Kitobni o'qish: «Принцип Шамбалы. Обнаружение скрытого сокровища человечества»

Sakyong Mipham

The Shambhala PRINCIPLE

Discovering Humanity’s Hidden Treasure

Shambhala

Boston

Перевод с английского:

Ирина Воробьёва и Элла Резникова

By arrangement with Harmony Books, an imprint of the Crown Publishing Group, a division of Random House, Inc., New York, USA

Публикуется по согласованию с издательством «Хармони Букс», импринтом «Краун Паблишинг Груп», издательского дома «Рэндом Хаус» (Нью-Йорк, США)

Перевод с английского Ирины Воробьёвой и Эллы Резниковой

© Mipham J. Mukpo, 2013

© Ирина Воробьёва, Элла Резникова, перевод, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО ИД «Ганга», 2020

Пролог

Человечество стоит на распутье: мы можем разрушить мир или же построить прекрасное будущее. Даже климат сейчас выходит из равновесия, резко изменяя облик планеты. Наша экологическая система находится в опасном и хрупком состоянии, и наше будущее зависит от наших действий как биологического вида. Сегодня большинство людей перегружено повседневными заботами. У нас не хватает времени и энергии для размышления над личными или социальными вопросами, и, возможно, мы чувствуем свою неспособность повлиять на будущее. Прогресс не может зависеть только от одной духовной традиции, экономики или политической системы, он зависит скорее от того, кем мы себя ощущаем, индивидуально и социально. Какова природа человека и всего нашего общества целом? В этом контексте вопрос о человеческой природе приобретает глобальную значимость.

«Принцип Шамбалы» зиждется на глубокой передаче, невербальном послании мудрости: человечество и общество изначально добры. Я получил эту мудрость от своего отца Чогьяма Трунгпы Ринпоче, который принёс принцип Шамбалы в современный мир. Принцип изначального добра не является ни религиозным, ни светским. Он говорит о том, что человечество по своей сути – совершенное, доброе и достойное. Если мы сможем обрести уверенность в своём внутреннем добре, это озарит светом нашу жизнь и всё наше общество.

Этот простой принцип затрагивает неразделимость личного и социального преобразования: действительно, наши умы коллективно формируют общество, но правда и то, что общество формирует наши умы. Когда ежедневные действия его членов будут постоянно выражать такую уверенность, изначальное добро начнёт влиять на наш дом, работу, больницы и школы, вплоть до экономики и политических систем.

В этой книге я делюсь своим личным опытом – духовным и унаследованным, – представляя темы, которые могут помочь направить наш вид в более яркое и успешное будущее. Я чувствую, что настало время пробудиться и обрести уверенность в своём полноценном праве быть здесь и одарить нашу землю своим внутренним богатством. Но это непросто. Может ли переживание и доверие к своему добру – а потому и добру общества – изменить природу нашей реальности? Если мы все попытаемся это сделать, какого рода революцию это способно будет вызвать?

«Принцип Шамбалы» – это размышление о моём собственном пути и особенно об отношениях с моим отцом. Книга содержит серию очень простых диалогов с ним, которые происходили в разное время нашей совместной жизни и касались тем человечества и общества. Это взаимное общение начинало формировать моё понимание таких глубоких, важных вопросов, как изначальное добро, отвага и создание просветлённого общества. Большинство из этих диалогов происходили в неформальной обстановке – когда мы ужинали, ехали в машине или просто сидели вместе часами в тишине, отмеченной лишь несколькими обронёнными словами. Так как мои отношения с отцом имели много аспектов – отец и сын, учитель и ученик, друг и союзник, – такие крупицы мудрости не всегда казались очень серьёзными или впечатляющими. Иногда его замечания сопровождались шуткой или улыбкой.

В Древней Греции и Азии способом передачи мудрости и культуры служил диалог. Для нас, людей, это один из наиболее мощных методов обучения. В простом общении передаётся культура. Мой отец постоянно передавал культуру изначального добра и хорошего человеческого общества. Составление «Принципа Шамбалы» в виде наших диалогов стало моим способом рассказать о своём пути, о том, как я начал понимать эти темы. Я надеюсь, что это вдохновит других на размышления над этими вопросами. Так как мы живём во времена, когда нас постоянно забрасывают противоречивыми идеями, трудно понять, что реально и важно. Настало время разобраться, что же по-настоящему значимо.

«Принцип Шамбалы» приглашает читателя присоединиться к этим размышлениям. Чувствуем ли мы себя людьми под давлением ежедневного стресса? Существуют ли на самом деле изначальное добро, сила и доброта? От того, как воспринимает себя человечество на глубинном уровне, будет зависеть наш успех или поражение на этом распутье. Сможем ли мы уделить время такому размышлению – индивидуально и сообща? Такой простой процесс самопознания способен расширить наше пространство, и из этого пространства естественно пробуждается забота о других. Чем больше людей почувствуют своё изначальное добро, тем больше способно измениться будущее человечества и нашей планеты.

Изначальное добро может выражаться во всех аспектах жизни. Поэтому я и размышляю о том, как понимание изначального добра может повлиять на экономику, здоровье и образование. Моя цель – начать диалог о том, как можно применить изначальное добро к обществу в целом. Таким образом, диалог становится способом создания общества посредством взаимного обмена, открывающего новые пути для исследования и развития. Я надеюсь, что эти пути поведут экспертов в разных областях к развитию этой дискуссии.

В наше время размышление о человеческой природе важно как никогда – в особенности из-за темпа технического прогресса. Неправильное применение технологии может нас изолировать, парализуя наши социальные и человеческие стремления и удерживая нас в постоянной занятости. Но если технологии использовать конструктивно, то это может стать мощным средством, позволяющим каждому из нас быть частью глобального общества людей, которые хотят изменить судьбу нашей планеты.

Я с радостью предлагаю это руководство для будущего. Оно заключается в вопросах, поисках, открытиях и утверждениях о жизни, отражённых в разговорах с моим отцом, память о котором я хочу возродить. Убеждённый социальный визионер и мыслитель, он воплощает в себе дух принципа Шамбалы: проявление отваги из основы нашего добра. Эта книга не предназначена для детального толкования учений Шамбалы, буддийской философии или для представления западной мысли и истории. Скорее, «Принцип Шамбалы» – это попытка продемонстрировать глубокие прозрения моего отца и очертить их контекст. Так как его жизнь вместила в себя как древнее, так и современное, как Восток, так и Запад, при ссылке на его комментарии я не только использую традиционные источники моей собственной культуры, но также соотношу их с западной историей и мыслью. Несмотря на то, что между многими философскими системами существуют различия и разногласия, большинство из них включают в себя темы о человеческой природе и природе общества.

Я составил эту книгу в категориях чувствования, пребывания и прикосновения. Сколько бы мы ни слышали теорий и доводов, в конечном счёте перемены и развитие происходят, когда нас что-то затрагивает по-человечески, когда мы чувствуем и переживаем это на личном уровне. То же самое происходит и на социальном уровне. Мы можем вполне осознавать климатические изменения и перенаселённость планеты, но пробуждает нас именно непосредственное переживание. Вот почему непосредственное переживание своей природы обладает таким большим потенциалом.

Как духовный лидер с традиционными обязанностями тибетского ламы, а также с ответственностью лидера многогранной современной общины, я начал понимать, что многие возникающие в нашей личной жизни вопросы – касаются ли они духовности, быта или семьи – подвержены влиянию общества. В конечном итоге избежать влияния общества не может никто. Мы можем пытаться изменить стиль жизни, но находимся ли мы на Западе и пытаемся переехать на Восток, или же находимся на Востоке и стремимся на Запад – мы, люди, всегда сталкиваемся с основным вопросом о том, как мы ощущаем себя, свою человеческую природу и общество. Именно это мой отец переживал в своей жизни и путешествиях. Даже несмотря на то, что он был воспитан в духе глубокой буддийской традиции, в конце своей жизни он подчёркивал необходимость для человечества чувствовать свою ценность и осознавать истинность того, что хорошее человеческое общество может быть создано.

«Принцип Шамбалы», по сути, это диалог с моим отцом на все эти темы, которые были ему так интересны и дороги. Однако это не биография и не мемуары. Скорее, эта книга возникла, когда я сам как родитель начал думать о мире, в который вступает мой ребёнок. Это послание для трудных времён, потому что принцип Шамбалы бросает нам вызов, призывая объединить медитативное прозрение с общественными идеями в целях построения просветлённого общества. Даже когда общество кажется непросветлённым, оно все равно даёт нам возможность признать его потенциал стать таковым. Вот какое социальное видение старался передать мой отец. Пусть эта мудрость возвысит всех существ.

Часть I
Создание просветлённого общества

Глава 1
Начало

Однажды ранним утром – мне тогда было около 12 лет – отец позвал меня в свою комнату. Я знал, что у него на уме было что-то важное. Когда я вошёл, я увидел его сидящим на постели. Из окна лился мягкий солнечный свет. Отец только проснулся. Я приблизился к нему на пару шагов и поклонился. Он подозвал меня любящим жестом, но его присутствие было очень интенсивным. Мы обнялись, и наше объятие показалось мне очень долгим. Затем, пристально в меня всматриваясь, он сказал: «Ты будешь следующим сакьонгом».

Эти слова потрясли самое моё естество – каким я был тогда и кем стал позже. Я также почувствовал расслабление. Я чувствовал, как меня переполняет энергия и в то же время тяжесть. Я смотрел прямо ему в глаза, и в тишине я почувствовал, что мне было сообщено что-то важное, передача, которая глубоко повлияет на всю мою жизнь.

Сакьонг – это тибетское слово, которое буквально означает «защитник земли» и указывает на объединение светской и духовной власти. Сакьонг олицетворяет принцип, согласно которому цель жизни – в создании хорошего человеческого общества, где человек проявляет отвагу и доброту для пользы мира. Это подобно дхармарадже, дхармическому королю в индийской традиции, или шен-хуану, мудрому правителю в китайской системе. На Западе мы можем это сравнить с идеей Платона о правителе-философе. В традиции Шамбалы это принцип просветлённого воина, который защищает землю не оружием агрессии, но оружием, которое воплощал мой отец: состраданием, отвагой и мудростью.

Мой отец, Чогьям Трунгпа Ринпоче, был известным мастером медитации, поэтом, учёным, художником и правителем. Он был последним из поколения великих тибетских учителей, получивших полную подготовку и образование в некогда одном из величайших духовных королевств на земле. Два его главных учителя, Шечен Конгтрул и Кхенпо Гангшар, были яркими светилами на небосклоне Дхармы. Они были не только искусными мастерами медитации, но также философами и учёными. Мой отец был их основным учеником, и они передали ему наиболее священные древние учения последних двух с половиной тысяч лет. Но что наиболее важно, они передали ему наивысшую буддийскую тантру – учение, известное как Великое Совершенство. Оно учит, что на высшем уровне сознания и переживания относительная и абсолютная природа являются одним и тем же – местом, которое невозможно определить, и где время и пространство растворяются друг в друге.

Мой отец был потомком Гесара из Линга, короля-воина из Восточного Тибета, который принёс гармонию, преодолев агрессию и установив мир. Отважный герой Гесар верил в добро людей и смог поднять дух и энергию своих поданных во времена смуты и хаоса из-за внешних и внутренних агрессоров. Таким образом, мой отец унаследовал кровь не только воинскую, но и королевскую.

Мой отец вырос в богатой и древней культуре, где уникальным образом сплелись суровый климат и традиция глубокого медитативного самоисследования, и был воспитан в доверии тому, что природа человека добра и что общество может проявлять это добро. Будучи духовным лидером и правителем области Сурманг в Восточном Тибете, он был хорошо осведомлён в духовных и мирских вопросах, так как постоянно сталкивался с глупостью и добродетелью человеческого поведения. Однако когда нужно было принять решение, он всегда оставался непреклонным в своём принципиальном решении полагаться на изначальное добро.

При спешке и агрессии нашего мира, при шатком состоянии нашей экосистемы кажется, что человечество забыло о своём врождённом добре. Но, несмотря на деградацию, жестокость и постоянную одержимость гневом и ревностью, человеческое добро тем не менее остаётся нетронутым, сокрытым внутри. И желанием моего отца было напомнить человечеству, что оно доброе.

В молодости мой отец был необычайно одарённой личностью. Он не только смог усвоить обширные и сложные знания, существовавшие в то время в Тибете, но также стал известен своими пророческими видениями и прозрением относительно будущих событий. Он даже предсказал падение Тибета, что позже помогло ему успешно осуществить побег через Гималаи в Индию, когда он вывел вместе с собой сотни других беженцев.

Благодаря его авторитету, остроте мышления и глубокой проницательности, высокие ламы и короли, а также миряне постоянно обращались к нему за советом. Из непрерывного сочетания глубокого духовного прозрения и повседневных мирских занятий стало возникать видение просветлённого человеческого общества, сутью которого является осознание и признание человеческого добра. Его видения возникли, вдохновлённые легендарным королевством Шамбалы, страной мира, счастья и процветания. Размышляя о природе человечества, отец начал писать тексты, которые составили много томов. Позже они стали известны как «драгоценные учения» Шамбалы.

Во время вторжения в Тибет мой отец был непосредственным свидетелем жестокого и дикого поведения людей, охваченных агрессией и потерявших контакт со своим изначальным добром. Были разрушены города, деревни и монастыри. Монахов, монахинь, его друзей бросали в темницу, пытали и убивали. В 1959 году насилие возросло до таких пределов, что он вынужден был покинуть свою родину. Некогда правитель, символ мирской и духовной власти, он стал беженцем, человеком без дома и страны.

Вынужденный покинуть свой дом и отважно вступить в большой неизвестный мир, мой отец начал обдумывать понятия человеческой природы и общества в целом. Именно во время побега, высоко в Гималаях, когда отец смотрел на обширные равнины Индии, у него зародилась идея просветлённого человеческого общества, сообщества мудрости и доброты. Такое общество будет чтить и поощрять врождённое добро и развивать мудрость всех культур и традиций. Он чувствовал, что существенным элементом построения такого общества была отвага. Не отказываться от человечества – неотъемлемое качество этой отваги. В то же время отец понимал, что для осуществления этого он должен быть предельно открытым и непредубеждённым.

Это шамбалинское видение просветлённого общества – как он его позже называл – подсказало ему, как может возникнуть хорошее человеческое общество, и происходило это в то самое время, когда оккупанты уничтожали его собственную древнюю культуру. Его вдохновлённость просветлённым обществом не имела целью возродить Тибет, так как он хорошо знал недостатки своей собственной культуры. Скорее, он подхватил глубокое устремление создать просветлённое общество, существовавшее на протяжении всей эволюции человечества. Такое глубокое, сильное и явное желание жить на земле хорошим и достойным образом, стало фокусом его жизни. Он отдал свой ум, сердце и энергию на реализацию этого глубокого вдохновения.

Видение моего отца о создании просветлённого общества не было утопической фантазией, и его желание, чтобы человечество жило в гармонии, исходило не из наивного понимания мировых процессов. Оно возникло из-за того, что он стал очевидцем ужасов человеческой жестокости. И поскольку он настолько глубоко и лично пережил свидетельства человеческой деградации, его желание создать доброе общество стало свидетельством его характера и отражением его способности простить, понять и оценить. Поэтому источником этого социального видения была стойкость человеческого сердца.

Видения моего отца вдохновили его получить западное образование с конкретной целью – попыткой построить просветлённое общество. Он изучил английский язык в Индии и в 1963 году поехал в Англию учиться в Оксфорде, где он окунулся в изучение богатой традиции западной философии и сравнительного религиоведения. Он изучал теологию и проявлял большой интерес к искусству Японии, в том числе цветочной композиции и каллиграфии. Не имея дома, находясь в изгнании, он нашёл путь к познанию и ассимиляции.

Я не хочу сказать, что ему было легко потерять своих друзей, дом и страну. Он проходил через периоды большой неуверенности, и временами он активно подвергал сомнению свою идентичность. Прибыв в Оксфорд, мой отец всё ещё носил платье тибетского монаха. По иронии судьбы, представляемая им традиция, подлинность которой насчитывала тысячи лет, в это время считалась эксцентричной. В реалиях нового окружения он, почитаемая фигура духовной иерархии, стал считаться маргинальной и подозрительной личностью, которую не понимали и увешивали ярлыками. Он мне говорил, что его спрашивали не «Кто ты?», а «Что ты?». И он на это отвечал: «Я человек».

Было бы неудивительно, если бы после таких ударов судьбы, грубости и цинизма людей мой отец стал сомневаться в шамбалинском принципе изначального добра. Это было бы понятным и даже допустимым. Было бы естественным прийти к заключению, что человеческая жизнь есть одиночество, несчастное, мерзкое, жестокое и короткое, как это сделали Гоббс и другие философы. Но даже в тяжёлые времена отец сохранял свою убеждённость в изначальном добре. Действительно, его межкультурное путешествие ещё больше убедило его в необходимости провозгласить свою идею именно для этого века сомнений и цинизма.

До конца своей жизни отец работал над пробуждением других к изначальному добру. Он был основной силой, представившей учения тибетского буддизма современному миру, но его не удовлетворяло просто считаться духовным учителем. Скорее, он чувствовал, что его призвание было быть сакьонгом, «защитником земли», и помочь человечеству в целом. Поэтому он представил учение пути воина Шамбалы, которое подчёркивает связь с нашей человечностью, признание нашего врождённого добра и общение через доброту и отвагу как средства установления хорошего, просветлённого человеческого общества.

В тот ключевой момент, когда отец пристально смотрел на меня тем утром, я понял, что он просил меня взять ответственность за это глубокое видение, которое было так дорого его сердцу, всему его существу. Это видение – самое естественное желание жить в хорошем человеческом обществе – поддерживало его на протяжении всей его яркой и бурной жизни, и сейчас он просил меня как защитника земли сохранить его.

После этого судьбоносного разговора с отцом я также проходил сложный и порой тернистый путь понимания и примирения с человеческой природой. Так же, как и у отца, на моём пути принцип изначального добра подвергался испытаниям, когда я переживал страдания и агрессию нашего мира. Понимая свой долг защитника земли – защищать природу человека от сомнения и разочарования, – я пришёл к выводу, что защищать землю значит защищать сам дух жизни.

В человечестве есть добро, живое и невредимое, но в наше время оно окутано тьмой неуверенности и страха. Если, немного поразмыслив, мы поймём драгоценность нашей жизни и связи с другими, мы сможем начать чувствовать добро, которое поддерживало нас всё время. В этот, казалось бы, незначительный момент, когда мы чувствуем наше собственное добро, происходит тектонический сдвиг. Освобождённые от сомнений относительно нашей собственной природы, мы видим обширный новый горизонт человеческих возможностей.

В пятом столетии до нашей эры Будда и Сократ странствовали по земле и пришли к своим собственным выводам относительно врождённого добра человечества. По каким-то причинам человечество к таким выводам приходит нечасто. Поскольку оно сейчас находится на критическом стыке, на распутье, где мы глубоко размышляем о природе нашей планеты и нашего вида, выводы мы должны делать осторожно. Экономическая нестабильность и многочисленные природные бедствия современности – всё это сигналы к пробуждению.

Даже в духовной сфере мы на перепутье. Из-за постоянной игры взаимозависимости и непостоянства крайне маловероятно, что мир, такой огромный и буйный, когда-либо будет подчинён или объединён одной духовной традицией. Мы должны поддерживать уникальные качества различных традиций, потому что они представляют структуру человечества. Разнообразие и многогранность человечества даёт нам силу, как и сама природа. В то же время, если мы будем связаны объединяющим принципом, человечество будет чувствовать себя одной семьёй. И шамбалинский принцип изначального добра обладает такой силой.

Глава 2
Принцип Шамбалы

Глубоко в душе я с ранних лет знал, что быть сакьонгом – предназначение моей жизни, но, когда мой отец сделал это официально, я понял, что в действительности не очень понимаю, что значит быть сакьонгом. Когда я спросил отца, чем занимается сакьонг, он ответил: «Сакьонг пробуждает в людях их изначальное добро».

«И это всё?» – подумал я. Не может же быть, чтобы всё было так просто? И что он имел в виду, когда говорил, что люди изначально добры? И если это правда, почему тогда вокруг так много страданий? Это был коан, нечто, над чем следовало подумать. Я тогда не подозревал, что следующие тридцать пять лет своей жизни я проведу, пытаясь понять – и пережить – простоту и сложность того, чему учил меня отец.

Отец хотел, чтобы моё образование было таким же, как и у него в более поздний период жизни, отражающим баланс Востока и Запада. Я получил духовное наследие своей собственной традиции, с её глубокой эзотерической мудростью, изучая буддийскую философию и учения тантры. На протяжении многих лет я изучал западную мысль, философию, политику и экономику, а также поэзию и литературу. Физически я тренировался в стрельбе из лука, верховой езде и боевых искусствах. Моё образование было и классическим, и современным. А также я практиковал медитацию и размышление как в Азии, так и на Западе. Тренировки и практика научили меня, что само по себе обучение к мудрости не приводит. Скорее, через саморефлексию мне нужно было усвоить то, чему я научился, попробовать применить в жизни и затем размышлять над результатами. Вот процесс, ведущий к мудрости.

Меня поглотил ещё более глубокий внутренний процесс, когда мой отец скончался в 1987 году. Мне было двадцать четыре года, его уход стал временем большой боли и смятения не только для меня, но также для шамбалинской общины и всего мира. Так как я был его духовным наследником, то моей задачей было его заменить. Однако я не чувствовал ни готовности, ни способности продолжить его дело. Я был ещё молод, и мне нужно было выковывать собственный духовный путь. Предстоящий путь казался туманным, неизвестным и навевал плохие предчувствия. Тем не менее из чувства долга и глубокой любви к моему отцу я продолжал учиться, практиковать буддизм и старался следовать пути воина Шамбалы.

Временами этот путь был трудным и полным испытаний. Я не только углублял своё духовное понимание, меня также пригласили руководить большой и многоликой общиной, располагавшейся как на Востоке, так и на Западе. Одновременно я работал с человеческой неуверенностью, потерями, гневом и запутанностью. Вдобавок ко всему этому я чувствовал огромную ответственность как держатель линии, которая насчитывала тысячи лет, и теперь от меня зависело, как она будет развиваться дальше. Я должен был не только понять суть собственной традиции, но также определить, как продолжить её в контексте современной культуры. Я подвергался постоянным испытаниям как в моей собственной общине, так и в мире в целом. Порой люди убеждали меня заботиться не столько об общем тяжёлом состоянии мира, сколько сфокусироваться на собственной традиции. Однако по мере того, как я продолжал выполнять свою роль лидера, я начинал понимать, что и в духовных, и в светских стремлениях всё время возникает понятие человеческой природы, и я был вынужден ежедневно размышлять об изначальном добре.

В этот период я часто думал о том, почему мой отец захотел выйти за пределы его собственных духовных границ и войти в мир глобальной экономики, политики и окружающей среды. Позиционировать себя как тибетского буддийского ламу и учителя было бы гораздо безопаснее и проще. Однако мой отец был не такой. И что более важно, это было не то, кем он себя чувствовал. Его учителя говорили ему, что мир, который они знали и любили, приближается к концу и что передача сути тибетской мудрости – что люди и общество добры вне рамок буддизма или любой другой религии – зависит от него. Он считал, что самый лучший путь совершить это – взять на себя роль защитника земли, защищая добро, пробуждая его в других.

И я спросил себя, почему такая яркая личность придаёт такое большое значение такой простой идее изначального добра?

Мой отец глубоко верил в человечество. Как на Востоке, так и на Западе он всегда объединял получаемые им знания, стараясь понять и сравнить не только то, чему учил Будда, но также то, чему учили Платон, Аристотель, Иисус, последователи иудаизма и ислама, а также и великие умы Китая – Лао Цзы и Конфуций. Особенное уважение он испытывал к великому индийскому правителю царю Ашоке, а также к Догэну из традиции дзэн и Сётоку Тайси в Японии. Несмотря на различия этих традиций, каждую из них можно было бы сжато, но без потери интенсивности изложить и выразить в двух главных идеях: человечество доброе, и добро – это природа общества.

Именно благодаря изучению и размышлению я начал ощущать внутренний сдвиг в моём понимании, что принцип Шамбалы – это универсальная тема, которая лежит в основе всех очевидных и не совсем очевидных нитей человеческой мысли. Эта универсальность не разбавляет ни одну из традиций, это самое сердце всех традиций. И мы его не создаём. Мы его открываем.

Слово «Шамбала» означает «источник счастья», и, как я уже упоминал ранее, это название королевства в Центральной Азии, также известного как Шангри-Ла, существовавшего, по преданиям, в пятом столетии до нашей эры. В древних буддийских текстах на него ссылаются как на «Шамбалу Севера». Для моего отца Шамбала была синонимом принципов отваги и добра.

Предания о Шамбале гласят, что это была реально существовавшая на земле страна, и её граждане достигли такого глубокого понимания изначального добра, что все вместе стали просветлёнными. Согласно легенде, в этот момент всё королевство вышло за пределы физической ограниченности этим материальным миром. Некоторые говорят, что Шамбала существует до сих пор, проявляясь в сфере, лежащей чуть дальше пределов восприятия нашего концептуального ума.

Говорят, что Шамбала была расположена в западной части Востока и восточной части Запада – в месте слияния миров Азии, Европы и Аравии. Поэтому даже географически Шамбала располагалась в универсальной позиции. Граждане Шамбалы, по преданию, были продвинутыми в технологиях и невероятно разумными. Чтобы создать просветлённое общество, они пробудили своё добро и включили его в повседневную жизнь, что, в свою очередь, стало постоянной поддержкой их просветления. Они пропитали свои взаимоотношения добротой и состраданием, а также использовали их для развития этих же качеств. Всё это возникло из коллективной веры во врождённую мудрость человечества. Поэтому мой отец черпал вдохновение из этой легенды: при слиянии этих великих культур дух добра превозносился и праздновался. Это было воплощением человеческой реализации и развития культуры.

Шамбала – это не только место, это духовный путь, который иногда называют «мирской путь», потому что наша уверенность в изначальном добре позволяет нам расслабиться в нашем мире и видеть его священное качество. Даже в обычном смысле, когда мы что-то ценим, это значит, что мы позволили себе расслабиться и вобрать это в себя. Когда мой отец видел Шамбалу, он демонстрировал медитативные способности. Благодаря такому чистому восприятию он мог видеть личность и общество уже просветлёнными. Это трудно себе представить, читая заголовки сегодняшних газет, но видеть общество как просветлённое – довольно практичный подход, потому что другого мира нет, а из этого не убежишь.

В то же время просветлённое общество – не утопия, но место, где нам хватает отваги увидеть себя настоящих, и просто быть теми, кто мы есть, отказываясь от своих фантазий о чём-то лучшем. Когда мы это делаем, то открытие нашего собственного добра на этой планете становится упражнением в способности уважать и изумляться. Снижение скорости для того, чтобы проанализировать свои чувства и мысли, почувствовать своё достоинство и уверенность в нём, создаёт пространство. Тогда у нас появляется настоящая разумность, и мы знаем, куда нам двигаться.

Однако большинству из нас, убаюканных поверхностными удовольствиями и ужасами, не хватает уверенности в изначальном добре. Повседневная жизнь трудна, и возникает много поводов думать, что человеческая природа плохая. В практике саморефлексии мы задаём себе вопрос, как мы себя чувствуем? Что мы обнаруживаем, пребывая в контакте со своим сердцем? Какой бы тяжёлой и болезненной жизнь ни была, изначальное добро не зависит от условий, так как оно не может измениться. Могут возникать испытания и препятствия, но они не уменьшат имеющиеся в нашем распоряжении просветлённые качества. Если достаточно людей смогут чувствовать изначальное добро, тогда общество в период трудностей не сломается, но станет сильнее.

Ранее я упоминал процесс социального просвещения. Это чётко иллюстрируется историей о том, как Шамбала стала просветлённым обществом. Говорится, что первый король Шамбалы Дава Сангпо, «Благая Луна», пришёл к Будде и попросил мудрости настолько сильной, чтобы он смог достичь просветления без необходимости покидать своё королевство. Дава Сангпо сказал: «У меня много обязанностей, и я не могу позволить себе роскошь удалиться в монастырь в поисках личного просветления. Можешь ли ты мне дать духовные учения, которые я бы использовал в повседневной жизни, чтобы принести мир и гармонию себе, моим подданным и моему королевству?»

Будда ответил, что он и в самом деле может предложить учения о том, как использовать общество в качестве духовного пути, но осуществить их способна только очень сильная личность. Однако ум короля был настолько чист, что уже в процессе дарования ему Буддой этих учений он их постиг. Затем он вернулся в Шамбалу, чтобы передать эти знания. В то время внутри общества были конфликтующие фракции, однако, после того как Дава Сангпо начал давать учения, всё королевство объединилось в добре. Когда люди пробудили своё добро, они стали способны видеть его в другом, и их общество естественно стало просветлённым.

С политической и социальной перспектив мир прямо сейчас нуждается в свете Шамбалы. Представьте себе, что может случиться, если мы все станем чувствовать себя хорошими, видеть хорошим наше общество – и обретём подобную уверенность в себе. Когда я учу на Западе, люди говорят о ненависти и агрессии к самим себе. Это исходит из чувства отсутствия достоинства. Мир кажется полным зла, и многие из нас очень скептично настроены относительно человеческой природы. К тому же дома, в школе или церкви нас могли учить, что мы изначально испорченные или несовершенные просто потому, что родились. Без чувства достоинства человеческое общество и общение естественным образом становятся средствами манипуляции и обмана, и тогда мы направляем всю свою активность на поддержку себя или на то, чтобы кого-то перещеголять. Из-за такого ложного чувства силы жизнь становится непрерывным развитием сомнений, которые лишь подтверждают ощущаемые нами недостатки и вызывают чувство отчуждённости. Мой отец называл это «заходящим солнцем». Этот термин описывает время, когда человеческие чувства достоинства и собственного предназначения убывают, как солнечный свет в конце дня. Это убывает наша способность узнавать в себе добро.

Если человечеству суждено выжить – и, более того, процветать, – мы должны набраться храбрости отыскать свою мудрость и позволить ей засиять. Мы открываем её, когда начинаем проверять свои предположения. Может быть, мы никогда ранее не размышляли над человеческой природой, но для того, чтобы продвигаться вперёд как глобальное общество, жизненно важно сделать это сейчас. Являются ли малодушие и агрессивность нашей природой или, может быть, в действительности в глубине сердца мы мягкие и бесстрашные? Возможно ли, что под стрессом и беспокойством скрывается покой? Если наш самоанализ обнаружит хотя бы намёк на это, мы сможем извлечь из этого силу, осмелившись изменить свою судьбу. Поэтому принцип Шамбалы является процессом общественной трансформации, благодаря которому непонимание человеческой природы обратится уверенностью в человеческом достоинстве.

Мы живём в мире, где явно необходимо глобальное лидерство во многих отраслях. Чтобы быть в авангарде, мы должны понимать, что наша цель – создать подлинный мир. Нам нужна мудрость, а не замешательство. Наиболее мудрое действие – осознание и культивирование нашей природы. Давайте исполним этот изначальный акт соединения отваги и мудрости.

Я знаю, как знал мой отец до меня, что в это время спешки, депрессии и поглощённости технологиями такое тонкое чувство переживать нелегко, но оно всегда здесь. Но по-прежнему остаётся вопрос: почему мы все ещё сомневаемся в этом добре?

Глава 3
Сущностные наставления

Когда я просил отца рассказать мне об изначальном добре, он часто прибегал к поэзии. Он слагал стихи сам или просил меня. Иногда он щёлкал пальцами, или улыбался, или трогал меня до глубины сердца каким-нибудь другим жестом. Иногда он просто пристально на меня смотрел. В высших буддийских учениях это называется сущностными наставлениями. В таких передачах ученика знакомят с глубокими темами, такими как любовь, пустота, светоносность или сострадание, которые на самом деле описать невозможно. Поэзия, искусство или жесты используются потому, что, помимо интеллектуального понимания, они позволяют чувствовать.

Перед получением такой передачи, на начальных уровнях моего обучения, мне надо было много трудиться, чтобы запоминать или анализировать древние тексты о пустоте, блаженстве и раскрывающие другие глубокие темы, чтобы усвоить, как мастера понимали человеческую природу. Такой курс обучения также включал обсуждения и дебаты. Цель упражнения заключалась в том, чтобы настолько хорошо узнать аспекты человеческой природы, чтобы они стали частью меня и я мог выразить своё понимание. Аристотель и Платон также указывали на то, что ученику нужно учиться и тренироваться, чтобы воплотить истину. Так же, как и в тибетской системе, древние греки использовали обучение и диалог для того, чтобы помочь ученику перейти от идей к непосредственному переживанию.

На первых порах ощутить природу вещей непросто, потому что наш ум обычно пойман в ловушку внешней формой вещей, мы не думаем о природе вещей и не воспринимаем её. Для выражения качества всеохватности изначального добра традиция Шамбалы использует образ зеркала. Это зеркало известно как «космическое», потому что оно отражает всё. «Космическое» превосходит общепринятые представления, включая пространство и время, поэтому природа вещей считается изначальной и вневременной. Изображения в зеркале неотделимы от самого зеркала, как небо, растворяющееся в озере ранним утром. Поэтому космическое зеркало отражает лежащую в основе мудрость мира, которая включает всё и постоянно возникает в великой открытости.

Отец говорил мне, что изначальное добро не просто человеческий феномен или что-то, доступное только во время глубокой медитации. Скорее это живая энергия первоэлементов, наполняющая гулом Вселенную, повсеместная и весьма обыденная. Отец часто использовал прогулки на природе как способ познакомить меня с природой вещей. Мы сидели на земле, вдыхая запах травы, чувствуя ветер и тепло солнца, наблюдая, как проплывают мимо облака. Иногда мы работали в саду – копая, поливая, трогая почву и растения. Сад позволяет нам быть в контакте с временами года. Сад постоянно напоминает о «сейчас», так как растения всегда реагируют на погоду и смену сезонов.

Чем больше я переживал то, чему учил меня отец, тем менее концептуальным и более эмпирическим становилось моё понимание изначального добра. Я начал видеть, что, хотя земля, воздух, огонь и вода имеют разные качества и предстают перед нами в разном виде, их сущность всегда неизменна, как блеск солнечного света в алмазе. Внутри этих элементов существует невероятный диапазон энергии общения. Общение – улица двухсторонняя, и оно работает на гармонии. У всех разные лица и разные формы, но при этом наши сердца очень похожи. Выражение себя сердцем и понимание того, что все мы обладаем одинаковым сердцем, создаёт гармонию, которая помогает людям понять свою мудрость и сострадание. Конечный результат этого – свобода.

Многие языки и культуры говорят об этом свежем чувстве и уверенности, исходящей из нашей в нём убеждённости. Великий китайский мудрец Мэн-цзы описывал природу человека как врождённую доброжелательность, широкую человеческую теплоту, полную любви и альтруизма. В первых строках «Никомаховой этики» Аристотель пишет: «Удачно определяли благо как то, к чему всё стремится». Буддийский мастер XIV века Лонгченпа – один из наиболее прославленных тибетских святых – сказал: «Так как все вещи хороши, нет ни одной вещи, которая не была бы хороша, все вещи тождественны в совершенно хорошем состоянии, в котором нет ни хорошего, ни плохого».

Когда меня впервые познакомили с изначальным добром, мне нужно было запомнить его качества – неизменное, безначальное, бесконечное и всеобъемлющее. После каждого определения следовали подкатегории. Наша истинная природа выражает себя как разумность, чистая энергия, внимательность, присутствие и интуиция. Она также обладает элементом знания. Также и всё внешнее знание находится здесь, чтобы пробудить в нас изначальное добро, потому что от природы мы, люди, являемся знающими существами. В отличие от информации, изначальное добро передать нельзя, на него можно только указать. Сердце должно пробудиться к тому, что уже присутствует. Когда мы узнаём и доверяем нашей изначальной природе, мы обретаем уверенность. Мы – воины, чья отвага состоит в том, чтобы удерживать свои сердца и умы открытыми и предлагать их миру. Когда мы сомневаемся в своей природе, мы трусы, которые прячутся от мира, боясь признать, что открытость – корень нашего существа. Вот какой перед нами выбор.

Человечество постоянно переживает свою глубинную открытость через любознательность, любовь и понимание, и даже через грусть и боль. Мы живые, и потому эти глубоко сидящие в нас чувства всплывают всегда, связывая нас с миром. Фокусируя ум и чувствуя сердце, мы усиливаем свою способность соединиться с добром. Поэтому мы находим время, чтобы собрать свои чувства в сердце и почувствовать, что значит быть достойным. Это воспламеняет уверенность, искру пробуждённой энергии. И это здоровое сияние освещает нашу жизнь.

Когда мы соприкасаемся с нашей собственной энергией, мы становимся способными переживать энергию вокруг нас. Мы видим живое качество мира при помощи ощутимой, стихийной энергии ветра-коня – естественного духа жизни. Однажды осознав эту стабильную силу пробуждённости, мы всегда можем с ней соединиться. Наша взаимосвязь с окружением – также выражение просветлённого общества. Каждый момент в нашей жизни даёт возможность пробудиться, сонастроившись с нашими чувственными восприятиями: чтобы по-настоящему почувствовать вкус пищи, например, или слушать раскаты грома.

Когда мой отец приехал на Запад, он заметил, что иногда мы думаем, будто для того, чтобы быть «духовными», мы должны отключить свои чувственные восприятия. Он говорил: «Мы чувствуем, что нужно превратить их в некую мифическую идею того, каким всё должно быть». Когда мы заглушаем свои чувственные восприятия, мы становимся бесчувственными по отношению к нашей естественной энергии и отстраняемся от жизни. У нас появляется тенденция витать в облаках – интеллектуально и эмоционально отстраняться от окружающего, – и мы теряем способность чувствовать. Без чувствования мы больше не присутствуем полноценно на этой планете, потому что теряем способность заботиться. Именно так и начинают исчезать доброта и сострадание. Движение по этому пути – трагедия вселенского масштаба.

Мой отец говорил: «Любое восприятие может соединить нас с реальностью совершенно и полностью». Настоящий момент проявляет себя через наши чувства: осязание, вкус, зрение, слух и обоняние. Какие запахи ты ощущаешь прямо сейчас? Когда мы полностью ценим то, что чувствуем, это и есть момент, когда выражается добро. Каждый момент переживается свежим: мы соединяемся с реальностью как она есть. Красное есть красное, скаковая лошадь – это скаковая лошадь. Мы слышали об изначальном добре, но встретившись с ним на внутреннем уровне, мы чувствуем, что это правда.

Какова цель исследования всей этой темы неуловимой человеческой природы? Мои духовные упражнения и изучение работ великих философов показали мне, что нельзя недооценивать силу того, как ум воспринимает сам себя. В сущности, наш текущий современный ум – это результат длительного, многовекового накопления философских, экономических и духовных взглядов и переживаний. В начале архаического периода древние греки предлагали разные взгляды на природу человека, но всеобщей тенденцией был акцент на добродетели. Согласно Аристотелю, подлинным ориентиром человечества было культивирование добродетели. Было что-то врождённое в нашем движении к добру, даже если это требовало тяжёлой работы. Результатом такой добродетели была хорошая политика. Римляне тоже рассматривали добродетель как залог хорошей человеческой жизни. Христианство породило много вопросов о природе человека. Рождены ли мы божественными – по образу Бога – или в нас есть первородный грех? Различные богословы обсуждают эти воззрения и поныне. В Средние века воззрения древних греков и римлян смешались с христианской мыслью. Тогда, с зарождением современной философии, науки и использования эмпирических исследований, что привело к Ренессансу и Просвещению, человек постепенно стал центром Вселенной. Но было всё равно неясно, был ли этот рациональный, современный человек изначально хорошим или изначально омрачённым.

На протяжении какого-то времени, возможно, казалось, что современная мысль и технологии создают лучший мир, и было чувство праздника, эволюции и прогресса. Но в то же самое время волна колонизации распространилась по всему земному шару, неся с собой насилие и страдание. Было ли это распространением мудрости и прогресса или жадности и агрессии? Природа человечества часто была неясной. Были созданы мощные оружия уничтожения, и с приходом двух мировых войн и Холокоста дух человечества принял на себя мощнейший удар. Чувству уверенности в современности и прогрессе был брошен серьёзный вызов. В это время появились различные политические силы, такие как марксизм, тоталитаризм, и новые проявления демократии – каждая из них старалась создать то, что им казалось лучшим миром. Сейчас, в нашу современную эру, влияние капитализма и технологий является повсеместным.

В этом историческом обзоре мы можем проследить различные воззрения на человеческую природу. Однако, несмотря на эту мировую историю, доминирующее сегодня воззрение исходит из постулатов определённых философий, которые пришли к выводу, что человечеству присущ врождённый эгоизм. Поэтому наш современный ум является эволюцией и компиляцией всех этих размышлений и чувств.

Важно признать, что то, что мы принимаем за человеческую природу, – это результат всех идей и переживаний на протяжении долгой истории. Это хорошая новость, потому что она даёт нам возможность размышлять вместе и задаться вопросом, созвучны ли эти идеи нашему личному опыту или нет.

Современная идентичность – очень сложная, но мы все встаём утром и задумываемся, каково наше место во Вселенной? Кем и чем мы себя чувствуем – это отношение, которое мы воплощаем с момента, когда мы просыпаемся, в течение всего дня и даже во сне. С точки зрения общества, культуру создаёт наша самоидентичность, а наблюдаемые нами специфические социальные церемонии усиливают нашу позицию. Принцип Шамбалы даёт нам возможность посмотреть на происходящее свежим взглядом, почувствовать свои сердца и открыть для себя собственную природу.

Мы должны понимать, что никто не диктует нам, как чувствовать. Однако, чтобы прийти к своему собственному пониманию природы человечества, мы должны позволить себе чувствовать. Когда мы чувствуем добро, происходит сдвиг: мы становимся любознательными, а это пробуждает заботу. Мы начинаем видеть добро, которое проявляется разнообразнейшими способами – рационально и иррационально, зримо и незримо, посредством знаков, слов и примеров. Из этого возникают добродетели, такие как терпение, усилие и щедрость.

За многие века слово «добродетель» приобрело моралистический оттенок, и на многих из нас это слово больше не действует. Оно утратило свою силу вследствие коллективной самоидентификации, сформировавшейся на вере в то, что человечество изначально порочно. Такое воззрение не только деморализует отдельных людей и общество в целом, оно также деморализует человеческий дух – это всё равно что с самого рождения говорить детям, что они плохие и никогда не исправятся. Это прививает нам чувство безнадёжности. Однако в моей традиции «добродетель» не несёт в себе тяжёлого чувства морализаторства или религиозного подтекста. Это просто то, что нужно для создания просветлённого общества – дневная звезда, которую видно всем.

Когда отец просил меня написать стихи или гулял со мной на природе, он учил меня тому, что как человеческое существо я всегда могу соединиться с добром через мои чувства. Он показывал мне, что, если я практикую это, позволяя уму освободиться из сферы мысли и логики, я обнаружу другие способы понимания и знания, такие как любознательность и забота. Мне приходилось перемещать энергию от головы к сердцу. Затем, с уверенностью в собственной человечности, я мог расслабиться и довериться своей жизни. Как выразился мой отец, «это выпускает нечто, что долгое время находилось в плену». Вот как я обнаружил, что жизнь постоянно предлагает нам передачу изначального добра.

Глава 4
Созидание против разрушения

Однажды утром, когда мы с отцом завтракали, я спросил его: «Ты думаешь, что всё общество целиком может стать по-настоящему просветлённым?» Он взглянул на меня и сказал, что дело не в этом. Существует непрерывное естественное взаимодействие между просветлённым и непросветлённым, общественным инь и ян. Человечество будет всегда полироваться о свои непросветлённые привычки, как нож о точильный камень. «Однако, – продолжил он, – создавая просветлённое общество, мы не создаём непросветлённое общество».

Когда отец использовал слово «создавать», он указывал на то, что у нас, в сущности, нет выбора. Относимся ли мы к обществу как к бремени или как к ценному дару и возможности, мы уже принимаем участие в его создании. Участвуем ли мы в положительном смысле или в отрицательном, зависит от нашего мировоззрения. Когда мы участвуем в положительном смысле, мы полностью вовлечены в своё намерение и деятельность, творя добро. Если мы участвуем в отрицательном смысле, мы не совсем уверены в своём намерении и пользуемся преимуществом заходящего солнца – сомневаемся в изначальном добре, – чтобы держать себя немного отчуждённо или даже враждебно. Мы следуем движению нашей жизни, но это всего лишь притворство. Описывая такое непросветлённое общество, отец сказал: «Мы делаем вид, что едим, носим одежду и причёсываемся – но во всём, что мы делаем, присутствует ощущение половинчатости. Отсутствует всякое чувство достоинства».

Затем он улыбнулся и прошептал: «Конечно же, мы можем преодолеть это, пробудив ветра-коня». Ветер-конь – это энергия настоящего момента, в котором содержится эта сила, потому что только в этот момент мы можем почувствовать изначальное добро.

Как только я понял, что просветлённое общество постоянно танцует с непросветлённым – даже в моей собственной жизни, я стал по-другому понимать просветлённое общество. Я понял, что всё дело в том, чтобы взращивать человеческий дух – пробуждать добро, доброту и силу, которыми мы уже обладаем.

Иначе говоря, сам факт того, что наше общество испытывает высокий уровень страха и сомнений, – это сигнал для человечества не сдаваться, а войти в ещё более тесный контакт со своими просветлёнными устремлениями. Мы можем попытаться практиковать терпение вместо гнева, доброжелательность вместо зависти, щедрость вместо алчности. Если в сегодняшнем мире это звучит нелепо, то только потому, что в непросветлённом и омрачённом обществе мы привыкли верить в силу негатива. Но даже негатив обладает силой нас пробудить. Поэтому чем более непросветлённым становится общество, тем более сильной будет возможность его просветления. Без тьмы не пережить рассвета. Когда мы не понимаем, кем мы являемся по своей сути, наш ум может стать настолько омрачённым, что мы будем отчаянно хотеть пробудиться. Именно в этом мой отец видел силу этих особенных учений для нашей эпохи.

Возможность непросветлённого общества есть всегда, но, вместо того чтобы впадать из-за этого в уныние или замешательство, мы можем использовать периоды глубокого социального упадка как напоминание о том, как нам повезло, что мы живы и находимся в ситуации, когда можно возвысить себя и остальных. Это давление заходящего солнца постоянно напоминает нам о вдохновенном взращивании позитивного. Так человечество движется вперёд, и для нас это естественно. Фактически мы, как и птицы, не можем двигаться назад. Это не слепая вера, а подлинная устойчивость и здоровье.

Когда мой отец использовал эту фразу – «создание просветлённого общества», её часто встречали скептически. Такая реакция вызывала у меня недоумение, но, с другой стороны, она была понятна. Отец вдохновил поколение людей, которые искали лучшее будущее. Как и они, отец был продуктом современных конфликтов, родившись прямо перед Второй мировой войной. Его поколению было свойственно растущее недоверие ко всему организованному – не только к религии, но и к обществу в целом. Тенденцией нашего общества стало не созидание, а разрушение. Мы всё ещё живём во времена, когда господствуют критика и анализ, возвышая людей и силовые структуры, а затем низвергая их. Вместо того чтобы фокусироваться на силе, мы фокусируемся на человеческих слабостях. Любая попытка что-то создать – даже план для защиты планеты, – скорее всего, будет провалена. Я чувствую, что мой отец использовал слово «созидать» в противовес современной склонности разрушать. Это был его способ сказать «не сдавайтесь», попытка поддержать уверенность человечества в способности создать лучший мир. Он мог бы не выдержать огромного давления негативного аспекта человеческого поведения, но проявил упорство. Хотя отец и признавал человеческие слабости, для человечества настало время быть на высоте.

Сосредоточиваться на человеческих слабостях – не самая мудрая тактика для предотвращения тирании или создания лучшего мира. Однако в нашу эпоху мы стремились не столько создавать лучший мир, сколько сохранить тот, который имеем. Нашими инструментами были капитализм и коммунизм, главные силы последнего столетия. Капитализм в общем обслуживает индивидуальность и «я», в то время как коммунизм направлен на общественную пользу. Падение Берлинской стены ознаменовало победу капитализма. С тех пор политические законы были направлены на искоренение угрозы тоталитаризма и установления демократии как способа защиты от тирании. Однако жестокие режимы все ещё возникают, а в демократических обществах между богатством и бедностью существует огромное неравенство. Считается, что, несмотря на попытки обеспечить демократию, сейчас богатство всего мира сосредоточено в руках меньшего количества людей, чем когда бы то ни было.

Вследствие такой неуверенности в человеческой природе появился мандат на создание лучшего мира в виде ООН и множества других неправительственных организаций. В сфере экономики были созданы корпорации и бизнесы, контролирующие наше общество. В то же время многие сомневаются в пользе таких структур. По мере роста могущества корпораций правительства всё больше сосредоточиваются на проведении политического курса, призванного гарантировать корпорациям достижение их целей, и способность правительств управлять вызывает сомнения. Всё это демонстрирует непрерывную борьбу в осуществлении идеи хорошего общества.

Из-за того, что общее направление движения мира настолько удручающе, многие из нас просто занимаются тем, что нам известно, или тем, что комфортно, или, разочаровавшись, мы просто стремимся всё критиковать и ниспровергать. Но переделывание или разрушение вещей вовсе не гарантирует, что результат будет лучше. Чтобы осуждать, особой проницательности или силы духа не требуется. А вот акт созидания требует вдумчивости, терпения и отваги.

Древнегреческая демократия держалась на поступательной энергии арете — «добродетели и совершенстве», которая привела к успеху и вдохновению. Последовавшее за этим возникновение демократии в эпоху Просвещения, вначале благодаря Вольтеру и Руссо, затем Франклину и Джефферсону, было не просто способом свержения обременительных режимов во Франции и Америке. Скорее, оно исходило из желания создать что-то новое. Эти два демократических движения возникли как результат прославления человечества в противовес его боязни. Именно этот дух просвещения и самообладания – видение и ошибок, и потенциала общества – и есть рождение всякого великого общества.