Kitobni o'qish: «Цивилистическая наука России: становление, функции, методология»

© С. Ю. Филиппова, 2017

© А. М. Филиппова, художественное оформление, 2017

© Издательство «Статут», редподготовка, 2017

* * *

Благодарности

Мне бы хотелось выразить огромную признательность за помощь в работе над настоящей монографией, а также за поддержку моих научных и творческих замыслов в течение многих лет доктору юридических наук, профессору кафедры коммерческого права и основ правоведения юридического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова Борису Ивановичу Пугинскому.

Благодарю за внимание к моей монографии, уделенное время, добрые слова, заданные вопросы и сделанные критические замечания моих первых читателей:

– заведующего кафедрой гражданского права Российского государственного университета правосудия Владимира Викторовича Кулакова;

– профессора кафедры гражданского права юридического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова Наталию Владимировну Козлову, чья поддержка была мне очень важна, а работа с заданными вопросами, надеюсь, позволила улучшить монографию;

– профессора кафедры коммерческого права и основ правоведения юридического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова Вадима Анатольевича Белова, несмотря на то, что, к сожалению, ни тема, ни метод исследования ему не понравились.

Отдельно хочу поблагодарить заведующего кафедрой коммерческого права и основ правоведения юридического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, доктора юридических наук Елену Антоновну Абросимову за создание комфортных условий для работы на кафедре.

Введение

На протяжении ряда лет занимаясь исследованиями в области частного права и обнаруживая сравнительно устойчивый круг проблем, к которым вновь и вновь обращались ученые на протяжении без малого двух столетий существования отечественной цивилистической науки, я задалась вопросом о том, что происходит с полученными научными результатами. Можно ли говорить о кумулятивном эффекте и считать, что все эти годы происходит поступательное развитие цивилистической науки и движение к истине, или результаты научных изысканий мимолетны, отражают текущее состояние правового регулирования и утрачивают актуальность с «росчерком пера»¹ законодателя, сменой экономических условий, политического строя? Что происходит в процессе научной исследовательской деятельности с правом и правореализационной практикой? Меняются ли они под воздействием научных исследований путем внедрения выводов и рекомендаций? Если да, то можно ли считать деятельность по осмыслению права научной или это своего рода способ формирования права – его источник? Если нет, то остро встает вопрос о смысле этой деятельности.

Подобные вопросы обсуждаются и в отношении других научных отраслей. Общество на современном этапе постигло некоторое разочарование в гуманитарном знании и общественных науках. «Фундаменталистическая идея точности, строгости, достоверности, очевидности в познании и добротворения в обществе провалилась»². А ведь цивилистическая наука строилась изначально именно на этих двух идеях – добра и логики (точности, строгости и достоверности) в познании права. И что же осталось?

Думаю, что такого рода вопросы тревожат на определенном этапе большинство ученых. Настоящая монография является попыткой рефлексии на тему сущности отечественной цивилистической науки и собственной исследовательской деятельности в поиске ответа на эти и ряд иных вопросов.

На протяжении последнего десятка лет так или иначе многие опубликованные мной работы связаны с вопросами сущности цивилистической науки и ее методологии. Настоящая монография представляет собой результат многолетних размышлений и обобщает ключевые выводы, сделанные в предыдущих работах³.

В работе рассматриваются понятие цивилистической науки, ее соотношение с отраслевой наукой гражданского права, описывается структура цивилистической науки, ее становление и развитие. Значительное внимание уделено исследованию функций, выполняемых цивилистической наукой, ее целям, задачам, ожидаемому научному результату, в том числе критериям оценки его достоверности. Показывается связь цивилистической науки с государством и гражданским обществом, обосновываются причины разделения единой цивилистической науки на отдельные ответвления, делаются предложения по преодолению разобщенности цивилистической науки. Выделяются подходы к пониманию предмета цивилистической науки и критически оцениваются, показывается связь между предметом, функциями науки, избираемыми методами и получаемыми научными результатами. Исследованы методы, используемые в отечественных цивилистических исследованиях, показаны причины их появления, эвристические возможности и пределы. С опорой на современные представления из области эпистемологии и гносеологии описывается методика ведения исследовательской деятельности с применением различных методов познания.

При проведении исследования, результаты которого представлены в настоящей монографии, я: а) изучила высказываемые в разное время мысли выдающихся ученых-цивилистов о цивилистической науке, ее сущности и значении; б) провела исследование научного результата с позиций методологии (способы его получения, требования, критерии оценки достоверности и фальсификации). Таким образом, в работе есть два уровня: теоретический и эмпирический, для каждого из них использованы соответствующие методы.

Постановка проблемы исследования. По справедливому утверждению А. П. Сергеева, «без научной основы гражданско-правовое регулирование представляло бы собой бессистемное воздействие на общественные отношения, формируемое под влиянием случайных, субъективных факторов и поэтому способное привести к непредсказуемым последствиям»⁴. Для того чтобы такую научную основу обеспечить, сама наука, изучающая такое регулирование, ее предмет, методология, структура должны быть теоретически обоснованы, а значит, нуждается в научном осмыслении.

Собственно исследованию сущности и структуры цивилистической науки посвящено небольшое число научных работ за все годы ее существования. В дореволюционный период этот вопрос занимал А. Г. Станиславского, Г. Ф. Шершеневича⁵, А. Х. Гольмстена⁶, Ю. С. Гамбарова⁷, С. В. Пахмана⁸, Е. В. Васьковского⁹, А. В. Завадского¹⁰ и других ученых. Некоторые соображения по этому поводу высказывались и при рассмотрении вопросов сущности и структуры юридической науки вообще, например, в работах Ф. Тарановского¹¹, В. И. Сергеевича¹². В советский период сущностью науки гражданского права специально занимались С. И. Аскназий, О. А. Красавчиков, О. С. Иоффе, И. Б. Новицкий; так или иначе эти вопросы затрагивались в работах М. М. Агаркова, Р. О. Халфиной¹³ и некоторых других ученых. В современный период существует несколько монографических работ М. Н. Семякина, а также ряд научных статей С. С. Алексеева, В. А. Белова, Е. Г. Комиссаровой, О. А. Кузнецовой, Б. И. Пугинского, Л. В. Санниковой, Е. А. Суханова.

Приведенная библиография не исчерпывает существующие источники специальной литературы по теме сущности цивилистической науки. Во-первых, так или иначе вопрос этот затрагивался в ряде научных монографий и статей, где не являлся единственным предметом исследования; во-вторых, в начальных разделах некоторых (хотя и далеко не всех) учебников гражданского права обсуждается вопрос о науке гражданского права; в-третьих, в теории права при исследовании сущности юридической науки определенные замечания высказываются и в отношении цивилистической науки. Кроме того, в каждой диссертации описываются использованные автором предмет, объект и методы исследования, т. е. некоторое мнение о методологии цивилистической науки высказывал так или иначе каждый ученый на всем протяжении развития цивилистической науки. Исследование юридической периодики дореволюционного, советского и современного периода позволило обнаружить еще некоторое число статей не столько научного, сколько программного характера, в которых освещаются подходы к пониманию юридической науки, ее задач и сущности. Такие статьи размещались в качестве передовых¹⁴ в профессиональных журналах и были направлены на профессиональную аудиторию. Авторы таких статей или вовсе не указывались¹⁵ (в журнале «Социалистическая законность», например, передовые статьи, как правило, публиковались анонимно), либо ими выступали политические деятели¹⁶. Для настоящего исследования подобные публикации имели важнейшее значение, позволяя оценить изменение ожиданий от цивилистической науки в разные периоды, и в соответствии с этими ожиданиями выявить ее функции.

Представляется, что этой проблематике недостает системного исследования. На это обстоятельство обращали внимание в литературе¹⁷. Вдумчивая рефлексия по поводу методологических проблем современной цивилистики содержится во введении работы А. Г. Карапетова. Он справедливо ставит вопрос о том, что «мир частного права как абсолютно автономной и трансцендентальной системы, выстроенной и развивающейся только на основе толкования неких «священных текстов»… исторических изысканий и формальной логики, давно в прошлом»¹⁸. А что же на его месте?

Любое научное исследование начинается с постановки научной проблемы, определения объекта и предмета исследования, подбора адекватного выбранному предмету набора исследовательских методов, определения требований, предъявляемых к научному результату и критериев его оценки. Все это образует исследовательскую программу¹⁹. Соответственно каждый элемент исследовательской программы в области цивилистической науки нуждается в осмыслении. Пожалуй, менее всего разработанными оказались вопросы понятия цивилистической науки, ее функций, предмета, ожидаемого научного результата и критериев его оценки. Некоторую разработку получили отдельные методы исследования, особенно догматический, исторический и сравнительно-правовой. Однако даже и в этой части до стройной системы методов цивилистики еще далеко. Между тем, как справедливо заметил Д. А. Керимов, когда наука достигает определенной степени зрелости она не удовлетворяется случайным достижением научного результата, но «интересуется также вопросом о том, какими путями и средствами эти результаты получены», что обусловлено естественной потребностью «в знании ее собственной гносеологической природы»²⁰.

В новейшей теории права принято вести речь о «методологической раскрепощенности» – одновременном существовании множества подходов к постановке научной проблемы и избрании методологии научного познания. Идут споры об эвристических возможностях того или иного подхода, проводится их сравнительный анализ и критическое осмысление²¹. Таких дискуссий в цивилистике не ведется. Существует общепризнанная (заимствованная из других юридических наук) система методов познания, которые классифицируются по различным основаниям на общенаучные и частнонаучные; эмпирические и теоретические, при этом алгоритм подбора адекватного метода познания не разработан, остается неясным, может ли быть единой система методов познания вне зависимости от того, подлежит ли исследованию цивилистическая или какая-то иная юридическая научная проблема.

Отголоски озвученной неудовлетворенности состоянием науки сохранялись в течение всех лет ее существования. Г. Ф. Шершеневич ставил вопрос о необходимости осмысления причин разделения теоретической науки и практики, преодоления существующей между ними враждебности²². С. А. Аскназий отмечал, что «правовые дисциплины даже не ставили перед собой задач, выдвигаемых всякими научными исследованиями, – познать необходимые связи между явлениями… Вопрос о причинной обусловленности действующих правовых институтов, о социальных и других условиях, их вызвавших, обычно мало занимал юридическую мысль»²³. Идеальным результатом развития науки, по словам ученого, является устранение всех внутренних противоречий науки²⁴. О. А. Красавчиков сетовал на то, что «не привлекали к себе соответствующего внимания… вопросы о научном материале юридических наук, приемах его обработки, способах обобщения и методах исследования»²⁵.

К сожалению, современного учения о методологии гражданско-правового исследования и в настоящее время нет²⁶. Более того, в большинстве учебников гражданского права вопрос о научной проблеме, структуре, предмете и методе науки гражданского права вообще не обсуждается²⁷, либо обсуждается фрагментарно, без сколько-нибудь последовательного обоснования. Авторы одного из немногих современных учебников гражданского права, содержащего главу, посвященную гражданско-правовой науке, отмечают необходимость творческого подхода к ситуации и владение навыками научного познания, а определяя предмет этой науки, выделяют общественные отношения, регулируемые нормами гражданского права; сами нормы гражданского права; систему гражданского законодательства; практику применения гражданско-правовых норм и зарубежное гражданское право²⁸. В целом все выделенные элементы действительно можно обнаружить в предмете цивилистики, вместе с тем такое описание больше ставит вопросов, чем дает ответов. В данном случае обращает на себя внимание справедливо отмеченная А. П. Сергеевым разнородность предмета науки гражданского права, которая требует разграничения методов исследования в зависимости от особенностей предмета исследования. Неясной остается цель исследования всего этого набора разнородных феноменов.

Определенное внимание понятию науки гражданского права, его предмету и методологии уделено в авторском учебнике гражданского права В. А. Белова. Он тоже отмечает разнопредметность этой науки, выделяя в ее предмете гражданское право в объективном смысле, в том числе становление и содержание гражданско-правовых норм, а также сферу реально существующего гражданского правопорядка²⁹. Выявление закономерностей, тенденций и перспектив развития гражданского права названо ученым конечной целью гражданского правоведения (как видим, то, что, по мнению Ю. К. Толстого, выступает предметом исследования, в соответствии с подходом В. А. Белова является его целью; последний подход, на мой взгляд, выглядит убедительнее). Иначе говоря, неопределенность можно обнаружить в предмете, методах, ожидаемом результате.

Несмотря на отдельные высказанные мнения о структуре и методологии цивилистической науки, на сегодня нельзя сказать, что создана хоть какая-то ее методология. Дореволюционные работы от настоящего времени отделяет более сотни лет, за это время эпистемология и гносеология сделали серьезный скачок в своем развитии, что, несомненно, должно быть учтено при разработке такой теории. Советские ученые внесли существенный вклад в развитие методологии цивилистики, однако с изменением экономического уклада, обновлением законодательства, изменением идеологии наука гражданского права тоже должна меняться, в том числе в своей методологической части.

В одном из первых исследований правоведения как области науки отмечалось, что энциклопедия правовой науки, история ее литературы и методология – неотъемлемые части развитой науки, неизбежно образовывающиеся гораздо позже основной науки, ибо они «суть плоды зрелого и долговременного наблюдения за оной»³⁰. Каждый период развития цивилистической науки (дореволюционный, советский, современный) в какой-то момент включал обращение к вопросам структуры и состава собственно науки, определению ее методологии. Наверное, в настоящее время цивилистическая наука достигла достаточного уровня зрелости, чтобы сделать очередную попытку некоторой рефлексии над собой, результатом которой и является настоящая монография.

Основные постулат и гипотеза исследования. Поводом для проведения исследования методологии цивилистической науки послужило наблюдение разницы научных результатов современной цивилистической науки, большая часть из которых построена по одной модели, тогда как существует небольшое число работ, выбивающихся из этого ряда. В связи с этим было выдвинуто предположение о существовании в цивилистической науке уровня «нормальной» науки и уровня «отконяющейся» науки, становление и развитие которых подчиняется разным закономерностям. Выражения «нормальная наука» и «отклоняющаяся наука» использованы здесь и далее исходя из концепции Т. Куна о развитии науки. Т. Кун рассматривал нормальную науку как «исследование, прочно опирающееся на одно или несколько прошлых научных достижений… которые в течение некоторого времени признаются определенным научным сообществом как основа для его дальнейшей практической деятельности»³¹. Научные достижения, лежащие в основе исследований нормальной науки, Т. Кун назвал «парадигмами». Нормальная наука в рамках парадигмы опирается на одни и те же правила и стандарты научной практики. В рамках парадигмы легко проследить генезис и преемственность в традиции того или иного исследования³². В исследовании цивилистической науки было решено исходить из гипотезы о том, что именно по образцам нормальной науки можно наилучшим образом проследить развитие цивилистической науки.

Кардинальное отступление в научном исследовании от правил и стандартов научной деятельности, а также от базовых установок позволяет сделать вывод о том, что научный результат не относится к нормальной науке. Научные результаты, не соответствующие нормальной науке, квалифицировались как относящиеся к отклоняющейся науке.

Ожидаемый научный результат. Исследование на основании постулата о существовании нормальной и отклоняющейся цивилистической науки должно было позволить обнаружить тенденции развития нормальной науки, в соответствии с которыми хотелось обнаружить актуальные функции цивилистической науки, характерные для того или иного периода ее развития. Далее хотелось установить корреляцию между функцией науки на том или ином этапе и стандартами нормальной науки. Следовало также выявить значение отклоняющейся науки, которая неизбежно сопровождает нормальную науку, значит, по всей видимости, решает некую полезную задачу. Отклоняющаяся наука не может выполнять текущие актуальные функции науки, но на ее основе могут изменяться функции, ставиться новые задачи. Если какие-то достижения отклоняющейся науки признаются сообществом, на их основе изменяется состав и содержание неявного знания, включаемого в следующие научные исследования. На базе отклоняющейся науки могут происходить смены парадигм, хотя это происходит и не во всех случаях. Следовало выявить, как и в каких случаях это происходит, а в каких нет.

Описание методики эмпирического исследования. Для того чтобы выявить специфику цивилистической науки, было проведено несколько исследований эмпирических данных: а) исследование развития нормальной науки; б) проблемное исследование; в) исследование методов современной науки.

Исследования проводились по двум видам научных результатов: теоретическим исследованиям, относящимся к нормальной науке³³ и исследованиям, относящимся к отклоняющейся науке. Первое исследование было проведено только в отношении нормальной науки, несколько произведений отклоняющейся науки приведены для сравнения и демонстрации контраста, на котором показаны особенности стандарта научной деятельности нормальной науки, а второе и третье – комплексные – с изучением нормальной и отклоняющейся науки.

Методика исследования основана на предположении, что цивилистические исследования воплощаются в научных результатах, которые публикуются. Существуют четыре основных вида презентации научного результата: а) диссертационные работы, б) монографии, в) учебники и учебные пособия, г) научные статьи. Представляется, что составить представление о развитии науки можно как путем исследования всех возможных научных результатов, так и выбрав какой-то один вид. Довольно часто подобные исследования делаются на основании диссертаций, существует практика их оценки и критики в периодических изданиях. Учебники и учебные пособия привлекательны для исследования, поскольку являются самым распространенным научным результатом, использовавшимся с самых первых лет существования отечественной цивилистики, вместе с тем они представляют собой в некоторой степени выхолощенный научный результат – адресатом учебников и учебных пособий являются студенты, поэтому как аргументация и выводы, так и стилистика такого рода работ является адаптированной для нужд учебного процесса. Монографии как вид презентации научного результата в юридической науке используются не так давно, поэтому исследование науки по монографиям оставило бы за бортом исследования многие десятилетия существования науки. Эти доводы привели к выводу о том, что достаточно информативным срезом для изучения цивилистической науки станет исследование журнальных публикаций. Именно это и было сделано. Результат изучения публикаций в юридических журналах стал основой для периодизации, выявления функций, тенденций и методов цивилистической науки.

Соответственно для выявления этапов развития науки было важно отобрать образцы нормальной цивилистической науки для исследования, на данном этапе отсечь отклоняющуюся науку. В процессе такого отбора следовало исключить научные работы, которые не могут быть отнесены к нормальной науке исходя из оценки их новизны для своего времени. Были отобраны образцы научных статей цивилистической тематики, опубликованные в юридических изданиях по одному за каждый год от возникновения отечественной гражданско-правовой науки³⁴, которое в работе связывается с первой третью XIX в. до настоящего времени. При отборе образцов нормальной науки принимались во внимание следующие обстоятельства: а) автор является обычным представителем юридической науки своего времени, б) рассматриваемый вопрос относится к сфере цивилистической науки, в соответствии с предметной областью, определенной в настоящей работе, в) исследуемая работа не вызвала резонанса в научном сообществе (активно не цитировалась), г) по ключевым выводам работа не отличается от общепринятой в соответствующий период концепции. В основном в качестве исследуемых образцов использовались публикации в ведущих юридических журналах своего времени, бо́льшая часть из них в дальнейшем не переиздавалась и не оказывала дополнительного влияния на развитие цивилистической науки. Всего было отобрано и исследовано 718 образцов произведений, опубликованных в ведущих юридических изданиях по цивилистической тематике, первое из них – 1794 г., последнее – 2016 г. Целью настоящей работы было изучение цивилистической науки как социокультурного института, совокупности знаний и вида профессиональной деятельности; в связи с этим образцы научных публикаций, существенно отклоняющиеся от общего направления развития науки, не являются показательными, – они не влияют на общие тенденции ее развития.

Исследование образцов отклоняющейся науки имело иную цель – выявить параметры, по которым произошло отклонение, его причины и последствия для развития науки. Методика исследования произведений отклоняющейся науки серьезно отличалась от методики исследования образцов нормальной науки, в таких произведениях нельзя обнаружить поступательности, преемственности развития. Соответствующее исследование в настоящей монографии представлено в отношении современной науки и в проблемном исследовании.

Сами исследованные образцы в работе не приводятся, однако сделаны соответствующие библиографические описания, позволяющие заинтересованному читателю самостоятельно ознакомиться с данным образцом. При исследовании образца выявлялось: а) обоснование актуальности темы исследования, б) выбор предмета исследования и его авторское обоснование, в) используемые методы исследования, г) соответствие выводов применяемым методам, д) полученный научный результат, е) указание адресатов научного результата.

Каждый образец исследования нормальной науки был прореферирован и описан по указанной схеме. В результате образовался довольно значительный эмпирический материал, который был исследован для выявления закономерностей развития нормальной цивилистической науки. После окончания исследования и выявления основных тенденций развития науки и стандартов научной деятельности на разных этапах встал вопрос о способе представления результатов исследования. Полное размещение всех отобранных и исследованных образцов (более 700 произведений) чрезмерно утяжелило бы восприятие читателем монографии, да и не несло бы для него полезной информации, поскольку в большей части являлось рутинным и результат исследования во многом носил технический характер (было обнаружено постепенное изменение подходов к постановке научной проблемы, обоснованию актуальности, выбору предмета и методов исследования, обоснованию научного результата), если же вовсе не представлять результаты эмпирического исследования, то выявленные тенденции и периодизация оказались бы оторванными от своего основания, выглядели бы бездоказательными умозрительными рассуждениями. В связи с этим при представлении результата исследования в настоящей монографии был избран некий промежуточный вариант. В работу введена глава, посвященная становлению отечественной цивилистической науки, где описаны некоторые из образцов. Их число в целях иллюстрации было значительно сокращено, – в среднем представлено по два наиболее типичных образца за каждое десятилетие. В дальнейшем при описании особенностей реализации функций цивилистической науки, развития представлений о предмете исследования, используемых методов приводятся в основном ссылки на образцы, приведенные в этой главе работы, при этом тенденции описываются по всему исследованному материалу, в том числе и невключенному в монографию, в отдельных случаях дополнительные ссылки на иные произведения приводятся в сносках. По тексту монографии в подтверждение тех или иных выводов приводятся ссылки на образцы, при этом полное описание каждого образца с кратким пересказом содержания, структуры и результатов, а также с его анализом сделано в работе лишь однажды, в тексте работы выделено шрифтом, в дальнейшем в работе указывается на год образца (например: см. образец 1937 г.). В Приложении 1 к настоящей монографии приведен список использованных образцов с полным библиографическим описанием и с указанием разделов работы, где имеются ссылки на проведенное исследование образца. Читатель может по приведенному в работе указателю найти место подробного описания образца и ознакомиться с ним. Если приведенного описания окажется недостаточно, читатель может обратиться к самому тексту источника за подробностями.

Следующее исследование («проблемное исследование») было направлено на выявление влияния текущих функций и институциональных особенностей цивилистической науки в разные периоды на рассмотрение нескольких ключевых проблем. Для этого исследования были взяты две проблемы – обязательства и юридического лица, отобраны фундаментальные работы разных периодов исходя из периодизации, проведенной на основании исследования нормальной науки, и проанализирована реализация функций науки соответствующего периода, отраженная в: а) обосновании актуальности, б) выборе предмета и методов, в) научном результате. В отличие от исследования нормальной науки при отборе образцов для этого исследования я, напротив, ориентировалась на известность автора, известность работы (она могла повлиять на дальнейшее развитие науки). Поскольку для этого исследования выбирались известные произведения, то сами работы в монографии не реферируются. В соответствующем разделе специально описываются критерии отбора монографий для исследования, использовались при этом данные об индексе цитирования той или иной работы в современных исследованиях, переиздании – количестве таковых и суммарном тираже работы, а также другие факторы.

Выработаны критерии нормальной науки, в соответствии с которыми описана исследовательская программа нормального современного цивилистического исследования, выделены соответствующие обоснованным в предыдущих главах части: догматическая, социологическая и аксиологическая.

В приложении к настоящей монографии размещен перевод известного доклада Ю. Г. фон Кирхмана, в котором автор размышляет о соотношении права и юриспруденции. Казалось бы, доклад немецкого прокурора имеет мало отношения к предмету исследования, однако это не так. Доклад в качестве отдельного издания был опубликован в Берлине в 1848 г., вызвал бурные обсуждения, отголоски которых можно найти в работах отечественных ученых по проблеме назначения юриспруденции. Кроме того, доклад является замечательной иллюстрацией всех тех проблем, о которых идет речь в настоящей монографии. Перевод доклада сопровождается комментариями и пояснениями, позволяющими читателю лучше понять смысл выступления Кирхмана.

Исследование позволило выделить ряд специфических черт отечественной цивилистической науки, которые были описаны и проанализированы. Представляется, что в результате удалось ответить на некоторые вопросы, побудившие заняться изучением цивилистики как особого научного направления, хотя, конечно, сложность вопросов и авторский подход к поиску ответа не позволяют гарантировать абсолютной истинности сделанных выводов. Несмотря на небесспорность подхода и результата, надеюсь, что читатель найдет что-то полезное для себя как в логике и методике исследования, так и в сделанных выводах.

Глава I. Цивилистическая наука: понятие, место среди юридических наук

О понятии цивилистической науки: первое приближение

В литературе не так часто встречаются попытки дать определение цивилистической науки, выявив признаки, видовые отличия от иных правовых наук или каким-то иным способом. Исследование описаний сущности этого явления позволило обнаружить три подхода к цивилистической науке. Ее можно рассматривать как а) вид человеческой деятельности; б) определенные знания; в) социокультурный институт.

В юридической литературе четкого разграничения этих смыслов при рассмотрении цивилистической науки не проводится. Первый подход, в соответствии с которым цивилистическая наука рассматривается как разновидность человеческой деятельности, соответствует такому взгляду на науку вообще. Под наукой часто понимают «сферу человеческой деятельности, функцией которой являются выработка и теоретическая схематизация объективных знаний о действительности»³⁵, специальную социально организованную и социально признанную форму деятельности по получению знаний³⁶.

Одно из самых первых отечественных объяснений сущности науки в контексте исследования гражданского права основывалось на идее о том, что оно представляет собой науку «ясно и правильно понимать законы и применять их к встречающимся в общежитии случаям или происшествиям»³⁷. Эта работа являлась одним из первых отечественных произведений в области гражданского права, опубликованным еще до инкорпорации гражданского законодательства в Свод законов, поэтому по содержанию данная работа была направлена на описание существующего гражданского законодательства, при этом деятельность по описанию гражданского законодательства на тот момент являлась, несомненно, научно-исследовательской, а научный результат, выраженный в виде такого описания, представлял огромную ценность как для дальнейших научных исследований, так и для практического применения. Предложенное объяснение рассматривает науку гражданского права как деятельность – наука понимается как определенная совокупность действий исследователя, в результате которых он а) понимает законы и б) применяет законы. Качественная характеристика результата этих действий определяется как «ясно» и «правильно», при этом критерии такой «ясности», «правильности» в работе не названы.

Еще одно деятельностное понимание науки гражданского права можно обнаружить в одном из самых известных советских учебников гражданского права. Авторы учебника полагали, что наука советского гражданского права изучает «закономерности гражданско-правового регулирования имущественных и личных неимущественных отношений социалистического общества и формулирует добытые знания в виде понятий, категорий, теорий и идей»³⁸. Здесь наука понимается как деятельность а) по изучению закономерностей, и б) по формулированию полученных знаний в виде понятий. В этом определении указывается и предметная область приложения этой деятельности – закономерности гражданско-правового регулирования. Получается, что эти закономерности составляли предмет исследования. Научным результатом названы понятия, категории, теории и идеи. О методах, с помощью которых эти закономерности выявляются и исследуются, и о требованиях, предъявляемых к полученному результату (даже таких неопределенных, как вышеприведенные «ясно», «правильно») умалчивалось. В определении В. Вельяминова-Зернова сделан акцент на функциональной характеристике науки: получаемые знания ценны не сами по себе, а лишь поскольку позволяют применять право к встречающимся в общежитии случаям и происшествиям. В ленинградском определении науки практическая польза от научного знания, выраженного в виде понятий, категорий, теорий и идей, не ожидается.

В. А. Белов рассматривает науку (и, по всей видимости, цивилистическую науку тоже) как мыслительную аналитическую деятельность, призванную «постичь и объяснить закономерности изучаемого предмета, спрогнозировать и (при необходимости) направить его развитие в нужном направлении, поставив его на службу народному хозяйству и человечеству»³⁹. Как можно заметить, в таком понимании содержится некоторое предвосхищение результата (указание на априорное существование закономерностей), одновременное рассмотрение этой науки как естественной (изучающей и объясняющей свой предмет, рассматриваемый как объективно существующий) и как технической (направленной на преобразование предмета). Отмечу и указание на цель этой деятельности – направить предмет (видимо, право?) «на службу народному хозяйству и человечеству».

Вообще, функциональных (деятельностных) (как приведенные подходы Вельяминова-Зернова и В. А. Белова) пониманий науки в отечественной цивилистике советского и постсоветского периода практически не встречается. Немногочисленные отечественные определения цивилистической науки как деятельности оставляют за рамками указание на то, какую именно потребность она удовлетворяет. Вместе с тем само по себе обнаружение закономерностей и конструирование понятий не удовлетворяют никаких человеческих потребностей, разве что любопытство. Пока акцентируем внимание на этой особенности деятельностных пониманий науки, в дальнейшем этот вопрос будет подробно освещен.

Функциональное деятельностное понимание науки можно встретить в работе К. Цвайгерта и Х. Кётца в качестве обоснования использования сравнительно-правового метода цивилистических исследований. Они пишут, что под правовой наукой можно понимать не только толкование национальных законов, правовых принципов и норм, но и «исследование моделей для предотвращения и урегулирования социальных конфликтов»⁴⁰.

Как видим, ученые рассматривают науку как деятельность (исследование), направленную на получение знаний о национальном законодательстве, правовых принципах и нормах, а также моделях, причем содержательным признаком этой деятельности является указание на ее цель – предотвращение и урегулирование социальных конфликтов. Данное определение приводится, чтобы показать потенциальную возможность функционально-деятельностных пониманий цивилистической науки. В приведенном определении К. Цвайгерта и Х. Кётца содержится указание на вполне прагматическую задачу, для которой цивилистическая наука могла бы послужить, причем эта задача намного более конкретная, чем названная в первом деятельностном определении, – не просто применять законы к случающимся происшествиям, а предотвращать и урегулировать конфликты.

Второй подход, рассматривающий цивилистическую науку как определенные знания, значительно более широко, в сравнении с деятельностным, представлен в советской и современной учебной литературе.

Так, О. А. Красавчиков дал следующее определение науки гражданского права. «Советскую науку гражданского права можно определить как науку о специфических социальных закономерностях гражданско-правового регулирования социалистических общественных отношений»⁴¹. Мы видим сходство этого определения с приведенным выше, данным десятилетием позже в ленинградском учебнике, деятельностным определением науки, что обусловлено серьезным вкладом работы О. А. Красавчикова в развитие представлений о цивилистической науке. Вместе с тем О. А. Красавчиков рассматривал ее не как процесс (изучение, формулирование), а как статичный результат – сами закономерности регулирования отношений. Такое понимание науки ставит вопрос об обоснованности заложенного в нем предвосхищения научного результата. Как видно, в определение заранее включены два вывода о том, что: а) гражданско-правовое регулирование имеет закономерности, а также б) эти закономерности носят социальный характер. Получается, что все научные результаты, относящиеся к науке гражданского права, ограничены ожидаемым характером выводов (непременно будут выявлены именно социальные закономерности). Это похоже на часто цитируемый афоризм Л. Д. Ландау: «Как Вы можете решать задачу, ответа на которую Вы не знаете заранее?»⁴² А что, если обнаружится отсутствие упомянутых закономерностей? А если эти закономерности обусловлены не социальными причинами, а этическими, филологическими, техническими или еще какими-то?

Отмечу также то обстоятельство, что само родовое понятие (наука), имеющее по меньшей мере три вышеупомянутых значения, не раскрывается. Можно предположить, что ученый рассматривает науку как некий набор знаний, но прямо из самого определения это не следовало. Это делает недостаточно определенным понятие, оставляя неясным, частью чего является определяемая гражданско-правовая наука – в каком из трех пониманий рассматривает науку гражданского права ученый.

Еще один вариант рассмотрения цивилистической науки как знаний можно обнаружить в одном из современных учебников гражданского права. Цивилистическую науку определяют как «учение о гражданском праве», «систему научных знаний – понятий, категорий, цивилистических конструкций, положений и выводов – о гражданско-правовом регулировании общественных отношений: свойствах и закономерностях его функционирования и развития, способах достижения его эффективности, средствах получения новой информации, необходимой для его совершенствования». Своим предметом эта наука имеет «гражданско-правовые явления во всем их многообразии (в том числе в различных правопорядках) и в историческом развитии»⁴³. Обратим внимание на некоторые важные моменты этого определения.

Первое, что обращает на себя внимание, – указание на системный характер знаний. Получаемые знания названы «учением», что предполагает единство и согласованность таких знаний. Такая характеристика требует дополнительных пояснений в части образования данной системы, определения ее элементов, компонентов и связей между ними. Являются ли такими элементами отдельные научные произведения или отдельные концепции, а может быть, отдельные идеи? Что является минимальным компонентом этой системы? Любые ли идеи включаются в систему науки, и если да, то как она при этом сохраняет свою системность; а если нет, то по каким критериям и кем осуществляется выявление и отсев тех идей, концепций, произведений, которые включаются или не включаются в эту систему в качестве элемента? Каким образом осуществляется связь между отдельными элементам, через какое общее интегрирующее начало? Существует такое одно «единое начало» или их несколько, вокруг которых объединяются разные концепции?

Отмечу, что само свойство системности науки поддерживается не всеми исследователями, что и понятно, с учетом того числа вопросов, которые такой подход вызывает. В. А. Томсинов специально подчеркивает, что «наукой может быть названа лишь системная совокупность знаний»⁴⁴, однако, например Р. Лукич, определяя науку в контексте выявления сущности правовой науки, отметил, что она представляет собой совокупность особых эмпирических суждений, отличающихся систематичностью, глубиной и специфическими методами их получения⁴⁵. Как видим, здесь требование систематичности предъявляется не к науке, а к отдельным суждениям, при этом сами эти суждения образуют совокупность, именуемую наукой. То же родовое понятие («совокупность научных знаний») использует В. А. Белов⁴⁶, о том же пишет В. М. Сырых, который, определяя понятие юридической науки вообще, квалифицирует ее как совокупность знаний. В качестве совокупности знаний юридическую науку вообще и отраслевые науки в частности определяют довольно часто. В отличие от системы к совокупности не предъявляется столь строгих требований по составу и свойствам. Рассматривая цивилистическую науку как совокупность, а не систему знаний, с одной стороны, можно не искать единства между всеми научными идеями и концепциями, в том числе и антагонистическими по отношению друг к другу. Но, с другой стороны, отсутствие такого единства приводит к невозможности говорить о едином учении о гражданско-правовом регулировании отношений, как это делается в приведенном выше определении из учебника. Идея о единстве и системности науки коррелирует с упомянутой во введении настоящей монографии концепцией Т. Куна. Действительно, все исследования в рамках одной парадигмы связаны с достижениями, образующими ядро такой парадигмы в единое целое и в этом смысле могут рассматриваться как образующие систему. Вместе с тем, если пользоваться той же концепцией, одна парадигма не образует всей науки, а только одну ее часть, параллельно с которой образуются отклоняющиеся исследования, которые накапливаются и вызывают научные революции.

Второй момент, на который хотелось бы обратить внимание, связан с выделением предметной области цивилистической науки, которую предлагается обозначать через гражданско-правовое регулирование определенной сферы. Иначе говоря, предлагается связывать предмет науки с предметом законодательства. При этом вопрос о том, что такое гражданско-правовое регулирование, каковы его границы сам по себе является одним из тех, на который адекватного ответа пока еще найти не удалось. Правильно ли связывать предметную область цивилистической науки с усмотрением законодателя или отбор явлений, относящихся к предмету науки, имеет какие-то устойчивые критерии, а может быть, определяется исключительно произволом ученого? Гражданско-правовая наука исследует гражданско-правовые явления. Осталось определить, что же это за явления и каким образом они выбраны.

Третье, на что следует обратить внимание, есть указание на «рассмотрение их [явлений] в многообразии и в историческом развитии». Это наводит на мысль о признании в качестве одного из ключевых исторического метода. Вместе с тем необходимость и целесообразность рассмотрения гражданско-правового регулирования именно в историческом развитии нуждаются в обосновании и оценке.

И последнее обстоятельство, на которое стоит обратить внимание. В эту систему знания включены знания о средствах получения информации. Такое указание вызывает множество вопросов. Почему эта информация включается именно в цивилистическую науку, а не, скажем, в информатику?

Получается, что определение, данное в учебнике, не слишком продвинуло нас к пониманию сущности цивилистической науки. Сомнения вызывает как избранный род («система знаний» или «учение»), так и видовые отличия, которые требуют пояснения и осмысления. Отмечу, что сами по себе сложности с определением понятия цивилистической науки не являются сколько-нибудь значимой проблемой, если при этом все понимают, о чем идет речь. Однако в рассматриваемом случае вряд ли это так.

Цивилистическая наука как социальный институт может рассматриваться как совокупность научных организаций, исследователей, объединенных в научные школы, выполняющий определенные задачи в обществе, связанные с выработкой знания о частном праве, улучшением информирования населения, в том числе и работников правоохранительных органов о текущем состоянии правового регулирования частных отношений, формированием и внедрением в правосознание представлений о лучших способах получения правового результата. Детально данный ракурс понимания цивилистической науки будет рассмотрен далее в настоящей главе.

Еще один любопытный ракурс рассмотрения цивилистической науки можно вывести из представлений о юридической науке в целом, сложившихся в аксиологии. Юридическая наука определяется как наука, изучающая способы конкретного нормирования поведения⁴⁷. Как видно, здесь выделен совершенно другой аспект в рассмотрении юриспруденции. Понятие юриспруденции дано в деятельностном ракурсе – как определенная исследовательская деятельность. Предметом такого исследования определено не само по себе право как система норм, а деятельность по нормированию (упорядочению с помощью правил) поведения людей. Ясна цель науки в таком понимании и представлении об ожидаемом научном результате. Действительно, со стороны виднее, чем именно надлежит заниматься юридической науке! Исходя из такого подхода цивилистическую науку можно было бы определить как науку, изучающую способы конкретного нормирования поведения субъектов, находящихся в состоянии равенства, автономии воли и имущественной самостоятельности. В таком понимании предметом исследования является деятельность по нормированию (упорядочению) человеческого поведения с помощью возможностей, предоставленных правом. Такой подход представляется перспективным.

Соотношение отрасли права и отраслевой юридической науки

Принято выделять отраслевые юридические науки, к которым относят и науку гражданского права. Основания выделения отраслевых наук описываются в научной литературе нечасто. Одно из немногих теоретических обоснований можно встретить в работе В. М. Сырых, который, описывая систему юридической науки, выделил критерии, исходя из которых образуются отрасли юридической науки. К таковым он отнес: а) наличие обособленного предмета научного познания; б) наличие устойчивых научных и (или) практических потребностей; в) наличие специалистов, способных осуществлять научные исследования на должном уровне. Далее, по мнению ученого, определенная система знаний должна быть признана научным сообществом в качестве самостоятельной научной отрасли, если будет обоснована специфика предмета, раскрыта часть закономерностей, составляющих этот предмет, определена структура отрасли, образовано ее ядро на уровне «логически целостной, полной и обоснованной теории»⁴⁸. Это указание на признание научным сообществом и наличие «ядра» как критериев отнесения к науке, очевидно, является развитием приведенной идеи Т. Куна о содержании нормальной науки. Однако В. М. Сырых никак не называет и не описывает «остатки» от этой системы отраслевой науки – знания, которые не вписываются в нее, – не соответствуют «ядру» и установленным критериям признанности сообществом.

К сожалению, задав критерии выделения научных отраслей, далее ученый не показал применения названных им критериев для подтверждения или опровержения существования отдельных научных отраслей. Вместо этого ученый отмечает, что «система отраслевых юридических наук соответствует совокупности ныне действующих отраслей российского права», – выделяет 11 таких отраслей и сообщает о своем наблюдении, что в настоящее время интенсивно формируется новая научная отрасль – образовательное право. В приведенном ученым перечне названа и наука гражданского права. Остается не ясным, почему только эти научные отрасли имеют право именоваться таковыми, а также почему именно науке образовательного (а не, скажем, спортивного, информационного, предпринимательского, коммерческого, корпоративного, энергетического, транспортного, уголовно-исполнительного, конкурентного и пр.) права посчастливилось быть признанной находящейся в стадии «интенсивного образования», – очевидно, что этому поспособствовали не обособленность предмета исследования, не наличие специалистов, не устойчивые потребности. Вряд ли какое-то научное направление может сравниться по числу научных работ с корпоративным правом, а при сравнении по возрасту история ведения отечественных исследований в области хозяйственного (предпринимательского, торгового) права насчитывает явно более 100 лет (с учетом классических дореволюционных трудов из области торгового права, многочисленных советских работ по хозяйственному праву). Не всем отраслям наук, «удостоенным» включения в «перечень одиннадцати» повезло иметь столь давнюю историю и так много заинтересованных последователей. Впрочем, о науке предпринимательского права ученый упоминает, хотя и не включает эту науку в упомянутый перечень отраслевых наук⁴⁹.

В настоящее время в любом учебнике можно обнаружить раздел, где описывается отрасль соответствующего права, отрасль науки и учебная дисциплина. Все они по сложившимся обыкновениям являются одноименными и создается впечатление, что в качестве своего рода «нароста» на каждый законодательный массив права образуются учебная дисциплина и отрасль науки. Такова ситуация вокруг гражданского права, которое рассматривается отраслью права, отраслью науки, учебной дисциплиной. Типичным можно считать следующее представление: «Совокупность научных знаний о праве называется юридической наукой (наукой права, правоведением или юриспруденцией). Отрасль этой совокупности знаний, имеющая своим предметом частное (гражданское) право, называется наукой гражданского права»⁵⁰. Интересно отметить, что в подавляющем большинстве учебников гражданского права раздел, посвященный рассмотрению науки гражданского права, совмещается с рассмотрением гражданского права как учебного курса, в результате этого создается иллюзия неразрывной связанности науки и учебного курса. Зачастую такое смешение встречается не только в учебниках, но и в специальных работах, посвященных исследованию науки. Так, монографическое исследование, одна из глав которого называется «Юридическая наука: актуальные проблемы современности», открывается указанием на современные проблемы преподавания правовых дисциплин⁵¹ (курсив мой. – С.Ф.). Вместе с тем, если образование учебных курсов диктуется потребностями работодателей, особенностями учебного плана, скоростью мыслительных процессов студентов, а также целым рядом иных, несомненно, значимых факторов, и в этом смысле вполне допустимо выделение любых учебных курсов, выделение научных отраслей должно быть более обоснованным, ведь от обоснования интегрирования научных знаний в целое (вокруг пресловутого «ядра») во многом зависит ожидаемый научный результат: те закономерности, которые удастся (или не удастся) обнаружить. Избыточное включение в предметную область науки или ошибочное исключение из нее определенных явлений приводит к ошибкам в обнаруженных законах.

Существование отраслевых юридических наук на сегодня является постулатом⁵². Постулат этот поддерживается и развивается в отраслевых работах. Не стала ли в итоге этой совокупности случайных обстоятельств и принятых на веру положений структура юридической науки заложницей структуры учебного плана?

Теоретического обоснования феномена выделения отраслевой отечественной юридической науки гражданского права встретить не удалось, за исключением мнения Н. Благовещенского: «Порядок, в котором имеют быть предлагаемые отдельные части науки законоведения, должен быть не произвольный и подчиненный какой-либо чужой системе, но заимствованный из существа и характера самих положительных законодательств»⁵³. Иначе говоря, ученый акцентирует внимание на зависимости частей законоведения от структуры законодательства. Нужно в этой связи задаться вопросом, является ли законоведение синонимом юридической науки и соответственно гражданское законоведение – гражданско-правовой науки. Как видится, ответ на эти вопросы следует дать отрицательный. Законоведение – наука о законах, и в этом смысле, естественно, она должна следовать за законодательством. Цивилистическая наука – явление не такое однозначное.

В единственной отечественной работе, где вопрос соотношения отрасли права и отрасли науки был прямо поставлен и обсуждался довольно детально, ее автор – О. А. Красавчиков писал, что «проблема системы отраслевой юридической науки гражданского права хотя и обсуждалась в известной мере в нашей литературе, но в последнее время необоснованно игнорируется… Классификационная структура науки все еще отождествляется с системой одноименной отрасли; забывают, что первая – определенная система знаний, а вторая – это система правовых норм»⁵⁴. Он приходит к выводу о несоизмеримости и несопоставимости отраслей права и отраслей науки. Если право регулирует, то наука изучает; если предметом воздействия права являются общественные отношения, то предметом изучения науки – не только эти отношения, но в первую очередь правовые нормы; отрасль права состоит из норм, тогда как отрасль науки состоит из идей, теорий и учений⁵⁵.

Описывая юридическую науку, В. А. Белов отмечает, что «право, изучаемое с позиций системного подхода, должно представляться взору исследователя как некая единая, целостная субстанция, образованная множеством элементов», при этом отдельные элементы в такой единой субстанции должны выделяться на основании имманентно присущим элементам свойств, «благодаря которым они и связываются друг с другом, образуя пресловутое целое, обладающее новым качеством»⁵⁶. С этим тезисом трудно поспорить. В целом эта мысль перекликается с мыслями о системе юридической науки В. М. Сырых. Действительно, отдельные отрасли (части, элементы) юридической науки должны выделяться не произвольно, а на основании особых свойств каждого выделенного элемента. Иначе говоря, имеет смысл выделять лишь такие элементы в единой юриспруденции (правоведении, юридической науке), которые объединяют собой кардинально отличающиеся друг от друга явления, собственные закономерности развития которых настолько различны, что требуют дифференцированного изучения с использованием специфического набора методов и специфических научных понятий и категорий.

Для того чтобы можно было рассматривать отраслевую науку гражданского права в качестве самостоятельной части юриспруденции, следует доказать: а) единство правовых явлений, исследуемых этой научной областью, б) единство закономерностей развития этих явлений, в) их принципиальную уникальность (несводимость) к предметным областям других юридических отраслевых наук, а также в идеале г) наличие того самого загадочного «ядра» – цельного и объединяющего вокруг себя разрозненные научные знания.

Само по себе регулирование отношений гражданским законодательством определенной сферы общественной жизни не означает априорно существующую такую специфику и не доказывает единства правовых феноменов. Добавление к гражданскому законодательству и иных формально-юридических источников (в таком виде составляющих гражданское право) нисколько не улучшает ситуации, а напротив, существенно ее ухудшает, размывая отраслевые предметные границы⁵⁷. Корень «бед» лежит в том, что предмет правового регулирования отдельного нормативного правового акта (особенно кодифицированного) избирается законодателем произвольно, зависит от массы различных обстоятельств; наполнение его содержанием во многом – результат компромисса, при этом в последнюю очередь законодатель ориентирован на нужды научного сообщества и необходимость обеспечения «чистоты» предмета науки, одноименной соответствующему нормативному правовому акту. Совершенно справедливо в этом смысле утверждение Е. А. Суханова о том, что не следует отождествлять гражданское законодательство с гражданским правом, а многие нормативные акты имеют комплексный характер, поскольку при их составлении разработчики руководствуются не природой правил, а их существом⁵⁸. В связи с чем логичен и следующий сделанный ученым вывод: «Ее [гражданско-правовую науку] (как и ее постулаты) нельзя… смешивать с одноименной отраслью права, сферой законодательства и учебной дисциплиной, ибо все это – разнопорядковые, хотя и известным образом взаимосвязанные явления»⁵⁹(курсив мой. – С.Ф.). О том же пишет и В. А. Белов, отмечая, что система науки гражданского права «не может и не должна предопределяться системой гражданского законодательства вообще и ГК в особенности»⁶⁰. Не все то, что включено (по произволу, ошибке, иным причинам) в гражданское законодательство, образует однородные правовые явления, пригодные для одновременного изучения в одном научном направлении с применением единых познавательных методов. Из этих несомненно правильных рассуждений логично вытекает следствие, которое, однако же, не делается.

Встает и другой вопрос. Строится ли на основе отрасли гражданского законодательства с добавлением к нему и иных формально-юридических источников, регулирующих те же отношения, только лишь одна наука гражданского права или же исследованием гражданского законодательства и права занимается не только эта наука, но и иные научные направления. Ответ на этот вопрос становится очевидным при исследовании содержания существующих научных работ. Гражданское законодательство попадает в предметную область различных научных направлений. Так или иначе оно подвергается научному осмыслению в исследованиях торговых, предпринимательских, корпоративных, земельных, семейных, трудовых, налоговых правоотношений. Так, осмысляя правовой режим имущества супругов, наука семейного права вынуждена исследовать положения Гражданского кодекса РФ об объекте гражданских прав, о праве собственности, об основаниях возникновения права собственности, о договоре (возмездном и безвозмездном); разрешая проблемы материальной ответственности, наука трудового права обращается к статьям Гражданского кодекса РФ об ответственности за причинение вреда; проблемы корпоративного управления, входящие в предметную область науки корпоративного права, приводят исследователей к правилам Гражданского кодекса РФ о юридических лицах в целом и о корпорациях. Ряд можно продолжать. Не случайно в последние годы получила определенное распространение теория «реперных норм»⁶¹, состоящая в идее выделения определенных норм из отраслей права и придания им «внеотраслевого характера». Позицию, согласно которой нормы гражданского законодательства могут изучаться исключительно наукой гражданского права и никакими больше науками, при этом никто больше «не вправе что-либо «говорить» о данных явлениях», можно назвать «ни больше ни меньше как теоретическое самообольщение»⁶². Один ученый не может запретить другому заниматься изучением тех же явлений, равно как и включение явления реальной действительности в предметную область одной науки не изымает это явление из реальной действительности, а значит, никак не мешает исследовать его с других ракурсов – другими науками. Это касается любых социальных наук и в равной мере различных юридических наук. Вряд ли можно всерьез развивать идею о монополии науки гражданского права на исследования Гражданского кодекса РФ и иного гражданского законодательства, хотя на предметную уникальность как на непременное свойство отраслевой науки в литературе неоднократно обращалось внимание.

Замечу, что верно и обратное. Наука гражданского права, при исследовании отдельных «гражданско-правовых явлений во всех их многообразии», изучает соответствующие нормы законодательства, которое не принято относить к гражданскому (Трудовой кодекс РФ – для определения термина «работник», действия которого рассматриваются как действия должника при исполнении обязательства и за которые отвечает должник (ст. 402 ГК РФ), Семейный кодекс РФ – для определения состояния в браке, происхождения детей от родителей для определения круга наследников, кредиторов в обязательствах из причинения вреда здоровью, лиц, имеющих право охранять частную жизнь гражданина после смерти, давать согласие на использование изображения гражданина и пр. (ст. 152¹, 152², 1088, 1141–1145 и др. ГК РФ)). Строго говоря, различия состава законодательства, исследуемого науками корпоративного, коммерческого (торгового) и гражданского права достаточно относительны. Что же получается? Наука гражданского права не изучает гражданское законодательство как определенным образом упорядоченный законодательный массив в его целостности. Помимо отдельных статей гражданского законодательства наука гражданского права изучает нормы, которые полагает гражданско-правовыми, содержащиеся в нормативных правовых актах, не относящихся к гражданскому законодательству, а также в иных формально-юридических источниках. В таком положении дел остается много неясностей.