Kitobni o'qish: «Выбор цели», sahifa 3

Shrift:

По тому, как она изменилась в лице, Нестор понял, что задел нерв.

– Мне, так тем более, – продолжал он, – мой отец уехал за лучшей долей, когда мне было 5 лет. С тех пор я его не видел. У вас-то как с родителями, все нормально.

Пожала плечами.

– Для меня это неполный ответ, – улыбнулся Нестор. – Есть отец?

– Нет.

– Почему?

– Потому. Может анкету заполнить?

– Это ни к чему. Ответ на этот раз был исчерпывающий. Правда, грубый.

– Извините, я не люблю расспросов.

– А я люблю. Можешь спрашивать меня, о чем угодно. Сколько тебе лет? Если не секрет.

– Секрета нет, мне 26. А вы думали?

– Я думал 20.

Усмехнулась и принялась за еду, а Нестор подсел к камину и переворошил поленья, добиваясь лучший тяги. Он пил вино, наблюдая, как всполохи огня бросают причудливые тени на стены.

– Спасибо, очень вкусно, – поблагодарила гостья.

– На здоровье.

– А вы почему не едите?

– Я вино пью, потом поем.

– А одновременно нельзя разве.

– Столовое вино можно, как это делают французы. А хорошее выдержанное надо пить до еды. Чтобы получить от него удовольствие. Как это делали древние греки или современные американцы. Средневековые арабы, например, пили вино только после еды, что выдает их извращенную натуру.

– Арабы же мусульмане, они вообще не пьют.

– Они это декларируют, между словом и делом есть большая разница. А наш брат русак, в отличие от американцев, водку закусывает, потому что без закуски много не выпьешь, и наносит тем самым урон организму.

– Я вижу, у вас целая теория.

– Это не теория, это жизненный опыт.

– Древние греки – тоже опыт?

– Я много читаю.

– Спасибо за ужин, – сказала она, поднимаясь, – пойду к себе.

– На здоровье.

В дверях она обернулась.

– Мне бы душ принять. Как здесь с этим, не знаете?

– Душевой кабины я не видел, – ответил Нестор. – Баня есть во дворе, но топить ее долго.

– А ведро воды согреть можно?

– Можно.

– И отнести в баню.

– Хорошо. Я позову, когда будет готово.

– Спасибо.

Опускаюсь все ниже и ниже. Чего изволите. Баньку протопить. До чего дожил. Нестор допил то, что оставалось в стакане, закрыл бутылку пробкой, и пошел в баню. Вот чего он никогда не мог понять, – почему баня, как правило, ставилась на максимально удаленном от дома расстоянии. В деревнях, где приходилось бывать, вообще строили вне двора, часто на берегу реки. Но там-то было понятно, чтобы в реку сигать. Но зачем на другом конце двора? Чтобы простудиться, пока распаренный до дому дойдешь. Он прошествовал в темноте через весь двор, дверь была не заперта, включил свет, проинспектировал строение. Баня состояла из трех отделений. Раздевалка, помывочная и парилка с каменной печью. Везде царил порядок. В шкафчике висели банные халаты и лежала стопка чистых полотенец. Шайка, березовые веники и оцинкованное ведро, с коим Нестор вернулся в дом. Он наполнил его водой и поставил на газовую конфорку. Десять литров воды нагреется нескоро, можно перекусить. Пошёл в гостиную. Съел кусок курицы, налил еще вина и сел у пылающего камина. Как мало нужно одинокому, (хотел было сказать, старику, но осекся, избегал называть себя этим словом), – мужчине для счастья. Вино, камин и случайная девица, впрочем, лучше в обратной последовательности. И не счастья, не надо преувеличивать – всего лишь пробудившегося интереса к жизни. Пил вино и смотрел на огонь, на который, как известно, можно смотреть бесконечно. На террасу вышел вовремя. С оцинкованного дна поднимались пузырьки, свидетельствующие о скором закипании. Потрогал воду пальцем. Вполне, впору разбавлять. Крикнул наверх:

– Сударыня вода согрелась. Пожалуйте мыться.

Подождал, пока гостья спустится, выключил конфорку, снял с плиты ведро, с полки фонарь и указывая путь во тьме, что твой Данко, проводил девушку в баню. Здесь он все продемонстрировал наглядно.

– Вот шайка, вот лейка, в смысле ковш, а здесь – полотенца.

– Спасибо, – сказала гостья, – дальше я сама.

– Когда за вами прийти?

– Оставьте фонарь, я сама вернусь. Дорогу знаю.

Нестор кивнул, вышел из бани, закрыл за собой дверь. Девица была не без юмора.

Вина еще было полбутылки. Было бы лучше допить завтра. Но никогда не следует оставлять на завтра то, что можно выпить сегодня. Это был девиз его рабочей молодости на заводе имени Лихачева в бытность слесаря – сборщика на конвейере ЗИЛ-130. Нестор занял место у камина и вновь стал смотреть на огонь. Для урбаниста, коим он несомненно являлся, это было завораживающее зрелище. Все-таки зороастризм опирался на мощную основу. Это тебе не распятый плотник из Ершалаима, о котором даже Иосиф Влавий ничего не слышал. Гостья вернулась нескоро, он даже стал беспокоиться. Думал уже сходить за ней, когда застучали шаги на террасе. Сначала поднялась к себе, а потом вошла закутанная в мужской халат и сказала.

– Погреюсь здесь с вами, не возражаете?

– С легким паром, – запоздало пожелал Нестор.

– Да уж какой там пар, издеваетесь? Я замерзла.

– Тогда, прошу сесть поближе к огню.

Лукавил, говоря о возрасте, но сейчас ей в самом деле больше двадцати нельзя было дать. Словно вместе с дорожной пылью, смыла с себя пять лет. Она подсела к огню.

– Вина, – предложил неугомонный Нестор.

– Если можно, чаю. Я не пью вина. Я говорила вам.

– Извините, провалы в памяти. Мне недавно поставили диагноз – энцефалопатия. Только не надо бояться, это не опасно для окружающих.

Нестор вскипятил воду, бросил щепотку заварки в фаянсовый чайник и поставил в камин на край кирпича.

– Сейчас заварится, будет с дымком, как лапсанг-сушонг. Это такой сорт чая.

– Спасибо, – сказала она.

После этих слов наступило молчание. Нестор искал подходящую тему для разговора и не находил. Девицу видимо этот формат общения вполне устраивал. Из носика чайника шел дымок. Нестор взял чашку, наполнил ее чаем и перелил обратно в чайник. Эту процедуру он проделал два раза.

– Так лучше заваривается, – пояснил он, хотя девушка ни о чем не спрашивала. Наконец налил чай в чашку, протянул ей.

– Очень горячий, осторожно, сахар или…

– Или.

Нестор передал ей лежащую на подоконнике плитку шоколада.

– Я думала, что или – означает без сахара.

– Вино не пьете, шоколад игнорируете, да вы аскет сударыня, другими словами странная личность.

– Я не очень люблю шоколад, что тут странного?

– Ну как же – странное, воля ваша, таится в людях сторонящихся удовольствий.

Шутку не приняла, цитату не распознала, пила чай маленькими глотками, дуя на край чашки, серьезно глядя на собеседника.

– А что ты любишь?

– Море, – коротко ответила гостья.

От жара, исходящего от камина она все больше раскрывалась. Пола халата сползла с ноги, явив обнаженное бедро. Вполне возможно, что она была без нижнего белья, но развивать эту тему в своем воображении Нестор не стал. Словно услышав его мысли, она поспешила скрыть наготу.

– Что же вы не расспрашиваете меня о море?

– Ответ был емкий, содержательный, исчерпывающий, – сказал он.

– Вот вы древних греков вспомнили, – продолжала она, – в самую точку попали. Я мечтаю о домике. На одном из греческих островов. Хочу жить у моря. Такой фильм был с Бельмондо, не помню, как он называется. Там он на вопрос зачем ему нужны деньги, – отвечает, – я хочу купить остров, чтобы на нем было все как положено – пальмы, синее море и белый песок.

– Ты тоже хочешь купить остров?

– Нет, остров мне не нужен, да и денег у меня не хватит, я довольствуюсь домиком. Вы были на море?

– Конечно, много раз.

– А я нет. Какое оно, море?

– Разное, – Нестор пожал плечами.

– Исчерпывающий ответ.

– Один, один, – подвел итог Нестор.

– Спасибо за чай. Я пойду спать.

– Может еще посидим, расскажи мне о доме у моря. Ты уже его выбрала?

– Завтра рано вставать.

– Спокойной ночи, – пожелал Нестор, он не стал настаивать.

Почему рано вставать, – запоздало удивился, когда утихли шаги на террасе. Словно в ответ завибрировал телефон в кармане. Он взглянул на дисплей, абонент не определился.

– Старик, завтра не позже девяти надо подъехать на Семеновскую. – он продиктовал адрес, – Окей?

– Окей, – ответил Нестор, дождался пока заказчик отключился и стал готовиться ко сну. Разложил диванчик, положил в камин еще дров и лег, глядя на всполохи на стене.

Конечно же ему приснился греческий остров. Он увидел синее море, белый песок и крону пальм. Ну и домик бело-синий. Это было так явственно, что ему самому захотелось оказаться там. Но там же во сне он услышал чей-то голос: «А как же Рио-де-Жанейро. Я тоже хочу в белых штанах».

* * *

Проснулся он ровно в семь по выработанной многолетней привычке. Сел и скривился от давящей на полголовы боли. О эта непобедимая болезнь – гемикрания. Натянул брюки, вышел на террасу и подойдя к лестнице, крикнул:

– Сударыня, просыпайтесь.

Дождавшись ответа, пошел умываться у кухонного рукомойника.

Ночью были заморозки. «SAAB» стоял весь в морозной паутине. Выехали со двора под хруст мерзлой земли. Он поехал по Киевскому шоссе, хотя по Калужскому было бы короче. Но правительственная трасса в любом случае двигалась быстрее. Проигрываем в расстоянии, выигрываем в скорости.

Гостья сидела на заднем сидении, накинув на глаза капюшон, и делала вид, что спит.

– Как самочувствие? – спустя некоторое время спросил он.

– Нормально, – не сразу отозвалась она, – а что, плохо выгляжу?

– Лица мне не видно.

– Почему спрашиваете?

– У меня голова раскалывается от мигрени, может и у вас?

– Я в порядке, но вообще-то дремала. Вы меня разбудили.

– Прошу прощенья.

– Полночи заснуть не могла, днем перебрала, а ночью маялась.

– А я говорил, посидим, поокаем, надо было спуститься.

– Поздно я свою ошибку осознала, вы уже храпели.

– Неужели наверху было слышно.

– Еще как, надо будет беруши купить.

– Виноват, исправлюсь.

– Да ладно. Даже прикольно. Будто отец спит в соседней комнате. Мужик в доме.

– Кофе хочешь?

– Когда вы успели его сварить?

– На пересечении с улицей Кравченко есть Макавто. Не возражаешь? Кофе там отстой, но за неимением лучшего.

Несмотря на ранний час, в Макавто была очередь. Увидев ее, гостья попросила не останавливаться.

– Здесь быстро очередь идет.

– Все равно. Нам надо быть вовремя.

– А я еще хотел у аптеки остановиться. Таблеток купить от головы.

– Придется потерпеть.

Последнее замечание Нестору крайне не понравилось. Он замолчал, и остальной пусть проделали в тишине. Прямое шоссе вывело их к Большому Каменному мосту. Здесь он ушел на набережную Москвы-реки. Проехал мимо английского посольства. Затем свернул на Новоостаповский мост, выехал на Яузскую набережную. Двигался по ней, пока не добрался до нужного поворота, не доезжая до Электрозаводского моста, повернул направо и поднялся вверх в квартал старых краснокирпичных пятиэтажных домов. Остановился в указанном месте.

– Ждите здесь, – сказала гостья и вышла из машины.

Быстрым шагом она обогнула дом и скрылась во дворе.

Командовать начала, – проворчал Нестор, – «ждите здесь, придется потерпеть». Голова между тем становилась все тяжелее, мигрень не унималась, только перетекла с височной части в глаз. А вот черта лысого я буду терпеть, – разозлился он. Район этот по случайному совпадению был ему хорошо знаком. Когда-то в студенческие годы у него был короткий роман с молодой женщиной, приехавшей в Москву на повышение квалификации. Она снимала комнату в одном из этих домов. Вряд ли сейчас он узнает в каком, но где-то здесь была аптека. Он натыкался на нее всякий раз, когда шел к ней от метро Электрозаводская. Нестор запер автомобиль и пошел вверх по улице. Пройдя два дома, он увидел аптеку. Надо же, не снесли. И не перепрофилировали. Впрочем, за годы перестройки именно аптечный бизнес оказался самым живучим. Народ хворал, пережив шоковые реформы. От аптеки он поворачивал направо, следующий дом за котельной был ее. Черт, как же ее звали. Тамара или Маргарита. Надо кроссворды решать, памяти совсем не стало. В аптеке была очередь и двигалась очень медленно. Покупателя, который имея за спиной очередь, начинает консультироваться с провизором надо убивать на месте из рогатки. Дождавшись своей очереди, Нестор купил аспирин, парацетамол и ибупрофен, (запас на даче не помешает), и бутылку минеральной, чтобы запить. Он здесь же, не отходя далеко от кассы, принял две таблетки ибупрофена, запил тошнотворным «Нарзаном». «Боржоми» не было, так как недавно поссорились с Грузией, и верноподданнический Роспотребнадзор тут же запретил главный грузинский продукт. Кстати, вино же тоже под запретом. Идя к машине, увидел подростка возле машины, хотел рвануть, так как пацаны повадились воровать сине-голубую эмблему с капота и багажника, коллекционировали, паразиты. Но вовремя сообразил, кто это.

– Я стою здесь уже несколько минут, – сказала гостья.

– Замерзла? Извини, ходил в аптеку. Хочешь таблетку. Могу угостить.

– Я не замерзла, дело не в этом. Если я сказала ждите, значит, надо ждать. И не прогуливаться незнамо где.

– Я ходил в аптеку, – повторил Нестор, с трудом сдерживаясь, чтобы не наорать на нее, двадцать лет на руководящей должности меняют характер.

– Это одно и то же. Пожалуйста, выполняйте мои просьбы в точности, или я попрошу, чтобы взяли другого водителя.

– Это вряд ли, – возразил Нестор, – я уже пробовал взять отгул, не отпустили.

Нестор посмотрел в салонное зеркало и встретился с ее глазами. Девушка была не столько сердита, сколько взволнованна. В глазах ее был страх. Или ему показалось. Вспышка ярости сразу улеглась. Умерь свой гнев, – велел сыну Одиссей.

– Хорошо, – сказал он, – я буду в точности выполнять твои просьбы.

– Ок, – сказал она и отвернулась к окну.

– Ок, так ок, – проворчал Нестор, запустил двигатель и поехал вниз к набережной. – Как насчет МакАвто и маккофе?

– Лучше обратно.

– Милая, ты как знаешь, но я, если не съем чего-нибудь и не выпью кофе, помру от головной боли. И тебе придется на автобусе добираться. До коттеджа часа полтора пилить.

– Ладно, – сказала девушка, – пусть будет кофе. Мне тоже возьмите.

Нестор заехал в попутный Макавто, купил два кофе и два пирожка с фруктовой начинкой. Девица в окошке, над которым была надпись – улыбка бесплатно-, приняла деньги и протянула ему картонный поднос, с прессованными гнездами для стаканов. Вытащил свою порцию, остальное на подносе отдал назад. Кофе качеством был немного лучше, чем тот которым торгуют автоматы на вокзалах. Пирожок тоже не впечатлил.

– Что же вы не едите? – поинтересовалась гостья, в голосе слышалось скрытое злорадство. – Меня уговаривали, а сами едва притронулись.

Сама она съела пирожок и теперь пила кофе.

– Не рассчитал своих сил, – туманно ответил Нестор.

– Это в каком смысле?

– Не думал, что не осилю.

– А мне ничего, пойдет.

– Пирожок, так вообще – химия. От яблока там только запах, так называемая отдушка. Давно не заходил к ним. Забыл, что все так же невкусно. Если бы не голова, не стал бы настаивать. В Макдональдсе вкусно пока ешь, а потом только сожаление, вместо послевкусия. В горстях остается ил и пьющий сокрушается о том, что пил. На рынок надо еще заехать.

– А это еще зачем?

– За продуктами, зачем же еще. В нашей деревне выбор невелик.

– Ок, – сказал она.

– Почему ты произносишь ок, а не окей.

– Потому что так пишется, как пишется, так и произносится.

– Пишется сокращенно, а произносить надо полное слово, а то как-то по-деревенски получается. Ты ведь знаешь, что где-то окают, а где-то акают.

– Ну что же делать, не все же городские. Но я не из деревни, а из поселка, – помолчав, она добавила, – городского типа.

Звонок заказчика застал его на Черемушкинском рынке, когда он приценивался к баранине.

– Привет, как дела? Все нормально?

– Нормально, – ответил Нестор, – едем обратно.

– А что за шум, кричит кто-то.

– Я на рынке, закупаюсь продуктами.

– Понятно. Вопросы есть?

– Есть, почему в доме душа нет? Я не могу ей каждый день ведра в баню таскать. У меня радикулит.

– Странно, – удивился заказчик, – в договоре аренды указан и душ, и сауна, поищите.

– Поищите? Душ, не иголка. Тем более сауна. Под них комнату отводят. Это только в русских деревнях в печи мылись.

– А в подвале смотрели?

– А что есть подвал? А вход где?

– Ладно, старик, у меня второй звонок. Я узнаю, наберу, – он отключился.

– Вот эту корейку, – сказал Нестор мяснику, который все это время выжидающе смотрел на него, – и порубить.

Кроме баранины он купил еще лук, картофель, помидоры, огурцы, много разной зелени, сложил все в плетенную корзину, коими торговали на входе. Завершил покупки стопкой грузинских лепешек-шоти, которые выпекались в глиняной печи. Корзину убрал в багажник, а одну пышущую жаром лепешку разломил пополам и сев в машину, протянул девушке.

– Это мне? Спасибо. Люблю запах хлеба.

– Не обожгись, он еще горячий.

– Ай, поняла.

Недопитый кофе и недоеденный пирожок Нестор выбросил в урну.

Путь на дачу занял не больше часа. Основной поток машин в это время шел в Москву.

– Как ваша голова? – спросила девушка.

– Болит. Спасибо, что спросила.

– Таблетку выпили?

– Да, и не одну. Не помогает.

– Вам нужно более радикальное средство. У вас, наверное, похмелье. Вы же вчера почти целую бутылку вина выпили.

– Вино не водка, от него похмелья не бывает. У меня мигрень, обыкновенная, непобедимая болезнь гемикрания. В белом плаще с кровавым подбоем в крытую колоннаду дворца Ирода великого вышел пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат, – нараспев произнес Нестор.

– Что это с вами?

– Ничего, это цитата.

– А я было испугалась, решила, что заговариваться стали. Какая связь мигрени с этим самым Понтием Пилатом?

– Пилатом, – поправил Нестор. – Ну это надо роман читать. Ты что не читала?

– Как называется?

– Значит, не читала. «Мастер и Маргарита». Ты к чтению книг как относишься?

– Хорошо. Но эту не читала. Там, где я выросла, библиотека была не очень.

Внуково осталось справа, машина неслась по пустынному шоссе. На первой бетонке, так именовалось второе кольцо вокруг Москвы, Нестор повернул налево. До коттеджа отсюда было рукой подать. Два, три километра. Он покрыл это расстояние за несколько минут.

– А что ты имела в виду, говоря о радикальном средстве? – спросил он.

– Стакан водки.

– Хорошо сказано. Ты что же водку пьешь?

– Я нет, но знаю, что мужики так похмелье снимают. Хотя у вас же не похмелье – гемикрания.

Бросил на нее взгляд, ожидая усмешку, но ее лицо было серьезным и отстраненным.

– Думаю, стакан водки и мне бы помог. Но я за рулем. И на работе.

– Кажется, мы проскочили поворот, – сказала она.

– У тебя хорошая зрительная память, – похвалил Нестор, – доедем до магазина. Кое-что докупить надо.

– Я даже догадываюсь что, – заметила она, – вино, угадала?

– Ты умна не по годам, – заметил он.

Продавец приветствовал его, как старого знакомого.

– Гамарджоба биджо, – сказал Нестор, – мне…, – и осекся, заметив пустые полки, – а где вино?

– Запретили грузинское вино.

– Кто запретил?

– Онищенко, знаешь такого?

– Почему?

– Говорят, какие-то палочки нашли. Микробы.

– Это у него в голове палочки завелись. А куда ты вино дел?

– На складе лежит, между нами, говоря мы его распродаем подешевле.

– Тогда дай мне пару бутылок.

– Минимум ящик, в нем шесть бутылок.

– Ладно возьму ящик Мукузани.

– Дай деньги, иди к машине, я сам принесу.

Нестор вернулся к автомобилю. Открыл багажник. Следом появился продавец, держа в руках картонную коробку обернутую газетой, и положил ее в багажник. Нестор захлопнул крышку, сел в автомобиль. На неровной дороге, пока он разворачивался у магазина, из багажника донеслось характерное позвякивание стеклянных бутылок.

– Одна звенеть не будет, а две так не звенят, – заметила гостья. – Вы что целый ящик купили, может вы алкоголик?

– У них распродажа, взял подешевке. Не переживай, я не алкаш.

– Да я не за себя, что мне за себя. Я за вас.

Дверь в подвал оказалась под лестницей, ведущей на второй этаж. Ей видимо давно никто не пользовался, так как она была завалена кучей старых автомобильных журналов. При беглом осмотре дачи он не заглянул под лестницу, решил, что это место используется как чуланчик. Нестор разместил купленные продукты в холодильнике. Затем собрал журналы и открыл дверь. Нашел слева на стене выключатель, щелкнув им, он осветил ступени, ведущие вниз и с опаской, стал спускаться. Подвал был площадью примерно двадцать квадратных метров. Стены укреплены красным кирпичом. Душевая кабина на постаменте. Сауна. Минимум мебели, стол, стулья, бельевой шкаф и стеллаж. Воздух сырой и затхлый. На градуснике было 15. Идеально для хранения вина, подумал Нестор. Все работало. Из кранов текла вода, душ представлял собой гидромассажную кабину, точнее кабину с гидромассажным душем. Как бы проветрить помещение? Он нашел принудительную вытяжку и включил ее, вентилятор заработал с ровным шумом. Воздух заметно посвежел. Тяга была хорошая. Ну что же. Сначала примем душ, прежде чем пускать сюда девицу, надо на себе проверить.

После душа, он поднялся наверх, сварил в турке кофе и взошел на второй этаж.

– Сударыня, вы спите? – спросил Нестор.

– Уже нет, – отозвалась гостья.

– Я разбудил или сама проснулась.

– Что вы хотели?

– Я приготовил кофе, хотите?

– Кофе в постель?

– Можно и в постель, хотя мы не настолько близки.

– Я пошутила. Просто я в постели, а вы про кофе. Само выскочило.

– Кто с кем заигрывает после этого?

Этот вопрос она оставила без ответа.

– Я уже сегодня пила кофе.