяжело. К тому времени, когда мы подошли к ленте выдачи багажа, он уже категорически отказывался сделать хотя бы шаг.

Я тащила Сэма и наши чемоданы к стойке вызова такси, не обращая внимания на возмущенные взгляды других путешественников. Я привыкла к осуждению окружающих, но, к сожалению, не знала, как защитить от этого Сэма. Он слишком мал, чтобы понять, что все это делается для него. В Чикаго для нас ничего не осталось. Нам нужен был новый старт, а Сэму – возможность снова быть ребенком, детство которого не омрачено горем.

По крайней мере, сейчас он спал. Ритмичный шелест капель дождя на ветровом стекле его убаюкал, а я смогла наконец оглядеть окрестности.

Кривые ветви вяза, словно голодные пальцы, царапали крышу такси, когда мы проезжали через главные ворота. На ветках не было ни распускающихся почек, ни ярко-пурпурных цветов, которые к этому времени должны были бы быть на здоровом дереве. Я ожидала запустения, – в конце концов, поэтому меня и пригласили! – но не такого. Единственным живым растением был густой английский плющ, карабкавшийся по каменной стене. Газон представлял собой просто грязную площадку – даже сорняки решили, что пускать здесь корни не стоит.

Я не была уверена в том, что все это вообще можно назвать садом.

Но я тут же прогнала эту мысль. Все можно исправить – упорством и тяжелым трудом. На этом убеждении строилась вся моя карьера. Восстановление исторических садов – редкая специальность. Мало кому из профессиональных ландшафтных архитекторов хватает желания и терпения для такой утомительной работы. Но для меня нет больше радости, чем расчищать богатейшую историю, дремлющую под землей, и вернуть ее к жизни.

Когда я увидела объявление о том, что для восстановления некогда знаменитых садов Хэйвенпорт-Мэнора требуется опытный садовник, то сразу подумала, что судьба кидает мне спасательный круг после всего, что случилось в прошлом году. У нас с Сэмом появился шанс начать все сначала.

В один из редких моментов откровенности моя сестра Ребекка призналась, что ее мечта – растить Сэма в большом доме с большим двором, а не переезжать из одного грязного мотеля в другой. Она мечтала о таком месте, где у мальчика будет детство на природе и свободе. Хейвенворт нам не принадлежал, но, может быть, он станет нашим домом на ближайшие полгода.

При воспоминании о сестре я вздрогнула, не в силах отделить собственный гнев от всепоглощающего горя.

Ну, хотя бы дом соответствовал романтическому образу, созданному моим воображением: остроконечная крыша, широкая лестница на входе и даже парапет. Теплый каменный фасад идеально вписывался в окружающие дом зеленые поля и леса. Единственным, что не было красиво, сам сад.

– Приехали, – с отеческой заботой сказал таксист, словно давая мне возможность передумать и признать, что я совершила ужасную ошибку.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась я.

Как бы то ни было, я оказалась именно там, где и должна была.

– С вас тридцать два фунта. – В зеркале заднего вида я заметила его разочарованный взгляд.

Я отсчитала банкноты из бумажника, мысленно вычисляя скромный баланс своего банковского счета. Но грудь мою сжимало не только беспокойство о деньгах. Водитель открыл багажник и выгрузил наши чемоданы. Предстоящая работа казалась слишком хорошей, чтобы быть реальной. А что, если это так и есть?

После того как меня уволили из фирмы «Хартвелл и сыновья», никто не хотел брать меня на работу. У меня были навыки, но не было собственного портфолио, которое доказало бы, что я могу справиться с работой, не опираясь на крупную фирму. Я уже почти готова была сдаться, как мне предложили работу в Хэйвенпорте. Успешное восстановление сада такого масштаба доказало бы, что я все еще лучшая.

Или хотя бы успешная.

Я попыталась вытащить Сэма из машины, не будя его, но он оказался слишком тяжелым для моих усталых рук. Он проснулся, как только я приобняла его.

– Мы приехали, – шепнула я ему, когда отъехало такси. – Это наше новое приключение.

Крупные капли дождя висели на его ресницах, а он неуверенно смотрел на меня – с надеждой, но и с сомнением, словно пытаясь разобраться во всей лжи, что я твердила ему до этого момента. Прежде чем я успела что-то сказать, Сэм вырвался из моих рук и по лестнице побежал ко входу. Похоже, страх, который приковал мои ноги к земле, ему был неведом.

– Подожди меня.

Я подхватила чемоданы и поковыляла вслед за ним. Грязь забрызгала мои туфли. Казалось глупым стучать в такой впечатляющий особняк, но дверного звонка мы нигде не увидели. Я подняла Сэма и разрешила ему постучать в дверь железным молоточком. Секунды тянулись, но ответа не было.

– Может быть, они отошли на минуточку?

Мы снова постучали. На сей раз мне однозначно стало ясно, что в доме никого нет. Я снова проверила телефон. Ни пропущенных звонков, ни сообщений. Ни ответа на отправленное мной сообщение о нашем опоздании.

Дождь усилился. На каменном крыльце укрыться было негде. Я попробовала с энтузиазмом улыбнуться, чтобы не выдать охватившей меня паники.

– Не хочешь побегать по зеленому лабиринту вместе со мной, пока мы ждем?

По обе стороны от подъездной дорожки расположились два некогда великолепных зеленых лабиринта. Я бегала за Сэмом между узкими рядами умирающего самшита. От сильного дождя на гравийных дорожках образовались грязные лужи. Как жаль, что мне не хватило ума надеть практичные, удобные туфли, а не модельные, какими я хотела произвести впечатление на новых работодателей.

Несмотря на дождь, на улице было очень хорошо. Веселый смех Сэма поднимал настроение, и я уже представляла, каким некогда был этот великолепный сад. И каким он может стать при должной заботе и внимании.

В этом саду когда-то бегали дети. Я чувствовала это всей душой.

Многие считают мою работу чисто научной и рациональной. Но сад – это не просто правильный дренаж и сбалансированная кислотность почвы. Воссоздание пришедшего в запустение сада – это настоящая магия, подобная воскрешению из мертвых.

Вдруг послышался шум автомобильного мотора. Кто-то направлялся к дому. И этот звук мгновенно отвлек меня от размышления.

Я с облегчением вздохнула. Наконец-то. Кто-то едет.

По запутанным дорожкам лабиринта мы выбрались на дорожку, и Сэм кинулся вперед – слишком быстро, чтобы я поспевала за ним.

Выйдя на дорожку, я увидела, как из темно-серой «Ауди» выходит мужчина, но Сэм его не видел.

– Сэм! Сэм! Остановись!

Я опоздала. Сэм налетел на мужчину, упал и громко зарыдал.

Я кинулась к нему, проверить, не получил ли он травму.

– С тобой все хорошо?

– У меня рука болит! – сквозь слезы ответил он.

– Дайте посмотреть. – Мужчина опустился на корточки рядом с Сэмом.

Не дожидаясь ответа, он взял тонкую руку мальчика и стал осторожно поворачивать и сжимать запястье.

– Так больно?

Сэм покачал головой.

– Хорошо. Значит, ничего не сломано. Но ты должен быть осторожнее. Смотри, куда бежишь.

– Простите нас, пожалуйста, – быстро встряла я.

– Все в порядке, – довольно резко отрезал мужчина.

Я никак не ожидала такой холодности – ведь к Сэму он отнесся очень тепло. Мужчина был стройным, высоким, красивым. Идеально сшитый дорогой костюм казался неуместным в этом запущенном саду.

– Джулия Эсдейл, – представилась я, пытаясь сгладить произведенное нами ужасное впечатление. – Когда мы приехали, здесь никого не было, поэтому мы решили немного погулять по саду.

– Эндрю Моррисон, – нахмурившись, представился хозяин, и было непонятно, сожалеет ли он о произошедшем. – Извините, что так получилось. В последнюю минуту меня вызвали в приемный покой. Я попросил свою сестру Хелен встретить вас, но, похоже, у нее появились какие-то другие дела.

Эндрю пригласил меня приехать по поручению своей крестной, хозяйки Хэйвенпорта. Мы с ним лишь раз говорили по телефону, а потом общались исключительно по электронной почте. Поэтому я никак не ожидала, что он так молод. Вопросы его были резкими и конкретными, но в голосе чувствовалась усталость. Встретившись лично, я подумала, что он ненамного старше меня – где-то около сорока.

– Так вот, мы задержались, – вставила я.

– Мы должны побыстрее уйти от дождя.

К моему удивлению, он взял наши чемоданы и занес их в дом. Я пошла за ним, крепко держа Сэма за руку, чтобы он еще чего не натворил.

– Я подготовил для вас комнату на втором этаже в восточном крыле, – сказал Эндрю, направляясь к лестнице. – Должен предупредить, что Хэйвенпорт-Мэнор – дом с бесценной четырехсотлетней историей, но слегка обветшалый. Это не лучшее место для детей. Пока вы здесь, придется внимательно следить за Сэмом.

Я крепче сжала руку Сэма, чувствуя, как краснею от смущения.

Наверху раздались тяжелые шаги. По лестнице спускалась пожилая дама в длинном коричневом платье. Пышные седые волосы были собраны в пучок. Одной рукой она держалась за поручни, а другой опиралась на украшенную причудливой резьбой деревянную трость.

– Чушь! – заявила она. – Хэйвенпорт пережил мятежи, чуму и бомбежки во время «Блица». И пятилетнего ребенка этот дом вполне в состоянии выдержать!

Эндрю поднялся, чтобы помочь даме, но та лишь отмахнулась и продолжала медленно спускаться, каждый раз опасно наклоняясь вперед, чтобы опереться на трость.

Наконец она оказалась в относительной безопасности – на широкой площадке внизу. Только там она приняла руку Эндрю, хотя все ее внимание было сосредоточено на мне.

– Наверное, вы – новый ландшафтный архитектор. Я – Маргарет Кларк. Рада вас видеть.

Я пожала протянутую мне руку. Рукопожатие Маргарет оказалось поразительно крепким и уверенным, хотя сама она казалась очень хрупкой.

– Я тоже очень рада. Я – Джулия, а это Сэм.

– Добро пожаловать, Сэм, – улыбнулась дама. – Мы рады приветствовать вас в Хэйвенпорте. Здесь давно не было детей – хорошо, что все изменится.

– Спасибо, – с облегчением выдохнула я.

– Несмотря на грубость моего крестника, мы очень благодарны, что вы проделали такой путь, чтобы помочь нам с садом. Насколько я понимаю, вы исключительно талантливы в области восстановления исторических садов, а это именно то, что нам нужно.

– Для меня это большая честь. Могу честно сказать, что никто другой не может сделать того, что делаю я.

– Наконец-то наш сад окажется в руках специалиста.

Сэм уткнулся в мое бедро.

– Я устал!

– Ну конечно же, – сочувственно произнесла Маргарет. – Эндрю, пожалуйста, проводи Сэма и Джулию в их комнату. Вы можете присоединиться к нам за ужином в столовой в шесть часов, а пока у вас будет время передохнуть и освежиться.

– Спасибо. Это было бы замечательно.

Вслед за Эндрю мы поднялись по широкой лестнице и попали в длинный коридор, вдоль которого выстроились книжные шкафы.

– Я подумал, что вам понадобится лишь одна комната, – сказал он, открывая дверь в спальню с большой кроватью и белым диваном возле окна.

– Вполне достаточно. И еще раз простите за костюм.

По его вежливому кивку я так и не поняла, простил он нас или просто отмахнулся. Я думала, что он уйдет, но Эндрю задержался у двери.

– Этот проект очень важен для Маргарет – и для меня тоже. Очень важно сделать все очень тщательно и достойно.

В голосе его прозвучала странная слабость, и я не стала ощетиниваться.

– Разумеется, никак иначе.

– Хорошо. Если вам что-то понадобится, только скажите.

– Все отлично.

– Тогда мы увидимся в шесть часов. Столовая на первом этаже, слева от входа.

Я захлопнула дверь, закрыла глаза и тяжело вздохнула. Усталость длинного дня наконец взяла свое. Похоже, работа будет гораздо тяжелее, чем я предполагала.

Сэм потянул меня за брючину, отвлекая от размышления. Я посмотрела на этого мальчика с большими круглыми глазами и пушистыми светлыми волосами, вновь поразившись тому, как можно так сильно полюбить человека, которого знаешь совсем недолго.

Я постаралась улыбнуться, поняв, что он беспокоится обо мне.

– Все хорошо. Я просто устала. Как тебе это место? Мы правильно сделали, что приехали сюда?

Сэм энергично закивал, но я не поняла, действительно ли ему здесь понравилось, или он просто хочет сделать мне приятное. Но это хорошо. Это просто должно быть хорошо. Я восстановлю этот сад. А потом найду способ восстановить и свою жизнь тоже.

Глава 2. Джулия

Наше время

Я проснулась от пульсирующей боли в голове. Рука Сэма прижималась к моей щеке. Его лицо находилось совсем рядом с моим. Раньше меня это тревожило – по ночам он часто забирался в мою постель посмотреть, как я сплю. Иногда он тыкал пальцами в глаза или дергал меня за волосы. Но я понимала, почему он так поступает. Просто я очень похожа на свою сестру.

И Сэм тоже на нее похож.

И когда я вижу ее в его пухлых щеках и небесно-голубых глазах, мне все труднее сдерживать свой гнев.

Я несколько раз моргнула, привыкая к свету, пробивавшемуся сквозь щель в бархатных шторах. Часы на тумбочке показывали семь. Я заглянула в телефон и поняла, что уже утро. Мы не просто проспали ужин. Мы проспали всю ночь до утра.

В телефоне я увидела два пропущенных сообщения. Оба от моего бывшего начальника.

Пожалуйста, перезвоните мне.

^{Насчет денег.}

Я удалила сообщения, поклявшись заблокировать номер Райана Хартвелла, как только пойму, как это сделать. Я уже до последнего цента выплатила всю сумму, украденную моей сестрой у «Хартвелл и сыновья», после того как по глупости сделала ее своей помощницей, когда она пыталась снова встать на ноги. Но этого оказалось недостаточно. Ошибки Ребекки стоили мне карьеры – и репутации.

– Есть хочу, – пробормотал Сэм, отвлекая меня от ноющей боли в груди.

– Я тоже, приятель. Давай оденемся и почистим зубки, а потом поищем что поесть.

Благодаря Сэму я избавилась от любых сомнений из-за тайных походов по Хэйвенпорту. Он побежал по темному, узкому коридору передо мной, распахивая двери одну за другой. За третьей обнаружилась ванная. Я присела на краешек и принялась чистить Сэму зубы, а он сплевывал пену – за последние несколько месяцев мы к этому уже привыкли. Ванная оказалась крохотной в сравнении со всем домом, словно про нее забыли, а потом соорудили наспех. Душа не было, только старомодная ванна на львиных лапах. Стена над ней была выложена зеленоватой плиткой. Ванну втиснули под покатую крышу, так что взрослый человек мог в ней лишь сидеть, наклонившись вбок. Судя по всему, за последние сто лет в этой ванной ничего не меняли, от выведенных наружу труб до раковины на пьедестале.

Интересно, какие тайны скрываются в истории этого места.

Сэм сплюнул мятную пену в раковину, и я открыла кран, чтобы ее смыть.

– Пойдем добудем тебе завтрак.

После недолгих блужданий в подвале мы обнаружили кухню. Стены были выкрашены в унылый розовый цвет, на фоне которого блестящие кухонные принадлежности выделялись особенно ярко. Увидев у плиты Эндрю в сером свитере и джинсах, я замерла. Надо сказать, джинсы у него были очень дорогие, хотя и выглядели самым обычным образом.

Вчера я произвела на него не лучшее впечатление и надеялась сегодня начать все сначала.

– Есть хочу, – повторил Сэм.

Он потянул меня вперед, и Эндрю наконец заметил наше присутствие.

– Вы проснулись, – с отработанной вежливостью, но без теплоты сказал он. Плечи его напряглись.

– Джетлаг берет свое, – ответила я, надеясь, что он не почувствует в моем голосе оборонительного настроя.

Сэм отпустил мою руку и направился к деревянному столу в дальнем конце комнаты.

Эндрю откашлялся. Неловкость ощущалась почти физически.

– Послушайте, я хотел бы извиниться за вчерашнее.

Я заморгала от удивления. Неужели я действительно это слышу?

– О, да… Все в порядке.

– Нет, – ответил он. – Вчера меня в последнюю минуту вызвали в приемный покой, и день выдался очень сложным. Вас должна была встретить моя сестра Хелен. Как только я понял, что она не сможет приехать, мне потребовалось время, чтобы добраться до дома.

Судя по его напряженному тону, термин «сложный» был явным преуменьшением.

– Похоже, у вас было много дел.

Он провел рукой по волосам.

– Да. Но, как решительно напомнила мне Маргарет, это не извиняет моей грубости.

Я тоже не умела извиняться. Слишком много раз я обжигалась, показывая свою уязвимость. Наверное, поэтому прямое извинение Эндрю застало меня врасплох.

– Я знаю, что эта работа важна для вас. Для меня она тоже очень важна.

На плите засвистел чайник, прервав неловкую паузу.

Эндрю выключил горелку.

– Хотите чаю?

Кофеин. Острое желание захлестнуло меня, как волной.

– Я не большой любитель чая, но с удовольствием выпила бы кофе.

Эндрю достал из шкафа небольшую банку.

– Растворимый сойдет?

Я чуть не подмигнула.

– Конечно.

– Боюсь, мы не приготовили мюсли для ребенка, – сказал Эндрю, открывая банку и насыпая в кружку полную ложку кофе. – У нас есть молоко. Я смогу сделать кашу для Сэма.

– Все в порядке. По утрам Сэм любит тосты. Арахисовое масло стало бы приятным дополнением.

– Почему бы вам не присесть, а я посмотрю, что можно сделать.

– Спасибо.

Хоть я и сказала, что нам не нужно ничего особенного, Эндрю нарезал клубнику и выложил ягоды на тарелки, приготовленные для нас.

– Арахисового масла у нас нет, но есть малиновый джем. Попробуете? Это очень вкусно.

Я покосилась на Сэма, гадая, достаточно ли он проголодался, чтобы преодолеть свое неприятие всего нового. Сэм смотрел на Эндрю с откровенным подозрением.

– Почему бы не попробовать? Если не понравится, можешь выплюнуть прямо на тарелку. Обещаю, никто не станет ругаться.

Я обхватила горячую кружку обеими руками и затаила дыхание, глядя, как Сэм с подозрением исследует тост и откусывает крохотный кусочек. Дома мне удавалось кормить его только чистым белым хлебом. Эндрю же выдал нам хлеб с зернышками и семенами. Сэм нахмурился, исследуя новые вкусы и ароматы. И откусил еще кусочек.

Эндрю поставил рядом с Сэмом стул и сел, опершись локтями о колени.

– Нравится?

Сэм медленно и осторожно кивнул.

– Я так и знал! – торжествующе воскликнул Эндрю. – А потом он будет есть тост с фасолью!

Я отхлебнула кофе и постаралась улыбнуться, несмотря на горячую горечь на языке. Мне следовало бы радоваться, что пищевые привычки Сэма начинают развиваться, кого бы ни пришлось за это благодарить.

– Я рассчитывала сегодня поговорить с леди Маргарет относительно ее видения сада, – сказала я.

Эндрю покачал головой. На его губах мелькнуло некое подобие улыбки.

– Что? – смущенно нахмурилась я.

– Не дай бог, она услышит, как вы называете ее «леди». Она ненавидит традиции. Называйте ее просто Маргарет. Или даже Мэгги.

Было ясно, что этот мужчина обожает свою крестную. Несмотря на вчерашнее происшествие, Сэм ему тоже понравился.

– Как бы то ни было, важно понять, каким она видит свой сад и чего хочет добиться. Чем скорее я это пойму, тем быстрее приступлю к разработке плана.

– Главное – сделать все идеально. Мы надеемся в следующем году открыть сад для посещения, чтобы получить дополнительные средства для содержания поместья.

– Когда речь идет о саде, мало что можно назвать идеальным, – сказала я. – Сад – живое существо, которое растет и меняется в соответствии с временами года.

– Идеальным, насколько это возможно. Маргарет твердо намерена сделать сад таким, каким он был летом 1940 года.

Об этом он говорил по телефону, когда несколько месяцев назад мы впервые обсуждали новый проект, и это до сих пор казалось мне странным. Большинство клиентов имеет весьма расплывчатое представление о том, чего хотят от восстановления сада. Им лишь ностальгически хочется вернуть былое великолепие. Обычно большинство заказчиков собственные идеи и предпочтения ставили выше исторического престижа. Вот почему я так удивилась, когда Маргарет назвала конкретное время, дух которого хотела вернуть.

– Почему именно 1940-й?

– Точно не знаю. Маргарет всегда была дамой загадочной, даже для тех, кто ее хорошо знает.

– А она жила в то время?

– Когда началась война, она была совсем маленькой, немногим старше Сэма. Она не любит говорить об этом периоде, но, думаю, хорошо его помнит. У нее всегда была исключительная память.

Эндрю улыбнулся, словно на время погрузившись в далекие воспоминания.

– Несмотря на богатство, жизнь ее была нелегкой. В семь лет у нее развилась пневмония, которая чуть ее не убила и пагубно сказалась на сердце. Большую часть юности она провела в больницах.

– Ох! Я такого не ожидала.

– У Маргарет отлично получается опровергать ожидания. Вы знали, что она – одна из первых женщин Англии, читавших лекции по физике в Кембридже?

Я покачала головой. Чем больше я узнавала о Маргарет Кларк, тем сильнее она меня поражала. Из первых разговоров с Эндрю я узнала, что Хэйвенпорт – ее фамильный дом, где она прожила почти всю свою жизнь. Инициатива по восстановлению сада принадлежала ей, но ведь именно она довела его до такого состояния…

– Почему именно сейчас? Если она всегда была такой бунтаркой, почему вдруг ей стало важно, что другие думают о ее садах?

По помрачневшему лицу Эндрю я поняла, что он и сам не раз задавал ей этот вопрос.

– Сам не знаю. Она никогда не объясняла, но в прошлом году, когда здоровье ее ухудшилось, что-то изменилось. С того времени она решила подвести итоги. Впрочем, какова бы ни была причина, это для нее важно.

– Стоит ли мне спрашивать об этом?

– Можете попробовать, но не могу обещать, что с вами она будет более откровенной.

Наверное, он прав, но попробовать стоило.

– Мне понадобятся фотографии и исторические документы, связанные с садами. Мне важно знать, когда они были созданы, и еще важнее понять, чего именно хочет Маргарет.

– Маргарет обычно поднимается в девять-десять часов. Показать вам территорию ей уже не по силам, но у меня есть несколько часов до отъезда в больницу.

Я не сразу поняла, что он предлагает показать мне сады.

– Это было бы прекрасно!

Он натянуто улыбнулся. По-видимому, как и я, он сомневался в нашем новообретенном перемирии.

– Прекрасно. Жду вас у входа через пятнадцать минут.

* * *

После завтрака мы с Сэмом встретились с Эндрю у входа. Стресс последних суток прошел, и мне страшно хотелось увидеть фронт работ.

Мы начали с передних садов. Площадь была велика – почти акр, – но не грандиозна. Меньше, чем в большинстве известных английских поместий, которые я изучала.

Влажная почва хлюпала под ногами, наполняя воздух странным сырым и затхлым запахом. Дождь шел целый день, но наконец прекратился, хотя сквозь тучи до сих пор не пробилось ни лучика солнца. Я смотрела под ноги, чтобы разглядеть какие-то ростки или побеги. Была ранняя весна. К этому времени первые многолетники должны были уже пробиться, а луковичные прорасти целиком.

– Вы знаете, какими эти сады были раньше?

– Маргарет однажды сказала, что передние сады предназначались для взрослых. Она любила играть за домом, где сад был более диким, – сказал Эндрю. – Но больше я ничего не знаю.

Я попыталась представить сад таким, каким он должен был быть – пышным, зеленым, красивым, – но никак не могла избавиться от общего впечатления пустоты и угасания. Симметричные зеленые лабиринты говорили о формальном стиле, но мне казалось, что здесь было множество ярких кустарников и многолетников.

По тропинке мы обошли дом вокруг. Прежде чем мы свернули за угол, Эндрю остановился.

– Хочу предупредить, задние сады находятся в еще более плохом состоянии.

Несмотря на предупреждение, увидев территорию, я просто ахнула. Перед домом было голо и пусто, за домом же царили настоящие заросли. Среди зарослей ежевики и сорняков все еще просматривался остов¹ того, что некогда было великолепным садом. За аркой я увидела огромный партер, окаймленный камнем, и элегантные дорожки, проложенные по саду. Идеальная симметрия исчезла. Западная часть была сильно повреждена, и от того, что некогда располагалось там, остались лишь сущие мелочи. Разбитые и отсутствующие плиты. Ржавая железная арка. Некогда сад был идеально плоским, теперь же повсюду виднелись кучи земли. Вдали я увидела рухнувшую оранжерею, почти полностью поглощенную плющом и мхом.

Этот великолепный мир должен был быть мечтой садовника, но сейчас он напоминал мне лишь обглоданный скелет. Все было гораздо хуже, чем намекал мне Эндрю в телефонном разговоре.

Я знала, что работа будет трудной, но все оказалось гораздо хуже, чем я предполагала. Одна расчистка будет стоить тысячи долларов. Придется нанять целую команду, если мы хотим летом хоть что-то посадить.

Эндрю смотрел на заросли, скрестив руки на груди. Хотя он надел старые черные резиновые сапоги, но и в них ухитрялся выглядеть царственно.

– Полный бардак, верно?

– Бардаки меня не пугают.

Эндрю вопросительно поднял бровь:

– Вы хотите сказать, что видали и похуже?

Я рассмеялась:

– Вы не похожи на человека, который хочет, чтобы ему врали.

– Не похож, – согласился он с кривой усмешкой.

Сэму наш разговор наскучил. Он вырвал у меня руку и побежал вперед по узкой дорожке.

Я побежала следом за ним, с трудом пробираясь сквозь заросли и крича, чтобы он остановился. К счастью, эта часть сада была огорожена каменной стеной, и Сэм не смог убежать слишком далеко.

– Странно, – пробормотала я.

– Что странно? – Нас нагнал Эндрю.

– Эта часть стены новая, – указала я. – Ну или, по крайней мере, новее остального.

– Почему вы это сказали? – Эндрю подошел поближе.

– Посмотрите на кирпич. Он крупнее, чем на других участках, и мха здесь меньше в сравнении с остальной стеной. И дорожка, по которой мы бежали, кажется протоптанной, словно некогда здесь был проход.

Я погладила пальцами грубую кладку. Новая кладка занимала лишь несколько футов в обе стороны, словно некогда здесь были ворота или какой-то проем, который по какой-то причине заложили.

– Я не замечал, – нахмурился Эндрю.

– Большинство людей не заметило бы. Это моя работа – замечать даже мельчайшие детали. В какой-то момент в последнюю половину века этот участок стены ремонтировали. Почему же не расчистили весь сад?

Эндрю пожал плечами. Мое открытие явно не показалось ему таким же любопытным, как и мне.

– А что на той стороне?

– Лес. Семья Маргарет владела всеми землями, но вскоре после войны значительная часть была продана. Но лес они сохранили. Вероятно, потому что продавать его не имело финансового смысла.

– Как думаете, Маргарет уже встала? Мне хочется ее расспросить.

Эндрю нахмурился и посмотрел на часы:

– Да, примерно в это время я готовлю ей завтрак.

* * *

Тем же утром мы нашли Маргарет в оранжерее. Когда мы вошли, она сидела в кресле-качалке и смотрела в огромное окно, явно не заметив нашего появления. Я проследила за ее взглядом. Что же привлекло ее внимание? Отсюда сад не казался красивее.

Эндрю кашлянул:

– Маргарет, вы не против нашего общества?

Дама обернулась и просияла:

– Конечно! Садитесь, пожалуйста. – Она указала на небольшой диванчик напротив.

Сэм прижался ко мне, как делал всегда. Я вручила ему любимую книжку с динозаврами, которую постоянно носила с собой, чтобы занять мальчика в случае необходимости. Он сразу же открыл страницу, посвященную позднему меловому периоду, и увлекся битвой между велоцирапторами и трицератопсами.

– Боюсь, мне пора на работу, – сказал Эндрю, ставя чашку с чаем на стеклянный столик рядом с Маргарет. – Вы справитесь без меня?

– Конечно, справлюсь, – фыркнула пожилая дама. – Вовсе не нужно так обо мне беспокоиться.

По болезненному выражению лица Эндрю я поняла, что он только и делает, что беспокоится. Он поцеловал Маргарет в щеку.

– Звоните, если что-то понадобится.

Эндрю кинул на меня взгляд, словно говоря: «Позаботьтесь о ней».

Я кивнула. К этому мужчине я начала относиться с большей симпатией.

Дрожащими руками Маргарет взяла чашку и посмотрела на нас с Сэмом:

– Вам понравилась утренняя прогулка?

– Да, благодарю. Сэм любит бегать по открытым пространствам.

– Я тоже любила, когда была в его возрасте. Дед Эндрю и Хелен вечно ругал меня – я любила лазать по деревьям и пряталась так, что меня никто не мог найти.

Хотя ей было уже за девяносто, представить Маргарет девчонкой оказалось очень легко. В ее глазах сохранилось чисто девичье лукавство.

– Могу я задать несколько вопросов касательно реставрации? Мне бы хотелось представить, чего вы хотите…

– Что вы хотите знать?

– Ну… – Я улыбнулась, глядя, как Сэм шепотом имитирует крики злобных хищников из своей книжки, и повернулась к Маргарет: – Я хочу понять, каким вы видите свой сад. Каким хотите его сделать.

– Очень просто – я хочу, чтобы сад был точно таким же, как в моем детстве.

Тот же непонятный ответ, что дал мне Эндрю.

– А что вы помните? Какие цветы и растения…

Маргарет нетерпеливо отмахнулась:

– Никогда не умела запоминать подобное. Не… Впрочем, уверена, вы сможете разобраться. Вы же профессионал.

– Лучше всего работать с историческими источниками и документами. У вас сохранились фотографии, планы или что-то еще, с помощью чего я смогла бы воссоздать сад максимально точно?

– Не уверена, что у нас есть что-то такое. Многое было утеряно за долгие годы. Но вы можете поискать. Можете попросить Эндрю или Хелен помочь вам в поисках.

Я изо всех сил постаралась сохранить улыбку на лице, не выдав своего разочарования. Чаще всего моя работа начиналась с изучения множества документов и записей. Как правило, обнаружение таких документов и пробуждало у хозяев желание к восстановлению садов – будь то свидетельство замысла известного дизайнера или просто чувство ностальгии.

– Сад находится в состоянии гораздо худшем, чем я предполагала. От него почти ничего не осталось. Без исторических документов мы можем надеяться лишь на воссоздание, а не на реставрацию.

– А в чем разница? – нахмурилась Маргарет.

– Реставрация – это точная копия оригинального сада. При воссоздании мы руководствуемся характеристиками стиля эпохи, когда создавался сад, чтобы передать дух оригинала. Но подлинной реставрацией это не будет.

1.Остов – фундамент, определяющий форму конструкции.