Kitobni o'qish: «Кочевники Евразии: от ариев до Золотой Орды»

© Ахматнуров С. С., 2019

© ООО «Издательство Родина», 2019

Предисловие

О создателях кочевых империй Евразии, основателях царских династий Китая, Индии, Персии и в начале новой эры господствовавших в Европе кочевниках, сложилось мнение как о диких варварах и тупиковой ветви развития цивилизации. В XIX в. европейцы сформулировали концепцию, согласно которой только оседлые земледельческие народы создавали прогрессивные цивилизации, а в общественном сознании культивировалось чувство превосходства западной цивилизации над всеми другими. Кроме всего прочего, утверждалось: «…Европейская цивилизация является в значительной степени результатом вековой борьбы против азиатских вторжений»¹.

Попытки иного взгляда на цивилизационные процессы и положительные оценки значения кочевых обществ в них, мягко говоря, игнорировались или, как в Средние века, признавались еретическими. Со времен царя Петра I и русским внушалась мысль о превосходстве западной цивилизации относительно азиатской, и русская история преподносилась как противостояние восточным кочевникам, а известный историк Сергей Михайлович Соловьев (1820–1879) кроме кочевых хищников добавлял еще казацкие толпы. Они, по его мнению, были иногда опаснее кочевых орд². В этой связи недоумение российских граждан относительно боязни европейцев очередного вторжения азиатов из России в Европу выглядят, мягко говоря, наивно. Хотят того русские или нет, но других преемников скифов, гуннов, тюрков и монголов в материковой Евразии европейцы не знают.

В середине XIX в. этнограф и историк Л. Морган обосновал идею единства всемирного исторического пути человечества. Он предложил периодизацию прогрессивного развития человечества, основанную на идеях евроцентризма: дикость, варварство, цивилизация. Своего рода противовесом ей стала культурно-историческая, или цивилизационная, концепция. Согласно ей история человечества представляет собой не однонаправленный линейный процесс, а историю отдельных цивилизаций со своими культурно-историческими особенностями.

Предложенная французским писателем-романистом графом Жозефом А. де Гобино (1816–1882) расистская теория о преимуществах белой расы в девятнадцатом веке была популярна в Европе, а в начале двадцатого легла в основу человеконенавистнической идеологии фашизма. Тем не менее в тридцатые годы прошлого столетия выдающийся британский историк и философ Арнольд Дж. Тойнби (1889–1975) сформулировал концепцию Вызов-Ответ, как ключ к пониманию истории и человеческой цивилизации, допуская генезис цивилизаций, в т. ч. через смешение рас в результате завоеваний одних народов другими³. Это был серьезный аргумент против расистской теории. Но до настоящего времени некоторые историки делят народы на «исторические» и «не исторические».

В академической науке обсуждают преимущественно две концепции развития человечества: всемирно-историческую и культурно-историческую, хотя они не дают нам картины развития одной шестой части суши планеты Земля в Евразии. Первая признаёт прогрессивной только культуру романо-германской Европы, относя остальные в разряд диких и отсталых народов («евроцентризм»). Её сторонники рассматривают кочевые народы Центральной Азии, в том числе и великую скифскую цивилизацию, как «варварскую периферию» Китая, Ирана и Византии. Культурно-историческая концепция допускает особенности развития народов в различных уголках планеты, но не в состоянии дать объяснение внутренним закономерностям развития, например, тюрок⁴.

В последние годы увеличивается число публикаций, опровергающих устоявшиеся историко-идеологические парадигмы, они заставляют иначе оценивать события прошлого. Так, в свете открытий генетики оказалось, что не только большинство мужчин Западной Европы, но и мумии египетских фараонов принадлежат носителям гаплогруппы R1b⁵, родом из центра Азии. Работы археогенетиков свидетельствуют о массовых миграциях народов ямной археологической культуры в эпоху неолита и бронзы из Азии в Европу. Таким образом, Великое переселение народов в Европу, связанное с гуннами начала I тыс. н. э., было не первым из череды миграций туда азиатских народов.

В том, что кочевники чаще выступали в роли завоевателей, сомневаться не приходится. Завоеватели насиловали, брали в жёны или наложницы женщин завоёванных народов; их сыновья становились продолжателями родов, неся гены завоевателей по мужской линии. А потому генетический материал останков людей из древних захоронений позволяет прояснить многие вопросы истории. Эти исследования базируются преимущественно на генетических маркерах⁶, передающихся по мужской линии через Y-хромосому от отца к сыну, и на митохондриальных маркерах обоих полов⁷.

Ученый, исследователь в области ДНК-генеалогии Анатолий Клёсов считает, что носители гаплотипов R1a и R1b последовательно около 21 000 и 16 000 лет назад родились в Южной Сибири или близрасположенных территориях современной Монголии, Северного Китая и Казахстана после долгой мутации их предков, носителей гаплогрупп К, Р, Q и R. Из Сибири представители гаплогрупп R1a и R1b пришли в Европу. Причём R1a стала основной гаплогруппой Восточной Европы, а R1b – Западной и Центральной Европы. Он полагает, вначале представители R1a пришли в Западную Европу, но доминировали там недолго, и 4500–4900 лет назад произошло нечто, в результате чего они были вытеснены своими более молодыми «родственниками» гаплогруппы R1b. Значительная часть R1a ушла или сохранилась на Русской равнине, откуда вновь произошло расселение в Европе и возвращение части их на древнюю родину – в Центральную Азию. И эти уже более молодые представители R1a направились на территории Индии, Ирана, Пакистана, где встретились с более древними представителями R1a⁸.

Что же касается современных представителей гаплогруппы R1b, которая обнаруживается у большинства жителей Западной Европы, то она же является ведущей, например, в некоторых районах Башкортостана Российской Федерации. Таким образом, факт миграций и завоеваний древними кочевниками или пастушескими народами на пространствах Евразии от Китая до Египта и Британских островов есть не только исторически, археологически, но и генетически установленный факт.

Археологические находки предгорий Саян и Алтая, Восточного Казахстана, Западной Монголии и Таримского бассейна северо-запада Китая, наряду с исследованиями археогенетиков, делают неотвратимой ревизию мировой истории. Древние люди, в т. ч. легендарные арии и их предшественники, затем скифы, тюрки мигрировали по земле и вплоть до середины II тыс. н. э. превосходили оседлые земледельческие народы в военном отношении. И, что не менее важно, в средствах коммуникаций! Передвигаясь по степным просторам, они сумели связать достижения древних восточных цивилизаций Китая, Персии со Средиземноморьем. Более трех тысяч лет именно кочевники служили трансляторами информации между разными цивилизациями. Одомашнивание лошади и распространение колесного транспорта способствовали ускорению этих процессов. Кочевники способствовали обмену товаров и технологий их производства, распространению религий и прочим цивилизационным процессам.

Британский ученый Гордон Чайлд (1892–1957) справедливо считал, что оседлая, земледельческая культура формировала чисто крестьянский склад ума, который был распространенным явлением в Восточной Европе и Китае. Консерватизм и стойкая привязанность к земле, по его мнению, никак не вяжутся с любовью к странствиям и приключениям, без которых невозможно было бы распространить индоевропейские языки в половине земного шара. Земледельческие народы в доисторическом периоде человечества становились легкой добычей череды завоевателей, как только те появились на арене истории. Столкновения между оседлыми и кочевыми народами, а также социальные потрясения нарушили однородность земледельческих общин, жизнь стала разнообразнее, что привело к невиданному взлету во всех областях жизни культур бронзового века⁹.

Г. Чайлд предполагал, что аборигены Центральной Европы, в частности жители альпийской зоны, стали индоевропейцами в результате смешения с пришельцами из Северной Европы. А те, в свою очередь, могли испытывать влияние степных кочевников. Из столкновений различных культур и различных этнических групп с отличными друг от друга типами экономической организации и социальных традиций возникли варварские рудименты государств, считал он¹⁰.

При всем этом во все времена кочевников было несоизмеримо меньше оседлых народов и не имеют смысла утверждения о неких бесчисленных ордах кочевников. По разным авторам, соотношение их никогда не было более чем 1:20 или даже 1:50 соответственно. Это означает, что преимущество кочевников было в чем-то другом, и не только в оружии или средствах передвижений. По этому поводу А. Тойнби писал, что при засухе в степи кочевник-пастух должен был постоянно совершенствовать свое мастерство, вырабатывать и развивать новые навыки, а также особые нравственные и интеллектуальные качества¹¹. Он заметил, что доместикация животных – искусство более высокое, чем доместикация растений: «…Другими словами, пастух – больший виртуоз, чем земледелец, и эта мысль зафиксирована в знаменитом отрывке сирийской мифологии»¹².

И в I тыс. н. э. никто, кроме кочевников Великой степи в Европе и Азии, не обладал возможностями обмена информацией для тех времен, сопоставимыми с возможностями интернета сегодня. Только в середине II тыс. н. э. с появлением океанского парусного флота народы морских побережий начинают освоение планеты Земля, а создание скорострельного огнестрельного оружия положило конец превосходству евразийских кочевников и в средствах ведения войны. С этого времени меняются политические отношения между Европой и Азией¹³.

Истинное понимание значения коммуникаций для человечества дает бурное развитие технологий на рубеже XX–XXI вв. В результате информационной революции происходит огромный скачок в развитии не только технологий, но всего, что как-то связано с ними. Наряду с этим всеобщая компьютеризация с интернетом открыли доступ к источникам информации даже в отдаленных уголках земли. И чуть не каждый день появляются сведения, опровергающие устоявшиеся представления о прошлом. Например, уже не удивляет (а в начале прошлого столетия многим казалось немыслимым!), что еще 2–3 тыс. лет назад по антропологическим признакам люди предгорий Саян и Алтая мало чем отличались от современных европейцев. И не из Европы, а из Азии в Европу шли когда-то основные миграционные потоки.

Как следствие, в начале XXI в. появляется иная точка зрения на историю человечества, где уже кочевникам принадлежит ведущая роль. Вот что пишет казахский философ Нурлан Амеркулов: «…Демографические взрывы скотоводческой экономики и дефицит пастбищ вытесняли из степного ядра лишних кочевников. Двигаясь к окраинам Евразии, они создавали первые классовые города-государства и затем – по мере роста и концентрации прибавочного продукта – великие цивилизации Шумера, Египта, античной Греции, Рима, Персии, Индии, Китая и Кореи с Японией. Животных “автоматов” им заменили порабощенные земледельцы. С помощью государства Кшатрии¹⁴ принуждали Шудр¹⁵ поставлять им прибавочный продукт – основу времени, свободного для культурно-исторического развития»¹⁶.

Как видим, позиция жесткая и бескомпромиссная, но похожей точки зрения на взаимоотношения кочевников и оседлых народов с определенного рода симбиозом придерживаются уже многие авторы. В формировании же евроцентристской идеологии с отрицательным отношением к пастушеским народам писатель-тюрколог Мурад Аджи обвинял католических монахов. Он считал, что святая инквизиция преднамеренно уничтожала следы пребывания кочевников в Европе¹⁷.

Но эти «следы» сегодня все чаще проявляются в научных работах и литературе, а также в сетях интернета. Даже названия публикаций говорят о многом. Например, книга Юрия Николаевича Дроздова «Тюркскоязычный период европейской истории»¹⁸. Во многом основываясь на европейской этнонимии и этнотерминах, он делает вывод, что со времён глубокой античности на территории Европы доминирующими народами были тюркскоязычные племена. Лишь начиная с VIII в. Римская католическая церковь стала активно проникать на территорию Западной, Центральной, а затем и Северной Европы. Тогда арианство, которое в Европе проповедовалось на тюркском языке, повсюду запрещалось и объявлялось еретическим учением¹⁹. В этот же период истории, вероятно, были уничтожены как еретические все без исключения книги и другие письменные источники на тюркском языке²⁰. Но остались топонимы, обозначение которых понятно лишь тюркоязычным народам.

В России соглашаются с тем, что Католической церкви принадлежала ведущая роль в формировании у граждан Европы негативного отношения к русским. В его причинах видят неприятие католическими священниками православного христианства. Хотя такое неприятие могло возникнуть еще во времена господства тюркоязычных гуннов в Европе начала новой эры. После распада империи Аттилы там оставалось множество потомков гуннов в германских племенах, в большинстве своем исповедовавших арианскую ересь²¹.

И вероятно, прав был покойный Мурад Аджи, что в войсках гуннов, в т. ч. среди аланов и тех, кого называют германцами, в качестве официального (солдатского) языка использовался тюркский. Отсюда множество тюркизмов в языках англосаксов. Тюркоязычные наемники-федераты служили и римским императорам. А далекие предки тюркоязычных (пратюркоязычных), как будет показано в книге, могли появиться в Западной Европе еще в эпоху неолита и ранней бронзы; гунны Аттилы встретили здесь их потомков.

Европейские авторы назвали германцев варварами, прародина которых и пути миграций в известных античных и средневековых источниках не найдены, а вся их история строится преимущественно на предположениях. После распада Римской империи в Европе появляются другие тюркоязычные пришельцы – авары. В церковных кругах начинается борьба с еретиками арианами и проклинаются новые пришельцы с востока. В России тюркофобию («куманофобию») Католической церкви, по мнению Льва Гумилева, русские церковные книжники поддержали еще в XII в. Он отмечал, что идеологическая война западной цивилизации против Востока началась задолго до монгольского вторжения в Европу²².

Русские историки отказались от общности истории своего народа с кочевниками Великой степи, подхватив идеи варварства кочевников, и, пытаясь отгородиться от родства с ними, сотни лет добивались признания своей принадлежности к европейской христианской цивилизации. Здесь не желали замечать, что для католических монахов ариане и православные не являлись христианами так же, как и христиане-несториане Монгольской империи для них были не более чем язычники или мусульмане²³.

В СССР не были приняты идеи русских евразийцев Георгия Владимировича Вернадского (1887–1973), Петра Николаевича Савицкого (1895–1968), князя Николая Сергеевича Трубецкого (1890–1938), Ахметзаки Валиди Тугана (1890–1970), Льва Николаевича Гумилева (1912–1992) и др. об единых корнях Московии и Золотой Орды. Кочевые предки чуть не половины населения Российской империи, а затем и Советского Союза назывались извечными врагами русского народа, а потому их история изучалась поверхностно и крайне предвзято. Игнорировалось даже то, что было написано по истории Евразии западными учеными, или издавалось это на русском языке с обязательными идеологически выверенными «поясняющими» комментариями.

Но вклад евразийских кочевников в мировую историю нельзя преувеличить или преуменьшить. Возьмем, для примера, восхищение совершенством античных скульптур Древней Греции с игнорированием ювелирного искусства скифов в классическом зверином стиле того же периода истории человечества. Разве трудно понять, что не нужны были огромные мраморные изваяния кочевникам! А потому развивалось искусство со специфическими сюжетами в компактных ювелирных изделиях из золота и серебра, которые легко перевозились с собой. Своего рода скульптура в миниатюре.

Замалчивается превосходство скифских, гуннских, тюркских ремесленников в производстве даже того, что составляло военное могущество кочевников. Созданные их мастерами сложносоставные луки на протяжении чуть не двух тысяч лет оставались непревзойденным оружием дальнего боя. А всадники Центральной Азии впервые в мировой истории закрылись железной броней и вооружились стальными мечами, когда римские легионеры воевали еще бронзовым оружием. Произошло это за тысячу лет до появления облаченных в железные доспехи средневековых рыцарей Европы.

В материковой Евразии с определенной периодичностью возникали степные государства. Скифские царства, азиатская империя Хунну, держава Гуннов («союз племен и народов»), Тюркский каганат, Монгольская империя и Золотая Орда, Московия, Российская империя, Советский Союз создавались приблизительно в одних и тех же границах. И не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы предположить существование неких историко-географических закономерностей их возникновения и распада, о которых писали Г.В. Вернадский, князь Н.С. Трубецкой и позже Л.Н. Гумилев.

Наконец, установленный факт, что гаплогруппы R1b и R1a большинства мужского населения Европы родом из центра Азии, о чем-то же свидетельствовать должен? Накопилась масса вопросов к историкам и философам с идеологами. Роль евразийских кочевников в мировой истории явно недооценена и, более того, извращена. Предлагаемая читателям книга не содержит исчерпывающих ответов на проблемы исследований кочевничества, но, в отличие от многих сложившихся представлений, позволяет иначе взглянуть на их место и роль в мировой истории.

Часть 1
Древние кочевники Евразии

Подлинная история кочевых племен Восточной Азии ведет свой отчет приблизительно с того же времени и развивается почти тем же путем, что и история северных народов Европы²⁴.

Глава I. Кочевники

В русском языке определение «кочевник» одного корня со словом «кочевать» и не требует особых разъяснений. Происходит оно, вероятно, из тюркского qosh, qoch. Кошами называли вооружённые лагеря при ханской ставке у крымских татар, военный и административный центр Запорожского войска Низового со ставкой атамана в Сичи, временные стоянки сибирских кочевников, степные стоянки казаков²⁵. Должность «кошевой атаман» также говорит сама за себя.

Выделяют три основные категории кочевников.

Во-первых, это охотники и собиратели (австралийские аборигены, арктические индуины, африканские кунгсаны), обитающие в естественной среде, незнакомые с сельским хозяйством или животноводством.

Во-вторых, это кочевники, занимающиеся ремеслом и торговлей, такие как цыгане или туареги, которые регулярно перемещаются ради торговли или выполнения небольших ремесленных работ. В-третьих, это кочевые скотоводческие народы от древних скифов, сарматов, гуннов до современных бедуинов или монголоязычных народов²⁶.

По отношению к кочевникам евразийских степей используется термин «номады», тогда как кочевниками в широком смысле этого слова можно называть всех, кто часто переезжает с одного места жительства на другое. Термин «кочевник» применим и к нормандским викингам или варягам древних русских летописей. Как отмечалось, наряду со скифами, гуннами, тюрками и теми, кого называли «монголами», условно кочевниками материковой части Евразии можно назвать и древних ариев.

Кочевничество с трудом вписывается в общепринятые периодизации истории, считает известный российский исследователь кочевничества Николай Николаевич Крадин. Он отметил, что в научных кругах России и на Западе высказывались предположения о существовании у кочевников лишь предклассового общества (Марков, 1976; Konig, 1981; Семенов, 1982; Калиновская, 1989; Павленко, 1989; Шнирелъман, 1989 и др.). Другие допускали существование у них ранних государств (Хазанов, 1975; Перший, 1976; Escedy, 1981; 1989; Khazanov, 1981; 1984; Таскин, 1984; Бунятян, 1995 и др.), кочевого феодализма (Владимирцов, 1934; Козьмин, 1934; Потапов, 1954; Шахматов, 1962; Кшибеков, 1984; Маннай-Оол, 1986 и др.). Наконец, допускался особый номадный способ производства (Марков, 1967; Bonte, 1981; 1990; Дигар, 1989; Андрианов, Марков, 1990; Масанов, 1991; 1995 и др.)²⁷. И единственным, кто пытался интерпретировать номадизм в рамках классической цивилизационной теории, по мнению Н.Н. Крадина, был Л.Н. Гумилев.

В настоящее время к цивилизационной теории интерес у исследователей снижается, тем не менее, например, А.И. Мартынов считает, что кочевники Южной Сибири еще в середине I тыс. до н. э. создали особую «степную цивилизацию», в частности Пазырыкскую археологическую культуру²⁸.

Надо заметить, что на евразийском континенте и в первую очередь в Великой степи с древнейших времен цивилизационные процессы имели свои особенности, отличные от таковых в Европе. Под названием Евразия один из основоположников русского евразийства Георгий Вернадский обозначал не совокупность Европы и Азии, а именно Срединный материк как особый географический и исторический мир. Он считал, что первоначально скотоводческое хозяйство играло главенствующую роль в общей экономике Евразии. Именно в рамках этого мира могли образоваться такие крупные социальные единицы, как Скифская, Гуннская или Монгольская империи, а позже империя Российская. История России должна быть рассмотрена в свете истории Евразии, и только под этим углом зрения может быть должным образом понято все своеобразие русского исторического процесса²⁹. Но советской академической наукой были отвергнуты взгляды евразийцев на российскую историю. Победили идеологические концепции евроцентристов и славянофилов.

Вопрос о месте и времени возникновения кочевничества остается предметом дискуссий ученых; считают, что истинный номадизм возник в степях Евразии на рубеже II–I тыс. до н. э. у скифов. Вот только доместикация лошадей в IV тыс. до н. э. с созданием колесниц древними ариями во второй половине III тыс. до н. э. указывают на более раннее начало кочевого образа жизни. А рубеж II–I тыс. до н. э. стал, вероятно, ростом могущества кочевников с появлением государств. Преимущества в средствах коммуникаций и ведения войны у кочевников сохранялись вплоть до эпохи Возрождения в середине II тыс. н. э., хотя и писали часто о неком их численном превосходстве, которого на самом деле никогда не было.

Историки приняли деление кочевых обществ и на «примитивные» или «менее примитивные», заметив, что на протяжении существования кочевой империи общество с легкостью могло переходить из одной стадии развития в другую и наоборот. Даже Л.Н. Гумилев не смог удержаться от соблазна счесть пришедших в Европу гуннов более примитивным в сравнении с их предшественниками – азиатскими хуннами³⁰. Причину такой «инволюции» он, вероятно, увидел в различиях описания хуннов китайскими историографами и гуннов европейцами.

Светлана Плетнева, разделяя кочевые общества по стадиям кочевания, считает признаками второй (более стабильной) стадии кочевания разделение пастбищ на определенные участки, принадлежавшие конкретным ордам, куреням и аилам. Места стоянок таких обществ напоминали поселения с курганными захоронениями и каменными статуями над ними, свидетельствующими о развитии камнерезного ремесла и пр. Появление же неразборных домов, глинобитных домиков у половцев XII в. свидетельствовали уже о переходе к третьей полуоседлой стадии кочевания. По ее мнению, завоевательные походы половцев могли сопровождаться переходом обратно в более раннюю стадию кочевания³¹.

В этой связи стоит привести описание главной стоянки Аттилы в Паннонии византийским посланником Приском Панийским в V в. Там он увидел прекрасные дворцы из дерева у гуннской знати и их жен с роскошным убранством внутренних помещений и пр. Получается, за восемьдесят лет присутствия в Европе дикие гунны вновь превращаются во вполне себе цивилизованное общество, которое согласуется с описанием хуннов китайскими историографами четыре столетия ранее.

Николай Крадин считает возникновение кочевых империй по соседству со сложившимися земледельческими цивилизациями неслучайным явлением. Все они зависели от получаемой оттуда продукции. В одних случаях кочевники вымогали подарки и дань на расстоянии (скифы, хунну, тюрки и др.). В других – они подчиняли земледельцев и взимали дань (Золотая Орда). В третьих – завоевывали земледельцев и переселялись на их территорию, сливаясь с местным населением (авары, булгары и др.)³². Соответственно, им выделены три модели кочевых империй.

Тем не менее нашествия кочевников на оседлые народы чаще заканчивались утверждением господства над побежденными, в том числе с образованием царских династий. Так не раз бывало в истории Китая и Персии, о чем подробнее будет сказано далее. Относительно немногочисленные, но воинственные кочевники завоевывали оседлое земледельческое общество, переселялись на его территорию, возглавляли его, их потомки ассимилировались в нем, становясь элитой уже нового общества. Так могло быть в государстве Шумеров или в Египте, где гаплогруппа R1b мумии фараона Тутанхамона оказалась схожа с таковой у обитателей центра Азии.

Так же и отношения Золотой Орды с русскими княжествами не могут рассматриваться только как подчинение их с взиманием дани и выполнением каких-то охранных функций по защите границ. Ведь в конечном итоге потомки кочевой ордынской аристократии стали частью элиты Российской империи.

Н.Н. Крадин кочевые империи называет продуктом интеграции и следствием конфликта между номадами и земледельцами, нечто вроде «надстройки» над оседло-земледельческим «базисом». К трем способам производства у древних обществ по А.И. Фурсову (рабовладение, феодализм и азиатский способ производства) он добавил четвертый, принадлежащий кочевым империям, предложив именовать экзополитарным, или ксенократическим, способом производства³³.

Здесь кочевники и земледельцы сосуществуют на относительно паритетных началах и, вопреки представлениям, что они стремились только завоевать земледельческие народы, на практике чаще довольствовались доходами от внешнеэксплуататорской деятельности, предоставляя возможность земледельцам производить продукты, часть которых отчуждали. Таким образом, расцвет кочевых империй был неразрывно связан с благополучием и экономическим подъемом земледельческих государств. И наоборот, экономические, демографические кризисы оседлых обществ сопровождались кризисами кочевых империй.

А казахский историк и философ Жумажан Байжумин утверждает, что все государства, которые возникли на территории Евразии, являются «наложением этнокультурной общности завоевателей и скотоводов на местное оседло-земледельческое население…»³⁴

Безусловно, имело значение подавляющее количественное преобладание земледельцев над пришлыми кочевниками, браки кочевых воинов с женщинами оседлых народов с последующим воспитанием их потомков этими женщинами по своему образу жизни, обычаям и языку. Сыновья и внуки победителей становились элитой общества, воинами, стоявшими выше простых земледельцев и ремесленников в социальном статусе.

Многие годы считалось, что экспансия кочевников происходила в тех направлениях, где им не могли оказать должного сопротивления земледельческие общества, что сопровождалось задержкой развития того общества. Особенно преуспели в этом русские историки, объясняя экономическую отсталость России XVIII–XIX вв. татаро-монгольским игом. Тогда как, по А. Тойнби, причина генезиса цивилизаций кроется не в единственном факторе, а в комбинации нескольких; это не единая сущность, а отношение. В своей теории Вызов-Ответ он считал крайне важным для развития цивилизации вызов внешних сил, в т. ч. природной среды и человеческого окружения, побуждающих к росту. Отсутствие вызовов означает отсутствие стимулов к росту и развитию: «…Исторические примеры показывают, что слишком хорошие условия, как правило, поощряют возврат к природе, прекращение всякого роста»³⁵. В том числе Вызов кочевников стимулировал развитие земледельческого общества.

Мнение А. Тойнби о высоких индивидуальных способностях кочевников, вынужденных приспосабливаться к тяжелым условиям существования, мы приводили выше. Добавим лишь его замечание относительно того, чем номадизм был более прогрессивен экономически, нежели земледелие: «…Если земледелец производит продукцию, которую он может сразу же и потреблять, кочевник, подобно промышленнику, тщательно перерабатывает сырой материал, который иначе не годится к употреблению …Эта непрямая утилизация растительного мира степи через посредство животного создает основу для развития человеческого ума и воли»³⁶.

Отсюда делаем вывод. Во времена расцвета и доминирования в Евразии, вплоть до середины II тыс. н. э., кочевники обладали преимуществами над оседлыми народами не только в личностных качествах, в средствах коммуникаций и в военном отношении, но имели передовой для того времени кочевой способ производства.

Вот только сам А. Тойнби не смог отойти от устоявшихся предубеждений о превосходстве древней эллинской и западной цивилизаций. Считая, что все, кроме семи из выделенных им двадцати одной земных цивилизаций, уже мертвы, а большинство из семи оставшихся клонились к упадку и разложению, он особо выделял «задержанные цивилизации». Среди них полинезийцы, эскимосы и кочевники, османы и спартанцы³⁷.

Все задержанные цивилизации, по его мнению, потерпели фиаско, пытаясь преодолеть возникшие препятствия toure de fors (рывком). Они дали примеры «народов, у которых нет истории». Так, полинезийцы силой невыносимого напряжения совершили рывок в попытке преодолеть трудности трансокеанского пути и нашли рай земной на островах. Там жизнь их замерла в наслаждениях, пока не пришли западные мореходы и не начали их уничтожать, как арктические охотники уничтожают моржей. Наказанием эскимосов, которые приспособились зимовать на морском льду, стало жесткое подчинение жизни годовому циклу сурового арктического климата. Кочевники же, направив усилия на преодоление вызова степи, были обречены на постоянное движение либо вынуждены были покинуть степь, подыскав себе убежище где-нибудь на terra firma³⁸. Наказание, постигшее кочевников того же порядка, что и наказание эскимосов. Физические условия существования в степях, которые удалось им покорить, в результате сделали их не хозяевами, а рабами степи³⁹.

А. Тойнби рассматривал жизнь кочевников в рамках сформулированной им концепции Вызов-Ответ как непрестанную борьбу с тяжелыми природными условиями степи, которая насильственно сковывала человеческий разум, низводя функции человека к искусственно выработанной сумме навыков и умений. В результате они становились на порочный путь, ведущий от гуманизма к анимализму, – путь, обратный тому, что проделало Человечество. Проведя сравнение человека с животными, он указал, что умение существовать в любой замкнутой, ограниченной среде, очевидно, является слабостью, недостатком независимости и представляется фактом, согласно которому приспособление к определенной замкнутой среде делает невозможным или очень трудным для животного существование в любом другом окружении.

В этой части знаменитый ученый противоречит себе, т. к. именно кочевники менее всего были расположены к обитанию в замкнутой системе, непрестанно меняя не только географию обитания, но и общественную среду, вступая в контакты с оседлыми народами. То есть кочевники сами меняли среду оседлых народов, в результате чего появлялись новые общества. Арнольд Тойнби, вероятно, задержанными цивилизациями кочевников назвал сохраняющиеся кое-где и в наши дни архаичные кочевые общества в замкнутых ареалах обитания Азии и Африки. Но архаика до сих пор сохраняется и у собирателей, и у некоторых земледельцев.

Нет в его работе и анализа жизни кочевников в убежище на terra firma, о чем он сам упомянул. То есть взаимоотношения кочевников и оседлого населения в местах совместного проживания не попали в поле зрения ученого. Для нас же это важно с точки зрения роли и значения кочевников в мировой истории. Действительно, попадание кочевников в слишком хорошие условия спрекращением роста утраты своего «стержня», своей культуры создавали предпосылки ассимиляции в оседлом обществе. И Арнольд Тойнби писал, что варвар-завоеватель склонен к большей восприимчивости к жизненным благам, которые он обнаруживает в культуре покоренных им народов, а правящее меньшинство завоеванных народов, в свою очередь, переходит на варварскую платформу⁴⁰.

Известные из истории Геродота скифы Северного Причерноморья Анахарсис и Скил являются ярким примером восприимчивости к жизненным благам соседней с ними греческой культуры. Сей исторический факт, сохранившийся в письменном виде, свидетельствует, что в жизни древних кочевников такое действительно имело место. Но, воспринимая благоприятные стороны жизни оседлых народов, они привносили в эту жизнь и свои достижения, ценности. В результате такой интеграции рождалось новое, более сильное общество, а не задержанная цивилизация.

Основной пищей кочевников были мясные, молочные продукты, получаемые от домашних животных, а также добыча охоты и рыболовства. Другие продукты они чаще получали в результате торговли и обмена с земледельческими народами. О тех, кто кормился с весла – о древних русах, варягах и викингах, которых также не назовешь оседлыми земледельцами, речь пойдет ниже.

Культура хуннов. III в. до н. э. – I в. н. э. (археологические раскопки у с. Дурены Республики Бурятия). Из экспозиции Музея истории Бурятии им. М.Н. Хангалова. 1). Сошник. Железо (с. Дурены, А.В. Давыдова, 1979). 4–5). Шилья. Железо (с. Дурены, А.В. Давыдова, 1979). 6). Нож. Железо (с. Нижние Дурены, А.В. Давыдова, 1979). Фото автора

Не чуждо им было употребление в пищу и продуктов собственного земледелия, что, казалось бы, трудно увязывается с кочевым образом жизни. Тем не менее орудия труда и предметы быта гуннов конца I тыс. до н. э. и начала I тыс. н. э., найденные в 20-е гг. прошлого столетия археологами при раскопках древнего города гуннов в пригороде г. Улан-Удэ, свидетельствуют о высокой технологии их производства и земледельческой культуре великого кочевого народа. Найденный там железный сошник указывает на наличие у гуннов передового для тех времен плужного земледелия.

Предки современных хакасов (древние кыргызы) в предгорьях Саян использовали водные каналы для орошения полей, где выращивали просо. А в желудках лошадей, захороненных вместе с людьми, в царских курганах Пазырыка найдены овсяные зерна. Это также может служить свидетельством элементов земледелия у древних кочевников либо об их тесных взаимоотношениях с соседними земледельческими народами.

Одежда евразийских кочевников в силу обитания в различных географических условиях и перемещений на огромных земных просторах была более разнообразной и функционально лучше приспособленной к климату и образу жизни, чем у оседлых народов. У них появились штаны, без которых непросто ездить верхом на лошади, разного вида шапки, куртки и прочие предметы из шерсти, войлока и кожи животных. В том числе каблуки для обуви придумали всадники с изобретением стремян. Это вовсе не означает, что кочевники не пользовались одеждой и тканями для ее изготовления, полученными у окружающих народов, что вносило дополнительное разнообразие в одеяниях.

В качестве жилища использовали быстро возводимые юрты, утепленные войлоком, и «кибитки» на колесах у скифов, которые в описании Геродота кругом закрыты войлоками и устроены подобно домам, одни с двумя, другие с тремя (отделениями). Кочевники Саяно-Алтая жили и в бревенчатых срубах наподобие шестиугольных юрт на местах длительных (постоянных) стоянок, возводя легко сборные юрты лишь в местах сезонных кочевий. Что характерно для третьей (полуоседлой) стадии кочевания по С. Плетневой.

Речь и письменность кочевников требует отдельного рассмотрения. Но с учетом географии и огромного временного промежутка длительностью более трех тысяч лет истории кочевничества следует допустить изменения того и другого в Евразии. Примером может служить древняя руническая письменность и утрата ее тюрками с принятием мировых религий в IX–XIV вв., так же как наличие значительного числа тюркизмов в современных англосаксонских и других европейских языках, о чем пойдет речь далее.

Глава II. Арии

Об ариях пишут как об индоевропейцах, прародина которых не установлена. Племена, называемые «индоевропейцами», в результате головокружительных миграций из Азии в Европу и обратно (или, наоборот, из Европы в Азию и обратно, в зависимости от принимаемых учеными гипотез их происхождения) обитали в обеих частях Евразии. Многие языки народов Азии, Европы и Америки сегодня относят к индоевропейской языковой семье.

Происходили они, вероятно, от одного общего языка (или, скорее, группы диалектов), который сравнительная филология может реконструировать; на этом языке-предке должен был разговаривать определенный народ. Носителей языка называют ариями. И к какой бы расе или расам ни принадлежали, они должны были обладать неким духовным единством, нашедшим отражение в их языке⁴¹.

В Энциклопедическом словаре ариями называются народы, принадлежащие к восточной ветви индоевропейской семьи языков (преимущественно индийцев, иранцев). В словаре Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона это общепринятое название для обозначения лингвистической семьи народов, населяющей, за незначительным исключением, почти всю Западную Азию и Европу. Aryja в переводе с санскрита означает «верный». На персидском – airja, arija. Отсюда Airjana – Иран, т. е. страна ариев⁴².

Здесь стоит заметить, что Персию стали называть Ираном только в XX в.

С ариями связывают курганные захоронения. Считается, эта культура была преимущественно кочевой с элементами земледелия. Арнольд Дж. Тойнби ариями называл варваров, появившихся в Северо-Западной Индии в начале индской истории. Они пришли из Великой степи через Гиндукуш⁴³: «…Древнеегипетские документы свидетельствуют, что в течение первой половины III тыс. до н. э. арии вышли из Великой степи в том месте, откуда 3000 лет спустя вышли тюрки. Арии предвосхитили тюрков планом своего расселения. Если некоторые арии (что известно из индийских источников) пересекли Гиндукуш и устремились в Индию, то другие прошли через Иран и Сирию и к началу XVII в. до н. э. были уже в Египте»⁴⁴.

То есть в древних египетских документах зафиксировано, что арии пришли к ним из степей Евразии, и, конечно же, они не были скромными земледельцами. Причиной движения арийских, позже тюркских кочевых племен А. Тойнби, как истинный европеец, называл возможность поживиться и отсутствие какого-либо существенного сопротивления со стороны местных народов. На рубеже III–II тыс. до н. э. в Юго-Западной Азии уже существовало универсальное государство Царство Шумера и Аккада, созданное в 2298 г. до н. э. В это государство входила Сирия. После его распада в 1947 г. до н. э. аморит Хаммурапи⁴⁵ восстановил его. А в период между падением империи Хаммурапи в 1905 г. до н. э. и так называемым Новым царством Египта XVI в. до н. э. в Сирии господствовали арийские переселенцы, известные под именем гиксосов⁴⁶.

Имеет место гипотеза формирования индоевропейских народов в области Южного Кавказа, Верхнего Междуречья и Восточной Анатолии. Часть их, в т. ч. хетты, в IV тыс. до н. э. ушли в Малую Азию, а другие через Кавказ переместились в степи Северного Причерноморья и Поволжья. Якобы оттуда эти племена двинулись на Иранское нагорье и далее в Индию.

В последние годы стали писать о происхождении ариев где-то в Среднерусской возвышенности, и нередко в утверждающей форме: «…Считается общепризнанным, что арийская общность сформировалась где-то на просторах Русской равнины, а впоследствии ряд арийских племен мигрировал в Северную Месопотамию, Индию и Иран»⁴⁷.

Как бы то ни было, в большинстве работ ариями считают мигрантов из евразийских степей, пришедших в Иран или Индию. Их часто называют «пастушеским народом», отказываясь от слова «кочевники». При этом чуть ли не безоговорочно принимается мало о чем говорящий перевод с санскрита aryja – «верный», «достойный», с игнорированием того, что в древнетюркском словаре ar означает «человек», «мужчина»; «рыжий» [рыжий мужчина. – Прим. автора]⁴⁸.

В русских княжествах эпохи Золотой Орды не было известно слова «монгол». Завоевателей называли «татары», «татарове». Но кроме тат-ар были миш-ары – «лесные люди», су-ары – «водные люди», ав-ары, булг-ары, хаз-ары (казары русских летописей), башк-иры, саб-иры и многие другие «ары», «иры». Этноним «ар» от древних времен звучал в составе 40 тюркских этнонимов, а татары – это всего лишь «чужие ары», считает известный лингвист академик Мирфатых Закиев⁴⁹.

Возникает вопрос: почему в названиях тюркоязычных народов звучал «ар», «эр», «ир» после обозначения принадлежности человека к тому или иному роду, племени? И не предки ли аров, иров пришли в III тыс. до н. э. из степей Евразии на Ближний Восток, а затем в Египет, о чем свидетельствуют древние египетские документы?

В стойбищах арийских пастушеских племен складывается учение Заратуштры⁵⁰. Но только при династии Сасанидов⁵¹ в Персии зороастризм стал государственной религией и была составлена письменная Авеста из 21 книг.

В авестийских сказаниях говорится о стране, где по воле Ахуры Йима создал поселения для «людей и скота», названные «вар размером в бег на все четыре стороны». Вар состоял из трех концентрических кругов валов и жилищ, выстроенных из глины и земли. Во внешнем круге было девять проходов. В среднем круге – шесть, во внутреннем – три. Между реками Иртыш и Урал археологи обнаружили десятки поселений XX–XV вв. до н. э. с тремя вписанными друг в друга окружностями валов и стен, в том числе Аркаим: «…Учение, созданное в стойбищах арийских кочевых племен, не знало храмов. Арии молились и приносили жертвы на вершинах холмов и гор, у домашнего очага, на берегах рек и озер»⁵².

В поселениях, подобных Аркаиму, уже работали металлурги. По мнению профессора Г.Б. Здановича, урбанизированный характер и значимость культовых центров петровско-синташтинские поселения приобрели прежде всего как очаги производства и распространения металлических изделий⁵³. Металлургическое производство позволяло производить оружие, средства защиты и другие изделия, в т. ч. составные части колесниц. Что позволяло ариям не просто превосходить окружающие народы в военном отношении, но и преодолевать большие расстояния. В Аркаиме обнаружены останки самых древних боевых колесниц⁵⁴.

Итак, основой формирования арийской общности стало учение о единственном несотворимом и вечном Боге, творце всех прочих божеств. Но только в III в. н. э. зороастризм становится государственной религией персидского государства Сасанидов. Тогда как мировоззрение кочевников Великой степи с верой в верховенство Вечного Синего Неба сформировалось значительно раньше, не менее 3 тыс. лет назад.

Среди основных положений зороастризма было разделение арийского общества на четыре варны (касты): браминов (жрецы и учителя), кшатриев (воины, чиновники и вожди), вайшьев (скотоводы, земледельцы, ремесленники, купцы). И последняя каста – шудры (слуги). Брамины считались хранителями арийского учения, учителями и наставниками. Арийская религия, кроме этического учения, содержала и мировоззренческие взгляды на развитие Вселенной, ее циклическом характере, законов и сроков эволюции⁵⁵.

Стоит подробнее остановиться на отношениях между кастами арийского общества, где межкастовые браки, мягко говоря, не приветствовались, хотя разрешались браки между представителями касты браминов и кшатриев. Считалось, что жизнь потомков от межкастовых браков становилась неопределенной⁵⁶.

Сторонники европейского происхождения ариев считают, что в определенный момент истории распадается единая арийская культурная общность и начинается миграция на восток. В т. ч. отмечают следы миграции на восток населения западной части трипольской культуры⁵⁷.

Вопрос о причинах и о том, куда ушли арии, пока недостаточно изучен, но чаще говорят о миграции за Урал, в Сибирь, на Иранское нагорье, в Индию, подразумевая их европейское происхождение. В причине распада арийского общества видят нарушение арийских законов, в т. ч. межкастовые браки. Так, в Европе царь Вена разрешил смешанные браки. Потомков этих смешанных браков назвали «венами». Отсюда, возможно, пошли вены, венеды, венды, венеты⁵⁸.

Так называемые «верные арии» ушли с территории Восточной Европы на восток. Но и там появились «вероотступники», в частности кшатрии вратьи, установившие тираническую власть над самими браминами. Кшатриев вратьев еще называют щаками или саками.

В.С. Янович, наоборот, с саками – кшатриями вратьями связывает нашествие на Европу во второй половине III тыс. до н. э. воинственных племен древнеямной культурно-исторической общности, культур шнуровой керамики или боевых топоров: «…С приходом носителей ямной культуры в степные области и культуры шнуровой керамики в лесостепные области внезапно, по необъясненной исторической наукой причине, исчезает трипольская культура …Воинственные саки, захватив страну, отобрали у полян стада скота и все, что было у них ценного»⁵⁹.

Те же саки в конце XVIII в. до н. э. под руководством высших саков – царей пастухов (египтяне их называли гиксосы) – вторглись в Малую Азию, захватив Нижний Египет, о чем упоминалось выше. В северо-восточной части Египта гиксосы основали свою столицу, их вожди получили право называться фараонами. Они правили этими землями вплоть до середины XVI в. до н. э.

В 1535 г. до н. э. правитель Верхнего Египта Яхмос захватил их столицу Аварис. Гиксосов изгнали из Египта, а сотрудничавших с ними израильтян превратили в рабов. По библейским преданиям, израильтяне пробыли в рабстве 40 лет до исхода в 1495 г. до н. э. Тогда же новыми фараонами (18-й династии) началось уничтожение всех памятников гиксосов, вписывание своих имен и титулов в надписи о них и пр. Таким образом, были уничтожены чуть не все следы пребывания гиксосов в Египте⁶⁰.

Но сотни лет взаимодействия с воинственными пришельцами, вероятно, изменили не только культуру земледельческого народа, здесь стали рождаться воины – наследники северных завоевателей. Благодаря этому войска фараонов уже представляли внушительную силу для соседей.

Часть кочевников вернулась в Северное Причерноморье, где получили греческое название скифы. А в конце XIII в. до н. э. сюда вторгаются уже войска египетского фараона Рамзеса II, часть воинов которых, возможно, являлась потомками гиксосов. С уходом его войск на Северном Кавказе остались воины, женившиеся на аборигенках. Их потомство принято называть нахским народом⁶¹, в языке которого присутствуют египетские и пеласгийские корни⁶².

Началась серия новых войн. Уже нашествию скифов подверглись Греция, Крит, Малая Азия, Сирия, Кипр и Палестина. С большим трудом фараону Рамзесу III (1204–1173 до н. э.) удалось остановить их на границах Египта⁶³. А в истории Северного Причерноморья начинается другой период, оставивший археологические памятники, принадлежащие киммерийской и скифской культурам.

Как отмечалось, в познании прошлого человечества все большее значение приобретает генетика. Исследования в области археогенетики, популяционной генетики, ДНК-генеалогии в различных частях Земли начинают менять представления историков, археологов, антропологов, этнографов и лингвистов о древних народах. А.А. Клёсов пришел к заключению, что люди с гаплогруппой R1a в течение нескольких тысячелетий передвигались из Сибири на запад и 8–10 тыс. лет назад уже жили в Европе. Хотя до настоящего времени гаплогруппа R1a не обнаружена в останках древних захоронений европейского мезолита. Там нашли только более ранние гаплогруппы G, E и I.

Носители гаплогруппы R1b (эрбины) также передвигались с востока на запад из Южной Сибири, но несколько позже. Они отметились пребыванием в Средней Азии, на Памире и далее на Кавказе. С Кавказа пришли на Ближний Восток, где, по мнению А.А. Клёсова, и основали государство шумеров. Далее пошли на запад по Северной Африке до Атлантики. Около 5 тыс. л.н. переправились через Гибралтар и заселили Европу как культура колоковидных кубков, между 4,6–3 тыс. л.н. Среди ископаемых гаплотипов в Европе гаплогруппы R1b ранее 4600 лет назад не обнаружено⁶⁴.

Итак, по А.А. Клёсову, носители гаплогруппы R1b пришли в Малую Азию, а далее в Европу. За сто лет до него об этих «мигрантах» писал Эдуард Мейер (1855–1930), который привлек внимание ученых к любопытной колеснице, хранящейся во Флоренции⁶⁵, найденной в гробнице фараонов эпохи 18-й династии. И Арнольд Дж. Тойнби, как отмечалось выше, писал о приходе в Египет древних ариев через Гиндукуш из Великой степи. Различие только в том, что Э. Майер и А. Тойнби писали об ариях, а А. Клёсов называет их носителями R1b, которых не считает ариям, называя ими исключительно представителей гаплогруппы R1a, тогда как к индоевропейцам относят и носителей R1b наряду с другими гаплогруппами.

Сегодня, как отмечалось ранее, в некоторых государствах Западной Европы к гаплогруппе R1b принадлежат до 80 % населения, в среднем около 60 %. Немало представителей этой гаплогруппы живет в Северной Африке. Это еще раз подчеркивает, что внешние антропологические черты мало зависят от гаплотипа человека, определяемого по мужской Y-хромосоме, и передаются преимущественно митохондриальными ДНК (мтДНК) матери. То есть женщины в Африке рожали детей от кочевников-завоевателей из евразийских степей, а темный цвет волос и кожных покровов, как доминирующий признак в смешанных парах, передавался по наследству от матери.

В древних египетских рисунках представлены отряды хеттов в остроконечных шапках, какие встречаются в изображениях степных кочевников на персидских и греко-скифских рисунках. Они сражались на колесницах, запряженных лошадьми, и первыми среди соседей с XIV в. до н. э. начали в производстве использовать железо⁶⁶. Эти кочевники в смешении с местными оседлыми племенами создали Хетскую цивилизацию Малой Азии. Историки делят ее на три периода: древний (1650–1500 гг. до н. э.), средний (1500–1400 гг. до н. э.) и новый (1400–1200 гг. до н. э.). Нет оснований сомневаться, что в ее создании главенствующую роль играли евразийские кочевники в интеграции с автохтонными земледельческими народами.

Полированный боевой топор считают характерным признаком и символом скандинавских культур. Всего несколько народов смогли додуматься до простой на первый взгляд конструкции – делать отверстие для топорища, в числе их мигранты из Великой степи, считал Гордон Чайлд. Каменные боевые топоры были найдены на берегах Балтийского моря в Финляндии и в Дании, и связывают их производство с Месопотамией. Но аналогичные топоры (кельты) находят по всей Сибири⁶⁷. И вполне допустимо, что в Скандинавию топоры попали из Сибири, так же как и представители скандинавской расы, о которых писал Гордон Чайлд.

По А. Клёсову, с приходом носителей R1b в Европу там практически исчезают пришедшие на несколько тысячелетий раньше представители R1a. Большая часть носителей R1a, спасаясь, из Европы расселилась на Русской равнине. Другие, 4 тыс. л. н. перейдя Урал, вновь оказались в Южной Сибири, став основателями андроновской археологической культуры. Позже они заселили Среднюю Азию и около 3,5 тыс. л. н. пришли в Индию и Персию уже как арии, принеся туда арийские диалекты, что фактически замкнуло языковую связку с арийскими языками (R1a) и привело к появлению индоевропейской семьи языков⁶⁸.

Такой маршрут и время миграции носителей R1a кажется вполне возможным. Недостает лишь подтверждения археогенетиков о присутствии в Западной и Центральной Европе представителей этой гаплогруппы ранее гаплогруппы R1b. И еще, носители R1b приходили в Западную Европу не только через Гибралтарский пролив из Северной Африки. Они шли и из Восточной Европы, в частности вверх по Дунаю, и через север Европы. Появляется все больше публикаций в научных журналах, указывающих, что представители ямной археологической культуры, в т. ч. носители R1b, двигались из центра Азии в Европу, а вот относительно продвижения R1a из Европы в Азию публикаций, кроме работ А. Клёсова, нами не найдено.

А В. Кубарев и вовсе ариями назвал носителей гаплогруппы N – «древних угров, потомки которых утратили свою царскую власть над огромными территориями Евразии, уступив в мировой конкурентной борьбе потомкам королевских родов германских племен гаплогруппы R1b.В итоге герцогские германские фамилии получили королевские регалии и стали править в Великобритании, Скандинавии, Западной Европе и России. Одновременно потомки тюрков – башкиры (гаплогруппа R1b) заправляли в Новом Риме – Оттоманской империи с 1453 года»⁶⁹.

В поддержку парадоксальной на первый взгляд реконструкции истории античной и средневековой Европы по А.В. Кубареву есть и другие аргументы. Мы вернемся к этому несколько позже, при рассмотрении вопросов происхождения германских народов в Европе, а сейчас лишь заметим, что носителями гаплогруппы N являются далеко не только потомки угров, финнов. Например, среди якутов в некоторых районах республики Саха они составляют до 80 % от популяции.

Итак, представители гаплогруппы R1b вторглись в Центральную и Западную Европу. Считается, вместе с ними распространялись индоевропейские языки через контакты завоевателей с аборигенами, которые его принимали как язык возглавляющей воинской элиты. Если в прошлом и высказывались мысли о европейской прародине индоевропейцев, не допуская мысли о ведущей роли кочевников в заселении Западной Европы, то сегодня уже говорят о приходе туда индоевропейцев с востока. Старшие клады R1b находят в Центральной Азии, а более молодые в Европе, где они появляются только в бронзовом веке. К тому же множество материнских линий по мтДНК в Европе происходят из палеолита, что и внесло разнообразие в современное население Европы с приходом туда R1b.

Использование бронзового оружия и лошадей давало кочевникам огромные преимущества перед оседлыми коренными обитателями Европы. Их завоевания приводили к замене по мужской линии предшествующих культур, оставляя менее затронутыми женские линии, которые рожали детей от завоевателей. Говоря проще, мужское население истреблялось или изгонялось завоевателями.

Для установления картины далекого прошлого особое значение приобретают результаты археологических находок позднего неолита, раннего бронзового века от конца IV тыс. до рубежа III–II тыс. до н. э. и позднего бронзового века (II тыс. до н. э.), связанные с генетическими исследованиями останков древних людей. Пока более изучены археологические культуры позднего неолита (шнуровой керамики⁷⁰) в Европе и раннего бронзового века в Волго-Уральском регионе. Все большее значение приобретают археологические находки Приуралья и Сибири, связанные с андроновской культурно-исторической общностью, в частности петровско-синташтинские археологические памятники. В первую очередь Аркаим и подобные ему древние поселения. В результате этих находок прародина многих западноевропейских предков отодвигается все дальше на Восток, вплоть до Южной Сибири. Поэтому подробнее остановимся на этом.

В древности от Рейна до Волги, от Скандинавии до Альп жили представители древней археологической культуры шнуровой керамики. Вначале она была выделена как одна культура в 1880-х гг. немецким археологом Фридрихом Клопфлейшнем. Впоследствии ее разделили на ряд культурно-исторических общностей, в могильниках которых находили каменные сверленые и шлифованные боевые топоры-молоты и керамику, украшенную веревочным (шнуровым) орнаментом. Считается, что преобладающим способом хозяйствования у людей этой культуры было пастушеское скотоводство с зачатками земледелия.

До недавнего времени большинство археологов отвергало идеи Марии Гимбутас о нашествии на запад «курганных культур» из евразийских степей. Но постепенно мнение исследователей меняется. В 2014 г. вышла статья известного датского археолога Кристиана Кристиансена из Гётеборгского университета, где пишется о радикальных изменениях традиционных представлений в археологии (о миграциях, о человеческой мобильности), которые называют «Третьей Естественно-научной революцией в археологии» с расшифровкой геномов и прочтения ДНК. Это сравнивается с открытием возможностей радиоуглерода в археологии⁷¹.

В 2015 г. генетики реконструировали миграцию ямной культуры в Центральную, Северную и Западную Европу с Востока. Версия о происхождении европейских культур шнуровой керамики и колоколовидных кубков в результате массовой миграции ямной культуры из восточных степей постепенно вытеснила гипотезы центральноевропейского, анатолийского или какого другого их происхождения. Генетики показали чрезвычайную близость геномов этих археологических культур и резкое отличие от предшествующего генофонда Европы. Что может свидетельствовать о миграции ямной культуры из Южно-Уральских степей на запад⁷².

В Волго-Уральском регионе культуры эпохи ранней бронзы территориально делят на южную (степную) и северную по границе в лесостепной зоне. В южную входят ямная и полтавкинская культуры, где преобладало пастушеское скотоводство, тогда как на севере имело место придомное скотоводство. Скотоводческое хозяйство того времени оказалось наиболее приспособленным и наиболее производительным к условиям степи. Вадим Бочкарев считает, что миграции скотоводческих племен с военными походами, волго-уральские новшества и достижения сравнительно быстро распространились на восток до Средней Азии и Южной Сибири, а на западе до Дуная, предполагая зарождение ямной археологической культуры на территории Волго-Уральского региона. С ямной культурой раннего бронзового века связывают появление курганных захоронений. С тех пор строительство курганов стало характерной чертой погребального обряда скотоводческих народов, а сами курганы – яркой приметой степного ландшафта⁷³.

Ямная и полтавкинская культуры прекращают существование в начале эпохи бронзы, а эпицентр основных событий перемещается с юга на север, из степи – в лесостепную и лесную зоны. В Верхнем и Среднем Поволжье появляются следы новой археологической культуры, названной фатьяновской, по названию деревни Фатьяново в Ярославской области, где был обнаружен первый могильник. Многие российские авторы называют эту культуру близкой к среднеевропейским и североевропейским культурам боевых топоров, предполагая, что ее носители пришли сюда из Европы. Близость фатьяновской культуры с большой культурно-исторической общностью – культурами шнуровой керамики и боевых топоров, распространенных от Волги до Рейна, признается большинством авторов. Вот только западные ученые, в отличие от российских, все чаще говорят о миграциях археологических культур эпохи позднего неолита и раннего бронзового века с востока на запад. Возникает вполне естественный вопрос: с каким языком шли на запад народы с востока?

Юрий Дроздов считает, что территорией первоначального обитания скифских племён в Европе, так же как гуннов, аваров, булгаров и других, было Среднее Поволжье и Прикамье. Здесь, по его мнению, они появились не позднее III тыс. до н. э. Далее часть племён расселились на обширном пространстве от Волги до Дона. Эта территория по их самоназванию стала называться Асией (Азией). Начиная с конца III тыс. до н. э. эти племена из Среднего Поволжья мигрировали в Центральную, Западную и Северную Европу. Их миграционный путь проходил через Верхнюю Волгу и Прибалтику. Именно эти племена и были носителями культуры боевых ладьевидных топоров. Южная Европа заселилась ими чуть позже⁷⁴.

С распространением с востока на запад связывают и раннюю историю кельтов в III тыс. до н. э., одним из признаков которой является употребление тех самых типичных каменных топоров. Ю.Н. Дроздов называет их тюркскоязычными племенами асов. Вторая, наиболее мощная волна экспансии кельтов на запад и на Балканы, считает он, началась около 400 г. до н. э. из рейнских и верхнедунайских земель. К середине III в. до н. э. они расселились на Пиренеях, проникли в Британию и на Апеннины⁷⁵.

Подтверждением гипотезы продвижения древних археологических культур с востока на запад служат последние открытия в области археогенетики. В журнале Scientific Report (2018) вышла статья Iñigo Olalde et al. о результатах работы большой группы западных ученых с анализом геномов останков 170 представителей эпохи неолита, медного, бронзового веков, включая 100 представителей эпохи колоковидных кубков из могильников, найденных археологами в Европе. Подтверждается распространение в Центральную и Западную Европу культур колоковидных кубков и шнуровой керамики около 2750 г. до н. э., которые исчезают в 2200–1800 гг. до н. э. Происходило это в результате массовых миграций в Европу с востока степных кочевников ямной культуры бронзового века⁷⁶.

Anna Juras et al. (2018) в статье, где приводятся результаты работ по сравнению древних митохондриальных геномов индивидов, ассоциированных со степной ямной культурой и европейской культурой шнуровой керамики, показала, что градиент степного вклада уменьшался с востока на запад, что, вероятно, отражает направление степной миграции. Балтийская часть культуры шнуровой керамики тоже оказалась генетически близкой к ямной культуре. Данные по мтДНК также свидетельствовали, что с увеличением расстояния от источника степной миграции увеличивается доля генетического вклада местных неолитических земледельцев, что наблюдается в западной части культуры шнуровой керамики⁷⁷. То есть женщины местных культур оставались, тогда как мужская часть количественно уменьшалась с приходом завоевателей с востока. Они, вероятно, гибли в неравной борьбе с пришельцами.

Как видим, работы археогенетиков подтверждают предположения о заселении Западной и Центральной Европы с востока, начиная с эпохи позднего неолита и ранней бронзы.

Если в недавнем прошлом основное внимание российских ученых было приковано к археологическим памятникам Понто-Каспийского и Волго-Уральского региона, то в последние годы чаще обращаются к Сибири, Восточному Казахстану и Саяно-Алтаю, в т. ч. к Горному Алтаю. Географическое положение Горного Алтая на стыке пояса евразийских степей, где пересекались пути движения огромных масс племен и народов, с древнейших времен играло роль своеобразного «конденсатора евразийского культурного многообразия»⁷⁸.

Основы изучения археологических культур эпохи бронзы в лесостепной полосе Обь-Иртышского междуречья были заложены в шестидесятые годы прошлого века благодаря разведкам, а потом и раскопкам, проведенным Новосибирской археологической экспедицией Новосибирского государственного педагогического института и Новосибирского областного краеведческого музея под руководством Татьяны Николаевны Троицкой⁷⁹.

Но еще ранее выделена афанасьевская археологическая культура (3600–2500 лет до н. э.) раннего бронзового века, открытая С.А. Теплоуховым в 1927 г. Она была названа по Афанасьевской горе в Республике Хакасия, где обнаружен первый могильник. Её ареал охватывает верховья Енисея и его верхних притоков в Южной Сибири, Восточного Казахстана и запада Монголии. Памятники афанасьевской культуры представлены главным образом могильниками и незначительным количеством поселений. Погребения в могильниках ямные с невысокой насыпью, вокруг которой, как правило, установлены вертикально каменные плиты. Покойники лежали на спине с согнутыми ногами или на правом боку. Антропологический тип афанасьевцев называли протоевропеоидным. Восточными соседями афанасьевцев были люди китойской культуры, западными – представители полтавкинской культуры, о которой говорилось выше.

Археологические культуры Сибири активно изучают западные археогенетики. В журнале American Journal of Physical Antropology опубликована статья коллектива авторов Clémence Hollard, Christine Keyser, Pierre-Henri Giscard at al. о результатах сравнительного генетического анализа афанасьевской и окуневской (2500–1800 лет до н. э.) культур из обнаруженных останков в могильниках Южной Сибири. Исследование показало, что между этими двумя культурами нет генетической преемственности. Афанасьевская культура генетически сходна с ямной культурой Волго-Уральского региона, а окуневская восходит к палеолитическому населению Сибири. Результаты исследования подтвердили родство афанасьевской культуры и ямной. Самое убедительное доказательство получено по Y-хромосомам, которые в этих культурах относятся к гаплогруппе R1b1a1a, причем в обеих преобладала субветвь R1b1a1a2a (маркер L23). Авторы полагают, что гаплогруппа R1b1a1a доминировала среди населения степей раннего бронзового века. Анализ фенотипических SNP маркеров указывает на то, что и внешне афанасьевцы были похожи на ямников – в обеих культурах преобладают аллели, связанные со светлой кожей и голубыми глазами. Что касается окуневской культуры, у нее не было генетической преемственности с афанасьевской. По Y-хромосоме большинство окуневцев принадлежали к азиатским гаплогруппам Q и NO1⁸⁰.

Таким образом, следует, что распространение ямной культуры происходило не из Волго-Уральского региона на восток до Средней Азии и Южной Сибири, а, наоборот, из Сибири на запад за Урал и в Европу. По временному показателю афанасьевская культура Сибири совпадает с периодом проживания в Европе представителей шнуровой керамики и боевых топоров.

Во второй половине эпохи ранней бронзы в Среднем Поволжье пришедшую на смену ямной культуры фатьяновскую сменяет абашевская археологическая культура, получившая название по одноименному могильнику в Чувашии. Для абашевской культуры также характерен курганный обряд погребения. Курганы сооружались из земли или камня. Покойников хоронили в прямоугольных или овальных ямах, стенки которых обкладывались деревом или камнем. Трупы укладывались в той же позе, что и найденные в погребениях ранней ямной культуры. Как и большинство обитателей Волго-Уральского региона эпохи бронзы, население занималось скотоводством.

Большой интерес представляет исследование артефактов так называемого сейминско-турбинского населения, которое оставило несколько могильников с находками металлических изделий. Эти памятники обнаружены вдоль южной границы лесов и тайги от Алтая до устья реки Оки, впадающей в Волгу. По образному сравнению В. Бочкарева, «как острой и длинной иглой, они прошили огромную толщу североевразийских культур эпох энеолита и бронзы»⁸¹.

Здесь он, в отличие от своего предположения о распространении ямников из Волго-Уральского региона на восток, указывает, что острие иглы сейминско-турбинского населения направлено с востока на запад.

Находки представлены топорами-кельтами, наконечниками копий, кинжалами, ножами из высококачественной бронзы. Изделия украшены нарядным геометрическим орнаментом. Особенно великолепны сейминско-турбинские кинжалы. На одном из них, найденном в Ростовкинском могильнике близ города Омска, навершие рукояти украшено скульптурной группой, состоящей из лыжника, уцепившегося за повод лошади. Другой подобный кинжал обнаружен в сейминском могильнике на реке Оке. На нем решетчатая прорезная рукоять увенчана фигурами двух лошадей, выполненных в той же манере, что и лошадь ростовкинского кинжала. Обе эти скульптурные группы демонстрируют особый художественный стиль, названный сейминско-турбинским. Некоторые исследователи считают его предтечей скифо-сибирского звериного стиля эпохи раннего железа⁸².

Воины сейминско-турбинской культуры обладали не только мощным вооружением, но большим воинским искусством. Они пришли в Восточную Европу из-за Урала. Первыми под удар попало население абашевской культуры, волна переселенцев которой стала основой для формирования культур эпохи поздней бронзы: покровской (раннесрубной), синташтинской и петровской.

Последующими культурами в Сибири называют андроновскую археологическую культуру эпохи бронзы (1800–1400 гг. до н. э.), которая сменяется культурой карасук (1400–800 гг. до н. э.), совпавшей с концом бронзы и началом железного века.

Представители андроновской культуры обитали в степях и предгорьях Урала, Сибири, Казахстана и Средней Азии; названа она археологами по месту первой находки стоянки людей у села Андроново вблизи города Ачинска в Западной Сибири. В настоящее время выделено несколько схожих древних археологических памятников, объединенных в андроновско-культурную общность, население которых занималось преимущественно пастушеским скотоводством. Признаками этой культуры считают особый погребальный обряд, наборы глиняной посуды с геометрическим орнаментом и особенные формы металлических изделий, свидетельствующие о развитии горно-металлургического ремесла. Вопросы этнической принадлежности племен андроновской культуры обсуждаются, и единой точки зрения на их происхождение пока нет. Но и объявить их тотально «ираноязычными» уже не получается.

Где начиналась эта культура, единого мнения нет. В какой-то мере обобщающей периодизацией памятников андроновской культурно-исторической общности можно назвать выделенные Е.Е. Кузьминой 4 типа памятников: петровский (XVII–XVI вв. до н. э.); алакульский (XV–XIII вв. до н. э.); фёдоровский (XV–XII вв. до н. э.); дандыбаевский (XI–IX вв. до н. э.) и группу смешанных типов: амангельдинский (XIV–XIII вв. до н. э. в Северном Казахстане); атасуский (XV–XIII вв. до н. э. в Центральном Казахстане); алексеевский (XII–X вв. до н. э.). Другие смешанные типы – соль-илецкий (Южное Приуралье), кожумбердинский (Западный Казахстан), тауринский (Южный Казахстан), семиреченский (Семиречье и Фргана)⁸³.

В группе петровских памятников особое внимание уделяется синташтинской археологической культуре андроновской культурно-исторической общности. Ее еще иногда называют петровско-синташтинской. Название она получила от поселения на реке Синташта (левый приток Тобола) между 54° и 52° северной широты. Были обнаружены синташтинские городища. Находки имели огромное значение для формирования представлений о жизни людей позднего бронзового века. Только на территории Челябинской области их найдено около двадцати⁸⁴. Наиболее изучено городище Аркаим, о котором упоминалось выше, с его радиально-концентрической системой застройки и обычными для поселений могильниками и святилищами. Во главе культур стояли представители военной знати и колесничной аристократии. В могильниках обнаружены многочисленные изделия из металла, кости. Но самыми ценными находками, как уже указывалось, стали колесницы. Конные колесницы, подобные синташтинским, считаются самым грозным и дорогим оружием II тыс. до н. э. Поселения аркаимского типа эпохи поздней бронзы обнаружены на большой территории Челябинской области, юго-востока Башкортостана, на востоке Оренбургской области и на северо-западе Казахстана. Эти поселения называют еще комплексом «Страна городов».

Предполагается, в конце II тыс. до н. э. произошло широкомасштабное движение «срубных племен» на запад в Европу. Племена предшествовавшей «катакомбной культуры» в Северном Причерноморье смешиваются с пришельцами, и там появляются срубные захоронения. По времени это совпадает с исчезновением в Центральной и Западной Европе культур колоковидных кубков и шнуровой керамики в 2200–1800 гг. до н. э. Сложилось мнение, что древнее население андроновской культурно-исторической общности было представителями индоевропейской языковой и культурной общности. Но никаких достоверных сведений, которые бы подтверждали это мнение, в настоящее время не найдено. Нет ответа и на вопросы о том, где в те времена обитали представители других языковых групп.

Сергей Кляшторный считает, что арийские (иранские) и индоарийские (индийские) племена относились к той индоевропейской языковой и культурной общности, которая в начале II тыс. до н. э. обособилась в степной части Восточной Европы и Казахстана, где стала известна как носители культур срубной и андроновской общностей. Вторая четверть II тыс. до н. э. была временем наибольшей экспансии этих племен, а их общим самоназванием был этноним «арья». Они говорили на родственных диалектах, к которым восходит язык Вед (цикл индийских священных текстов, сложившихся в Северной Индии около XII–X вв. до н. э.) и язык Авесты⁸⁵.

По его мнению, арии Поволжья, Урала, Казахстана и Средней Азии закончили свое существование под этим именем вначале I тыс. до н. э., когда окончательно сформировалось скотоводческое хозяйство – кочевничество. В то время на юге, в области оседлого земледелия и городского ремесленного производства, сложился тот способ обработки земли, который связан с созданием крупных ирригационных систем. А в Великой степи преемниками ариев стали их отдаленные потомки – скифы, саки и савроматы⁸⁶.

Здесь все кажется логичным, если бы не тюрки и тюркоязычные народы, среди которых многие являются носителями гаплотипа R1b. Более того, наличие большого числа так называемых тюркизмов в языках западных европейцев и наличие тюркоязычных топонимов в разных частях Европы и на Британских островах должно быть как-то связано с представителями гаплогруппы R1b родом из центра Азии. Наконец, нет ответа на главный вопрос: куда исчезли ираноязычные топонимы из материковой Евразии, если она была преимущественно ираноязычной?

Отсюда и вопросы к лингвистам, легко разделившим, например, алтайскую языковую семью народов с индоевропейцами, в т. ч. ариями. В недавнем прошлом ученые предполагали проникновение тюркских слов и топонимов в языки англосаксов в период господства гуннов в Европе. Но результаты исследований археогенетиков показывают, что такое могло случиться на 2–2,5 тысячи лет раньше с приходом гаплогруппы R1b из Южной Сибири. Или, как предполагает А.А. Клёсов, носители гаплогрупп R1a и R1b лингвистически могли эволюционировать от общих языков, соответственно, в праарийский, позже названный «праиндоевропейским», и язык эрбин, или дене-кавказский, что, возможно, является древним прототюркским и позже тюркским языком соответственно. А так как пути носителей этих гаплогрупп в Евразии во многом пересекались, то и субстрат они оставили наслаивающийся один на другой и во многом переплетающийся: «…Поскольку агглютинативные языки, вероятно, менее подвержены временным изменениям, чем флективные индоевропейские, тюркологи с легкостью объясняют почти все “иранизмы” на тюркской основе. Они находят у античных писателей сплошные тюркизмы как в именах, так и в названиях предметов и отдельных терминов»⁸⁷.

Тюркологи категорически отрицают считавшиеся еще во второй половине XX в. незыблемыми утверждения об ираноязычии всех скифов или сарматов, но значительная часть историков до сих пор в своих исследованиях называет их ираноязычными. Объяснить это можно сложившимися представлениями об изначальной отсталости кочевых народов и экстраполяции сохраняющегося кое-где и сегодня архаичного образа жизни у кочевников на кочевников прошлого. Для этого надо только забыть, что в свое время кочевники обладали преимуществами над оседлыми народами не только в вооружениях и средствах коммуникаций, но имели более производительную для своей эпохи экономику, о чем говорилось выше.

ВЫВОДЫ.

1. В позднем неолите и в эпоху бронзы основные потоки миграции народов направлялись из центра Азии на юг и на запад в Европу, в т. ч. через Северную Африку. Нет свидетельств, что какие-либо древние археологические культуры в этот период истории человечества мигрировали из Европы на восток в Азию.

2. Кочевой образ жизни у степняков начинается с доместикации лошади не позднее III тыс. до н. э., а рубеж II и I тыс. до н. э. можно назвать началом могущества кочевников в Евразии.

3. Арии были кочевниками и, если более «политкорректно», – пастушескими народами.

4. Прародина ариев – евразийские степи, что зафиксировано в древних египетских документах и подтверждается археологическими находками.

5. Характерные для евразийских кочевников курганные захоронения были культовой особенностью погребения ариев, а их духовное единство исходило из кочевого образа жизни.

6. По Y-хромосоме арии могли быть носителями гаплотипа R1a и R1b, что не исключает среди них и носителей других гаплотипов, так как объединяющим их фактором было духовное единство и образ жизни.

Глава III. Скифы

Свойственный скифам тип вооружения и конского убора, характерная скифская одежда, звериный стиль в искусстве засвидетельствованы археологическими раскопками от реки Хуанхэ в Китае до Дуная в Европе. Это стало основанием для общего названия той культурной общности, которая сложилась в степях не позднее IX–VIII вв. до н. э. и просуществовала по крайней мере до III в. до н. э.⁸⁸

Скифов называют одной из ветвей индоевропейских народов. 4 тыс. л.н. древняя иранская общность распалась и северные степные племена перешли к кочевому образу жизни. Южные иранцы стали называть их «турьями», «турами», а страну Тураном. И в глубинах кочевого Турана начинается история одного из величайших его племен – «народа стрелков», скифов⁸⁹. Народ этот по каким-то необъясняемым учеными причинам стал непримиримым врагом персов (иранцев).

Несмотря на то что многие исследователи считают скифов одной из иранских общностей, данные лингвистики ограничились несколькими именами собственными, в основном более позднего времени, и неубедительны. Гораздо важнее их погребальный обряд: «…Решающее значение для этнической идентификации скифов приобретает изучение их погребального обряда. Он сильно отличается от того обряда, который был присущ иранцам или индийцам, как, впрочем, и любому другому индоевропейскому народу»⁹⁰.

Прекрасно знавший историю персов «отец истории» Геродот в V в. до н. э. ничего не писал о родстве персов и скифов. Он привел две легенды происхождения скифов. Согласно первой легенде, упавшие с неба золотые предметы – плуг с ярмом, секира и чаша – по согласию были переданы одному из сыновей Таргитая, рожденному от брака Зевса и дочери реки Борисфен, по имени Колаксай, получившему царскую власть. Согласно другой легенде, у Геракла во время сна в стране, которую впоследствии назвали Скифией, украли лошадей. В поисках их он прибыл в страну Гилея. Там в пещере он нашел некое существо смешанной природы – полудеву, полузмею. Верхняя часть туловища от ягодиц у нее была женской, а нижняя – змеиной. Она сказала ему, что лошади у нее и он их получит, если вступит с ней в брачные отношения. Возвращение коней долго откладывалось, и в итоге у нее родилось три сына от Геракла. Когда наконец пришло время расставаться, его супруга спросила совета относительно того, кого оставить в своей стране, а кого отправить в другие края. Геракл ответил: «Посмотри, кто из них сможет вот так натянуть мой лук и опоясаться этим поясом, как я тебе указываю, того оставь жить здесь». Передав ей один из своих луков и пояс с золотой чашей, удалился. Сыновей звали Агафирс, Гелон и Скиф. Старшие не смогли справиться с поставленной перед ними задачей, а младший из них, Скиф, выполнив все, остался. От него пошли цари скифов, а сами скифы и поныне носят чаши на поясах⁹¹.

Упоминается нимфа со змеиным телом и у римского поэта начала новой эры Валерия Флакка, но уже в качестве матери Коласа. Греческий историк Диодр, живший на рубеже старой и новой эры, также говорил о деве, у которой верхняя часть тела до пояса была женская, а нижняя – змеиная. Зевс, совокупившись с ней, произвел сына по имени Скиф, который, превзойдя славой всех своих предшественников, назвал народ по своему имени скифами⁹².

Мы привели некоторые легенды о происхождении скифов, в том числе для того, чтобы впоследствии найти связи образа жизни, одежды, обычаи и особо почитаемые божества с таковыми у других кочевников. Можно отметить, что в легендах имеет место рождение скифов от необычных существ, каким-то образом связанных со змеей.

История скифских кочевников в значительной мере загадка для современников, и многие авторы опираются на труд Геродота. Скифами называли их греки, персы – саками. Близкородственными скифам племенами называют сарматов (савроматов), массагетов (дахов) и др. в зависимости от мест и времени обитания. В нашу задачу не входит перечисление тех народов и особенностей их быта. На эту тему имеется масса литературы. Мы же попытаемся выяснить, как и куда могли исчезнуть скифы из материковой части Евразии? Могли ли ираноязычные кочевники здесь вдруг перейти на язык кочевников тюрков, господствовавших в Великой степи от Манчжурии до Северного Причерноморья с конца I тыс. до н. э. до середины II тыс. н. э.? Произошло ли смешение разных кочевых народов? Могли скифы быть предками тюркоязычных народов?

Последнее предположение ранее отрицалось большинством ученых, но представляется вполне логичным в истории народов материковой Евразии. Ведь сообщали же китайские историографы о светловолосых голубоглазых кочевниках, живших у северо-западных границ Ханьской империи около 100 г. до н. э. Они никак не связывали их с персами. И первые русские ученые скифов и сарматов называли тюрками, например А. Лызлов, В.Н. Татищев. Такой точки зрения изначально придерживались и западные историки. Так, английский историк XIX в. В. Митфорд в «Истории Греции» писал: «…В мире существуют места, жители которых сильно отличаются от других людей по своим обычаям и образу жизни. Из них стоит выделить называемых греками скитами, а современниками – татарами» [Митфорд В., 1838, 419]. И в середине XIX в. русские историки и географы были убеждены, что скифы были тюркоязычными. Р. Латама в 1854 г. в Вестнике русского географического общества писал: «…Тюркское происхождение скифов в настоящее время… не требует особых доказательств» [Латама Р., 1854, 45]⁹³.

Сергей Кляшторный считает главным прорывом века бронзы, из мира авестийских ариев в железный век, век скифо-сакских племен, был прорыв в образе хозяйственной деятельности и, соответственно, в образе жизни. Знамением прорыва стало сложение кочевого скотоводческого хозяйства⁹⁴. Но можно ли предшествующую культуру ариев назвать не кочевой? Выше уже отмечался преимущественно кочевой образ жизни у них, чаще называемый пастушеским скотоводством, и потому вряд ли мог иметь место резкий переход от какого-то одного образа жизни к другому.

Упадок и последующее исчезновение Великой Скифии в конце IV – начале III вв. до н. э. связывают с движением сарматов из Волго-Уральского региона на запад. Но исследования сарматских памятников в степях между Доном и Днепром показали, что западнее Дона они появились не ранее II в. до н. э., т. е. почти через 100 лет после ухода скифов из Причерноморских и Приднепровских степей⁹⁵.

И вновь возникает вопрос: куда вдруг исчезли скифы из Причерноморских степей? О южносибирских скифах и о том, куда те исчезли, тоже ничего не найдено в доступных нам источниках.

В историографии начала I тыс. н. э. упоминаются аланы, роксоланы, аорсы, асы (ясы), языги, сираки и др. обитатели Северного Причерноморья, называемые современными историками сарматскими племенами. Но Страбон называл роксолан скифами, южнее которых живут савроматы (за Меотийским озером), а также скифы, страна которых простирается вплоть до восточных скифов⁹⁶. А Стефан Византийский прямо указывал: «Сарматы – скифское племя; страна их – Сарматия…»⁹⁷

Тацит, называя роксолан сарматами, писал: «…Как это ни странно, сила и доблесть сарматов заключены не в них самих: нет никого хуже и слабее их в пешем бою, но вряд ли существует войско, способное устоять перед натиском их конных орд»⁹⁸.

Таким образом, особых различий между скифами и сарматами античные авторы не видели, тогда как современные историки это делают с легкостью. Притом что еще Тацит заметил то, что впоследствии стало характеристикой практически всех евразийских кочевников, как лучников на коне, не любивших сражаться в пешем строю. И не просто не любивших это, но, возможно, в силу особенностей строения тела, формировавшегося у «вечных всадников», они могли быть и физически слабее земледельческих народов, более привычных к тяжелому труду и ходьбе. В бою кочевники использовали преимущества всадников, совершенство лучников, быстроту реакции и тактику изматывания сил противника.

К концу I в. н. э. на земле от Кавказа до Дуная ведущей военно-политической силой называются аланы. Эти кочевники, впервые зафиксированные китайскими историографами в конце I тыс. до н. э., в начале I тыс. н. э. становится наиболее могущественным народом Восточной Европы. Сегодня ведутся ожесточенные споры иранистов и тюркологов относительно ираноязычия или тюркоязычия древних алан на фоне споров относительно языка скифов, сарматов. Как отмечалось, появляется все больше работ, в которых опровергается парадигма ираноязычности скифов и алан в их числе. Так, Юрий Дроздов заметил, что до настоящего времени не удалось найти ни одной научной работы относительно языка роксоланов с убедительными фактическими данными. И концепция их ираноязычности не может быть признана состоятельной, т. к. построена на несостоятельных предпосылках. Тогда как анализ этнонимии и другой терминологии скифских народов, широко представленной в античных и средневековых источниках, позволяет утверждать, что скифские народы, к которым принадлежали роксоланы, были в массе своей тюркскоязычными⁹⁹.

В подтверждение их тюркскоязычности Ю. Дроздов также приводит множество работ средневековых авторов, которые называли татар скифами. Например, «Топографию Оренбургской губернии» русского исследователя П.И. Рычкова (1712–1777), где тот писал: «Все учёные люди согласуются в том, что народ татарский, во многие места расселившийся, есть сущее отродие скифов, и все древние, как греческие, так и римские писатели, нынешних татар обыкновенно под именем скифов, а иногда и сарматов тут же включая, описывали»¹⁰⁰.

Итак, большинство авторов позднего Средневековья скифами и татарами называли тюркоязычные племена Евразии, но сами они в прошлом именовали себя «асами». В средневековые времена у тюркоязычных народов этноним «алан» практически не встречается, а широко представлен этноним «ас».

В известных на Кавказе «черкесах», «черкасах» можно услышать искажённое название тюрок-асов (воинов), о которых сообщали арабские авторы ал-Магриби (1214–1286) и Абульфеда (1273–1331). По свидетельству ал-Магриби, аланы, расселенные на восток от Грузии, являются тюрками, принявшими христианство, и асы, проживающие восточнее Грузии, являются тюркским народом. Абульфеда также сообщал: «…Аланы являются тюрками, которые приняли христианство»¹⁰¹. Абулфеда, по мнению Камиля Алиева, вероятно, был хорошо осведомлён об этнической карте Кавказа, указывая: «…В этой стране много христиан, а именно: греки, разные армяне, зики, готы, таты, воляки, русские, черкесы, леки, йасы, аланы (в рукописи assi et alani), авары, казикумухи, и почти все они говорят на татарском языке»¹⁰².

Это еще раз подтверждает, что средневековые авторы в обитателях евразийских степей – в скифах, асах, аланах, черкесах и др. конца I тыс. до н. э. и в первые века н. э. – видели тюркоязычных кочевников. И свидетельств того, как и где происходит переход миллионов якобы ираноязычных скифов на тюркский язык, в доступных нам источниках не найдено. Считать такой переход влиянием гуннов времен Великого переселения народов, к которому те имели самое непосредственное отношение, было бы слишком большой натяжкой. Каким образом такое смогли сделать 40 000 бежавших на запад из Прибайкальских степей гуннских воинов, никто аргументированно не объясняет. Тогда как более логично предположить, что степные кочевники говорили на тюркских наречиях, или, что более правильно, на прототюркских, так как этноним «тюрк» ранее V в. н. э. не использовался.

Согласно официальной академической истории, в IV в. владения алан подвергаются нападению гуннов. Их называют потомками народов империи Хунну в Центральной Азии конца I тыс. до н. э. Часть алан приняла власть гуннских вождей, другие ушли в Западную Европу.

Если в недавнем прошлом гуннов считали монголоидами безо всяких документальных и др. подтверждений, то сегодня возникли большие в том сомнения. Так же, как в прошлом ученые безоговорочно соглашались с гипотезой разделения иранской общности и появления скифов где-то в туранских землях Средней Азии, а сегодня говорят о зарождении скифской общности в предгорьях Саян и Алтая. Курган Аржаан, расположенный в Республике Тыва Российской Федерации, оказался самым древним из обнаруженных скифских курганов.

Раскопки курганов в «Долине царей». Республика Тыва РФ, 2013 г. Фото автора

Антропологически европеоидный тип древних обитателей Саяно-Алтая подтверждён современными археологическими находками в алтайских курганных захоронениях VI–III вв. до н. э. урочищ Пазырык и на плоскогорье Укок, о чем упоминали ранее. Эти находки перевернули представления историков о жизни и культуре проживавших там народов две и более тысяч лет назад.

Тюрколог Эсен уулу Кылыч считает, что по своему происхождению древние кыргызы были родственны и этнически близки к таким скифским или сакским племенам древности, как юечжи, аримаспы, тохары, усуни и т. д., которых древние греки именовали скифами, а персы – саками. Они относились к народам «Западного края», как называли китайцы земли, расположенные к западу от Ханьской империи. В состав их владений до конца III в. до н. э. входили и племена хуннов, создавшие впоследствии великую державу Хунну. В верховьях и среднем течении Енисея возник Кыргызско-Динлинский племенной союз с динлинами, которые и были белокурыми, голубоглазыми, светлокожими людьми европеоидного типа, обитавшими на этих землях с незапамятных времен. На их основе сложился народ енисейских кыргызов. Именно об этих кыргызах китайские посолы, пришедшие с посольством в ставку кыргызского правителя по так называемой «восточной» дороге, и написали, что жители вообще рослы, с рыжими волосами, с румяным лицом и голубыми глазами¹⁰³.

Когда-то сенсацией стал Катандинский курган скифской эпохи, найденный русским тюркологом Василием Радловым в 1865 г. на Алтае. Он обнаружил «подкурганную мерзлоту». Суть явления в том, что погребальная камера после захоронения заполнилась водой. Вода из-за низких температур замерзла, получился естественный холодильник, в котором тысячи лет сохранялось то, что было погребено. С 1925 г. и до середины прошлого столетия исследованием алтайских курганов занимались учёные С.И. Руденко и М.П. Грязнов. Их находки в курганах урочища Пазырык получили мировую известность. Исследование захоронений позволило выделить целую культуру V–IV вв. до н. э., названную «пазырыкской». Изучено пять курганов, в которых хоронили представителей племенной знати¹⁰⁴. Сохранившиеся предметы быта, конская сбруя, сёдла из резного дерева с богатой меховой и войлочной отделкой, кнуты с резными рукоятками, китайские шелка, ковёр, фрагменты повозок дают представления о жизни людей на Алтае 2500 лет назад.

Реконструкция образа и одежды скифского царя и царицы, выполненная в Лаборатории реставрации произведений прикладного искусства Государственного Эрмитажа (зав. ЛНРППИ А.И. Бантиков, 2004–2005 гг.). Погребально-поминальный комплекс Аржаан-2 (2-я половина VII в. до н. э.), Национальный музей Республики Тыва им. Алдан Маадыра. Фото автора

Другой сенсацией в археологическом мире стало открытие 1993 г., когда при раскопках кургана Ак-Алаха-3 на плоскогорье Укок (Республика Алтай) обнаружили мумию женщины с прекрасно сохранившимися мягкими тканями тела, татуировками на коже, названную «алтайской принцессой». Раскопками кургана занималась археолог из Новосибирска, доктор исторических наук Наталья Викторовна Полосьмак. Исследования показали, что захоронение также относится к периоду пазырыкской культуры Алтая. Мумия лежала на боку. На ней шелковая рубашка, шерстяная юбка, войлочные носки, шуба и парик, свидетельствовавшие о высоком статусе её обладательницы. Вероятно, одежды из шелка для алтайских аристократок были вполне себе обычной одеждой.

Макет самого большого Салбыкского кургана, найденного в Южной Сибири. Высота кургана на момент раскопок достигала 11,5 м, диаметр около 500 м. Минусинский региональный краеведческий музей им. И.М. Мартьянова, Красноярский край. Фото автора

В начале XXI в. российско-германская экспедиция в Республике Тыва под руководством Константина Владимировича Чугунова открыла миру бесценные шедевры, некогда принадлежавшие властителям степей. Обнаруженные сооружения в Пий-Хемском районе под названием «Аржаан-2» представляют сложный комплекс с курганом диаметром 80 м. Самой большой неожиданностью стала находка основного «царского» захоронения, которое осталось нетронутым благодаря расположению. В захоронении обнаружены останки мужчины и женщины с фрагментами одежды, что позволило воссоздать костюмы и многие другие атрибуты царских похорон; золотые изделия поражают мастерством исполнения, высоким художественным вкусом древних ювелиров. Но курган Аржаан-2 является далеко не самым большим из обнаруженных курганов Саяно-Алтая. Более величественным представляется Салбыкский курган – классическое срубное захоронение ямной культуры с воздвигнутым над ним большим курганом.

Тем не менее жизнь древних обитателей центра Азии остаётся малоизвестной. Это есть следствие предвзятого отношения советской академической науки к истории народов Евразии.

Стоит обратить внимание и на время начала истории скифов. По Геродоту, зарождение скифских племён происходит примерно в середине II тыс. до н. э., т. е. 3500 лет назад: «…Так рассказывают скифы о происхождении своего народа. Они думают, впрочем, что со времени первого царя Таргитая до вторжения в их землю Дария прошло как раз 1000 лет». Геродот называл скифов народом моложе всех, кочевые племена которых обитали в Азии. Массагеты стали давить их с востока, скифы перешли Аракс и пришли в киммерийскую землю, вытеснив оттуда последних¹⁰⁵. Примерно тем же временем датируются войны скифов с египетскими фараонами. Но за тысячу лет до этого в Малую Азию пришли кочевники из евразийских степей, которых Арнольд Дж. Тойнби назвал ариями¹⁰⁶.

В описании своего путешествия в Скифию, вернее сказать в Северное Причерноморье, Геродот упоминает десяток городов. Считается общепризнанным, что сам он побывал в греческой колонии Ольвии, где собрал основные сведения о скифах. Там Геродот записал «от Тимны, доверенного Ариапейфа» рассказы о смерти двух знаменитых скифов: образованного скифа царских кровей Анахарсиса и скифского царя Скила, погибших за измену скифскому образу жизни и любовь к греческим обычаям. В том числе сохранилось описание «обширного пышного дома, вокруг которого стояли сфинксы и грифы из белого мрамора», сгоревшего от удара молнии. Упомянут деревянный город Гелон.

Из чего следует, что уже тогда кочевые скифы соседствовали с городскими народами. Имелись торговые связи между ними, что не противоречит гипотезе Н.Н. Крадина о кочевниках и характеристике их государственных образований как продукте интеграции и следствие конфликта между номадами и земледельцами¹⁰⁷.

Геродот наблюдал кочевой быт скифов, их кибитки, костры из костей животных в безлесой степи, окуривание коноплей. Он описал обряды побратимства, чаши из вражеских черепов и колчаны из человеческой кожи, «которая, – как удостоверяет историк, – действительно толста и блестяща, блеском и белизною превосходит почти все другие кожи»¹⁰⁸.

Анализируя знаменитый труд Геродота, известный советский историк Б.В. Рыбаков относительно быта скифов заметил, что Геродот, когда называет скифов просто скифами, не добавляя эпитетов «пахари», «земледельцы», он говорит о степных кочевниках:

«Скифы доят кобылиц и ослепляют рабов, бьющих масло (§ 2). Не земледельцы ведь они, а кочевники» (§ 2)…» Скифы-кочевники жили сначала в Азии» (§ 11). «…Скифы не имеют ни городов, ни укреплений, но передвигают свои жилища с собою, и все они – конные стрелки из луков. Пропитание себе скифы добывают не земледелием, а скотоводством и жилища свои устраивают на повозках» (§ 46). «…Т. к. скифская земля совсем безлесна, то скифы варят жертвенное мясо на костре из костей животного». «…В жертву приносятся всякие домашние животные, преимущественно лошади» (§ 61). «…Свиней они не приносят в жертву вовсе и вообще не имеют обыкновения содержать свиней в своей стране» (§ 63). «…При похоронах царя убивают 50 лошадей» (§ 72).

Царя Дария перед его походом в Скифию предупреждают: «Ты готовишься, царь, вторгнуться в такую страну, где не найдешь ни вспаханного поля, ни населенного города» (§ 97). «…Скифские женщины постоянно сидят на своих повозках и занимаются женскими работами…» (§ 114). «…При вторжении персов скифы все повозки, на которых жили их дети и женщины, и весь скот с ними отправили заранее… на север (§ 121). «…Скифский царь отвечает Дарию: “У нас нет ни городов, ни обработанной земли; мы не боимся их разорения и опустошения…”» (§ 127).

Исходя из этого, Н.Б. Рыбаков называл большой натяжкой допущение наличия оседлых земледельцев у скифов в южной степной полосе. И находки в скифских курганах полностью подтверждают слова Геродота о кочевниках: об уходе за конем, доение овец, раскрой овечьего руна, скачущие всадники-лучники. Нет ни одного земледельческого сюжета в скифском искусстве¹⁰⁹.

И это важно отсутствие земледельческих сюжетов в скифском искусстве. Если бы среди них были земледельцы, то в искусстве они нашли б отражение. Таким образом, совершенно прав Н.Н. Крадин, говоря о соседстве и определенном симбиозе кочевников скифов с горожанами и земледельцами, где, вероятно в силу своего военного преимущества, они занимали главенствующие позиции, в том числе являясь царствующими особами. Безусловно, имело место взаимопроникновение земледельческой, городской и кочевой культуры с изменением у тех и других образа жизни, обычаев и языка. О чем ярко свидетельствует трагедия скифов царских кровей Анахарсиса и Скила. В силу же значительного численного превосходства оседлых над кочевниками, наряду с другими причинами, часто имела место ассимиляция кочевников в оседлом обществе.

Европейские скифы оседали и в греческих городах. Неслучайно Гекатей Милетский¹¹⁰ назвал основанную при его жизни Керкинитиду «скифским городом». Если для греков скиф постепенно стал эталоном «варвара», «чужого», недостойного подражания, то сами скифы проявляли больший интерес к культуре и общественному строю греков, считают С.В. Алексеев и А.А. Инков¹¹¹.

Но скифы Геродота, столкнувшиеся с греками и персами, вели в точности такой же образ жизни, как хунны из Китая и гунны в Европе¹¹².

Из Авестийских сказаний известно, что родоначальником туранцев был Тура – сын Йимы, легендарного царя Арйан Вэджа (Вайджа). Туранцы противопоставлялись иранцам не только как кочевники оседлым земледельцам и пастухам, но и по внутреннему строю. В то время как иранцами правили священные цари кави, у туранцев сохранялась власть военных вождей парадата¹¹³. В дальнейшем на основе отдельных имен и названий в древних источниках историки связали историю скифов с иранцами, а лингвисты нашли некую общность их языков.

В отличие от легенд и сказаний, как и в истории ариев, более ценным материалом для истории скифов представляются археологические находки в древних курганных захоронениях с характерной чертой погребального обряда скотоводческих народов. Археологическими памятниками киммерийской эпохи в степях Восточной Европы считают клады бронзовых предметов вооружения и конского убранства в курганных захоронениях. Но культура киммерийцев и скифов настолько неотличима, что некоторые авторы отказываются считать киммерийцев особым народом. Все обитатели европейских степей VIII–VII вв. до н. э. были кочевниками, и не осталось следов их поселений, считают С.В. Алексеев и А.А. Инков. Чаще они не строили собственные курганы, а хоронили умерших в старых курганах представителей более ранней срубной культуры, из которой вырастает киммерийская культура¹¹⁴.

Со скифами связывают распространение вытянутых погребений, когда покойника укладывали на спину либо с небольшим наклоном набок. Голова его обращена на запад, в край заката и смерти – лицом покойный оказывался к восходящему солнцу. Покойников, как правило, клали в деревянные срубы, а над могилой делали вымостку из камня. В Придонских и Прикубанских степях встречаются так называемые подбойные захоронения – в погребальной камере, вырытой в длинной стене входного «колодца».

Этот обряд восходит ко времени катакомбной культуры. Надкурганными памятниками искусства предскифской поры были стелы из камня, которые сменили «каменные бабы» скифской эпохи, напоминавшие «оленные камни» народов Центральной Азии¹¹⁵. К этому времени относят и находки знаменитого ювелирного искусства в зверином стиле VII–VI вв. до н. э.

В Саяно-Алтайских степях под курганами находят как срубные, так и захоронения в «каменных ящиках» эпохи энеолита и поздней бронзы. Например, захоронения каракольской культуры Алтая, открытой и изученной в 1990–2009 гг. В.Д. Кубаревым. В каменном прямоугольном ящике из поставленных на ребро шести плит, в грунтовой яме одного из найденных им погребений обнаружены останки лежавшего на спине мужчины. На всех плитах-стенках имелись рисунки, выполненные гравировкой, выбивкой и красной краской с обилием сюжетов и персонажей. Покрытие ящика также состояло из шести плит, уложенных поперечно¹¹⁶.

Не менее широко в курганах представлены срубные захоронения. Из лиственницы изготавливался сруб, в который помещали покойного, оружие, предметы быта и украшения. Сруб возводился в яме, над ним делалось перекрытие из лиственничных бревен, камней и насыпался курган, размеры которого могли соответствовать знатности и значению покойника. Надо заметить, техника укладывания бревен в срубы современных жилых деревянных домов в Сибири мало чем отличается от таковой в срубах курганных захоронений VII–V вв. до н. э. у кочевников-скифов.

Кубарев В.Д. Памятники каракольской культуры Алтая. Селение Каракол. Курган 2, погребение 2¹¹⁷

Считается, в те времена среди кочевников еще имелись мастера, способные изготовлять прекрасные ювелирные изделия, оружие и предметы быта, но постепенно ремесло для людей Степи становится презренным занятием¹¹⁸. Как было на самом деле, ответить сложно. Дело в том, что в последующем у гуннов и тюрков кузнецы принадлежали к одному из самых уважаемых сословий. А утрата изящности в ювелирных произведениях у потомков скифов в центре Азии, возможно, связана с миграциями мастеров на запад, в т. ч. в Западную Европу. Ведь уходили, как правило, лучшие и бесстрашные, а «малосильные» оставались на местах. Вместе с воинами уходили кузнецы и ремесленники, без которых было бы некому создавать и ремонтировать оружие, средства передвижения и доспехи.

Серьга царицы саянских скифов из царского кургана Аржаан-2. Середина I тыс. до н. э. Национальный музей Республики Тыва им. Алдан Маадыра. Фото М. Чооду

Геродот писал об уходе в Малую Азию киммерийцев под натиском скифов с востока. Но сам же отметил, что и киммерийцы и скифы пришли с востока, так же как все кочевники Приаралья и Семиречья: «Существует еще и третье сказание (ему я сам больше всего доверяю). Оно гласит так. Кочевые племена скифов обитали в Азии. Когда массагеты вытеснили их оттуда военной силой, скифы перешли Аракс и прибыли в киммерийскую землю (страна, ныне населенная скифами, как говорят, издревле принадлежала киммерийцам)»¹¹⁹.

Попробуем разобраться, кого Геродот называл массагетами, давившими на скифов с востока. В персидских источниках нет слова «массагеты». По мнению С. Кляшторного, если массагеты и фигурируют в ахменидских надписях создателей империи Ахменидов (550–330 гг. до н. э.), то более всего на отождествление с ними мог претендовать племенной союз дахов (даев). Они упомянуты в Авесте среди племен, которые, по выражению персидского царя Дария, «не чтили Ахуру Мазду»¹²⁰.

Особый интерес представляет одежда и вооружение массагетов: «Массагеты носят одежду, подобную скифской, и ведут похожий образ жизни. Сражаются они на конях и в пешем строю (и так и этак). Есть у них обычно также луки, копья и боевые секиры. Из золота и меди у них все вещи. Но все металлические части копий, стрел и боевых секир они изготовляют из меди, а головные уборы, пояса и перевязи украшают золотом. Так же и коням они надевают медные панцири, как нагрудники. Уздечки же, удила и нащечники инкрустируют золотом. Железа и серебра у них совсем нет в обиходе, так как этих металлов вовсе не встретишь в этой стране. Зато золота и меди там в изобилии»¹²¹.

Относительно железа и серебра у массагетов Геродот явно ошибался, а потому мы неслучайно поместили в книге фотографию ножа и кинжала из железа, инкрустированного золотом, с установленной датой изготовления в середине I тыс. до н. э., найденные в царском кургане Аржаан-2.

Как заметил С. Кляшторный, появление катафрактариев – конных воинов в тяжелых пластинчатых доспехах и на защищенных боевых конях – отмечено не только письменными источниками, но и документировано археологическими находками в стране дахов и массагетов. И потому имеются все основания считать массагетов одним из сакских (скифских) племен Казахстана, прямых потомков андроновского населения – ариев и туров, дахов и данов Авесты¹²².

Он отмечает, что эта генетическая преемственность древнего населения здесь установлена антропологами К.А. Акишевым и Г.А. Кушаевым (1963), О. Исмагуловым (1970). В 238 г. до н. э. одно из племен даев, парны (парфяне), возглавленное родом Аршакидов, создало в Персии новую империю, сменившую наследников Александра. А на севере, в степях Западного Казахстана и Приуралья, дахо-массагетская экспансия III в. до н. э. заставила уйти в Причерноморскую Скифию племена сарматов, потомков савроматов Геродота, близких сакам по языку, образу жизни и культуре¹²³.

Ярким подтверждением силы массагетов является описание войны с ними в VI в. до н. э. могущественного персидского царя Кира II Великого, голову которого царица победителей Томирис приказала опустить в мешок, наполненный кровью: «Хотя, я вижу, и победила тебя в сражении, но ты причинил мне тяжкое горе, коварством отнявши у меня сына, и я насыщу тебя кровью, как угрожала»¹²⁴.

Исследователь казачества Евграф Савельев отводил массагетам особое место в войсках гуннов. «…Массагеты любили украшать конскую сбрую, свои головные уборы и одежду золотом и серебром, носили яркие красные или голубые кафтаны, брили бороду, оставляя усы, а на бритой голове длинный чуб; в битвах были неустрашимы и беспощадны для врагов. Греческий историк Прокопий (VI в.) о нравах их выразился так: “А Массагеты суть величайшие пьяницы из всех смертных”. Западные же историки описывают их как самых свирепых, безобразных по наружности в мире людей»¹²⁵.

Составители Казачьей энциклопедии считали, что в конце I в. массагеты могли попасть под власть асов-аланов и принять их этническое наименование¹²⁶.

Но как бы ни складывалась история массагетов, так же как других скифских племен, мы вновь убеждаемся в передвижениях древних народов материковой Евразии с востока на запад или на юг. Сохранились описания завоевательных походов скифских царей в Малую Азию до Египта и в Персию. И нет свидетельств миграций в обратном направлении. Кроме того, в середине I тыс. до н. э. попытки вторжения в скифские земли персидских царей Кира II Великого в Среднюю Азию и Дария I в Северное Причерноморье закончились их поражением.

ВЫВОДЫ

1. Основной тип хозяйствования евразийских скифов – кочевое скотоводство.

2. Самые ранние скифские курганы обнаружены в центре Азии, что, наряду с другими фактами, в т. ч. письменными свидетельствами античных авторов, указывает на миграции скифов с востока на запад и на юг, но никогда наоборот.

3. Духовное единство скифов, их культура исходили из кочевого образа жизни.

4. В большинстве своем центральноазиатские скифы могли быть светловолосыми; о рыжих скифах писал Гиппократ. Но, безусловно, в смешанных браках с монголоидными девушками рождались скифы с монголоидными антропологическими признаками, а у южных границ с Персией, Грецией – темноволосые.

5. Письменных свидетельств о связи истории скифов с персидской историей, кроме войн между ними, не обнаружено, если не считать создание сакскими царями рода Аршакидов царской династии в Персии.

6. Убедительных доказательств связи языка скифов с языком персов нет, как практически отсутствуют в материковой Евразии ираноязычные топонимы и этнонимы. Исключение могут составлять территории, непосредственно прилегающие к северным границам Ирана.

Глава IV. Гунны

Если скифов называют персоязычным (ираноязычным) народом, то сменивших их на просторах Евразии гуннов уже относят к тюркоязычным. К такому заключению пришло большинство исследователей. Тюркоязычные народы в Азии известны с глубокой древности, когда и термина «тюрк» не существовало, в их числе называют азиатских хуннов.

Основы изучения истории хуннов были заложены китайскими историографами. В первую очередь это гениальный автор «Исторических записок» Сыма Цянь во II в. до н. э., затем Бань Гу в I в. н. э. и Фань Хуа в V в. На их трудах начиная с XVIII в. базировались исследования о хуннах европейских и русских ученых. Наиболее известны работы Y. Deguignes (1758), Abel Remusat (1826), Mc Govern W. (1939), Otto G. Maenchen-Helfen (1945), Н.Я. Бичурина (1828), Г.Е. Грумм-Гржимайло (1926), Л.Н. Гумилева (1960, 1990). Но история зарождения древнейших племен хуннов не отражена в китайской историографии, и сведения о них отрывочны. Из-за описки или неточного выражения Сыма Цяня были попытки отождествлять древних жунов с хуннами¹²⁷. С чем не был согласен Л.Н. Гумилев.

«Динлинская» теория Грумм-Гржимайло более ста лет назад разрешила проблему расовых различий хуннов и китайцев. В эпоху династии Чжоу (после 1066 г. до н. э.) произошло этническое смешение северных чжоусцев с ханьцами. Грумм-Гржимайло писал, что многие китайские императоры имели орлиный профиль и пышную бороду. В «Троецарствии» герои описаны точно так же, а один из них, рыжебородый Сунь Цюань, даже носил прозвище «голубоглазый отрок»¹²⁸. Л.Н. Гумилев отождествлял упомянутых северных кочевников с серами античного автора Птолемея и китайскими ди.

Как отмечалось, во II тыс. до н. э. на территории Западной и Южной Сибири жили представители восточной части андроновской археологической культуры, которая сменяется здесь культурой карасук (1400–800 гг. до н. э.), совпавшей с концом бронзы и началом железного века. Представители андроновской культуры по антропологическим признакам были европеоидами. Саяно-Алтай был родиной и афанасьевской археологической культуры, которую сегодня изучают в т. ч. западные археогенетики. Мы уже приводили результаты работ Clemence Hollard с соавт., где они прямо указывают, что афанасьевская культура генетически сходна с ямной культурой Волго-Уральского региона. Самое убедительное доказательство было получено по Y-хромосомам – в большинстве исследований останки этих культур принадлежали гаплогруппе R1b1a1a. Анализ же фенотипических SNP маркеров указывал на то, что и внешне афанасьевцы были похожи на ямников – в обеих культурах преобладали аллели, связанные со светлой кожей и голубыми глазами¹²⁹.

Наследниками афанасьевцев стали племена тагарской культуры, которые, несмотря на многочисленные нашествия иноплеменников, сохраняли свою культуру до III в. до н. э. Но в Минусинских степях андроновскую культуру вытеснила карасукская археологическая культура, принесенная переселенцами из Северного Китая, которая может быть связана с племенем ди. Так в Сибири появился новый расовый тип – смесь европеоидов с монголоидами¹³⁰.

В VIII–VII вв. до н. э. в центре Азии усиливаются скифские племена, известные в истории как «светловолосые динлины»¹³¹. Динлины обитали в «песчаной стране Шасай», т. е. на окраине пустыни Гоби, в Саяно-Алтайском нагорье, Минусинской котловине и современной Туве. Антропологический тип их характеризуют следующими признаками: рост средний, часто высокий, плотное и крепкое телосложение, продолговатое лицо, цвет кожи белый с румянцем на щеках, белокурые волосы, нос, выдающийся вперед, прямой, часто орлиный, светлые глаза¹³².

Поселок эпохи поздней бронзы на берегу одного из рукавов реки Катунь на Алтае. Реконструкция создана на основе результатов раскопок поселения Майма-XII, относящегося к ирменской археологической культуре позднего бронзового века IX–VIII вв. до н. э. Макет. Национальный музей им. А.В. Анохина г. Горно-Алтайск. Фото автора

По мнению Л.Н. Гумилева, енисейские кыргызы связаны именно с ними, а не с пришлыми с юга ди. Южная ветвь динлинов, кочевавшая к югу от Саянских гор, перемешалась с предками хуннов, а потому неслучайно китайцы внешним отличительным признаков хуннов считали высокие носы. Динлины вели преимущественно кочевую жизнь, хотя имели и поселения, строя жилища из войлока или дерева. Освоили выплавку железа в горнах, производили великолепное оружие, изделия для конной упряжи и землепользования. С этого времени начинаются интенсивные вторжения динлинов в пределы китайских царств. На юго-западе они конкурировали за обладания степными пастбищами и торговыми путями с массагетами¹³³. А в IV в. до н. э. динлины вступают в соперничество с хуннами, в конце уступив им и смешавшись.

Правители китайских царств понимали, что справиться с северными варварами, как называли здесь кочевых обитателей Ордоса, Орхона, Южной Сибири, Алтая, Саян и Забайкалья, в прямом военном противостоянии непросто, а потому активно использовали дипломатические рычаги. Но среди царств не было единства. В конце V в. до н. э. одно из них Цзинь распадается на три самостоятельных: Вэй, Чжао и Хань. В китайской истории начинается так называемый период «Воюющих царств».

Междоусобные войны и практически непрерывная борьба с северными соседями в немалой мере способствовали не только гонке вооружений, но и техническому прогрессу. Китайцами был изобретён арбалет с бронзовым спусковым механизмом, у кочевников перенято использование конницы. Изменилась одежда китайцев: воины стали носить удобные короткие куртки и штаны, подобные тем, какие носили на севере. В эту эпоху китайские мыслители Конфуций, Лао-цзы, Мо-цзы и Мэн-цзы создали бессмертные произведения; полководец Сунь-Цзы написал знаменитый трактат «Искусство войны». Строились оросительные каналы и оборонительные сооружения.

Китайская цивилизация, по мнению Р.Н. Безертинова, ровесница шумерской, египетской цивилизации. Исчезли шумеры, египтяне, ассирийцы и финикийцы. Исчезли Персидская империя, Римская империя и десятки империй, появившихся позже в Европе. Появились и исчезли арабские халифаты. Тюрки создали десятки великих империй, и все они канули в историю. Только китайская цивилизация со своим неизменным мировоззрением не только не исчезла, а сегодня является одной из самых развитых и передовых¹³⁴.

Но в древних китайских царствах не обошлось без влияния кочевников. Они же, вероятно, составили ядро народа, давшего династию Чжоу (1027–771 гг. до н. э.). Даже в IV в. н. э. чжоусцы, подобно хуннам, значительно отличались от монгольского прототипа китайцев. Известно, что император Ши-минь издал повеление «предать смерти до единого хунна в государстве, и при сём убийстве погибло множество китайцев с возвышенными носами, указывавшими, что в жилах хуннов и китайцев того времени текла кровь загадочной расы, к которой принадлежали динлины»¹³⁵.

В свою очередь, взаимодействие кочевников с жителями китайских царств отражалось на их образе жизни, внешности. Как указывалось, монголоидные черты появляются у северных племён¹³⁶.

В мировоззрениях соседей также не обошлось без взаимовлияния. В частности, центральное положение в учении «Школы инь-ян» занимала концепция усин, «пяти стихий». Пять стихий означали воду, огонь, дерево, металл и землю, впоследствии они эволюционировали в абстрактные силы. Если строение вселенной объясняли пять стихий, её происхождение связывалось с действием двух первичных сил инь и ян, ответственных за все природные явления. Ян, представлявшее мужское начало, ассоциировалось с солнцем, со всем светлым, ярким и сильным, сухим, твёрдым, мужественным. Инь связывалось с луной, тёмным, мрачным и слабым, олицетворяя женственность, пассивность, холод, влажность, податливость. В современном татарском языке слова ян, яна, янарга, янау ассоциируются с солнцем и со всем светлым, а переводятся как гори, горит, гореть, мужское начало. Слова инь, инэ, инэкей с татарского языка на русский переводятся как мать, обращение к луне, то есть связаны с луной и олицетворяют женственность, влажность, податливость¹³⁷.

Взаимопроникновение северной кочевой и южной земледельческой культуры способствовало своеобразию восточной евразийской цивилизации. Благодаря использованию передовых для того времени средств передвижения у кочевников имелась возможность обмена с индийской, иранской, средиземноморской культурами. Бурные события I тыс. до н. э. в центре Азии совпадают с активизацией скифских племён Причерноморья. Конец периода «Воюющих царств» в Китае по времени совпадает с упадком египетской, греческой цивилизаций и зарождением Римской империи. В это время в Великой степи «скифский период» сменяется «гунно-сарматским»: на западе власть переходит к сарматам, на востоке усиливаются хунны, подчиняя соседние племена.

С начала II в. до н. э. хунны уже были хозяевами степных пространств от пустыни Гоби до Сибирской тайги. У них патриархально-родовой строй и бытовое рабство. Начиная с эпохи бронзы по всей Сибири в погребениях обнаруживаются останки, свидетельствующие об обычае «со-умирания» жены или наложницы и захоронение ее в могиле мужа. Это отмечено многими авторами (С.В. Киселев, 1951; А.П. Окладников, 1955; К.В. Сальников, 1952). Кроме того, обнаружены останки и принесенных в жертву мужчин (А.П. Окладников, 1955). Л.Н. Гумилев, ссылаясь на Н.Я. Бичурина, указывал, что аналогичный обычай во II в. до н. э. зафиксирован у хуннов¹³⁸.

Напомним, к северу от хуннов обитали динлины. Они населяли оба склона Саянского хребта от Енисея до Селенги. В верховьях Енисея жили кыргызы (по-китайски – «цигу») – народ, возникший, вероятно, от смешения динлинов с неизвестным племенем гянь-гунь¹³⁹, а на запад от них, на северном склоне Алтая, жили кипчаки, по внешнему виду похожие на динлинов и, вероятно, родственные им. К востоку от хуннов кочевали монголоязычные дунху¹⁴⁰.

В конце периода «Воюющих царств» в Поднебесной начались реформы, направленные на изменение старых форм общественно-политических отношений. Основой реформ послужило учение легистской философской школы, утверждавшей право закона в регулировании взаимоотношений между людьми и государством, в отличие от взглядов великого Конфуция¹⁴¹ или Мо-цзы¹⁴², призывавших к совершенствованию социально-этических норм. Легисты же призывали к абсолютной власти верховного правителя, без чего, по их мнению, невозможен порядок.

Таким образом, можно видеть, что инженерное искусство, наука и философия античных времен на Дальнем Востоке достигли высочайшего уровня развития. Наиболее активно философские воззрения легистов внедрялись в западном царстве Цинь. С подачи талантливого чиновника Шань Яна¹⁴³ там проводятся кардинальные социально-политические преобразования. Всё царство разделили на уезды, жителям разрешили продавать и покупать землю, отменили многие наследственные привилегии аристократии и упразднили традиционную систему социальной иерархии. Введённая система социальных рангов позволила получать высокие должности обладателям денег и за выдающиеся военные заслуги. В результате было разрушено господство старой аристократии, преодолены противоречия между знатностью и богатством, между аристократами и заслуженными людьми. Имело значение и географическое положение Цинь, северо-западные границы которого соприкасались с племенами кочевников. В состоянии перманентной войны с ними совершенствовалось оружие и военное искусство, в том числе многое перенималось у тех, кого они называли варварами.

После смерти циньского правителя Чжуансяна в 246 г. до н. э. престол унаследовал его тринадцатилетний сын Инчжен. Регентами юного царя становятся мать Чжао Цзи и её фаворит, купец и дипломат Лю Бувэй, возвысившийся благодаря утончённому коварству и умению строить взаимоотношения с нужными людьми. Власть в государстве практически перешла к нему. Инчжен, достигнув совершеннолетия, попытался вмешаться в управление, но столкнулся с заговором хитрого фаворита и собственной матери. Но молодому царю удалось найти верных сторонников и подавить заговор, изгнав из дворца соперника.

Цинь под руководством Инчжена стало самым могущественным из китайских царств; практически завершилось объединение раздробленных, враждующих между собой малых государств Поднебесной в единую империю. Когда Ци после царств Чжао, Вэй, Чу и Янь сложило оружие в 221 г. до н. э., Инчжэн провозглашает столицей государства город Сяньян¹⁴⁴, принимает титул «шихуанди»¹⁴⁵. Под именем Цинь Шихуанди он становится основателем первой Китайской империи.

В строительстве города приняли участие не менее миллиона людей, в том числе рабы, согнанные отовсюду. Столица раскинулась по обоим берегам реки Вэйхэ, через которую построили чудо техники того времени – крытый мост. К северу располагался собственно город с многочисленными улицами, парками, великолепными дворцами императора и высшей знати, в число которых входили бывшие правители срединных царств. К югу от реки Вэйхэ находился знаменитый императорский парк, где отдыхали и охотились император и приближённые. Одновременно начали строить дороги с единым стандартом ширины в три колеи для повозок и колесниц с почтовыми станциями быстрой связи с отдаленными провинциями. Ничего подобного в Европе тех времен еще не было! В качестве денег стали употребляться золотые слитки и медные монеты единого образца.

Располагая огромными материальными ресурсами покорённых царств, Цинь Шихуанди принимает решение навсегда обезопасить империю от вторжений серверных кочевых народов, в первую очередь набиравших силу сюнну (хуннов). Построенные задолго до его правления разрозненные крепостные укрепления по границе с евразийскими степями начинают соединять в единую цепь укреплений. Работы велись в тяжелейших условиях днем и ночью, но средств и людских жизней не жалели. Стена¹⁴⁶ достигала высоты 10–15 метров, а её ширина позволяла проехать одновременно пяти всадникам. Она протянулась на пять тысяч ли¹⁴⁷. Через определённые промежутки возводились дозорные башни, где в ночное время зажигались огни, означая спокойствие на границе. Строились и казармы для воинов, несших службу на Великой стене. Но даже во всей Поднебесной не нашлось необходимого количества солдат для её обороны на всём протяжении, и в действительности она оказалась не столь эффективной, как было задумано.