Kitobni o'qish: «Принцесса-гадалка. Том 1»

Saidin
Shrift:

Copyright © Saidin / MAYA&MARU Corp. All rights reserved

Russian translation © 2026 Eksmo Publishing House

© Бекетова Е., перевод с корейского 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Иллюстрация на обложке quasarus_catt


Часть 1

Пролог

– Сиа-онни1, у вас сегодня кожа просто сияет! – не переставала восхищаться Джихён, отвечавшая за макияж.

Кожа была настолько нежной и увлажненной, что, казалось, тронь пальцем – и она заструится влагой, поэтому Джихён прикасалась к ней предельно осторожно.

– Наверное, только вы можете сохранять такой вид после целой недели бессонных ночей.

– Я столько плачу косметологам, что, если бы кожа выглядела иначе, на клинику пришлось бы подать в суд, – ответила Сиа.

– Ну скажете тоже! – мягко рассмеялась Джихён.

Она знала: Сиа вечно ворчит на дороговизну процедур и пытается увильнуть от визитов к косметологу, но все равно исправно туда ходит, хоть и продолжая высказывать недовольство. Несмотря на то что Сиа была одной из самых высокооплачиваемых знаменитостей в стране, она совсем не любила сорить деньгами.

– Послушай, Джихён…

– Да?

– Ты ведь говорила, что тебя растила бабушка?

– А?.. Ну да. – От неожиданного вопроса Джихён недоуменно склонила голову. Она припоминала, что как-то обмолвилась об этом за выпивкой, но почему Сиа вспомнила об этом именно сейчас? – Родители постоянно были заняты, так что до самой средней школы я жила с ней.

– И когда ты с ней связывалась в последний раз?

– Хм… кажется, месяца два назад.

– Два месяца?

– Ну да. Последнее время график был сумасшедшим. Ох, и правда, я совсем закрутилась, давно не звонила ей, – продолжала отвечать Джихён, но ее лицо по-прежнему выражало растерянность.

Сиа крайне редко интересовалась чужими семейными делами. Сколько бы они ни работали вместе, звезда всегда держала дистанцию и не переступала черту. То, что она вообще запомнила историю про бабушку, уже само по себе удивляло.

– А телефон где?

– Телефон? Ваш лежит вон там…

– Не мой, твой.

– Мой? А… – Джихён похлопала по карманам и тихо вздохнула. – Кажется, в машине оставила.

– Принеси.

– Что?

– Сходи за телефоном.

– Прямо сейчас?

– Да.

– Но вам же скоро на съемку…

– Не важно.

– Да он мне и не нужен срочно. Все нормально, потом заберу.

– Сходи сейчас.

– Но я еще не закончила макияж…

– Я сама закончу. Иди.

Пораженная несвойственной Сиа категоричностью, Джихён запнулась на полуслове, но в итоге развернулась и побежала к парковке.

– Хёнсок-оппа2, – обратилась звезда к менеджеру, который наблюдал за сценой с не меньшим любопытством, чем было во взгляде у Джихён.

– А?

– Найди кого-нибудь, кто подменит Джихён на пару дней.

– Ты что, хочешь ее уволить? – У Хёнсока от удивления округлились глаза.

– Временно.

– Временно?

– Думаю, она не сможет выйти на работу несколько дней.

– С чего ты взяла?

Вместо ответа Сиа посмотрела вслед убегающей Джихён. Точнее, она смотрела на пожилую женщину, которая бесшумно ступала за девушкой.

Старушка стояла за спиной Джихён с самого начала, глядя на нее с бесконечной тоской. Она то пыталась погладить внучку по голове, то ласково улыбалась, когда та смеялась. Сиа сразу поняла, кто это.

«Недели ей должно хватить?» – подумала Сиа. Или стоит дать больше времени, чтобы прийти в себя?

– И закажи венок.

– Венок? Какой венок?

– Похоронный.

– Что?!

Оставив менеджера в изумлении, Сиа уверенными движениями завершила макияж.

Глава 1
Звезда экрана, видящая призраков

– Бабушка, вы же видели, какой дорогой венок я прислала?

В шоу-бизнесе ходит поговорка: «Судьба актера и судьба шамана – один к одному, так они похожи».

– И деньгами щедро помогла.

Вернувшись домой после изматывающих двухнедельных съемок в провинции, Сиа тихонько вздохнула. Она достала из холодильника баночку пива, мечтая расслабиться в одиночестве, как вдруг заметила за открытой дверцей ту самую старушку – бабушку Джихён.

– Похороны прошли достойно, и место на кладбище хорошее, светлое.

Или нет? Можно ли называть ячейку в колумбарии «светлым местом»? Как бы то ни было, обряды соблюдены, кремация прошла – зачем покойница вдруг снова явилась к ней?

Сиа подавила очередной вздох и приложилась к банке.

– Если у вас нет ко мне дела, может, уйдете? Я очень устала.

Обычно она просто игнорировала призраков, но это была бабушка коллеги, с которой они проработали больше четырех лет. Выставить ее за дверь было бы неловко. Совсем чуть-чуть.

Но, пожалуй, стоило все-таки притвориться, что она ничего не видит. Разговаривать с духами в состоянии крайнего истощения – то еще удовольствие.

Сиа тряхнула головой, пытаясь отогнать лишние мысли.

Моя Джихён…3

Заговорила наконец старушка, которая до этого лишь молчала и слушала. Вся ее кожа была испещрена глубокими морщинами – свидетельство не самой легкой жизни. Взгляд Сиа то и дело обращался то на ее руки, то на лицо.

Прошу: и впредь позаботьтесь о ней.

– …

Все бабушки такие?

Старушка с бесконечно доброй улыбкой вежливо поклонилась Сиа, которая была намного младше ее. Сиа молча сделала еще глоток пива.

Ей вспомнились слова, которые пару дней назад обронил Хёнсок:

«На похоронах, кроме Джихён, и поплакать-то было некому».

Поговаривали, что родственники устроили безобразный скандал из-за наследства прямо у гроба. Они грызлись за деньги на банковском счету, которых было не так уж и много, за ветхий дом и участок земли, которые планировали выгодно продать. Гости, пришедшие почтить память усопшей, в ужасе поспешили уйти, лишь бы не видеть этого зрелища.

«Эх, зря я деньги давала».

Знай Сиа, что они достанутся этим стервятникам, не дала бы ни воны.

И еще… не могли бы вы выполнить одну маленькую просьбу?

Сиа, перестав ворчать про себя, снова подняла взгляд на старушку.

Ли Сиа. Двадцатипятилетняя звездная актриса, чье имя гремело не только в Корее, но и по всей Азии. Она начала сниматься в четырнадцать, и с тех пор каждый ее проект становился хитом, независимо от жанра.

Хотелось бы заявить, что все это благодаря таланту и красоте, но…

«Нельзя отрицать, что их помощь сыграла роль».

Сведения, которые нашептывали ей призраки, порой оказывались невероятно полезными.

У Ли Сиа, главной актрисы страны, была одна особенность.

«Да, я… Вижу призраков».

* * *

– Джихён.

– Да, онни.

Сиа позвонила Джихён по видеосвязи.

Увидев осунувшееся лицо сотрудницы, которая явно извелась от горя, актриса невольно цокнула языком и произнесла:

– Я говорила тебе, что увлекаюсь гаданиями и гороскопами?

– Да, вы ведь первой узнали о смерти бабушки. Я тогда так растерялась, когда вы погнали меня за телефоном… А потом случилось это…

– Просто я увидела, что тот день был для тебя неудачным.

Конечно, это была ложь. Сиа ни черта не смыслила в астрологии и гаданиях. Она просто притворялась суеверной, чтобы людям было проще воспринимать информацию, которую она на самом деле получала от призраков.

– Сиа, ты же вроде в церковь ходишь? – встрял в разговор Хёнсок, стоявший рядом.

– Хожу.

Точнее, раньше ходила.

– Я, вообще-то, крещеная.

В свое время она искренне надеялась, что вера поможет ей избавиться от «зрения», и с огромным усердием посещала церковь. Даже таинство крещения прошла.

«В тот самый день…»

Когда она увидела толпу призраков, которые выстроились в ряд и дружно зааплодировали, поздравляя ее с крещением, Сиа поняла, что в этом нет никакого смысла. Она пробовала ходить в костелы, в буддийские храмы – везде было одно и то же.

– Но как связаны церковь и гадания?

– Ну, как-то это не…

– Ой, все. – Оборвав Хёнсока, чтобы он не лез не в свое дело, Сиа снова перевела взгляд на экран смартфона. – Ты еще в доме бабушки?

В отличие от остальных родственников, которые испарились сразу после погребения (Хёнсок тогда ехидно заметил: «Конечно, им же надо скорее выставлять дом и землю на продажу»), Джихён осталась одна в пустом доме бабушки, чтобы разобрать вещи.

Можно было позвать для этого специально обученных людей, но в конце концов она не решилась так поступить. Ей не хотелось, чтобы вещи, которыми бабушка дорожила годами, чужие люди выбрасывали как обычный мусор.

Сиа вспомнила, как Джихён рыдала, прося еще несколько дней отгула, и на душе стало скверно.

– Простите. Я скоро вернусь в строй…

– Вот именно. Возвращайся скорее. Не хочу, чтобы мое лицо трогал кто попало.

– Да!

От слов «возвращайся скорее» Джихён, как ни странно, приободрилась больше, чем если бы Сиа сказала ей не спешить и отдохнуть столько, сколько нужно.

– Слушай, а в саду у бабушки растет хурма? С восточной стороны? – наконец перешла к делу Сиа.

– А!.. – Из динамика донесся судорожный вздох. – Да, растет!

Кто бы сомневался.

– Не знаю, восток ли это, но…

Восток, точно восток.

– В общем, дерево есть. Откуда вы узнали?

– Просто в твоем гороскопе на сегодня сказано, что тебя ждет большое богатство под деревом хурмы на востоке.

– Б-богатство?

– Попытка не пытка. Попробуй поискать под ним. Вдруг…

– Поискать? В земле?..

– Ага.

– А… хорошо…

Голос Джихён звучал неуверенно.

«Конечно, она в шоке. Я бы тоже на ее месте засомневалась».

Было бы странно слепо поверить в сказанное. Но такова человеческая природа: услышав подобное, трудно просто отмахнуться. В голове все равно будет свербеть мысль: «А вдруг?..»

«Раз пообещали богатство, что стоит пару раз взмахнуть лопатой?»

К тому же Сиа уже предсказала трагедию с бабушкой, так что игнорировать ее слова Джихён теперь вряд ли сможет.

– Ну, удачи.

– Да, онни.

Закончив разговор, Сиа тут же отключилась.

«Ну, надеюсь, на этом все».

Именно сообщить про сбережения вчера просила ее старушка.

Передайте Джихён, чтобы она раскопала землю под хурмой.

Джихён с детства пахала на нескольких подработках, чтобы прокормить младших братьев и сестер, пока родители спускали все деньги на свои провальные бизнес-идеи. Бабушке, должно быть, было невыносимо больно на это смотреть.

«Похоже, там приличная сумма».

Старушка рассказала, что всю жизнь откладывала вону за воной с продажи урожая и прятала деньги под деревом хурмы. Она заранее подготовила наследство для внучки и сложила все в большой глиняный горшок.

Она подозревала, что после ее смерти жадная родня перегрызется за дом и землю и Джихён в итоге останется ни с чем.

«Раз старушка сказала, что даже письмо заранее написала».

Словно предчувствуя внезапный сердечный приступ, бабушка давно сочинила внучке записку и спрятала ее в тот же горшок. Мол, эти деньги только твои, не смей ими делиться и потрать их на себя.

«Надеюсь, их у нее не отберут».

Джихён не настолько наивна.

«Впрочем, это уже не моя забота».

Просьба покойной выполнена, Сиа сделала все, что от нее зависело.

– Ого, ты и такое умеешь? А я? Что там у меня в гороскопе?

Хёнсок, который все это время крутился рядом, смотрел на Сиа с нескрываемым нетерпением.

– …

Актриса какое-то время молча сверлила менеджера взглядом, а потом медленно произнесла:

– Насчет твоей судьбы не знаю, а вот про твою жену, Хеын-онни, могу сказать точно.

– Про Хеын? – Хёнсок опешил, услышав имя супруги.

– У нее сегодня тоже день большой прибыли.

– Правда?

Поверил он или нет, но при упоминании прибыли лицо Хёнсока так и просияло.

– Может, лотерейный билет купить? – забормотал он с глупой ухмылкой, а Сиа предпочла проглотить остаток фразы: «А вот ты сегодня деньги как раз потеряешь».

Незадолго до этого Сиа созванивалась с Хеын, с которой тоже близко общалась. Та, давясь от смеха, рассказала, что нашла спрятанную мужем заначку. Вспомнив веселый голос подруги, Сиа посмотрела на Хёнсока с сочувствием.

* * *

– Отец!

– …

– Пожалуйста, пощадите!

Из глаз девушки, на вид которой нельзя было дать больше восемнадцати, градом катились слезы. Она молила о пощаде так отчаянно, что это зрелище могло бы тронуть любого, но на лице мужчины, стоявшего перед ней, не отразилось ни тени жалости.

Впрочем, одну эмоцию там все же можно было прочесть.

Презрение. Взгляд был полон ледяного презрения к девушке.

– Уведите ее.

– Ооте-eц!

Стоило мужчине отдать приказ, как подоспевшие рыцари схватили ее. Даже когда ее волокли прочь, она продолжала кричать и молить о спасении.

Но никто не слушал. И это касалось не только рыцарей. Все, кто стоял вокруг, смотрели на нее одинаково. Брезгливо и с насмешкой.

Вскоре с ней поравнялся молодой человек лет двадцати.

– Брат!

Но и в его глазах не было ничего, кроме холода.

– Я… я была не права!

Она склонилась к его ногам, буквально вжимаясь лбом в землю. Мужчина некоторое время молча смотрел на нее, а затем просто обнажил меч, висевший на поясе. И…

– Поща…

Чвок!

«Ох, черт!»

Сиа резко открыла глаза и тут же прижала ладонь к груди. Сердце бешено колотилось. Она сделала глубокий вдох, постепенно приходя в себя.

«Ну, сегодня хотя бы не гильотина».

Радоваться этому или нет? Сиа тяжело вздохнула.

Она вспомнила, когда с ней это началось.

«Мне тогда было около пяти?»

День происшествия. День, когда она впервые увидела призрака.

«Мама…»

Мама, которая умерла прямо у нее на глазах.

Мама, смотревшая на нее то ли с грустью, то ли с облегчением, а после исчезнувшая навсегда. С того дня Сиа начала видеть призраков.

«Ладно».

Призраки еще ладно.

«Но это-то что такое?»

Странные видения начались примерно тогда же, вскоре после смерти матери.

«Это не просто сны».

Это происходило не в фазе глубокого сна – иногда стоило ей сомкнуть веки, как сознание затягивало в другой мир. Перед глазами разворачивалась иная реальность, словно ее засасывало в воронку.

«И самое первое, что я увидела…»

Чво-ок!

Как ее пронзает меч. Прямо как сейчас.

«Мое сердце».

Точнее, сердце той девушки.

Жуткое, отчетливое ощущение, будто она сама оказалась в теле той незнакомки.

Сиа еще долгое время сидела неподвижно. Ее глаза были открыты, но она не могла сказать ни слова.

С того раза это стало повторяться. Стоило закрыть глаза, и она вновь проваливалась в какой-то странный мир, где проживала одну и ту же жизнь снова и снова.

Там Сиа всегда была одной и той же девушкой – дочерью аристократа из эпохи, напоминавшей Средневековье. И если описывать ту девушку одним словом, то это слово – «мрачная».

Серая и унылая!

Немногословная, вечно с депрессивным лицом. При этом ее благородная гордость была настолько непомерной, что малейшее пренебрежение или игнорирование она переносила с трудом. Чуть что, она начинала орать и закатывать истерики, чем поначалу очень бесила Сиа. Ведь финал жизни этой девушки всегда был неизменен.

Смерть.

То от руки брата. То от руки отца. Или на эшафоте, под улюлюканье толпы, когда голова со стуком падала с плеч.

«Ощущения просто…»

Отвратительные. Сколько бы раз Сиа это ни видела, привыкнуть к моменту смерти было невозможно.

Она тысячи раз мысленно кричала ей: «Да перестань ты уже умирать! Попробуй жить иначе!» Со временем раздражение сменилось жалостью – та девушка раз за разом возвращалась в прошлое, чтобы снова совершить те же ошибки.

Может, из-за того, что Сиа каждый раз проникала в ее тело, словно вселяясь, и видела мир ее глазами, она постепенно начала желать той незнакомке счастья.

Но…

Чвок!

И сегодня она снова умерла.

«Да чтоб тебя…» – выругалась про себя Сиа.

Она всего лишь прикрыла глаза в коротком перерыве между съемками, и ее снова затянуло в тот проклятый мир. На душе было паршиво.

– Онни, вы в порядке? Опять кошмар? – обеспокоенно спросила торопливо подбежавшая Джихён. Она недавно закончила разбирать вещи в доме бабушки и вернулась на работу.

Сиа невольно вспомнила, как Джихён с красными от слез глазами благодарила ее – под хурмой нашлось почти тридцать миллионов вон4. Бедная старушка копила их всю жизнь, отказывая себе во всем, чтобы оставить внучке хоть что-то. От этой мысли Джихён проплакала несколько дней.

– Да уж, кошмар…

– Посмотрите, как вы вспотели. Давайте я поправлю макияж.

– Давай.

Сиа тяжело вздохнула и прикрыла глаза, доверяясь знакомым рукам Джихён.

– !..

Но уже через секунду она резко распахнула их.

– Онни?

– …

– Что случилось? – растерянно спросила Джихён, видя, как Сиа бледнеет на глазах. Но у актрисы не было сил отвечать.

«Что… что это?»

Как только она закрыла веки, видение продолжилось с того же места, на котором закончилось.

«Такого раньше никогда не было…»

Обычно после одного эпизода наступало затишье на несколько дней. А сейчас картинка возникла мгновенно.

Может, потому, что девушка умерла? На этот раз Сиа не была в ее теле, она словно парила в воздухе, наблюдая со стороны.

И тут ее взгляд встретился со взглядом мертвой девушки, лежащей в луже крови.

– …

В этих глазах было столько обиды и скорби, что лицо Сиа на какое-то время застыло, и она не могла пошевелиться.

– Слушай… Сиа.

– Что?

– Вздремни хоть немного.

– Я в норме.

«Зато я не в норме…» – Хёнсок натянуто и неловко улыбался. Сиа сидела с широко раскрытыми, налитыми кровью глазами и выглядела, мягко говоря, жутковато.

Менеджер советовал ей поспать едва она вошла в гримерку, но она почему-то таращилась в пустоту. Ее и без того большие глаза, выдавашие невероятное напряжение, пугали.

– Эту сцену будут снимать еще не меньше часа.

– Я знаю.

– Да поспи ты!

– Отстань.

«Ладно, делай что хочешь». – Хёнсок покачал головой. Он решительно не понимал, что с ней сегодня стряслось.

Сиа же, не имея возможности объясниться, лишь молча закипала.

«Да я сама хочу закрыть глаза!»

И спать она хотела не меньше.

Съемки шли всю ночь напролет. Сиа как никто другой знала, насколько важны редкие минуты отдыха.

«Но…»

Сегодня у нее было чувство, что закрывать глаза нельзя. Вспоминая тот полный обиды и скорби взгляд мертвой девушки, который она видела днем, Сиа тихонько вздохнула.

«Уж лучше в сотый раз играть в камешки с призраками, у которых головы проломлены».

Видеть это снова она не желала.

За свою жизнь из-за призраков она насмотрелась на всякие ужасы. Но Сиа никогда не боялась этого. Она знала: если не поддаваться страху, призраки едва ли могут причинить человеку физический вред.

Но…

«Почему же?»

В тот момент, когда она встретилась взглядом с мертвой девушкой, у нее по коже пробежали мурашки. Она видела ее смерть сотни раз, так что же изменилось?

«Сегодня все было как-то иначе».

Тот взгляд… он словно был направлен прямо на нее. Сиа больше не хотела видеть ту сцену, те глаза. Она чувствовала, что сердце забилось чаще, а все тело словно кто-то начал колоть иголками.

«Это жалость?»

Нет. Жизнь той девушки была нелепой и вызывала лишь горечь, но не настолько, чтобы сердце Сиа разрывалось от боли.

Она видела смерть незнакомки бесчисленное количество раз на протяжении двадцати лет… Нет, скорее, они проживали это вместе. Так с чего бы сейчас она почувствовала нечто иное?

И все же последний взгляд девушки, который Сиа увидела сегодня, не выходил у нее из головы.

«Черт бы все побрал…»

Нужно было жить нормально.

В одной из квартир в Тэгу обнаружены тела семьи из трех человек.

Как сообщается, господин А., доведенный до отчаяния долгами, убил жену и шестилетнего сына, после чего покончил с собой…


– Кошмар какой…

В этот момент по телевизору в гримерке начались новости. Люди невольно прильнули к экранам, сопереживая трагедии, о которой вещал диктор. Стоявший рядом с Сиа менеджер Хёнсок тоже сочувственно цокнул языком.

– …

Сиа перевела взгляд на телевизор. Показывали полуподвальную каморку, где нашли погибшую семью. Каждый кадр буквально кричал о том, что людей до этого довела крайняя нищета.

– Наверное, им было очень тяжело. Эх… – вздохнул Хёнсок.

– Неужели, если тяжело, можно так поступать?

– А?

Хёнсок, бормотавший это себе под нос, вздрогнул от тихого бесстрастного голоса, раздавшегося рядом.

– Хотел свести счеты с жизнью – умирал бы в одиночку.

Сиа продолжала смотреть в телевизор. Ее лицо и тон оставались абсолютно безразличными, но Хёнсок, вспомнив одну деталь, не на шутку растерялся.

– Мм, п-послушай, Сиа…

– Ребенок-то в чем виноват?

– И то верно… – пробормотал он.

Хёнсок хотел было торопливо выключить телевизор, но проклятый пульт как сквозь землю провалился.

– Этот папаша хотя бы не струсил уйти вместе с ними, – с горькой усмешкой добавила Сиа.

Видя ее реакцию, Хёнсок не выдержал и просто выдернул шнур телевизора из розетки. Затем он неловко обернулся к актрисе.

Сиа все еще смотрела на погасший экран.

– Сиа, ты в по…

– Госпожа Сиа, готовьтесь к выходу.

Хёнсок хотел было что-то сказать, но в гримерку зашел ассистент режиссера.

«Фу-ух…»

Тихо выдохнув, Сиа наконец отвела взгляд от телевизора и медленно поднялась.

«Не к добру это…»

С трудом подавив тяжелый вздох, так и норовивший вырваться из груди, она направилась к месту съемок. Сегодняшний день с самого утра не задался.

Может, сказывалось то, что она слишком долго находилась среди призраков? Иногда ее накрывало предчувствие, которое никогда не обманывало. Ощущение, что все пойдет наперекосяк.

В такие дни обязательно что-нибудь случалось – по-крупному или по мелочи. В идеале стоило бы просто уехать домой и как следует отоспаться.

– Оба актера готовы?

Снимали романтическую комедию про любовь молодого способного красавца-гендиректора и его секретарши. Сцена была несложной: Сиа в роли партнерши главного героя пришла на вечеринку и, как полагается идеальной помощнице, вовсю о нем заботилась.

Скри-и-ип…

«Что это за звук?»

В разгар сцены, где Сиа в качестве секретаря проверяла блюда, которые ее привередливый босс не мог есть, она вдруг услышала странный шум и подняла голову.

– А-а-а-а!

– Сиа!

Стоило ей взглянуть вверх, как вокруг раздались крики людей.

– !..

Сиа увидела, как на нее летит тяжеленная роскошная люстра… вернее, она увидела призрака, вцепившегося в эту люстру, и в то же мгновение потеряла сознание.

* * *

– Ох…

«Твою мать… Проклятый призрак!»

Придется взять свои слова назад.

«Забудь про то, что призраки не могут причинить физический вред человеку!»

Сколько она была в отключке? Сиа медленно открыла глаза, чувствуя, как все тело налилось тяжестью, словно промокшая вата. Первой мыслью, как только сознание вернулось к ней, была ярость на того призрака, что висел на люстре. Если бы не он, эта махина никогда бы не рухнула ей на голову!

Предчувствуя худшее – отмену съемок и сорванные графики, Сиа осторожно коснулась лица. Для актрисы внешность важна не меньше, чем талант. Нужно проверить, все ли в порядке с ее красотой… Хм?

«Как-то странно».

На нее упала тяжелая конструкция с острыми углами, но боли почти не было. Точнее, не было совсем.

«Неужели люстра грохнулась так, что вообще меня не задела?»

К счастью, лицо, кажется, было в порядке. Никаких бинтов да и боли она не чувствовала.

Но все же…

«Где я?»

С первого взгляда было ясно: это не больница. Ей уже доводилось лежать в ВИП-палате после обморока от переутомления, но даже самая роскошная палата не была такой огромной. И что это за дорогущие струящиеся шторы? А эти антикварные подсвечники?

«Погодите-ка, это же…»

Место казалось смутно знакомым. Странное чувство: вроде видишь это впервые, но в то же время все кажется до боли привычным.

«Почему здесь никого нет?»

Ей нужно было хоть у кого-то спросить, что происходит, но сколько бы она ни оглядывалась, в комнате не было ни души.

«Ну и ну… Это уже слишком. Как можно бросить человека без присмотра, когда тот без сознания? Куда подевался Хёнсок?»

Сиа осторожно пошевелилась. Тело слушалось, и, кроме легкой тяжести в мышцах, ничего не болело.

«Ой».

Приподнявшись на постели, Сиа оторопела, глядя на широкие рукава, соскользнувшие к локтям. Откуда здесь столько кружев? Разве это похоже на больничную пижаму?

Ну и вкус у того, кто нацепил на пострадавшую такую неудобную одежду. Цокнув языком, Сиа встала во весь рост.

– !..

Однако ей пришлось тут же плюхнуться обратно. Голова внезапно закружилась, а по всему телу разлилась такая тяжесть, будто ее вдруг чем-то придавило.

Осознав, что с ней явно что-то не так, Сиа тихо вздохнула. К счастью, головокружение быстро прошло.

Тук-тук.

В этот момент в комнату после короткого стука вошла девушка – на вид ей едва ли исполнилось двадцать.

И тут…

«А?»

Увидев лицо вошедшей, Сиа широко раскрыла глаза.

– Ох! Юная госпожа, вы проснулись!

Сиа, ошеломленная, на мгновение застыла, но затем медленно разомкнула губы:

– Донна?

«Ох!»

Сиа впервые заговорила после пробуждения и теперь замерла с открытым ртом. Голос был не ее. Совершенно чужой голос… и в то же время до ужаса знакомый.

– Да? Желаете чего-нибудь, госпожа Камилла?

– …

Камилла?

«Она только что назвала меня Камиллой? Я – Камилла? Но почему она произнесла это имя?»

Камилла. Та самая девушка, которую Сиа видела каждый раз, стоило ей закрыть глаза. Так ее звали.

Глава 2
Камилла Сорфель

– Хм… А ведь она настоящая красавица.

Сиа, завороженно глядя на свое отражение в зеркале, едва заметно покачала головой. Она впервые могла так детально рассмотреть это лицо.

Волосы цвета нежно-розового блонда, глаза с красноватым отливом, аккуратные маленькие губы. Белоснежная кожа без единого изъяна – казалось, за ней тщательно ухаживали каждый день на протяжении многих лет.

И зачем обладательнице такой внешности взваливать на себя все несчастья мира и жить в вечных муках?

– И все же… неужели я так сильно пострадала?

Обычно ее провалы в этот мир длились от получаса до часа, после чего она возвращалась обратно. Но сейчас не было даже намека на то, что видение закончится.

– И тело движется так, как я хочу.

Она ради интереса пошевелила пальцами. Камень, ножницы, бумага… Почему же тело ее слушается?

До сих пор Сиа была лишь сторонним наблюдателем. Она видела все, что происходило с Камиллой, но не могла вмешаться. А сейчас все подчинялось ее воле: и слова, и поступки.

Она долго всматривалась в зеркало, пока внезапная мысль не заставила ее лицо окаменеть.

Тот призрак, что висел над люстрой прямо перед тем, как та рухнула ей на голову… В тот момент все произошло слишком быстро, и она не успела разглядеть детали, но лицо того существа… кажется, оно было лицом Сиа. Ее собственным лицом.

– Да ну, бред какой-то.

Этого не может быть. Чтобы она увидела свою душу своими же глазами?

Сиа… нет, теперь уже Камилла, слегка тряхнула головой. Розовые локоны мягко рассыпались по плечам.

Бах!

– ?..

В этот момент дверь распахнулась без малейшего стука и в комнату кто-то стремительно вошел.

«Этот мужчина…»

Его лицо Сиа знала слишком хорошо.

Трудно было его не узнать. Даже она сама, актриса, обладавшая безупречным вкусом, не могла не признать: этот мужчина был поразительно хорош собой.

– Эй, – окликнул он Камиллу голосом, полным раздражения, и недовольно нахмурился. – Я же велел тебе выходить к завтраку вовремя.

– …

– Иди за мной.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и пошел прочь. Он был абсолютно уверен: она не посмеет и слова сказать против.

Камилла какое-то время молча смотрела ему в спину, а затем медленно поднялась. Уголки ее губ поползли вверх.

«Ну что ж…»

Хотя она до конца не понимала, как здесь оказалась, но…

«Я очень хотела кое-что сделать, когда встречусь с тобой в реальности».

Топ, топ, топ! Топ-топ!

Шаги Камиллы, идущей вслед за мужчиной, становились все быстрее. В конце концов она почти сорвалась на бег и…

Бамс!

Прекрасный звук.

– !..

Мужчину она от души треснула по затылку; его глаза округлились так, будто готовы были выскочить из орбит. Камилла же одарила его самой лучезарной улыбкой, на которую только была способна.

– Ой, прости.

«Ну и придурок же ты».

Герцогство Сорфель – место, где сейчас жила Камилла.

Благодаря повторному браку матери с герцогом Сорфелем Камилла в мгновение ока превратилась в одну из немногих герцогских дочерей в Империи. И этот человек, вошедший вместе с ней в дом герцога, был ее родным старшим братом.

– Правда, извини. Я просто еще не совсем проснулась.

– …

– Прости.

«Ну, будешь ты на меня так пялиться – и что дальше? Я же сказала: спросонья это. Что ты мне сделаешь? Мерзавец. Скажи спасибо, что только один раз получил».

Раби Сорфель. Родной брат Камиллы, состоящий в Магической башне. С малых лет он проявлял недюжинный талант к магии, и теперь его считали едва ли не лучшим среди молодых магов современности.

Хорош собой, знатен, одарен… Но…

«И какой в этом толк?»

Для Камиллы этот тип был бесполезен – от него проку меньше, чем от грязи под ногтями. Грязь хотя бы можно вычистить и почувствовать себя лучше…

«Из-за него я вечно!..»

Она раз за разом умирала из-за этого гаденыша. Этот псих готов был толкнуть родную сестру в пасть смерти только ради того, чтобы насолить сводному брату. И теперь он еще смеет так на нее таращиться?

Камилла внутренне надулась. По правде говоря, она терпеть не могла обоих: и сводного брата, Рудвиля Сорфеля, и родного – Раби.

Внезапно в голове всплыло лицо второго брата, и взгляд Камиллы похолодел. Рудвиль Сорфель был старше и ее, и Раби. Родной сын герцога, в жилах которого текла истинная кровь Сорфелей. Внешность, мастерство владения мечом – он во всем пошел в отца. Любому было ясно: именно этот незаурядный юноша станет следующим главой рода.

Раби, в котором взыграло соперничество, постепенно начал губить себя. Вся его жизнь превратилась в одну-единственную цель – превзойти Рудвиля.

Поначалу он просто старался изо всех сил показать свои способности и заслужить признание герцога. Однако стать лучше Рудвиля оказалось задачей не из легких.

Раби вечно вкушал горечь поражения. Стоило ему достичь чего-то, как Рудвиль добивался еще большего, преграждая ему путь. В какой-то момент желание победить превратилось в жгучую зависть и ненависть, что в итоге привело к попыткам покушения на брата.

«Проблема в том…»

Что в свои грязные планы и злодеяния он вечно впутывал Камиллу.

«И в тот раз было так же».

Последняя сцена, которая предстала у нее перед глазами. По приказу этого проклятого Раби она ввязалась в покушение на старшего брата Рудвиля. Их поймали, и Рудвиль одним взмахом меча снес ей голову.

Она и до этого пережила бесчисленное множество смертей. Обстоятельства всегда немного менялись, но финал был один – она оказывалась втянута в очередную авантюру Раби и погибала вместе с ним.

«Ну и как мне после этого смотреть на него по-доброму?»

Жаль. Очень жаль.

«Что ударила только один раз».

Надо было прописать целую серию ударов!

– Похоже, ты и правда еще не проснулась…

Раби был скорее ошарашен самим фактом того, что Камилла ударила его по голове, чем физической болью.

«Что это за взгляд?»

На словах она извинялась, но глаза говорили об обратном. Раби отчетливо чувствовал, что сестра на него злится.

Злится? Она?

«Быть не может».

Она могла качать права и устраивать истерики перед слугами, но перед ним и другими членами семьи раньше и головы поднять не смела. Зная это, Раби не стал продолжать разговор.

– Из-за тебя мы опоздаем. Живо за мной.

– …

И как это у него получается – быть одинаково противным и с лица, и со спины?

Камилла уставилась в затылок идущему впереди брату и сжала кулаки.

«Ну ничего, будет еще возможность. Погоди у меня. Я тебе еще устрою».

«Похоже, сегодня и герцог будет присутствовать на трапезе?»

Следуя за Раби, Камилла то и дело мысленно цокала языком. Обычно этому типу было плевать, что там ест его сестра, но на совместных трапезах с герцогом он всегда притворялся заботливым братом.

Видимо, хотел выслужиться перед отцом, показывая, как он опекает младшую сестренку.

«Смотреть тошно».

«Все равно мы оба в итоге трупы. Лучше бы потратил это время на то, чтобы унять свою дурацкую зависть».

Вскоре они вошли в столовую. За столом уже сидел один человек – хозяин особняка, герцог Сорфель. Его сына Рудвиля видно не было.

«Кажется, я поняла, какой сейчас период».

Заметив отсутствие Рудвиля, Камилла сообразила, в какой примерно точке истории находится.

Это было время крупного восстания в западных землях. Рудвиль отправился туда во главе войск, чтобы подавить мятеж.

«Вот тогда все и началось».

Именно в этот момент зависть Раби начала переходить все границы. Ведь Рудвиль вернется оттуда с грандиозной победой.

«Впрочем, не важно…»

Камилла перевела взгляд на герцога Сорфеля и втайне восхитилась.

«Дяденька, а вы бы вполне могли жениться еще раз».

Говорят, знатные дамы до сих пор не дают ему прохода – и неудивительно, при такой-то внешности.

«Жалко, если такая красота будет пропадать».

Мать Камиллы и Раби, выйдя замуж за герцога Сорфеля, была по-своему счастлива. Однако их совместный век оказался недолог. Не прошло и года со дня свадьбы, как она скоропостижно скончалась, неудачно упав с лошади.

После ее смерти люди не сомневались: Камиллу и Раби вот-вот выставят за порог. С какой стати герцогу и дальше держать при себе детей, в которых нет ни капли его крови?

Но герцог Сорфель обманул все ожидания. Он принял осиротевших детей как родных, Камилла и Раби росли под его покровительством, но в итоге…

– …

Когда брат и сестра вошли, герцог Сорфель отложил газету, снял очки и перевел на них взгляд.

«Ого».

Энергетика у него была нешуточная. Встретившись с герцогом взглядом, Камилла невольно оцепенела.

«Уведите ее».

Холодный голос, отдающий приказы рыцарям. Ледяной взор, направленный на Камиллу. Сколько раз под этим взглядом она встречала смерть?

Камилла тихонько сглотнула подступивший к горлу ком. По спине пробежал холодный пот, кончики пальцев едва заметно задрожали. Стоило увидеть герцога, как пришло четкое осознание, что это за место и какой финал ее ждет, если все оставить как есть.

– Опаздываете, – наконец произнес герцог Сорфель, поочередно взирая на Камиллу и Раби.

– Ну… – замялся брат.

– Простите. Я проспала, – ответила Камилла.

– …

– …

Взгляды герцога Сорфеля и Раби одновременно сошлись на Камилле. На лицах обоих читалось одно и то же: недоумение вперемешку с изумлением. Ведь раньше она при герцоге не то что говорить – головы поднять не смела. Вечно недовольное лицо и плотно сжатые губы были ее единственным способом выражать эмоции. Чтобы она вот так прямо смотрела в глаза герцогу Сорфелю и что-то отвечала? Такое случалось до крайности редко.

«Она что, еще и улыбается?» – Раби слегка качнул головой, окончательно убедившись, что сестра просто еще не проснулась.

– Садитесь.

Герцог Сорфель не стал развивать тему и лишь жестом пригласил детей к столу. Как только они заняли свои места, служанки поспешили подать еду.

«Фух».

«Нужно взять себя в руки».

Глядя на герцога, Камилла изо всех сил старалась контролировать свою мимику. Никогда еще она так не радовалась тому, что была актрисой. Ей доводилось играть с улыбкой на лице, даже когда она корчилась от боли перед приступом аппендицита.

«И не с таким справлялась».

С самым невозмутимым видом Камилла опустила взгляд на блюдо, которое поставили перед ней.

«Мясо с утра».

Мясо – это хорошо.

«К тому же со специями».

Когда она в последний раз ела нормально приправленное мясо? Вечные диеты не оставляли шанса на такие излишества.

Камилла молча полюбовалась на лоснящийся сочный стейк и мельком покосилась в сторону. Несколько служанок, глядя на нее, то и дело хихикали в кулак.

«Ну-ну, веселитесь, пока можете».

Сегодня все это закончится.

Заметив их смешки, Камилла тоже расплылась в широкой улыбке. Служанки опешили, но молодая госпожа уже отвернулась и принялась быстро нарезать мясо.

– Отец.

– М?

Аккуратно разделив стейк на кусочки небольшого размера, Камилла осторожно пододвинула свою тарелку герцогу Сорфелю:

– Съешьте это. Я все нарезала, чтобы вам было удобнее есть.

Вот теперь глаза герцога Сорфеля округлились по-настоящему. Раби тоже закашлялся и торопливо поставил стакан с водой, который держал в руке на стол. Промокнув губы платком, он уставился на Камиллу. В его взгляде отчетливо читалось: «Ты что, окончательно свихнулась?»

– Хорошо.

Герцог Сорфель переключил внимание с Камиллы на тарелку и, на удивление, без лишних подозрений приняв ее, поставил перед собой. Взамен он собственноручно пододвинул свою порцию к дочери.

– Ох!..

– А-ах!

Со всех сторон последовала бурная реакция.

Камилла почувствовала, как служанки судорожно затаили дыхание, но предпочла этого не замечать. Сделав вид, будто ничего особенного не произошло, она сосредоточилась на еде.

«О… как вкусно».

Мясо на завтрак – это все-таки лучшее решение.

Оно было невероятно нежным и ароматным. Вскоре и герцог Сорфель отправил в рот первый кусочек.

«Так, а теперь самое важное».

– …

Стук.

Герцог Сорфель, прожевав мясо, тихо отложил вилку. В тишине этот звук прозвучал особенно громко.

Камилла посмотрела на нахмурившегося герцога с недоумением, а затем, словно спохватившись, резко вскочила с места.

– Ах, отец! Я… я сама это доем!

Будто только что вспомнив о чем-то важном, Камилла в смятении протянула руки к тарелке герцога.

– Жди.

Герцог Сорфель слегка вытер уголки рта платком и жестом остановил ее.

Взгляд Камиллы, встретившись с его взором, испуганно задрожал. Вскоре на ее глазах выступили слезы.

В тот момент, когда слезинка была готова скатиться по щеке, Камилла торопливо опустила голову, словно пытаясь скрыть это. И – как финальный штрих – слегка прикусила губу. Точь-в-точь ребенок, которого поймали на том, что он хотел утаить.

«Что за мясо там было сегодня?»

Никто не заметил, как уголки губ Камиллы, низко склонившей голову, дрогнули в слабой усмешке.

«Кусок, насквозь пропитанный солью? Или перцем? А может, и то и другое сразу».

Не исключено, что мясо и вовсе побывало в помойном ведре.

Почти все обитатели герцогского особняка недолюбливали Камиллу. Они изводили ее всеми возможными способами. Поначалу это были осторожные, мелкие пакости: то еду слегка пересолят, то в чай добавят горькую заварку. Камилла не жаловалась семье. Вероятно, для нее это было последнее проявление гордости.

Но ее молчание лишь раззадорило обидчиков, и издевательства становились все изощреннее. Если же она не выдерживала и давала волю гневу, слуги тут же принимались притворно всхлипывать, разыгрывая из себя несправедливо обиженных жертв. Тем временем взгляды на Камилу членов семьи, включая самого хозяина, становились все холоднее.

«Какая она вообще дочь герцога? В ней нет ни капли крови господина».

«И не говори! У юного господина Раби хотя бы талант есть, а эта девушка…»

«Дура. Думаешь, твоя гордость тебя спасет? Нужно было сразу все рассказать. Эти люди тоже бесят», – злилась Камилла.

Она недоумевала: ребенок каждый раз едва притрагивается к еде, а никто из членов семьи до сих пор не заметил? Трудно поверить, что никто из тех, кто столько раз обедал с ней за одним столом, не почувствовал неладное. Поразительно, как они умудрялись столько времени игнорировать очевидное.

– Значит, это происходит не впервые. – В этот момент снова раздался голос герцога Сорфеля.

– Н-нет, что вы!

«Вот это да! Как быстро он оценил ситуацию – сразу видно главу рода!»

В душе Камилла ликовала, но внешне оставалась бледной и лишь торопливо мотала головой. Глаза ее все еще были красными от слез.

– Об этом мы поговорим позже.

Герцог Сорфель какое-то время молча наблюдал за ней, а затем медленно поднялся и посмотрел в сторону прислуги.

– Для начала нужно разобраться с ними.

Его взгляд уперся в служанок, которые от страха уже успели позеленеть.

* * *

– Что? Есть что сказать? – бросила Камилла.

– Ты что-то не то съела? – парировал Раби.

– Ну, поесть я правда толком не смогла.

А ведь мясо выглядело аппетитно.

Камилла вышла из столовой в приподнятом настроении, едва ли не напевая, но была вынуждена остановиться под пристальным, буравящим взором Раби.

«Интересно, какое наказание их ждет?» – Камилла снова едва заметно улыбнулась, глядя на плотно закрытые двери столовой.

Герцог Сорфель вызвал всех: от дворецкого до старшей служанки. Это было верным признаком того, что на этот раз так просто дело не кончится.

«Уж я-то знаю».

Камилла прекрасно помнила, как страшен герцог Сорфель в гневе.

«Его категоричность!»

Он был из тех, кто безжалостно устраняет любого, рискнувшего посягнуть на его собственность или честь семьи. Именно поэтому в оригинальной истории он не колеблясь убил Камиллу и Раби, когда те стали угрозой для его родного сына. И это несмотря на то, что они прожили под одной крышей больше десяти лет и считались семьей.

Камилла посмотрела на Раби новыми глазами. Что ей делать с этим юношей, который так нагло себя ведет, даже не подозревая, какой финал его ждет?

Пока что он еще не окончательно обезумел от зависти и ревности. Да, шанс на исправление есть. По крайней мере, до тех пор, пока не появится она.

Та самая девушка. Та, что забирает себе все внимание лучших мужчин этого мира, превращая остальных женщин в массовку. Стоит ей переключиться на Рудвиля, как зависть Раби вспыхнет с новой силой… Камилла на мгновение задумалась, но тут же тряхнула головой.

«Да какая мне разница. Я все равно скоро вернусь в свой мир».

Она верила, что как только ее настоящее «я» в реальности придет в себя, она тут же покинет это тело.

«Жаль только, что этому бедолаге суждено погибнуть».

Хотя он сам во всем виноват.

Хлоп-хлоп.

Камилла с легким сочувствием похлопала Раби по плечу и прошла мимо.

– Это что было?..

Раби еще долго смотрел ей вслед с таким видом, будто стал свидетелем чего-то совершенно абсурдного.

* * *

Прошел день. Затем второй, третий… Незаметно пролетела неделя. С каждым днем Камилла становилась все мрачнее.

– Почему?.. Ну почему?!

Почему она не просыпается? От бессилия Камилла то и дело закрывала лицо руками. Такое случилось впервые. Задерживалась ли она когда-либо в этом мире так надолго? Постепенно начала нарастать тревога.

«Неужели…»

Ведь не может такого быть?

«Неужели я останусь здесь навсегда?!»

Камилла яростно замотала головой. От одной этой мысли бросало в дрожь. Она слишком хорошо знала, как закончится жизнь Камиллы в этом мире.

Девушка невольно коснулась своей шеи, которая пока еще была цела.

Тук-тук.

Раздался стук, и в комнату вошла Донна, ее личная служанка.

– Юная госпожа?

Служанка вздрогнула, когда увидела Камиллу, которая бессильно лежала на животе, уперев взгляд в пол и вытянув руки вдоль тела.

– Что такое?

Когда госпожа медленно подняла голову, Донна незаметно и коротко выдохнула с облегчением.

– Главный повар лично приготовил для вас десерт.

– Десерт?

– Вы ведь в последнее время совсем ничего не едите.

Из-за инцидента в столовой почти всю кухонную прислугу сменили. Тех служанок, что позволили себе мерзкие выходки, выставили вон, не заплатив даже отступных. Вместе с тем последовал строгий приказ герцога: уделять пристальное внимание всему, что ест Камилла.

– Не хочется.

Однако Камилла, чей аппетит пропал напрочь из-за того, что она никак не могла вернуться в свое настоящее тело Ли Сиа, в последние дни почти не прикасалась к еде. Каким бы изысканным ни было блюдо, она пробовала лишь кусочек или два. В итоге главный повар лично приготовил десерт и пришел к ней.

– Юная госпожа, отведайте хотя бы кусочек. Главный повар Желард очень старался. – В голосе Донны слышалась неподдельная тревога.

Камилла, собиравшаяся было снова уткнуться взглядом в пол, посмотрела на служанку. Пожалуй, во всем этом месте Донна была единственной, кто искренне за нее переживал. Даже когда Камиллу схватили по обвинению в покушении на убийство, девушка до последнего оставалась на стороне госпожи. И она же была единственной, кто оплакивал ее смерть.

«Она всегда приходила в ярость, когда другие служанки надо мной издевались».

Стоило случиться чему-то подобному, как Донна развивала бурную деятельность, заявляя, что нужно немедленно доложить герцогу. В конце концов она замолкала, повинуясь приказу Камиллы, но при этом места себе не находила от досады. Служанка не боялась вцепляться обидчицам в волосы, лишь бы хоть как-то восстановить справедливость и защитить свою госпожу.

В конце концов она возвращалась с синяками под глазами, но все равно широко улыбалась, хвастаясь, что врезала им на один раз больше. Зная преданность своей служанки, Камилла просто не могла и дальше игнорировать ее просьбу.

– Хорошо.

Не сумев отказать, Камилла выпрямилась в постели.

Лицо Донны вмиг посветлело. Она молнией вылетела из комнаты и тут же вернулась вместе с человеком, ожидавшим за дверью.

– Позвольте войти.

Это был мужчина лет сорока пяти, худощавого телосложения. Слегка поклонившись Камилле, он сразу поставил принесенное блюдо на стол.

– Это яблочный пирог.

Пирог был щедро украшен тонкими дольками яблок, томленных в сахаре.

– Прошу, попробуйте.

В том, как главный повар предлагал десерт, сквозила гордость. Или, вернее сказать, высокомерие. Он не произносил этого вслух, но взгляд, которым он мерил Камиллу, был не просто недобрым – он был свирепым. Вид его говорил об одном – он старается лишь потому, что вынужден подчиняться приказу герцога.

Камилла изогнула бровь.

«Ишь ты, какой характер!»

В отличие от Донны, которая, почувствовав перемену в настроении госпожи, начала нервно переминаться с ноги на ногу, главный повар Желард держался невозмутимо. Он даже позволил себе едва заметно скривить губы.

Ему вся эта ситуация была глубоко неприятна. От одной мысли о том, что его прекрасное произведение искусства окажется во рту у какой-то девчонки, все внутри переворачивалось. Ему было жаль переводить свои шедевры на ту, кто совершенно не смыслит во вкусах блюд.

«Жрала бы что дают и не выпендривалась», – думал про себя Желард.

У него кипела душа, когда он вспоминал, что последние несколько дней его блюда возвращались на кухню нетронутыми. Как она посмела принебречь его едой?!

«Те идиотки, конечно, тоже хороши…» – продолжал ворчать про себя Желард.

Он думал о служанках, которых вышвырнули из особняка, когда выяснилось, что они пакостили с тарелками Камиллы Сорфель. Желард был в бешенстве оттого, что они посмели тронуть его еду, но, честно говоря, он отчасти понимал их мотивы. Эта юная госпожа ведь даже не настоящая дочь герцога. Просто девчонка из захолустья, названия которого никто и не слыхивал, а строит из себя гурмана – смотреть тошно. Если бы не приказ господина, ему было бы плевать, хоть бы она вообще с голоду померла.

– Я вложил в него всю душу, – выдавил повар.

– …

Камилла снова посмотрела на него.

«Эх…»

Встретившись с полным недовольства взглядом Желарда, она тихо вздохнула. Раздражение, которое он даже не пытался скрыть, ее не особо волновало.

«Мне не привыкать».

Еще с детства, а затем и за долгие годы в шоу-бизнесе она в совершенстве овладела искусством игнорировать тех, кто ее ненавидит.

Сейчас проблема была в другом…

«Да замолчи ты уже!»

Голова и так раскалывалась от происходящего, а тут еще это.

Паршивец! Сколько раз я тебе повторял! Еда по-настоящему сияет только тогда, когда ее едят!

«Кто, черт возьми, этот крикливый старик?»

Каким бы идеальным ни было блюдо, если его никто не ест – это просто мусор!

Камилла снова вздохнула, глядя на призрачного деда, который стоял рядом с Желардом и без умолку орал ему на ухо.

«Это ведь даже не мои собственные глаза…»

Почему она, даже оказавшись в чужом теле, продолжает видеть призраков?

Пока она была лишь сторонним наблюдателем в этом мире, подобные сущности ей не являлись. Но стоило ей занять это место, как они начали возникать на каждом углу.

От осознания Камиллу снова накрыло отчаяние. Похоже, она застряла здесь окончательно…

«Ха, ну серьезно!..»

Ругательства так и просились наружу. Кем бы ни был тот, кто засунул ее в это тело, она бы с удовольствием высказала ему все, что о нем думает.

«И что мне теперь делать?»

И этот пирог! Ты не доложил целый грамм корицы! Неужели ты не понимаешь, как этот несчастный грамм меняет вкус?! И Камилла… эта девочка не любит яблоки! Я же говорил тебе учитывать вкусы того, кто будет это есть!

«Ох, от шума аж голова кругом».

Слегка нахмурившись, Камилла решила, что нужно поскорее со всем этим покончить и выпроводить их. Она откусила кусочек пирога, а затем почти сразу бросила вилку на стол.

– В чем дело? – спросил повар.

– Уноси.

– Вам что-то не понравилось?

Желард, ожидавший, что Камилла придет в восторг от его прекрасного пирога, нахмурился, увидев совершенно иную реакцию.

– Невкусно.

– Что?

– Я сказала, что это невкусно.

– Ч-что вы!..

Лицо Желарда аж перекосило. Эта девчонка, которая совершенно не смыслит в еде, смеет что-то вякать? Его еда – и «невкусно»?!

– Это невозможно! Этот пирог…

– Корицы мало. Недоложил целый грамм. Подавать блюдо, не зная даже основ выпечки… Уноси это немедленно.

– Что? Корица?

– И я не люблю яблоки.

– Н-но…

– Разве не стоит для начала разузнать вкусы того, для кого готовишь? Какой смысл в твоем самодовольстве? Если никто не станет это есть – это просто мусор.

– !..

«Эти слова… Их часто повторял мой покойный учитель», – подумал Желард.

Пока он стоял в полном замешательстве, Камилла в упор на него посмотрела и спросила:

– Ты еще здесь?

Только тогда Желард опомнился. Его лицо густо покраснело, он подхватил тарелку и поспешно выскочил за дверь.

«Ты тоже уходи».

Она махнула рукой в сторону старика, который с явным изумлением наблюдал, как Камилла выпалила все, что он сам хотел сказать.

В какой-то момент их взгляды пересеклись. Глаза призрака округлились еще больше.

«Что? Впервые встретил человека, который видит призраков?»

Похоже, что впервые.

«Ай, плевать».

Камилла бессильно повалилась на кровать.

Что с тобой, Пероль?

К вышедшему из комнаты юной госпожи старику подошел другой призрак. Это был его ровесник, одетый в опрятный строгий костюм.

Мы пересеклись взглядами.

Пересеклись взглядами? Быть не может.

Да говорю тебе, она на меня посмотрела!

Да успокойся ты и объясни толком. С чего ты это взял?

Там, в комнате… девчонка посмотрела мне прямо в глаза.

Кто? Госпожа Камилла?

Какая еще «госпожа»? Ты все еще мнишь себя здешним дворецким? Забыл, что помер, и о приличиях печешься?

Призрак-дворецкий Терин добродушно усмехнулся.

Раз герцог признал ее дочерью, мы тоже должны проявлять уважение. Но все же… она правда на тебя посмотрела?

Говорю же, да!

Хм-м.

Оба старика одновременно повернулись к двери комнаты Камиллы. Они наблюдали за ней долгое время, но до сих пор она не давала ни малейшего повода заподозрить неладное.

Может, тебе показалось?

Да точно тебе говорю. Она мне еще и рукой махнула, чтобы я уходил.

Рукой?

Дворецкий Терин заинтересованно потер подбородок.

Что ж, поживем – увидим. Времени у нас предостаточно.

Призрак Пероля, облаченный в поварской китель, кивнул в ответ. Вскоре оба призрака бесшумно растаяли в воздухе.

* * *

«Надо жить».

Жить во что бы то ни стало.

Прошло еще три дня, и Камилла наконец пришла к окончательному выводу.

«Ну и ситуация…»

Похоже, вернуться в свой мир не получится. Что будет потом, неизвестно, но сейчас шансов не было никаких. Она решила, что больше нельзя тратить время впустую.

«Для начала – выжить».

Камилла, до этого лежавшая пластом, резко вскочила. Если и дальше так пойдет, ее ждет совершенно бессмысленная смерть.

– Нужно первым делом улучшить репутацию.

За все те бесчисленные жизни, что она прожила по кругу, бывали случаи, когда Камилла не участвовала в планах Раби по устранению Рудвиля.

«Но даже так…»

Результат всегда был один. Слишком многие ее ненавидели и считали бельмом на глазу. Стоило Раби оступиться, как люди тут же смешивали Камиллу с грязью, делая ее соучастницей. Лжесвидетели так жарко выставляли ее заодно с Раби, что оправдаться было невозможно.

Никто не хотел ее слушать. Кричи не кричи о своей непричастности – люди охотнее верили лжецам, чем ей.

«Сама виновата, так себя вела».

Герцог Сорфель, который окончательно разочаровался в приемной дочери, позорившей имя семьи на каждом шагу, тоже ей не верил.

«Первым делом…»

Нужно завоевать сердце герцога Сорфеля. Чтобы, какую бы кашу ни заварил этот гаденыш Раби, Камиллу она бы не заляпала.

«Но как?»

Отец ведь уже терпеть ее не может.

Эй.

«Я ведь ему даже не родная».

Родную дочь за такие выходки впору выставить вон, а тут приемная, с которой ни капли общей крови, так она еще и фамилию позорит…

Эй, ты меня слышишь?

«Я бы на его месте тоже себя ненавидела.

Ну зачем, спрашивается, было вцепляться в волосы другим знатным леди?»

Да посмотри ты на меня!

«Да еще и на балу, где много любопытных глаз».

Эй, ты ведь меня слышишь! Точно слышишь!

«Есть ли хоть какой-то способ?

Может, броситься на колени и начать умолять?»

Мы же тогда точно глазами встретились. Эй, ты меня видишь, да?

– Да что ж такое! Ну и что с того? Вижу я вас, и дальше что?!

Камилла, у которой и без того голова шла кругом, все-таки не выдержала и огрызнулась на старика, который преследовал ее уже несколько дней.

«А ведь я до последнего пыталась его игнорировать!»

Проблем и так целая гора, а тут еще этот дед постоянно зудит под ухом и таскается следом – терпеть это было выше ее сил.

О… Так я и знал!

Пероль, старик в поварском кителе, задрожал всем телом, словно от сильного потрясения.

– Я не стану ничего делать, – отрезала Камилла, заметив его полный надежды взгляд. С такими сущностями лучше сразу обозначать границы: свяжешься с ними – проблем не оберешься. – Передавать ваши послания, решать неоконченные дела… не просите, я этим не занимаюсь. Да и не могу.

«Мне что, больше всех надо?»

Пытаться исполнить желания призраков и при этом не прослыть сумасшедшей – задача крайне изматывающая и физически и морально. Лучше всего – просто их игнорировать.

Так ты… ты и вправду меня видишь?

– Не буду я ничего делать.

Невероятно! Какое чудо! Ты не просто меня видишь, ты меня слышишь!

«Бесполезно».

Камилла лишь покачала головой, глядя на старика, который в восторге носился вокруг, совершенно ее не слушая.

«Мне сейчас вообще не до него».

Она решительно выкинула призрака из головы. Ситуация была критической: если она в ближайшее время не подберет ключ к сердцу герцога Сорфеля, то сама вскоре может пополнить ряды неприкаянных душ.

– Ох! Откуда мне знать, что этот герцог любит, а что нет?! Я же вообще ничего о нем не знаю! Что мне делать-то?

Общих точек соприкосновения у Камиллы и герцога было немного. Виделись они разве что тогда, когда она в очередной раз что-то вытворяла и получала от него нагоняй. Естественно, она понятия не имела, что ему по душе.

Хочешь знать, что любит его светлость?

Снова раздался голос Пероля. Он подошел ближе и добродушно улыбнулся.

Уж я-то знаю его вкусы лучше всех. Я ведь работал здесь еще тогда, когда наш герцог был совсем ребенком.

Камилла, до этого уныло сидевшая на месте, резко вскочила:

– Старейшина!

Глава 3
Первым делом – выжить

– Хм.

Ранним утром герцог Сорфель впервые за долгое время вышел на прогулку. Дел в последние дни было невпроворот, и теперь он решил сполна насладиться редкой минутой покоя.

«Давно я здесь не был».

Он направился в сад, засаженный гипсофилами. Огромное поле мелких белых цветов, окутанное утренней дымкой, представляло собой замечательное зрелище.

Но что это?

В этот момент внимание герцога, неспешно прогуливающегося среди влажных от росы цветов, что-то привлекло. Он прищурился.

«Камилла?»

Вдалеке виднелся знакомый силуэт. Она стояла прямо посреди поля и чем-то была занята. Герцог Сорфель нахмурился.

«Неужели она снова за свое!..»

Такое уже случалось. Как-то раз Камилла без всякой причины перекопала и привела в полнейшее запустение прекрасный розарий. Тогда она, как обычно, хранила молчание и даже не пыталась оправдаться. А ведь это была глупая выходка, у которой не было ни малейшего объяснения.

В тот раз он закрыл на это глаза – розы можно посадить заново. Но здесь совсем другое дело. Это поле гипсофил имело для него особое значение.

– Камилла! – окликнул он ее довольно резким тоном, быстро сокращая дистанцию.

Герцог подошел и грубо схватил приемную дочь за плечо в тот момент, когда она в очередной раз наклонилась к цветам.

Шурх.

– !..

От неожиданности Камилла выронила то, что держала в руках. На землю посыпались веточки гипсофилы.

– Ах…

Она испуганно посмотрела на герцога Сорфеля, но тут же с грустью перевела взгляд на упавшие цветы. Опустившись на колени, она принялась бережно, один за другим, поднимать их с земли.

– Что ты здесь делаешь? – спросил герцог.

– Собирала цветы.

– Цветы?

Камилла поднялась, прижимая букет к себе. Она посмотрела на озадаченного герцога, и на ее лице заиграла слабая улыбка.

– Хотела украсить вашу комнату, отец.

– Мою комнату?

– Да.

– …

– Просто на днях я заходила в кабинет и подумала, что там как-то слишком мрачно.

Герцог Сорфель смотрел на нее долгим взглядом, испытывая смешанные чувства: «Собирала цветы для моего кабинета? С чего вдруг? Она никогда так не поступала».

– Можно? – спросила Камилла.

Она стояла с охапкой гипсофил, глядя на герцога с робкой надеждой. Он долго молчал, но в итоге все же выдавил короткое разрешение:

– Делай как знаешь.

– Спасибо!

Лицо дочери мгновенно просветлело. Выражение же лица герцога, который продолжал смотреть на девушку, стало еще более непонятным.

– Я поставлю их в вазу и скоро принесу к вам!

С этими словами Камилла поспешила прочь. Когда она вышла из сада, ее улыбка стала еще шире.

– Герцогу в самом деле нравятся гипсофилы? – едва слышным шепотом уточнила она.

И кое-кто ей ответил:

Все верно, госпожа Камилла.

Это был Терин – призрак дворецкого. Его тело выглядело настолько поджарым и энергичным, что в нем с трудом угадывался старик. Вслед за призраком главного повара Перолем он вскоре тоже навестил Камиллу.

Услышав от Пероля о происходящем, Терин вызвался помочь. Он решил поделиться с Камилой полезными сведениями. В конце концов, почему бы и не поддержать Камиллу, которая всегда была в особняке чужой, а теперь из кожи вон лезет, чтобы заслужить расположение отца?

Первым делом Терин рассказал ей о гипсофилах.

Покойная старшая герцогиня очень любила эти цветы. Она даже сама ухаживала за ними в саду.

Под «старшей герцогиней» он имел в виду мать нынешнего герцога Сорфеля, которая скончалась много лет назад.

Именно поэтому его светлость относится к гипсофилам с особым трепетом.

Слушая Терина, Камилла едва заметно кивнула. Похоже, он не лгал.

Сегодня герцог Сорфель смотрел на нее с явным удивлением – и это точно отличалось от его обычного поведения. Тот факт, что ей удалось вызвать хотя бы слабую рябь в его вечно безразличном взгляде, был крайне важен.

«Что ж, лед тронулся.

Пора переходить к следующему шагу?»

* * *

– Нельзя.

Едва Камилла переступила порог кухни, дорогу ей преградил Желард. Она лишь раздраженно цокнула языком. Подобный прием в очередной раз напомнил, как здесь относились к прежней Камилле.

Вообще-то, она – дочь герцога. Пусть не родная по крови, но все же его дочь.

«Мог бы для приличия хотя бы сделать вид, что задумался».

Главный повар Желард, стоило Камилле заикнуться о том, что ей нужна кухня, без малейших колебаний отрицательно замотал головой. Его глаза так и полыхали от гнева – очевидно, он затаил злобу после того, как в прошлый раз она раскритиковала его стряпню и выставила вон.

– Почему?

– Это опасно.

– Что именно?

– На кухне полно опасных предметов. Брызнет масло – и сразу ожог. Юной госпоже здесь не место.

На словах он казался заботливым, но его взгляд прямо говорил: «Да как ты, дрянь такая, смеешь сюда соваться?» Ему просто претило, что в его святая святых ворвется девица, ничего не смыслящая в готовке, и начнет тут распоряжаться.

Поэтому придется ответить так:

– А мне все-таки нужно ею воспользоваться.

– Это опасно.

Он заладил одно и то же, даже не пытаясь оригинальничать.

– Мне нужно приготовить одно блюдо. Так что с дороги.

– Только скажите, и я сам все приготовлю.

– Ты не умеешь это готовить.

– Что?!

Лицо Желарда, до этого хранившего маску снисходительности, вмиг побагровело. Он в изумлении замер, только беззвучно открывая рот, и лишь спустя время обрел дар речи.

– Юная госпожа, вы хотите сказать, что можете приготовить то, чего не умею я?

– Именно.

– Ха…

Теперь Желард уже открыто насмехался. Не было в мире блюда, которое он не смог бы приготовить. А если бы и было, Камилла уж точно с ним не справилась бы.

«Хотя нет», – подумал повар.

Всякий мусор, которым питается чернь, он и правда готовить не станет. Неужели она собралась состряпать какую-то дрянь, которую ела в той глуши, где жила раньше?

– Вот как.

Сделав собственные выводы, Желард нехотя отступил от входа на кухню. Какое бы блюдо она ни задумала, он собирался высмеять ее по полной программе.

– Что ж, попытайтесь.

Провожая ее к столам, заставленным разделочными досками и ножами, Желард предостерегающе обвел взглядом подчиненных. Это был немой приказ: «Не смейте ей помогать».

Сможет ли она в одиночку найти нужные ингредиенты на этой огромной кухне? Впрочем, даже не будь этого запрета, желающих помочь Камилле здесь все равно бы не нашлось.

– …

Внимательно осмотрев один из ножей, лежавших у доски, Камилла взяла его в руку. Острое лезвие ей очень понравилось.

Вжи-их.

– А этот нож хорош.

– Рад, что вам… Постойте, вы куда это?

Желард вздрогнул, увидев, как Камилла с ножом в руках решительно направилась прямо к нему.

Неужели она собралась ему угрожать? А вдруг ударит? Судя по ее репутации, от нее можно было ожидать и не такого…

Вжу-ух!

– !..

Вопреки его страхам, Камилла с силой вонзила нож в ближайшую деревянную столешницу. И пока опешивший от громкого звука Желард стоял столбом, она произнесла:

– Давай поспорим.

– П-поспорим?

– Ага. На то, смогу ли я приготовить блюдо, рецепт которого ты сам захочешь выведать.

– Вы? Юная госпожа?!

Минутное замешательство повара сменилось издевкой. Неужели она это серьезно?

Однако смех его длился недолго. Ему пришлось снова вздрогнуть, когда Камилла одним резким движением схватила его за грудки.

«Характер у меня, знаешь ли, не сахар».

Она не из тех, кто будет терпеть косые взгляды. И уж точно не такая добрячка, чтобы спускать с рук беспочвенные оскорбления и насмешки.

Если бы прежняя Камилла хоть раз провинилась перед этим человеком до ее появления здесь, она бы еще стерпела подобное. Но, насколько ей было известно, Камилла никогда не делала главному повару Желарду ничего плохого.

Короче говоря, эта наглая выходка была вызвана лишь тем, что повар смотрел на нее свысока.

Хвать!

«Я эти захваты за грудки на репетициях сотни раз отрабатывала».

Пальцы сами собой сжались на ткани. Пусть это тело было чужим, навыки никуда не делись. Она знала толк в том, как покрепче вцепиться.

Желард невольно подался вперед.

– Ч-что вы себе позволяете?! – опомнившись, во всю глотку заорал он.

На этой кухне он был королем. И чтобы его вот так, на глазах у подчиненных, хватали за грудки?! Да как она смеет!..

– Слушай меня внимательно, – отрезала Камилла, даже не шелохнувшись. Напротив, лишь крепче сжала пальцы на воротнике разъяренного Желарда и рывком притянула его к себе.

– Вот такая высота.

– Что?..

– Когда я выиграю пари, ты будешь смотреть на меня именно с этой высоты. – Камилла наклонилась к самому его лицу. – И если ты еще хоть раз посмеешь взглянуть на меня сверху вниз своими глазенками… – От ее вкрадчивого шепота у Желарда пересохло в горле, и он судорожно сглотнул. – Я тебе колени в щепки раздроблю. Будешь до конца дней на четвереньках ползать.

– Е-его с-светлость этого так не оставит!..

– Знаю. Наверняка он меня накажет. Может, даже в комнате под особняком пару дней продержит, – небрежно бросила она.

– Так что немедленно отпусти!..

– И что с того?

– Что?..

– Я через это не раз проходила. Думаешь, меня это пугает?

– Да нет же, все не так! Его светлость…

– Ну получу нагоняй, делов-то. – Уголки губ Камиллы слегка приподнялись. Хотя она и старалась не злить герцога Сорфеля лишний раз, это вовсе не значило, что она позволит всяким проходимцам шантажировать ее его именем. – Неужто ты думаешь, что он убьет меня из-за того, что я раздавила какого-то повара?

– !..

– Неужели ты сомневаешься, что я на это способна?

«С-способна… Еще как способна», – читалось в его глазах.

Глядя на беззвучно шевелящего губами Желарда, Камилла лучезарно улыбнулась и наконец отпустила его воротник.

Повар так и остался стоять скрючившись, словно в оцепенении. Он боялся даже пошевелиться – казалось, стоит ему выпрямиться, и его колени действительно разлетятся в щепки.

– Ну, тогда я воспользуюсь кухней.

Оставив Желарда, Камилла вернулась к столу с ножами и разделочными досками. А затем, словно обращаясь к кому-то невидимому, едва слышно позвала:

– Пероль.

Да.

Призрак главного повара Пероля, до этого паривший неподалеку, подлетел к Камилле.

– Вы готовы?

Еще бы!

– Начнем.

Стоило Камилле договорить, как полупрозрачные ладони Пероля мягко накрыли ее руки.

* * *

– Господин Рудвиль блестяще проявил себя в этой военной операции. Говорят, его заслуги неоценимы. Вот отчеты.

Слушая пояснения помощника, герцог Сорфель неспешно перелистывал документы:

– Значит, он отлично справляется.

– Да, впрочем, иного от господина Рудвиля и не ожидали.

Герцог с удовлетворением отложил отчет.

– …

Его взгляд уже привычно остановился на вазе с гипсофилами. Их принесла Камилла.

При жизни матери такие букеты часто украшали дом. Она очень любила эти мелкие белые цветы и всегда сама расставляла их в кабинете и в спальнях.

«Не то чтобы я любил цветы, но…»

Вид гипсофил вызывал странное чувство.

В памяти вдруг всплыло недавнее утро: Камилла на прогулке, прижимающая к груди охапку цветов и сияющая такой искренней улыбкой… Улыбалась ли она когда-нибудь прежде так открыто в его присутствии?

«К тому же пошла уже вторая неделя».

Герцог думал, она забросит это дело через день-другой. Однако Камилла вот уже больше недели каждое утро без исключения приносила свежие цветы и в его кабинет, и в спальню.

– Совсем неплохо.

– Что?

– Камилла… Она все так же не ест как следует?

– А…

От такого неожиданного вопроса глаза Жактера, помощника герцога, слегка округлились.

Его господин и раньше мог спросить о Камилле, но обычно это касалось очередных ее выходок или проступков. О ее благополучии он не справлялся никогда. Герцог мог отдать приказ обеспечить ее чем-либо, но самой личностью юной госпожи не интересовался ни разу.

– Я немедленно все разузнаю, – поспешно ответил Жактер, не скрывая легкого замешательства.

Тук-тук.

Раздался стук в дверь, и в кабинет вошел мужчина лет тридцати – дворецкий Рув. Перед ним была тележка с легкими закусками. Почтительно поклонившись, Рув быстро расставил тарелки на отдельном столе.

– Что это? – спросил герцог.

– Я решил, что вы проголодались, и приготовил кое-что.

Посмотрев на часы, герцог Сорфель кивнул. Когда он задерживался в кабинете допоздна, Рув частенько приносил ему что-нибудь перекусить.

– Благодарю, – отозвался помощник Жактер, который выглядел куда более обрадованным, чем сам герцог. Он поужинал на скорую руку, и желудок уже какое-то время настойчиво требовал добавки.

– Ваша светлость, вам тоже стоит попробовать.

– Очем вы?

Герцог с недоумением посмотрел на дворецкого. Обычно Рув уходил сразу, только расставив тарелки. Но сегодня он почему-то медлил и словно призывал господина скорее приступить к еде.

Помолчав и пристально посмотрев на дворецкого, герцог Сорфель все же поднялся из-за стола и подошел к столику с едой.

– Вижу, здесь суп.

Рядом с супом лежал свежевыпеченный, еще горячий хлеб. Подразумевалось, что его будут есть вместе с первым блюдом.

– …

Глаза герцога Сорфеля, прикованные к тарелке с супом, слегка округлились.

«Неужели…»

Он, позабыв о привычной сдержанности, поспешно взял ложку и зачерпнул супа. Стоило ему проглотить как на лице отразилось еще большее изумление.

– Этот суп…

Тот самый вкус. Вкус того самого супа, который он так любил!

Это блюдо исчезло из его жизни после того, как в результате несчастного случая погиб Пероль – главный повар, долгие годы прослуживший в герцогском доме. Желард, ученик Пероля и нынешний хозяин кухни, как ни пытался, так и не смог воссоздать тот рецепт.

И вот теперь суп, вкус которого, казалось, был утрачен навсегда, был на стле перед герцогом. Тот же аромат, те же тончайшие нотки – один в один.

– Ого… Как вкусно! – воскликнул Жактер. – Как у этого супа может быть такой глубокий, насыщенный вкус?

Золотистый, абсолютно прозрачный бульон. В нем не было ни единого кусочка овощей или мяса, но богатство вкуса, раскрывавшееся во рту с первой ложки, было просто невозможно описать словами.

– Похоже, ему наконец-то удалось повторить тот самый вкус, – заметил герцог Сорфель.

Он был уверен, что нынешний главный повар все-таки сумел разгадать секрет своего наставника. Однако, услышав это, дворецкий Рув едва заметно покачал головой:

– Это приготовил не повар Желард.

– Не главный повар? – переспросил герцог.

– Да, господин.

– Тогда кто же?

Дворецкий Рув, едва сдерживая улыбку, ответил:

– Юная госпожа Камилла.

– Кто?..

– Кха-пх!..

Глаза герцога Сорфеля округлились еще сильнее, а Жактер, собиравшийся отхлебнуть еще супа, при упоминании имени Камиллы зашелся в приступе сухого кашля. Он уставился на тарелку так, словно видел ее впервые, не в силах поверить своим ушам.

– Вы хотите сказать, это приготовила госпожа Камилла?

Дворецкий лишь снова улыбнулся – реакция была вполне ожидаемой. Герцог Сорфель и Жактер еще долго не могли прийти в себя.

* * *

– Э-это же!..

Главный повар Желард не находил слов. Увидев суп, приготовленный Камиллой, он не поверил собственным глазам.

Этот золотистый блеск! Как он мог его не узнать?

«И… и аромат!»

Один в один. Все в точности так, как было когда-то

Дрожащей рукой Желард зачерпнул половником суп и поднес его ко рту.

– !..

Бряк!

Половник выпал из его рук и громко ударился о пол. Шок был настолько велик, что Желард, который всегда твердил, что кухонная утварь должна содержаться в идеальной чистоте, даже не подумал его поднять.

Это был тот самый вкус. Несомненно, тот самый суп!

Тот, что когда-то готовил его учитель Пероль.

Из-за внезапной смерти наставника рецепт так и остался тайной. И вот сейчас этот суп преспокойно стоит перед ним. И приготовила его Камилла, а не кто-то еще!

Желард видел это своими глазами, но все еще никак не мог поверить в случившиеся.

– Ну, как тебе вкус? – Камилла, наблюдавшая за его реакцией, шагнула навстречу.

– Ох, как же… как вы это сделали?! – Стоявший с отсутствующим видом Желард наконец пришел в себя. Он заговорил взволнованным, почти срывающимся голосом. – Как вы его приготовили?! Расскажите как?!

В глазах Желарда, смотрящего на Камиллу, вспыхнул огонь.

Он потратил уйму времени, пытаясь воссоздать этот рецепт, но результаты всегда были жалкими. Он никак не мог достичь того самого идеала. Как же ей это удалось?..

– Высоковато, – бросила она.

– Что?

– Я говорю: высоко.

– О чем вы?..

Камилла, глядя на растерянного повара, указала двумя пальцами на его глаза и выразительно опустила руку вниз.

– Глаза в пол.

– !..

До Желарда наконец дошел смысл ее слов, и его взгляд испуганно заметался.

– А то у меня уже шея затекает.

Камилла с нарочито усталым видом принялась разминать шею одной рукой.

– …

Желард тут же опустил взгляд. Его широко распахнутые глаза теперь смотрели в пол, а колени подогнулись так, чтобы Камилле не приходилось задирать голову. Руки он почтительно сложил перед собой.

– Т-теперь вы мне расскажете?

Перед лицом многочисленных подчиненных на кухне он выглядел крайне нелепо, но сейчас это его совершенно не волновало.

– О чем?

– О рецепте этого супа.

– С чего бы мне это делать?

– Что?..

– Я не говорила, что собираюсь обучать тебя кулинарным секретам.

– !..

Глядя на побледневшего от ужаса Желарда, Камилла развязала фартук и небрежно бросила его в сторону.

– Госпожа Камилла! – торопливо выкрикнул он ей вслед.

Он не мог просто так ее отпустить. Он обязан был заполучить этот рецепт любой ценой!

– Ну, может, когда-нибудь и научу.

– П-правда?

– Если будешь меня радовать.

– Что?

– Если будешь паинькой, то, может, позже я и открою тебе секрет. – Бросив напоследок эти слова, Камилла отряхнула платье и вышла из кухни.

Желард, проводив ее ошеломленным взглядом, лишь спустя долгое время медленно повернулся к выстроившимся в ряд кухонным работникам.

– Что нужно сделать, чтобы я выглядел паинькой?

– Это невоз… ох!

Одному из поварят, самому недогадливому, тут же ткнули под дых, заставляя затихнуть. Остальным оставалось лишь натянуто улыбаться.

* * *

Камилла молча созерцала двух людей… точнее, двух призраков, стоявших перед ней с кроткими улыбками.

Почему ты так смотришь?

Хотите нам что-то сказать?

Призрак главного повара Пероль и призрак дворецкого Терина недоуменно наклонили головы. «Неужели мы в чем-то провинились?» – читалось в их глазах.

– А теперь выкладывайте.

О чем ты?

Что именно выкладывать?

– Чего вы от меня хотите?

За двадцать с лишним лет жизни бок о бок с призраками Камилла уяснила простую истину: ни один дух, скитающийся в межмирье, не станет помогать человеку без причины.

«Тем более – чужому».

Вряд ли эти двое были исключением.

– Мне и впредь будет нужна ваша помощь, – продолжила Камилла.

Было бы слишком самонадеянно рассчитывать, что ее репутация изменится сама собой только из-за того, что она разок приготовила еду и пару раз принесла цветы в кабинет.

– Поэтому говорите прямо. Чего вы хотите?

Она была готова выполнить почти любую просьбу. В конце концов, они указывали ей путь к спасению от смерти – за такое не жалко и услугу оказать.

……

……

Пероль и Терин переглянулись. А затем, словно по команде, расхохотались.

У меня лишь одно желание.

– Какое?

Готовка.

– Готовка?..

Камилла растерянно нахмурилась. Готовка? Неужели он просит устроить в его честь поминальный обед, приготовленный своими руками? Но существует ли в этом мире вообще культура подношения еды усопшим?

«Да и таланта к кулинарии у меня особого нет…»

Ведь только что на кухне готовила не она. Это Пероль вселился в ее руки и сотворил блюдо ее же пальцами.

Я так мечтал снова что-нибудь приготовить. Ведь нет большего счастья, чем видеть, как кто-то с аппетитом ест приготовленную тбой еду.

Слова Пероля оказались полной неожиданностью.

– Ваше желание – это возможность готовить?

«То есть он хочет и дальше использовать меня как инструмент, чтобы готовить еду? Бывают же причудливые мечты», – подумала она.

Заметив ее недоумение, Пероль тихо рассмеялся.

Спасибо тебе.

– …

За то, что позволила мне снова заняться этим делом.

Он был уверен, что больше никогда не коснется кухонной утвари. Думал, что никогда не сможет явить миру свои блюда. Стоять у огня – сейчас это казалось ему прекрасным сном. И пусть это были руки Камиллы, он был по-настоящему счастлив снова сжимать нож и держать сотейник.

– Вот оно как… – протянула Камилла и неопределенно кивнула.

Если он сам говорит, что ему ничего особенного не нужно, не стоит лезть на рожон и выпытывать лишнее.

Однако ей, человеку, который никогда не получал бескорыстной помощи, было неловко просто оставить все как есть.

Со мной то же самое.

Заметив на себе взгляд Камиллы, призрак дворецкого Терина тоже слабо улыбнулся.

Я был счастлив снова принести гипсофилы в кабинет господина.

«О чем он вообще? Счастье – в такой ерунде?»

Знать, что мой опыт и умения могут помочь обитателям герцогского дома, – это для меня величайшая радость. Благодарю вас.

Камилла была в замешательстве: призраки не просили ее о чем-то, а, наоборот, благодарили.

«Ну и люди…»

Выходит, они застряли в этом мире лишь потому, что не до конца растратили свое желание приносить радость другим. Таких странных простаков она на своем веку еще не встречала.

«Впрочем, мне же лучше».

В любом случае они подтвердили, что больше ничего от нее не хотят.

Камилла вежливо сложила руки перед собой и отвесила Перолю и Терину глубокий, искренний поклон:

– Надеюсь на ваше дальнейшее содействие.

Кто знает, как все обернется потом, но сейчас она была той, кто получает помощь даром. А проявить толику вежливости и уважения ей было совсем не трудно.

…

…

От такой неожиданной любезности глаза призраков округлились от удивления. Но уже мгновение спустя на их лицах снова расцвели мягкие улыбки.

* * *

– В-вы и это умеете готовить?

Главный повар Желард во все глаза смотрел на блюдо, которое только что закончила Камилла.

Этот алый шербет. Освежающий десерт на основе вина был коронным блюдом его покойного наставника.

Завершив последнее украшение, Камилла повернула голову и пристально посмотрела на Желарда.

– …

– …

Они некоторое время переглядывались, а затем Желард послушно согнул колени. Только когда его глаза оказались ниже, Камилла заговорила:

– Ты и этого рецепта не знаешь?

– Н-нет, знаю.

Просто у него самого никогда не получалось добиться такого изысканного цвета.

Желард наблюдал за юной госпожой уже больше десяти дней, и всякий раз она поражала его своим мастерством. К тому же она готовила именно те блюда, которые когда-то любил подавать его наставник, Пероль.

«Неужели…»

В голову невольно закрались сомнения.

«Может, у учителя была какая-то секретная поваренная книга? И госпожа Камилла ее нашла? Нет, быть не может!»

Желард тут же отогнал эту мысль. Одним лишь знанием рецепта дело не решишь. Такое мастерство нельзя просто вычитать в книге.

«Да и действует она… как это понимать?!»

То, как ловко Камилла находила нужную утварь и ингредиенты по всей кухне, наводило на мысль, что она проработала здесь не один десяток лет.

– Послушайте… госпожа Камилла, можно мне то, что осталось?..

– Ешь.

– Да!

Желард, который до этого лишь осторожно косился на остатки винного шербета, тут же принялся за угощение, едва получив разрешение.

«Так и знал!»

Стоило ему попробовать десерт, как его взгляд взволнованно заметался.

Почему? В чем секрет? Ведь рецепт один и тот же, так почему он никогда не добивался такого вкуса?

– Вкусно?

– Н-неплохо.

Остатки гордости не позволяли признать очевидное, и он поспешил уйти от прямого ответа. Смотря на него, Камилла легонько похлопала себя ладонью по задней поверхности шеи.

Ши-и-их.

Взгляд Желарда, поднявшийся на миг, снова послушно опустился вниз.

– Юная госпожа.

В этот момент в дверях появился дворецкий Рув. Завидев Желарда, который стоял перед Камиллой согнув колени, Рув едва сдержал понимающую усмешку:

– Вы закончили?

– Да.

Камилла указала на готовый винный шербет. В небольших стеклянных бокалах красовались алые шарики, увенчанные изящными листочками мяты.

– Сегодня я на тебя тоже рассчитываю.

– Да, госпожа.

Слегка поклонившись, Рув принялся расставлять бокалы на подносе.

«Удивительно. – Подняв поднос, он мельком взглянул на Камиллу. – С чего вдруг она так переменилась?»

Он никогда не питал к ней неприязни. Но и симпатии тоже. Он прекрасно видел, что в герцогском особняке молодая госпожа становится все более одинокой, но не считал нужным вмешиваться. Рув терпеть не мог навязывать помощь тем, кто сам не ударил пальцем о палец ради своего спасения. Поэтому он просто наблюдал со стороны.

«Однако…»

С недавних пор Камилла стала другой. Случай с едой, которую решили подпортить кухонные служанки и которая в итоге попала на стол к самому герцогу… Неужели это и впрямь было чистой случайностью?

Рув не знал причин, но теперь наблюдать за юной госпожой стало по-настоящему интересно.

«Да и сейчас тоже».

Она умудрилась приструнить даже Желарда – человека с отвратительным характером и раздутым эго. Было крайне любопытно смотреть, как тот то и дело поглядывает на Камиллу, тайком уплетая шербет.

– А почему совещание собрали в такой час? Уже ночь на дворе, неужели им совсем не хочется спать? – раздался голос Камиллы. – Или что-то случилось?

На этот раз шербета было приготовлено больше, чем обычно. На подносе стояло множество бокалов – все потому, что в зале заседаний собрались все вассалы дома. Совещание назначили совершенно внезапно.

– Кто знает… – Дворецкий Рув лишь загадочно улыбнулся в ответ на ее вопрос.

На самом деле это была воля герцога Сорфеля – перенести дневное совещание именно на то время, когда Камилла обычно приносит десерт. Вероятно, причина была в том…

– Что ж, я пойду.

Поклонившись, Рув тихо вышел. За ним последовали несколько служанок, неся подносы с шербетом.

– А как… как добиться такого цвета?.. – донесся сзади голос Желарда.

– Хочешь знать?

– Да!

– Тогда сделай что-нибудь милое.

– В-воть такь?

– Убери руки от щек. И сюсюкать перестань.

Слыша их перепалку за спиной, Рув изо всех сил старался не рассмеяться.

* * *

– Совещание в такой час… Это весьма необычно.

– И не говорите, ха-ха!

– Как раз кстати, а то в последнее время мучаюсь бессонницей.

Собравшиеся в зале вассалы обменивались неловкими фразами, натянуто улыбаясь.

– Почему именно в это время?

– Он сказал, что днем слишком занят.

– А я слышал, что сегодня у него не было никаких особо важных дел…

Никто не мог понять, почему герцог Сорфель перенес встречу почти на полночь, сославшись на занятость. Срочных вопросов на повестке не было, все вполне могло подождать до завтра. Так зачем?

Разумеется, никто не рискнул высказать недоумение или недовольство прямо в лицо герцогу.

– Но все же…

– Да что он все на часы-то поглядывает?

Все присутствующие на совещании то и дело замечали, как герцог Сорфель косится на напольные часы у стены. В это время у него вроде бы не было назначено никаких других встреч.

Тук-тук!

Раздался стук, дверь в зал для собраний отворилась, и вошел дворецкий Рув в сопровождении нескольких служанок. В руках у каждого было по длинному подносу.

– Ваша светлость, госпожа Камилла и сегодня прислала вам угощение.

– Хм, неси сюда, – слегка кивнув сказал герцог Сорфель. А затем, словно собираясь сообщить нечто чрезвычайно важное, во всеуслышание спросил: – Камилла и сегодня приготовила это сама?

– Да, ваша светлость. Госпожа лично сделала этот десерт. И, кажется, приготовила с запасом – чтобы хватило и на ваших гостей.

При этих словах у вассалов округлились глаза. Кто приготовил? Сама?!

– Ох, надо же…

– Неужели юная госпожа умеет готовить такие вещи?

Вассалы, которые поначалу с опаской косились на шербет, узнав о том, кто его создал, тут же принялись за угощение и не смогли сдержать искреннего восхищения.

– И зачем каждый раз что-то приносить? Я же говорил, что не стоит утруждаться, – герцог Сорфель притворно-недовольно цокнул языком. Однако все присутствующие видели, как уголки его губ легонько поползли вверх.

– Мы вам очень завидуем, ваша светлость!

– Вот поэтому люди и говорят, что в доме должна быть дочь. Ха-ха! У меня одни сыновья, от них такой заботы не дождешься.

– В моем доме тоже есть дочь, но она мне и чашки чаю не заварит, не то что десерты…

– И у меня та же история.

– Да уж, далеко не каждая дочь такая, как госпожа Камилла.

Слушая их наперебой сыпавшиеся похвалы, герцог Сорфель не спеша поднес ложку с шербетом ко рту. Вкусно. Сегодня тоже очень вкусно.

– Просто поразительно. Раньше она только и делала, что влипала в неприятности, неужели наконец-то за ум взялась? – удивленно произнес, не отрывая глаз от шербета, самый младший из присутствующих. Это был виконт Эрша.

– …

Взгляд герцога Сорфеля медленно переместился на него.

– Раз она сама готовит и приносит это Вашей Светлости, – продолжал Эрша, – значит, ей, похоже, очень стыдно за тот скандал, который она устроила на прошлом балу.

Лицо герцога помрачнело. Сидящие рядом люди отчаянно подавали виконту знаки, чтобы тот прикусил язык, но Эрша, увлекшись, ничего не замечал.

– Послушай.

– Да, ваша светлость?

– Ты ведь, кажется, говорил, что не пьешь вино?

– Я?

– Значит, и десерт на основе вина не придется тебе по вкусу.

– О нет, я как раз очень люб…

– Нет, ты терпеть не можешь вино, – отрезал герцог Сорфель, не давая виконту вставить ни слова. После чего скомандовал дворецкому: – Нельзя пренебрегать стараниями моей дочери. Я съем это сам. Неси сюда.

– Да, ваша светлость.

– А, н-нет…

Виконт Эрша с растерянным видом наблюдал, как из-под его носа исчезает порция шербета. В этот момент его взгляд встретился со взглядом герцога.

– Э-э… Приятного аппетита…

«Что я сделал не так?» – Только увидев ледяной, как арктическая стужа, взор Сорфеля, виконт осознал: он совершил какую-то фатальную ошибку. Он оглянулся на соседей, ища поддержки или объяснений, но те лишь отворачивались и качали головами.

* * *

– Что приготовим завтра?

У меня есть рецепт особого соуса, я его сам разработал. Думаю сделать канапе и слегка сдобрить их.

Камилла вышла из кухни, отмахнувшись от главного повара Желарда, который буквально повис у нее на руках и умолял поделиться рецептом.

Сопровождал ее призрак бывшего главного повара Пероля, с которым она и обсуждала завтрашнее меню.

«О?»

Камилла замерла. В коридоре стоял некто знакомый.

– Ты что тут делаешь?

Это был Раби. Ей хотелось просто пройти мимо, но они встретились взглядами. Что он делает в коридоре один в такой поздний час?

– …

Когда Камилла вопросительно уставилась на брата, он решительно шагнул ей навстречу. Неужели он поджидал ее?

– Ты что творишь?

– В смысле – «что творю»?

Вообще-то, это был ее вопрос. С чего бы ему преграждать ей путь и сыпать нелепыми обвинениями?

– Я спрашиваю, чем ты занимаешься посреди ночи? С чего вдруг ты начала делать то, чего никогда не делала?

Заметив, как Раби мельком глянул в сторону кухни, Камилла наконец поняла, к чему он клонит.

– Готовлю еду. И что с того?

Раби нахмурился:

– Что ты задумала?

– Задумала?

– Я спрашиваю – что ты вдруг вытворяешь?

Камилла лишь раздраженно цокнула языком:

– Не твое дело.

Какая нелепая попытка влезть в ее жизнь. Она собиралась уйти, но следующая фраза заставила ее прирасти к месту.

– Неужели ты думаешь, что герцог примет тебя как члена семьи только из-за этого?

Голос Раби звучал необычайно резко, в нем сквозило слишком много эмоций. Куда делась его привычная холодная отстраненность? Неужели он где-то напился? Хотя запаха спиртного не чувствовалось.

– С чего ты взяла, что такой мелочью сможешь заслужить его признание?

Уставившись на Раби, который выглядел то ли раздосадованным, то ли разозленным, Камилла лишь недоуменно склонила голову набок.

«И чего это он?

Какая ему разница, готовлю я еду для герцога или ношу ему цветы?

Разве мы не договорились просто не лезть в дела друг друга?»

Это было крайне бесцеремонное вмешательство.

– Эти люди никогда нас не признают.

– …

«Нас»?

«Нас, значит…»

Камилла на мгновение замолчала.

«Похоже, он это самому себе говорит».

Может, в ее попытках выслужиться перед герцогом Сорфелем он увидел собственное отражение? Увидел Раби, который и сам из кожи вон лез, лишь бы на него обратили внимание.

– Не трать силы впустую. Все равно толку не будет.

– Я знаю.

– Знаешь?..

– Да, знаю.

Ответ Камиллы был настолько коротким и равнодушным, что ее собеседник, так распалявшийся мгновение назад, даже смутился.

– Я и не собираюсь становиться частью их семьи.

– Что?

Семья? Не в этом дело. У Камиллы была лишь одна причина вести себя так.

– Просто я не хочу умирать.

– О чем ты?

– Жить хочу.

– Да что ты несешь?!

– Вот и все.

– Эй!

Бросив эту фразу, Камилла прошла мимо брата. Она чувствовала на себе его растерянный взгляд, но предпочла сделать вид, что ничего не замечает.

«Да, именно так».

Семья?

«Обойдусь как-нибудь».

Глава 4
Что получила, тем и отдаю

– Погода сегодня просто чудесная.

…

…

– Сейчас бы чашечку кофе – и было бы идеально.

…

– Может, прогуляться?

…

…

– …

«Ну ладно, ладно. Поняла я».

– Ну что? Что не так? Почему вы на меня так смотрите? Есть что сказать – говорите быстрее.

Камилла, решившая наконец насладиться редкой минуткой покоя в кресле у окна, была вынуждена поднять взгляд на двух призраков – Пероля и Терина, которые буквально сверлили ее глазами.

Что ты имела в виду вчера?

– Вчера? – притворно удивилась она.

Ты сказала брату, что хочешь жить.

Госпожа Камилла, что это значит?

Терин, который, судя по всему, уже выслушал подробный пересказ от Пероля, заговорил очень осторожно, и с его лица исчезла привычная улыбка.

Неужели вы больны?

«Жить хочу»… Что это вообще за слова такие?

«Они явно имели в виду ночной разговор с Раби. И как им это объяснить?»

– Ну, каждому человеку свойственно желание жить. Я это и имела в виду, – коротко ответила Камилла, немного подумав. Словно не произошло ничего особенного.

Не могла же она выложить им все как есть. Что будет, если она скажет: «Я знаю будущее, поэтому сейчас барахтаюсь изо всех сил, чтобы не погибнуть»?

«Решат еще, что я сумасшедшая, и оба сбегут».

Чувствуя на себе их вопросительные взгляды, Камилла снова отвернулась к окну. Она смотрела на цветущий сад и вдруг кое-что вспомнила:

– У меня тоже есть вопрос.

Какой? Спрашивайте что угодно.

– Вы знаете что-нибудь о «происшествии на клумбе»?

Уж те, кто беспрепятственно бродит по всему особняку, должны быть в курсе.

Клумба? О какой клумбе… Ах!..

* * *

– А тут просторно.

Разглядывая бескрайние розовые кусты, Камилла в очередной раз поразилась могуществу рода Сорфель. Это ж надо – такой огромный сад.

– Мы на месте?

Да, это здесь.

Слушая ответ призрака дворецкого Терина, Камилла задумчиво посмотрела себе под ноги. Еще до того как она окончательно обосновалась в теле дочери герцога Сорфеля, произошел один мелкий… нет, крайне раздражающий случай.

Несколько месяцев назад герцогу Сорфелю донесли, что Камилла перекопала и привела в жуткий беспорядок розарий.

Тяжело вздохнув и подумав про себя: «Опять она не справилась с гневом и разгромила все вокруг», герцог все же позвал ее к себе, чтобы спросить о причинах.

Но Камилла, как и всегда, лишь упорно молчала, даже не смея поднять на него глаз.

«Какое дурацкое поведение!»

Это событие повторялось из жизни в жизнь, и финал всегда был одним и тем же.

«Каждый раз, когда я это видела, меня просто трясло от злости!»

Можно было с ума сойти.

А дело было вот в чем. Несколько слуг и служанок, которые терпеть не могли Камиллу, стащили ее любимую драгоценность. И не просто какую-то безделушку, а кольцо – единственную память о покойной матери.

Спрятав кольцо с ярко-красным рубином, служанки принялись поддевать юную госпожу, словно затеяли веселую игру:

«Мы припрятали его в розарии, так что попробуйте найти».

«Ой, неужели вы снова собираетесь нас ударить?»

«Вы что, уже забыли слова его светлости? Он ясно сказал: если вы еще хоть раз устроите скандал или поднимете на нас руку, он запрет вас в комнате».

«Как думаете, кому поверит господин: вам или нам?»

«Мы ведь теперь очень натурально плачем, правда?»

«Нам достаточно просто сказать, что мы не видели никакого кольца, юная госпожа».

«Да нет же! Лучше скажем, что вы сами его где-то потеряли, а теперь вымещаете злобу на нас».

В итоге Камилле пришлось в одиночку перерыть весь розарий в поисках материнского кольца.

Она искала и искала, не обращая внимания на то, что кожа рук уже превратилась в кровавое месиво из-за острых шипов. Но все было впустую. В тот раз история закончилась тем, что герцог Сорфель, узнав о разоренной клумбе, вызвал Камиллу к себе и сделал ей выговор.

Однако теперь все было иначе. Благодаря призраку дворецкого по имени Терин, который видел все, что произошло в тот день, Камилла точно знала, где служанки спрятали кольцо.

Чвок!

Камилла вонзила маленькую лопатку в землю. Спустя мгновение в том самом месте, на которое указал Терин, она нашла кольцо.

– …

Сжимая в ладони испачканное в земле украшение, Камилла посмотрела на свои руки. На коже еще виднелись мелкие ссадины – следы от шипов роз, оставшиеся с прошлой попытки найти пропажу.

– Ну, держитесь.

«Вы сами это начали».

Глаза Камиллы, отряхивающей кольцо от грязи, недобро блеснули.

* * *

– О, и тебя позвали?

– И тебя?

– С чего это она вдруг всех нас собрала?

– Кто ее знает.

У дверей комнаты Камиллы стояли и пересмеивались четыре служанки и двое слуг – всем на вид было от двадцати до двадцати пяти.

– Говорят, в последнее время у нее с герцогом отношения вроде как наладились.

– И что с того? Решила нас приструнить? Теперь-то?

– Ха! В ее-то положении?

– Думаете, это надолго?

– Ставлю свои новые серьги: она опять не сдержится, закатит истерику и лишится милости господина.

– И я ставлю! И я!

В их хихиканье не было ни капли почтения или страха перед юной госпожой. Да, недавно нескольких кухонных девок вышвырнули вон за то, что они издевались над Камиллой, но тем просто не повезло.

Тук-тук.

Они постучали и, не дожидаясь разрешения, по-хозяйски распахнули дверь. Они всегда так делали, и в этот раз бесцеремонно зайти не побоялись.

– О-ой!

– А-ах!..

В следующий миг им пришлось подавить рвущиеся наружу крики. Потому что они обнаружили Камиллу, распластавшуюся на кровати без чувств.

Вид госпожи, у которой по подбородку текла алая кровь, поверг их в ужас. Повсюду были рассыпаны какие-то непонятные таблетки. Любой, кто взглянул бы на эту сцену, решил бы одно: она покончила с собой.

– О-она что… мертва?

Голос говорившего дрожал, лицо побледнело. Что здесь, черт возьми, произошло?! Камилла… мертва?!

Все стояли в оцепенении, не зная, что делать. Ни у кого не хватало смелости даже подойти поближе и проверить, дышит ли она.

– Смотрите, там…

Прошло какое-то время, прежде чем крик одной из служанок заставил их очнуться. Оторвав взгляд от Камиллы, они посмотрели туда, куда она указывала.

– Это что, неужели…

– Быть не может!

На кровати, рядом с телом, лежал белый конверт. Всем присутствующим не составило труда догадаться, что это такое.

Предсмертная записка. Последние слова Камиллы.

Они дрожащими руками схватили письмо.

– !..

Лица слуг, читавших строки письма, менялись все сильнее. Первоначальное замешательство уступило место ужасу. В письме были четко и ясно прописаны их имена. И не только имена – там во всех подробностях перечислялось все, что они творили с Камиллой.

Откровение заканчивалось отчаянной мольбой: Камилла писала, как все это несправедливо, и просила отомстить за нее.

– Господи…

– И что нам теперь делать?

– С ума сойти!..

– Если это попадет в руки герцогу…

Силу предсмертной записки самоубийцы трудно переоценить. Оправдываться и лгать, как они привыкли, будет бесполезно. Все вокруг непременно подумают: «Насколько же сильно ее довели, раз бедняжка решилась на такое?»

Даже к тому, кого ненавидишь, после смерти просыпается хоть капля жалости – так уж устроены люди. Тем более что в последнее время Камилла и правда неплохо ладила с герцогом Сорфелем.

Что будет, если это письмо дойдет до него?

– Нужно его уничтожить.

– Что?

– Я говорю, надо избавиться от письма.

– Н-но…

– Не подыхать же нам вместе с ней! – рявкнула одна из служанок и, не дав другой опомниться, схватила предсмертную записку и разорвала ее в клочья.

Остальные, поначалу оцепенев от ужаса, с облегчением наблюдали, как исчезает улика. В конце концов, им-то нужно было выжить.

Если записку не найдут, не останется ни единого доказательства, что они как-то причастны к смерти Камиллы. Все спишут на очередную истерику – решат, что Камилла, как обычно не совладав с гневом, пошла на этот импульсивный шаг…

– Надо же… А вы, похоже, очень верите в свою удачу?

– ?..

– Неужели вы думаете, что вам каждый раз будет так везти – первыми находить мою предсмертную записку?

– О-ох!..

– А-а-а!

За спинами облегченно вздохнувших слуг раздался до боли знакомый голос.

Они резко обернулись и одновременно вскрикнули. Кто-то и вовсе рухнул на пол. Камилла, которую все считали мертвой, как ни в чем не бывало поднялась и теперь пристально наблюдала за их суетой.

Вытирая платком алые пятна у губ, она лучезарно улыбнулась.

– Согласитесь, сцена моей смерти была безупречна.

– С-сцена?!

Только сейчас до них дошло, что произошло. Лица слуг исказились. Она что, их обхитрила? Они попались на эту дешевую выходку?

И кто обвел их вокруг пальца? Жалкая Камилла?!

На них тут же нахлынула злость. Забыв о пережитом страхе, они уставились на Камиллу взглядами, полными раздражения.

Та, наблюдая за этой переменой, коротко рассмеялась:

– Впрочем, сцена легко может стать реальностью.

– Что вы имеете в виду?..

Лица присутствующих снова окаменели. «Стать реальностью»? Она что, действительно собралась умирать?

– Вы ведь знаете, что я каждую ночь хожу на кухню?

В особняке герцога Сорфеля не было человека, который бы не знал: Камилла каждый вечер в один и тот же час готовит ночное угощение для герцога. Поговаривали даже, что самому герцогу ее блюда пришлись по душе и он их с нетерпением ждет.

– А что будет, если я не явлюсь на кухню в положенное время?

– Да что вы…

– Как минимум кто-нибудь заподозрит неладное и придет меня искать.

Видя их непонимающие лица, Камилла, словно делая одолжение, принялась объяснять доходчивее:

– И вот представьте: этот «кто-то» входит и видит меня с аккуратно вскрытыми венами, а в руке я крепко сжимаю ту самую записку.

– !..

– Или, например, я могу просто лежать без чувств, рассыпав по полу таблетки, как сейчас. Если уж вы поверили, неужели другие не купятся?

– Ах, госпожа!..

Только теперь до них дошло, что все это не шутка. Лица слуг мгновенно побледнели.

– В-вы… вы что, сейчас нам угрожаете?

– Угрожаю?

Улыбка впервые сошла с лица Камиллы.

Атмосфера в комнате изменилась в одно мгновение. Служанка, стоявшая к юной госпоже ближе всех, невольно вздрогнула.

– Видишь ли, угрозы… – Камилла сделала шаг навстречу, понизив голос, – …существуют для тех, от кого можно что-то получить.

Она протянула руку к служанке, которая только что подала голос.

Та зажмурилась, ожидая пощечины, но Камилла лишь ласково, едва ощутимо, похлопала ее по щеке и улыбнулась.

– Вы сами разве угрожаете насекомым?

– !..

– Насекомых… – Рука, только что касавшаяся щеки, медленно скользнула вниз, к горлу девушки, – …можно просто раздавить. Ну или прихлопнуть ладонью.

– Ах… госпожа!

– Проблема лишь в том, что руки пачкать не хочется. Брезгую. – Встретившись с Камиллой взглядом, служанка задрожала всем телом. – Но знаешь что… – Голос Камиллы стал еще тише, почти перешел в шепот. – У любого терпения есть предел.

От ее холодного, пронизывающего взгляда у всех присутствующих пересохло во рту.

– Мне надоело это бесконечное жужжание над ухом… Что же мне с вами делать?

Пальцы госпожи коснулись шеи служанки. Кожа была ледяной. Девушке показалось, что еще секунда – и Камилла просто свернет ей шею.

– П-простите нас, госпожа!

– Мы поступили плохо!

В мгновение ока и служанки, и слуги рухнули на колени. Кто-то и вовсе припал головой к полу.

Она другая, совсем другая! Это не та Камилла, что была раньше!

Будь это обычная истерика с криками и битьем посуды, они бы и ухом не повели, только бы посмеялись за спиной, мол, «опять она за свое».

«Но сейчас…»

Им стало нечем дышать. Каждый ясно ощутил: перед ними больше не та безвольная девушка, которой можно помыкать.

Хлоп-хлоп.

Камилла снова слегка похлопала по щеке единственную служанку, которая не смогла опуститься на колени, лишь мелко дрожала от ужаса.

– Постарайтесь.

– Нам очень жаль! Мы виноваты!

– Верните его.

– Что?..

– Мое кольцо, которое вы украли. Верните его на место.

– Ах!.. Да!

– Мы это сделаем!

Не успели слова Камиллы затихнуть, как слуги, обгоняя друг друга, бросились вон из комнаты. От спешки и ужаса кто-то даже споткнулся о собственный подол и растянулся на пороге.

Хлоп!

Дверь громко захлопнулась. Оставшись в комнате одна, Камилла наконец перевела дух.

«Ох, ну и вымоталась же я».

Нет способа лучше выпустить пар, чем сыграть роль злодейки. Но и сил, как физических, так и душевных, это требует немало. В конце концов, чтобы игра выглядела убедительно, нужно подавить оппонента своей энергией, буквально раздавить его своей волей.

…

К Камилле, которая в изнеможении рухнула на кровать, подошли Терин и Пероль. Судя по их лицам, им обоим очень хотелось что-то сказать, но ни один не решался заговорить первым.

– Что такое? – Камилла заговорила сама, видя, как они в замешательстве открывают и закрывают рты.

Признаться, я был поражен.

Ты выглядела так, будто и впрямь собираешься их прикончить!

Призрак дворецкого Терин и призрак повара Пероль, наблюдавшие за сценой из угла комнаты, наконец обрели дар речи. На их лицах все еще читалось изумление.

Это точно была всего лишь игра?

Хотя их и предупредили заранее, Камилла в тот момент, когда давила на служанок и слуг, была пугающе серьезна. Атмосфера накалилась настолько, что никто бы не удивился, упади хоть одна из них замертво от страха. Если бы призраки не знали о плане Камиллы, они бы сами бросились к ней с просьбами успокоиться.

– В свое время я получила Гран-при за роль злодейки, обойдя даже главную героиню.

Гран-при? Это еще что за штука?

За актерство еще и награды дают?

Оставив призраков в недоумении, Камилла взяла со стола стакан и сделала глоток воды.

И все же, госпожа Камилла.

– Говорите.

Терин, судя по всему, еще не до конца удовлетворил свое любопытство.

Вы ведь уже нашли кольцо, не так ли?

Всего несколько минут назад она приказала слугам и служанкам найти кольцо, хотя на самом деле оно уже давно было у нее в руках.

– Я ведь человек очень воспитанный.

Воспитанный?

Это ты к чему сейчас?

– Разве вежливость не в том, чтобы отдавать ровно столько, сколько получил?

Камилла посмотрела на свою руку, сжимающую стакан. Кожа была испещрена царапинами от шипов.

«Могут решить, что в розовом саду завелась нечисть».

Особенно если увидят, как толпа людей, кроме самой Камиллы, одержимо перерывает весь сад.

«Пусть и вас теперь назовут безумцами».

Поймав на себе озадаченные взгляды Терина и Пероля, Камилла лишь загадочно улыбнулась.

* * *

– Почему… почему его здесь нет?!

– Но мы же точно спрятали здесь…

– Копай глубже, вон там!

Руки, копошащиеся в розовых кустах, двигались все лихорадочнее. Слуги и служанки, пришедшие по приказу Камиллы искать кольцо, которое сами же и спрятали, работали не покладая рук.

– Да куда оно делось?!

– Проклятье!

Они копались в саду уже больше двух часов, но не нашли не то что кольца – даже ржавой проволоки.

– Больно же…

Их руки были сплошь в царапинах и порезах от шипов.

– Что застыл? Копай быстрее!

– Понял я, понял.

Впрочем, на раны им было плевать. Если они не найдут кольцо сегодня, неизвестно, чем все это обернется.

Та Камилла, которую они видели в ее комнате, вполне могла стереть их в порошок и вышвырнуть из герцогского дома без лишнего шума и слухов. Или того хуже – вдруг она и правда исполнит свою угрозу и устроит попытку самоубийства?..

– Нету.

– И здесь тоже.

Прошло немало времени. Уже начало темнеть.

– С ума сойти можно!

– Мы точно здесь его оставили!

Вконец измотанные, слуги повалились на землю. Куда могло пропасть кольцо? Неужели кто-то из них втихаря выкопал его и продал?

Они на мгновение с подозрением переглянулись, но тут же замотали головами. Никто не был настолько глуп, чтобы воровать господские украшения: тонкую работу мастера сразу узнают, стоит только попытаться продать такую драгоценность. Никто бы не рискнул пойти на это, понимая, что его точно поймают и обвинят в краже.

– Вставайте.

– Давайте еще поищем.

– Проклятье!

Слуги и служанки поднялись на ноги. Им во что бы то ни стало нужно было найти это кольцо, приползти к Камилле и молить о прощении.

– И что это вы здесь устроили?

В этот момент к ним кто-то медленно подошел.

– Г-господин дворецкий…

Это был Рув.

– Я жду ответа. Что вы здесь делаете?

– Ну… понимаете…

Лицо Рува, всегда приветливое, сейчас было абсолютно непроницаемым. От его взгляда у всех слуг пропал дар речи. Они никак не могли признаться, что украли кольцо госпожи Камиллы, спрятали его здесь, а теперь найти его не получается.

– Идите за мной.

Как только Рув произнес это и развернулся, слуги побелели от страха. Понимая, что дело приняло скверный оборот, они, затаив дыхание, покорно поплелись следом за дворецким.

Но в отличие от перепуганных бедолаг, на губах шагавшего впереди Рува на мгновение мелькнула едва заметная улыбка.

«А она и впрямь изменилась».

На самом деле дворецкий уже успел более или менее во всем разобраться. Вчера, проходя мимо, он случайно увидел, как Камилла выкапывает кольцо. Только тогда ему стало ясно, почему несколько месяцев назад она перерыла здесь все вверх дном.

Понял он и поведение остальных. Как и главный повар Желард, который теперь не смел даже глаз поднять на Камиллу, другие слуги тоже явно попались на какой-то ее крючок.

Дворецкий Рув то и дело беззвучно посмеивался, находя ситуацию весьма забавной.

Хруст!

– Украли?..

– …

А ведь этот стол мастер делал целых пять лет.

Рув тихо вздохнул, глядя на трещину, побежавшую по углу столешницы под тяжелой рукой герцога Сорфеля. «Интересно, его еще можно починить?»

– Так вот почему Камилла тогда перекопала весь розарий…

– Да. Скорее всего, она пыталась найти кольцо.

Хру-у-уст!

Глядя на то, как стол окончательно разваливается на куски, дворецкий в уме уже набрасывал смету на покупку нового. Тем временем мысли герцога Сорфеля становились все мрачнее.

– Непостижимо.

«Почему же она ничего мне не сказала?»

– Можно было честно признаться, что случилось…

Он отчетливо помнил, как вызвал Камиллу после того погрома в розарии. Он спрашивал о причинах, но дочь лишь упрямо молчала, не пытаясь оправдаться. В итоге он выставил ее, напоследок пригрозив суровым наказанием, если она еще раз устроит подобный переполох.

– Но почему?..

И случай в столовой, и нынешняя история – все это не давало ему покоя. Так и не найдя ответа, герцог Сорфель снова посмотрел на дворецкого:

– Позови Камиллу.

– Слушаюсь.

Проводив Рува взглядом, герцог тяжело вздохнул.

Он вспомнил их первую встречу с Камиллой. Маленькая девчушка, которая боялась даже взглянуть на него. Герцог не придавал этому значения. Он считал естественным, что кроха чувствует себя неловко и неуютно рядом с чужаком, который внезапно занял место ее отца.

«Я и сам ощущал то же самое».

Он не пытался сблизиться с ребенком, который не шел на контакт. Ему и самому было не по себе. Герцог полагал, что исполняет свой долг сполна, давая Камилле возможность пользоваться всеми благами, подобающими его дочери.

«Однако…»

Как на самом деле относились к его дочерям в стенах этого особняка?

Тук-тук.

Вскоре дверь отворилась, и вошла Камилла.

– Отец, вы меня звали?

Несмотря на лучезарную улыбку, на душе у нее было неспокойно. Предчувствуя неладное, Камилла незаметно сжала пальцы в кулак.

На ее памяти вызовы к герцогу никогда не заканчивались ничем хорошим. Неужели снова что-то стряслось, а она не в курсе? Или Раби уже успел что-то выкинуть?

«Ох, да в чем же дело?»

Видя застывшее лицо герцога Сорфеля, Камилла занервничала еще сильнее.

– Я слышал, ты потеряла кольцо.

– А?..

Слова герцога оказались полной неожиданностью.

«Что?..

Неужели до него уже дошли слухи? Так быстро?

Странно».

Если слуги в своем уме, они бы ни за что не проговорились о краже кольца. Это ведь настоящее преступление. Она была уверена, что, даже если их поймают, они как-нибудь выкрутятся и соврут, зачем рылись в розарии.

«А они хороши».

Не зная, что слуги попались дворецкому Руву почти сразу, Камилла была втайне восхищена способностями того, кто сумел их поймать и расколоть.

«В любом случае, кажется, ничего страшного не случилось».

Судя по голосу герцога, он вызвал ее не для того, чтобы отчитывать.

«Но все-таки…»

Атмосфера была какой-то странной. Герцог не выглядел рассерженным, скорее подавленным. Почему он так помрачнел, если кольцо потеряла она?

– Почему ты молчала? – снова раздался голос герцога Сорфеля. – Почему не сказала мне тогда?

Под словом «тогда» он, вероятно, имел в виду тот день, когда она искала кольцо в розарии. Камиллу, знавшую подоплеку тех событий, этот вопрос поставил в тупик.

«Сказала бы – и ты бы мне поверил?»

Она до сих пор живо помнила лицо герцога в тот день. Его взгляд буквально кричал: «Что ты опять натворила?» Что она могла ответить, видя в его глазах смесь презрения, раздражения и обреченности?

«Все вышло бы именно так, как они и говорили».

Даже если бы она сказала правду, ей бы никто не поверил. Герцог скорее прислушался бы к слезливым причитаниям слуг и служанок, а на Камиллу снова повесили бы клеймо лгуньи.

Но кого за это винить? Она сама предпочла молчать и страдать в одиночестве.

«И все же…»

Она до сих пор не понимала.

«Почему он так серьезен?»

Раньше он отдавал приказы подчиненным и быстро со всем разбирался. С делами Камиллы всегда так и поступал. Сейчас можно было бы управиться точно так же. Она не могла взять в толк, зачем герцогу Сорфелю понадобилось ее лично расспрашивать о подробностях.

– Нужно было сказать раньше.

Герцог сокрушенно покачал головой. В его тоне слышалось нечто похожее на… сожаление?

«Он мне сочувствует?»

Этот человек? Камилле?

Больше двадцати лет она наблюдала за тем, как он убивал Камиллу. Снова и снова она видела, как он холодно и безучастно отворачивался от нее.

В последнее время ей казалось, что их отношения стали чуточку – лишь капельку – лучше, но…

«Я прекрасно знаю, что мы совсем не в тех отношениях, чтобы так себя вести».

Убеждая себя не терять бдительности, Камилла виновато склонила голову:

– Я не хотела утруждать вас по пустякам.

– По пустякам? – Голос герцога Сорфеля прозвучал несколько иначе, чем обычно.

Камилла в ответ лишь печально улыбнулась.

– Вы и так заняты делами. Мне не хотелось, чтобы вы уставали еще сильнее из-за моих проблем.

– …

– Простите меня. Мне не хватило способностей… Я честно пыталась справиться со всем сама, но…

– Почему ты извиняешься?! – Герцог сорвался на крик, но тут же осекся. Заметив, как приемная дочь поникла, словно отчитанный ребенок, он поспешно добавил: – Камилла.

– Да.

– Впредь, что бы ни случилось, первым делом говори мне.

Голос герцога Сорфеля звучал непривычно мягко.

«Это еще что такое?»

Его взгляд тоже изменился. Камилла смотрела на него с еще большим опасением, ведь подобной теплоты в его глазах она не видела никогда.

1.Онни (кор.언니)– корейское обращение женщины к старшей сестре или женщине старшего возраста.– Здесь и далее прим. переводчика.
2.Оппа (кор.오빠) – корейское обращение женщины к старшему брату или мужчине старшего возраста.
3.Здесь и далее так выделены реплики призраков.
4.Около 1,5 млн рублей.

Bepul matn qismi tugad.

Saidin
Matn, audio format mavjud
0,0
Kitobni baholang
0
Izoh qoldirish
50 550,41 s`om
Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
23 oktyabr 2026
Tarjima qilingan sana:
2026
Yozilgan sana:
2025
Hajm:
291 Sahifa 2 illyustratsiayalar
ISBN:
978-5-04-255717-0
Noshir:
Tarjimon:
Mualliflik huquqi egasi:
Эксмо
Yuklab olish formati:

Ushbu kitob bilan o'qiladi

O'xshash kitoblar

Muallifning boshqa kitoblari