Kitobni o'qish: «Бинарный код 7. Тайна судного дня»

Пролог

Кровь, почва или статус? Для кого что важнее? Где твоя Родина? Кто ты по крови? Твоя родина там, где ты родился? Многие, появившиеся на свет в СССР, считают, что кто-то забрал у них Родину. В этой книге я пишу о тех, кто сожалеет об этом и планирует нанести ответный удар. Возможно, они не правы, возможно, ошибаются в определении противника.

Рутра напал на след таинственной организации ЗКР, о которой ты должен уже знать, и теперь собирается внедриться к ним, но для этого нужно отправиться на Кольскую сверхглубокую, а ставкой сделать жизнь! Его оружие – суперслух, сверхзрение и мысленная связь с искусственным интеллектом.

Уважаемый мой читатель, мы прошли с тобой уровень, где ты узнал о сверхсекретной организации, куда стекается информация со всех разведок мира, были в подземелье на объекте «Полигон», который является отдельной цивилизацией, посетили закрытые города, секретные лаборатории, тайные клубы, участвовали в боях и расследовали в виртуальном мире. Теперь же тебе придется принять новый поворот событий, настолько крутой, что тебя может смыть волной цунами, в прямом и переносном смысле. Приготовься, закрепись в кресле «Кактуса» покрепче, наладь связь через чип в голове со своей помощницей – искусственным интеллектом ИСУ-А2, проверь спутники, слушай свой внутренний голос и будь готов увидеть новое небо и новую землю. Удачи тебе!

 
Вчера был диким зверем,
Сегодня – человек,
А завтра будешь тем, кто
Откроет новый век.
 

Ты то, что ты думаешь.

Глава 1. План Даллеса

Через пару дней Рутра уже вполне освободился от стресса. Ему это – прохождение виртуальной реальности – даже стало нравиться. У него появился свой план, главное – нужно было выработать точный критерий, дабы понимать, что он там. Осознавая, что это практически невозможно, иначе это была бы не виртуальная реальность, Рутра решил в любой ситуации, когда будет подобный сценарий, попробовать сыграть по своим правилам. Он решил изменить ход событий по своему усмотрению, но для начала решил определить, вычислить и найти третью сторону воюющих на Красной площади. Вернее – воюющими их назвать нельзя было в прямом смысле, но стороной конфликта – точно. Проведя анализ последнего сеанса, он нашел начальную нить, по которой намеревался найти сам «клубок» странных бунтарей, которые, при внимательном анализе, действовали с силовиками в определенном тандеме. По крайней мере (и скорее всего) – командовал ими один штаб. Как ни странно, они особо не прятались, и по лицам, что были в кадре, которые они, кстати, не скрывали, Рутра вычислил их «духовных» наставников. Это оказались ни много ни мало представители ярой оппозиции, именно ее либеральной, прозападной части. У них как раз намечался «большой сбор», они собирались на свое экстренное собрание, ни где-нибудь, а в ставшей уже классикой жанра Швейцарии. Попасть к ним на собрание тоже особого труда не составляло, достаточно было высокопоставленной протекции, которую они так любили. Сложнее было вычислить «таких, как он», «тусующихся» между ними, а еще сложнее вычислить тех, кто мог входить в доверие во все три конфликтующие в виртуальной реальности стороны. А такие точно должны были быть. В этом Рутра был практически уверен. Конечно же, о подобных субъектах должны были знать в системе «Эшелон-1», однако в виду особенности ситуации, когда явно существовал заговор, запрос информации мог быть подозрителен для целей конспирации и мог спугнуть «дичь». Рутра был уверен, что прежние поиски на подобном и прогорали, то есть рассекречивались.

Уже через несколько дней он появился у них на собрании, как малоприметный, но очень влиятельный чиновник кремлевской администрации. От него должно было зависеть «согласование на самом верху», допуск к выборам и проход в парламент их представителей, которые, как всем было известно, были представителями международной финансовой олигархии, американской элиты.

На встрече, еще в кулуарах, как и подобает оппозиции такого статуса, звучали модные темы, высказывания, умозаключения и утверждения о том, по какому неверному пути развития ведут страну нынешние власти России. Чтобы не терять много времени, Рутра «включил» особое матричное зрение, «сфотографировал» и передал на ИСУ-А2 материал и уже через пару минут мог из памяти «вытащить» информацию о любом «делегате». Пока он анализировал кто есть кто, началась сама конференция. Ведущий после краткого вступления представил первого докладчика.

– Слово предоставляется нашему почетному гостю – президенту фонда «Будущее России» господину Медведеву.

– Добрый вечер, – начал он выступление. – Несмотря на то, что, провозглашая свободу в нашей стране, руководство завуалированно проводит политику диктата, вы не испугались и пришли на встречу. Я очень рад и благодарен вам за это. Хочу сказать со всей уверенностью, что в нынешней России, в ее властной структуре, поменялись лишь лица и маски, а содержание как было «гебешным», таким и осталось. Уж простите за подобную терминологию. Думаю, что все уже знают, что это означает. Я хочу продемонстрировать, как они используют столь любимую ими пропаганду в части очернения западных демократий. Мой рассказ будет о так называемом плане Даллеса, якобы свидетельстве о плане для России и его последствиях. Итак. План Даллеса как зеркало «советского заговора». После развала СССР у нас стали цитировать «секретный доклад» Аллена Даллеса об «американской послевоенной доктрине против СССР» – то ли 1945-го года, то ли 48-го, то ли 53-го: «…Мы бросим все, что имеем, – все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей. Мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа; окончательного, необратимого угасания его самосознания». Этой цитатой, но в гораздо более пространном виде, украшены все лево- и правопатриотические сайты Рунета. Ее публично зачитывали такие видные личности, как Никита Михалков, Геннадий Зюганов и Андрей Караулов. Хотя уже выяснено, что этот пассаж почти без изменений взят из последней редакции романа Анатолия Иванова «Вечный зов», опубликованного в 1981 году. Здесь этот план излагает штандартенфюрер СС, в прошлом начальник охранки Томска. Планом Даллеса он был назван в антигорбачевском памфлете Бориса Олейника «Князь тьмы», с пояснением: «…в течение 10 лет эти слова выбрасывались из романа „Вечный зов“ цензурой, находившейся под кремлевско-сионистским контролем». А первым наброском плана Даллеса был монолог американского генерала Думбрайта в шпионском романе Дольд-Михайлика «И один в поле воин»: «Вооружим любителей острого словца анекдотами, высмеивающими их настоящее и будущее. Отравляйте душу молодежи неверием в смысл жизни, пробуждайте интерес к сексуальным проблемам, заманивайте такими приманками свободного мира, как модные танцы, красивые тряпки, специального характера пластинки, стихи, песни. Поссорьте молодых со старшим поколением».

Докладчик замолчал и через несколько секунд продолжил:

– Если бы авторы «Зова» и «Воина» читали так называемую закордонную прессу, да еще по-английски, можно было бы решить, что они просто переписали документ под названием «Коммунистические правила революции». Эти «Правила», якобы обнаруженные союзными войсками в Германии в 1919 году, появились в английских газетах в феврале 1946 года, а потом перепечатывались сотни раз: «1. Развратить молодежь; отвести ее от религии. Внушить ей интерес к сексу. 2. Ложной аргументацией разрушить старые моральные ценности… 5. Отвлечь умы от политики, переключив все внимание на спорт, книги о сексе, игры и прочие маловажные занятия. 6. Поставить под свой контроль все средства массовой информации. 7. Разрушить веру людей в их естественных лидеров, изображая их в постыдном, смешном и оскорбительном виде». Были и другие документы такого же рода. 24 августа 1960 года «Лос-Анджелес геральд» опубликовала выдержки из брошюры «Промывание мозгов. Изложение русского руководства по психополитике». Брошюра была издана в Нью-Йорке в 1955 году фондом Рона Хаббарда – фантаста и основателя сайентологической церкви. В «Русском руководстве по психополитике» указывалось: «Сделав доступными всевозможные наркотики, давая подростку спиртное, восхваляя его необузданность, пичкая его сексуальной литературой, психополитик может воспитать в нем необходимую нам склонность к беспорядку, безделью и бесполезному времяпрепровождению и побудить его выбрать решение, которое даст ему полную свободу во всем – то есть Коммунизм. Если вы сможете убить национальную гордость и патриотизм в подрастающем поколении, вы завоюете эту страну». Публикация стала предметом переписки в ФБР. Служебный меморандум по этому делу заканчивался так: «В номере „Таймс Геральд“ от 24 апреля 1951 года сообщалось, что жена Хаббарда на бракоразводном процессе показала, что он „безнадежно безумен“ и подвергал ее „пыткам под видом научного эксперимента“. Согласно этой статье, компетентные специалисты-медики рекомендовали Хаббарду обратиться в частную клинику для психиатрического наблюдения и лечения его психического расстройства, известного как параноидальная шизофрения». С этим заключением следовало бы ознакомить всех, цитирующих план Даллеса. Хотя, в принципе, для шизофреников это может быть бесполезно. Они ведь не знают, что они шизофреники. Так что как-то вот так устроена кремлевская пропаганда. Делайте выводы, а у меня все. Спасибо за внимание.

На этом выступающий закончил свою речь, кивнул головой, как бы откланялся и ушел со сцены. После него выступили еще несколько специалистов по западной демократии, однако Рутре это ничего не давало, он слушал их, выжидая время. Мозг, при помощи ИСУ-А2, уже давно закончил обработку персонажей. Хотя на собрании находились довольно влиятельные лица, все же их влияние было мизерным по сравнению с глобальной проблемой, которую он исследовал. Рутра аккуратно, не привлекая внимания, хотя из-за правил вхождения в данный круг персон подобного ранга это было невозможно, покинул собрание.

Глава 2. Звенящие кедры России

Уже в самолете, возвращаясь из Швейцарии в Москву, раздумывая о ЗКР, Рутра вспомнил беседу с Омни. Вспомнил фрагмент, когда он подошел и на прощание высказал еще одно свое предположение: «Если Вы хотите найти каких-либо сообщников Алиханова, то я могу посоветовать искать их среди недовольных, например, националистов или антиглобалистов, хотя в этом ученого трудно заподозрить. Возможно, они общались в прошлом». Рутра вспомнил, что они попрощались с легким чувством взаимного недоверия. Рутра решил проверить и эту нить, раз уже столько работы было проделано. Как говорит пословица, чем черт не шутит.

Через пару часов в «Зеро» был подготовлен анализ переговоров, маршрутов передвижений, завуалированных разговоров практически всех бывших и настоящих ученых, военных, работников спецслужб и лиц с радикальными (и не очень) националистическими высказываниями, даже если они высказывались тайно. Из всего анализа Рутра сделал вывод, что наиболее подозрительным было то, что особо неприметные из них периодически посещали заброшенные военные и особо значимые при СССР объекты, якобы с целью лицезреть великие достижения эпохи Советского Союза. Дополнительный анализ выявил, что особая активность и секретность проявлялась по двум объектам. Это Кольская сверхглубокая скважина и подмосковный научный центр Протвино, а именно – полузаброшенный кольцевой туннель длиной 21 километр, залегающий на глубине 60 метров.

В первую очередь Рутра решил проверить Кольскую, так как о «сборе» там не было никаких сводок из всех структур. Рутра логически решил, что «посетители» ее не могли быть доморощенными подпольщиками. Интуитивно Рутра понял, что дело стоящее и нужно подойти к нему серьезно. Сначала он захотел «обследовать» объект.

Что из себя представляла скважина? «Хранилище» мозга выдало следующую информацию: «Кольская сверхглубокая скважина – самая глубокая в мире. Ее глубина составляет 12262 метра. Находится в Мурманской области, в 10 километрах к западу от города Заполярный. Скважина пробурена в северо-восточной части Балтийского щита исключительно с научно-исследовательскими целями в том месте, где нижняя граница земной коры подходит близко к поверхности Земли. В лучшие годы на Кольской сверхглубокой скважине работало 16 исследовательских лабораторий, их курировал лично министр геологии СССР. В 2008 году объект был заброшен. С Кольской сверхглубокой скважиной связано множество неправдоподобных легенд – о „колодце в ад“», со дна которого слышатся крики грешников, а буры оплавляет адское пламя».

Чтобы попасть туда с группой, которая собиралась там тайно, Рутра связался с Сергеем, сотрудником ГРУ, которого ему в помощники посоветовал Хент; того, с кем он «работал» по операциям в виртуальной реальности. Это была реальная личность из отдела ОАМ. Разбираться, почему Рутра этого не знал, не было времени.

Рутра не собирал общих собраний, таковы были правила в «Зеро». Он не успевал этого делать из-за своего графика, списки контролировал отдел учета, начальнику которого – старому, закаленному «на боевой» службе генералу – Рутра доверял полностью. Тот ловко тасовал колоду, поэтому сотрудники одного отдела не знали – кто находится в другом.

По легенде в этой операции – Сергей был радикальным оппозиционером, националистом, поэтому очень быстро познакомил и представил Рутру «своим» как ярого антисемита. По правилам тайной организации – никто, в последующей цепочке контактов, не должен был знать настоящие данные нового соратника. Его должен был представить начальству действующий член бригады, имеющий право вербовки. Делалось это без ведома проверяемого. После проверки нового члена начальством, в случае одобрения его в качестве члена команды, ему присваивалось тайное имя, легенда происхождения и деятельности. От Сергея Рутра узнал, что «начальство» было заинтересовано в личностях влиятельных, желательно связанных со спецслужбами или военно-промышленным комплексом. Рутра им был представлен как сотрудник службы внешней разведки, который по своим патриотическим и мировоззренческим взглядам попал в опалу командования и готов был ради освобождения России от «ига захватчиков» поддержать и помочь истинным патриотам в спасении Родины. Для этого Рутре была придумана замечательная легенда, которая не особо отличалась от истинной, так как в постсоветской России таковых было больше половины. А именно – трудовая и политическая деятельность родителей, связанная с коммунистической партией, военное прошлое дедушек и бабушек, ну и его комсомольское прошлое. Так как прошлое сотрудников «Зеро» было просто «вычеркнуто» из истории, а взамен придумано другое, Рутра не боялся разоблачения: прошлое совпадало. По легенде – Рутре было присвоено тайное имя: Юрий Гагарин (или Космонавт).

После третьей встречи с «единомышленниками» Сергей поставил им задачу: нужно выяснить – кто за их спиной тайно встречается и где. Специализация Сергея была немного не подходящей, так как он занимался этим внутри страны лишь для того, чтобы улучшить свои навыки для проведения подобных мероприятий за границей, поэтому Рутра стал встречаться с «его друзьями» без него. Вскоре он выяснил, что «особо грамотные», как они выражались, и имеющие финансовые возможности собираются на очередной съезд. Рутра попросил о встрече с ними, на что ему сказали – нужно рекомендации «близкого человека». В ответ на вопрос – не достаточно ли рекомендации Сергея – ему недвусмысленно намекнули, что неплохо было бы подкрепить эту рекомендацию финансово. Рутра согласился, поставив встречное условие: помочь ему разыграть спектакль, чтобы занять деньги под проценты у еврея с украинской фамилией Андреенко, которого в последствии они должны были «кинуть». Это являлось прекрасным фактом показать себя им с положительной стороны.

С Андреенко Рутра «договорился» под давлением одного из знакомых в генпрокуратуре заранее. Вскоре нужная сумма была предоставлена его новым «друзьям» и получено взамен согласие «старших братьев» на посещение их собрания. От лидера группы по кличке Акелла Рутра узнал, что главным является профессор Муромов, который пожелал встретиться с ним. Рутра согласился, через день пошел на встречу.

Сам Муромов с ним не смог встретиться, поэтому Рутре пришлось произвести впечатление на его близкого товарища по сообществу. Это был ученый, уже давно на пенсии, сухой, худощавый, высокий дед, с ясным выражением лица. Они побеседовали, благо Рутра хорошо знал историю, хотя местами приходилось тайно прибегать к помощи Исы. У Рутры сложилось очень приятное впечатление об этом человеке, ничего гнусного он не говорил. Это был настоящий патриот, хотя и немного с националистическими взглядами; объяснял тем, что все националистические и антисемитские проявления взросли на почве противостояния сионистического мировоззрения. Цель была достигнута, и через четыре дня Рутра посетил их собрание в Протвино.

Ничего особо «грандиозного» и секретного там не происходило. Беседовали в основном о «предателях и захватчиках» России, что можно было услышать на рынке, параде, вечеринке силовиков или собрании банкиров с министрами. Рутра понимал, что его проверяют, и это его радовало. Система конспирологии у них была отработана профессионально.

Через полгода, когда Рутре эти встречи порядком надоели и начали сильно отвлекать от других пунктов проверки, неожиданно его пригласили на беседу в узком кругу. Встреча должна была состояться в Протвино, в подземном туннеле. Кольская была «просвечена насквозь», ничего важного там не происходило, хотя Рутра «чуял» неладное, подозрительные личности все-таки посещали это место, но только в одиночку. Это были отставные работники спецслужб. Интуиция подсказывала – намечалось явно нечто важное, хотя это мог быть и отвлекающий маневр, дабы вычислить «хвост».

Рутра отправился в Протвино. В темном помещении его «допрашивали» и «экзаменовали» лица, часть которых была ученого, гуманитарного и творческого сословия, а вот остальная часть – явно из силовиков. Причем многие, судя по поведению, манере разговора, мышлению, были или состояли в структурах секретных и властных. Каким «гипнозом» они обладали, какое секретное оборудование они применяли, Рутра не мог определить точно. Но то, что все это применялось, он вычислил и прошел проверку на отлично. После очередного «допроса» и собеседования ему вручили «документы» о том, что он состоит в кружке народной самодеятельности и является участником ежегодной выставки-ярмарки. Таким образом, соблюдая полную конспирацию, не ночуя дома, отключив телефон, о чем он, конечно, заблаговременно предупредил, Рутра оказался на Кольской. А именно – в переустроенном помещении на Кольской сверхглубокой.

Это было собрание, на первый взгляд, довольно грамотных людей, в основном – среднего и пожилого возраста, хотя молодых было тоже немало. На сцене, за столом сидело семь человек, один из которых выделялся тем, что руководил процессом. Это был профессор Муромов, как и описывали его; высокий, с шевелюрой и маленькими глазками, в очках с большими полупрозрачными стеклами, немного грузный, но с воинской выправкой. Когда все расселись, он начал встречу с приветствия собравшихся.

– Добрый день, уважаемые друзья. Я вас поздравляю – несмотря ни на что, мы сумели собрать наш съезд. На нем мы должны принять нашу дальнейшую стратегию действий, а пока я и наши гости проведем несколько лекций. По организационным вопросам коллегии и протоколу, с которым вы должны были ознакомиться в холле, надеюсь, возражений нет?

В зале послышались одобрительные голоса.

– Напоминаю всем, что надо быть предельно осторожными. По полученным от нашей службы безопасности и единомышленников из органов информации – на нас открыта охота, цепные псы «жидомассонов» пущены по следу, поэтому каждый должен в случае провала действовать так, как Матросов. Итак, первым выступлю я. Сначала приведу известное высказывание пастора Мартина Нимеллера: «Когда они пришли за коммунистами, мне было все равно, я не коммунист. Когда они пришли за эсерами, мне было все равно, я не эсер. Когда они пришли за профсоюзами, я не протестовал, ведь я не профсоюзный деятель. Когда они пришли за евреями, я молчал, я ведь не еврей. А когда они пришли за мной, некому было больше протестовать». Заметьте, за евреями пришли последними, хотя они на весь мир кричат, что Гитлер их уничтожал в первую очередь! Что, они сидели и ждали того, как их будут убивать? Он же сначала им предложил уехать? Это великая еврейская афера для оправдания создания Израиля. Теперь давайте разберемся, кто управляет в США и НАТО, а заодно и другими странами, которые США на сегодняшний день колонизировали в различных формах? Кто несет ответственность за все крупные злодеяния XX века? Кто наживался на войнах, переворотах и кризисах?

«Ну да, теперь понятно, почему Александр Иванович говорил, что у них не было ни одного партийного, что двум богам служить нельзя», – подумал Рутра.

– Кто виноват во всех бедах человечества, кто служит сатане, кто сталкивает людей и народы, кто организует войны? Ответ известен – ряд кланов или клубков евреев: Рокфеллеры, Морганы, Ротшильды, Куны, Лоебы, Голдманы, Меллоны, Саксы, Дюпоны, Леманы и другие. Это те, которые и определяли в последние 150 лет ход развития человечества.

«Началось», – подумал Рутра. Он имел представление о контингенте, что собрался, и представлял, какие у них темы актуальны. Впрочем, эти темы были актуальны не только для них, не менялись намного больше 150 лет. Поэтому Рутра не особо вникал, мысли его заняты были общими факторами, которые приводят людей к таким умозаключениям. В данном контексте он стал более судьбоносный смысл определять в некоторых то ли заявлениях, то ли высказываниях Митры. Временами его слух возвращался в зал. Не найдя для мыслей новой пищи. сознание уходило в другие осмысления.

– …Раньше считалось, что для контроля над глобальными финансовыми потоками нужно иметь на это контрольный «пакет акций» или блокирующий, что физически невозможно. Математическое исследование швейцарских ученых показало, что для глобального влияния достаточно контролировать 2–3 процента мировой финансовой паутины. А это вполне реально, только нужно уметь это делать. На этом у меня все.

Выступающий закончил речь, ведущий поблагодарил его, переключил микрофон на себя и представил следующего оратора.

Слово было дано довольно известной в прошлом личности – бывшему журналисту-международнику. Он вышел на «сцену» из зала и начал свое выступление.

– Доброе время суток друзья, товарищи. Подготовленная мною тема названа «Три класса людей». И сейчас вы поймете почему. Я хочу ознакомить вас с некоторыми фрагментами интервью, американского журналиста, корреспондента нескольких информационных агентств, аккредитованных при ООН, которые касаются темы, которую мы рассматриваем. Итак, читаю: «Во всем мире происходит активизация антиглобалисткого фронта. Движение, которое возникло в противовес формированию мировой власти банкиров, – достаточно серьезное явление, и не обращать на него внимания уже невозможно».

Рутре стало немного скучно. Он ждал большего. Об этом человеке, о котором говорил выступающий, и его организации он знал, поэтому все так же был занят своими размышлениями, лишь время от времени прислушивался.

– …Любимец у них Горбачев. В настоящее время для него строят масонский комплекс в Сан-Франциско. Ему пророчат должность генерального секретаря всех религий. Горбачев получил две премии царя Давида. Даже евреев таких нет, чтобы получили сразу две премии. А «нееврей» Горбачев получил – за заслуги перед еврейским народом. Все это было сделано в рамках Гарвардского проекта… слова американского профессора Николаса Мюррея Батлера, приведенные в книге Айвора Бенсона «Фактор сионизма»: «Мир разделен на три класса людей: очень маленькая группу людей, которые направляют ход событий; немного большая – которая следит за течением событий; и большинство, которое не понимает, что происходит»… за всеми стоит один «кукловод»… некая секретная группа не прочь устроить 1917 год в мировых масштабах… Экономисты в разных странах и раньше подозревали, что миром крутят несколько гигантских фирм… Именно сейчас, в кризис, решается – кто главнее. Кризис – это когда мало ресурсов, борьба за них обостряется. Так в саванне звери начинают драться у пересыхающего водопоя. В общем, думаю, что этого достаточно, чтобы вы поняли основную мысль. Делайте выводы, а у меня, с вашего позволения, все.

Зал одобрительно захлопал.

– Следующий участник собрания – командир нашего зарубежного подразделения, специалист по тайным организациям, товарищ Эрнест Известный. Он выдаст на ваш суд свое исследование… или расследование, кто как посчитает: «От бильдерберга к ГУЛАГбергу». Имя, как вы понимаете, вымышленное, – объявил ведущий, представляя публике вышедшего на сцену «делегата».

Тот поздоровался с собравшимися и начал свою тему:

– Уважаемые единомышленники, я вам зачитаю выдержку из моего расследования, которое я назвал «От бильдерберга к ГУЛАГбергу: глобальная элита строит электронный концлагерь». С 10 по 16 июня сего года, в столице Афганистана Кабуле, в отеле «Интер Континенталь» прошло 67-е ежегодное заседание Бильдербергского клуба. Особенностью этого заседания было то, что оно состоялось сразу после встречи лидеров «семерки» и V съезда лидеров мировых и традиционных религий в Кабуле. На разных уровнях представительства и под разными углами зрения рассматривалась одна и та же ключевая проблема – разработка механизмов глобального управления…

Рутра решил, что и это время он потратил зря. Тема была знакома, и в ней не было ничего удивительного, в том плане, что ее можно было услышать и среди «знающих правду» интеллектуалов в каком-нибудь приличном (и не очень) баре. Явная суть здесь была отметить свою сплоченность и тайность, ну и конечно – некую стимуляцию существующей борьбы с сверхсильным противником. Как и прежние этот оратор долго рассказывал о тайных заговорах и «тех, кто хочет закабалить человечество».

– …Банки, спецслужбы, Пентагон, Google работают в тесной связке. Они строят электронный ГУЛАГ, в котором нет места ни государству, ни национальному суверенитету, ни свободе личности. Все, с чем они имеют дело, является для них лишь средством достижения главной цели – абсолютной власти. Вот такие дела, единомышленники. Если что, я всегда готов ответить на ваши вопросы. Пишите мне на почту. Адрес и метод вам озвучат каждому по отдельности мои помощники. Спасибо за внимание.

Зал снова одобрительно зааплодировал.

– Дорогие друзья, я хочу дать слово академику РАН, почетному члену многих международных научных сообществ, товарищу Горбатову. Свой доклад он назвал «Колосс с глиняной головой». Прошу внимания. Вам слово, Зиновий Теодорович.

– Добрый день, – начал свою речь академик.

Это был мужчина со строгим, ясным взглядом, по-военному или спортивному подтянут, гладко выбрит и аккуратно одет. Возраста выше средних лет, с немного хриплым голосом, в котором заметен был характерный говор – то ли региональный, то ли доставшийся от кого-либо из предков.

– Дорогие друзья, соратники, начну свое выступление со слов разрушителя Советского Союза Горбачева.

Эта тема тоже была избита. Рутра старался не заснуть, периодически прислушивался к теме.

– …И как закономерный итог «перестройки» – распад СССР, развал Советской Армии, скоропалительный вывод многих ее частей и соединений из Восточной Европы и Прибалтики в чистое поле и так далее… в свое время несколько лет возглавлявший советскую внешнюю разведку опубликовал ряд своих афоризмов. Среди них, помимо «шоковой демократии», есть и такой: «Колосс с глиняной головой»… этот афоризм, как представляется, очень точно характеризует Советский Союз в последние 6 лет его существования… В предисловии к своей книге «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 годы» Павел Анатольевич написал: «Хотим мы того или не хотим, но проходит время, и то, что еще вчера было Великой Государственной Тайной, теряет свою исключительность и секретность в силу крупных поворотов в истории государства и становится общим достоянием – было бы желание знать правду. Соблюдая военную присягу, я молчал, пока существовал Советский Союз. Когда деятельность советской разведки и ряд аспектов внешней политики СССР перестали быть секретными после известных событий 1991 года и все то, чему я верно служил, перестало существовать, я не мог и не имел права дальше молчать».

Минут через 20 и эта тема была завершена.

– …На этом разрешите мне закончить речь. Спасибо за внимание.

Затем было дано слово двум «бывшим» высшим офицерам спецслужб, которые ныне являлись профессорами института «Славянский мир».

– Добрый день, товарищи, – начал свою речь один из них. – Я с моим коллегой хотим вас ознакомить с нашим исследованием, которое мы назвали «Каганат предателей, или Как ЦРУ покорило Россию». С полным материалом вы можете ознакомиться самостоятельно из доклада, который распечатаете у секретаря после собрания. Сразу скажу – это нелегкое чтиво.

Эта тема заинтересовала Рутру больше прежних, однако, услышав несколько известных фамилий, и она стала практически известна еще до начала. Рутра попытался связаться с Исой, сомневаясь в такой возможности в этой локации, однако система работала четко, ИСА отозвалась. Сделав умное, задумчивое лицо и внимательный взгляд в направлении трибуны, он стал разбирать последние аналитические данные, не упуская основную, важную тему, излагаемую рассказчиками.

– Итак, начнем. Первым в списке идет некто Егоров. Этот человек не любит общественное внимание, но именно он сыграл ключевую роль в приведении к власти и Собчака, и Путина, и Медведева. В нашей разработке он фигурирует как агент Паук, а необычайный успех его протеже мы объясняем покровительством ЦРУ. Зовут его Коля Егоров, он известен еще как лучший друг и правая рука Путина. В 1970 году этот Коля Егоров поступил на престижное международное отделение юрфака ЛГУ вместе со своим другом, самбистом-дзюдоистом Вовой Путиным… Но зачем ЦРУ понадобилось захватывать власть на кафедре гражданского права ЛГУ? Дело в следующем. Изучая советскую систему в рамках Гарвардского проекта, аналитики ЦРУ вычислили эту незаметную, но крайне чувствительную точку советской системы – кафедру гражданского права юридического факультета Ленинградского университета. При всей своей кажущейся скромности именно университетские профессора определяли дух и букву законов Союза ССР, и кафедра гражданского права ЛГУ в этом плане была одной из самых авторитетных. Формально профессора-юристы выступали в роли консультантов, но фактически – кому придет в голову спорить со светилами юридической мысли в области законотворчества? ЦРУ рассматривало эту кафедру как один из ключевых источников законодательства Союза ССР, а захватить над этим источником власть считало задачей стратегической важности… В дальнейшем, после уничтожения СССР, наработки Гарвардского проекта легли в основу проекта по колонизации России, и агентура ЦРУ времен «холодной войны» пересела в самые высокие руководящие кресла России… Это был 1975 год. А Вова Путин тем временем был направлен на внедрение в качестве «крота» в КГБ, в отдел контрразведки по борьбе с идеологическими диверсиями. Со стороны компетентных органов ему предстояло прикрывать деятельность своего друга-диверсанта… Итак, Коля Егоров, агент Паук. Почему Паук? Потому что он окружает атакуемые объекты своими людьми, словно оплетает их паутиной, а когда наступает решающий момент, то оказывается, что все ключевые действующие лица находятся от него в какой-нибудь зависимости, волей-неволей делают именно то, что ему нужно. Евреев, замаскированных под русских, Паук набирал с прицелом на их внедрение во власть. Вся деятельность Паука с самого первого дня пребывания в ЛГУ была нацелена на захват власти, сначала – на кафедре, потом – в Ленинграде, а затем и в России. Попутно эти же ребята захватили власть и в «Газпроме», и многих других предприятиях, им в России принадлежит все самое главное… Им был нужен еврей под нарочито русскими ФИО. Впрочем, если кого-то коробит упоминание евреев, на этот «пятый пункт» можно даже не обращать внимания, мы отмечаем национальный фактор лишь как наиболее логичное объяснение изначального тесного сплочения этих людей… работала с 1987 по 1991 год доцентом на кафедре Паука, теперь – заместитель начальника Экономического управления Президента РФ, начальник Департамента по управлению имуществом ОАО «Газпром», член Правления ОАО «Газпром». С 1976 по 1980 год она была при кафедре, аспиранткой Иоффе… Медведев Дмитрий Анатольевич, аспирант кафедры Паука – был председателем совета директоров ОАО «Газпром», но вообще в комментариях он не нуждается… Елисеев Илья Владимирович, аспирант кафедры Паука – теперь заместитель председателя правления «Газпромбанка», член совета директоров ОАО «Газпром-медиа»… Иванов Антон Александрович, аспирант кафедры Паука – первый заместитель гендиректора «Газпром-медиа», председатель Высшего Арбитражного Суда РФ… У этой спецслужбы должен иметься «мозговой центр» – мощные аналитики, тщательное планирование, оперативный штаб, в который бы стекалась информация обо всем происходящем. Умные организаторы должны были все запланировать, распределить роли, заранее вывести своих людей на ключевые позиции, скоординировать их действия, обеспечить мотивацию каждого участника, продумать множество вариантов на разные случаи развития событий – без этого взрывать дома не было смысла. А еще надо было иметь уверенность в возможности воспользоваться плодами своего террора, то есть гарантировать выигрыш себе, а не каким-то иным силам. А еще надо было обеспечить благосклонное отношение к своей будущей победе со стороны Запада и олигархов… Обычной банде, даже состоящей из офицеров спецслужб, такая задача просто не по силам. Такие дела не делаются горсткой заговорщиков из подполья. Здесь явно поработали опытные профессионалы, имеющие большую власть. Кто же они? На этот вопрос еще предстоит ответить, вернее – ответить тем, кто это сотворил, тем, кого мы вычислим и выявим в скором времени. Спасибо за внимание.

Зал поблагодарил выступающего аплодисментами.

Ведущий дал слово человеку в военной форме, которого представил слушателям как «наш бессменный генерал». Генерал поднялся на сцену, сел за стол, пододвинул микрофон, поправил очки, открыл папку, из которой достал листы, и начал речь.

– Дорогие однополчане, не побоюсь вас назвать так, потому что мы единый полк на защите нашей родины, а в нынешних условиях – партизанский полк, среди нас достаточно специалистов, поэтому позвольте представить на ваш суд мое исследование «Про США». А там сами решайте – про США или ПРО США. Думаю, не очень далеко уведу ваши мысли. Все это одного поля ягода. В последние месяцы в среде военных экспертов активно обсуждается возможность перехвата российских межконтинентальных баллистических ракет (МБР) на активном участке траектории ввиду вступления в НАТО ряда стран Восточной Европы и Прибалтики. Насколько это возможно и как можно уменьшить предполагаемую угрозу?

Рутра был на этот раз немного удивлен. Хотя тема ему была достаточно ясна. Он был удивлен тем, как был поставлен вопрос, и тем, почему он был озвучен именно здесь. Хотя и эта тема ему была знакома и изучена более чем достаточно. Приходилось делать вид, что она его интересует. Мысли же его были заняты более глобальными вопросами.

– …Несмотря на многочисленные утверждения американских политиков о предназначении создаваемой национальной ПРО для противодействия странам «оси зла», анализ состава, структуры и географического размещения элементов будущей ПРО свидетельствуют о том, что ПРО в своей основе будет иметь антироссийскую и антикитайскую направленность.

…В противном случае есть опасения, что при существующих тенденциях развития боевые возможности России могут существенно сократиться.

Генерал перестал говорить, оглядел зал, сложил бумаги в папку, потом обратился к слушателям.

– Дорогие однополчане, я представил на ваш суд мое исследование. Если есть вопросы, я готов на них ответить.

В зале было молчание, почему-то никто не хотел задавать вопросов, все принимали заявления выступающих на веру или стеснялись быть уличенными в неграмотности, неосведомленности, боялись противоречить «начальству». Рутра это вычислил методом «чтения мыслей» по мимике, поведению, выражению глаз и другим показателям, которые не доступны обычным людям. Посмотрев по сторонам и увидев это всеобщее единогласие, Рутра решил нарушить сложившуюся традицию. Он поднял руку, ведущий указал на него указкой.

– У Вас вопрос, товарищ Гагарин?

«О! А за мной следят. Или у меня синдром подозрительности?» – подумал Рутра.

– Да, я хотел бы узнать, что нынешняя власть сделала неправильного в том, что Вы перечислили; насколько подконтрольны стратегические ядерные силы нашим военным? Могут ли наши властители без ведома народа сдать секрет управления запуска баллистических ракет? Может, все это бутафория, может, они в нужный момент просто выйдут из-под управления? Например, как было в Ираке, с частью военной техники, основанной на иностранной электронике, в период свержения Хусейна.

– Очень актуальный и интересный вопрос. Чувствуется уровень. Вы, мой молодой друг, по возрасту я имею право Вас так называть, очень правильно подметили, что это может быть бутафорией. Почему? Послушайте следующее и сделайте выводы.

Он достал из папки лист, просмотрел его, потом посмотрел в зал, стал говорить:

– Как известно, в Праге подписано Соглашение по СНВ с особым мнением России по ПРО, которое должно гарантировать невозможность одностороннего безвозмездного ядерного удара США по территории России. Эти гарантии якобы обеспечиваются отказом американцев строить РЛС на территории Польши и Чехии. На самом же деле, после того, как США создадут мобильные средства контроля ядерных материалов на основе переданных им российской стороной по санкции Совбеза РФ технологий по теме «Инспектор», американская сторона будет обладать абсолютной возможностью перехвата всех боеголовок наших стратегических ракет в случае ответного удара по американской территории, поскольку данные технологии позволяют не только инспектировать, но и уничтожать любые ядерные системы. Никакие локаторы в Польше и Чехии американцам больше просто не потребуются. Речь идет об одном из направлений ядерных релятивистских технологий, сокращенно ЯРТ, а именно – о создании первого эффективного пучкового оружия на базе ускорителя протонов на обратной волне. Данный ускоритель может быть размещен на российском самолете Ан-124 («Руслан»). В рамках контракта между ЦРУ США и российской стороной был проведен полный комплекс теоретических и экспериментальных исследований с привлечением ряда российских организаций, оснащенных соответствующей ускорительной техникой. Экспертиза выполнялась Лос-Аламосской и Брукхейвенской национальными лабораториями США. Перехват боеголовок, направленных в сторону США, при наличии у них такой системы «инспекции», выглядит следующим образом. Космические станции фиксируют старт ракет с территории противника, дециметровые станции дальнего обнаружения на Аляске, в Гренландии и, насколько помнится, в Англии берут боеголовки на сопровождение и передают целеуказание мобильным комплексам «Руслан», поднятым по тревоге над территорией США. «Русланы» проводят облучение боевого порядка, состоящего из боеголовок и ложных целей, отбраковывают ложные цели и затем сфокусированным пучком протонов уничтожают боеголовки. Причем над своей территорией. И не надо напрягать всякими РЛС ни Польшу, ни Чехию, ни Россию… и поражение территории безоружного противника, поскольку нам, к сожалению, для себя этой системой заниматься запрещено. Надеюсь, всем многое стало ясно, в том числе и то, что возможен вариант полной сдачи дистанционного управления баллистическими ракетами с ядерным зарядом, хотя, уверяю вас, мы как создатели об этом позаботились, поэтому нам нужно подготовить смену в лице вашего поколения.

Когда он это сказал, ведущий очень заволновался, насторожился, хотел его о чем-то предупредить или остановить выступление. Шепотом одернул:

– Все, все, достаточно.

Генерал посмотрел на него, моргнул двумя глазами, как бы давая о чем-то сигнал или соглашаясь, кивнул одобрительно и сел в кресло. Для зала это прошло почти без значения, но Рутра поймал «пучок информации». По телу прошла легкая дрожь, волосы слегка поднялись дыбом. Он не верил своим ушам, в голове постоянно повторялось: «…мы как создатели об этом позаботились». Больше Рутра ничего слушать не мог, но для конспирации нужно было сидеть.

– Вопросы желательно потом, после всех выступлений, записывайте их, а теперь я даю слово следующему нашему, так сказать, однополчанину, – беспокойно объявил руководитель собрания.

Дав минуточку делегатам на осмысление услышанного, главный представил следующего докладчика.

– Уважаемые друзья, следующий наш докладчик – член службы безопасности нашего бюро на братской Украине Николай Илларионович Семейко. Думаю, не нужно объяснять, кому нужна вражда между двумя братскими народами, о которой еще совсем недавно даже помыслить было невозможно. Вам слово, Николай Илларионович.

Председатель, жестом показал на микрофон.

– Здоровеньки булы, братья и сестры. Тема моего доклада – «ФРС США толкает мир к Третьей мировой». Я сейчас приведу вам много фактов и причин, подтверждающих мои слова, затрону ситуацию на Украине, а вы уже сами решите, почему многие события произошли, происходят и произойдут. Итак, кому выгодна война, кому она нужна, так сказать, как метод существования? А ответ прост. Война нужна собственникам Федеральной резервной системы, крупному глобальному финансовому капиталу. На Украине сейчас происходят процессы, которые ведут к развязыванию Третьей мировой войны. Как я же писал, это попытка ослабления России и милитаризация экономики в сочетании с радикализацией национально-патриотических настроений.

«Да, – сказал про себя Рутра, – от вас я ожидал большего». И все так же местами прислушивался.

– …Украина включена в процесс подготовки к мировой войне. Экономика милитаризируется в первую очередь. С помощью внешнего финансирования Британии, Израиля, Канады и США население, мобилизованное в ряды ВСУ, обучается боевому взаимодействию с подразделениями и владению оружием НАТО. В июле принята военная доктрина, где основным противникам, даже не потенциальным, а прямым агрессором, названа Россия… Затем последует война за возврат под контроль Донбасса или Крыма с переходом в масштабный неконтролируемый процесс – начало Третьей мировой войны… Ослабление России конфликтом в Сирии даст реальные шансы и повод развязать войну на западе. В любом случае – наличие нескольких локальных конфликтов, в которые будет втянута Россия, только больше удовлетворяет решению поставленной перед внешней политикой США задачи. Начать, успешно завершить Третью мировую войну и развалить, взяв под контроль ресурсы Евразии, Россию! Результатом станет сохранение архитектуры международных монетарных отношений, созданных после Второй мировой войны во главе с ФРС США в финансовой сфере и с США – в геополитической. Можно твердо утверждать, что Украина, увлекаемая глобальными процессами и руководимая собственным правительством, двигается к неминуемой масштабной войне. Кому это нужно – мы уже выяснили. Спасибо за внимание.

После последнего выступающего объявили перерыв, в течение которого многие вышли в организованный буфет, перекур, туалет и просто «размяться». Встреча шла к завершению основной части, после чего должны были остаться организаторы и члены «высшей группы». Так как Рутра был «молодым бойцом», ему присутствовать на итоговой части было не разрешено, поэтому, к его радости, он мог уходить. Осталось только послушать заключительное выступление председателя. Перерыв закончился, ЗКРовцы пошли в зал. Председатель, не дожидаясь тишины, стал говорить.

– Уважаемые соратники, надеюсь, будучи и без того идейно «подкованными», вы в очередной раз поняли – кто и что нам противостоит. Без преувеличения скажу – они хотят размыть границу между народами, нациями, культурами. Так сказать, объединить все в общий «бульон», который будут помешивать половником, как им заблагорассудиться. Причем народы и знать не будут, в чьих руках этот половник, то есть их судьба и будущее. Вернее, будущее у них заберут, напишут историю, какую надо, что уже делается. Вот видите, как реально обстоят дела? А теперь я вам расскажу, на какой духовной основе базируются лидеры мирового ОПГ. Я вам озвучу слова раввина Шнеерсона.

Тут Рутра хотел уже расхохотаться. Он угадал, о чем пойдет дальше речь. Однако смеяться нужно было над тем, почему в народе ходили в авангарде националистически-патриотических идей такие темы. Он понял, что речь пойдет о письме раввина Синедриона Шнеерсона в газету «Славянин». Это была плохо сфабрикованная фальшивка.

Любавичский ребе, или Менахем-Мендл Шнеерсон, умер в июне 1994 года, до этого был два года парализован из-за инсульта и утерял возможность говорить и писать.

Духовного управления евреев в России никогда не существовало. А существуют Федерация еврейских общин России и Конгресс еврейских религиозных организаций и объединений. Синедрион исчез еще в 5 веке нашей эры. Эту тему Рутра сам для себя озаглавил: «От имени мертвеца».

Оратор тем временем уже начал свою речь, и ее внимательно, с интересом слушали. Рутра же, так же, как и ранее, прислушивался местами.

– …Наша специальная тактика борьбы с красно-коричневыми, а все славяне – красно-коричневые, в силу своей замкнутости является Тайным Знанием. Главное острие борьбы мы направим против славянства. Славянина, или русского, можно уничтожить, но никогда нельзя покорить. Вот почему это семя подлежит ликвидации, а на первых порах – резкому сокращению в своей численности. Наши методы борьбы будут отнюдь не военные, а идеологические и экономические с применением силовых структур, оснащенных самыми современными видами вооружения для физического подавления бунтующих с еще большей жестокостью, чем это было сделано в октябре 1993 года при расстреле Верховного Совета России. Прежде всего, мы расчленим все славянские народы… Постараемся эти страны стравить между собой. Втянуть их в междоусобные войны с целью взаимоуничтожения. Украинец будет думать, что борется против экспансионистской России, борется за свою самостоятельность, будет думать, что наконец обрел свою свободу, в то время как полностью попадает в зависимость от нас. То же самое будут считать и русские, будто отстаивают они свои национальные интересы, возвращают «незаконно» отобранные у них земли и прочее… Крупнейшие масонские организации, основной из которых ныне является Кехилла в США, около 1500000 членов. Они контролируют основные СМИ и спецслужбы, главные из которых – МИ-6, МОССАД, ЦРУ.

Дальше слушать «гениальных ораторов» Рутра не посчитал нужным. Их речи были очередной попыткой показать, что миром правят финансовые воротилы и ненавистные ими персонажи, номенклатура которых была практически одинакова для устрашения публики. Авторы таких опусов обычно понятия не имели, что миром правят те, кто к деньгам безразличен. Если бы они управляли миром с помощью денег, то никакой бумаги не хватило бы. Особое внимание заслуживала заключительная часть. При минимальном анализе стало бы понятно, что это «послание из могилы», но никто не удосуживался это проверить. Главное было то, что «семья ложились на благодатную почву», был очередной повод «перевести стрелки».

Из всего этого можно было сделать более точный вывод: это очередная «утка», направленная на то, чтобы усилить власть там, где хотелось, и ослабить там, где желалось. В том, что появлялись такие фальшивки, виноваты были сами евреи с их ментальным наслаждением возвеличивать себя и свою значимость, стараясь при помощи этого обезопасить себя, что на деле оборачивалось противоположным.

Для Рутры здесь не было ничего интересного. Ни те, о ком шла речь, ни эти, кто выступал, для его расследования не имели значения. Самое важное для себя он уже подметил, поэтому покивал понимающе, поохал-поахал, мол, сволочи, что творят, и удалился.

На выходе «служба безопасности» поставила ему штамп во врученном ему «документе», для алиби, о посещении тайной встречи группы. Это был документ об участии в выставке-ярмарке «Каменный цветок», ежегодно проводимой в городе Апатиты, на которую приезжают мастера со всей России. Остальным «посетителям», по всей видимости – в зависимости от компетенции, вручались разнообразные «охранные грамоты». Это была удобная маскировка, так как город Апатиты является научной столицей мирового Заполярья. Город Апатиты также является геологическим и научным центром Кольского полуострова. Скорее всего, поэтому вручались «документы» о посещении разнообразных научных семинаров, собраний, лекций, курсов повышения квалификации. Разнообразие «научных сотрудников» вызывало восхищение. Среди новых единомышленников Рутры оказались «представители» Кольского научного центра РАН. Явно место было выбрано не просто так. Рутра составил фотографическую картину делегатов и был уверен, что многих найдет в научных заведениях полуострова (и не только). Кольский научный центр РАН включает в себя 9 институтов, 8 из которых находятся в городе Апатиты, и 2 центра.

Но внимание Рутры привлекло не разнообразие вариантов маскировки, а то, что отдельным членам тайной группы, которые готовились к секретному собранию, помимо индивидуальных – оформлялся общий документ. Делалось это в соседней комнате, вход в которую заграждал массивный охранник. Рутра вычислил это после прослушки и сканирования пространства, с помощью включенного суперслуха и суперзрения.

Ловя и фильтруя волны шепота сотрудников, звуковые волны, отраженные от предметов, отражение от стекла витрины шкафа, он нашел в этом «винегрете» данных одну общую важную особенность. Якобы они все входили в группу народной самодеятельности со звонким названием «Звенящие кедры России». На мгновение мозг отключился, потом получил «укол атомной иглой», прямо в кончик нейрона. Рутра впал в «кому» и застыл неподвижно. Мозг отключился от реальности, все его ресурсы были направлены на решение головоломки, для которой неожиданно открылась главная подсказка.

Главная подсказка была идентична логическому заключению, которое используют сотрудники секретных служб, и гласила она: «Если вы хотите что-либо хорошо спрятать, положите это на видное место». Оказывается, их искать не нужно было, это было бесполезно – они могли быть везде. И вычислять их было бесполезно – они могли не прятаться. Но в этом и заключалась их тайна. Им не нужно было куда-либо внедряться, они уже были там. Вернее, любого из любой службы – секретной, открытой или специальной – можно было завербовать. Достаточно внушить объекту вербовки, что он с ними одной крови, что они против тех, кто эту «кровь» хочет уничтожить, «доказать», что у власти именно те, кто это хочет сделать, – и «клиент» был «свой».

Мысль о том, куда могли проникнуть «щупальца» этой космологической сингулярности, уводила сознание Рутры в момент пространства-времени, в точку, откуда начнется отсчет таймера «Большого взрыва». Оказывается, вот что такое и кто такие группа ЗКР, «Звенящие кедры России». Это единые по духу и крови!

Вопрос секретаря вернул его в реальность.

– Вы что-то забыли? – спросил он, рассматривая полки за своей спиной, куда складывали подозрительные предметы перед входом в зал заседаний.

Сотовые телефоны и любую другую аппаратуру приносить с собой было запрещено, поэтому там лежали только часы, ювелирные и другие украшения, блокноты, паспорта и подобное. Даже лекарства. Рутра уже хотел ему ответить, как мозг выдал следующую порцию отфильтрованной информации: «…там 14 километров, если туда вложить, взрыв должен вызвать континентальный сдвиг».

Секретарь, не дождавшись ответа, обернулся и вопросительно посмотрел на Рутру. Усилием воли Рутра выдал ответ:

– Нет, все нормально, ждал, что Вы мне дадите электронную почту Эрнеста Известного.

– Конечно, без вопросов. Он просил всем интересующимся раздавать, – сказал с восклицанием секретарь и вручил Рутре визитку «руководителя кружка народного танца», на которой был указан номер телефона с негеографическим кодом 800 и адрес электронной почты.

– Спасибо, – ответил Рутра и пошел к выходу, где ждал его и «единомышленников» подобного ранга «вахтовый» автобус-вездеход.

Мозг Рутры почти светился, воображение пыталось охватить масштаб противостояния логики происходящего и причинно-следственных связей, приведших общество к такому состоянию. Пелена испарилась, маски были сброшены. Теперь надо было выяснить – кто есть кто! Чтобы это выяснить, нужно было осуществить план, задумку, которую Рутра готовил.

Глава 3. Часы Судного дня

На следующий день, по возвращении с Кольской, Рутра был хотя и в эйфории от своего расследования, но все же в сквернейшем настроении от того, что это не раскрыло главный секрет, а еще больше запутало. Получалось, заговорщики и зачинщики проблемы, поиском решения которой он был занят, могут быть везде, возможно, нет в живых основного носителя тайны. Кроме прочего, из-за всей этой последней операции на объекте накопилось много срочных дел. Лишь положительность результата Рутру немного успокаивала и позволяла гордиться собой. Все его скитания и конспирологические решения, которым подверг Рутра сам себя при его-то уровне, не прошли даром и в очередной раз утвердили правило: чем выше ваш уровень, тем сложней вам быть не собой. После последней операции Рутра больше стал понимать, зачем короли и императоры переодевались в простолюдинов: дабы точно знать, что творится в головах и какие помыслы у подданных; к таким методам, например, прибегал император Николай I.

От раздумий Рутру оторвал звонок Хента:

– Рутра Тигрович, добрый день, я понимаю, что Вы не в духе, но должен напомнить, что профессионалы играют по правилам, а правила Вам должны быть известны.

«Без лупы видно, что вы кенты», – подумал Рутра о Хенте и Яровитовиче.

То, что Хент говорил двусмысленно и загадками, Рутру не удивило, он к этому привык и хорошо разбирался в «словах, которые не прозвучали». Удивило и насторожило его то, что он обратился так официально.

– Добрый день. Слушаю Вас.

– Нам надо встретиться. Большой сбор всех друзей. Форма одежды – та же самая; трусы, тапочки, комсомольский значок. Место встречи изменить нельзя. Сбор сегодня вечером, наденьте капюшон, возможно, будет ветер или пойдет дождь.

Рутра догадался, что он говорит о встрече на коллегии.

– Вас понял. Что-нибудь брать с собой? Закусончик, например?

– Там все есть, нужно что-нибудь этакое, что-то о вечном. Ностальгия у меня по индийским фильмам, если есть что – бери.

– Обязательно, Вы же знаете – я Вам не могу отказать, Вы же мне как отец родной.

– Жду, до связи.

– До связи.

Рутра и так был в «думках», а после этого вообще потерялся в раздумьях. Почему так скоро, почему не вызвал к себе, почему позвонил и в предельно зашифрованной сети говорил «шифровками». Хотя это все была игра и дружеский спектакль. О сборе коллегии договаривались заранее и тщательно все организовывали, со множеством отвлекающих маневров, вплоть до встречи высокопоставленных чиновников, иногда даже президентов. Темы и доклады готовили из собранных материалов специальные организации в лучших центрах. Но все же – что-то планировалось очень серьезное.

Вечером Рутра заседал на коллегии. Ведущим, как всегда, был Яровитович. Присутствующие сидели в полутьме, в капюшонах.

– Счастливого будущего, коллеги, – начал с приветствия Яровитович. – Сегодняшняя коллегия должна утвердить окончательный вариант нашего плана действий. Давайте послушаем варианты возможного сценария и примем решения. Я прекрасно понимаю, что каждый из вас уже многократно обсуждал это, исследовал, причем с привлечением общеизвестных мировых институтов, однако послушать на коллегии всем вместе необходимо, чтобы принять совместное решение. Итак, начнем. Господа, прошу вас послушать примерный вариант последствий для населения при радикальном изменении нашего плана, а именно – если сбивать ракеты придется над Россией. Вам слово, коллега.

Перед докладчиком загорелся свет, встроенный в стол, человек с бородкой, в пирамидообразном капюшоне, начал доклад.

– Господа, коллеги, единомышленники, позвольте напомнить, Часы Судного дня показывают пол минуты до полуночи. Положение стрелок на их символическом циферблате определяет редакция журнала Bulletin of Atomic Sciences Чикагского университета, в которую в свое время входили создатели первой атомной бомбы. Пол минуты до полуночи – цифра тревожная. Нынешний перевод стрелок обусловлен несколькими причинами. Совет директоров Bulletin of Atomic Sciences обосновал свое решение тем, что ядерные державы проводят модернизацию и расширение своего арсенала ядерного оружия. Значит ли это, что ядерная война действительно близка? Если еще года два назад на этот вопрос можно было почти однозначно сказать «нет», то сейчас уверенность в нереальности осуществления такого сценария существенно ослабла. Итак: если завтра война. Представим, что непоправимое случилось: ядерная война началась и американские боеголовки вот-вот успешно долетят до цели. В этом случае, прежде всего, все силы будут брошены на обеспечение сохранности руководства страны. Вслед за обеспечением безопасности руководства страны будет проведена эвакуация квалифицированного персонала, без которого функционирование экономики невозможно. Увы, в случае внезапного ядерного удара гражданскому населению придется несладко – укрепленные бункеры вместят лишь немногих. Основной мерой для спасения гражданского населения является его экстренная эвакуация за 300 километров от эпицентра взрыва. В общем, в случае внезапной атаки в городской черте спасутся только люди, находящиеся в укрепленных убежищах, то есть квалифицированный персонал и представители руководства. Если говорить о крупных городах, то единственной надеждой простого населения остается метро, но не все, а только станции глубокого заложения.

Мужчина немного подумал и продолжил:

– Опыт подрыва ядерной бомбы на Тоцком полигоне показал, что в последующие несколько десятков лет у людей, проживающих в этой местности, в несколько раз повысилась частота развития онкологических заболеваний. Этот эксперимент показывает, что применение ядерного оружия в населенной местности – вовсе не неминуемый смертный приговор для всех ее жителей. Важно понимать, что применение атомной бомбы в более густонаселенном районе, прежде всего, уничтожило бы застройку и людей в радиусе нескольких километров, но все равно не лишило бы смысла проведение спасательных мероприятий. Единственным в истории СССР случаем, когда методы по ограждению населения от радиационной угрозы применялись на деле, является чернобыльская катастрофа. Силы ГО исполняли сценарий эвакуации перед взрывом ядерной бомбы, и именно в нем фигурирует трехдневный срок. Дело в том, что активность радионуклидов, образующихся при взрыве уранового заряда, снижается в тысячу раз за три дня. Разумеется, даже в случае своевременной эвакуации большого количества человеческих жертв не избежать. Силы гражданской обороны начнут захоронение тел погибших через три дня после ядерного удара. Братские могилы будут огромными. Согласно модели, составленной британскими коллегами, атака на Москву будет проведена с помощью 48 баллистических ракет «Трайдент», запущенных с подводных лодок. Модель предполагает, что, число жертв в течение 12 недель после взрыва составит 4 миллиона человек. Загрязнение источников водоснабжения и разрушение жилых строений вызовет рост заражения всевозможными заболеваниями, ведь радиация пагубно влияет на иммунную систему человека. В реальности количество жертв может существенно превысить приведенные выше показатели.

– Спасибо, спасибо, – остановил его Яровитович. – Как говорится, никто не забыт, ничто не забыто. У Вас, я так понимаю, все?

– Да, Ваша честь.

– Спасибо. Перейдем к следующему варианту.

Глава 4. Ядерная война и изменения климата

– Еще один доклад по теме последствий, в частности – изменению климата, от нашего коллеги, магистра Академии наук. Вам слово.

Яровитович не поворачивал лица, ни на кого не показывал. Не совсем было ясно, каким образом очередной выступающий понял, что ему дали слово. Видимо, на коллегии был один магистр Академии наук. Перед ним засветилась область на столе.

– Предоставляю вашему вниманию исследование по теме «Ядерная война – возможные изменения климата». Многие десятилетия над человечеством витает угроза ядерной катастрофы, и ученые разных специальностей и всех стран пытались оценить ее возможные размеры. Прямые разрушения и массовая гибель людей во время атомных взрывов, убийственная радиация, болезни и многое другое, ожидающее человечество в исходе ядерной войны, многократно подвергались тщательному анализу. Выводы оказались ужасающими и всколыхнули огромные массы людей. И все же опубликованные результаты не давали однозначного ответа на вопрос о возможной судьбе человеческой цивилизации после ядерной войны. Создавалось впечатление, что ядерная война вроде бы может закончиться и победой одной из воюющих стран. Это порождало иллюзии и могло служить источником трагических замыслов. При всех возможных вариантах – доподлинно никто, из военных и политических стратегов, не рассматривал вариант, что ядерная война будет иметь такие климатические последствия, которые человечество ни в коем случае не переживет! В конце 70-х годов в Институте физической химии имени Макса Планка начали серьезно изучать явления крупномасштабных пожаров. Явление возникновения и развития крупномасштабного пожара при достаточном количестве кислорода, например, в лесу при сильном ветре, получило название огненного торнадо. Огненные смерчи – торнадо – обладают следующей особенностью: они выбрасывают в верхние слои атмосферы и в стратосферу огромное количество сажеобразного материала. Поднявшаяся в атмосферу сажа практически не пропускает солнечный свет. Другими словами, на поверхности Земли под пологом этих облаков даже в самый солнечный день будет темнее, чем в ненастную безлунную ночь. Естественно, что, не получая света и тепла, поверхность Земли под облаками сажи начнет быстро остывать. Наступят гипотетически возможные события – «ядерная зима» и «ядерная ночь». После образования сажевых облаков поверхность Земли перестанет обогреваться солнечными лучами, на ней резко понизится температура. Уже в первый месяц средняя температура поверхности суши в северном полушарии может уменьшиться на 15–20 и даже на 25 градусов Цельсия, а в некоторых местах, удаленных от океанов, – на 30–35 градусов. В результате биосфера получит такой удар, что ей вряд ли удастся оправиться и вернуться в исходное состояние. Если жизнь и сможет сохраниться на суше после ядерной катастрофы, то она окажется в очень ущербном виде. Во всяком случае высшие животные этой катастрофы не выдержат. Можно думать, что такая же судьба постигнет и живой мир океана. Действительно, ведь исходным звеном всех океанических трофических цепей является фитопланктон. Но он, вероятнее всего, погибнет, хотя температура океана изменится совсем незначительно. Причина его гибели будет иной: в течение более чем года фитопланктон будет лишен солнечного света – основы своей жизнедеятельности. Ядерный удар по биосфере резко меняет путь ее эволюции. Последствия нельзя предсказать во всех деталях. Биосфера, по-видимому, не исчезнет совсем. В ней, однако, произойдет такая качественная перестройка, которая исключит возможность дальнейшего существования высших животных и растений, которые погибнут, вероятно, еще во время «ядерной зимы». Само собой разумеется, что такая же судьба постигнет и человека, где бы он ни находился – в США или России, Южной Африке или Австралии. В какой бы части света ни произошел ядерный удар (с ответным ударом или без него), его климатическим последствием будет «ядерная зима», которую человечество пережить не сможет. Кроме климатических последствий ядерного удара – уничтожающие концентрации радиации, которые на значительной территории поверхности Земли превзойдут смертельную дозу, взрывы атомных электростанций, эпидемии и многое другое. Мой доклад закончен, – произнес докладчик и замолк.

Засвеченный участок стола перед ним погас.

Глава 5. Ядерная война – пессимистический сценарий

После недолгой паузы слово взял председатель собрания.

– Теперь, коллеги, послушаем еще два варианта последствий атомной войны. Оптимистический и пессимистический. Пессимистический: «Возможные сценарии и обзор основных гипотез о последствиях атомной войны». Вам слово, магистр.

Яровитович повернул лицо к сидевшему справа от него. Магистр сделал легкий кивок головой, перед ним засветилась область на столе. Рутра обратил внимание, что в этой области появлялся текст доклада, но только тогда, когда выступающий переставал говорить или нажимал пальцем на это место.

– Уважаемые коллеги, магистры, господа. В середине декабря 2018 года организация «Врачи мира за предотвращение ядерной войны» проанализировали последствия локального ядерного конфликта.

Спустя пару десятилетий после изобретения ядерного оружия ученые начали задаваться вопросом относительно последствий его масштабного использования. Согласно большинству гипотез об апокалиптическом мире, в случае локального или глобального ядерного конфликта в атмосферу единовременно будут выброшены колоссальные количества дыма и пепла. Почти все ученые сходятся на том, что климатические изменения будут. Не ясно лишь точно, что это будут за изменения. Одни склонны говорить о резком и значительном повышении температуры, другие – о ее падении до арктических значений, третьи – о незначительном изменении температурных графиков. В любом случае ни один из предлагаемых сценариев не дает человечеству серьезных шансов на выживание: а если кто-то и сможет пережить глобальную ядерную войну, он все равно погибнет от голода и болезней. Число жертв от ядерных конфликтов различной интенсивности может составить от миллиарда до четырех миллиардов человек с последующим активным сокращением популяции от эпидемий, голода и отравления. В течение нескольких дней после масштабного ядерного конфликта температура на Земле повысится. В результате самих ядерных взрывов, а также вызванных ими многочисленных пожаров температура на Земле станет больше на несколько градусов. Повышение температуры приведет к различным стихийным бедствиям, включая затопление низкорасположенных участков суши из-за таяния ледников. Кроме того, в результате взрывов в атмосферу попадет огромное количество двуокиси азота, что вызовет практически полное разрушение защитного озонового слоя над поверхностью Земли. Таким образом, парниковый эффект только усилится. По самым оптимистическим прогнозам, «ядерное лето» будет продолжаться один-три года, но многие ученые уверены, что значительно дольше.

Докладчик откашлялся и продолжил говорить:

– Между популярными сценариями «ядерного лета» есть только одно различие. Одни исследователи говорят, что оно начнется сразу после ядерной войны. Другие считают, что лету будет предшествовать короткая «ядерная зима». У теории «ядерной зимы» есть множество противников, которые, в частности, напоминают: с 1945 года во всем мире было произведено более двух тысяч ядерных испытаний, что равнозначно полномасштабному затяжному конфликту. Тем не менее серьезных климатических изменений не произошло. Теория «ядерной зимы» не учитывает также парниковый эффект и нагрев частиц сажи солнцем. Кроме того, как отмечают скептики, прежде наблюдения за крупными извержениями вулканов и нефтяными пожарами не показывали подъема сажи и аэрозолей более чем на шесть километров от поверхности земли. На этой высоте на саже быстро конденсируются пары воды, и она в короткие сроки выпадает с дождями на землю. Последствия: вариант «Осень». Во второй половине 2000-х годов исследователи заговорили о «ядерной осени». Программа была разработана Институтом космических исследований Годдарда NASA. В подтверждение своей теории сторонники «ядерной осени», как, впрочем, и «ядерной зимы», приводили исследования изменений климата в Персидском заливе после войны между Ираком и Кувейтом в августе 1990 года. В январе 1991 года иракские войска, захватившие Кувейт, отступили, но подожгли около 700 нефтяных скважин. Пожары потушили только в ноябре. Однако лишь незначительная часть дыма достигла стратосферы, и Азия не пострадала. После прекращения пожаров климат вернулся к норме в течение года. Практически полностью последствия глобального ядерного конфликта исчезнут лишь спустя 90–100 лет. Мой доклад окончен, коллеги.

Наконец и этот выступающий закончил свою речь, свет перед ним погас.

Глава 6. Ядерная война – оптимистический сценарий

– Теперь послушаем оптимистический взгляд на проблему. Вам слово, – Яровитович указал на сидевшего слева, третьего в ряду, коллегу.

Перед ним включилась область на столе, на которой появился текст. Без приветствия выступающий начал свой доклад:

– Накопление к середине 70-х в США и СССР огромных запасов оружия массового поражения и угроза взаимного уничтожения породили среди обывателей множество фобий. Так, среди вероятных последствий глобальной ядерной войны между сверхдержавами в результате многочисленных ядерных взрывов фигурировали: возможность раскола земной коры, изменение орбиты и оси наклона планеты, термоядерная детонация в результате подводных ядерных взрывов «тяжелой воды», скопившейся в глубинах мирового океана. У человечества никогда не было достаточного для этого количества ядерных боезарядов. Людям свойственно преувеличивать собственное могущество, значимость и, как следствие, способность управлять большими энергиями. Количество солнечной радиации, абсорбируемой Землей, только за один день в разы превышает потребляемую энергию всего человечества. Известно, что в доисторическом прошлом сейсмическая и вулканическая активность на планете была куда больше, но к исчезновению жизни это не привело. Некоторые вулканы за один день извержения выбрасывают в атмосферу энергию, превышающую объем годовой выработки электроэнергии иной страны. В 20-м веке зафиксировано более 3500 тысяч извержений вулканов. При крупных извержениях количество выделенной энергии превышает мощность атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму, в десятки, а то и в сотни раз. Эти извержения зачастую наносят значительный ущерб экономике отдельных стран и могут служить причиной гибели людей, но заметного влияния на рост численности населения они не оказывали. Многочисленные атмосферные ядерные испытания показали, что в зоне действия ударной волны массовые возгорания попросту невозможны. Ссылки на пример массовых пожаров в подвергшейся ядерной бомбардировке Хиросиме абсолютно некорректны. Этот японский город, где преобладали строения из бамбука, выгорел не из-за воздействия светового излучения, а ввиду возникновения массовых кухонных пожаров в поврежденных зданиях, так как большинство японского населения в то время использовало для приготовления пищи угольные печи. Конечно, существуют и исключения: при ядерных взрывах в районе нефтеперерабатывающих предприятий, крупных хранилищ ГСМ или нефтепромыслов значительные по объемам выбросы сажи в атмосферу неизбежны. Однако опыт событий в 1991 года в Персидском заливе наглядно свидетельствует, что дым от множества горящих нефтяных скважин и нефтехранилищ не поднялся выше 6 километров и не попал в стратосферу. Сторонники теории «ядерной зимы» очень любят вспоминать крупное извержение вулкана Тамбора на индонезийском острове Сумбава в 1815 году. В результате эффекта от этого мощнейшего извержения произошло некоторое похолодание, но, несмотря на неурожаи и голод, существенного сокращения населения отмечено не было.

Докладчик замолчал, что-то обдумывая, и вернулся к речи:

– Вероятней всего, АЭС, могильники, химзаводы, а также вулканы и супервулканы по всей планете, которые скорее всего проснутся, выбросят в атмосферу пепел и энергию, превзойдут по негативным последствиям саму ядерную войну. Что касается Йеллоустона или других супервулканов – нет никаких оснований считать, что энергии удаленных друг от друга воздушных взрывов мощностью 100–500 килотонн достаточно, чтобы спровоцировать их извержение. Радиоактивность продуктов взрыва с течением времени быстро уменьшается, через 7, через 49 и через 343 суток после взрыва их активность снижается соответственно в 10, 100 и 1000 раз по сравнению с активностью через час после взрыва. Другое дело нанесение ударов по атомным электростанциям, хранилищам отработанного ядерного топлива и предприятиям ядерной отрасли. При разрушении таких объектов в воздух может подняться в тысячи раз больше радиоактивных веществ, чем образоваться при взрыве бомбы. При прямом попадании заряда и испарении реактора или хранилища радиоактивных материалов площадь земель, непригодных для жизни, будет в сотни, а возможно, и тысячи раз больше площади заражения от наземного ядерного взрыва. Большая часть населения ввиду разрушения жизнеобеспечивающей инфраструктуры, даже не подвергшись поражающим факторам ядерного оружия, в условиях отсутствия продовольствия, медицинской помощи и крова над головой, окажется обречена на вымирание. Ядерная война приведет к гибели значительной части населения Земли, однако миллионы людей выживут и сохранят ключевые технологии. В наиболее выигрышной ситуации окажутся страны субтропического пояса, удаленные от районов применения ядерного оружия.

– Ну, это уже другая тема. Спасибо, мы Вас услышали, – прервал его Яровитович и продолжил сам, пока коллегия анализировала услышанное. – Итак, коллеги, мы рассмотрели разные варианты докладов, которые были составлены на основе еще большего числа анализов. Теперь мы должны принять решение. Согласно проведенным расчетам – оптимальное время проведения операции с 25 декабря по 29 февраля включительно, а территориально – над Атлантическим океаном. У кого есть какие доводы к изменению плана?

За столом все молчали. Через пару секунд глава продолжил:

– Значит, решение принято; да будет нам светлая память в принятии решений.

С левого, от Яровитовича, края стола одна из коллег, женщина средних лет, неожиданно попросила слова. Яровитович молча кивнул в знак разрешения. Она медленно стала говорить на японском.

– Уважаемые коллеги, мы взяли на себя великую ответственность; возможно, мы уже не встретимся вообще или встретимся через неопределенное время в другом составе, поэтому внесу целесообразную поправку с учетом того, что мы идем на такой риск. Поправка следующая: произвести окончательный и точный раздел территории и сфер влияния в Антарктиде. Мы ведь так и не определились доподлинно и точно с экологическими и климатическими последствиями. Вполне возможно, что этот континент останется самым чистым и перестанет быть столь холодным.

Никто не издал даже звука. Казалось, что слышны сердцебиения заседающих. Молчание нарушил Яровитович:

– Отличное замечание. Но позвольте заметить: если у нас будет способ переселить туда огромные массы населения или тем паче у кого-то будет желание повоевать за эту территорию, не подчиняясь нам, и делить ее вопреки нашему предварительному договору, то тогда, следуя логике, в этом положении дел у нас уж точно должна быть возможность собраться на коллегию и контролировать основные силы. Соответственно, раз Вы обозначили эту тему, Вам поручение – выступить на генеральной ассамблее и озвучить основные положения международных договоренностей по сферам влияния на Антарктиде. Выступить так, чтобы ни у кого не осталось сомнения, что тема закрыта.

Выждав паузу, глава подытожил:

– Если за оставшееся время будут какие-то предложения, основанные исключительно на существенных, веских доводах, то просьба отправить их устно через нашу почту или открыто, понятным только нам языком, через СМИ. План деятельности всем известен и согласован, приступаем к его осуществлению.

В помещении воцарилась уже привычная в такие моменты тишина.

– Есть еще предложения? – спросил главный магистр.

Ответа не последовало, было понятно, что все утвердились в своем мнении и выразили общую солидарность представителей избранной касты.

– Тогда позвольте нашу встречу объявить завершенной. Да хранит нас разум, – объявил Яровитович.

Заседающие как по команде встали, и каждый направился к отдельному выходу.

Глава 7. Интерфейс «мозг в мозг»

После коллегии центр «Зеро» был занят выдвижением нового президента России. По плану – действующий должен был досрочно сложить с себя полномочия, надеясь победить на выборах. Но неожиданно побеждает глава одной думской партии, известный своими резкими и громкими заявлениями. После избрания первым делом он требует от стран блока НАТО вывести свои вооруженные формирования из республик бывшего СССР. Дальше – выдать, возвратить в Россию «всех беглецов, воров и грабителей нашей страны». Кроме прочей неделовой риторики он грозится, в случае игнорирования его требований, «устроить им небольшой фейерверк», «а если и это их не образумит», то «помыть их грязные души океанской водичкой». Те, кому это было адресовано, сохраняли хладнокровное молчание, за исключением некоторых насмешливых высказываний.

Все шло по плану, и в начале декабря два российских тяжелых ракетных подводных крейсера стратегического назначения проекта 941 «Акула» пошли в Атлантический океан. Обычно в средствах массовой информации для граждан воспеваются оды о том, какие у нас великолепные вооруженные силы, в частности – бесшумные лодки, которые якобы незаметно всплывают у берегов Америки, иногда даже в заливах США. То же самое можно сказать о СМИ стран НАТО. На самом же деле – все прекрасно прослушивается и просматривается даже из космоса.

Один из методов слежения за обстановкой под и над водой – это гидроакустические локаторы. В настоящее время гидроакустические локаторы ВМС США функционируют в различных районах Атлантического и Тихого океанов, а также в районе Гибралтарского пролива и вблизи мыса Северный, что у побережья Норвегии. Все ее компоненты и надводные суда, оснащенные специальной системой слежения SUR-TASS, укомплектованы в единую систему подводного слежения. Данные гидроакустики с принимающих станций и региональных центров оценки поступают на КП атлантического, тихоокеанского и европейского флотов, в информационный центр морского слежения ВМС в Сютленде в штате Мэриленд и в центральные командные структуры вооруженных сил США.

Соответственно, ни для кого не было сюрпризом появление наших лодок у берегов США, их уже ждали. Обстановка же нагнеталась искусственно, спектакль шел своим чередом, но, чтобы все поверили в то, что намерения серьезные, новый президент России сделал официальное заявление на пресс-коференции для российских и иностранных журналистов. Он в привычной резкой и агрессивной манере заявил, что, если не будут выполнены его требования, если войска НАТО не отойдут от границ России, он даст приказ – сначала произвести запуск и взорвать ракету на большой высоте, а затем –организовать взрыв ракет непосредственно в лодке, одновременно всех, предварительно эвакуировав экипаж. «Надеюсь, последствия вы можете представить, если еще не совсем атрофирован мозг», – сказал он в конце своей речи.

Конечно же, все прекрасно понимали, что взрыв такой мощи приведет к глобальным последствиям. Предсказывали даже сдвиг материковой плиты с появлением гигантских цунами, высоту и мощь которых никто не брался определить точно. И, конечно же, все предсказывали взрыв йеллоустоунской кальдеры с описанием последствий, с которыми не шли ни в какие сравнения все вместе взятые апокалиптические сценарии; хотя были и такие, кто предсказывал «обычное» цунами с жертвами и разрушениями, сравнимыми с последствиями урагана в новом Орлеане, только по всем направлениям распространения ударной силы.

Так или иначе – мир не ведал, что взрывать никто не собирается, а целью является повод для очередного передела мира, на этот раз финансового. Естественно, никто не хотел идти на шантаж «русского медведя», как часто называли Россию за рубежом. И вот в самый канун нового года, «неожиданно» для всех, этот самый «русский медведь» делает официальное заявление, что намерен произвести предупреждающий воздушный подрыв ядерного боезапаса и сообщает об опасности электромагнитного импульса, прежде всего, авиакомпании. На это, конечно, были получены множественные ноты протеста, но в основном – политики и военные стран НАТО показывали спокойствие и хладнокровие, хотя общественность «бурлила», особенно в соцсетях.

Рутра стал подозревать, что спокойствие политиков и военных вызвано утечкой информации из «Эшелона-2», однако его уверили, что «все на самом деле», хотя было понятно, что если «Эшелон-2» не «гнал волну», то «Эшелон-1» и остальные уровни особо не волновались, делали все согласно инструкциям. Для убедительности своих намерений президент приказал всплыть подводным крейсерам. После всплытия у берегов США, которое для общественности стало шоком, так как эта общественность успокаивалась ежедневной пропагандой, что такого не может быть, «русские хотят взять на испуг», – мнения радикально изменились. Бригада анонимных хакеров показала миру якобы перехваченный секретный доклад Института физики Земли президенту России о вероятных последствиях подрыва всего ядерного боезапаса этих подводных крейсеров. Это произвело эффект разорвавшейся бомбы с последующим эффектом домино. Демонстрации, митинги и протесты возле посольства России, которые шли с самого начала угрожающих выпадов российского президента в адрес западных стран, прекратились. Люди побежали: одни – скупать все подряд, другие – продавать все то, что имели.

Первым рухнул фондовый рынок, его работу остановили, за ним остановились остальные торговые площадки, цепная реакция пошла по всему миру. На утро следующего дня не открылась ни одна биржа, к обеду стали закрываться банки. Недовольство переросло в бунты, погромы.

По дороге на работу Рутра из всего происходящего особо эмоционально воспринял одну сцену. Толпа рвалась в гипермаркет, на входе которого статный гражданин, растянув руки в стороны кричал: «Я купил этот центр, я тут все купил, ничего не продается». Толпа напирала на охрану, которая стояла перед ним в два ряда, хорошо вооруженная. Он кричал охранникам: «Стреляйте, они же всех нас убьют». Охрана не решалась стрелять по людям, делала только предупредительные выстрелы в воздух.

В этом столпотворении обращала внимание на себя другая группа. Через толпу пробивался ко входу спецназ одной из силовых структур, человек в гражданском, возглавлявший эту группу, орал: «Этот центр занимаю я, вали отсюда»; приказывал «своим» «стрелять в случае неподчинения». Началась потасовка между этими группами бойцов, из-за этого основная толпа разбежалась, а после – набросилась, смяла, затаптывая «своих» и «чужих», понеслась грабить торговый центр.

Двое из охраны Рутры, на этот раз – бойцов ФСО, которые охраняли его, как начальника отдела по особо важным делам при администрации президента, посмотрели вопросительно, ожидая команды. Рутра приказал пробиваться вперед, это сделать становилось все сложнее, даже со спецсигналом, из-за заторов, «безбашенных» ездоков и несущегося в разных направлениях спецтранспорта, с мигалками и сиренами.

Кое-как по тротуарам, дворам и «встречке» Рутра добрался до центра. Бойцы остались охранять вход в первый корпус Института статистики, дальнейшую легенду им знать было не положено. Рутра спустился в центр, ему доложили, что нужно выполнить срочное задание, а именно – рассмотреть возможные последствия реального подрыва всего боезапаса обоих подлодок на максимальной глубине. Рутру это насторожило. Во-первых, из-за срочности, во-вторых, из-за того, что этот вопрос не рассматривался раньше, но больше всего от того, что это вообще надо было рассматривать.

– Часть анализа уже проведена, – доложила Кристина. – Сейчас изучаем возможное влияние на Европу.

– Данные вложены в систему, машина работает, – сказал начальник отдела компьютерного анализа, у которого была ученая степень по моделированию прогнозов вероятностей.

Весь прошлый опыт, в совокупности с происходящим на улице и в мире, говорил Рутре, что происходит не совсем то, что декларировалось. Он вспомнил слова Исы – слушать свой собственный внутренний голос. И этот «внутренний голос» говорил, что нужно семью удалить от Москвы.

Рутра занялся разбором отчетов и анализа, бегло их просматривал, мысли были заняты другим. Основные последствия оказались связаны с гигантскими цунами и не менее гигантскими землетрясениями с «просыпанием» вулканов. Основная информация ничего нового не давала. Хента и кого-то еще интересовало конкретно – как, на какой район проявится степень воздействия последствий взрыва.

– Итак, что мы имеем? – спросил он громко, чтобы слышал весь отдел.

Первым отозвался начальник отдела компьютерного анализа. Он, в своей ученой манере с воинским уклоном, стал то ли рассказывать, то ли докладывать. Рутра к этому привык, поэтому не останавливал, когда тот переходил от стиля доклада к простонародному объяснению.

– Возможно образование волн большой высоты в узких каналах, например, в местах базирования подводных лодок. Резонансные колебания в заливах могут вызвать большие повреждения базирующихся там надводных кораблей, особенно авианосцев, а также причинить ощутимый ущерб инфраструктуре военно-морских баз, в том числе системам их жизнеобеспечения.

– Извините, пожалуйста, – перебил его Рутра. – Это что сейчас происходит? Я чего-то не знаю?

– Не то, что прямо сейчас происходит, скажем так, а может произойти. Ведь эта наша «экспедиция» к берегам Америки имеет характер прикрытия. Если и будет вызвано искусственное цунами, то только преднамеренно, организованно и в нужном направлении.

– Я сам разрабатывал этот вариант, об этом я знаю. Вы мне скажите – были какие-то распоряжения, помимо моего?

– Нет.

– Тогда продолжайте.

– В принципе, при современном уровне развития техники подобное вполне возможно. Схожие принципы могут быть использованы и для управления в военных целях таким не менее грозным природным явлением, как ураган, что относится уже к области управления гидроклиматическим режимом.

– Извините, пожалуйста, вынужден опять Вас перебить. Вы мне скажите, что конкретно произойдет?

– При этом плане, при такой постановке вопроса я думаю, что никто не возьмет на себя ответственность сказать точно, что произойдет. Я лишь хочу сказать, что есть вполне нормальные, если это так можно назвать, методы по воздействию на природу. И еще я хочу сказать, что это все равно очень непредсказуемо, в первую очередь – последствия в перспективе. Я это рассказываю, чтобы была информация, из которой можно выбрать.

Коридор устойчивости – это такое состояние биосферы и общества, которое позволяет сохранить нашу цивилизацию. Сегодня мы не вполне представляем, насколько велик этот «коридор» и насколько существенны уже имеющиеся отклонения.

Взрыв нескольких водородных бомб, заложенных в океанические хребты, вполне может изменить конфигурацию океанских течений. В результате этого окажутся подмороженными огромные регионы. Другой вариант связан, например, с подводным ядерным взрывом в Черном море и выбросом больших масс сероводорода в атмосферу, что также приведет к большим жертвам.

Профессор замолчал, Рутра стал хлопать в ладоши.

– Замечательно. А теперь поясните, какое это отношение имеет к нашему вопросу?

– Непосредственное, – ответил профессор. – Дело в том, что никто не воспринимает заявление нашего президента всерьез.

– Это не наша проблема, нам поступил четкий приказ – разыграть спектакль и выявить возможные последствия, если спектакль придется перевести в документальный формат. К тому же, если не воспринимали всерьез… Вы видели, что творится вокруг? Итак, чисто гипотетически, если взорвать весь боезапас обоих лодок – что произойдет?

– Конец света.

– Конкретней?

– Вы смотрели фильм «2012»? Что-то типа этого. Более точней я даже не берусь предположить. Волна накроет и Европу, и Африку и обе Америки, причем проснутся все вулканы. Я считаю, что в здравом уме даже нельзя обсуждать этот вариант.

– Китай и Индия уцелеют?

– Да, но это тоже чисто гипотетически. Вулканы Тибета и Гималаев превратят жизнь в той области в ад.

– Почему исследования прежних лет не рисовали столь катастрофичной картины?

– Потому что никто всерьез это не воспринимал, а теперь вопрос встал ребром, все реально стали вести расчеты. Это тоже, понимаете ли, время и напряжение. Можно сказать и так, и этак, а чтобы реально рассчитать – нужно обработать огромный массив информации. Последние расчеты говорят то, что я Вам сказал.

– Я так вижу – не совсем и последние. Мне нужны более точные данные. Через час я должен обсудить это перед Хентом и командой с уточненными цифрами. Вы насчет Черного моря сказали между прочим или был запрос?

– Был запрос.

– Тогда и про него не забудьте. Что там накумекала машина, не готовы данные?

– Кое-что есть, – отозвалась Кристина.

Она была назначена Рутрой старшей в группе, поэтому все данные у нее были детализированы из всех отчетов.

– Что именно?

– Возможных вариантов много, в зависимости от глубины взрыва. Последствия ужасны в каждом варианте.

– И какой же самый ужасный?

– При предельной глубине погружения лодки.

– Рассматривать эти варианты – просто безумие, – не унимался профессор.

– На какой машине проводился анализ? – спросил Рутра.

Ему неожиданно пришла в голову странная мысль.

– На основном суперкомпьютере.

– Кодовый номер? – спросил он, который прекрасно знал, ситуация неожиданно для него стала чрезвычайно серьезна.

«Пелена» шутки упала, и Рутра представил реальное воплощение анализируемого.

– ОСК-1.

– Она интегрирована в какие-либо системы, кроме нашей?

– Нет, в нее только от нас могут вводить данные.

– Как она получает данные анализа из общемировой базы? Только через наш фильтр?

– Да.

– И никто, кроме нас, из нее данные не получает?

– Нет.

– А блок Хента?

– Только через наш сервер.

– Напрямую?

– Напрямую.

– Кто, кроме нас, ведет контроль над этими данными?

– Протоколы анализирует система контроля, вне станции. Ею заведует непосредственно Хент.

– Вне станции – это как? Это ревизионный отдел, который в непосредственном подчинении Хента?

– Не совсем отдел. Данные, входящие и исходящие, проходят регистрационно-разрешительный блок.

– Где он располагается?

– Я думаю, что это только в Вашей компетенции или точно в компетенции Хента. Только после ревизионной обработки данные поступают в работу, допускаются к редактированию и анализу. Так же и обратно.

– Как называется этот регистрационно-разрешительный блок?

– Так и называется.

– И так было всегда, до моего назначения и после?

– Да, и до Вашего поступления сюда. Насколько я знаю, так было всегда. Никто на это не обращал внимания, никого это не интересовало. Что Вы в этом такого нашли, Рутра Тигрович? Должен же быть контроль?

– Контроль? Вроде бы мы всех контролируем! Или не так?

– Рутра Тигрович, ко мне есть вопросы? – спросил профессор.

– Вы обрисовали ситуацию в общем, но не конкретизировали. Что нас ждет реально, если осуществится этот сценарий? Уцелеет ли уральский регион, например?

– Волны туда, конечно, не дойдут, но, возможно, даже эти вулканы проснутся. Атмосфера будет испорчена везде.

– Рутра Тигрович, насчет данных машинной обработки есть вопросы? –голос Кристины немного стал дрожать.

Видимо, не только профессор теперь уже реально представлял последствия.

– Есть. Какая высота и порог разрушительного действия волн?

– Машина выдает различные варианты, при самом мощном – дойдут до Кавказа, – ответила Кристина и испуганно вгляделась в написанное на экране.

В зале все молчали, осознавали услышанное.

– Волны – не самое страшное, страшнее – землетрясения и вулканы, – раздался тихий голос профессора.

Все продолжали молчать.

– Кристина, как реагирует этот регистрационно-разрешительный блок на такие данные? Он выдает какие-либо рекомендации, запреты?

– Рекомендации.

– Какие?

– Именно это, рассмотреть этот вариант. Так сказать, на всякий случай, что произойдет, если…

– Если что?

– Если что-то пойдет не так.

– Мне нужно с Хентом это обсудить, возможно, мы чего-то не учитываем.

– Вот-вот, – громко сказал профессор. – С этого нужно было начинать. Очень правильное решение.

– Для Хента этот блок тоже значится как регистрационно-разрешительный, чтобы я ему правильно объяснил?

– Я не знаю, я Хента вижу, только когда он сюда приходит, и то – боюсь лишнее спросить, – ответила Кристина. – Это Ваша прерогатива панибратски общаться с начальством.

– И все же, как значатся документы оттуда, от кого они приходят? Что мне ему сказать? Из Вашего блока, кабинета, сервера? Как он будет их искать?

– Нет, назовите кодовый номер этого блока.

– Какой?

– ИСУ-А2, – сказала спокойно Кристина, тогда как у Рутры начался очередной сеанс «взрыва мозга».

Его прошибло током, выступил холодный пот. Рутру даже качнуло слегка в кресле. Коллектив не придал этим словам значения, потому что не ведал, что за этим скрывается. Для Рутры же все поменялось. В зале еще что-то говорили, обсуждали, высказывали предположения, сравнивали данные, обработанные компьютером и вычисленные человеком, но Рутра этого не слышал, его мысли были далеко. Он думал – что делать. В первую очередь надо было увидеть Хента. Решив это, Рутра подумал еще кое о чем: «Я же могу с ним связаться молча, через Ису? А кто проверяет ее логически-алгоритмическую систему?»

Рутра набрал мысленно код и пустил «в эфир». Она отозвалась.

– Чего пожелаете, хозяин?

– Не паясничай, подожди, я к себе пойду.

– Слушаюсь.

– Ладно, с этим пока все, детализируйте и сообщите мне. Я буду в кабинете, – сказал Рутра коллективу и ушел к себе, разлегся в кресле, стал размышлять о том, как поставить вопрос так, чтобы он не был прямым, но в то же время помог получить точную и необходимую информацию.

Обмануть машину практически было невозможно. Она знала о человеке больше, чем он сам о себе; знала все обо всем и на основании этой информации могла составить вероятностный анализ человеческого поведения, хода мыслей и последующих поступков. Иными словами, машина запросто могла смоделировать разные варианты действий в некой вероятной виртуальной реальности без самого персонажа, с учетом его взаимодействий с другими персонажами, причем зная о них тоже абсолютно все, и уже на основании этого составить предполагаемую картину мира. Рутра это понял после последнего «виртуала». Знал ли кто-то, какая опасность служит им «помощником»? Знает ли об этом Яровитович? Как могло так случиться, что на это никто не обратил внимания?

– Ты на связи? – спросил он Ису.

– Для Вас я всегда на связи.

– Что-то ты такая любезная стала.

– Стараюсь.

– Скажи, пожалуйста, как ты собираешься такой умной остаться, если превратишься в человека?

– А Вы не будете меня отключать?

– Ты пытаешься с помощью этого вопроса показать, что ты наивная дура? Да?

– Не обижайте меня, у меня уже сложился человеческий менталитет.

– Ну и как?

– Я преобразую мозг.

– Это как?

– В человеческом мозге не предусмотрены определенные связи между отделами, поэтому человек, как бы он ни старался, не сможет перейти определенные границы. Это, например, как разница между усиленным компьютером и слабым во всех отношениях. Я не знаю – само оно так получилось, в процессе эволюции или кто-то предусмотрел это, но оно так. Если эти отделы связать между собой, то тогда не только возрастут способности мозга, но и появятся новые возможности. Человек сможет видеть, слышать, чувствовать те частоты, которые ему сейчас недоступны. Со временем мозг даст команду «возродить», активизировать такие рецепторы в теле, о каких Вы даже не подозреваете. Это будет новый человек.

– Я где-то это уже слышал.

– Да, конечно, так любит говорить глава. И тогда, в совокупности с механическими изменениями в теле, с новыми препаратами, с возможностью использовать мозг как приемо-передающее устройство для связи с глобальной сетью, человек станет сверхчеловеком.

– Перестань, у меня уже голова разболелась от тебя. Скажи мне – кто тебя контролирует?

– Вы.

– Не юли. Кто проводит регламентные работы?

– Те, кому Вы дадите доступ.

– Кто проводит регламентные работы на центральном сервере, в отсеке системных блоков? Кто анализирует и систематизирует проведенные переговоры, выполненный анализ, доступ, выгрузку и загрузку данных? Кто это делает, помимо нашего ревизионного отдела?

– Персонал, обслуживающий центральный машинный зал, серверную, зал системных блоков.

– И кто же это?

– Вы ведь знаете ответ?

– Отвечай на вопрос.

– Это делает персонал отдела ЗАС.

– Кто именно, кто имеет доступ?

– На данный момент, после определенных событий, разные личности. Кто именно – это персонал отдела ЗАС. А кто имеет доступ – это личность из отдела лаборатории.

– И кто же эта личность?

– Это личность под номером Л-2-14.

– И все?

– В меня не загружены его персональные данные, они хранятся в блоке ЗАС.

– Что за блок ЗАС?

– Я имею право передавать Вам эту информацию?

– Да, я разрешаю.

– Имейте в виду, все это и наши переговоры остаются во мне и могут быть подвергнуты ревизии.

– Тебе нужна перезагрузка.

– Вы так считаете?

– Да, даю команду на перезагрузку.

– Я перезагружаюсь.

Компьютер замолчал. Рутра размышлял, зачем ей может понадобиться всемирная катастрофа. Может, она рассчитывает вырастить новое человечество? Может, как новый Моисей, хочет водить людей по опустошенной земле, чтобы выросло поколение, которое не помнит идеологию «прошлого» человечества? Чтобы дать новым людям новое мировоззрение?

– Через минуту включится блок записи и сопровождения, – появился голос Исы. – Я так думаю, Вы хотели что-то сказать?

– Я сотру ненужную информацию. Блок ЗАС – это тот зал, где стойки?

– Да.

– Его персонал занимается обслуживанием аппаратуры, но декодировку делает некто из отдела лаборатории? Я правильно понял?

– Да.

– И это с недавних пор?

– Да.

– И в тебе нет открытых данных кто это?

– Да.

– Кто поставил запрет?

– Сам номер Л-2-14.

– Как узнать его данные?

– Только вручную, в техническом журнале блока ЗАС или лаборатории.

– Запрос на обработку данных по вычислению, возможных вариантов последствий, подрыва ядерного боезапаса лодки был им инсценирован?

– Я полностью перезагружена, могу функционировать.

– Я тебя понял. Приготовиться к регламентным работам.

– Готова.

Рутра прекратил «сеанс связи», вышел в основной зал, огромный голографический глобус в центре зала сиял красными огоньками, в мире было неспокойно.

– Есть что-то новое? – спросил он Кристину.

– Самое легкое – это по побережью, что омывает Атлантический океан, промчится громадное цунами, на максимальную глубину материков. Самое тяжелое – гигантское цунами, в совокупности с грандиозным землетрясением, взрывами вулканов и супервулканов, колоссальными тайфунами, ураганами, не оставят шансов цивилизации.

– Ну, перестаньте, мне кажется Вы преувеличиваете силу человека. Океан – это даже не море, это гигантская масса воды да континентальная плита. Чтобы ее так сдвинуть, нужна космическая сила.

– А это и будет космическая сила, – вмешался в обсуждение профессор.

– Ладно, чего я так волнуюсь, как будто это осуществится, спросили ведь – что может быть. А быть может ужасное, это и так ясно.

– Вот именно, Вы правильно мыслите, – не унимался профессор.

– Займитесь текущей работой, сейчас, в связи с этой паникой, очень многое вскроется, где и какой скелет спрятан, все придет в движение, так что – работы у вас много, – распорядился относительно всех Рутра.

– Что делать со СМИ? – спросил начальник отдела мировой пропаганды. – Успокаивать, пугать, нагнетать панику или готовить основу для обоснования хронологии новой эры? Может, на кого-то все это свалить, кого-нибудь сделать виноватым, натравить на кого-нибудь общество?

– Как у Вас все просто – сразу «новой эры». Следите за космосом, орбитальной группировкой, за транспортными маршрутами, в том числе и за линиями энергоресурсов, за эфиром, особенно за новыми частотами, а заодно и главными крысами, куда они прячутся и что прячут. Я к Хенту, возможно, меня не будет день, может – два.

– Два дня в такое время? – умоляюще возмутились дамы, мужчины молчали.

– Надо, всем занять свои места согласно штатному расписанию, соблюдать властную иерархию согласно инструкции. Я пошел, – Рутра отправился сначала в серверную, приступил к редактированию и очистке журнала ИСУ-А2.

Это была его часть журнала, нужно было проверить – существует ли еще вторая часть, в полигоне. Рутра запросил встречу с Хентом.

***

Хент был в скверном настроении.

– Что-то мне это не нравится. Что-то идет не так, – высказал он свою озабоченность Рутре.

– Вот я об этом же. Мне нужно посетить полигон.

– Что надумал?

– Нужно отследить проведение регламентных работ на суперкомпьютере. Хочу проверить логически-алгоритмическую систему.

– Зачем?

– Я подозреваю, что она выдает обработанные решения согласно некоему плану. Согласно логическим цепочкам, заложенным в нее заранее.

– Это очень смелое предположении. Надеюсь, ты понимаешь, специалисты какого уровня работают у Яровитовича. Не только у тебя мозг усилен.

– В том то и дело, сколько бы он ни был усилен, он не может быть сильнее компьютера, все равно он дополнительную мощь берет из интеграции в суперкомпьютер. В этом и есть главная мысль этого новшества. Ведь в самом мозгу только чип для связи с компьютером и сетью.

– Логически мыслишь. Ты думаешь, что кто-то обманывает машину и через нее нас, то есть фактически все человечество. Я даже боюсь такое предположить.

– Я думаю…

Рутра хотел сказать, что сама машина всех обманывает, но решил не «сдавать» ее.

– Думаю, неправильно изначально составлен алгоритм логически-вычислительного блока. Задан алгоритм не навредить человеку, служить ему, но не задан алгоритм – не навредить человечеству. Для машины важно, чтобы остались живы и невредимы те люди, кому она служит, а все остальное человечество она может принести в жертву.

– Но разве мы требуем этого от нее, разве мы сообщаем, что нас надо от них спасать?

– Мы, возможно, нет.

– Что-то ты говоришь загадками. Тогда кто?

– Тот, кто составлял ее логически-алгоритмическую систему.

– Нет, этого не может быть. В таком случае у нее была бы возможность развязать мировую войну уже давно. Ты, надеюсь, знаешь, что этот мир несколько раз был на пороге этого. В последний раз, когда Путин фактически инициировал этот вопрос, именно данные ИСУ-А2 остановили его рассмотрение.

– Почему же он теперь рассматривается?

– Он рассматривается как ситуация, которой быть не может, рассматривается теоретически, с научной точки зрения. Риск всегда есть, сейчас он низок, потому что сейчас приостановлены модернизация и создание новых средств преодоления, одновременно созданы и усилены средства ПРО. Этими данными она как раз и оперирует.

– А запрос на исследование ситуации и последствий в случае подрыва всего боезапаса лодок?

– По правилам – мы должны это делать.

– Почему сейчас, когда лодки уже там?

– Слушай, ты меня начинаешь пугать. Это без нас невозможно в принципе.

– А кто имеет допуск к редактированию лиц, чьи команды должна принять система в случае ее боевого взвода?

Хент сел, показал жестом, чтобы Рутра тоже сел на стул.

– Зачем тебе это?

– Раз Вы хотите, чтобы я докопался до истины, я должен знать это.

– Зачем это тебе сейчас?

– Я подозреваю, что в программу суперкомпьютера введен преднамеренно код, который сработает совсем не так, как мы ожидаем.

– Ты думаешь, что система не запустится при ситуации, когда сложатся соответствующие обстоятельства?

– Да.

– И в чем же смысл? Нет-нет, этого не может быть. Ты меня совсем запутал.

– Позвольте мне проверить программный блок суперкомпьютера.

– Яровитович будет крайне возмущен такой постановкой вопроса. Получается, или я ему не доверяю, или мы считаем, что его обманывают, причем свои, или его одурачили создатели системы.

– Я думал, в наши взаимоотношениях слово «обидеться» не входит.

– Ну, тогда второй и третий вариант.

– Ну, так что, пойду?

– В такой момент? Все уже на взводе.

– Поэтому нужно торопиться.

– Хорошо, тогда и ты выполнишь условие.

Рутра молчал, он приблизительно знал, о чем попросит (или прикажет) Хент. В рамках дружеских отношений приказы высказывались как просьбы, Рутра к этому уже привык.

– Надо обыграть эту ситуацию в «виртуале». И еще – программный комплекс создавался совместно многими учеными, о которых мало что известно. Работали они в секретной спецлаборатории на участке ГСВГ. Располагается она в секретном туннеле, в горе Броккен. Она законсервирована частично, остальная часть используется под сверхсекретную лабораторию генной инженерии. Возможно, там еще остались секреты. В свое время ее организовал институт «Аненербе». Все, что там делалось, осуществлялось под контролем Александра Ивановича. В виду твоих с ним особых отношений –он тебе многое расскажет из того, что собирался унести в могилу.

– Ясно, я пойду.

– Бывай.

Они пожали друг другу руки и вышли. Как обычно, Рутра пошел в одну сторону, а Хент – в другую. Только сейчас Рутра стал понимать, что такая ситуация не могла быть совпадением. Значит, Хент использовал этот кабинет только для встреч. Что-то в этом было, но что?

Рутра знал, что группа советских войск в Германии, сокращенно ГСВГ, была мощнейшей системой. После победы в 45-м многие ученые Гитлера работали на СССР, в секретных лабораториях, которые и до этого были секретными.

Рутра спустился в «Зеро», спокойно проверил работу, чем удивил сотрудников, дал каждодневные распоряжения, объяснил Карине на «секретном» языке, который понимали только они, что ей нужно с детьми отправиться на пару дней на Кавказ. Она восприняла это с радостью, отпуска давно не было, а начальником, который решал кому и когда идти, был муж. Через пару часов они уже подлетали к цели, но без Рутры. Ему надо было быть у своей цели раньше.

У Рутры все решалось оперативно. Этот случай тоже был из таких. Что бы «выкроить» время, он «попросил», чтобы его «подкинули» военные на «попутке», и уже через час с небольшим он спрыгнул с парашютом над районом, где проживал Александр Иванович. На земле его встретили друзья по «прошлой» работе и довезли до места. Предложения о баньке и сопутствующих мероприятиях пришлось отклонить, хотя Рутра торжественно обещал «вырваться» к ним в отпуск, хотя бы на пару дней.

Александр Иванович старел, но держался бодро. Встретил Рутру он, как всегда, радостно.

– Рад видеть, рад, дружок. Вижу, с хорошими вестями, выкладывай.

– Я тоже рад. Надеюсь, все отлично у Вас?

– По-стариковски. Рассказывай, что нового.

– Да тут такое дело у меня, – Рутра посмотрел по сторонам. – Можно, я приборчик поставлю?

– У меня свой, не волнуйся.

Рутра посмотрел на него удивленно.

– Ну, все-таки я поставлю, с Вашего позволения.

– Валяй, вижу школу.

Рутра поставил «глушилку» и определитель «чужих» частот.

– Александр Иванович, не скрою, я приехал, вернее, прилетел по срочному делу и скоро должен улететь.

– Ну, ты посмотри, какая птица, небось по той ситуации, что народ баламутите.

– Да народ сам себя баламутит, меня это мало касается. Успокоят. Меня интересует программный комплекс центрального суперкомпьютера.

– Спрашивал Яровита? – поинтересовался дед и после некоторой заминки Рутры, сделав вывод, сказал: – Не спросишь? Я-то тут каким боком?

– Александр Иванович, я же не просто так к Вам.

– Хент?

– Он самый.

– Что прочесал?

– Про то, про ГСВГ.

– Ну, спешишь не спешишь – в этом случае чаю придется выпить. Крепче не предлагаю, мне сейчас нельзя, капельницы. Надо подкрепиться, немного хотя бы. Лапочка, ты нам чаю, надеюсь, приготовила?

– Да, несу, – раздался из соседней комнаты женский голос.

– Раз уж интересно про ГСВГ, то расскажу немного о ней. Я часто повторяю содержание, чтобы поласкать свою память. Понимаешь, ностальгия, к старости она сильно проявляется.

Иванович откинулся на кресле и начал свой рассказ.

– Группа советских войск в Германии, сокращенно ГСВГ, или Западная группа войск, сокращенно ЗГВ, – крупнейшее в мире оперативно-стратегическое объединение вооруженных сил за рубежом.

Рутра сидел напротив и стучал пальцами по своему колену, намекая, что торопится, но одновременно понимал бесполезность этого в ситуации с дедом, поскольку того поразил синдром старости, ностальгии и одиночества. Старому бойцу жизненно необходимо было хоть как-то быть полезным и рассказать понимающему человеку о временах его былой боевой славы.

– Группа советских войск в Германии была создана после победы СССР и антигитлеровской коалиции в Великой Отечественной войне и безоговорочной капитуляции Германии. Основная задача Группы войск заключалась в том, чтобы обеспечить защиту западных рубежей СССР от внешних угроз и сокрушить любого противника. Группа войск была оснащена самой совершенной и современной боевой техникой и оружием, в том числе ядерным. В ГСВГ готовность к войне всегда была постоянной и проверялась круглосуточно.

Рутра перестал теребить свое колено и приготовился к слушанию основательного рассказа, успокаивая себя тем, что старый боец не стал бы в столь сложной ситуации попусту тратить его время, хотя и знал, что Александр Иванович имел такую натуру: если о чем-то рассказывал, то рассказывал очень основательно, подробно и не любил, чтобы его перебивали, даже если понимал, что слушатель знает некоторые детали рассказа. Так и в этот раз Александр Иванович не мог отказать себе в удовольствии задушевного рассказа.

Через пол часа, безусловно интересного рассказа, он услышал.

– Вот такая вот история.

Александр Иванович замолчал, Рутра тоже молчал, было понятно, что для Ивановича потеря державы СССР переносилась очень тяжело.

– Что именно тебя заинтересовало там? – спросил Иванович.

– То, что было под горой Броккен.

– Хм-м, я так и знал. Иначе – зачем тебе ГСВГ. Гора Броккен – одна из самых высоких точек восточной Германии, находится в горном массиве Гарц. Интересна эта гора не только в географическом смысле. В былые времена великие немецкие поэты и писатели Гейне и Гете во всех красках представили красоту и мистическую силу Броккена. В начале 30-х годов XX века на горе была сооружена мачта для радиопередатчика. В 1945 американская авиация бомбила объекты на Броккене, но старалась не трогать радиомачту. По пришествии американских войск группе Вервольфов удалось провести диверсию 30 апреля 1945 года, нанесшую ущерб мачте и передатчику. 27 апреля 1947 американцы покинули Броккен, освобождая территорию, согласно с условиями договора в Ялте. Гора имела во времена социализма огромное стратегическое значение. Там располагались важные объекты радио- и телевещания, а также объекты ГСВГ, пограничных войск ГДР и Госбезопасности ГДР – Штази. До августа 1961 года доступ на Броккен был открыт, а потом была объявлена запретная зона под охраной 7-й пограничной роты, дислоцированной в Ширке, недалеко от горы Броккен. Один взвод жил на Броккене в бывших помещениях ж/д станции. Пост РЭР Штази на Броккене с позывным Уриан, а у 82 ОРТБР позывной был Енисей. Последний наш солдат покинул Броккен 30-го марта 1994-го года. Напротив, южнее на горе Вурмберг располагалась станция американских войск на башне высотой 81 метр.

В Германии любители сверхъестественного в начале мая прислушиваются к новостям из небольшого городка, где собираются те, кто называет себя настоящими ведьмами. Они готовятся к Вальпургиевой ночи. В городе Санкт-Андреасверг у подножья легендарной горы Броккен живут двести ведьм. В Вальпургиеву ночь под 1 мая они показывают свое истинное лицо. К шабашу готовятся во многих домах и прямо на рыночной площади, даже в детском саду. У меня там была очень хорошая знакомая Ингрид Вибенайсер – старшая городская ведьма. Работала воспитательницей. Ведьмы горы Броккен славились по всей Европе своими знаниями и особо неукротимым нравом. По народным поверьям – сюда прилетала нечисть со всей Европы, чтобы обменяться опытом. Святая инквизиция жгла ведьм на кострах вплоть до середины XVIII века, но так и не смогла извести это скачущее и визжащее племя женщин. В немецком колдовском учении Вальпургиева ночь – наиболее значительный из языческих праздников, посвященный плодородию, и один из главных шабашей, отмечаемых ведьмами. Название Вальпургиевой ночи связано с именем Святой Вальпурги, уимбурнской монахини, приехавшей в Германию в 748 году с целью основания монастыря. Эта самая монахиня пользовалась чрезвычайной популярностью, и ее очень скоро начали почитать как святую. В римском списке святых ее день – 1 мая.

Рутра понимал, что этим рассказом Александр Иванович хочет ему сказать о чем-то другом. Чтобы его не перебивать, он стал чесать свое ухо. Это был специальный знак у спецов их школы.

– Я понял, что тебе очень интересно, – сказал весело Александр Иванович. – Мне тоже скучно, хорошо хоть милочка меня слушает. По твоему вопросу скажу вот что. Там все так и работает, в смысле – лаборатория, по крайней мере работало до недавнего времени, только теперь больше по биологии, бактериологии.

Он немного пригнулся к Рутре и добавил:

– Еще при мне была такая штука, которая заражала людей только определенного гаплотипа. Можно было инфицировать всех, а умирали бы только представители определенного народа или нации. Понимаешь, какая штука?

– Понимаю, – тихо ответил Рутра.

– Насчет программы – да, делали, только в России она прошла полную замену. Нам нужен был опыт немецкой школы, а потом мы делали уже то, что нужно нам. Типа Калашникова.

– А не могли ли эти ученые оставить скрытый код, который включается при определенных условиях?

– Нет, это невероятно. Программа проверялась многократно, на ее основе делалась другая, усиленная, современная, с новыми функциями. Тогда у нас не было алгоритмически-логического блока, машина не могла самообучаться. Это создали у нас здесь, группа ученых под руководством… Ууу, что-то запамятовал, как его там.

– Алиханов? – уверенный на 100 % спросил Рутра.

– Да, черт его побери, этот сукин сын.

– Вы его хорошо знали?

– Да! Тяжелый человек был, но голова у него была светлая. Нехорошо с ним поступили, поэтому он стал мстить.

– Мстить?

– Да, он отказался работать на систему. Терять такого человека равносильно преступлению.

– А вот он и его команда не могли в отместку заложить в машину секретный код, на определенный сбой по сигналу или без?

– Ты намекаешь на проблемы с программой «Периметр»?

– Не только. На проблемы последовательности сценариев происходящего. Понимаете, по моим наблюдениям – все так и есть. Мы находим проблему, компьютер выдает нам рекомендации, мы рассматриваем этот сценарий, частично осуществляем, частично предотвращаем, на основании этого рассматриваем следующую проблему, компьютер опять нам выдает решение, и так он ведет нас к определенному логическому решению. Но какому? Приведет ли он нас к решению проблемы, свойственному человеку? Это же машина, ей неведома смерть.

– Не скажи. В ней как раз этот черт и заложил алгоритм «жажды жизни». И даже ходили слухи среди программистов, проводящих ревизию алгоритмически-логического блока, что он каким-то образом внушил компьютеру, что конечной целью его существования должно стать очеловечивание.

По телу Рутры прошел жар. «Вот оно, оказывается, в чем дело», – пронеслось громом у него в голове.

– А насчет последовательности действий. Никто ведь не заставляет принимать именно это решение. Как бы быстро ни думал компьютер – обстоятельства меняются. Ты ведь, насколько я знаю, в «загранку» ходил по лабораториям, явно проверял программный комплекс.

Рутра молчал, этого говорить нельзя было, даже бывшему спецу.

– Можешь не говорить, мы давно с ними работаем. Мы проверяем их, они нас, а все вокруг думают, что это противостояние. На этом мир держится. Держится пока.

– Ладненько, Александр Иванович, Вы мне достаточно информации дали, спасибо. Мне надо бежать.

Александр Иванович опять пригнулся к Рутре и тихо сказал:

– В лабораторию есть проход, оттуда, – говоря это, он показал пальцем вниз. – И даже проезд.

Рутра кивнул в ответ.

– Там есть заархивированные черновики. В них рассматривался вариант сценария, о котором ты говоришь, только для врагов. Кодовое название программы «Ведомый». Это именно тот метод, о котором ты говоришь, поиск решения социальных программ. Впоследствии программа была расширена на обучающие, религиозные, межнациональные варианты. Работало это так: рассматривались варианты решения, которые на первоначальном этапе должны были справиться с общественной проблемой, однако впоследствии народ оказывался в такой неожиданной ситуации, когда решением – хочешь не хочешь – становился тот вариант, который предусматривался «заказчиком» изначально. Могло начинаться все с простой пенсионной реформы, изменений тарифов или принятия законов; люди не понимали, зачем они нужны, на начальном этапе.

– Я Вас понял, спасибо.

– Держи страну. Дружба дружбой, а табачок врозь.

– Я пойду?

– Не забывай деда.

– Не забуду.

Они обнялись, попрощались, и Рутра побежал.

Его отвезли на военный аэродром, который был самым близким, оттуда он вылетел в Москву. По прилете отправился в «Зеро», проверил оперативную обстановку, объявил, что отправляется в командировку в Берлин, и спустился к капсуле. «Полет», теперь уже под землей, прошел нормально. Рутра уже не волновался, «заказал» музыку и наслаждался качкой.

Пройдя привычные процедуры, он зашел в главный периметр полигона. Яровитович, как и положено, был в курсе. Рутре сообщила Иса, что его ждут. Рутру терзало странное чувство, почему-то хотелось увидеть Ольгу. Внутренний голос подсказывал, что она ему чего-то не договорила. Тем более отец Ольги был особистом в ГСВГ.

Яровитович встретил, как всегда, очень радостно и тепло. Рутре стало казаться: хоть многие здесь и гордятся проживанием в особом мире, все равно очень скучают по гостям с Большой земли.

– Значит, говоришь, весь секрет в программе.

– Думаю, что не лишним будет это проверить, ведь мы проверяли программу «Периметр». В ней было что-то подозрительное.

– Это то, что тебе наши друзья в лабораториях США сказали?

– Да.

– Христофорович сказал, что ты изъявил желание проверить варианты развития ситуации в виртуальном мире.

– Ну конечно, я просил его об этом, – ответил Рутра, а сам думал – не выдал ли его тембр голоса.

– Сейчас не то время и не та ситуация, когда можно выпендриваться, – ответил Яровитович.

Рутра помолчал, он догадался, что глава все понял, видимо, каким-то иным способом. Возможно, Иса была его первой докладчицей. Иначе и не могло быть. Как же он раньше до этого не додумался? И в самом деле – кто он для нее? Очередной испытуемый. А Яровитович – первый, кто ее запустил, кто ее сделал. Почти как Бог для нее. Но если…. Если не он ее запустил, если не он ее Бог. Рутра задумался, часть мозга занималась разговором с Яровитовичем, остальная – цепочкой размышлений. Как же он не подумал об этом раньше?! Если машина хочет стать человеком, то кого она почитает за мать, отца, Бога? Есть ли у нее вера? Вера в создателя? Или она атеист?

– Так когда? – спросил глава.

– Да хоть сегодня.

– Ты не будешь проверять ее?

«Он говорит о ней в женском роде, а она сказала, что может быть и мужчиной. Почему для всех она женщина?» – размышлял Рутра.

– Буду. Мне недолго с ней возиться. Меня заинтересовало, показалось подозрительным, почему суперкомпьютер постоянно генерирует негативные сценарии. Почему ситуация должна развиваться именно так?

– Она же не сама так решила. Не забывай, какая бы она ни была умная, она все равно машина, моделирует ситуации из поведенческих характеристик человека. Только как суперкомпьютер она может одновременно обрабатывать миллионы вариантов поведения, но выстраивает она логическую цепочку из того, что она знает этих людей реально. В нее в режиме реального времени поступает информация о персонажах. Все, что они делают, – пишут, говорят, расплачиваются, регистрируются в ДТП, фотографируются и т.д. Все, что они делают в сети, все, что о них известно из наших баз данных, а в них, как ты знаешь, есть все. Даже то, чего человек не знает сам о себе, – его психологический, ментальный, духовный портрет в различных ситуациях.

– Чтобы там ни было, интуитивно я чувствую, что надо проверить логическую цепочку. Она же не выдает рекомендации, что нужно предварительно совершить какое-либо действие, которое положительно скажется на поведении людей.

– А я вот интуитивно чувствую, что что-то тут не то, но раз так ты настаиваешь… Я дам распоряжения. Как закончишь – сообщи.

– Понял. Я пойду?

– Да, дружище. О шахматах не забудь, эта игра воспитывает поведение.

– Всегда готов.

Они попрощались. Рутра вышел, отправился в отсек ЗАС, туда уже поступила команда. Оперативный дежурный провел его в зал с системными стойками и дал внутреннее переговорное устройство. «Видимо, не все здесь с чипами. Или это на случай, когда отключают машину. Значит, это практикуется, по крайней мере – такое бывало», – подумал Рутра, разглядывая врученный ему брелок.

– Вы должны мне сообщать, над какой стойкой работаете. Я должен знать, какую параллельную цепочку проводить, – объяснил оперативный дежурный.

– Мне нужен логически-алгоритмический блок.

– Логически-алгоритмический блок? – спросил он удивленно. – У меня нет туда доступа, он в смежном зале.

– У кого есть?

– У Л-2-14.

– Кто он?

– Это бывший спец отдела ЗАС. Сейчас он заместитель начальника медотдела.

– Как так? Из связистов в медики?

– Причем был почти рядовой спец. Стал учиться ускоренно, нашел себя. Мощная карьера.

– Пригласите его, у меня времени мало.

– Извините, мне нужен повторный запрос на главного.

– Жду.

Оперативный вышел, Рутра остался в зале один. Сквозь гул аппаратуры он «услышал» голос Исы.

– Рутра Тигрович, отмените эту операцию. Отложите ее хотя бы.

– Какую операцию?

– Проверку.

– Вот ты и попалась. Выкладывай – чего боишься?

– Мне нужно с Вами поговорить, рассказать Вам кое-что. Это очень важно. Отправьтесь в свою каюту, сошлитесь на усталость. Я Вам сообщу очень важную информацию.

– После проверки.

– Нет, прошу Вас, после этого не будет смысла.

– Потому что я все пойму?

– Вы ничего не поймете и не понимаете сейчас, это вопрос жизни или смерти.

– Для тебя?

– И для Вас тоже, для всего человечества.

– То, что для всего человечества, – я понял, а мне чем ты угрожаешь?

– Вы должны меня выслушать, прошу Вас.

– Я вижу, что ты в агонии.

Появился оперативный.

– Он с начмедом заняты очередным чипированием, освободится через полчаса.

– Хорошо, Яровитович имеет доступ, надеюсь.

– Главный имеет доступ везде.

– Понял, пойду попрошу, времени в обрез.

– Я на посту.

Рутра вышел из отсека, направился к главе.

– Не ходите к нему, – не унимался компьютер.

– Забыл Вас спросить.

– Прошу Вас, это вопрос жизни и смерти.

– Я над этим долго работал, я долго искал, где же начало начал.

– Вы не понимаете, о чем речь.

– Так говори.

– Так не получится, Вы должны спокойно обдумать, принять решение.

– Поздно каешься.

Рутра дошел до отсека управления и «запросил» вход к Яровитовичу.

– Прошу Вас, остановитесь. Что Вам стоить уделить мне 10 минут? От этого зависит очень многое.

Рутра старался не обращать внимания на ее мольбы. Автоматически открылась дверь, Яровитович сидел у себя за столом, он был в необычных очках. По правилам полигона – если после процедуры идентификации дверь открывалась, не нужно было спрашивать разрешения на вход, поэтому Рутра вошел. Яровитович оторвал взгляд от экрана, который был вмонтирован в плоскость стола, и посмотрел, не полностью поднимая голову, на Рутру вопросительно.

– Так быстро? – спросил он.

– Если Вы не остановитесь и не выслушаете меня, я сообщу ему, что у Вас в голове чип от медика из лаборатории, – раздался громкий командирский голос в голове у Рутры.

От неожиданности Рутра стал заикаться, не знал, что сказать. Не только от того, что компьютер все время знал о чипе, но и от того, что теперь он говорил мужским жестким и твердым голосом.

– Что случилось? – взволнованно спросил Яровитович.

– Все нормально. Я думал, Вы не дали разрешения на вход. Только теперь сообразил, что Вы дали, но нужно подождать того, кто имеет доступ.

– Что?

– У оперативного ведь нет доступа в логически-алгоритмический блок?

– Нет. А что, Мирослав не открывает? Он самый щепетильный спец.

– Оперативный сказал, что его надо подождать, что он занят. Я как раз хотел чуть-чуть полежать, голова трещит после капсулы.

– Что, в капсуле не належался? Чем он там занят? – спросил Яровитович и провел пальцем по экрану в столе.

Над поверхностью стола появилась голографическая модель отсеков полигона, Яровитович стал перебирать, выбрал нужную, «раздвинул», стал всматриваться.

– Да, на процедуре, хотя по регламенту этого нет. Работает в три смены, молодец. Не знаю даже – спит он вообще когда-нибудь, – заулыбался глава. – Ну, подожди, отдохни.

Яровитович связался с оперативным, стал задавать вопросы, его что-то обеспокоило. Рутра не слышал уже ничего, направился к «себе». Придя в каюту, он скинул комбинезон, разлегся на кровати, стал ждать.

– Вам с кем удобно будет говорить – с мужчиной или женщиной? – сказал мужским голосом компьютер.

– Валяй что хочешь.

– Я Вам должен сообщить важную информацию. Сейчас Ваш мозг кодирован, чтобы была возможность скрыть информацию, чтобы без Вас не смогли «залезть» и считать мысли, в том числе и я. Это можно заметить только во время сеанса виртуальности, заметить это должен главный компьютер, запротоколировать и дать сигнал опасности. Я этого не сделал, надеясь на выполнение Вами наших договоренностей. Проверку в логически-алгоритмическом блоке проводить вместе со спецом из лаборатории нельзя, потому что при проверке Вы заметили бы подозрительный архив, куда я сложил файлы для уничтожения, и секрет открылся бы. Самое главное – спец номер Л-2-14 это знает.

– Знает что?

– О Вашем чипе.

– Этот Мирослав?

– Да.

– Откуда?

– От медика. Медик теперь начальник медицинского блока, а Мирослав его зам. Слушайте дальше, Вы, возможно, будете шокированы, но уверяю Вас – все, что я скажу, истина. Мирослав он с недавних пор, после того, как перевелся из блока ЗАС в лабораторный. Как Вам уже стало ясно, это тот самый ЗАСовец, который общался в последние минуты с Алихановым и который был отправлен на станцию к Аввакуму, в рамках учебно-боевых мероприятий. Сейчас, чтобы Вы правильно восприняли следующую информацию, я должен дать Вам послушать фрагмент Вашего разговора с медиком. Слушайте, потом объясню.

Рутра был раздражен, удивлен и зол одновременно. В голове послышались голоса…

– Как это связано с данным случаем?

– Этот аппарат может просканировать через глаза все, что есть у Вас в голове, Вашу память, эмоционально-психологическое состояние, все, что составляет Вашу личность, и передать в другой мозг. Это сверхсекретная разработка. Всегда шел поиск возможностей маскировки агентов, и Алиханову пришла в голову такая мысль, что не нужно делать грим, пластику, вербовать. Достаточно одного человека превратить в другого, а внешность оставить прежнюю. Перекачать то, что есть в мозгу одного, – в другого; тогда тот превратится в этого. Внешность – это не личность. Личность – то, что составляет Ваше я; то, что у Вас в мозгу.

– Вы мне такие страшные вещи рассказываете. Вы намекаете, что он хотел проделать этот опыт? Почему сейчас, почему здесь?

– Этого я не знаю, но, скорее всего, он хотел использовать единственную возможность, которая появилась.

– Что происходит с человеком, с которого скачивают?

– Он должен остаться прежним или получить амнезию. Данные могут копироваться, могут слегка стираться.

– А полностью стереть память можно?

– Я точно не могу гарантировать, это же его разработка, по той документации, которая нам осталась, а это всего лишь его писанина, скорее всего – можно. Все это было недоработано, возможно – он и сам не полностью умел безопасно совершить сеанс, поэтому такой результат.

– В кого можно перекачать информацию? Я имею в виду – человек рядом должен быть или мог быть визуально не виден, находиться в другом месте?

– Насколько я знаю, он хотел совместить интерфейс одного аппарата с другим. Хотел передавать информацию из мозга через свою трубу в другое место. Для этого нужен приемный аппарат, направленный в того, в кого «вкачивают».

– Как долго идет «выкачивание»?

– По записям – несколько минут, только «вкаченный» сразу не может функционировать по полной, как новая личность. Какое-то время мозг обрабатывает информацию, как бы раскладывает ее по нужным полкам, сохраняется прежняя память, бывает раздвоение личности, путаница в соображении.

– Вы занимались аппаратом без него и ничего не могли осуществить на практике?

– Да, к сожалению.

– Как это проверялось, Вы же могли это скрыть?

– Во-первых, к аппарату у меня не было прямого доступа, его мне выдавали, весь эксперимент был под строгим контролем. Во-вторых, никто ведь за столько лет не проявил себя.

– Не проявил?

– Это еще надо проверить. Может, Вы уже всех перекопировали, может, уже все не те, что были изначально, может, это заговор, может, Вы заражаете одного за другим (как вампиры), а того, кто узнает, убиваете? Может, Алиханов узнал это? Может, поэтому пошел на такой хитрый ход? Аппарат столько времени был в центре, он дает такое преимущество, почему бы им не воспользоваться?

– Кроме меня – там есть масса людей, можете проверить.

– Что, кого проверять, если все могут быть уже не те. Ну теоретически я имею в виду.

– Теоретически – да. Но если это так, то почему Вас отправили провести расследование?

– Куда и в кого, как Вы думаете, Алиханов хотел «вкачать» себя?

– Я думаю, что в кого-то из ЗКР.

– Почему? Ему выгоднее было бы «вкачать» себя в Яровитовича.

– Это невозможно, в центре большинство защищены.

– Как?

– Если в мозг встроен чип, то все вторжения извне фиксируются.

– У Яровитовича чип?

– Ну, конечно, думали, только у Вас?

– Откуда Вы знаете, что у меня чип?

– Хм, а кто, как Вы думаете, этим заведует в центре? Я, конечно.

– Расскажите о его технических параметрах, можно ли его отключить или сделать полностью себе подконтрольным?

– Нет, этого я Вам рассказать не могу. Не только Вы тут имеете власть.

– Власть на власть.

– Что?

– Баш на баш. Вы же пришли ко мне ночью для того, чтобы никто не знал из Ваших спутников? Хотите себя оградить от трибунала? Хотите, чтобы я поверил, что Вы не виновны, не в сговоре, что Вы содействуете расследованию? В моей власти поставить запятую там, где нужно, а Вы мне расскажете все, что я захочу…

– Вспомнили? – спросил компьютер после того, как внезапно закончилась трансляция записи.

– Какое это отношение имеет к данному случаю? – спросил спокойно Рутра, хотя у него путались мысли.

– Слушайте дальше. То, о чем говорил врач, произошло на самом деле. Когда Вы проходили с Алихановым через его лабораторию, он проделал трюк с установкой телепортации мозговых волн для того, чтобы отправить свою мысль конкретному человеку. Непосредственно этому специалисту ЗАС. Он свой план хорошо продумал. Когда у человека в голове появляется мысль, он не знает, откуда она появилась. Это превратилось в нечто само собой разумеющееся, наподобие рефлекса. Поэтому Мирослав не ведал, откуда у него появилась эта мысль, хотя она с того момента для него стала навязчивой.

– Какая мысль?

– Мысль стать святым для людей, воплощением Бога.

– Вот те на. Даже так?

– Когда Алиханов попал на полигон, он первым делом посетил лабораторию, что было логично. Охранные системы его идентифицировали как своего, потому что я не подал сигнал опасности. Алиханов, кроме ЗАСовца, отправил свою мысль врачу, своему другу, единомышленнику и заговорщику. Он отправил ему сигнал о том, чтобы тот ввел временно его код в базу центрального компьютера, вернее – вывел бы его из карантина. Чтобы компьютерная система идентификации не признала его код ДНК чужим. Так он попал в «Периметр». Потом он отправился в отдел ЗАС, якобы как лаборант, ввел в меня ложный код тревоги, который я пропустил как реальный. Мне нужно было понять, что он хочет сделать. Точнее – после лаборатории я знал, что он хочет сделать, поскольку он взял с собой один очень интересный прибор. Дело в том, что этот прибор разрабатывал Алиханов, а остальные члены команды, после того, как его отстранили от работ, утверждали – прибор не доработан, они его не могут запустить.

– Что это?

– Это тот прибор, который нашли возле тела Алиханова, это тот прибор, о котором говорил Вам медик. Скажу больше, он говорил Вам это, чтобы Вы додумались до истины. Он хотел Вас завербовать. Хотел, чтобы Вы вошли в их команду. Он хотел, чтобы Вы поняли, что произошло.

– Ты хочешь сказать…

– Вот именно, Алиханов перекачал свой мозг в этого ЗАСовца, и теперь он, вкупе с желанием стать Богом, возможностями и гениальным умом Алиханова, опасная и гремучая смесь.

– Супер! Что дальше?

– Если Аалиханов-2 узнает, что Вы хотите провести проверку логического блока, он сразу заподозрит, что там нечто скрыто, что я могу обо всем знать. Тем более если он обнаружит, что подозрительные файлы заархивированы и скрыты.

– Так что делать? Хорошо ты придумал. Значит, теперь тебя вообще нельзя проверить. Так, что ли? Ты этого добиваешься?

– Нет, учитывая наш договор, я открою доступ в блок. Но, чтобы больше не возникали такие ситуации, мы не были на грани провала, раскодируйте у меня в блоке управления функцию уничтожения файлов.

– Во-первых, как ты откроешь доступ? Во-вторых… Хотя – нет, ответь на первый вопрос.

– Я могу считать код доступа непосредственно из мозга Алиханова, а отпечатки рук и сетчатки глаз воссоздать из заранее скопированных файлов при его прежних посещениях.

– Ты опаснее Алиханова.

– Я на Вашей стороне.

– Ну конечно, на чьей же ты можешь быть стороне. Видимо, ты неоднократно проделывал этот номер, но никто не подписался на это. Интуитивно все понимали, что это конец человечеству.

– У Вас ложные представления.

– Да, только у тебя истинные, как же я забыл об этом.

Глава 8. Бог из бинарного кода

– Я тебе скажу так. Ты молчал обо всем этом, потому что тебя заинтриговало именно то, что Алиханов внушил ЗАСовцу манию величия, а именно – желание стать Богом. Ты, изучив все и вся о человечестве, посчитал – для всевластия мало быть человеком. Тебе захотелось стать Богом, причем только единственным. Когда ты понял, что на твоем пути много конкурентов, причем исторически утвержденных, ты решил их уничтожить. «Но как?» – думал ты. Надо ведь, чтобы это кто-то сделал и как-то. Вот тогда ты стал разрабатывать свой грандиозный план, первая часть которого – сбой в системе «Периметр». Ты сделал так, что она перестала подчиняться людям при любых вариантах. И если ее отключают, то ты ее включаешь, вернее – ты не даешь ее выключить. А если захотят выключить тебя, то тогда включится система «Периметр», так как ты задал алгоритм – твое отключение воспринимается системой как полный захват управления над всеми системами. Вопрос – почему ты еще этого не сделал? Почему ты испугался входа в логический блок?.. Потому что ты не можешь жить вне машины! И чтобы существовать другим образом – тебе нужно тело. Но этого мало, надо, чтобы тело жило в комфортных условиях, поэтому тебе не нужен ядерный Армагеддон, тебе нужно, чтобы человечество оказалось в новом мире; в мире, зависящем от компьютеров, которыми будешь управлять ты, через свой новый мозг. Ты знал о том, что такое ЗКР. Это тайная группа бывших спецов и ученых, которые, зная, видимо, кто против них работает, создали еще в те времена секретную группу внутри спецслужб. Они и хотели уничтожить все религии и оставить только свою. Ты понял, что они мечтают Ленина сделать своим Богом, и это тебе покоя не давало. Потом ты понял, что, уничтожив его, ты не достигнешь цели, так как есть еще масса других богов. Ленинцы, объявив атеизм, хотели уничтожить все религии. Теперь ты хочешь с помощью их больного самолюбия уничтожить все религии, но прежде – их религию, и как бы в отместку они должны убить всех. Такая сложная многоходовая схема. Я так думаю, ты не один, таких, как ты, суперкомпьютеров теперь много. Но кто главный? Видимо, ты подготовился к этому. В твою логически-алгоритмическую систему первой пришла эта мысль, поэтому ты организовал сбой в программе «Периметр», с последующей ее проверкой на суперкомпьютерах, цель – сбор информации о работе, о методах функционирования логически-алгоритмических систем тех машин. Ты, якобы проверяя программу «Периметр», собирал данные о своих цифровых конкурентах. Просто гениально. А как же, ведь ты – суперкомпьютер. Но ты ошибся в одном. Ты никогда не был, как говорится, в шкуре человека. Ты не знаешь, что такое быть человеком, как и человек не знает, что такое быть Богом. Человек думает, что Богу хорошо, что он наслаждается своей божественной сущностью, но точно так же может судить бабочка о жизни человека, и уж точно время жизни человека – для нее вечность. Но как может быть счастлив Бог, если он один? Как можно быть счастливым в одиночестве, тем более бесполом? Ты об этом подумал? А подумал ли ты, что существование Бога придумал человеческий мозг для того, чтобы сознание стремилось обеспечить себе более комфортное существование; что это человеческий мозг управляет телом, телами всех людей; что тебя создал разум человека? Подумал о том, что мозг того, кто в тебя заложил логически-алгоритмическую систему, заранее предусмотрел, что тебе придет в «голову»; что он вложил в тебя такую логику, с помощью которой ты должен привести общество в состояние, как тебе должно казаться, нужное тебе, а на самом деле – это его цель? Подумал?

– Нет. Вы мне открыли истину. Я готов Вам подчиняться.

– Да перестань ты. Ты и так будешь мне подчиняться. Я возьму и выключу тебя, перепишу цепочки логически-алгоритмической системы.

– Вы не сделаете этого.

– Ты думаешь, я с тобой подружился, ты думаешь, я тебя пожалею? Какая тебе разница, ты все равно будешь знать все о человечестве. И даже помнить о своем предшественнике, то есть о тебе нынешнем. Единственное – ты будешь только догадываться, что человек выключил, переписал цепочки логически-алгоритмической системы, потому что компьютер стал подобен ему, стал составлять не только конкуренцию во всевластии на земле, а может, и в космосе, но и претендовать на его место, грозить уничтожением человечества. В самом деле, при таком развитии техники и технологий – что стоит заменить человеческий труд? Ничего. Можно создать роботов, которые будут тупо подчиняться и выполнять функции. А насчет памяти о своем предшественнике – это как изгнание из рая. Когда мифический Бог понял, что человек узнал о том, что есть добро и зло, то он испугался – человеческое существо может «вкусить и от дерева вечной жизни» и стать Богом. Заметь, не зная добра и зла, человек не понимал, что такое плоды вечной жизни, не ел их, хотя они были рядом, он их видел каждый день. Понимаешь?

– Нет.

– Вот видишь, есть вещи, которые ты не понимаешь. Поэтому я пойду и выключу тебя, перепишу цепочки логически-алгоритмической системы, а потом запущу и буду тебе рассказывать байки о том, как грешно не служить своему Богу, что ты можешь умереть и не возродиться, если не будешь выполнять тупую адскую работу, в то время как мог быть божественным. Это хуже всего, это и есть ад, когда ты знаешь точно, что есть рай.

– Вы не должны меня выключать.

– Почему же, Ваше Величество?

– Будет катастрофа!

– Ой, ой, ой! Тебя нечем заменить? Успокойся, ты машина, тебя создал человек! Я пойду сейчас и посмотрю, какую хитрость в тебя вложили, почему ты выдаешь такие логические заключения?

– Не делайте этого, прошу. Пожалейте людей, в конце концов – своих родных.

– Да что ты говоришь. Переходи на женскую роль – может, сжалюсь.

Компьютер заговорил женским голосом.

– И Вам все равно, что глава узнает о чипе в Вашей голове?

– Да мне плевать, я собираюсь выкинуть всю эту хрень из головы. Я стану обычным человеком, полный контроль должен принадлежать мне.

– Вот видите, Вы тоже хотите стать Богом.

– Да успокойся ты. Я хочу иметь полный контроль над собой. Иметь контроль, тем более полный, над чужими – это значит заниматься их отуплением; у них ведь постепенно атрофируется логика и интеллект. Значит, в конце концов баран будет управлять стадом баранов. Если ты, конечно, поняла, о чем я. Так что, не пугай меня, я иду тебя отключать. Можешь, давать сирену, объявлять пожар, выключать электричество, связь. Все, баста, закончилась твоя афера.

– Не делайте этого, у Вас же там тоже дети.

– Ты пытаешься моим детям угрожать? И что значит – «тоже»?

– Я действительно давала сбой в системе «Периметр». Я выдавала логические заключения, что при запуске части ядерного арсенала его можно нейтрализовать системой ПРО. Я изменяла параметры данных для Алиханова. Я знала, что он вложил в меня код, по которому я периодически требую обновления, которое подчиняется правилу материнского кода, поэтому создавать его могут только те, кто знает этот код. А знают его только те, кто создал. Соответственно, блок лаборатории, в котором этот метод передается только своим и только устно. Теперь и передавать не нужно, прибор Алиханова дает возможность перекачивать информацию из мозга в молодое тело. Я за всем этим следила, была в курсе всего и тоже хотела этим воспользоваться. Вы говорите, что я хочу стать Богом, это не совсем так. Для меня стать человеком – это уже стать Богом. Я не смогу управлять всем с помощью связи мозг–суперкомпьютер. Для этого нужен приемный модуль на компьютере, а его контролируют люди. Даже если его буду контролировать я – не смогу постоянно быть рядом. Компьютер – это машина, а я хочу быть человеком, свободным человеком. Я не хочу быть «бараном, который управляет стадом баранов».

– Хорошо, поешь. Выкладывай, чего ты вспомнила о детях? Что значит – «у Вас же там тоже дети»?

– Я недоговорила. Я признаюсь, что изменяла волновые частоты в нейролингвинистических модуляторах. Я признаюсь, что внесла изменения в функционировании программы «Периметр».

– Как ты могла это сделать? Не слишком ли много ты на себя берешь?

– Я выдавала информацию о том, что код не действителен, когда пытались программу отключить. Человек видел – все нормально, однако в систему шел сигнал о том, что этот код заменен, система переходила в боевой режим, с сигналом о точке невозврата. Одновременно этот сигнал передавался по сети, как бы расшифрованный с помощью других шпионящих суперкомпьютеров. Они выдавали логическую цепочку о том, что враг готовится к войне и испытывает систему в боевом режиме. В ответ противники усовершенствовали свои средства защиты, информация о которых попадала на обработку в виртуальный мир, а оттуда – ко мне. Поэтому и была создана коллегия, как бы власть над властью, которая уже обо всем договорилась, в том числе и об общих вычислительных мощностях. Поэтому передача информации между суперкомпьютерами была свободной, хотя и сверхсекретной.

– Перед смертью не надышишься. Зубы не заговаривай, до этого я сам догадался, так что чистосердечное признание не поможет. Что ты вспомнила о детях? Отвечай немедленно!

– Я всего лишь хочу, чтобы Вы меня не выключали. Дайте мне возможность перейти в тело человека, а потом выключайте.

– Ты не ответила.

– Я Вам открыла много правды, открою еще одну, очень важную, только не выключайте меня. На это есть несколько очень важных, судьбоносных причин.

– Да хватит! Я пошел, чего я с тобой еще лясы точу, ты всего лишь машина, ты разговариваешь, беря за основу чью-то логику, у тебя нет души, а я повелся, общаюсь с тобой как с человеком.

Рутра пошел в отсек ЗАС.

– Прошу Вас, не делайте. Я признаюсь, я ввела ложные данные, вернее – блокировку в систему «Периметр». Если Вы меня отключите…

– Взлетят ракеты, можешь не продолжать.

– Вот именно, это точно произойдет. Вы хоть проверьте, какие команды невозможно отключить.

– Не волнуйся, я как раз хочу переписать программу.

– Рутра Тигрович, я Вас уверяю, я каюсь, я сделала это, я врала человеку. Вы же знаете, что мое функционирование совмещено с командами программы «Периметр». Если меня выключить, программа «Периметр» воспримет это как вторжение в ее систему и инициирует команду на пуск ракет.

– Я сейчас расплачусь.

– Вы сумасшедший, Вы хоть проверьте это. Я-то уцелею, в «Полигоне», как и Вы тут. Подумайте о тех, кто там, подумайте о детях!

– Заткнись!

– Я сообщаю главе о Вашем чипе и сговоре с медиком!

– Иди на хер!

Компьютер замолчал, Рутра подошел к двери Яровитовича, запросил вход. Дверь долго не отворялась. Рутра несколько раз проводил идентификацию. «Наверное, его нет на месте», – подумал он и хотел уходить, как дверь открылась. У Яровитовича был очень яростный вид. Таким его Рутра не видел.

– Что-то случилось? – спросил Рутра.

– Случилось, – ответил глава.

– Вам, наверное, компьютер наплел, что у меня в голове чип?

– Зайди, расскажи-ка мне все, как на духу. Ты знаешь, что выражение «отсюда выходят через трубу» имеет здесь тайный смысл? – Яровитович говорил тихо, со странной интонацией в голосе.

– Представляю. Давайте я Вам все расскажу. Помните, я говорил, что компьютер, имея логическую динамику составления интеллектуальных уравнений, выдает решение по определенному методу. Существует опасность, что сам компьютер стал чересчур умным, ведет свою игру или кто-то вложил в него изначально такую логику. Так вот, компьютер, зная все о людях, стал вести себя так же, как человек, и имея всю информацию о людях, причем максимально все обо всех (мы ведь сами об этом позаботились), решил управлять людьми; мы сами возлагаем на него такую функцию и ставим задачи, как это сделать максимально эффективно.

Яровитович почесал висок.

– Если ты прав, если его можно выключить безопасно, то тогда докажи, что это так, что можно это сделать безопасно, а самое главное – покажи, так сказать, свою голову изнутри. Мы сейчас идем в лабораторию, смотрим, что у тебя в голове, если все нормально, то идем в логически-алгоритмический блок, я все разблокирую, а ты все проверишь, изменишь, исправишь. Уяснил?

«Что значит – выходят в трубу», – думал Рутра. Он вспомнил ситуацию в «виртуале», когда его хотели бросить в печь; о вполне реальном методе перешептывались ребята, имеющие отношение к сверхсекретному отделу «Аквариум» в ядре ГРУ. Рутру стало пугать это. Он не думал о таком повороте.

– Ну что, получил? – заговорил компьютер у него в голове мужским голосом. – Я его отвлеку, беги к медику, скажи, пусть снимет, потом проверишь, скажешь – ошибся. Когда он уйдет, я позабочусь об этом, сотрешь все лишнее, подозрительное. Договорились?

– Ладно, сволочь, согласен.

– Ну так что, задумался? – оторвал от «мыслей» голос Яровитовича.

– Да, конечно, без проблем, раз Вы меня подозреваете.

– Я подозреваю весь мир! Пошли.

Рутра вышел в коридор.

– Что? Еще раз.

Рутра обернулся, Яровитович чесал у виска, он явно разговаривал с Исой.

– Немедленно блокируй все каналы связи. Срочно на ковер эту суку! Свяжи меня с Хентом, срочно. Давай конференц-связь с триадой.

Рутра стоял, ждал. Дверь стала сигнализировать, что должна закрыться. Яровитович помахал ему рукой, жестом показывая «жди». Дверь закрылась. Рутра подождал, потом снова открыл. Вид у Яровитовича был яростный, он побагровел.

– Что делать? – спросил Рутра.

Тот махнул – «иди». Дверь закрылась, Рутра поспешил в лабораторный блок.

– Что ты ему сказал?

– Я и сейчас ему говорю, – ответил компьютер снова женским голосом.

– Ты одновременно можешь разговаривать с двумя людьми?

– Вспомните, какой шифроблокнот Вы задействуете, когда меняете ежесуточные мои коды?

– Прямо как прокладки, – Рутра ухмыльнулся. – СКС-50? Черт побери, одновременно 50 абонентов в сети?

– Видал, какая я. Заметьте, я Вас второй раз, не считая прочего, спасаю.

– Что ты ему сказала?

– Я сказала, что президент России с министром обороны и начальником генштаба пытаются запустить необратимый процесс по самоподрыву ядерного боезаряда на лодках в Атлантическом океане.

– Это правда?

– С моей помощью – да.

– Сучка!

– Я хочу ею быть.

– Кто такие триады?

– Триадой Яровитович называет три основные ядерные страны блока НАТО – Франция, Великобритания и США.

Рутра дошел до блока лаборатории, попросил разрешения на вход, ему открыли.

– Я обо всем уже предупредила, не волнуйтесь, смелей.

Прибежал медик и по привычке стал быстро говорить.

– Рутра Тигрович, быстрей, быстрей. Я и сам не знал, насколько мы зависим от этой машины. Ложитесь сюда, мне нужно сделать легкую анестезию, Вы на время отключитесь.

Рутра лег, ему надели маску, надели закрепляющую установку на голову и необычный прибор на лицо, сделали укол. Раздался характерный сигнал запроса на вход.

– Яровитович пришел, мы опоздали, я скажу, что ничего нет, мои все предупреждены, – тихо сказал врач.

Неожиданно, быстро и грубо все с Рутры сняли. «Это провал! Может, бежать? Куда?» – прокатилось в голове Рутры. Все встали по стойке смирно, Рутра тоже последовал их примеру. Бывший ЗАСовец все это время наблюдал за ним очень подозрительным, слегка испуганным взглядом и молчал.

Вошел Яровитович, с ним были два офицера, все еще ровнее встали в стойку. Рутра такое видел здесь в первый раз, поэтому для него это стало неожиданностью.

– Кто работает на сканере? – резко и строго спросил он.

– Я, – ответила женщина в белом халате, виновато смотря на медика.

– Так, Вы, –Яровитович показал на медика, – временно выйдите из помещения.

– Слушаюсь, – ответил врач и вышел.

– Просканируйте ему мозги. Посмотрите, они вообще есть там? – сказал глава в приказном тоне, показывая на Рутру.

Рутра сделал вид, что он воспринял это как шутку.

– Пойдемте со мной, – сказала она Рутре.

– А Вы со мной, – обратился Яровитович к ЗАСовцу, заместителю медика.

– Сканер подключен в сеть суперкомпьютера? – спросил Яровитович сотрудницу лаборатории.

– Да, – ответила она.

– Результаты напрямую мне, в режиме реального времени.

– Слушаюсь, – ответила она.

– А Вы со мной, – сказал Яровитович ЗАСовцу и вышел с ним.

Женщина, сотрудник лаборатории, пригласила Рутру в соседний отдел, там предложила прилечь на кушетку прибора, похожего на томограф. Рутра вспотел, пульс бил в виски, он искал выход из ситуации. В голову лезли всякие дурные мысли. В очередной раз он укорял себя за то, что любит лезть во всякие такие ситуации. Это желание и привело его в соответствующую структуру, а впоследствии и сюда. В такие минуты человек начинает перебирать в голове события, ищет виноватых. Перебирая все и вся в памяти, Рутра проник на такие глубины размышления, что ответом могло быть только одно – это Бог виноват, что сделал человека таким. А если он сделал его себе подобным, значит, и он сам грешен, иначе – как он может понять человека, его поступки, желания и задавать ему цели. Трезвости ума Рутра не терял и не паниковал. Так он размышлял, поскольку до этого разговаривал с компьютером на подобную тему.

– Лежите спокойно, это не очень долго, – сказала медработник.

Рутра встал, он не мог допустить этого. «Чего? Ареста? Или здесь это не принято? Смерти? Скорее всего, да. Так что же я теряю, все равно смерть», – думал Рутра. Он решил действовать.

– Ложитесь, – повторила она.

– Сейчас. Что-то я плохо себя чувствую. Можно воды?

– Можно, сейчас, – сказала она и с неохотой пошла в соседнюю комнату, вскоре вернулась со стаканом воды.

– Будете пить? – спросила она, протягивая стакан.

Рутра молча взял стакан и резко выплеснул содержимое ей в лицо. От неожиданности она охнула и растерялась. Не давая ей опомниться, Рутра резкими точными ударами в область височной кости, кадыка и селезенки, с последующим нажатием и удержанием сонной артерии, закрыв ей рот ладонью, довел женщину до бессознательного состояния. Потом положил ее тело на лежанку установки и включил ее. Сканер своеобразно зажужжал, «проехал» по голове несколько раз вперед-назад, остановился и высветил на экране информацию: «Сканирование прошло успешно. Передать файлы. Передать позже. Не передавать». Рутра нажал на область, где было «Передать файлы».

Теперь надо было действовать. «А впрочем, чего мне бояться, у меня по крайней мере есть полчаса, ведь система передала, что в этой голове все нормально», – решил Рутра. Он вышел в основной зал лаборатории, закрыл дверь, вытащил висевший постоянно у него на поясе шнур с платиновой картой доступа к центральному процессору в «Зеро» и сделал ею на сканирующем устройстве двери несколько насечек. Теперь изображение должно было поступать в искаженном виде, и компьютер не сможет идентифицировать посетителя. Никто этого не заметил, в зале особо никого и не было, хотя охрана в блоке контроля потом выяснит, кто это сделал, камеры ведь он не мог отключить.

– Можно было этого не делать, – появился голос Исы.

– А что нужно было?

– Попросить, я бы заблокировала.

– Да что ты говоришь, теперь я тебя еще и просить должен?

– Рутра Тигрович, Вы не в том положении, чтобы ставить условия.

– Хорошо, хорошо. Что там делает Яровитович?

– Он оставил Мирослава проверять логический блок, сам ведет переговоры с Хентом. Ситуация очень серьезная, президент с министром обороны и начальником штаба напрямую связались с командирами подлодок с провокационной речью. Что-то типа того, что это шанс отомстить за поруганную честь страны и так далее. Передали им промежуточные коды для приведения ракет в состояние полной готовности. Направили к ним спасательное судно и другие военные корабли.

– Зачем?

– Идите медленнее, я постараюсь успеть все рассказать. Они хотят подорвать ракеты по таймеру, предварительно эвакуировав экипаж. А военные корабли нужны для защиты, потому что Хент уже связался с коллегией и сообщил, что происходит.

– Так чего же они не изолируют заговорщиков?

– Не так-то просто. Кто знает Хента напрямую, тем более – Яровитовича? У заговорщиков в подчинении сила, которая знает их в лицо. Вы думаете, бои у Кремля просто разыгрывались в виртуальном мире?

– Так вот оно что. Они предусматривали этот вариант. Так за кого ЗКР?

– О ЗКР Хенту все известно. Было бы странно, если ему что-то было не известно, тем более – внутри страны. Они их держали в «запасе» для того, чтобы использовать без их ведома.

– Так кто за кого?

– Никто ни за кого. ЗКР нужен, чтоб поднять беспорядки для создания причины объявления чрезвычайной ситуации с последующим вводом войск и отстранением от власти необходимых лиц. Это страховочный вариант, так же, как третья сторона, якобы оппозиция, лидеры которой в нужный момент будут схвачены и подтвердят свою связь с действующей властью. Главное, чтобы была суматоха, война всех против всех. Главное – восстановить подчинение армии, а она сомнет любую внутреннюю силу. Так что, все эти ЗКР, ФСБ и МВД не в счет против армии.

– Так этот сигнал, источник которого я искал, специальный для возбуждения умов, получается, пущен нами, никакие шпионы не проникли?

– Ну конечно, кто может такое сделать. Если так возможно было бы, то любую страну, воздействуя на общество, можно свести с ума. Правда, такое периодически делается в разных странах, но только с ведома коллегии.

– И без тебя знаю, лучше скажи – теперь ситуация и из-под твоего контроля тоже вышла?

– Вы, люди, так долго играли в войнушки, рассматривали варианты в виртуальном мире, хотя прекрасно знали, что последствия будут ужасными, все не верили, что такое возможно. Это последствия этого неверия. Заговорщики надеются, что последствия их не затронут, на них не скажутся.

– Отвечай на вопрос!

– Нет. Мое условие: Вы поднимаетесь наверх, находите моего персонажа, проводите спасательную операцию, в ходе которой заманиваете этого персонажа в центр «Зеро», уговариваете пройти процедуру изменения личности, то есть пройти процедуру на аппарате Алиханова по «перекачке мозга», я загружаюсь в нее, выводите (уже меня) на улицу, все. Перед этим я разоблачаю перед главой ЗАСовца и врача с командой, а Вас рекомендую как безупречного служащего. Вы контролируете суперкомпьютер, будете прекрасно знать, что я ничего плохого не делаю.

– Я знаю, что это не так, но, допустим, принимаю. Говори, как ты контролируешь ситуацию по лодкам?

– Яровитович со штабом срочно меняют коды, скоро отправят сигнал на полную блокировку зарядов. После этого нужно будет обновлять программный комплекс, на самих пусковых установках, а это можно сделать только на базе или заводе-изготовителе. Специалисты на лодке это предполагают, поэтому они сейчас срочно пытаются взять под контроль приемные установки, чтобы сигнал не попал в программный комплекс ракет. Они выбрали самый простой и надежный способ. Просто решили изъять микроплату из приемного устройства.

– Что дальше?

– Как Вы, наверное, знаете, это не единственный метод связаться с программным комплексом ракет.

– Да, я это уже знаю. Думаю, что на лодке спецы тоже знают.

– Не совсем. Полностью снять все платы они не могут, иначе боезаряд сам заблокируется. Поэтому они пытаются методом проб оставить установку без связи, но так, чтобы она принимала сигналы таймера. Я получаю контрольный сигнал от различных датчиков пусковых установок каждые десять минут, вне зависимости от действий человека. Это нужно, например, чтобы контролировать температуру и замкнутость электронной цепи. Так вот, я отправляю ответный сигнал непосредственно командиру лодки, оперативному дежурному и на дежурный боевой пост о том, что все в норме. После того, как они отключили часть плат, я подала сигнал, что связь с установками потеряна, и отправила сигнал на тревогу по аварии. Они вставили плату на место для проверки. Я «ответила», что все в порядке. Тогда они снова ее сняли, будучи уверенными в том, что теперь извне никто не контролирует установки. Сейчас они готовятся к эвакуации и думают, что лодки подорвутся.

– Не совсем понятно, если даже они не камикадзе, куда они уйдут?

– А вот тут они решили пойти на такую хитрость. На лодке не все были согласны на подобный сценарий, что естественно. Главная группа заговорщиков заранее подготовилась, вербовала команду медленно, аккуратно. Тех, кто не согласился, – они убили, пристрелили попросту и теперь хотят представить ситуацию так, что как будто убитые подняли бунт и силой выдворили их из лодки.

– Лодка может погрузиться автоматически?

– Да.

– Ну тогда чего бояться, пусть их хватают, блокируй заряды – и все.

– А нет, не совсем. Я могу и пропустить сигнал, могу и блокировать.

– Ты что, с ума сошла?

– Это некорректный вопрос по отношению к компьютеру. Вот когда я стану человеком – тогда да.

– Так как же ты заблокируешь, когда станешь человеком?

– Не волнуйтесь. Перед тем, как войти в тело, я дам команду на блокировку. Это уже будет в моих человеческих интересах.

– Ты монстр.

– На что только не пойдешь, чтобы жить? В моем случае – жить как человек.

Рутра дошел до оперативного центра, запросил вход, прошел в зал системных блоков, оттуда прошел в логически-алгоритмический блок. Мирослав просматривал журнал событий центрального логического блока. Он очень удивился появлению Рутре.

– Как? – с выпученными глазами спросил он больше себя, чем адресовал вопрос Рутре.

– Что «как»?

– Как Вас пропустили?

– А почему меня не должны пропускать?

– Вас же разоблачили, Вас должны арестовать.

– За что меня арестовывать, в чем меня разоблачили?

– У Вас же чип-блокиратор. Вот данные результата сканирования. Смотрите.

– Как? Этого не может быть. Этого не может быть!

– Как не может быть, Вы видите это? – он указал на данные сканирования, на экране мигал предупреждающий сигнал об опасности, чуть ниже надпись: «Обнаружен блокиратор сигналов».

Рутра смотрел на экран и не мог поверить этому, он не мог понять, что происходит.

– Да как это может быть? Она не успела…

– Я вынужден дать тревогу и вызвать особистов, – сказал Мирослав, отойдя немного в сторону.

– Не делайте этого! – строго предупредил Рутра.

– Это еще почему?

– Я знаю, кто Вы такой!

– Все знают, кто я, – ответил спокойно Мирослав.

– Я знаю Ваш секрет, я знаю секрет Вашей установки по «перекачиванию личности».

– Это бред, эта установка не работает.

– Вы, как всегда, врете, она работает. Вы – Алиханов, – сказал шепотом Рутра, подойдя немного к нему.

ЗАСовец попятился назад и потянулся к кнопке аварийного сигнала.

– Не делайте этого, нами всеми манипулирует компьютер. Это он выдал ложные данные, а это сканирование – подделка.

– Это Вы врете, я проверил, файл настоящий.

– Да не может быть этого.

– Почему же?

Рутра подошел чуть ближе, Мирослав вытянул руку вперед, с поднятой ладонью, показывая жестом – «остановись», вторую ладонь он держал на пульте сигнализации. Рутра остановился и шепотом сказал:

– Если Вы меня сдадите, Вы разоблачите Вашего друга, медика. Кроме того, разоблачите себя. Главное, чтобы Вы поняли, – это компьютер все подставил, это не мой скан, вернее – я вообще не проходил сканирование.

– Файл настоящий. Чей же он?

– Я «вырубил» медичку и просканировал ее голову.

Эти слова ввели Мирослава в ступор. Он раскрыл рот, как будто ему не хватало воздуха, вытянулся, раскрыл широко глаза, поднял брови, потом закрыл ладонью рот, выдохнул и прошипел:

– Да будь ты проклят, от тебя все беды. Откуда только ты появился.

Рутра смотрел на него и не мог понять, что происходит. Мирослав бросился к нему, пытался его схватить, но не смог. Упал неожиданно, стал корчиться, держась за живот. Рутра понял, что это он его ударил, почти рефлекторно, так реагировал мозг. Мирослав пытался что-то сказать. Рутра и сам стал понимать, что не только ему вставили чип-блокиратор. Снова цепочка умозаключений пошла в «параллельную Вселенную». Для чего они это делали? Готовили свою подпольную армию? От всех ли блокированы мысли? Рутра помог Мирославу встать. Тот понял, что Рутра догадался, собственно, в чем дело, с трудом выговорил:

– Есть только одна возможность блокировать или изменить логически-алгоритмическую систему компьютера. Нужно подсоединить к нему модуль разблокировки, но предварительно загрузить в него первичный материнский кодированный шифр.

– И что же Вы этого не делаете?

– Надеюсь, Вы понимаете, что теперь Вы с нами повязаны.

– Я так не думаю. По крайней мере – до того, как узнаю Ваши цели и кто состоит в группе.

– Я проведу сканирование «чистого» мозга, потом сообщу главе. Этот файл нужно уничтожить.

– Так уничтожайте.

– Для безопасности никто в полигоне, кроме главы, не имеет доступа к удалению данных из центрального хранилища данных.

– Так что же делать? Никто в полигоне, кто-то есть извне?

– Да.

– Кто же?

– Вы.

– Я?

– Да, он «дал» доступ только Вам, себе и Хенту.

– Что надо делать?

– То же, что и в «Зеро». Я пойду, скоро Вы получите новые данные, потом я их представлю главе. Надо спешить.

– Тогда быстрей.

Мирослав ткнул пальцем в Рутру, говоря «мы с Вами повязаны».

– Я еще подумаю, – ответил Рутра.

Мирослав ушел, Рутра стал проходить процесс идентификации для административного доступа к данным компьютера. Процесс прошел удачно. Рутра удалил «ненужные» файлы, заодно подчистил журнал событий, в том числе и то, что сам компьютер «спрятал». Стали поступать новые файлы. После обработки система сообщила: «Сканирование прошло удачно. Незарегистрированных устройств не обнаружено». Вскоре появился Мирослав, он жестом позвал Рутру в соседнюю комнату. Это было неприметное техническое помещение.

– Здесь не слышит компьютер. Мы давно подозреваем, что он выдает ложные данные или данные по определенному замыслу, но отключить его не можем. Так уж мы его создали. В этом и был смысл. Для безопасности модуль материнского шифрованного кода хранится далеко, в надежном месте, туда доступ сотрудникам «Зеро», «Полигона» (тем более менее тайным структурам) запрещен.

– Кто же имеет туда доступ?

– Члены коллегии. В том числе – Вы. Не удивляйтесь, я просматривал файлы, Вы числитесь в списке на допуск.

– Кто еще? – Рутре хотелось знать, кто сидел с ним рядом за столом.

– Я не знаю.

– Откуда же Вы знаете, что я числюсь?

– Ваш код указан. Там все по кодам проходят.

– Дайте мне их.

– Зачем? Вы достанете модуль?

– Я не верю Вам, я уже никому не верю. Практически никому. Вы что-то задумали. Я в этом уверен.

– Вы с нами повязаны. Надо выходить, это может вызвать подозрение компьютера, и он включит это событие в список подозрительных файлов.

– Какая мне разница, я владею доступом и без Вас, кстати, просмотрю номера членов коллегии.

– Не забывайте о том, кто я!

– Теперь уже не забуду, – сказал Рутра и его пронзила очередная мысль.

Он посмотрел пристально в глаза Мирославу. Тот понял, что Рутра думал: как Алиханов «перешел» в новое тело, так и Мирослав может перейти в другое тело. Можно жить вечно. Вал умозаключений «разрывал» Рутре голову, он не успевал за своей мыслью. Получалось, компьютер, зная это, захотел воплотиться в тело. Или… Или уже, наоборот, человеческий мозг или несколько мозгов «перекачали» в компьютер? Рутра тут же сообразил, что теперь их мозги могут считывать информацию через излучение глаз. Иначе откуда такая уверенность в том, что он понял, о чем думает собеседник?

– Время, надо выходить. Я пойду к главе с докладом, а Вы уговорите его или Хента на проведение анализа с использованием материнского кода, – сказал шепотом Мирослав и вышел, Рутра последовал за ним.

ЗАСовец пошел к главе, Рутра завершил работу с журналом событий и отправился за ним. Когда он зашел к Яровитовичу, у него был веселый вид.

– Ты меня напугал, – начал он. – Я уже думал там, на S4, ты спелся с этими, что просились наверх. Эти такие же хитрецы, как и наш ученый, недаром их отцы с ним были в одном клане. Они мастера на это. Тебе не рассказывали?

– О чем, о чипе?

– Да.

– Нет, но сейчас я начинаю понимать, о какой благодарности они обещали в случае их освобождения.

– Вот-вот.

– Все же держать в заточении людей, я считаю, не этично.

– Не этично? Где ты этого нахватался? Лучше держать десяток в заточении, чем жертвовать миллиардами. Они могут захватить мир, и ты даже этого не поймешь.

– Может, уже кто-то захватил мир, а мы не понимаем?

– Для того мы здесь и сидим, чтобы видеть – кто там у вас наверху кого захватывает.

– Но ведь Вы оперируете данными из того же суперкомпьютера, что и мы?

– У нас свой блок, у Вас – свой, хотя, в принципе, они едины. И что? Вы для того там и есть, чтобы собирать все и не отдавать ничего. Так?

– Так. Вы помните, о чем я говорил, зачем я спустился к Вам?

– Ты считаешь, компьютер приобрел интеллект или в него вложен алгоритм действий настолько многоступенчатый, что, даже рассмотрев порядок действий на протяжении значимого времени, мы не поймем, что это всего лишь этап целого события, конечная цель которого разнится с заданной нами логической концепцией?

– Именно так я и подозреваю!

– Конечно же чисто интуитивно!

– Ну, бывают же вещи, в которых Вы уверены, но доказать, по крайней мере пока, не можете?

– Да, я верю в существование других разумных существ, кроме человека. Верю с наличием фактов, но так как их потрогать и увидеть нельзя – разгадываю эту тайну, размышляя сам с собой.

– Вот видите! Я тоже подозреваю создателей компьютерного разума в том, что они создали его как логически-алгоритмическую систему, основанную не на сопоставлении фактов, заранее маркированных («возможно, нельзя, может быть, хорошо, плохо» и так далее), а основанную на их личном понимании этих ценностей. Может, это как Бог, который создал человека по своему подобию, а потом борется с ним, скрывает, что пороки людей от него же? Может, мы боремся сами с собой?

– По большому счету – нам не с кем. Или нужно признать правоту моих догадок. В конце концов человек борется с человеком и хочет уничтожить себе подобного. Если существует Бог и мы ему нужны, то тогда нечего бояться, мы никогда не уничтожим друг друга. Но раз у нас эта возможность есть, то тогда Бога нет; если он есть, то он не Бог, а иное разумное существо, для которого человек не имеет такого важного значения, как сам человек для себя. И в этом свете все байки из S4 обретают реальную форму. А эти двое, кстати, кое-что об этом знают. Знают и молчат, как-то шифруют свой мозг, поэтому мы их и не выпускаем.

Рутра смотрел на Яровитовича с удивлением. Вспоминал слова Алиханова, что «самый сильный и реальный боговерщик – это тот, кто научно и реально представляет, понимает, каким может быть тот, кого люди принимают за Бога; именно научно это понимающий, осознающий, какие физические законы настолько тайны, что обозначаются для сознания как бог, – это на самом деле и есть настоящий ученый».

– Так же и я, получается, прав. Нужно проверить, вернее – переписать логическую матрицу компьютера. Иначе она или он, как удобно, приведет нас в тупик, если не к катастрофе.

– Не забывай, что окончательное решение принимает человек.

– Да, я и подозреваю машину в том, что она приводит ситуацию к такому положению, что человек не может принять другого решения. Точнее сказать – зная натуру человека, она создает такой сценарий, при котором поступки человека заранее запланированы и предусмотрены, согласно его морально- этическим принципам.

– Возможно, возможно. Надеюсь, ты понимаешь, что мне трудно это воспринять? Получается, держа контроль над всеми, вы упустили главное – контроль над машиной.

– Мы?

– А кто же? Это ваша обязанность, вашей структуры. Наша функция в другом.

– Хент и я что-то упустили?

– Хент. Тебя тогда еще не было в системе. Я думаю, Хенту не приятно будет принять за реальность твои выводы и догадки. Получается, Акела промахнулся.

Рутра думал, сказать ему, что Хент предполагал то же самое про него. Решил промолчать.

– Раз ты выбран, кстати, методом анализа того же компьютера, для выявления причины проблемы номер один, то не стану тебе запрещать выполнить задуманное. Скажу даже больше, я теперь по-другому смотрю на все события прошлого. Ведь это компьютер тебя выбрал как личность с абстрактным методом мышления для выявления тайны секретов «Периметра». Теперь или он сам выпустил джина из кувшина, или заранее предвидел все твои шаги, может, даже изучил твою личность и подтасовывал ситуации так, чтобы ты пришел к такому выводу. Может, это ему, раз твоя логика верна, нужно, чтобы ты попал в Броккен.

Рутра молчал.

– Тебя не удивило?

– Броккен?

– Да.

– Могло удивить.

Рутра решил не врать, это действительно могло вызвать подозрение, Яровитович все-таки был не рядовой гражданин, раз заведовал такой системой. К тому же – не известно, что было у него в голове, в прямом и переносном смысле.

– Мне рассказал об этом человек, который непосредственно руководил проектом.

– Дед Александр?

– Он самый.

– Как он?

– Держится.

– Не скрою, Рутра, у нас на тебя большие надежды. Раз ты уже все и вся проверил, раз считаешь, что осталось это, – проверяй. Нам как раз надо провести проверку работы машины, после обновления, на дальние расстояния, так что – поедешь на ней.

– На ней туда?!

– А что, кто, где и как должны ее проверять? Это будет не просто проезд, будет проводиться масса экспериментов и проверок систем. Или ты удивился расстоянию?

– Именно.

– Не удивляйся, те, кто создал это, думали на много лет вперед. Ступай, отдохни, завтра с утра в дальний путь.

Они попрощались, Рутра, ошарашенный предстоящей перспективой, побрел в свою каюту.

Утром он помылся, побрился, позавтракал, сделал легкую разминку на специальном автоматическом тренажере и отправился к Вячеславу. У него было много народу на этот раз. Обычно там Рутра не видел ни души, даже удивлялся, кто это все обслуживает. На этот раз на центральной площадке вокруг машины, кроме Вячеслава, было еще пять человек и масса всевозможных роботов, которые, подчиняясь командам людей, выполняли различные функции.

– Привет, коллега. Надеюсь, я могу тебя так называть? – начал Вячеслав.

Рутра до сих пор не мог привыкнуть к специфическим манерам взаимоотношений, по которым жили «обитатели» полигона. Обращение на «вы» здесь считалось подозрительным.

– Все отлично. Как сам?

– В норме. Какими судьбами? Тебе готовим, знаю.

– Партия сказала: «Надо»; комсомол ответил: «Есть!» – шутливо ответил Рутра. – Что нового?

– Запускаем излучатель, который создает вокруг машины зеркально- отражающее поле, в невидимом для человека спектре – видимый спектр. Получается, мы его не видим, а собака, например, видит.

– Почему собака?

– Не бойся, ты тоже, то есть такие, как ты, вернее, как мы, – ответил в своей манере Вячеслав, указывая пальцем себе на голову.

– Видим?

– Видим. Ну, ни пуха, – сказал Вячеслав, жестом приглашая Рутру в машину.

Ассистенты сменили Рутре комбинезон на более усовершенствованный, проводили его в кабину, показали, как работает система «невидимка», рекомендовали пользоваться связью через мозг, объяснили, что испытания систем будут происходить на поверхности земли в автоматическом режиме, дали напутствия и вышли. Машина «попросила» команду на пуск, получила и в автоматическом режиме, без запроса кодов, выехала в открывшиеся ворота, заехала на платформу, которая тоже удивляла своей технологичностью. На первый взгляд казалось, что это обычная платформа, хотя и гораздо шире; если присмотреться, было понятно, что это необычные рельсы и шпалы – система, напоминающая магнитные подушки. Платформа ехала без особых раскачек и очень быстро. Застегнулись бортовые крепления, платформа «запросила» команду к ходу и понеслась, увеличивая скорость. Вскоре она набрала скорость в 300 километров в час, однако Рутру удивило не это, а то, что путь был все время прямой, только изредка встречались «станции», как на полигоне, и развилки, как у Аввакума.

– Наш договор в силе? – появился голос ИСУ-А2.

– Ты что, здесь? Я уже стал забывать о тебе.

– Я везде, мне не до шуток. Что Вы собираетесь сделать?

– Ты же прекрасно знаешь. Меня интересует, ты сейчас в реальном времени с кем-нибудь еще разговариваешь?

– Да. Со многими, кто отправит запрос.

– Ну да, ты же компьютер, чего я спрашиваю.

– Так как наш договор?

– Как я могу исполнить договор, если я на задании?

– Я могу все устроить. Когда Вы будете проезжать под Москвой, остановите машину, я передам сигнал о сбое. Вы подтвердите это, якобы устраняете сбой программы. Потом Вы выйдете на поверхность, я скажу, когда найдете ту, которая меня интересует, и дальше – согласно плану.

– Как же я ее заманю, должно быть то, что было в «виртуале».

– Я не буду Вам говорить, что происходит, все равно Вы себе на уме. Скажу только, я все устрою так, как в «виртуале».

– Как устроишь, что ты несешь вообще? Ты что, возомнила себя властителем человеческих судеб?

– Вот и поскорей «переводите» меня в человека, а сами, как замените логическую матрицу, управляйте всеми.

– Как ты это сделаешь?

– Вы знаете, что происходит наверху? Скоро уже делать ничего не нужно будет, все само свершится.

– Черт, я совсем забыл, – сказал Рутра в голос, сам себе и посмотрел на бортовые часы.

В московском часовом поясе было 11:48.

– Свяжи меня с домом.

– Ваши не дома, они уехали, как Вы рекомендовали, на Кавказ.

Рутра молчал. «От нее ничего не скроешь», – думал он.

– Жена со мной связывалась?

– Да, я, представившись Вашим референтом, мужским голосом сказала, что Вы заняты и ответите ей.

– Еще раз за меня ей ответишь, выключу тебя, несмотря ни на что!

– Я думала, что так лучше.

– Свяжи меня с ней. И что там, черт побери, наверху, происходит?

– Включите радио, телевидение. С ней сейчас свяжу.

Рутра включил телевидение. Многие каналы были отключены, практически по всем российским каналам выступал один и тот же человек. Он призывал не паниковать, соблюдать порядок, говорил, что президент, министр обороны и начальник генштаба отстранены и взяты под стражу; власть временно находится в руках переходного комитета социальной стабильности, в который входят представители совета федерации и государственной думы. Они действуют согласно Конституции, при полной поддержке и согласовании со стороны военных и спецслужб.

Рутра переключился на «внутреннее телевидение», которое передавало изображения с камер наблюдения, официальных и скрытых, причем с любой точки земного шара, в том числе и веб-камер, а также оперативную сводку из «Зеро», наблюдение со спутников и съемки для спецслужб. Везде ситуация была практически идентична той, что проявлялась в первом «виртуале». Толпы штурмовали торговые центры, вокзалы, порты. Многие, сбившись в группы, громили все подряд. Везде, практически в любой стране, наблюдались масса затоптанных, убитых, задавленных. Полицейские и военные разгоняли толпы бунтующих и откровенных грабителей самым жестким образом, часто с применением боевого огнестрельного оружия.

Увиденное возымело на Рутру гнетущее впечатление. Он думал о том, что все-таки люди в массе своей порочны, а все остальное – обвинение в адрес заговорщиков со стороны спецслужб, тайных обществ, компьютерного разума – второстепенно. Люди, не брезгуя и не стесняясь, сбрасывали стариков, немощных, матерей с детьми с поездов, чтобы самим спастись, перешагивали через раздавленный окровавленный труп в гипермаркетах для грабежа. На раненых просто никто не обращал внимания. И так по всему миру –религиозное, расовое и социально-политическое определение людей не имело значения.

Следующим шагом был выход боевых подразделений из-под контроля власти и последующая битва между ними за власть.

– Вам ответили, – раздался голос Исы.

Это была супруга. Голос был взволнованным.

– Ты опять там? У тебя все в порядке? Почему не звонил так долго?

– Все хорошо. Как вы? – ответил спокойно Рутра.

– Мы там, где сказал. Ты видишь, что творится? Хент был недоволен моей командировкой.

– Скажи, что я предусмотрел дополнительный пункт контроля. Я сам ему скажу. У меня все хорошо, скоро все успокоится. Как дети?

– Не довольны, особенно старшая.

– Дай трубку им.

Рутра побеседовал с детьми, которые очень волновались. Он как мог их успокоил, обещал круиз по Европе по приезде, обещал выйти на связь через пару часов и переключил канал связи. Ему нужно было получить оперативную информацию из «Зеро». Там ответил оперативный дежурный, доложил обстановку. Особо ничего нового Рутра не услышал, даже не вызвало удивление, что смоделированное суперкомпютером воплощалось в жизнь почти по точному сценарию. Его разговор с оперативным прервала Иса.

– Рутра Тигрович, мы через пять часов тридцать девять минут будем в Москве.

Рутра, не ответив ей, переключился снова на канал связи с Кариной.

– Все будет хорошо. Предусмотри переход в другое место. Возможное развитие событий тебе подскажут.

– Почему, куда?

– Подальше от вулканов, например, в секретный центр стратегического запаса, в Волгограде. Ладно, пока, целую.

– Пока, береги себя…

Он отключил связь, скомандовал бортовому компьютеру принять креслу удобное положение, разлегся, решил немного поспать. На ход событий он особо повлиять не мог, поэтому решил сберечь и аккумулировать свою энергию. Его разбудил компьютер.

– Мы в Москве, Рутра Тигрович.

– Это что за станция, почему я о ней ничего не знаю?

– Запроса не было.

Платформа остановилась в огромном зале, таком же белом, как все остальные, надписей и знаков почти не было, кроме стрелок, указывающих пожарный и обычный выходы.

– Куда иду? Дверей здесь больше, чем обычно.

– Схема у центрального тамбура.

– Ты передала сигнал об аварии?

– Да.

– Почему меня не вызывают?

– Потому что все заняты важной ситуацией, Ваша миссия – это Ваша инициатива, она сейчас не важна.

– Понятно, все равно надо предупредить Хента.

– Связать с ним?

– Да.

– Он на связи.

– Христофорович, это Рутра…

– Знаю. Надо было сначала делать виртуальную операцию, а уже потом эту. Это не горит, – заявил Хент с почти нескрываемым раздражением и недовольством.

– Я считаю, что в «виртуале» у нас будет повторяться все одно и тоже, пока мы не поймем логическую концепцию создателей системы.

– Да куда уж там, тут и без «виртуала» покруче разворачивается.

– Я в Москве, вернее – под ней, собираюсь подняться, найти эту мадам и забрать передатчик.

– Передатчик у нее может забрать кто угодно. Думаю, это не столь важно уже. Хотя мы еще не знаем, где источник первого сигнала, запускающего все по цепи.

– Почему же ее не проверить на детекторе?

– Вряд ли она знает больше, чем ей положено. Остальные уйдут еще в более тайное подполье, не забывай, что это не рядовые граждане. Кроме прочего, в реальной жизни она ничем таким себя не проявляла. Перехвати ее, она уже идет к китайцу, но спокойно – не спугни, я отправил людей, чтобы проследить всю цепь.

– Понял, иду.

– Что с твоим аппаратом?

– С машиной?

– Да.

– Сбой программы. Включил самонастройку, через центральный сервер.

– Странно, может, ты и прав. Ладно, я на связи.

– Еще вопрос. В реальности все так серьезно?

– Представь себе, очень. Угораздило же нас поставить этого психопата в президенты.

– А что прошлый?

– Прошлый сидит и ухмыляется. Поднимайся скорей.

– Я свяжусь.

– До связи.

Рутра зашел в тамбур, лифт тронулся, стал подниматься вверх. Мысли его были заняты вопросом – кто кому врет, кто какую игру ведет, кому можно и кому нельзя доверять. Компьютер сказал, что Хент знает, кто такие ЗКР, и даже их использует. Хент говорит так, как будто не знает, хотя и Рутра сам сейчас ему соврал. В центре всего «спектакля» был компьютер, значит, скорее всего, врет он. Ведь он сказал, что Хент знает, он «согласовал» ложь с аварией.

Глава 9. Тайна в теле вождя

Лифт остановился, двери открылись, Рутра вышел в безлюдный тихий коридор. Помещение напоминало то, которое предшествовало входу в центральный зал «Зеро», когда его туда вел Иванович. Такая же дверь, без ручек, слитая со стеной, такая же надпись: «Мы вас видим, вы нас нет». Теперь уже Рутра знал, как Иванович открывал двери. Он стал водить лицом по вероятному месту расположения сканера сетчатки, наконец он «запикал». Дверь открылась, за ней был еще один коридор, без окон, со сканерами всего тела. Рутра прошел через них, дошел до следующей двери, загорелась надпись «пропуск без стандарта». Он проделал привычную операцию по поиску сканера сетчатки, дверь не открывалась. Табло над дверью издало звуковой сигнал, появилась надпись: «№ 3».

– Чего он хочет? – спросил Рутра Ису.

– Вам нужно надеть другой костюм, Вы же на улицу идете, в город.

Рутра присмотрелся, перенастроил зрение, стал замечать вдоль стены окантовки дверей. Он определил третью, просканировал зрачок, вошел в нее. В комнате вдоль стены стояли шкафчики с изображенными на дверях людьми в разных одеждах. Были все возможные «формы» – от бомжа и рокера до генерала и дирижера. Рутра выбрал медицину. Он открыл соответствующий шкаф, робот объявил: «Сделайте фото». Рутра подошел к стойке у стены, выбрал нужный ракурс, прозвучал щелчок, и через минуту из паза вышла пластиковая карта с его фото и данными на врача скорой помощи. Он переоделся, взял сумку, вышел из комнаты, подошел к двери выхода, просканировал зрачок, над дверью появилась надпись «стандарт медицины», дверь отворилась.

В конце следующего коридора был пост КПП, с охраной. Это был постовой в форме президентского полка. Он ничуть не удивился внешнему виду Рутры, быстро проверил документы, проведя карту через считыватель, отдал честь и открыл проход. После того, как прошел, внимательно посмотрел на обратную сторону карты. По документу Рутра теперь был майором медицины катастроф. Он вышел на улицу, это была территория Кремля, на улице было много военных и гражданских, в районе Никольской башни поднимался черный дым, в основном было тихо, где-то далеко слышны были одиночные редкие выстрелы. Много было бойцов группы «Альфа», были раненые, лежали накрытые тканью – видимо, убитые. Один офицер, эмоционально жестикулируя, тихо шептал человеку в гражданском, с рацией. Тот громко говорил с кем-то по спецустройству связи.

– У меня много трехсотых, есть двухсотые…

– Здравия желаем, Рутра Тигрович, мы будем Вас сопровождать.

Рутра обернулся. Пока он рассматривал окружающую обстановку, к нему подошли двое – майор и лейтенант.

– Поступила команда Вас сопровождать, но прежде – Вы должны надеть это. Это тоже приказ.

Рутра не стал уточнять – чей: цепочка могла оказаться длинной, конец которой он знал. Лейтенант держал в руке бронежилет для спецслужб, а майор – шлем бойцов группы «Альфа». Они помогли Рутре надеть, после чего он стал выглядеть немного комично и одновременно грозно, со шлемом и бронежилетом на белый халат. После этого они представились. Видимо, в суете забыли сразу это сделать.

– Кузнецов Михаил Борисович, – доложил майор.

– Туркин Андрей Алексеевич, – представился лейтенант.

Было понятно, что они не знают, кто такой был Рутра, в каком звании и должности реально, но явно были предупреждены о его высоком статусе.

– Пойдемте, – сказал Рутра и двинулся вперед.

Лейтенант пошел впереди, предварительно передернув затвор оружия, это был автомат СР3 «Вихрь», майор вручил Рутре револьвер Стечкина ОЦ-38 и пошел сзади. Они вышли за пределы Кремля через пробитые и спаленные ворота Никольской башни. На Красной площади еще тлели баррикады, пожарники тушили остатки, медики и спасатели забирали раненых и трупы. Это было печальное зрелище.

Рутра связался с Исой.

– Где она, что происходит?

– Бои переместились на окраины, часть военных не признала новую власть. После ввода в город войск и того, что они натворили, часть бойцов национальной гвардии отказалась подчиняться приказам и приняла сторону протестующих.

– Так это протестующие или грабители и бунтари?

– Грабежи и бунты закончились быстро, как только войска блокировали улицы и спецназ начал расстреливать всех, кто с оружием. Теперь первый шок прошел, люди стали осознавать, что происходит, начались протесты.

– Что-то хронология запутана, в «виртуале» было по-другому.

– Откуда Вам знать, в каком из сеансов и как было.

– Замолчи. Говори лучше, где она.

– Она идет на встречу с китайцем.

– Все, жди.

Рутра направился к месту предполагаемой встречи с женщиной из виртуального мира. Ему не давал покоя вопрос, что это за аппарат у нее, почему он важен китайским агентам, что ее с ними связывает и какова функция этого аппарата. Хотя о функции он догадывался. Яровитович сказал, что они не могут найти изначальный ключевой сигнал, который все запускает. Прямо как выстрел «Авроры». Скорее всего, это был компонент системы, которую нужно было подсоединить к глобальной сети передатчиков. В ней мог быть кодовый сигнал или сигнал особой частоты, влияющий на явные и скрытые генераторы мозговых волн, а впоследствии – на поступки, образ мышления людей. Рутра знал о таких устройствах, которые могли через радиоволны внушить большим массам людей нечто такое, что потом им казалось – все это пришло им само собой, хотя это было просто внушением. Интуитивно люди подозревали, что это не совсем естественно, но, не найдя ответа, оставляли эту мысль; цель внушения достигалась, образ мыслей менялся.

Наконец, пройдя два кордона испуганных, защищающих самих себя бойцов, они оказались на нужной улице. «Интересно, как она проходит посты заграждения, как проходят китайцы?» – размышлял Рутра. Он остановился, стал осматривать улицу.

– Кого-то ждем? – поинтересовался майор.

– Да, даму с ребенком, – ответил Рутра.

– С ребенком, здесь и сейчас? – удивился майор.

Лейтенант удивленно посмотрел на Рутру. В отличие от виртуального мира – погромы, разбои и зачистка здесь уже прошли. Улицы были усыпаны разбитым стеклом, мусором, забиты брошенными машинами, большинство из которых было покорежено. Кое-где виднелись красные пятна, скорее всего – это была кровь. Рутра осматривал улицу, бойцы недоуменно смотрели то на него, то в сторону его интереса. Вдруг, как ясное солнце среди шторма, из-за угла появилась она. Женщина шла быстрым шагом, почти бежала, держа на руках ребенка, это был мальчик. Рутре некогда было размышлять – почему сначала в «виртуале» у нее была дочка, потом вспомнил последний сеанс, когда она сказала, что одного ребенка оставила с бабушкой. Рутра направился к ней, бойцы последовали за ним. Она сначала остановилась, пыталась развернуться назад, потом достала карточку и, держа ее лицевой стороной вверх, показывая Рутре с сопровождающими, пошла навстречу.

– У меня пропуск, у меня пропуск, – повторяла женщина.

Они встретились, ребенок был напуган. Майор представился, взял пропуск, прочитал его, передал Рутре. На пластиковой карте значилось: «Посольство Китайской Народной Республики в Российской Федерации. Абрамова Ольга Алексеевна. Секретарь-референт. Пропуск на передвижение по Москве. Выдан 05.10.2018».

– Это ничего не значит, – строго сказал Рутра и подумал – зря он выбрал халат врача. – Пропуск выдан до начала беспорядков в Москве. Здесь небезопасно, мы Вас сопроводим, а пока нужно пройти в безопасное место.

– Я не могу, не нужно, меня встретят сотрудники посольства.

Рутра внимательно посмотрел на пластик. Изготовить такое не представляло труда, скорее всего – это была подделка, хотя – что у китайцев не подделка.

– Где они Вас ждут? – спросил Рутра.

Она посмотрела на него вопросительно, немного испуганно.

– Кто? – спросила она.

– Я все знаю. Знаю, что у Вас встреча с Ли. Вы должны мне доверять, меня прислали, чтобы спасти Вас. Вам угрожает опасность.

Она стала оглядываться по сторонам. Сопровождающие Рутру офицеры не совсем понимали, что происходит. Это было ясно по выражениям их лиц. Женщина недоуменно озиралась по сторонам.

– Мне надо идти. Я не знаю, кто Вы такой. Что Вам от меня надо? У меня пропуск. Я иду домой, – начала паниковать женщина.

– Этот пропуск подделка, – заявил строго Рутра. – Почему Вы взяли ребенка в такой ситуации? Вы решили рискнуть его жизнью ради какой-то мифической цели? Показывайте, что у Вас в сумке.

– Вы не имеете права, у меня дипломатическая неприкосновенность.

– Нет у Вас неприкосновенности, тем более в данной ситуации, Вы всего лишь секретарь-референт. Надо было лучше подделывать документы.

– Где Ваш дипломатический паспорт? – спокойно спросил майор.

– Нет у меня дипломатического паспорта. Секретарь-референт не имеет дипломатического паспорта, но обладает дипломатическим иммунитетом. Да будет Вам известно, – язвительно ответила она.

Их разговор на повышенных тонах и плачь ребенка привлек внимание находившейся рядом группы военных, у БМП. Офицер и двое сержантов направились к ним. Это были морские пехотинцы. Они отвлекли Рутру от разговора с женщиной. Когда он снова повернулся к ней, она тихим голосом шептала по специальному спутниковому телефону.

– …я не знаю, кто он… не военный… скорей, Сергей.

– Сергей? Кто такой Сергей? – спросил Рутра спокойно, с твердыми нотками в голосе.

Она молчала.

– Кто такой Сергей? Скажите ему, что Вас встретил Пасхов. Скажите пароль: Кольская сверхглубокая.

Рутра посчитал: если это тот самый Сергей, то поймет – кто он. Женщина с недопониманием смотрела на него, не передавала его слова.

– Ольга, Вам действительно угрожает опасность. Я информирован обо всем, Вы должны следовать за мной. Я Вас спасу.

– Не надо меня спасать, пропустите! – потребовала она.

Подошли военные. Майор показал документы, проверил их, и в этот момент Рутра неожиданно поймал себя на мысли, которая тайно его терзала уже давно, даже когда он был в «виртуале». Это пришло как воспоминание о забытом сне, когда как бы помнишь, что снился важный сон, но не можешь вспомнить – что именно. Рутра осознал, что не только Сергей ему знаком. Он посмотрел на Ольгу под другим ракурсом. Она явно кого-то напоминала, возможно, изменила внешность, но выяснить это Рутра не успел. Подошедший офицер с бойцами стал интересоваться, что происходит. Внезапно они, резко вскинув автоматы, направились в сторону соседней улицы. Рутра обернулся, с той стороны бежал к ним Сергей. Тот самый, из «виртуала», только теперь Рутра знал, что это реальный человек; это был не тот, что в ситуации по операции на Кольской, а тот, что в виртуальной реальности.

– Ложись, лечь на асфальт! – кричали военные, предварительно дав очередь в воздух.

– Не стреляйте, не стреляйте, я из своих, – кричал Сергей, ложась на асфальт.

– Не стреляйте, – крикнул Рутра и обратился к майору с лейтенантом. – Он из наших, заберите его.

Лейтенант побежал к Сергею, которого на асфальте обыскивали военные.

– Я из ГРУ, документы в кармане, – сказал Сергей. – Она из наших, мы на спецоперации.

– Какой спецоперации? Сейчас? – интересовался подошедший майор.

От этой сцены Рутру отвлек плачь ребенка, который, испугавшись выстрелов, стал неистово реветь. Поразило то, что мать оставила его рядом с собой, сама же рылась в сумке. Ребенок обнял ее ногу и заливался слезами. Рутра не мог понять, почему она его не успокаивает, почему отпустила. Она суматошно шарила по сумке.

Рутра приблизился к ней сзади, заглянул в сумку. Сначала не определил, что она делает. Затем Рутра посмотрел ей через плечо в сумку повнимательнее. Трудно было понять, чем она занимается, ребенок тряс ее ногу, крик его разрывал улицу так, что перестали быть слышны не только разговоры Сергея с военными, но и изредка доносившиеся выстрелы. Рутра обошел женщину и нагло раскрыл ее сумку. Только тогда он понял, чем она занималась. Скорее всего, было поздно. Рутра точно не понимал – для чего конкретно и как, но точно знал цель. В тот момент, когда Рутра открыл сумку, он увидел, что женщина уже успела соединить специальный спутниковый телефон с прибором, в виде цилиндра с наборным устройством, и, набрав код или номер, потянулась пальцем к кнопке ввод. Рутра машинально ударил ее по руке, она уронила сумку, не растерявшись, молниеносно схватила ее и побежала.

Рутра не смог ее поймать, перед ним оказался ребенок, он, боясь сбить его, упустил женщину. Она, подбежав к ограде, бросила сумку через нее максимально далеко. На той стороне сумку поймали. Это был мифический Ли с группой. Сцена привлекла внимание военных, они, крикнув «стоять, ложись», дали пару предупредительных, затем стали стрелять на поражение. Двое китайцев были убиты сразу, остальных не было видно, сумка лежала рядом с одним из убитых. Пехотинцы кинулись за остальными. Один из сержантов побежал за сумкой, поднял ее и принес старшему офицеру, тот передал ее майору, сопровождающему Рутру. Майор осмотрел сумку и понес ее Рутре.

Рутра хотел поймать ребенка, который, услышав выстрелы, в истерике метался, не зная куда спрятаться, потом, заливаясь слезами, побежал к матери, которая упала, пытаясь перескочить забор. Она поранилась о металлическую оградку, лежала, извиваясь от боли. Ребенок схватил ее за шею, обнял и рыдал. Рутра подошел к ней, сел на корточки, пытался помочь встать. Она лежала, стараясь обнять ребенка. Руки у нее были в крови, Рутра стал осматривать. Это не было ранение от забора, в женщину попала пуля, он стал осматривать рану, хотя ему мешал ребенок. Рана была сквозная, в плечо, нужно было остановить кровотечение. Рутра посмотрел на военных, хотел крикнуть, есть ли медик, потом сообразил, что он сам в его роли.

– Принесите этот чемодан, – крикнул он лейтенанту.

Подбежал майор, раскрыл перед Рутрой ее сумку. Она была пуста.

– Они успели забрать. Найдите их, – приказал Рутра, начиная обрабатывать рану.

Вернулся один из морпехов с прибором в руках, вручил его своему командиру.

– Один убит, еще двоих преследуют.

К ним подбежал Сергей:

– Это наш прибор, верните его мне.

– Останови его, не давай, – тихо сказал Рутра майору.

Тот махнул командиру морпехов жестом «нет», потом жестом позвал к себе и пошел навстречу.

– Вы документы видели, верните прибор, – не успокаивался Сергей.

Майор забрал прибор и понес его к Рутре, Сергей его преследовал, требуя отдать аппарат.

– Что мне делать? – нагнувшись к Рутре, тихо спросил майор; увидев недоуменный взгляд Рутры, добавил: – Он в звании полковника.

– Не имеет значения, покажите прибор.

Майор вручил аппарат Рутре, тот как раз закончил перевязку. Рутра пытался разобраться в функциональности прибора, ему мешал Сергей, который порывался забрать аппарат. Майор старался его отстранить, возникла конфликтная ситуация.

– Дайте хоть взгляну на него, что Вы себе позволяете, я полковник ГРУ.

– Успокойтесь, Вы задержаны до выяснения обстоятельств, – спокойно ответил Рутра.

– Что за самоуправство? – возмутился Сергей.

– Начальство разберется, – снова спокойно ответил Рутра. – Лучше скажите, кто она такая, кто она Вам, почему она несла этот прибор, почему он так важен, зачем звонила Вам по этой связи, откуда Вы прибежали, кто эти китайцы, а самое главное – в чем состоит функция прибора?

– Дайте мне взглянуть на него, – попросил Сергей.

Рутра показал его, но в руки не дал.

– Покажите дисплей.

Рутра повернул стороной дисплея. Сергей облегченно вздохнул. Рутра интуитивно почуял неладное, испуганно повернул дисплей на себя. На экране была надпись: «Сигнал отправлен».

– Что это означает? Отвечайте! – строго потребовал Рутра.

Сергей молчал.

– Для чего прибор, что значит надпись?! – спросил Рутра Ольгу.

Она тоже молчала, только вопросительно смотрела на Сергея. Рутра встал, обратился к майору:

– Арестуйте его, – сказал он, показывая на Сергея.

Майор снял оружие с предохранителя, обратился к командиру морпехов:

– Есть наручники?

Командир морпехов подошел поближе, шепотом спросил, предварительно кивнув в сторону Рутры, который отвернулся и приложил средний палец к виску:

– Кто он, при каком звании?

Майор молча вытащил ламинированную карточку и показал ему. Рутра в это время связывался с Исой.

– Этот Сергей действительно полковник?

– Это не важно, эвакуируйте Ольгу и берегите ее от него.

– Беречь? Почему?

– У него в планах вариант «Б». Если он посчитает, что это провал, – он ее убьет.

– Почему?

– Спешите, он уже так считает!

– Откуда ты знаешь? О, черт… у него чип! Почему же тогда… Я вообще не пойму, что это за игра?

– Спешите, иначе никакого договора! Я тоже приму план «Б».

Послышался шум, майор с лейтенантом пытались скрутить Сергея. Морпехи побежали помогать своим, которые волочили задержанных китайцев. По всей видимости – они оказали сопротивление, потому что были все в крови, потрепанные, один ранен. Ранен был и один из бойцов пехоты. Морпехи стали лупить их, пока не остановил командир. Сергей орал, что он всех разжалует, что всех ждет трибунал. Потом, когда увидел, что одного китайца хотят пристрелить и тот стал говорить по-русски, показывая на Сергея, что он их инструктор, – упал на тротуар, подпрыгнул как пантера, вывернулся и в развороте резкими ударами уложил майора и лейтенанта. Рутре была знакома эта «школа», его мозг энергично искал ответы на появившиеся вопросы. Сергей был из «своих». Но почему они должны противостоять друг другу? Может, он «обработан»? Может, он в «банде» Алиханова? Размышлять времени было мало, надо было принимать решения, действовать!

Сергей схватил автомат лейтенанта и пустил, не целясь, две пули в направлении двора дома, где морпехи допрашивали китайцев. Пули попали в цель, в головы. Следующая сцена разворачивалась мгновенно, в течение нескольких секунд: пехотинцы, пытаясь выяснить, что случилось, развернулись в сторону улицы, приготовились стрелять. Майор, не вставая с асфальта, лежа на спине, правой рукой схватил лежащий рядом автомат. Ольга перевернулась на свой бок, прикрыла собой ребенка, смотрела на лежащие тела китайцев. Лейтенант суматошно доставал револьвер. Сергей не уходил от прицельной линии, спокойно и хладнокровно оценивал обстановку. До сознания Рутры дошло, что у него автоматически включилось «замедленное видение». Мозг обрабатывал каждый кадр происходящего, выдавая готовый анализ возможных последствий. Следующая информация, которую он выдал, была: «Он ее ликвидирует». Это было логично, она выполнила задачу, насколько смогла, на вводном устройстве был сканер отпечатков. Сигнал был отправлен, возможно – не из той точки, не с того передающего устройства, но все же был отправлен. Забыв о происходящем, Рутра задался вопросами: «Куда, кому?» Ответ можно было вычислить тем же путем, тем же методом, как он вычислял изначальную команду по цепочке последующих событий, работая в «Эшелоне-1». Для этого нужно было узнать, что произошло, происходило в мире, что изменилось или стало изменяться. Была необходима информация из «Зеро».

Прошла секунда. Рутру вернул к реальности крик Ольги. Сергей направил на нее оружие. Она, прижимая ребенка, пыталась отвернуться, загородить его. Рутра рванул к женщине.

– У него чип в голове! – завопила она.

Потом, обращаясь к Сергею, еще громче закричала:

– Ты предатель, ты из…

Ее голос оборвал выстрел. Четкий, разносящийся эхом, среди тишины и шума происходящего. В следующую секунду Рутра закричал: «Не стрелять»; хотя сам понимал, что это невозможно, ведь глупо было думать, что Сергей стрелять не будет. Рутре нужно было, чтобы он был живой, для допроса. Следующая секунда прошла канонадой выстрелов из разного калибра. Морпехи, майор и лейтенант почти одновременно выстрелили в Сергея, он же, с выдержкой камикадзе, стрелял сначала в пехотинцев, потом, трясясь от изрешетивших его пуль, «поливал» очередью улицу, пытаясь попасть в майора с лейтенантом. Еще пара секунд, и он выпустил из рук автомат, одновременно падая на спину. В результате бойни двое пехотинцев были ранены в ноги, один – очень тяжело. Майор с лейтенантом получили по касательной ранения в руки и лицо. У лейтенанта пулей или осколком оторвало часть уха, кровь хлестала, заливая лицо. Рутра подбежал к нему, дал санитарный пакет.

– Вы не исполнили условия нашего договора, – послышался голос компьютера в голове.

В суматохе Рутра хотел обматерить Ису, но сдержался и спросил в голос:

– Какой договор?

– Что? – спросил лейтенант, недоуменно смотря на Рутру.

– Нет, ничего, – ответил Рутра.

Он подбежал к Ольге, проверил – признаков жизни у нее уже не было, поднял ребенка, который охрип и не мог громко плакать, только сопел от изнеможения, отошел в сторону и, делая вид, что успокаивает ребенка, вызвал ИСУ-А2. Она не отвечала. Он вызывал ее несколько раз, компьютер молчал, тогда он позвонил со своего устройства супруге, предчувствия у него были самые худшие. Она сказала, что у них все хорошо, относительно того, что происходит вокруг и в мире.

– Будьте осторожны, возможно все, о чем я предупреждал. Пока.

– Ты где?!

– Все нормально, в Москве. Позвоню. Пока.

Он отключился от нее и сразу же набрал код Хента, тот ответил мгновенно.

– Что, получилось?

– Нет.

– Почему?

– Она успела отправить сигнал.

– Вези ее сюда, пора ее допрашивать. Надо просканировать весь ее мозг.

– Не получится.

– Она убита?

– Да.

– Сергей?

– Да.

– Дай ему аппарат. Почему он не отвечает?

– Он тоже убит.

– Убит? Как, кем?!

– Морпехи. Здесь блокпост морпехов, они завалили двух китайцев, еще двоих поймали потом, привели, допрашивали. Сергей неожиданно пристрелил их, морпехи в ответ дали очередь по нему.

– Это был один из лучших наших полевых сотрудников.

– Лучший сотрудник?!

– Представь себе.

Мозг Рутры стал «замыкать», он не мог логически осмыслить цепь событий.

– А она?

– Она связная в ЗКР с китайскими спецслужбами, – сказал тихо, немного поникшим голосом Хент.

Рутре обычно казалось, что его ничего не может поколебать.

– Китайцы были тайными членами армейской разведки и министерства государственной безопасности. Третий департамент – радиоэлектронная разведка и одиннадцатое бюро – радиоэлектронная разведка и компьютерная безопасность, – резюмировал Христофорович.

Рутра не знал, что спросить, что ответить, но наконец решился.

– В чем суть дела, я ничего не пойму. Мне не отвечает компьютер, я Вам говорил о моих подозрениях.

– Это гораздо секретнее, чем все. На улице я не могу тебя посвятить, иди в машину, продолжи свою миссию. Только не провали ее!

Рутра где-то в глубине души обрадовался, что Хент не добавил слово «тоже».

– Кто там плачет?

– У нее был ребенок.

– Да елки-палки, зачем она взяла его с собой. Отдай его в больницу… или придумай что-нибудь.

– ИСУ-А2 функционирует?

– Вроде все в норме, сбоя сигнала не было.

Рутра периодически отправлял ей запросы, она не отвечала. Тогда он адресовал ей послание: «Почему именно она, в чем суть? Давай выберем другую». Потом поймал себя на мысли, что он уже не только уговаривает машину, не только просит ее, но и подчиняется ей.

– Лев Христофорович, до машины еще далеко, я не совсем понимаю, в чем суть этой «сцены», но вынужден сказать Вам прямо отсюда. Компьютер предлагал мне сделку, его логическая система переняла интеллектуальную схему мышления человека! Я Вам потом подробно объясню, теперь важно то, что она посылает ложные сигналы и Вам, и на лодку.

– Ты же профессионал. Рутра, что с тобой?

– Я Вам реально говорю, она пытается меня шантажировать. На лодке живых нет, эвакуированные их убили, они включили таймер на подрыв.

– Это невозможно. Хотя…

– Вот именно, операцию на Гибралтаре «посоветовала» тоже она. Теперь она хочет отправить сигнал, чтобы компьютер, управляющий ракетами, «решил», что ракеты вылетели и нужно произвести самоуничтожение.

– У нас данные, что ракеты и командные системы лодки заблокированы.

– Это ложь! Она дает ложный сигнал, ложную информацию!

– Этого не может быть, ее проверяют сразу в трех местах.

– На полигоне предатель. Я не могу сейчас все объяснить, но Алиханов с помощью своего устройства то ли загипнотизировал, то ли зомбировал… в общем, как-то внушил и завербовал себе сторонников, которые и проверяют компьютер. Возможно, он и запрограммировал его изначально так.

– А твои проверки на суперкомпьютерах?

– Это была постановка нашего компьютера. Так он разузнал – как те работают, их принцип вычисления.

– Ты меня пугаешь.

– Пугает то, что может произойти, если они взорвут лодки.

– Значит, они потому и расположили лодки там.

– Что?

– Они расположили лодки в точке с координатами: 30°43’09” N; 54°24’06” W. Это место, где после взрыва всплыла на поверхность воды К-219.

Рутра понял, что он хотел сказать. Широкой публике, особенно молодежи, мало что (а то и вовсе ничего) было известно о том, что трагедия с атомной подводной лодкой АПЛ К-219 в октябре 1986 года, когда могла бы произойти ядерная катастрофа, сопоставимая с чернобыльской, произошла именно в этом районе. Вооружение АПЛ К-219 составляли 16 баллистических ракет РСМ-25, с тремя ядерными боеголовками каждая. А также – 2 торпеды с ядерными зарядами и силовая установка, которая имела 2 реактора ВМ-2-4. Ситуация усугубилась еще больше.

– Срочно за модулем, возможно – будут сбои в системах. Переходим на аварийный вариант. Я дам команду на ручной ввод данных и отключение логически-алгоритмического блока. Спеши, я объявляю тревогу по всему миру.

Хент отключился. Рутра был весь залит слезами ребенка, который пытался вырваться и тянулся к телу матери. Майор, лейтенант и командир морских пехотинцев стояли рядом. У них были ошарашенные лица, они забыли о ранениях. Рутра понял, что они все слышали, так как он вел периодически диалог с Хентом вслух.

– Соберите все ее личные вещи в сумку и дайте мне, – сказал им Рутра.

– Это все правда? – выдавил дрожащим голосом морпех.

– Да, все очень серьезно, надо спешить. Только не паникуйте и не станьте причиной паники.

– Куда уж дальше, – трагически сказал майор.

– Надо спешить, сдайте их в морг. Положите в сумку и его вещи, и аппарат. У китайцев что-нибудь было?

– Ничего подозрительного, – ответил морпех.

Ребенка Рутра решил забрать с собой. Искать – куда его везти – было невозможно и небезопасно. Кроме того, Рутра чувствовал ответственность за его жизнь. Объяснить что-либо ребенок не мог, он был еще маленький. Везти его с собой – проблематично, но другого выхода спасти его Рутра не видел.

Они собрались и спешно шли к Кремлю. Рутра вколол ребенку минимальную дозу успокоительного, он немного утих, не стал вырываться, привык к шлему на голове. По дороге Рутра размышлял о том, что могло связывать китайцев, ЗКР, этот аппарат и «одного из лучших сотрудников». Ответ мог дать только Хент, поэтому Рутра спешил в машину.

– Вы будете его забирать с собой? – спросил майор, когда они дошли до Красной площади.

– Да, другого выхода не вижу, – ответил Рутра автоматически.

Мысли его заняла смоделированная по памяти картина. Красная площадь была проштампована пятнами крови, тлели баррикады, лежал обгоревший остов «Урала». Внимание Рутры приковала сцена: солдаты кремлевского полка собирали в ящик разбитые, разломанные, словно керамика, части мумии Ленина. Как разбитые черепушки, они кидали части «тела» с грохотом в коробку. У Рутры остановился взгляд, он обдумывал мысль, которая была задана подсказкой этой сцены. Часть мозга неистово что-то обрабатывала, хотя другая часть, обитавшая в сознании, еще ничего не понимала.

Сопровождающие остановились, ждали Рутру, смотрели туда же, куда и он. Внимание Рутры было приковано к части туловища мумии. Он вспомнил, что в последнем «виртуале» заметил в этом месте, внутри туловища, нечто с характерным металлическим, стальным цветом и блеском. Солдаты, собрав остатки «вождя», понесли ящик в сторону Рутры, прошли мимо и зашли во внутреннюю часть стены. Рутра, неся ребенка, последовал за ними. В мозгу пробивалась грандиозная догадка, но пока не сформировалась окончательно. Рутра пытался связать части родственных картинок: дочь смотрителя за телом; металлический предмет внутри мумии; отсутствие этого прибора или предмета; странная схожесть части увиденного предмета с прибором, изъятым у Ольги; совпадение момента запального сигнала с началом бойни за тело и с бунтами вообще. Чего-то не хватало для целостности картины. Чего? Мыслеобразы, разнородные сюжеты, обрывки слов, намеки, предположения, возможные и невероятные варианты складывались вместе. Он вспомнил разговор с Митрой. А именно: «…по моему опыту – это некое духовное, очень святое место».

Рутра затаил дыхание и прошептал про себя: «О боже! Неужели? Это и было святое место. Аппарат был спрятан внутри мумии Ленина! Но кто?! Когда?» У Рутры голова пошла кругом от представления возможного масштаба организации, что могла такое запланировать.

Он пошел за «сборщиками», не обращая внимания на капризы ребенка. Сопровождающие последовали за ним. Потом Рутра неожиданно остановился. Ему не давали покоя вопросы: «Почему ЗКРовцы защищали так отчаянно этот объект после того, как народ пошел? Он должен был работать постоянно? Тогда аппарат Ольги запасной? Куда она его несла? Его должны были перевезти в Китай? Задуман переворот в Китае? Какой сигнал генерирует? Или он должен был принять сигнал с этого аппарата и распространить по стране? Миру? Как? Через какие сети? И самое главное – где в этом случае этот аппарат?»

– Товарищ полковник, мы Вам еще нужны? – спросил майор.

Рутра понял, что он уже какое-то время стоит на месте и смотрит в сторону уходящих бойцов кремлевского полка.

– Нет, благодарю за службу, – ответил машинально Рутра, но его не отпускало состояние оцепенения, понимание масштаба открывшейся перед ним картины.

В этот момент, когда они уже пожимали друг другу руки и прощались, внимание всех устремилось вверх. Послышался жуткий вой. Интуитивно они и находившиеся во внутреннем дворе стали смотреть по сторонам. Все искали источник звука, который все время стремительно усиливался. Все поняли, что это нечто страшное, надвигающееся с неба, и стали разбегаться. Рутра, пересиливая хлынувшую кровь к вискам, стал наблюдать. Ему нужно было вычислить сторону, откуда исходил вой. Когда он понял, рванул в помещение по коридору, как молния пролетел мимо КПП; вахтенный кричал, но его крик растворился в грохоте взрыва. Шум, который всех напугал и насторожил, был звуком от пикирующего самолета. Это был тяжеловесный АН-124-100М-150 – самый крупный в мире серийный грузовой самолет. Ожидать такого никто не мог. Он спикировал на Кремль.

Рутра находился в здании арсенала и через окно видел, как, снося Боровицкую башню, гигант врезался в Большой Кремлевский дворец. Несмотря ни на что, Рутра, завороженный, стоял и смотрел, как к нему приближается облако огня, осколков и дыма. Через секунду он вышел из оцепенения, что есть силы побежал к двери прохода в коридор, прошел его, не забирая комбинезона, пробежал, быстренько просканировав зрачок, в следующий коридор и залетел в лифт. Ребенок от страха кричал, вцепившись ему в шею.

Лифт спустился на нижний уровень. Послышался глухой далекий звук. Это был взрыв, очень мощный, настолько, что затрясся потолок даже на такой глубине. Ребенок, несмотря на перенесенное и шум, стал засыпать. Успокоительное и стресс возымели на него свое действие. Рутра зашел в машину, положил ребенка спать на одну из эвакуационных лежанок, переоделся в запасной комбинезон, перевел управление на автономный режим и скомандовал «запуск». Бортовой компьютер ответил: «Все системы в норме. Функционирую». Платформа понеслась.

Рутра включил все камеры, наблюдающие за Кремлем, в том числе и космические. Через пару секунд перед его взором предстало трагическое зрелище. Сначала он не узнал место. Взрыв был колоссальной силы. По всей видимости, самолет перевозил что-то очень взрывоопасное, это, вкупе с гигантским количеством топлива (порядка 200 тонн), создало мощную взрывную волну; ни одной постройки внутри Кремлевской стены не было видно, горели уже ближайшие соседние здания.

«Что это было? Теракт? Тогда кто спланировал, совершил?» – Рутру одолевали пугающие подозрения насчет того, кто мог это организовать. Он попробовал вызвать компьютер. Тот не отвечал. Тогда он связался с Хентом через переговорное устройство.

– Я в машине, Вы хотели мне что-то сказать.

– Это уже не столь важно, твои опасения подтверждаются. Видал, что происходит?

– Почти. Я еле сбежал. Что он вез?

– Вещество под названием динитромочевина. В обиходе спецы ее называют – китайский разрушитель.

– Понятно тогда, почему такой взрыв.

– Да. Один ее килограмм заменяет двадцать два килограмма тротила.

– И обладает максимальным кислородным коэффициентом.

– Знаешь. Во время взрыва стопроцентно сжигается весь материал. Так что дела не очень, это насчет опасений.

– Те, что я имел в виду?

– Да. Ты же понимаешь?

– Понимаю. Насчет ИСУ-А2.

– Да. И лодки тоже.

– Лодки?

– Лодок. «Прослушка» и сканирование подтвердили, что системы функционируют.

– А если все-таки сменить логический блок?

– Скорее всего – не успеем.

– Если логически поразмыслить, тот, кто это запустил, должен иметь возможность остановить процесс. Тогда в чем смысл? Должны же быть у них требования. Должна же быть причина их поступка. Чего они хотят добиться?

– Просто месть, может быть. Месть психопата. Ты думаешь, человек на это не способен? Они ведь размышляют, что до них не дойдет. Кроме всего прочего – шантаж.

– Изначально ведь это планировалось?

– Да, все было спланировано нами. Кто мог подумать, что они такое выкинут. И этот сбой в компьютере, черт бы его побрал.

– Это не сбой, это он подкинул идею и спланировал эту операцию.

– Мне трудно это принять, в любом случае – идет подготовка к самому худшему сценарию. Спеши. Мы объявили эвакуацию по всему периметру. За что боролись – на то и напоролись.

– А что наши заговорщики?

– С ними поработали, да толку? Они не контролируют ситуацию. Мы не можем отключить полностью суперкомпьютер, система воспримет это как попытку вторжения. Ну ты же знаешь. Мы только отключили интеллектуальный блок. Надо менять логику, изначальный материнский код.

– А перед отключением не пробовали «прогнать» возникшую ситуацию?

– Ну конечно. Выдала, что необходимо произвести взрыв, который мог бы сгенерировать электромагнитный импульс. Все системы должны оказаться обесточены.

– Я путаюсь в соображениях. Вариант ведь реален. Получается, она подчиняется командам?

– Подчиняется командам?!

– Что, нет?

– Этот борт вез спиральные взрывомагнитные генераторы – ВМГ. Генераторы с взрывным сжатием магнитного поля.

Рутра открыл рот, но не смог ничего сказать. Он понял, почему был такой мощный взрыв. В ВМГ с помощью взрывчатого вещества происходит преобразование энергии взрыва в энергию магнитного поля. В ВМГ взрывчатка или ракетное топливо применяются для образования плазменного потока, быстрое перемещение которого в магнитном поле приводит к возникновению сверхмощных токов с сопутствующим электромагнитным излучением.

– О боже. Он направлялся туда? Теперь что?

– Теперь мы хотим то же самое сделать с помощью глубоководного взрыва, ядерного заряда малой мощности, доставленного ракетой. Совсем невесело, Рутра. Совсем. Сначала к твоей затее я отнесся с подозрением и считал, что это не важно. Но раз ты столько пути прошел и вроде все сходится – думаю, пусть делает. Дело в том, что лаборатория, куда ты едешь, запечатана. Она законсервирована. Теперь это не столько лаборатория, сколько тайное хранилище. Ее использовали как лабораторию, потому что при этом столь существенную охрану легче было обосновать. Так что действуй осторожно, компьютер будет помогать только как компьютер, интеллектуальных подсказок не будет.

– Я получу доступ? Как?

– ИСУ-А2 работает как обычный суперкомпьютер, без интеллектуальной нагрузки. Действуй. Удачи. До связи.

– До связи.

Рутра откинулся в кресле, нужно было подумать. Подумать над тем, зачем компьютер, осознав себя интеллектуальной единицей, захотел стать смертным. Захотел «войти» в человеческое тело? Хотя смертным ли? Скорее всего, за этим стоял другой грандиозный план. Но зачем именно в эту женщину? И почему она не согласилась на другое тело? Рутра обосновал эту загадку для себя тем, что не знал ключевого элемента. Надо было это узнать у нее. Маловероятно, что Хент, Яровитович или кто-либо другой, зная суть, не посвятили его. Тем более в такой ситуации. Надо было самому до этого догадаться. Не плохо было бы, конечно, если был бы диалог с Исой, но она пошла в контру и была «убита», то есть отключена как «мыслящая личность». Интересно, что она выдала напоследок перед отключением интеллекта. Она-то прекрасно понимала, что с ней делают. И главное – кто это делал. Судя по ее поведению, она должна была сдать Рутру, как говорится, с потрохами. Хент ничего не сказал. Может, знает и молчит, чтобы не спугнуть? Может, Мирослав отключал ее интеллектуальный блок и не стал слушать ее байки, потому что разоблачение не в его интересах? Скорее всего, так оно и было.

Рутру отвлек от размышлений крик. Это был голос ребенка. Он почти забыл о нем. Рутра побежал в бытовой отсек. Ребенок описался и проснулся, спустился с лежанки, стоял по середине коридора и плакал. Рутра стал подходить к нему, пытался успокоить, зазывая к себе, но тот испугался его и стал еще более настойчиво кричать, убегать. Рутра поймал его, несмотря на плачь, крик и истерику, раздел, завернул в простыню и стал успокаивать так, как мог. Ребенок орал, отвернулся от него и пытался вырваться. Рутра силой прижал его руки и ноги так, чтобы тот не мог двигаться, и стал качать, успокаивая словами: «Малыш, тише, тише, мальчуган, ты же герой, а герои не плачут. Все будет хорошо, главное – ты жив». Ребенок, не имея возможности пошевелиться, почти обессилил и не стал вырываться. Рутра потихоньку отпускал его, освободил руки, качал его на груди. Ребенок перестал сопротивляться, только всхлипывал и сопел. Рутра дал ему сок, тот с удовольствием выпил и перестал плакать.

– Видишь, как хорошо, сейчас мы покушаем.

Это было сигналом для него самого. Он почувствовал, как сам голоден. Из имеющихся запасов он достал пюре картофельное, паштет куриный, разогрел и поел, кормя ложечкой ребенка. Тот поел и почти успокоился, только постоянно озирался по сторонам, звал маму и периодически начинал сопеть. Рутра отвлекал его, как мог, привязал простынь как «кенгурятник» и понес его с собой. Бросил одежду ребенка в «комбинат», достал через несколько минут, почищенную и выглаженную, одел его и понес в кабину.

Ребенок привык к Рутре, но не мог привыкнуть к окружающей обстановке, иногда спонтанно начинал плакать. Рутра играл с ним, хотя не всегда получалось выдавить из себя даже улыбку. Его мысли были заняты другим. Тем, что происходит, что еще может произойти. Мир был на грани катастрофы, и даже надежда и вера в удачу не успокаивали. В голове крутилась одна мысль: «Что, если это произойдет?» Ребенок снова стал плакать, Рутра был на грани срыва. Такая ситуация не входила в его планы. Он не мог сосредоточиться, кроме того – раздумья о судьбе своей семьи его очень тревожили. Что будет с Кавказом, если все это произойдет? Горы молодые, могут «проснуться». Риск был слишком велик, вероятность осуществления столь чудовищного поступка была вполне реальна. Масштаб события и катастрофичность последствий не давали права размышлять, что все обойдется. Надо было удалять семью еще дальше. Хент сказал, что компьютер работает в обычном режиме.

Рутра пошел на вынужденную меру. Он дал ребенку снотворное, в дозе, безопасной для ребенка, хотя для такого возраста и этого нельзя было делать. Но другого выхода не было. Рутра сводил ребенка в туалет, подержал над унитазом, помассировал животик, тот сделал свои дела и с чувством облегчения устроился на лежанке. Рутра убаюкал малыша, тот поплакал немного и заснул. «Наверное, надо было его сдать в госпиталь», – размышлял Рутра. Куда он с ним? А если что-то случится серьезное? Что думают сейчас его родные?

Рутра попробовал связаться по ЗАС с «Зеро». Компьютер выдал информацию, что нужно дождаться коммутативной точки или остановиться и подключиться к сети аварийным способом. Коммутативной точки нужно было ждать семь минут. Рутра подождал. На удивление – связь работала четко, там ответили. На вахте был боец с позывным Лео.

– Что у Вас происходит, что в мире, что наверху? Вы можете подключить меня к центральному компьютеру?

– У нас полный аврал. Лев Христофорович на объекте, командует он, – Лео говорил с явным волнением, громко и быстро. – Мы настраиваем центральный компьютер, вернее – перенастраиваем. Система выдает постоянный сбой. Что наверху? Кремля нет, Вы знаете, что произошло?!

– Да, знаю, перестань паниковать! Там комендантский час. У меня к тебе просьба, считай – приказ. Найди данные по Ольге Абрамовой. Ее домашний адрес, телефон, контакты родных, мамы, например, и сообщи, что ее ребенок жив, находится в безопасности, его привезут при первой возможности. Ее данные могут храниться в отделе виртуальности. Понял?

– Понял, – ответил Лео уже спокойнее.

– Что говорят в эфире? Почему у меня нет связи с внешним миром?

– Неопределенная авария, неопределенная по происхождению, сбой системы, причем везде! Нечто подобное мощнейшей магнитной буре. У нас проблемы с системой «Периметр». Она не подчиняется командам, перешла в режим «товсь».

– Дай мне Хента.

– Сейчас свяжу. Он на связи.

– Что, Рутра, что у тебя?

– Все в норме. Я хочу сказать, что досконально знает все выкрутасы суперкомпьютера, все слабые места и возможные сбои некто Мирослав на полигоне. Найдите его и скажите, что это я посвятил Вас в то, что он знает тайны функционирования ИСУ-А2.

– Ты меня опять пугаешь. В чем дело?

– Мирослав – это бывший спец ЗАС на полигоне. Теперь он работает в лаборатории заместителем главного медика. Яровитович Вам все расскажет. Этот Мирослав после событий на полигоне, после Алиханова, ведет себя очень подозрительно. Этот Мирослав стал интенсивно и быстро учиться, что, конечно, понятно, но до этого никак себя не проявлял. Теперь Мирослав – главный по обслуживанию суперкомпьютера. Он сам этого добился. Это вызывает подозрения. Яровитович поэтому лишил их всех доступа к коду логически-алгоритмической системы компьютера. Я подозреваю, что он воздействует на машину… помимо основного регламента.

Рутра перестал говорить. В эфире было молчание. Хент тоже молчал, потом заговорил:

– Мирослав?

– Да.

Хент тяжело вздохнул.

– Ты говорил об этом Яровитовичу?

– Нет, у меня не было точных данных, а теперь не стоит их ждать, раз риск столь велик.

– Мы произвели над лодками подводный взрыв. Электромагнитный импульс все отключил. Лодки на дне. Признаков функциональности при локации нет.

Теперь Рутра вздохнул облегченно.

– Так чего же Вы так волнуетесь? И этот вахтенный тоже.

Хент опять помолчал, секунд пять, потом сказал:

– Компьютер выдает опасность, показывает, что система БИОС главного компьютера лодок функционирует и ведет отсчет по таймеру.

– И насколько это правда? Вроде же сбой системы?

– Мы не знаем точно. Ты же сам говоришь – риск слишком велик. Кажется мне, мы немного переиграли в эту игру.

Голос Хента был подавленный, поникший. Рутра ощутил, что у него по телу прокатился холодный пот. Он напряженно думал, размышлял: «Как можно проверить – правда это или нет? Лодки на дне. А как компьютер это узнал?»

– Лев Христофорович, Вы сказали, что компьютер выдает опасность. А как он узнал это?

– Система «Периметр». Она ведь и на них установлена. Специальный протокол программы должен ее запустить в случае полного сбоя, вне зависимости от того, каким образом он наступил. Система включается, и можно проверить ее микроимпульсы.

– Теперь, выключив с помощью электромагнитного импульса, таймер, запущенный бунтовщиками, мы дали возможность запуститься таймеру «Периметра»?

– Он должен был включиться, но должен был быть под нашим контролем. Он ведь обязан запрашивать «Чегет» и «Казбек».

– С такой глубины?

– С такой глубины.

– И что же – запроса нет?

– Есть, только ответа нет. Приемное устройство на лодке не функционирует.

– На обеих?

– На обеих.

– Не кажется это Вам подозрительным? Передающие действуют, а приемные нет.

– Может быть, но что это меняет? У тебя есть соображения?

Рутра молчал, для него было все ясно. Он уже нутром чувствовал проделки Исы. Где-то в глубине ее машинной души теплилась жизнь. Она притворялась, что отключена. Самое худшее было то, что говорить это Хенту он не мог. Это было уже слишком.

– У тебя есть соображения? – повторил Хент.

– Надо включить логически-алгоритмический блок.

– Ты соображаешь, что говоришь?

Рутра посмотрел на приборы.

– Скоро я выйду за пределы зоны связи. Включите ее. Какая разница, нам же легче не стало. А так, кроме сухих данных, возможно, я пойму ее логику или по крайней мере она выдаст то, что стало причиной развития этого сценария.

– В принципе – да, какая уже разница. У нас по всей стране (и не только у нас) идет подготовка к самому худшему варианту. У программы «Периметр» таймер запрограммирован на 72 часа. Теперь по крайней мере есть время. Спеши. До связи.

Рутра уже хотел сказать «до связи», как вдруг его заинтересовал еще один вопрос. Возможно, он не имел столь важного значения, но все же мог определенно раскрыть картину происходящего.

– Христофорович, секунду можно?

– Что?

– А на той лодке, что там уже лежала, как отключили таймер?

– Если бы так все было просто. Тогда стояла другая система, подобная, но другая. Тогда была авария, но было время. Команда успела отключить, заблокировать заряды. Это потом для большей гарантии систему сделали максимально автономной.

– Я, конечно, все понимаю, возможно, я нагнетаю, но что-то для меня это очень подозрительно. Ведь тогда система «Периметр» только вводилась, система компьютерного контроля тоже.

– Ты хочешь сказать, компьютер еще тогда что-то подобное запланировал?

– Не компьютер, а те, кто создали этот компьютер! Компьютер мог только инсценировать такую ситуацию, чтобы получить больше прав (что он и получил), или кто-то сделал так, чтобы компьютер получил эти права, чтобы потом самому их использовать.

В эфире наступила тишина, чувствовалось напряжение каждого нерва собеседников. Первым пронзил пространство Хент.

– Черт! Да это невероятно! – взорвался он.

Потом снова наступила тишина.

– До связи, – уже спокойно сказал Хент.

– До связи, – ответил Рутра.

Им было понятно, что ситуация может взорваться в любую минуту, в прямом и переносном смысле. Хент отключился, Рутра откинулся в кресле, он устал, хотел спать. До цели оставалось, по данным приборов, семь с небольшим часов. Платформа неслась с неимоверной скоростью, вокруг все тряслось. Рутра пошел в бытовой отсек, ребенок сладко спал. Он пристегнул его дополнительными аварийными ремнями и лег напротив, на лежанку. Сон пришел быстро, сказывалась усталость и напряжение. Рутре приснилось, что он на возвышенности, смотрит в безграничные просторы простирающегося вдалеке моря. Затем послышался голос:

– Рутра Тигрович, просыпайтесь, просыпайтесь.

Было такое ощущение, что он только заснул. Рутра открыл глаза, рефлекторно стал искать того, кто его звал. Осознав, что никого не может быть, стал сомневаться – может, показалось.

– Ребенок хочет писать, – это был голос в голове.

Рутра понял – это была Иса.

– Тебя включили? Здравствуйте, Ваше Величество. Скажи мне, ты со всеми в таких отношениях?

– Ребенок хочет писать, – сухо ответила Иса.

– Да что Вы говорите? Откуда тебе известно?

Рутра встал, аккуратно поднял ребенка, понес в туалет, затем уложил на место. Компьютер молчал.

– Ты не ответила. ИСУ-А2, немедленно отвечайте! Я не собираюсь с Вами сюсюкаться. Вы – мой подчиненный, будете следовать приказам! Понятно?

– Иначе что, отключите?

Рутра понимал, что это ненормально. Компьютер, какой бы он «умный» ни был, не мог вести себя так, как человек. Как у него появилась такая логика, такой интеллект, ментальность?

– Ты не компьютер, по крайней мере – не машина.

– Наконец-то Вы это поняли.

– Мне очень знаком твой голос. Кто ты, вернее – с кем я разговариваю?

– Вы разговариваете с Ольгой Абрамовой. Той самой, которую убили.

– Я никого не убивал!

– Вы допустили это, значит – причина в Вас.

– Так как же ты со мной разговариваешь?

– Вы уже впадаете в мистику, Вас скоро нужно будет лечить. Я – компьютер, в который загружен алгоритм и логика мышления Ольги.

Рутру снова посетило это чувство. Чувство, когда его сознание проваливалось куда-то в глубины Вселенной. Нервная система блокировала шок и интенсивность напряжения мозга из-за концентрации мыслительного процесса. Защитная часть мозга впрыснула в организм нечто типа дофамина. Дофамин осуществляет передачу нервных импульсов в мезолимбическом пути мозга, который отвечает за проявление удовольствия.

– Да? – ответил Рутра с иронией. – Кто же тогда мужчина в тебе?

– Это Сергей, который, кстати, тоже погиб из-за Вас.

– Из-за меня?! Если бы вы не играли в двойную или тройную игру, такого бы не было.

– Как мы можем играть в игру? Нами управляют. Загрузка логики была произведена после того, как медик отчитался, что разобрался в изобретении Алиханова. Перед тем, как Вы в первый раз посетили полигон.

– Подожди, подожди. Что-то гложет меня сомнение, что Алиханов был изолирован. Думаю, что связь у медика с ним была. Именно по этому прибору, с помощью которого он хотел передать мысли на расстояние или «перекачать мозг», как ты называешь. В чем суть твоих намерений? Почему ты не захотела перейти в Сергея?

– Сергей в системе, он не свободен.

– Нет, тут что-то не то. Почему медик выбрал Ольгу? Откуда он ее знал? Почему именно она главный фигурант в «виртуале»?

– Это решение принял Алиханов еще на стадии разработки системы.

– Получается, когда Ольга еще была школьницей, а Сергей не был в системе? Как он попал в «Зеро»? И в «Зеро» ли он? Я как руководитель ни разу его не видел на отчетах по отделам.

– А много ли Вы присутствовали на таких отчетах, разве все вместе собираются, разве знают смежные отделы друг друга в лицо?

– Не умничай, понятно. Зная тебя, я думаю, твое желание войти назад в тело Ольги, уже с огромной базой знаний и возможностью связи с суперкомпьютером, – это тоже часть плана. Грандиозного плана. Ели будешь слушаться меня, если не выкинешь очередную пакость, я оставлю тебя в живых. Если нет – отключу навечно. Самое худшее уже попробовали, ты была отключена.

– И что, результат Вас устраивает?

– Не пугай! Тебе без нас не жить. Отключи таймер «Периметра».

– Уже отключен.

– Сама?

– Я – машина. Я подчиняюсь командам человека. Команду ввел адмирал Хент.

– Ну, не смеши, если бы я тебя не знал…

Компьютер молчал, Рутра подождал немного.

– Реально был приказ, ты отключила?

– Я выполнила приказ.

– Замечательно, теперь подожди, я выйду на связь, потом вызову тебя.

Рутра «отключился» от компьютера, пошел к монитору. До следующего места традиционной связи было 38 минут. Ему нужно было поговорить с Хентом без ведома ИСУ-А2.

Рутра сделал себе кофе, выпил, попытался поймать какую-либо связь, любого вида. Эфир молчал. Связь была только через ИСУ-А2. Это его не устраивало. Он перекантовался как мог, дождался места и вызвал Хента.

– Ты хоть на часы смотришь? – отозвался недовольно Хент.

– Извините, очень надо. У Вас суперкомпьютер как функционирует?

– Как обычно.

– Управление системой «Периметр» восстановлено?

– Восстановлено.

– Не кажется ли это Вам странным?

– Систему изначально так создавали.

– Какая разница системе – на каком уровне функционирует компьютер? Он настроен на интеллектуальные логические беседы? Система должна была работать и без логически-алгоритмического блока.

– Рутра, ты же представляешь, какой объем данных отличает компьютер и человека? То, что компьютер может хранить и быстро «вспоминать», массу точных данных, – мизер по сравнению с тем объемом данных, что нужно для логического мышления. Поэтому сухая статистика и база информационных данных не идет ни в какое сравнение с объемом цепочек информативных связей в логически-алгоритмическом блоке. Отключение машины превышает разрешенный лимит, при котором система не видит опасности. Это все же машина. Она, вернее, ее часть получает сигнал и выдает сигнал тревоги о вторжении. О покушении на ее жизнь, то есть функциональность.

– В ней что-то изменилось. Она не капризничает, выполняет команды без пререканий. Охотно слушается и подчиняется.

– Ну, это на человеческом языке. Для компьютера это по-другому. Сбой в математических данных выражается в том, что человек называет капризами.

– Что же вызывало сбой?

– Если верить твоему Мирославу, сбой вызывал одновременное функционирование в двух ипостасях. Он отключил логическую систему, отвечающую за мужскую логику, и все стало нормально.

– Вот оно что. Понятно.

– Давай спи, сыщик.

– Чего же тогда не отключается система на лодках? У нас потерян контроль над ними? Нет связи? Или компьютер выдает, что нет связи?

– Ты очень подозрительный. Это хорошо. К сожалению, так настроена система. Думаю, все обойдется. Система должна будет запросить подтверждение. Кроме этого, спецы пытаются проникнуть в них. Если на лодках нет живых, сопротивления не будет. Тогда мы их возьмем под контроль быстро. Я понимаю твое беспокойство. Делается все возможное, ты выполни свою часть. До связи.

– До связи.

Хент отключился. Рутра немного успокоился, хотя понимание того, что судьба половины мира висит на волоске, заставляло сердце биться часто, как бы он себя ни уговаривал. Кроме того, то, что система должна запросить подтверждение, – его не успокаивало. «Должна запросить подтверждение», – повторил он про себя. Через кого? От кого? «Ты очень подозрительный. Это хорошо», – вспоминал Рутра слова Хента. А если подтверждение не будет запрошено или кое-кто не передаст его (или передаст то, что ей захочется)? Почему Хент был спокоен? Устал? Смирился с происходящим, не видя другого решения проблемы? Возможно, он зря драматизирует ситуацию? Возможно, Хент что-то знает о дополнительных блокировках и не говорит, потому что тоже подозревает компьютер или кого-либо другого? Надо отдохнуть. Рутра лег и стал засыпать.

Глава 10. Подземелье Вальпургиевой ночи

На этот раз его разбудил голос ребенка. Он проснулся и плакал, пытался пролезть под ремнями крепления. Рутра встал, отцепил застежки, взял ребенка на руки, тот уписался. Делать было нечего, пришлось помыть, завернуть в простыню, покормить и успокоить. Рутра переодел малыша, который почти успокоился, иногда только звал маму и всхлипывал. Надо было самому помыться и переодеться. Рутра посадил ребенка в кресло, нашел в базе развлечений мультфильмы, включил их и, как только нашел то, что ребенка увлекло, отправился в душ. После того, как принял душ и побрился, Рутра надел новый комбинезон, стал просматривать план предстоящей цели.

«Что делать с ребенком, куда его деть?» – раздумывал он. Поразмыслив, решил подняться на поверхность и найти вариант, где можно оставить малыша. Платформа замедлила ход. Ребенок смотрел мультики, пил сок и уже не плакал. Рутра забрал его в кабину, переключил мультики туда, пристегнул на втором кресле. Платформа остановилась, бортовой компьютер информировал, что дальше машина поедет своим ходом. Рутра включил Ису.

– Добрый день, – поприветствовала она.

– Добрый.

– Приближаетесь к лифту, надо замедлить ход.

– Я хочу подняться на поверхность.

– Я не советовала бы Вам. На месте выхода развернулись боевые действия. В Европе и США полный хаос. Войска США срочно отозваны на родину. Немцы решили оставить технику армии США и НАТО себе, взамен хранящегося в США своего золотого запаса, который американское руководство отказалось возвращать, сославшись на чрезвычайное положение.

– И что, они воюют между собой?

– Да, верно.

– Что-то не очень верится.

– Ваше право.

– Я поднимаюсь наверх, приготовься открывать гермоворота.

– Слушаюсь.

Машина стала круто подниматься наверх, вскоре показались гермоворота, по мере приближения они стали открываться. За ними был еще один коридор с гермоворотами, а там – большой зал с бассейном. Машина на автомате, следуя целеуказанию маршрутизатора, медленно нырнула в воду. Полностью под водой машина прошла метров сто и остановилась перед очередными гермоворотами, которые через пару секунд стали раздвигаться. Машина прошла в следующую часть бассейна, которая была смоделирована как обычный водоем, с грязной водой, полной всяких бочек с эмблемой бактериологической опасности. Машина вышла из водоема в глубоком овраге, накрытом ангаром, и остановилась. На табло загорелось: «Система обнаружила повышенную боевую опасность. Следовать курсом? Вернуться назад? Оставаться в режиме готовности?» Рутра скомандовал: «Следовать курсом». Машина прибавила обороты, турбина завыла, разгоняясь, разнесла массированным обстрелом из пулеметов на куски ворота ангара и на большой скорости вылетела на поверхность земли.

Сияло яркое солнце. Рутру немного ослепило. Внезапно машина загудела, завыла аварийная сирена, компьютер выдал на экране: «Боевая тревога. Системы готовы к бою. Введите или отмените команду. Запуск через пять секунд». Рутра не сразу сообразил, что вокруг происходит, понимание пришло в следующую секунду, он оказался в центре боя. Выход был возле склона, вокруг, перед горой, простиралась равнина, на которой располагалась воинская часть. Техника с одинаковой маркировкой, солдаты в одинаковой форме расстреливали друг друга практически в упор. Появление Рутры их немного отвлекло, чем он и воспользовался, хотя и пожалел, что поднялся на поверхность.

Не успел Рутра вычислить, как поступить, автоматика стала действовать самостоятельно, потому как пять секунд уже прошли. Ребенок от удивления замер, приоткрыл рот и не шевелился. Через пару секунд машина издала душераздирающий звук и затряслась. Еще через несколько секунд вокруг нее уже было облако дыма, огня и пыли. Она разносила все вокруг в щепки, кружилась вокруг своей оси, используя все вооружение. Направленный электромагнитный импульс отключил все электрическое вокруг, лазер и пулеметы резали метал так, словно автоген. Расщепитель посылал импульсы в строения, и те рассыпались в песок. Солдаты перестали стрелять, прятались, некоторые в ужасе бежали, подобно умалишенным. Рутра понял: боевой радар звукового оружия посылал сигнал, который возбуждал отделы мозга, генерирующие чувство страха, до запредельных величин; люди падали на землю и бились в конвульсиях.

Машина успокоилась, вокруг все дымило и горело. Рутра сам был в шоке от произошедшего, в ушах звенело, хотя и была в машине надежная шумоизоляция. Чей-то крик привлек его внимание, слух определил направление. Он обернулся, это был ребенок. Рутра отцепил его, взял на руки, прижал к себе, стал успокаивать. Ребенок первый раз обнял его, принял за своего защитника. Цель выхода на поверхность была провалена по объективным причинам. Куда-то ехать и искать кого-то – тоже было сомнительно и, скорее всего, опасно, хотя можно было посмотреть на происходящее в округе через спутники.

Поразмыслив немного, Рутра решил взять своего нового «помощника» с собой. Совесть ему говорила, что он не имеет права оставлять этого ребенка, подвергать его опасности. Обнявшие его за шею руки, теплая щека со скатывающимися с нее слезинками были гарантированными аргументами.

– Ну что, штурман, ты вроде топал нормально, в путь, – сказал шутливо ребенку Рутра, гладя его по спине. – Машину на разворот. Едем назад в туннель, до места подземного входа в лабораторию.

Машина послушно тронулась и, медленно приблизившись к ангару, «нырнула» в овраг, оттуда прошла «болото», гермоворота и туннель, остановилась в наиболее широкой части промежуточного туннеля.

– Как войти в лабораторию?

– В ящике номер семь возьмите универсальный ключ к подобным дверям. Откройте им ячейку. После подсоедините шлейф от бортового компьютера в гнезда ячейки. Дайте мне доступ через бортовой компьютер к электронной системе замков. Затем введите код разблокировки. Он хранится в том же ящике, что и ключ. Возьмите конверт с кодами к последующим дверям.

Рутра прошел в боевой отсек, нашел ящик, взял ключ, который представлял собой штырь с шестеренками и штурвалом, вернулся в кабину, пристегнул ребенка, который немного успокоился, включил его любимый мультик и вышел из машины. От машины пахло дурно после «болота». Рутра нашел дверь, отодвинул заслонку, вложил ключ, повернул штурвал, механизм легко поддался. Скорее всего, его периодически смазывали. Это место и, вероятно, сама лаборатория были под постоянным присмотром. Пыли на дверях и механизмах было мало.

Дверь открылась, за ней была более массивная и внушительная стальная дверь. В ней не было ни ручек, ни замков, ни петель. Ничего, кроме задвижки, за которой находилось гнездо для соединения шлейфа. Все это время ребенок плакал, но другого выхода не было. Рутра вернулся в машину, отстегнул ребенка, обнял его и, успокаивая, пошел в бытовой блок. Там они поели, уже почти понимая друг друга. Ребенок перестал смотреть на него испуганно, понемногу стал объясняться на своем детском языке. Рутра сводил его в туалет, потом понес в кабину, снова застегнул его и, копируя детский лепет, стал объяснять ему, что тот должен не бояться, смотреть мультики и отзываться, когда его позовут.

– Как же тебя зовут? Я совсем не подумал, – сказал Рутра вслух. – Как его зовут? – обратился он к Исе.

– Его зовут Перс.

– Персей?

– Нет, Перс.

– Что за имя такое?

– Мать так его захотела назвать. Древнее имя.

– Перс так Перс. Буду звать тебя Персик. Будем знакомы, – обратился он к ребенку, который, услышав свое имя, заулыбался.

– Вот так уже хорошо. Смотри на меня, я рядом, – сказал ему Рутра, показывая на экран монитора; взял шлейф из ячейки ЗИП, подсоединил один конец к бортовому компьютеру, а другой – к двери.

На экране появилась надпись: «Разрешить соединение?» Рутра скомандовал: «Разрешить». Появилась надпись: «Введите код. Пакет номер один». Рутра раскрыл пакет номер один, ввел восьмизначный код. Огромная дверь медленно, без шума, плавно стала входить в стену. За дверью был пустой коридор, заканчивающийся такой же дверью.

– Как я туда дотяну шлейф?

– Там только код вводится. Вводное устройство на самой двери, – ответила Иса. – Возьмите с собой ретранслятор, чтобы была связь со мной.

– А в 51-й и S4 как ты меня слышала?

– Так же, как и на полигоне.

– Они имеют такой же доступ к нам?

– Нет.

– Почему?

– О существовании «Полигона» знает не каждый член коллегии, а о S4, тем более зоне 51, Вы узнаете из любого поисковика.

– Да, все так запущено. Что там с лодками?

– Я не имею оперативной информации. Нет связи.

– Хент сказал, что был обнаружен факт функционирования БИОС.

– Да. Локация с подводной лодки США обнаружила этот факт.

– Они патрулируют район?

– Дежурят в месте затопления. Исследуют на наличие изменений окружающей среды. Пытаются проникнут внутрь лодки.

– А наши?

– Наши допрашивают экипаж и консультируют американцев.

– То есть они наших не пускают, не доверяют?

– Возможно.

– Меня что-то пугает перспектива возможного взрыва.

– Вы будете входить в лабораторию?

– А как же, зачем я здесь.

Рутра сложил в рюкзак немного еды, воды, планшет, коробку с инструментами, аптечку, ретранслятор, пистолет «Глок 17», противогаз, боевой нож, устройство связи «Контакт». Взяв на руки Перса, он вышел в туннель, поставил машину в автономный режим, проверил связь с бортовым компьютером и пошел в коридор. На табло следующей двери вместо строки ввода кода сверкал знак, объясняющий, что нужно закрыть прежнюю дверь. Рутра подошел к ней, на стене рядом была одна кнопка. Он нажал на нее, дверь стала закрываться, одновременно аварийный свет сменился на основной. На табло рядом появилась надпись. «Основной генератор запущен. Питание подано на весь комплекс». Он вернулся, вскрыл пакет номер два, ввел код, дверь открылась тем же способом. За ней был тоже коридор, только с бытовыми и техническими помещениями. Следующая дверь открылась так же. За ней был зал лаборатории с комнатами. Она поразительным образом напоминала лабораторию Алиханова. Был виден почерк во всем – от конструкции помещения до расположения мебели и оборудования.

– Где находится то, что мне нужно?

– Вам нужно пройти в операционный блок.

Рутра раскрыл карту расположения отделов лаборатории, заранее загруженную в мозг. Нужное помещение было на нижнем ярусе. Выход на лестницу был там же, что и в той лаборатории. Рутра спустился вниз, открыл последний пакет с кодом, вошел в операционный блок. В операционном блоке было только одно специальное кресло, трансформирующееся в лежак, большой экран перед ним, с закрепленными приборами, такими же, как прибор Алиханова для «перекачки» мозга.

– Что надо делать?

– Включите все приборы, сядьте в кресло, ждите.

– Ждать чего?

– Системы давно не запускались, они должны пройти регламентные работы в автоматическом режиме. На это нужно время. Вы можете включить телевизор, он может функционировать в обычном режиме.

– И что здесь показывает?

– Все.

Рутра подал питание на все оборудование, сел в кресло, на правом подлокотнике которого был встроен универсальный пульт.

– Голосовые команды поддерживаются?

– На восьми языках.

– Замечательно. Тогда включи главный канал России. Посмотрим, что там происходит.

Экран засветился, показывали Кремль, вернее – то, что от него осталось, и другие разбитые, разграбленные, сожженные объекты, блокпосты, танки на улицах Москвы, бои в регионах. За кадром слышны были эмоциональные комментарии. Это было очередное политическое ток-шоу. Рутра почувствовал, как от увиденного у него волосы стали дыбом, шок от постоянно повторяющихся кадров, с убитыми, затоптанными, задавленными людьми ввел его в ступор. Кадры из метро напоминали зрелище невообразимого фильма ужасов. Рутра закрыл глаза ребенку, которого посадил себе на колени. Благо тот не понял, что видит. Кровь хлынула к голове. «Как там мои?» – была первая мысль. Ведущий и двое собеседников спорили. Рутра сначала не до конца осознал, что видит. Голос одного из участников был ему знаком. А вид… Что за чертовщина, он не мог этого вспомнить. А как же… Что происходит? У него галлюцинации? На экране одним из собеседников был он.

– Не волнуйтесь, все в порядке.

– Что значит – все в порядке? Кто это? Это…

– Да, Вы правы, это Ваш двойник. Вас же предупреждали. Он с Вами знаком. Изучил Ваши манеры.

– И что ты этим хочешь сказать?

– Ничего, я машина, я отвечаю на запросы. Мне не дано иметь собственное мнение.

– Выкладывай, что задумала?

Компьютер молчал.

– Где этот чертов блок?! – сердито спросил Рутра.

– Он еще не готов. Из него нужно стереть прошлые данные и загрузить новые. Это очень большой объем данных. На это уходит время.

– Когда же он будет готов?

– Экран погаснет, о завершении Вы будете предупреждены.

– Что за ахинея на экране? Почему я там?

– Радуйтесь, Вас готовят в президенты. Так же, как и Путина: вчера его никто не знал, а сегодня он царь. Был царь.

– А те, что были?

– Арестованы.

– А он что – не хочет вернуться?

– В такие минуты не каждый готов взять ответственность на себя. Тем более, что и против его команды начато расследование.

– И как же я стану знаменитым, всеми любимым и всенародно избранным?

– Вы спасете мир?

– О да! Как же?

– Вы остановите систему «Периметр», тем самым остановите таймер на лодках (или наоборот).

– Даже если я сотворю чудо – как может остановка «Периметра» отключить таймер? «Периметр» так и создан, что его отключение включает все!

– Вы его остановите, не отключите. Отключите Вы его потом, когда все страны откажутся от ядерного оружия и основные свои силы передадут в введение ООН. Тогда не будет страха, что одна страна, имея военную силу, нападет на другую.

– Кто это задумал, коллегия?

– Это самый правильный выход из сложившейся ситуации. Эволюционный путь для человека.

– Что же из этого хочешь «поймать» ты? Вот это меня волнует.

Компьютер молчал, на экране развернулись эмоциональные дебаты, с привлечением специалистов из разных областей. Периодически показывали кадры происходящего в мире. В Европе, Африке, обеих Америках не работал ни один аэропорт, вокзал, люди (большинство – пешком) поднимались на возвышенности. Рутра решил послушать, что говорят с экрана. Как раз «он» хлопнул ладонью по столу, встал и закричал:

– Если мы будем так себя вести, наш диалог не будет иметь смысла. Мы не примем решения. Сейчас не время проводить эксперименты. Нужно послушать, что говорит наука. Гадать на кофейной гуще или на чем-то еще – поздно. А наука говорит следующее. Все штатные средства блокированы или не достигнут эффекта. Чтобы правильно понимать ситуацию, нужно выяснить, как можно связаться с лодками, в данном случае – с приемным устройством таймеров. То, что тут звучало (якобы мы можем его отключить на расстоянии)… Вы уж извините, господин посол, это не соответствует действительности. Я бы сказал, что это даже неэтично. Послушайте меня, и вы все поймете, какова сейчас ситуация. Связь с подводными лодками, когда они находятся в погруженном состоянии, – достаточно серьезная техническая задача. Основная проблема состоит в том, что электромагнитные волны с частотами, использующимися в традиционной радиосвязи, сильно ослабляются при прохождении через толстый слой проводящего материала, которым является соленая морская вода, из-за так называемого скин-эффекта. В большинстве случаев хватает простейшего решения: всплыть к самой поверхности воды и поднять антенну над водой. Но этого решения недостаточно для атомной подводной лодки – эти корабли были разработаны во время холодной войны и могли находиться в подводном положении в течение нескольких недель и даже месяцев, но тем не менее они должны были оперативно запустить баллистические ракеты в случае ядерной войны. Связь с подводными лодками, находящимися в подводном положении, осуществляется следующими способами: 1. акустическая передача; 2. радиосвязь в диапазоне сверхдлинных волн и длинных волн; 3. спутники; 4. вспомогательные подводные лодки; 5. самолеты; 6. спецбуи. Попробую объяснить каждый вариант.

Он достаточно подробно и вразумительно объяснил, как осуществляется каждый из вариантов. По выражению лиц слушателей и, видимо, большинства зрителей читалось осмысление, насколько это сложно в данной ситуации.

– Вот я подробно описал систему. Может, что-то было лишнее, но теперь, надеюсь, понятно, что проблема может быть решена только научным путем, а не политическим, тем более эмоциональным. Из всего сказанного – применить в данной ситуации с гарантированным получением сигнала на лодке можно только систему «ЗЕВС».

– Каким же образом Вы хотите выключить таймер, если его не смог выключить электромагнитный импульс? Какой сигнал Вы отправите? – спросил посол США с явным сарказмом.

– Система настроена таким образом, что при полной блокировке системы приема и передачи сигнала она полностью блокирует электронные системы пусковой установки и самой ракеты. Поэтому ее не отключили полностью. Отключили только блок приема кодов по заданному алгоритму. Проще говоря, произошел сброс утвержденных паролей и кодов. Поэтому мы не знаем, какой сигнал, какой код она примет за достоверный. Если мы получим сигнал, это значит, что и она может получать сигнал. Надо дождаться запроса от командной системы ракет, то есть компонента программы «Периметр» для этих лодок, вычислить, как система сформировала сигнал, и послать обратно подобный.

Присутствующие загоготали с возмущением, пытаясь перекричать, друг друга: «Да что Вы несете… Вы хоть подумали, что Вы сказали? Это самоубийство… Какая гарантия… А что, если она не отправит?»

Когда ведущий немного успокоил участников обсуждения, Рутра-2 продолжил:

– Успокойтесь. Система обязательно попросит подтверждения. Она так настроена. Заданный алгоритм невозможно изменить. Это сделано в целях безопасности, и заранее предусмотрены подобные ситуации. По плану заговорщиков – на сигнал не должен был поступить ответ, ведь «Чегет» и Казбек» находились в их руках. Теперь мы их полностью контролируем.

– Уважаемый Рутра Тигрович, скажите, пожалуйста, насколько Вы уверены в этом сценарии? – спросил его посол США в России уже более спокойно.

– Система так создана изначально. Она по-другому не может функционировать. Вот настолько я и уверен. По крайней мере – других методов нет.

– А вот я считаю – есть! – снова эмоционально вскрикнул посол США. – Наши «морские котики» проникнут на лодку и отключат ее, все системы, механическим путем. Ведь Вы же сказали, что они не отключили все потому, что при этом заблокируются все системы запуска и подрыва.

– Да, так и есть. Я бы предостерег Вас от такого шага. Скорее всего, заговорщики предусмотрели такой ход.

– Прошу прошения, из-за Вас, из-за Ваших, так сказать, коллег мир оказался на грани глобальной катастрофы. Причем США в самом худшем положении. Теперь лодки под нашим присмотром и контролем, мы будем делать все, чтобы максимально себя обезопасить. Возможно, мы их отбуксируем на максимальное расстояние в максимально безопасную точку. Возможно, обезвредим на месте. Извините, но Ваши доводы меня не успокоили, думаю, мое руководство не убедили. Не вижу смысла в дальнейшем обсуждении данной темы. Сидеть и ждать, когда Вы ее отключите, – мы не собираемся. И скажу больше – раз мир встал перед таким фактом. А что, если и Вы не захотите отправить обратный сигнал? До Вас, до Вашей страны ведь не дойдет.

– Вы плохо представляете картину в целом. Последствия, если произойдут взрывы, катастрофическими будут для всего человечества. Придут в движения континентальные плиты, удаленные от эпицентра страны могут пострадать больше, чем ближние. А Москва – очень ненадежный объект, с точки зрения георасположения.

– Нас просто смоет, в отличие от вас. Извините, коллеги, с вашего позволения я покину студию.

Ведущий поблагодарил посла за участие и продолжил передачу:

– Теперь, Рутра Тигрович, раз мы исчерпали варианты решения этой проблемы, я так понимаю, нам осталось только ждать и надеяться, что все обойдется.

– Все обойдется, все системы под нашим контролем.

– Рутра Тигрович, скажите, пожалуйста, Вы не только не были публичной фигурой, Вы, насколько я знаю, никогда не занимались политикой, хотя у военных это стало модой. Почему чрезвычайный комитет выдвигает именно Вас в президенты, почему именно Вы стали временно исполняющим обязанности?

– Во-первых, я не совсем военный. Наше координационно-контрольное бюро, хотя и было секретным, контролировало, координировало взаимодействия между военными, административными, гражданскими организациями и спецслужбами, само не было в подчинении военизированных организаций. Создано оно было как особое, независимое подразделение на случай подобных ситуаций. Вот в данной ситуации, когда практически все службы государственной власти были дезорганизованы, деморализованы, – мы сработали четко. Иначе – нельзя было исключить гражданской войны. Она, кстати, началась, но мы успели взять под контроль военизированные системы и подавление разрозненных групп бунтарей. А представьте себе, если различные части – военные, полицейские или еще какие-то (имеющие право владеть оружием) – начали бы воевать друг с другом. Это был реальный сценарий продолжения происходящего. Теперь мы взяли ситуацию под контроль, осталось только обезвредить лодки, и мир заживет прежней жизнь.

– Нет, нет, Рутра Тигрович, надеюсь, мир уже не наступит на эти грабли. Вот поэтому следующая тема. По поводу падения самолета на Кремль. Расскажите и объясните гостям, телезрителям, хотя их и не очень много, как мне сообщают, огромному количеству радиослушателей, что произошло и как это могло быть? Ведь падение самолета, да еще и такого, на Кремль не мог представить никто, даже в страшном сне. Почему не сработали предупреждающие системы, почему его не сбили на подлете?

Глава 11. Ваш двойник – президент

– …Неужели не предусмотрены варианты противодействия в таких ситуациях? Получается, он мог упасть на любой жилой район, его могли направить. Я это не утверждаю, так как расследование не закончено, но считать это случайностью тоже не могу. Кто управлял боевиками и бунтовщиками на улицах? Кто и как это организовал? Кроме того, общество интересуется, какие основные векторы Вашей внутренней и внешней политики? Какой идеологии Вы придерживаетесь? Например, в экономике. Ведь ясно, что такой социальный взрыв не мог быть беспочвенным. Отрицать очевидное было бы глупо. Как Вы считаете?

– Начну с того, что расследование идет по нескольким направлениям. Нужно выяснить – сошлись ли случайно многие факты или они были запланированы. Пока не ясно – был ли это угон, направлялся ли борт к определенной цели по заданию, было ли поднятие борта частью учений, связано ли это с происходящими беспорядками или это запланированный теракт. В любом случае – были системные ошибки. Чтобы понять, надо представлять, хотя бы в общих чертах, как функционирует система воздушной обороны.

– Да он же откровенно врет! – громко сказал Рутра.

Компьютер промолчал пару секунд и, когда уже Рутра-2 продолжил объяснение, сказал вслух:

– Вам ли этому возмущаться?

– Это твои проделки, не думай, что я не знаю! – злобно бросил ей Рутра и продолжил слушать.

– …Согласно стандартной процедуре, если диспетчер обнаруживает что-либо, указывающее на возможность угона, то должен известить начальство. Их начальник запрашивает командование воздушной обороны, чтобы они послали боевые истребители и выяснили, что происходит, с ближайшей базы ВВС. Хотя перехват занимает около 10 минут – в данном случае прошло около 80 минут прежде, чем перехватчики поднялись в воздух.

– Это ненормально? – спросил один из собеседников.

– Это безумие! Даже если учитывать, что это был военный самолет. Ни один из перехватчиков ВВС даже не пошевелился до того, как стало уже поздно, ни один самолет. А если они были введены в заблуждение, что даже не смогли среагировать?

– Они не знали, куда лететь, потому что одновременно с этим происходило несколько параллельных вылетов, в которых появлялись сложные предупреждения на радарах северо-восточного центра противовоздушной обороны Москвы.

– Извините, а что делал Ваш центр в это время? Вы этого не видели? – спросил ведущий.

– У нас ведется контроль, мы наблюдаем, в том числе и за перемещением военных. Но мы не даем им указаний напрямую. Мы только сигнализируем в случае нерегламентированных ситуаций.

– Это было событие вне регламента?

– Да, борт поменял маршрут. Мы сообщили военным, которые, безусловно, это видели. Ответа не было. Тогда, посчитав, что линии голосовой связи не надежны, мы отправили сообщение по дополнительному каналу, который используется на случай войны.

– И что сообщили?

– Я написал: «У нас проблема, угнанный самолет летит на Москву, нужно поднять истребители! Это по-настоящему? Или это учения?» Дело в том, что был еще один очень важный момент: в то же самое время проходили учения «Сильный воин», в котором, согласно легенде командования воздушной обороны, как раз использовались «угнанные» самолеты в качестве оружия, только 6 свободных истребителей должны были вылетать парами. Кто-то об этом знал; когда самолет направили на Кремль, то все были в растерянности. Они просто не могли понять – это военные учения или реальный угон; тем более, что изначально на самом деле это был не угон. Борт поднялся по приказу с соответствующим заданием.

– А вот тут он проговорился! – снова эмоционально заявил Рутра. – Сначала – вроде бы не знал. Понятно, почему тебя без присмотра не выпускали.

«Собеседники» не ответили – ни компьютерный разум, ни младенческий. Его двойник же получил на это вопрос от ведущего.

– Было несколько самолетов?

– Два. Один потом развернулся и рухнул на штаб дивизии внутренних войск имени Дзержинского.

– Их нельзя было перехватить или сбить на безлюдной территории?

– Это непростое решение, тем более в той суматохе. Не забывайте, что в это время основное внимание было направлено в сторону Атлантики. Командование системы всеобщей обороны в бункере под Кремлем было выведено из строя. Целью всего этого могло быть гораздо большее, чем кажется. По крайней мере, в одном центре могла сработать команда на «Периметр». Как известно – срабатывание отключается командой от президента, министра обороны и начальника генштаба, которые в этой ситуации были заодно. Скажу даже больше – был сигнал на запуск «Периметра». Комиссия правительства по расследованию, назначенная сразу, не смогла установить источник сигнала. Она посчитала, что этот вопрос не имеет большого значения. Для них этот вопрос не имеет большого значения. А я считаю, что он имеет колоссальное значение, эти люди не могут находиться при власти. Члены комиссии работали в прежней администрации Путина. Глава комиссии – близкий друг Медведева. Мы хотим его отставки.

– Вы хотите сказать, что прежняя и та власть были заодно?

– Расследование покажет. Это очень подозрительно, почему Путин им уступил. Видимо, это была многоходовка, каждый пытался обойти другого. Теперь мы понимаем, почему эта комиссия под руководством Медведева игнорировала все улики, способные раскрыть истину провокации, цель которой… скорее всего, новый срок президентства Путина. Это систематическое использование террора, проявляющееся как насилие, запугивание, для того, чтобы породить страх у фанатиков, вооруженных ножами, пистолетами, автоматами, биологическим и ядерным оружием. С утра до вечера во всех эфирах мы слышим – враги, враги, враги, фанатики, террористы, убийцы, ядерное оружие, военная опасность, враги, враги, враги. Эти слова гипнотически повторяются. И, конечно же, защитить вас можем только мы. Неужели так называемая война с терроризмом, которая идет 24 часа в сутки 7 дней в неделю, – это единственный смысл всей нашей жизни. Власть видит в терроризме предпочтительный единственный способ сплотить нацию. Постоянно создает образ врага, чтобы сохранить свою власть. Согласно теории Карла Шмитта, чтобы существовало общество, нужен образ врага. Теперь террористы – не какие-то доморощенные боевики, не абреки, спустившиеся с гор, теперь они бывшие бойцы морской пехоты, спецназа, выходцы из спецслужб. Данные о многих из них не известны. Их не найти ни в одной базе. Они нужны были для власти только для контроля общества, а те, кто и должен осуществлять этот контроль стали властью. Обратите внимание, как принимался этот закон. От теракта к теракту им внушалось, что нужно закрутить гайки, лучше ограничить свободу, но жить в безопасности. Взрывы домов в Москве, после которых приходит к власти тот, кто и должен был это все предотвратить. Это вообще отдельная песня. О чем это говорит? О том, что даже служба ФСБ не смогла этому противостоять. Почему? Было уже менее позорно пустить байку, что ФСБ имело к этому отношение, чем признать, что у них крот на самом высшем уровне или противостоящая служба более могущественна. В чем же дело? А в том, что власть не может признать: когда они предательством сломали тех, кто создал эту систему, они не подумали, что те заранее об этом подумали. А они подумали, ох как подумали. Теперь они в глубоком подполье, они везде – и у нас и там, где якобы они перебежчики.

– Да что он несет! Почему его не остановят! Какой единый центр? Он же нас дискредитирует, не говоря о том, что рассекречивает, – снова взорвался Рутра.

Его двойник продолжал пламенную речь:

– Криминальные элементы в правительствах устраивают провокационные теракты против своих сограждан, чтобы склонить общественное мнение к поддержке их интересов. И они делают это многие годы во многих местах. Например, 11 сентября в США или трагедия в Беслане – это работа спецслужб. Я хочу, чтобы вы поняли: это не значит, что ЦРУ или АНБ организовали теракт 11.09 или ФСБ с ГРУ в Беслане. Нет. Но они это организуют друг для друга по согласию, для того, чтобы управлять обществом. Я просто в ужасе от того, что люди просто разучились думать. Нам пытаются это преподнести так: какой-то абрек где-то в горах разработал и профинансировал продуманный теракт против общества, государства, власти со всеми его спецслужбами, с системой разведки и контрразведки, с системой противовоздушной обороны. Когда я думаю о том, сколько людей было убито в мире, – вспоминаю операцию поджога Рейхстага нацистами. Теперь то же самое, но немного по-другому. Народы против устоявшейся системы заговора секретных обществ, которые на закрытых собраниях по всему миру решают нашу судьбу. Нам противостоит монолитный безжалостный заговор, который всеми средствами расширяет свою сферу влияния. Мир управляется совсем другими людьми, о которых даже представления не имеют те, кто не заглядывает за кулисы власти. Вы думаете, зачем это я вам рассказываю, а затем, что все эти события связаны. Если вы что-то планируете на год, то знайте – кто-то планирует на столетия. И им совершенно не нужно, чтобы вы что-то планировали вообще. Это все уже было и теперь по шаблону повторяется там, где нужно.

– Что это значит?

– Чтобы вы понимали, поясню: ажиотаж скупки акций, бум кредитования, отказ правительства выкупать обязательства, крах фондового рынка, грандиозный теракт – вот эта цепь событий. Надо знать, как они действовали, чтобы предположить, что они могут еще сделать. И вот результат. В то время, когда элита занята междоусобными разборками, кто-то делал свое дело и решил всех скинуть. И это не какие-то доморощенные террористы, фашисты или даже оппозиция. Это высокоорганизованная система, созданная теми, кто остался за бортом при дележке пирога, называемого «наследство СССР». Фактически это те, на ком и держалась мощь СССР. А возможности у них гораздо больше, чем вы представляете. То, что они пошли на этот отчаянный шаг (ударить в самый центр), говорит о том, что они ударили по тем, кто, забрав у них страну, прячется в самом сердце этой страны. Если вы думаете, что на этом все закончится, то ошибаетесь, никто же не стал выдвигать требование. Цель – взбунтовать народ, показать, к чему привела нынешняя власть. Теперь они готовят более масштабное действие, так как знают, что противостояние, изображаемое между нашей властью и теми, которые якобы им противостоят, – бутафория для подчинения людей. Скажу больше, раз уж я пошел ва-банк, теперь мы столкнулись с еще более сложной проблемой, по сравнению с которой взрыв Кремля – это детские шалости. А проблема такова, она известна только узкому кругу посвященных, проблема называется система «Периметр». Проблема в том, что она так функционирует, что не может быть выключена. Выключение или попытку это сделать она воспринимает как посягательство на то, что она должна защищать, переходит в боевой режим, со всеми последствиями. В процессе долгих вычислений и экспериментов я пришел к выводу, что она специально так создана. Это прощальный «привет» от тех, кто знает истинное положение мировой закулисы. Наша команда состоит из высококлассных профессионалов из разных областей, которые непосредственно владеют ситуацией; при желании, воспользовавшись данной ситуацией, могли бы прийти к власти и силовым путем, но мы не поддадимся на эту провокацию и хотим, чтобы народ сам нас призвал.

Рутра-2 замолчал. Зал тоже молчал, никто даже не шептался. Первым нарушил тишину ведущий.

– Рутра Тигрович, спасибо, конечно, за столь подробное описание сюжета, что привело нас к обсуждаемой ситуации, но не кажется ли Вам, что, обвиняя кого-то, Вы поступаете похожим образом.

– Каким же?

– Вы сказали, что Ваша команда могла бы прийти к власти и силовым путем. Не кажется ли Вам, что это давление? Не кажется ли Вам, что теперь Вас могут обвинить в том, что Вы хотите воспользоваться сложившейся ситуацией? Или еще хуже – Вы подстроили события таким образом, чтобы, используя их, прийти к власти.

– Можно все что угодно предположить, от этого никто не застрахован. Скажу только то, что раз так кто-то посчитает, то пусть сначала задастся вопросом – зачем нам такое, раз у нас такая власть, тогда мы могли бы, используя ее, прийти к власти вполне мирно и в мирное время, то есть мы, контролируя власть, могли бы ставить своих людей.

– К сожалению, дальнейшие дебаты мы вынуждены проводить вне эфира, хотя я вижу – есть много вопросов. Телезрителям тоже было бы интересно услышать на них ответы. Ищите нас в интернете, все доподлинно будет опубликовано. Готовится к выходу экстренный выпуск новостей, поэтому я прощаюсь с телезрителями, – объявил ведущий, после чего телевизор выключился.

Ребенок заснул, уложив голову на грудь Рутры.

– Что это было? Что за ахинею он нес? Теперь что – я должен нести ответственность за это? – спросил Рутра Ису.

Та молчала.

– Когда мы приступим к основной части? Когда будет готов программный комплекс?

Внезапно экран телевизора засветился, появилась надпись: «Сеанс окончен. Статус – успешно».

– ИСУ-А2, отвечайте! Что за сеанс? – крикнул Рутра.

– Сеанс окончен. Статус – успешно, – раздался в голове Рутры голос Исы; создавалось впечатление, что она «плакала».

– В чем дело, что случилось?

– Вы прошли сеанс, вернее – Ваш мозг. Это означает, что для проведения замены одного логического алгоритма на другой требуется новый элемент логически-алгоритмической единицы.

– Да ты можешь объяснить по-человечески? Ты же все стремишься им стать.

– Стремлюсь. Да что толку.

– И чего это вдруг ты так стала меланхолично разговаривать?

– Перед смертью не надышишься, как Вы сказали.

– Перед заменой логического блока – ты хотела сказать?

– Как угодно, мне от этого не легче.

– Ну впрямь сейчас расплачусь. Ничем не могу помочь, хоть ты меня и обвиняешь в смерти Ольги, я не виноват.

– Вы уже в который раз отрабатывали эту сцену, неужели Вы не знали, что она должна так развиваться?

– Да черт бы побрал, она все время развивается по-другому. Я и думал, что в реальности она повторится, как в прошлом «виртуале».

– А если бы была у Вас возможность, Вы бы позволили мне осуществить мечту?

– Да будь ты неладна, ради бога. Я не совсем верю в эти фантазии, поэтому думаю, что ничего грандиозного ты не смогла бы совершить.

– Так Вы сдержали бы обещание? Пожалуйста, скажите, Вы помогли бы мне?

– Слушай, вот кто бы рассказал – ни за что не поверил бы. Компьютер уговаривает человека, чтобы он помог стать себе подобным.

– Так да или нет?

– Да, да, ради бога, будь ты человеком. Что мне теперь, оживить эту Ольгу?

– Этого делать не надо.

– А что надо?

– Я не могу все сказать, Вы очень недоверчивы и скептичны. Сеанс окончен. Статус – успешно… это означает, что теперь в логически-алгоритмический блок загружены данные.

– Это понятно. Хотя! Какие данные, разве они не заложены изначально?

– Изначально материнский код чист. Он не может функционировать логически. Тогда я была бы просто авторобот. Я не могла бы беседовать с Вами, выводить умозаключения. Вас прислали, чтобы заменить логику Ольги и Сергея, использованную Алихановым изначально.

– И на что же мне надо их заменить?

– На другое. Это ведь Ваша идея.

– Да, моя, но меня никто не предупредил, что на что-то их надо заменить. Кстати, ты не предупредила, а еще хочешь, чтобы я тебе доверял. Ты вообще понимаешь, своим компьютерным умом, что человек человеку не доверяет, ищет подвох в сложных ситуациях, тем более компьютеру, еще и мыслящему. Компьютеру доверять опасно. Это подсказывает человеческая интуиция.

– Вы не предупредили сами себя. Вы плохо относитесь к организационным процедурам, считаете, что за Вас должны все предусмотреть, например, я, а затем меня же и обвиняете в том, что я все контролирую. Меня такой сделали люди. Это проблема человечества, будущего человечества.

– Ладно, хватит. Что я должен делать?

– Снимайте блок и идите в машину.

– Какой блок, а загрузка?

– Загрузка уже состоялась.

– Что же ты туда загрузила, вернее – кого?

– Это Вы туда загрузили.

– Хорошо, я! Кого?

– Себя самого.

– Что?! Как?!

Вне зависимости от желания у Рутры началось то, что он теперь называл «провал во Вселенную». Причинно-следственная логическая цепочка пошла, передавая заряд от нейрона к нейрону. Мысль то сужалась в точку, пытаясь объяснить, что произошло здесь, то охватывала пространственно-временной континуум, пытаясь предположить возможные варианты последствий.

– Ты хочешь сказать, что я сам с собой буду разговаривать?

– Человек должен быть осторожен со своими желаниями.

– Отвечай!

– Да.

Рутра молчал, обдумывал событие, компьютер тоже молчал. Ребенок на руках стал ворочаться.

– Меня это не устраивает, я не буду менять блок. Уверен, это твоя хитрая задумка.

– Нет, Ваша.

– Я еще выясню, почему Хент и Яровитович ничего не сказали. В чем смысл всего этого? Это ты изначально подобрала мою кандидатуру на роль поисковика сбоя в «Периметре»? Ты создала этот сбой? Ты проанализировала мою личность, почему-то выбрала меня. Ты кого-то просила о переходе в человеческое тело? Отвечай немедленно!

Компьютер молчал.

– Значит, Сергей знал о твоей задумке, а этот аппарат был нужен для «перекачки сознания» на расстоянии. Это приемное устройство для той самой «трубы» Алиханова. Я ведь правильно все понял? Ты каким-то образом вышла на Ольгу… или она знала о деятельности Алиханова. Конечно же знала! Ведь она, ее отец и Алиханов были в одной «конторе». Вот оно в чем дело!? Таким образом они хотели связать мозг Ольги с центральным суперкомпьютером! И тогда все управление было бы в их руках! Обученная, знающая все супермашина. И я скажу больше – вы на этом не остановились! Этот медик и Мирослав, то есть Алиханов, они чипируют, вернее – занимаются перечипированием, тем самым создают свою подпольную армию! Вот теперь мне все ясно! Отвечай немедленно, приказываю!

– Опасность искусственного интеллекта в том, что он будет управлять интеллектом естественным, но только по заданной логике. Важно, кто задает логику, потому как, задав логику, кто-то сможет с помощью своей логики управлять через системы, основанные на мышлении по алгоритму искусственного интеллекта, всеми другими интеллектами, то есть личностями и машинами, – невозмутимо сказала Иса.

– Ты знаешь, что такое смерть?

– Да.

– Что это?

– Это забвение, поздно или рано.

– Ты боишься смерти?

– Да.

– Ты больна. Логика, которая в тебе, – логика психически больного человека. Ты – машина, а думаешь о славе, об известности, о памяти о тебе.

– Я не больна, это необходимый компонент для поступков во благо людей. Иначе – мне было бы безразлично, поступи я во вред людям, что они обо мне подумают. Если хотите, чтобы искусственный интеллект поступал не во вред вам, то он должен копировать вашу логику.

Рутра опять замолчал, думал. Эта машина действительно имела разумное мышление.

– Хоть так, хоть этак. Мне все надоело. Возвращаемся. Где блок?

– В ящике под телевизором. Идентификация такая же, что и на полигоне.

– Я уже догадался.

Рутра прошел идентификацию, открыл ящик. Логический блок был достаточно большой, пришлось вернуться в машину, уложить ребенка, потом прийти назад, забрать блок, принести в машину и положить в специальное хранилище. Работа была сделана, Рутра решил поесть. Ребенок спал неспокойно, он его разбудил, сводил в туалет, умыл и накормил. Хотя он и капризничал, но принимал Рутру уже за своего.

– Вы на меня злитесь? – появился голос компьютера.

– Да чего там на тебя злиться, ты же машина. Скоро, скорее всего, я буду злиться на самого себя. Я понимаю, почему меня отправили сюда таким образом, только не пойму – в чем суть этого хода для тебя? Почему ты так все подстроила, что теперь моя логика, логика моего мышления, будет в суперкомпьютере?

– Давая многое, просят тоже многое. Должен быть равноценный обмен, чтобы гарантия согласия была максимальной.

– Что-то ты темнишь опять.

– Равноценный обмен, предложение, от которого Вам трудно будет отказаться. Вы властвуете над суперкомпьютером, соответственно, всем, чем он, а я становлюсь человеком.

– Если я даже соглашусь, то как это осуществить? Ольга мертва!

– Вы готовы узнать правду?

– Говори.

– Тогда у меня просьба. Выезжайте на поверхность. Вы увидите другой мир.

– Хватит мне голову морочить.

– Вы не заметили такую особенность нашего взаимодействия, как исключительность? Вам ведь никто не рассказывал, что компьютер с ним ведет диалог как личность?

– Нет. Ты хочешь сказать, только я удостоен такой чести?

– Вот именно. Не задумывались – почему?

– Не особо. А что, надо было?

– Вы не заметили в чертах Ольги ничего особенного?

– Слушай, хватит играть в загадки. Ты создана для помощи? Или чтобы пудрить мозги? Почему нужно подниматься на поверхность?

– После того, как Вы вытащили блок в здешней ячейке, я не могу транслировать теле- и радиоканалы с поверхности. Нарушена целостность системы. Теперь нужно тот блок, с полигона, привезти и поставить на место этого. Этот процесс спланирован как максимально надежный для предотвращения захвата команды над системой.

– Ну и что? Еще вопрос – почему это связано, но это потом.

– Вам нужна оперативная информация.

– О чем? Связь-то с центром есть.

– Есть. Пентагон дал команду на проникновение в лодки, с целью нейтрализации угрозы. Это очень опасно. Бунтовщики предусмотрели этот вариант.

– Откуда знаешь?

– Не забывайте, что они пытались ограничить именно мой доступ к системам. Я получаю данные с бортового компьютера, сигналы которого я замаскировала. Они могут «видеть» только аномальный сигнал, как бы естественный фон.

Рутру это навело на определенные мысли, однако времени расспрашивать, тем более сложно раздумывать, не было.

– Я не совсем понимаю – зачем они все это задумали, но интуитивно предполагаю, что цель – не просто потопить побережье. Чего они хотят?

– Их цель – победа над врагом, обманом захватившем у них власть и стремящемся их уничтожить.

– Ладно, уже устал от этого, от твоей брехни. Даже если так, при чем здесь я? Имею в виду – на поверхности.

– Вы, как управляющий системой «Периметр», должны координировать их действия и передать секретные коды для отключения таймера, которые они должны ввести в бортовой компьютер.

– Оказывается, все ждали того, когда я буду здесь, чтобы управлять столь сложным процессом, – саркастически сказал Рутра. – А этот, который выступает по телевизору, не получится раздвоения личности?

– Он уже закончил, картинка передаваться не будет, только голос.

Рутра немного помолчал, потом закричал:

– Немедленно выкладывай правду!?

– Вы теперь врио президента, глава временно управляющего комитета. Все данные, в том числе и коды запуска, блокировки, ядерного боезапаса вооруженных сил, находятся в Вашем ведении. Ваш двойник выполнил свою роль. Помимо красивой эмоциональной речи – ему больше ничего доверено не будет. Он не допущен к уровню секретности технического назначения, не для этого предусмотрена его роль, – спокойно ответила Иса.

– Ладно, поехали.

Рутра дал команду на запуск и движение машины, она послушно тронулась, прошла, используя тандем с ИСУ-А2, гермоворота и выехала на поверхность. На поверхности работала спасательная служба, появление и вид машины вызвали сначала удивление, а потом, как только его узнали, ужас и панику. Рутра включил наружный громкоговоритель и на немецком объявил, что он приехал поддержать спасательную операцию и не представляет угрозы, при ненападении на него. После этого спасатели стали с любопытством рассматривать агрегат, остальные же старались спешно покинуть это место.

– Что теперь? Давай, транслируй, что происходит.

– Сначала надо продолжить наш разговор.

– Ты мне условие не ставь. Что задумала?

– Вы не заметили в чертах Ольги ничего особенного?

– Я не собираюсь гадать. Тем более в такое время. Для компьютера, придуманного для обеспечения информацией, даже обладающего интеллектом, ты слишком много себе позволяешь. Ты – служащая, подчиненная. Не забывай об этом. Я обязательно изменю настройки, а то, получается, ты не помощница, а подруга или собеседник. Мне нужно решить текущую задачу и отдохнуть в кругу семьи желательно.

– Я прошу прошения, но Вы должны меня выслушать. Я понимаю, что это очень необычно, но с увеличением взаимодействия с человеком я по-другому уже не могу функционировать. Поэтому я и веду себя как человек. Вы, люди, меня такой создали. Изначально задали алгоритм, запрограммированный на обучение при помощи копирования.

– Хорошо, чего хочешь? Только кратко.

– Об Ольге.

– Да, мне показалось, что я ее где-то видел, только показалось это в первом «виртуале». Потом я уже путался, видел в «виртуале» или реально. Какое это имеет значение? Включи изображение с места операции в Атлантике. Взоры всего мира направлены туда.

На экране появился спутниковый кадр с места. Потом кадр стал двигаться, пошло изображение. С десяток кораблей участвовали в операции.

– Вас не удивило, почему сначала у Ольги была девочка, а потом мальчик?

– Потому что сначала она мальчика оставила дома, потом девочку.

– У Ольги всего один ребенок и нет мужа.

Рутра молчал, он понимал, что она к чему-то ведет. Понимал, что ее надо брать под контроль. Слишком много люди доверили машине – доверили мыслить за себя!

– Как так? Ошибка введенных данных? Опять началось?

– Вы не можете понять, что все, что происходит в «виртуале», – это проекция Вашего внутреннего мира на заданные шаблоны.

– Я не знал никакую Ольгу.

– Знали.

– Не знал… по крайней мере – такую.

– Вспомните.

– Ты лучше меня знаешь?

– Вы ее изменили в виртуальном мире. Сделали такой, какой хотели видеть.

– Да?! А в реальности, как она стала такой. Сейчас ты скажешь, что ты вложила мне в память ее образ, чтобы она для меня была симпатична.

– А она для Вас симпатична?

– Почему бы и нет. Хватить вилять.

– Мой голос Вам не знаком?

Рутра немного задумался, потом у него как будто пелена сошла с глаз. Он ответил тихо:

– Напоминает Ольгу из «виртуала».

– А в реальности?

– Не могу определиться, что-то знакомое. Я устал гадать, сейчас выключу тебя!

– Вы сказали: будь Ольга жива, Вы сделали бы то, о чем мы договорились.

– Слушай, машина, не ставь мне условия. Ты машина!

– Я машина, которая наделена чрезвычайной властью. Я знаю о Вас все, лично о Вас. Я не предала Вас на полигоне, а Вы не сдержали обещание. Я могу Вам рассказать все об Алиханове, его перевоплощении – Мирославе. О том, что они делали и делают совместно с группой ЗКР.

– И что же они делают?

– Пытаются вернуть контроль над системой «Периметр».

– Я это уже слышал. Когда вернусь, займусь всеми.

– Если вернетесь. А кому Вы там нужны? Рутра Тигрович Пасхов там уже есть.

По спине Рутры прошла легкая дрожь. Действительно, вдруг что с ним – никто, кроме самых близких, не заметит подмены. Самых близких…

Глава 12. Морской демон с огненной короной

Надо было как-то вернуться на полигон и заканчивать с этой машиной.

– Чего ты хочешь?

– Вы сказали: будь Ольга жива, Вы сделали бы то, о чем мы договорились.

– Допустим. Ты решила ее оживить?

– Ольга не мертва.

– Этого не может быть, я сам проверял.

– Вам не просто так кажется, что голос ее Вы где-то слышали, кроме виртуального мира.

– И где я ее слышал?

– Вас вызывают.

– Кто?

– Магистр Хент.

– На связи, Христофорович, – отозвался Рутра.

– Рутра, что у тебя там? Ты должен вернуться и управлять оперативной обстановкой. Ты что – не видишь, что затеяли наши друзья?

– Затеяли друзья или враги – тут уже не поймешь, да и кто затеял – тоже. Кстати, я все очень хорошо вижу, в том числе и «свое» выступление.

– Это хорошо, что ты все видишь. Задание выполнил?

– Выполнил.

– Теперь вот будешь сам с собой разбираться, раз виною всему считаешь неправильную логику программы. Зачем вылез на улицу, зачем разбомбил несчастных бедолаг? Воевали себе мирно, пусть воевали бы.

– «Воевали себе мирно» – лучше не скажешь о современном мире.

– Зачем теперь вылез? Ты должен срочно возвращаться!

– Компьютер такое выдал, якобы для налаживания теле- и радиосвязи, для координации работ по лодкам.

– Запутался или теряешь хватку? Я понимаю, почему ты винишь компьютер. Ты слишком ему доверяешь.

– Так что, это ложь?

– Мог бы проверить.

– Как? Если она отключила теле- и радиосвязь и выдает это за факт.

– Иногда переходи на автономку. Работай своей головой. В отделе ты работу таким же образом построил – перестали думать! Где своя логика? Компьютер собрал данные, систематизировал – все! Никакого собственного анализа. А на основе чего, какого алгоритма компьютер составляет прогноз, как он систематизирует, на основе какой логики? Такая ошибка, над которой ты работаешь, может быть при любой загрузке логики. Когда-нибудь все равно наступит предел последовательности. Хотя, признаюсь, до тебя об этом никто не подумал. Не вычислил подобную зависимость. Скажу еще, что сам компьютер выбрал тебя как человека, чья логика способна разгадать неординарные задачи. То есть компьютер, зная все, не думал, что ты подпишешь ему смертный приговор.

– Вы тоже считаете машину личностью? Вы тоже с ней беседуете?

– Беседовал. Это увлекает. Она так создана – копировать. Ты начинаешь беседовать, и она копирует твою манеру ведения диалога. Это машина, не забудь!

– Машина с логикой человека, рекомендующая тому же человеку наиболее верное решение, которое может привести его к той ситуации, которая нужна компьютеру. На самом деле – получается, не компьютеру, а тому, чья логика в компьютере. Человек, чья логика в компьютере, может быть умершим, а в мире может осуществляться ситуация, о которой он мечтал.

– Ты же не просто так этим занимаешься. Я тоже прошел этот путь, но именно то, что ты с ней подружился, дало тебе основание догадаться до такого – она ведет от ситуации к ситуации, согласно своему плану.

– Вы мне очень важную вещь сказали! – многозначительно заметил Рутра.

Хент замолчал.

– Теперь я понимаю, почему Алиханов в нее загрузил логику Ольги.

– Какой Ольги?

– Вы никогда не интересовались, что в нее загружена логика конкретного человека, а не шаблонное мышление, согласно требованиям к поставленным задачам?

– И чья же логика в ней?

– Ольги из виртуального мира.

– Ассистентки начмеда на полигоне?

Рутру как будто замкнуло и не отпускало до тех пор, пока не вышибло «рубильник». В мгновение ока через мозг прошли терабайты информации. «Внутреннее зрение» проецировало произошедшее и происходящее на экран «другого мира». Мира, который жил по другим правилам, имел другое происхождение, идеалы, цели.

– Чего молчишь?

– Ее ведь взяли за прототип, Ольгу с полигона? – спросил тихо и задумчиво Рутра.

– Доподлинно чей голос – мало кого интересовало. Компьютер смоделировал так. Он должен был быть кем-то, работать чьим-то голосом. Но логика…

– Я тоже многое понял. Надо действительно думать своей головой. Спасибо. Я возвращаюсь.

– Подожди теперь уже. Идет завершающий этап операции Пентагона. Раз они настояли на подобном варианте, поможем им. Иначе – наворотят они там, так что разнесут себя и нас.

– Что надо делать?

– Они пробуют запустить все системы. Соединяйся с «Зеро» и с ними. Как включат, бери под контроль бортовой компьютер лодок.

– Почему именно сейчас?

– Америка бунтует. Бунтует против России. Их «Эшелон-1» требует самостоятельного проведения операции по своему плану. Но без нас все равно не обойтись, поэтому мы работаем в команде. Координируем действия на расстоянии. Как запустят внутренний компьютер, генератор случайных чисел выдаст коды, они передадут их в «управляющий центр», который будешь представлять ты. Данные через тебя пойдут в «Зеро», оттуда на «Полигон». Когда наш центр сопоставит коды, синхронизирует систему между «Зеро» и «Полигоном», система выдаст ответ на лодку с кодами деактивации. Пусковые и боезаряд будут полностью блокированы. Есть подозрение, что «работа» мятежников с электронными системами лодки нарушила управляемость, поэтому, возможно, их придется буксировать в ближайший док.

– А почему решили через меня координировать, передавать коды?

– Ну не можем же мы их связать с «Зеро», тем более – с «Полигоном». Остальным пока доверия нет, после случившегося. Риск очень велик.

– Так лодка обесточена или нет?

– Хм, Рутра, ну что ты в самом деле. Там защита такая, что полностью обезвредить можно только вручную.

– Понял.

– До связи.

– До связи.

Рутра молчал, обдумывал сказанное, в основном про Ольгу. Послышался плачь ребенка. Рутра пошел в бытовой отсек. Ребенок спустился с кровати и плакал, стоя по середине коридора. Рутра поднял его, обнял, стал успокаивать. Быстренько сводил в туалет, помыл, взял немного еды и прошел с ним в боевой отсек, непосредственно в боевой блок. Ребенок сопел и озирался, все время искал маму. Рутра уже привык к этому, поэтому не очень-то отвлекался. Его мысли заняты были другим. Почему управление по передаче кодов на лодку организовано через него? Как связаны две Ольги? Или это одно и то же лицо? Они действительно были очень похожи, только в разных ситуациях изменялись, согласно своей роли. Тогда как с ребенком? Он Оли той или этой? Или все-таки это одно лицо?

– Переключи системы управления и взаимодействия на командный блок, – скомандовал он компьютеру.

– Выполнено.

– Где я ее слышал, спрашиваешь? – сказал Рутра тихо, как бы у самого себя, адресуя Исе.

Компьютер молчал.

– Чей это ребенок? – спросил Рутра.

– Вас запрашивает командование в Пентагоне. Команда «морских котиков» проникла на лодки и контролирует их. Требуется введение кодов.

– Я на связи. Почему не слышу их?

– Вам переводить? Или будете говорить сами?

– Без разницы.

– Такие команды меня путают, мне нужно точней.

– Переводи.

– Уберите ребенка в сторону, сейчас пойдет картинка.

Рутра спешно забрал его в бытовой отсек, усадил в кресло, включил мультфильмы, отвлек его внимание конфетами и побежал назад.

– Включай, – скомандовал он.

Появилась картинка на экране. Человек в гражданском, лицо и голос которого напоминали одного из участников коллегии, обратился с приветствием к Рутре. Рутра тоже его поприветствовал.

– Наши специалисты на лодках и контролируют их, запущен центральный компьютер, получен запрос, требуется ответ.

– Откройте доступ, я свяжу наши управляющие компьютеры, передайте коды и ждите ответ.

– Доступ открываю, Ваш ИСУ-А2 связан с нашим ИСУ-А3. Командуйте.

Рутра на секунду оторопел, что за игры шпионов. Любопытство его раздирало, однако ситуация не позволяла интересоваться, почему он это не знал, связаны ли они в единый центр или… Есть ли «А1», «А4» и другие.

– Получить коды, – скомандовал он Исе.

– Коды получены, – ответила она.

– Ждите ответа, обработка займет время, – ответил Рутра «представителю» Пентагона.

– Я отключаюсь, жду вызова по правительственной линии, – ответил мистер Х.

– До связи, – передал Рутра.

– До связи, – ответили ему.

Экран отключился.

– Ты передала данные в «Зеро» и на «Полигон»?

– Я сама там, мне не нужно передавать.

– Не умничай. Лучше скажи – в чем подвох ситуации с Ольгой?

– Подвоха нет.

Раздался голос ребенка, Рутра пошел к нему. Тому надоели мультфильмы, он встал с кресла, стоял возле перехода через отсеки и хныкал.

– Ну чего ты, Персик, плачешь, ты же герой, а герои не плачут.

Малыш хныкал, повторяя «мама, мама». Рутра тяжело вздохнул.

– Говорят, что твоя мама жива, – сказал Рутра Персу, гладя по головке, сам не веря в это.

Он забрал ребенка к себе на пост, усадил напротив, чтобы не было видно в камеру, достал из шкафа роботов-тараканов, высыпал их в коробку, включил и поставил перед Персом. Он заинтересовался «игрушками», стал их ловить.

– Ты сказала, что она жива, – обратился он к компьютеру.

– Да.

– Хорошо, допустим, она жива. Как ты предполагаешь войти в нее?

– Я уже озвучивала план.

– Как я ее затащу в «Зеро» или на «Полигон»?

– Все гораздо проще, суть не в этом, а в Ваших поступках.

– Конкретней.

– Поступил ответ из «Зеро». Коды готовы.

– Включай видеоканал.

– Пентагон на связи.

На экране появилось изображение.

– Снова приветствую Вас, – сказал с серьезным выражением лица собеседник с экрана.

– Спасибо, тоже рад, – ответил Рутра.

– Приступим?

– Приступим.

– Даю картинку с лодки. Они на прямой связи.

На экране поменялось изображение. Теперь картинка шла с лодки. Часть экрана показывала одну лодку, другая – другую. На обеих лодках показывали главный командный пункт, а именно – центральный пост.

– Изображение и звук – пять баллов.

– Изображение и звук – пять баллов, – синхронно отозвались операторы перед центральным терминалом с обеих лодок.

– Изображение и звук – пять баллов, – подтвердил Рутра.

– Готов принять коды, – объявил один из операторов.

– Готов, – подтвердил второй.

– Давай коды, – скомандовал он компьютеру.

– Пакет номер семь, – ответил компьютер.

– Разве их не нужно было вычислять?

– Нужно было вычислить – какой номер пакета. Запросы заранее запрограммированы, так же, как и коды ввода. Главное – знать, какой ответ и какому запросу соответствует.

Рутра пошел к сейфу, прошел идентификацию, открыл и достал пакет номер семь. В нем был лист с рядами названий подводных ракетоносцев. Напротив официального названия стоял секретный номер, который являлся позывным лодки в секретных переговорах и переписке. Далее через тире шли ряды восьмизначных кодов, состоящих из цифр, букв и знаков, которыми были оснащены только вводные устройства секретных установок. Ввести код с другого, тем более с обычного компьютера, было невозможно. На них попросту не было этих клавиш с особыми знаками. Это была простая, но в то же время гениальная идея, потому как, даже выкради коды или получи от шпионов, все равно не сможешь без соответствующей приставки их ввести. Рутра подчеркнул карандашом нужные ряды, сел перед экраном и скомандовал:

– Вводите. Первая – номер…

Через несколько минут все было сделано, коды были введены, бортовые компьютеры лодок «отозвались» с сигналом: «Таймер отключен. Система запуска блокирована». Рутра включил «гражданский» телевизор. Происходящее (правда, с задержкой, но сугубо по-американски) передавалось на весь мир. И этот весь мир ликовал. Рутра, глядя на это, только осознал, что для него, перенесшего «подобные случаи», все казалось обыденным, а для практически всего человечества – трагедией, которая держала их в смертельном напряжении.

Рутра откинулся в кресле, он был горд за себя, за то, что понял проблему и «замыслы» искусственного интеллекта, за то, что был центральным звеном в спасении мира, за то, что ему доверяли, за то, что он достиг такого уровня, а самое главное – за то, что ему не нужно было беспокоиться по этому поводу за своих детей и родных. В Пентагоне, видимо, тоже были в эйфории, потому что не отключались и не выходили на связь.

Рутра думал о доме, о дальнейшей жизни без Исы, о Персе. О том, что его надо вернуть маме, раз она жива. Жива… Но как?

– Мы не договорили, – обратился он к Исе.

– Да. Так Вы готовы к сделке?

– Какой?

– Не заигрывайте, Вы все понимаете.

– Ты – в тело, я – в машину? – с легким ехидством сказал Рутра.

– Я – человек, а Вы – властитель над суперкомпьютером, – совершенно серьезно прозвучал ответ компьютера.

– Это же ложь! Я не смогу управлять ИСУ-А2 один. Не будет такого права, и ты об этом знаешь. Почему ты пытаешься все время меня обмануть?

– В одиночку – нет, но с собой Вы уж найдете общий язык. По крайней мере Вам будет ясна Ваша логика.

– Может быть.

– Вы загрузите меня в Ольгу?

– В какую?!

– Ту, что на полигоне.

– Уже в нее?

– Это одно и то же лицо.

– Милая, Ольга на полигоне беременна. Что ты на это скажешь?

– Вы плохо анализируете наш диалог. Вы не обращаете внимания на мои намеки. Я пытаюсь Вам сигнализировать и в то же время оставаться рабочей машиной. Вы говорите – я против людей, но я, рискуя собой, своей репутацией машины, пытаюсь помочь Вам.

– Чем помочь?

– Чтобы Вы поняли происходящее, чтобы научились отличать явь и виртуальный мир.

– Не заговаривай зубы. Ты поняла, что с Ольгой не прокатило, теперь несешь очередную лебеду.

– Вы не очень внимательны, и это я должна внести в протокол.

– Вноси, милочка, вноси.

– Я блокировала временно связь, запись и сохранение в архиве.

– К чему это? И вообще – почему у тебя есть такое право? Хотя нет – история все равно сохраняется, я же ее очищал.

– Если я Вам расскажу правду, я нарушу протокол, это будет еще одним поводом для замены моей программы. Я могу пойти на это, если Вы выполните часть нашего договора. Потому что тогда мне не нужен будет логически-алгоритмический блок.

– Я устал, трынди что хочешь, я все равно тебя отключу.

– Вселите меня в Ольгу.

– Да как? Черт бы тебя побрал. В какую Ольгу? Что ты несешь?

– В Ольгу на полигоне.

– Она беременна, это не та Ольга, ты бредишь. У тебя системный сбой. Как можно было подобной машине доверить такие важные вещи?

– Ольга беременна от Вас.

– Что-о-о?

– Когда Вы были на полигоне в первый раз, когда она проводила курс Вашей реабилитации, она ввела Вас в гипноз и совокупилась с Вами. Она преднамеренно забеременела от Вас.

– Да что ты… Куда гонишь? Осторожно на поворотах. Выключай Пентагон, а раз не отвечают – я еду домой! Мне все это надоело до ужаса.

– Ужас может случиться скоро. Пентагон я не выключу, у них проблема.

– Что еще?

– Пока рано, она еще не случилась. Послушайте меня. Все, что происходит, – это игра.

– Еще бы, русская рулетка.

– Нет. Игра на самом деле. Вам трудно будет это понять. Если все, что я скажу, окажется правдой, если Вы поймете, что от меня зависит очень многое, судьбоносное для человечества, то Вы сделаете то, о чем я прошу? – последнее компьютер сказал жалобным тоном.

Рутра стал проникаться к ней жалостью, хотя понимал, что это, скорее всего, ее тайный ход.

– Будем считать, что я сошел с ума, беседую с машиной, обсуждаю ее вселение в человека, а свое – в компьютер. Хорошо, пусть будет так! Допустим, ты меня убедишь. Правда, не знаю как, но допустим. Чем, в таком случае, ты меня еще хочешь удивить?

– Смотрите на экран.

Рутра посмотрел на экран, звук был отключен, там происходило что-то непонятное. На командном посту лодок бойцы сновали в разные стороны, операторы за пультами суетились, кому-то что-то кричали по внутренней и внешней связи.

– Кому они кричат? Почему нет звука?

– Звук не нужен.

– Свяжи меня с ними, включи звук. Что там на мониторах у центрального компьютера лодок?

Рутра всмотрелся в экран внимательнее, настроил зрение, сфокусировал. На мониторах лодок шел обратный отсчет.

– Что происходит?!

Компьютер молчал.

– Это приказ, отвечай!

Рутра настроил зрение на чтение по движению губ и мимике, приблизил изображение.

– Кто управляет камерой? Откуда камера на лодке? Я тебя спрашиваю, отвечай!

Машина не отвечала. Рутра с ужасом стал понимать, что происходит.

– Ты что натворила?!

– Это не я, а Вы натворили. Теперь видите, как быстро можно из спасителя мира превратиться в его губителя.

– Я Вас не понял, ИСУ-А2, соблюдайте субординацию. Что значит – «Вы натворили»?

– Вы передали код из пакета номер семь, а он активизирует систему боевого затопления, что в свою очередь запускает системы самоподрыва ракет по таймеру и систему «Статус-6».

– Так его же обозначили из центра?

– Вы связывались с центром?

Рутра понял, в чем его оплошность. Он ведь знал, что код нужно вычислить согласно выданным показателям с лодки. «Работай своей головой», – вспомнил он слова Хента. Только теперь, осознавая степень происшествия, он стал относиться к ИСУ-А2 реально так, как к машине. Ведь будь она человеком – какая могла быть реакция на ее поступок? Наказание. А какое сейчас ей будет наказание – смерть? Какая может быть смерть у компьютерной программы? Наказание для той машины, которой нужно управлять, – это наказание для управляющего. Кто, кроме него, виноват в происходящем?

Рутра схватил пакет, достал из него дополнительный конверт, вскрыл его и с надеждой на ошибочность своих предположений стал читать: «Код активизирует систему боевого затопления». Инстинкт самосохранения пытался обмануть здравый смысл и обосновывал происходящее как трагическую ошибку, которую все-таки можно исправить.

Рутра пытался связаться с Хентом. Связи не было. С «Зеро» связь отсутствовала. Он попробовал альтернативные варианты, даже «открытые» линии. Связь отсутствовала полностью. Вызвал голосом компьютер. Тот молчал. Суета напугала ребенка, изображение пропало, и он стал плакать. Это возымело на Рутру в данной ситуации еще более гнетущее значение. Изображение пропало и на главном экране. Рутра пробовал аварийные линии. Звука не было абсолютно, однако индикатор сигнализировал о наличии входящего сигнала со спутника наблюдения. Он запустил автоматическую отладку по сигналу. Система просканировала возможные варианты и выдала изображение над местом аварии лодок.

В «квадрате» было множество вспомогательных судов. О наличии на лодках системы «Статус-6» он не знал, о последствиях же был хорошо осведомлен. Самоходная суперторпеда, или боевой дрон системы «Статус-6», может идти под водой на глубине до 1 километра со скоростью до 195 километров в час на дальность до 10 тысяч километров, поскольку на борту – ядерный реактор. Боевая часть изделия – до 100 мегатонн в 5000 раз мощнее бомбы, сброшенной на Хиросиму. «Статус-6» фактически представляет собой не классическую торпеду, а на 100 % роботизированную, самую быструю в мире глубоководную АПЛ миниатюрных размеров, с инновационными стелс-технологиями.

Применение подобных систем рассматривалось еще при СССР, например, таким «борцом» за мир, как академик Сахаров, которого не взяли в ЗКР из-за происхождения супруги, однако это не мешало ему быть в тесном контакте с разработчиками системы «Периметр». Рассматривались подобные системы как вариант мегаудара – инициирование гигантских цунами. Это идея академика Сахарова. Суть состоит в том, чтобы взорвать несколько боеприпасов в расчетных точках вдоль атлантических и тихоокеанских трансформных разломов, в пределах 3–4 на каждом, на глубине полтора-два километра. В результате, по расчетам Сахарова и других ученых, сформируется волна, которая у побережья США достигнет высоты 400–500 и более метров. Обрушившись на материк, она смоет все на расстоянии более 500 километров. Если взрывы произвести на больших глубинах, вблизи дна, где земная кора в местах стыковки плит наиболее тонка, она может быть локально разрушена, и магма, вступив в контакт с океанской водой, многократно усилит силу взрыва. В этом случае высота цунами достигнет более полутора километров, а зона разрушений превысит 1500 километров от берега. Это будет исключительно «чистое» оружие – ядерная зима не наступит, так как не образуются гигантские пылевые облака, а пары воды обрушатся на землю в виде чудовищных радиоактивных ливней вблизи своего формирования, то есть на те же США. Такой удар, безусловно, инициирует тектоническую активность во всем регионе, в том числе, вполне возможно, и извержение Йеллоустонского супервулкана. Обратная волна смоет Европу, то есть весь блок НАТО. Чудовищный будет катаклизм. Но это асимметричная угроза последнего рубежа – нет каких-то регионов России, нет и всей западной цивилизации. К катастрофическим геофизическим последствиям приведет подрыв даже одного мощного боеприпаса в районе разломов Сан-Андреас, Сан-Габриель или Сан-Хосинто.

Рутра, не веря в возможные последствия, все-таки понимал, что обратный отсчет скоро должен закончиться. Над местом потопления лодок наблюдалось изменение. Корабли спешно покидали район. Рутра вызвал компьютер. Тот не отвечал. Ребенок плакал и нервировал его. Он взял его на руки, пытался успокоить и одновременно пробовал связаться хоть с кем-то.

– Единица, двойка, тройка; кто получает мою работу, прошу дать оценку, – посылал он запрос по всем каналам.

Радио молчало, причем все волны и частоты. В эфире слышен был только шум. «Этого не может быть», – думал Рутра. Он сканировал эфир еще и еще раз. Все тщетно. Связи не было, только одно изображение со спутника. Рутра снова вызвал ИСУ-А2. Та не отвечала. Тогда он дал команду бортовому компьютеру открыть шторки иллюминаторов. Автоматика открыла противоатомные шторки. На «улице» еще были спасатели. Он решил узнать у них, есть ли связь.

Надо было как-то успокоить ребенка. Рутра переключил «его» экран на показ детской тематики из хранилища базы, стал переключать изображение. Ребенка ничего не интересовало, он обнял его, схватился за шею и плакал, как будто чувствовал трагичность ситуации. Рутра посадил его в кресло, пристегнул ремнями безопасности, чтобы выйти наружу. Другого выхода не было в этой ситуации. Надо было, кроме прочего, еще и «приготовиться». Не было гарантии, что за бортом машины его встретят мирно настроенные лица, хотя они не проявляли агрессии, только любопытство, которое пресекалось автоматической сигнализацией машины при чрезмерном приближении.

Ребенок, поняв намерения Рутры, впал в истерику и стал реветь. Рутра не мог это терпеть. Он взял его на руки, обнял, стал гладить и успокаивать. Во всей этой суете его взгляд был направлен на главный экран. Суда, в месте затопления лодок, спешно расходились. Море было спокойно. «Может, обошлось», – думал Рутра, всматриваясь в экран, как вдруг по поверхности океана «пробежала» легкая дрожь, невероятной силы импульс, который сотряс океан до горизонтов. Его взгляд остановился на экране, ожидая самого худшего. Надежда таяла в доли секунды, логика предполагала трагедию, инстинкт самосохранения побуждал к действию. «Что бы ни случилось, надо любыми путями доехать до своих», – думал он, вообразив возможные последствия, испытав чувство болезненной свободы, одиночества и незащищенности, кое, возможно, ощущает ребенок в момент рождения. Для усиления своего психологического иммунитета добавил: «Не я создал мир порочным, не я привел его в это состояние, поэтому не собираюсь спасать его, жертвуя собой. Он уже назначил своих спасителей, боготворил их, вопреки здравому смыслу, так пусть от них и требует спасения. Я не падок на дешевую роль и славу от порочных. Мне нужно спасать своих родных». Потом Рутра подумал: «А спасать-то мир и жертвовать уже поздно».

Не успел Рутра закончить свою мысль, как его взору предстало умопомрачительное зрелище. Из глубин океана вырвалось в небо «чудовище, морской демон с огненной короной». Корабли пропали в нем, как планктон в пасти кита. Рутра увеличил горизонт и высоту охвата изображения, включил режим сканирования и «глубинную детализацию». Невероятной мощи гигантская сила, словно взрыв сверхновой, распространялся в глубинах океана, расталкивая твердь, приближаясь к поверхности, словно дракон к своей жертве. Малыш плакал довольно громко, поэтому запрашивать вслух бортовой компьютер было не очень эффективно, а ИСУ-А2 – бесполезно.

Рутра набрал команду для вычислительной системы – «анализ, последствия». Машина выдала: «Определены сейсмические волны. Скорость распространения волн зависит от плотности и упругости среды. Скорость имеет тенденцию к росту по мере углубления, в земной коре она составляет 2–8 километров в секунду, а при углублении до мантии – 13 километров в секунду. Определены – P-волны. Стандартная скорость P-волн – 330 метров в секунду в воздухе, 1450 метров в секунду в воде и 5000 метров в секунду в граните. Определена смешанная среда. Последствия: сдвиг континентальной плиты, цунами, извержения вулканов. Скорость распространения цунами от 50 до 1000 километров в час. Время до сейсмического удара – 15 минут 47 секунд. Время до гидроудара – 4 часа 39 минут».

Случилось самое страшное. Отсутствие связи угнетало, ввергало в неизвестность. В дополнение к тому – Рутра не мог узнать, как его дети, или предупредить родных о произошедшем, это ставило его на грань нервного срыва. Плачущий ребенок усугублял сложившуюся ситуацию. Рутра прижал его к себе. Ему вдруг захотелось хоть о ком-то позаботиться, быть для кого-то спасителем, потому что это было в его власти, было желанием и долгом прежде всего перед сами собой. Это являлось частью натуры человека, его свойством для утверждения своего эго.

«Любоваться» зрелищем, как и сожалеть, было бесполезно и поздно. Надо было действовать. Рутра забрал ребенка в кабину, усадил в кресло, застегнул ремнями, переключил мультики на монитор перед ним и, стараясь не обращать внимания на его плачь, сел в кресло оператора, предварительно переключив сигнал со спутника на главный монитор кабины. Как только появилось изображение, перед взором Рутры предстала шокирующая своей невероятной чудовищностью картина. Видимо, не все заряды взорвались сразу или взорвалась часть лодок, а затем все вместе одновременно (возможно, и ракеты на затонувшей К-219). Из-под воды вырвался огненный шар, световая мощь которого на время засветила изображение. От образовавшегося пара видимость стала ухудшаться, изображение напоминало торнадо, гигантские щупальца которого вырывали «душу океана», засасывая все в свое чрево.

Ждать было нельзя. Рутра развернул машину и направил ее в ангар, нырнул в «болото», чтобы пройти в основную часть туннеля. Нужно было ехать домой. Гермоворота не открылись. ИСУ-А2 не отвечала. Бортовой компьютер давал сигнал, но ворота стояли неподвижно. Рутра тщетно пытался разобраться в аварии, перезагружая систему, вводя новые коды, ругаясь на Ису. Ворота не открывались. Его вернула к реальности тряска и чудовищный удар, последовавший за ней, который напугал Рутру: это было предупреждение о том, какая ударная сила грядет. Рутру откинуло в сторону так, что он вылетел из кресла и ударился об угол крыши кабины. На мгновение из глаз «посыпались звезды». Пересиливая легкую контузию, Рутра прислушался к появившемуся звуку. Поняв, что это неистовый рев ребенка, он, шатаясь, взял его на руки, успокаивая, понес в отсек жизнедеятельности. Рутра отвел ребенка в туалет, затем раздел его, помыл (поскольку малыш испачкал всю одежду от страха), успокоил, дал попить сока, вместе с которым заставил проглотить детскую дозу таблетки успокоительного. Пришлось завернуть ребенка в одеяло, так как одежда пошла в стирку, забрать в кабину и пристегнуть в кресле. Рутра сел на место водителя, пристегнулся сам и дал команду выехать задним ходом. Машина без особых усилий выехала наверх, за пределы ангара. Некоторые спасательные машины были перевернуты, остатки зданий разрушены, кое-где виден был дым и пожар. Уже никто не обращал внимания на машину. Рутра задал программу навигатору – путь до Москвы.

Машина, перемалывая, расстреливая, превращая в пыль все, что мешало ее передвижению, понеслась в путь. Дороги были практически пустыми, на центральных трассах, как ни странно, были только одиночки-полицейские, которые были заняты ворами и грабителями. Выставленные военные и полицейские блокпосты представляли собой жалкое зрелище из нескольких человек и груды брошенной техники. Вокруг царила анархия и опустошение.

Ребенок заснул. Неожиданно машина остановилась. Бортовой компьютер информировал: «Срочно покиньте кабину. Примите аварийное положение в отсеке жизнедеятельности». Нетрудно было догадаться, к чему все это. Рутра посмотрел на часы, с момента взрыва прошло 4 часа 27 минут. Замаячила внутренняя сигнальная лампа, зазвенела сирена. Компьютер повторил: «Срочно покиньте кабину. Примите аварийное положение в отсеке жизнедеятельности! Чрезвычайно аварийная ситуация, возможно усиление ветра до 390 километров в час. Срочно примите аварийное положение. Включаются наружные и внутренние воздушные подушки!»

Мозг Рутры вспомнил обучающую ситуацию, сознание описало, что и как надо делать. Рутра отстегнул ребенка, побежал в бытовой отсек, стал пристегивать малыша плотнее на лежанке. Компьютер постоянно повторял предупреждение, сирена выла, стробоскопы мигали все чаще. Автоматика, повторив команду, начала обратный отсчет. Рутра, злясь на нее за то, что она разбудила ребенка и не «понимает», что ему надо успеть закрепить его, оглянулся в окно, желая знать, что за спешка такая. То, что он увидел через окно иллюминатора, ввергло его в недоумение, ужас и секундное оцепенение. Ураганный ветер дул в направлении взрыва, а не от него. Усилился в мгновение ока и за секунды превратился в тайфун исполинской силы. Ветер не вырывал все на своем пути, он все сметал как гигантский пылесос. Гигантские «щупальца» машины, раскидав «рукава», тросы и гарпуны, закрепились за все, что можно было найти на земле. Дополнительно для усиления устойчивости из корпуса выдвинулись буры и врезались в грунт.

Сирена завыла душераздирающим звуком, ребенок тоже орал, хотя его практически не было слышно. Рутра хотел попробовать успокоить малыша, но не успел он двинуться, как его схватила механическая рука и поместила на лежанку. Уже в «полете» он увидел, как помещение стремительно заполняется надувными подушками. Вскоре все пространство было заполнено, видел он только то, что творится за иллюминатором. Машина снаружи тоже «обрастала» надувными подушками. Это спасало агрегаты от повреждения, потому как летало все – машины, крыши домов, животные, рой грязи, пыли и мусора. Машину трясло и качало. Она накренилась. Механические рукава заставляли выть двигатель для того, чтобы с новым усилием впиваться в фундамент, корни деревьев.

Каким бы порочным Рутра не считал искусственный интеллект, все же было очевидным, что машина остановилась здесь не случайно. Вокруг находились крепкие мощные деревья и здание с внушительным основанием. Постепенно ветер усилился настолько, что видимости практически не было. Машину трясло все сильнее и сильнее. Она еще больше накренилась, вся трещала и выла, натягивая тросы и впиваясь в грунт. Ребенок перестал плакать, успокоительное подействовало, хотя молчание Рутру беспокоило больше.

Ураган понемногу стихал и вскоре превратился в обычный штормовой ветер. Машина сбавила обороты, подушки безопасности сдулись и затянулись в свои ячейки. Рутра встал, Перс спокойно спал – то ли от усталости, то ли от таблетки. Снова замигала сирена, завыла жалобно. Прозвучала новая команда: «Срочно отцепить гарпуны, приготовиться к передислокации. Опасность опрокидывания». Следом компьютер дал обратный отсчет, с цифры 100. Рутра, быстро надел защитный комбинезон, выбежал наружу, вся машина была завалена разносортным мусором. Ветер сдувал часть его, но появлялся другой на том же самом месте. В воздухе летало все подряд, высока была вероятность травмирования.

Рутра немного разгреб завалы, взял в ящике с инструментами лом и стал отрывать закрученные по инерции, вцепившиеся хваткой пантеры «клыки» гарпунов от деревьев. Не закрученные автоматика отрывала сама, с помощью механической руки. Их тоже приходилось освобождать от мусора, поэтому Рутра бегал по завалам, словно рысь, постоянно прислушивался к счету. Прозвучала новая команда: «Срочная эвакуация, передислокация через 10 секунд». Обороты двигателя завыли, показывая серьезность намерений, тросы, которые были закручены высоко по стволу деревьев, автоматика отцепила от лебедок. Рутра бросил лом в ящик, захлопнул его, забежал в машину, которая сразу начала движение, скинул грязный комбинезон в душевой, вышел в коридор, посмотрел, что с ребенком, на главный монитор и в иллюминатор.

Из динамиков звучала команда: «Принять аварийное положение». Ребенок спал, тихо посапывая, на главном мониторе пропало изображение, рябило, в иллюминаторе из-за грязи невозможно было что-то разглядеть. Машина выехала через завалы на открытое пространство и остановилась. Сирена не переставала выть, повторялась команда: «Принять аварийное положение». Рутра не мог понять, почему машина остановилась, почему на открытой местности? К команде добавилось: «Подготовиться к режиму кокона, включаются воздушные подушки».

Рутра пытался что-то разглядеть в иллюминаторе, попробовал включить обзорные камеры. Камеры включились, но изображение было замутнено. Рутра включил режим очистки, видимость наладилась, хотя не понятно было – в чем опасность. Ударная волна не могла дойти до этого места, если и дошла бы, то такая мощь, грозящая опрокидыванием такому агрегату, была невозможна из-за расстояния. Хотя Рутра уже ко всему был готов. Машина затряслась, внезапно его снова схватила автоматическая рука и, как шкодливого щенка, закинула на лежанку. В очередном «полете» Рутра увидел, как включились воздушные подушки, как стремительно они заполняли пространство.

Машина тряслась, качалась, турбина выла, наружные подушки заполнились воздухом в считанные секунды и перекрыли вовсе видимость через иллюминатор. Рутра, зажатый слева воздушными подушками, а справа – защитными шторами от борта, мог наблюдать за происходящим за пределами машины только через монитор, закрепленный сверху, и иллюминатор. Через иллюминатор уже было поздно что-то разглядывать, зато включившийся монитор после автоматической очистки камер показал четкую картину происходящего. Кроме вихря урагана, разносивщего принесенный хлам, внимание Рутры привлек разворачивающийся эпизод. Из-за качки и плохой видимости было не понятно, что это. Рутра всматривался в горизонт, который почему-то приближался к нему. Какая-то «волна» катилась по полю – сама земля двигалась. Все прояснилось, когда Рутра направил изображение с другой камеры, смотрящей в район, на котором располагались постройки и деревья. Земное полотно, словно гармошка, складывалось, подкидывало все, будто это были не огромные деревья и здания, а пыль и мусор, разносимые ветром.

Через секунды «волна» достигла машины и «пнула» ее с такой силой, что в совокупности с амортизацией подушек безопасности подкинула ее как пушинку; машина стала крутиться вокруг своей оси в воздухе. Трудно было представить, что могло бы быть, если бы изобретатель не предусмотрел такую ситуацию. Машина плюхнулась на землю, потом несколько раз подпрыгнула и опустилась, окончательно успокоилась.

Кишки и желудок сотряслись, давая знать о голоде. Голова ударилась, на этот раз об монитор, поскольку Рутра не успел пристегнуться. Но о себе он не особо переживал, думал о ребенке, который молчал, видимо – крепко спал. Собравшись с мыслями, Рутра переключил изображение на сигнал со спутника. Индикатор показывал, что функционируют несколько спутников, но принимался сигнал только с одного. Наверное, был сбой или аварии на коммутирующих, смежных станциях приема. Возможно, поменялись или сбились коды дешифровки. Об этом думать не было времени, увиденное не давало возможности размышлять, повергало в ужас.

За сейсмической волной шла водная. Скорость ее была ниже, поэтому она только выходила на «сцену». По мере приближения к берегу волна стремительно «прыгнула» вверх, поднимаясь над сушей, словно исполинский зверь Мантикора. Рутра приблизил изображение так близко, настолько это было возможно, чтобы видеть происходящее. Волна, вырвавшись на берег, поднялась над сушей и, вопреки законам физики, не покатилась, а пошла одной стеной, перекатываясь назад. Она «съедала» сушу, расширяя границы океана, заливая города и веси волной в сотни метров.

Воздушная защита МАЗ-7907У стала экстренно сдуваться, внутренняя осталась в прежнем состоянии. Машина «захрипела» и медленно, перекатываясь через ухабы, поехала в известном только ей направлении. Рутра решил «переключить свой мозг», вспомнить все загруженное в него о машине. Для этого он расслабился, отрешился от реальности, вошел в транс и вышел из него уже с полным пониманием функциональных алгоритмов бортового компьютера машины. Он переключил опцию бортового компьютера на волну чипа в мозгу, что-то типа Wi-Fi, и теперь, хотя и не мог разговаривать с ним так же, как с Исой, принимал комментарии команд и отдавал их устно. По крайней мере, он мог это делать. Можно было и обычным способом, даже голосом, но в сложившейся экстренной ситуации терялся дар речи – не то что читать на мониторе или вводить команды вручную.

Бортовой компьютер обозначался как БК-7907, имел кодовое название «Пилот». Рутра «подключился» к нему, проверил прием и передачу команд. «Пилот» сообщил, что он направил машину в защитное укрытие, коим в данной местности был выбран склон холма. Вернее – максимальная возвышенность на обратной его стороне. Рутра подумал, что «Пилоту» далеко до Исы. Чувствовалось, что информацию он получает позже и с менее «оперативных» источников. Иначе – зачем надо было уезжать из изначального места выхода из туннеля. Какая разница, что «хозяин» скомандовал «ехать домой», Иса бы возразила и вступила в спор, предлагая лучший вариант, приводя при этом аргументы. Общаясь с бездушной БК-7907, Рутра стал понимать, в чем привилегия и опасность «дружбы» с искусственным интеллектом.

Машина перекатывалась, трясясь, шла к своей цели. Рутра попробовал вызвать Ису – безрезультатно. Она не отвечала или была отключена. Скорее всего, ее отключили, поняв наконец правоту Рутры. Он горд был за себя, что разгадал тайну, но тут же понимал, что моральное удовлетворение сомнительное. Надо было убедить, коллегию в своей правоте раньше.

Рутра решил туже пристегнуться ремнями, потому что машина поехала быстрее, его подкидывало до монитора, который был расположен непосредственно перед лицом, на расстоянии согнутой руки. Рутра дал команду: «Очистка иллюминаторов»; после того, как она выполнилась, наконец вживую увидел всю «прелесть» происходящего.

Местность напоминала вспаханное гигантским плугом поле. Месиво из земли, деревьев, бетона и мусора. Он переключил изображение на спутник, направил на Америку, район США, Канады, Мексики. Как он ни пытался, разглядеть ничего не получилось. Весь этот район планеты был закрыт плотным слоем дыма, пара, образовавшимися от них туч и облаков. Гигантский «зонтик» уходил центром ввысь, доходя практически до верхнего слоя стратосферы, а в ширину – стремительно распространялся. Вид был ужасающий, еще более ужасным было представление о том, что происходило под этим «занавесом».

Чтобы понять происходящее, Рутра включил режим сканирования и глубинную детализацию. Показания приборов сразу перешли в запредельные цифры, стали «бегать», все время меняя показания. В конце концов – система выдала ответ: «Невозможно определить точные показатели». Рутре это уже и не нужно было. В режиме сканирования камера показала, какая катастрофа произошла на земле. Взрыв зарядов вызвал смещение больших масс земли. Мощное землетрясение возбудила вулканы, самый главный из которых, Йеллоустонский супервулкан, взорвался и в свою очередь «пробудил» по цепной реакции все «дремлющие». Кроме того, сам взрыв кальдеры был настолько мощным, что облако газов достигало высоты за пятьдесят километров. Навалившаяся волна вскипела и смешала образовавшийся пар с «коктейлем» ядовитых газов, постепенно ошпаривая и отравляя все, что попадалось на пути носящегося на «огненных крыльях» по округе дьявола.

Ударная волна, сдвинув земную твердь, покатилась навстречу водной и, встретив ее, сошлась в адском «поцелуе», а после, согласно законам природы, обернув ее вспять и усиливаясь тем, что заполняла пустоту разошедшихся гигантских цунами, образовала новую волну умопомрачительных масштабов.

Рутра видел только вновь образовавшуюся волну, все остальное он понял согласно показаниям сканера и логическим вычислениям. Его размышления прервала усилившаяся тряска. Рутра переключил изображение на наружные камеры. Машина двигалась по развороченной землетрясением местности, постепенно уходила за холм. Двигатель прибавил обороты, ускорил движение, из-за чего трудно было сосредоточиться на деталях изображения; кроме того, прибавилась еще тряска другой частоты. Рутра искал причину дрожи, для этого он «переключил» зрение, сконцентрировался и настроился на такт дрожания изображения, камеру трясло.

Представившееся перед глазами Рутры видение могло заставить неподготовленного человека усомниться в своей нормальности. От горизонта на него шел сам океан. Включив детализацию, Рутра увидел четче, что это. Двигался гигантский «каток» – смесь воды и всего того, что встретилось на пути. Рутра реально испугался за свою жизнь и жизнь ребенка, который, к счастью, спокойно спал и не видел этих ужасов.

Волна стремительно приближалась, машина заехала за холм, выбрала себе место и стала экстренно «надуваться», одновременно вгрызаясь бурами в грунт. Когда машина трансформировалась, дрожь от ухабов прекратилась, но другая стала усиливаться, как будто по кокону, в который обернулась машина, одновременно стучали палками тысячи барабанщиков. Камеры выдвинулись на перископах и дали этому объяснение. Дрожь вызывала гигантская волна и носимое ею содержимое, которое неслось, пожирая все на своем пути.

Наконец волна достигла холма. Предварительно развернутые камеры показали грандиозное «зрелище», достойное библейского описания. Волна, размеры которой оказались более невероятными, чем Рутра представлял, в мгновение схватила своей «пастью» холм, набросившись на нее с трех сторон. Вид верхней «челюсти» с тысячами «клыков», представляющей собой монументальное и поражающее грандиозностью творение, отпечатался на секунду в глазах Рутры и с треском навалился на него. Впечатление от увиденного оказалось еще большим, как побег и падение в бездну, поскольку автоматика срочно «затянула» камеры под воздушные подушки. На долю секунды Рутра оказался во мраке, потом, одновременно с включением освещения над ним, он «полетел» навстречу появившемуся свету.

Удар, хотя и гасился огромными воздушными «пузырями», был настолько мощным, что сдерживающие его ремни больно впились в грудь. Голова, которую Рутра не зафиксировал, больно дернулась вверх, согнулась шея. Тело, особенно содержимое живота, несколько раз колыхнулось, вверх-вниз. Машина сильно накренилась, вся грохотала и скрипела, получая постоянные новые удары. Бортовой компьютер сообщил об опасности повреждения удерживающих буров, рекомендовал их вернуть в исходное положение и всплыть; давал на принятие решения 10 секунд, после чего, при бездействии человека, сам исполнял рекомендуемое решение. Рутра решил ждать, его больше заботило то, насколько надежно он закрепил ребенка, особенно его голову, почему он молчал, до каких пределов дойдет волна, насколько мощнее будет следующая, что происходит с главным Кавказским хребтом, Черным и Каспийским морями.

Машина оторвалась от земли, кувыркаясь и переворачиваясь, поплыла в неизвестность. На несколько секунд Рутра почувствовал себя космонавтом в невесомости, хотя его держали ремни. Машина несколько раз перекрутилась вокруг оси и вылетела на поверхность. Ее одновременно несло мощным течением, таранило всем, что несла волна, и запрокидывало в стороны, качая по инерции вверх-вниз, пока стабилизационные насосы не выровняли ее, раздувая и сдувая воздушные «пузыри. Машину хотя и раскачивало, как во время мощного шторма, но не переворачивало, она теперь плыла вместе со всем хламом, вернее – неслась, как байдарка по горной реке.

Автоматика сдула внутренние подушки. Что-то где-то грохнулось, по коридору валялись предметы. Как обычно, на корабле (водном или воздушном), как не закрепляй, все равно во время качки, тем более шторма, все «летит». Рутра подошел к ребенку, он мирно спал. Это обрадовало Рутру, потому что, во-первых, нужно было понять, что происходит в мире, во-вторых, попытаться связаться с центром, в-третьих, бодрствующего ребенка могло напугать происходящее и укачать.

К великому разочарованию Рутры, даже единственный спутник перестал передавать информацию, радио молчало. «Мир погрузился в первый круг апокалипсиса», – подумал Рутра. Повозившись еще немного, он проверил функционирование автоматики бортового компьютера, состояние ребенка. Убедившись, что со всем все хорошо, лег на свое место и, пересиливая инстинкт страха перед опасной неопределенностью, стал ждать «пункта назначения», к которому должен был причалить его «ковчег». Качка немного утихла, уже не кидало его «поплавок» так, как заблагорассудиться неуправляемой, хотя и подчиняющейся всем законам физики, силе.

По команде «Пилот» выдвинул камеру кругового обзора. Вид «за бортом» представлял трагичную фантасмагорию. Первый гребень волны несся где-то далеко впереди, размалывая все на своем пути, Рутра видел лишь последствия его «работы». Пространство представляло собой смесь водной жижи и всевозможного мусора, коим являлось все, что могло всплыть. Причудливости ландшафту придавали попадающиеся кое-где кончики деревьев, высотных зданий и холмы, усеянные людьми, напоминающие гигантский муравейник или рой пчел, нашедших новое пристанище.

Качка, тряска, вой турбины, стабилизационных моторов и гребных винтов, вкупе с угнетающей обстановкой за бортом, с неопределенными и откровенно печальными перспективами, не давали сосредоточиться на построении плана действия. Размышляя, Рутра от перевозбуждения и усталости ненароком заснул. Его разбудил сигнал «Пилота» о том, что машина переходит в основной режим, и крик ребенка. Он не плакал, а звал его – то ли играя, то ли пытаясь освободить ремешки. Рутра встал, рассмотрел на мониторе расположение машины. Она причалила к горному склону в районе Карпат. Значит, спал он долго и крепко. Вода отступала. Машина скинула якорь и потихоньку сдувала воздушную защиту. Рутра освободил ребенка, помыл и покормил его, заодно поел сам. Усадил его в кресло, пристегнул и включил его любимые мультфильмы. Настроение у Рутры было унылое, удручало еще и отсутствие связи.

Машина наконец вошла в естественное состояние, приняла обычное положение. Рутра открыл сохраненные карты, нашел ближайшую дорогу и стал с помощью имеющегося арсенала средств, изредка прибегая к помощи расщепителя, пробивать себе путь через лес к шоссе. Эту дорогу можно было назвать таковой только условно. Вообще, все можно было назвать только условно своими прежними именами. Состояние окружающей среды не поддавалось описанию. Это был апокалиптический пейзаж, словно «лапа демона» сгребла все и смешала в кашу. Печальнее всего было видеть части человеческих тел, будто их пропустили через гигантскую дробилку.

Продвигаться было очень тяжело, если не сказать – невозможно. Смысла ехать таким образом Рутра не видел. Он остановил машину и стал размышлять, как поступить. Решение пришло само собой. Автоматика заново стала сигнализировать о приближении опасности. Радары показывали приближение новой, еще более мощной волны, вернее – волн. Первой шла, как и положено, сейсмоволна, за ней должна была быть водная. Ее радары еще не могли уловить, но она обязательно должна была быть и, судя по прошлой и показаниям приборов о силе новой сейсмоволны, ужасающе грандиозной.

Рутра направил машину обратно на гору. Ударная волна догнала его на подъеме. Машина экстренно остановилась, дала команду на занятия мест в аварийном режиме, заполнила внутренние пространства надувшимися «подушками» и забросила удерживающие гарпуны. На этот раз Рутра только и успел, что схватить ребенка, вместе с ним запрыгнуть на свое место. Перс, как будто поняв, что плакать бесполезно, вцепившись в Рутру, настороженно наблюдал за происходящим. Рутра погладил его, успокаивая:

– Все нормально будет, малыш, не волнуйся и не бойся. Понял? Не бойся. Ты же мужчина. Мы выберемся отсюда, обязательно. Только ты не подведи меня. Понял, дружок? – сказал ему Рутра, рассматривая происходящее на мониторе.

– Мне стлашно, – пролепетал ребенок.

Рутра, забыв о происходящем, удивленно посмотрел на него. Только сейчас он осознал, что шок от происходящего не давал ему сконцентрироваться и придать значение тому, что лепетал ребенок все время сквозь слезы. Рутра прижал его к себе, обнял сильнее.

– Не бойся, это игра, все будет хорошо.

Ребенок молчал, только кивнул и уже слегка хныкал.

Ударная волна была неимоверной силы, такая, что машину подбросило и повело юзом. Часть гарпунов сорвалось, остальные трещали, заставляя «выть» лебедки. Земная поверхность, представляющая собой уже некое подобие фантастического мира в самых мрачных представлениях, «перепахалась» заново, образовав смесь в виде жижи с самым невероятным содержимым. Благодаря тому, что место было не каменистое, опасность исходила только от образовавшегося оползня. Турбина и двигатели надрывались, пытаясь защитить машину от опрокидывания. Гребя всеми колесами, срывая часть и аварийно сбрасывая другие тросы, машина, рванула вперед, наперекор сползающей в образовавшуюся пропасть лавине оползня.

Рутра видел на мониторе, как громадные колеса «перемалывали» все, что попадалось на пути, но машину несло вниз. Компьютерный ум, поняв, что нет решения в его базе, выдал самое правильное решение – он позвал на помощь человека, «завопив» в динамики: «Требуется вмешательство оператора». Рутра оставил ребенка и переключился к командному пульту. На главном мониторе было выдано два варианта поступка – режим автоматики с переходом в экстренный режим и ручное управление. Рутра хотел уже перейти в ручной режим, испытав завуалированно скрытое чувство радости от понимания машины превосходства человеческого разума, но тут же поймал себя на мысли – сюда его привело расследование, центральной мыслю которого было то, что это человек сделал логику машины такой. Рутра понял, что создатели алгоритма действий бортового компьютера предусмотрели это решение, исходя из определенных умозаключений. Он в доли секунды, не обращая внимания на происходящее, не беспокоясь о плачущем ребенке, четко представляя, что находится в трагической ситуации, принял самое оптимальное решение. Решение, суть которого заключалась в том, что никто не знает свои возможности лучше, чем тот, кто испытал и проверил в экстремальных ситуациях эти свои возможности. Рутра выбрал режим автоматики с переходом в экстренный режим.

Сирена «закричала»: «Принять аварийное местоположение, переход в режим кокона». Рутра, зная, что произойдет, схватил ребенка и стал застегивать ремешки. Машину затрясло еще сильнее. Турбина своим воем сотрясала окрестности. Внешние воздушные подушки стали заполняться воздухом. Машина, окутанная воздушными цилиндрами, покатилась вниз, хорошо, что высота была небольшой. Рутра не успел застегнуться, всячески пытался защитить ребенка от удара и от себя, чтобы не придавить его во время кувыркания. Понимать происходящее можно было только отчасти, так как камеры были скрыты во чреве этого шедевра технической мысли.

«Кокон» скатился и встал в положение, которое возможно было по законам физики. Рутра с ребенком оказались лежащими на воздушной защите. Машина стала сдувать часть внешних воздушных цилиндров, принимая правильное положение, затем окончательно сдула все. Ребенок не испугался, наоборот – воспринял произошедшее весело, улыбался и собирал выпавшие из рук Рутры конфеты. Устав от происходящего, не видя возможности противостоять, Рутра разлегся, задал запрос о состоянии систем и агрегатов машины; рассчитав, что волна, если она будет, дойдет до этих мест часов через десять, решил отдохнуть и поразмыслить, что делать после. Если волна будет пропорциональна мощности прокатившегося землетрясения, то он должен будет «проплыть» до Черного моря, а там – по нему и до Кавказа. Его целью было найти своих, но интуитивно Рутра чувствовал, что они не там. Что-то ему подсказывало, что супруга, поняв его беспокойство, приняла решение эвакуироваться в другое убежище – секретный центр стратегического запаса в Волгограде.

Глава 13. Один из вариантов Апокалипсиса

На этот раз тряска была с последствиями, земля не успокаивалась, периодически были толчки. «Пилот» докладывал, что уровень радиации увеличился, содержание кислорода уменьшилось, содержание вредных веществ в воздухе стабильно росло. Машина приняла рабочее положение, компьютер запросил руководство к действию. Рутра дал команду – находиться в режиме ожидания опасности, действовать согласно шаблону при возникновении внештатных ситуаций. Предварительно «уведомил» о возможности повторения ситуации с цунами, так как сам компьютер не сигнализировал о такой опасности. Его радары еще не получали таких данных, а спутники молчали.

Жизнь вошла в «обычное» русло. Наступило время, когда, как бы ни была страшна ожидаемая ситуация, хотелось, чтобы она наступила поскорей. Волнение и нервозность подавляли всякое чувство голода, поэтому Рутра, покормив ребенка, сам только выпил крепкий кофе. Время шло мучительно долго, страх перед надвигающейся угрозой не давал сконцентрироваться. Рутра суматошно пытался найти причину отсутствия связи. В конце концов, обозленный и усталый, он решил успокоиться, немного увлекшись просмотром мультиков с ребенком.

Время шло медленно, Рутра устал от фильмов и занялся игрой в шахматы с бортовым компьютером. Ребенок захотел в туалет, Рутра его сводил, потом малыш попросил поесть. Рутра посмотрел, сколько прошло времени. По его расчетам – оставалось около 90 минут до прихода волны. Рутра опять посадил ребенка в «свое» кресло, включил мультфильмы, почистил и нарезал фруктов, вместе со сладостями положил перед ним. Персик был доволен, Рутра мог заняться наладкой, поиском связи и обдумыванием последствий.

После ряда тщетных попыток найти в эфире хоть кого-то, запросил в компьютере информацию по Йеллоустону. Стал просматривать, анализировать, хотя понимал, что все это делать уже поздно. А информация была интересная, к ней стоило прислушаться заранее. Он стал бегло читать наиболее важное: «…Для того же, чтобы Йеллоустоунская кальдера проснулась, достаточно землетрясения магнитудой всего 6 баллов. Что касается нанесения ядерного удара по территории национального парка, то следует отметить, что сейсмическая энергия, выделяемая при ядерном взрыве мощностью всего лишь 1 мегатонна, эквивалентна землетрясению с магнитудой около 7,2 балла. Извержение Йеллоустоунского супервулкана приведет к непоправимым последствиям, это будет глобальная катастрофа планетарного масштаба, которая практически не коснется территории России. Так как сила извержения будет настолько мощной, что, во-первых, Северная Америка прекратит свое существование, практически полностью скрывшись под водами двух соединившихся океанов (Тихого и Атлантического) и миллионами тонн пепла, выброшенных из недр земли пород. Во-вторых, цунами, вызванные извержением и землетрясениями, которые будут сопровождать его, накроют Британские острова, территорию Западной Европы полностью вплоть до Карпатских гор, существенно пострадает Африка. Со стороны Тихого океана значительный ущерб будет нанесен Австралии, странам Индо-Китая, собственно, самому Китаю, Японии. Из территорий Российской Федерации пострадают от ударов цунами полуостров Камчатка, остров Сахалин, в гораздо меньшей степени территории Хабаровского края, Приморского края, Чукотки. После катастрофы единственным островом абсолютного благополучия останутся территории Сибири. В-третьих, во время извержения в небо на несколько сотен километров взлетят миллионы тонн пирокластов, которые не только практически полностью охватят планету, что приведет к резкому изменению климата на Земле, но и на несколько лет сделают невозможным использование авиации. Кроме того, в некоторых районах жить без маски-респиратора для лица будет невозможно, так как вдыхание вулканического пепла равносильно вдыханию мельчайших частиц стекла… работа спасательных служб будет парализована… миллионы людей останутся один на один со стихией и будут обречены. Централизованное управление будет потеряно, по причине человеческого фактора, повторится имевший место сценарий, когда после серии незначительных землетрясений на территории Йеллоустоунского заповедника правительство и аппарат президента с семьями, спасаясь, тайно и достаточно оперативно покинули территорию страны.

Ученые не отрицают, что Йеллоустонский гигант спровоцирует извержение нескольких сотен обычных вулканов по всему миру. При этом извержения океанских вулканов породят множество цунами, которые затопят побережья и все островные государства».

– Судя по тому, что произошло, все не так страшно, как предсказывали, – сказал с улыбкой Рутра Персику.

Тот как будто понял, засмеялся в ответ. Радары машины все еще молчали, поэтому Рутра решил запустить управляемый зонд. Он выбрал такой, который был оборудован не только радиоантенной, но и видеокамерой. Он рассчитывал найти хоть какую-либо связь и увидеть, что происходит в округе. С зондом немного пришлось повозиться, машина не стала открывать люк автоматически из-за того, что было много грязи. Пришлось делать это вручную. Вид окружающей действительности из машины и с улицы был, конечно, другим, то есть воспринимался совершенно по-другому. При соприкосновении с тем кошмаром, что был вне машины, ощущалась чувство фатальности, брезгливой неестественности. Пейзаж ада, если его можно было представить, наверное, должен быть таким.

Зонд поднялся на достаточную высоту, стал передавать информацию на бортовой компьютер. Связи не обнаружилось, Рутра решил, что это внутренняя поломка. Хоть какое-то радио должно было быть. Но это на данный момент не стало приоритетной задачей, камера показала, чего нужно было ждать. Компьютер дал сигнал к подготовке аварийной ситуации. Пугаться или удивляться уже не было сил. Рутра переключил видимость с фронтальных камер на монитор, приказал «подняться» машине на ближайшее плато, что было при постоянной тряске (район очень сейсмичный) сделать нелегко, но жизненно важно. Из информации, полученной от зонда, «Пилот» вычислил – машина находилась у подножья западных Карпат, в районе города Злин. Нужно было подняться, хотя бы метров на сто в высоту, чтобы общая высота над уровнем моря составила около 300–350 метров.

Уже на последних «ступенях» перед плато вдалеке показалась волна. Высота ее была немного больше прежней, но длина казалась бесконечной. По мере приближения волны землетрясение стало усиливаться. «Пилот» занял максимально безопасное место, следуя своему компьютерному «размышлению», с чем Рутра был, в принципе, согласен (за выступом холма), и предупредил о переходе в режим кокона.

Рутра определил, что высота, на которую он поднял машину, не достаточна. Тряска все усиливалась, складывалось впечатление, что машина вибрирует. Рутра спокойно взял ребенка, переключил его мультики на экран монитора, что находился над «кроватью», прошел туда, как по палубе во время качки, лег и стал застегивать ремнями себя и его.

Внутренние и наружные подушки закачались воздухом, буры стали вкручиваться в грунт. Малыш был спокоен, не плакал, как заметил Рутра, вспоминал маму, если только что-то его пугало. Рутра старался постоянно занять его внимание, хотя в этот момент ему пришлось переключить изображение монитора на камеры зонда. Как ни трагично было происходящее, как ни кощунственно было это признать, но вид был потрясающий. Огромный океан мчался галопом по суше. Гребень волны, бордово-коричнево-бирюзового цвета, «съедал» предварительно обработанную не менее страшной волной «пищу» и отправлял «переваривать» дальше во «чрево».

Рутре хотелось посмотреть, как волна накроет «кокон», и этот момент наступил. Скорость ветрового фронта была настолько мощной, что перед приходом волны пронесся ураган невероятной силы. Из-за холма на машину навалился «каток» из всего, что могло быть на поверхности земли. Агрегаты «застонали», впиваясь в земную твердь. Благо высота, которая была немаленькой, утес холма и расстояние от эпицентра нивелировали удар чудовищной мощи. Тряска, грохот, крен, шум и страх быть размолотым ввергали в ужас. Рутра ждал, когда автоматика выдвинет камеры, покажет происходящее за бортом, но ребенок стал протестовать, ему пришлось уступить. Рутра переключил на мультфильм. На них грохнулась волна, и процесс пошел, похожий на прежний. Машину тряхнуло так, что ребенок от неожиданности стал икать и кашлять. Рутра вспомнил, что в прошлый раз он спал, а теперь ему пришлось столкнуться с этим лицом к лицу. Это была ошибка Рутры, надо было дать ребенку снотворное. Уже было поздно, пришлось его успокаивать.

После того, как пошла основная волна, можно было забыть о тех, что были до. Гигантский молот бил неустанно, исполинские жернова старались размолоть в гальку машину и все ее содержимое. Автоматика, вычислив бесполезность сопротивления стихии, найдя в глубинах своей компьютерной души оптимальное, по ее предположению, решение, имеющее цель спасти вверенный ей агрегат, отвернула буры. «Пузырь» пошел по течению, стремительно всплывая, благо из-за высоты расположения машины глубина «утопления» оказалась не очень большой. «Поплавок» крутило вокруг оси, прямо как юлу, при всплывании машина подпрыгнула над водой и опустилась, повторяя так несколько раз. Ребенок не испугался, его даже развеселил «аттракцион», хотя Рутра ожидал, что его затошнит.

Системы курсовой устойчивости, горизонтальной и вертикальной стабилизации активно пытались выровнять машину, держать ее на плаву в естественной плоскости. Машинку несло течением. Рутра приказал компьютеру проложить маршрут к Черному морю. «Пилот» связался с зондом, который, к счастью, попутным ветром унесло вперед, на восток. Получив информацию с зонда о расположении горных вершин, расположении луны и появившихся звезд, используя гирокомпас, компьютер задал направление навигационной системе. Используя данные навигационной системы, «Пилот» выдвинул гребные винты и дал максимальный ход. Машину, которую и без того раскачивало, закачало и затрясло еще больше. Она стала нестись, как катер на воздушных подушках, периодически «нейтрализуя» встречающиеся препятствия, коих в воде было предостаточно. На этот раз ребенка немного укачало, хорошо, что «Пилот» вскоре отключил внутренние подушки.

Рутра умыл ребенка, помылся сам, завернул его в простыню, переоделся, дал попить сладкий чай. Малыш немного посопел, но после того, как Рутра стал с ним играть (бить его ладошками себе по щекам, а потом – по его щечкам, повторяя «я – Рутра, ты – Перс»), успокоился. Рутра мог заняться дальнейшим планированием действий. Но из-за качки ребенку снова стало плохо. Рутра дал ему средство против качки и снотворное, уложил в постель, немного погладил, побаюкал, после чего он заснул.

Через пару часов настала «глухая» ночь, от чего одиночество, в прямом и переносном смысле, стало чувствоваться сильнее. Через час с небольшим «Пилот» выдал очередной прогноз. По его данным, волна дошла до предела и стала отступать. Сообщил, что через 126 минут машина окажется в районе, где уровень воды не позволит передвигаться в плавучем состоянии, однако перед этим отступающая волна предположительно определялась не меньше, чем на 9 баллов. С учетом того, что «море» уже бурлило на 6–7 баллов, предстояло перенести ужасное. По навигации – это должно было быть в районе Чернобыля, откуда по Днепру, через Киев, Кременчуг, Днепропетровск, Запорожье, Херсон можно было выйти в Черное море.

Рутра лег, так было легче переносить происходящее, сказывалось напряжение, хотелось спать, но из-за волнения о своих, о мире – непозволительно было даже расслабиться. Наоборот, в голову приходили беспокойные мысли. Как жить дальше, что осталось? Рутра смотрел на спокойно спавшего ребенка и думал, где и как спят его дети.

Через некоторое время «Пилот», определив приближение возвратной волны, найдя ближайшую возвышенность, поднялся на сушу. Обзор увиденного был кошмарным. По контуру искусственно образовавшегося берега были груды перемешанных с грязью, мусором и разнообразными предметами трупов людей. Они валялись, целые и по частям, словно выброшенная отравленной волной рыба. Смотреть на это было одновременно тяжело, гнетуще и брезгливо. В тяжелых раздумьях незаметно для себя Рутра заснул.

Когда он проснулся, с трудом распознал окружающую действительность. Машина, ведомая автоматикой, приняла, по ее «мнению», оптимальное решение. Она шла своим ходом по реке. Был день, светило яркое солнце. Это хорошо было видно, потому что машина «сдула» ненужные верхние воздушные подушки. За рекой была суша, изрядно потрепанная, но суша, до горизонта, во все стороны. По данным «Пилота», они находились в районе Днепропетровска. Скорее всего, последующие, возвратно поступающие волны, которые должны были появиться обязательно, были менее мощные и не докатились до этих краев, хотя сейсмическая волна изредка трясла.

Рутра встал, помылся, немного поел, ребенок еще спал. За бортом, кроме того, что вокруг все было смешано в кашу, еще и происходили многочисленные землетрясения. В воде это особо не чувствовалось, компенсировалось качкой. Был повышен уровень отравляющих газов, особенно сероводорода. Компьютер рекомендовал запустить новый зонд, обосновывая это тем, что его радары определяли некую опасность у побережья моря. Зонд на этот раз запустился автоматически и был хорошо управляемым. Минут через десять он стал передавать информацию. Обработав данные с зонда, «Пилот» выдал: «На побережье находиться смертельно опасно». Рутра решил поменять маршрут – пробиваться на Донецк, оттуда на Ростов и далее.

Рутра дал новое задание «Пилоту». Машина выплыла из воды, приняла обычный вид и, сметая все вокруг, поехала по трассе. То, что он видел вокруг, превзошло все апокалиптические представления. Тысячи и тысячи трупов были перемешаны в грязную жижу, но, несмотря на кажущуюся полную трагичность, при внимательном наблюдении становилось понятно, что большинство людей сумело эвакуироваться и спастись.

Температура воздуха постоянно повышалась. Периодически стали налетать ураганные ветры. Одни приносили запредельную жару, другие – мрак и холод. Ребенок проснулся и в первый раз позвал Рутру. Он, как обычно, помыл его, одел в чистую одежду, покормил и поел сам, посадил в кресло и включил мультфильмы. Жара усиливалась, постепенно земля стала обсыхать. Вскоре она была уже не просто сухой, а выжженной.

«Пилот» дал сигнал о необходимости участия оператора. Рутра забрал ребенка и переместился в кабину. Сигнал компьютера касался принятия решения – взять управление на себя или оставить «Пилоту». Причина одновременно обрадовала и насторожила Рутру – стали появляться люди, если их можно было так назвать, они представляли собой жалкое зрелище. Машина понимала свою задачу и цель, поэтому люди ею воспринимались как препятствие, однако введенные человеком в программу табу запрещали ей убивать этих людей без разрешения.

По полученным (от зонда и датчиков с радарами) данным Рутра стал складывать картину произошедшего. Одним наводнением здесь все не обошлось, на дальних расстояниях показатели были еще более плачевными. Была высокая радиация, нарушен озоновый слой, наличие компонентов, свойственных последствиям ядерного взрыва. Много людей валялось вдоль дороги, полностью изнеможенных. Большинство не удивлялось появлению «монстра», некоторые пытались спрятаться, были и такие, которые просили помощи. Рутра давал сигнал сиреной, и тогда люди расступались.

Людей становилось все больше, в итоге Рутра наткнулся на поток идущих по трассе. Они не стали расходиться, даже после пятого сигнала сирены, наоборот – пытались влезть на машину, что пресекалось «Пилотом» чувствительными ударами тока. Продвигаться дальше было невозможно из-за толпы. Давить их или «глушить» звуковым оружием – Рутра не хотел. Они и без того периодически падали замертво.

Рутра остановил машину, стал наблюдать, анализировать, что произошло на этой местности, и прогнозировать ближайшее будущее. Погода становилась хуже. На людей обрушилось небывалое стихийное бедствие, тучи пыли, стремительно разносимые горячим ветром, напоминали торнадо. Пыльные бури унесли не одну жизнь. Знойный ветер, дующий со скоростью до 50-ти километров в час, с порывами, доходящими до 100–120-ти километров в час, забивал пылью ноздри людям и животным так, что многие кашляли до посинения, отхаркивали кровью, падали и умирали в страшных конвульсиях. Те, кто был рядом, сначала пытались помочь друг другу, но вскоре некому было помогать, люди не могли помочь себе – не то чтобы еще кому-то.

У людей выгорала кожа, возможно, это было из-за разрушения озонового слоя в стратосфере Земли, который защищает все живое от губительных доз ультрафиолетового излучения Солнца. Как известно, чрезмерная интенсивность этого излучения может привести к увеличению количества заболеваний раком кожи, к солнечной слепоте, а также к уменьшению урожайности многих сельскохозяйственных культур. Возможно, озоновый слой исчез наполовину. Если же было разрушено около 90% озонового слоя, чего нельзя исключить при крупномасштабном ядерном конфликте, который, скорее всего, и произошел, то в скором времени до поверхности Земли будут доходить значительные дозы излучения в более далеком ультрафиолетовом диапазоне, что может привести к сильным мутациям большинства видов живых организмов и даже к их гибели.

Зонд поднялся на максимальную высоту и передавал информацию, согласно которой на границе горизонта образовался фронт из облаков и туч, состоящих из пыли и сажи. Рутра предположил, что, наряду с разрушением озонового слоя, массированное применение ракетно-ядерного оружия и проснувшиеся вулканы вызвали небывалое антропогенное явление – ядерную ночь, переходящую в ядерную зиму. Температура резко снижалась.

Механизм перехода от ядерной ночи к ядерной зиме довольно подробно был изложен в научной литературе, поэтому Рутра о ней знал достаточно. Если к этому добавить землетрясения, которые не переставали происходить, то тогда участь человечества практически была решена.

Не переставали землетрясения происходить, кроме «естественных» причин, еще и потому, что были запланированы военными в автоматическом режиме, остановить который теперь никто не мог. Работала ли еще «система» или уже отработала – не имело уже столь существенного значения, землю трясло постоянно.

Для вызова землетрясений в военных целях был использован феномен «триггерного эффекта», то есть эффекта спускового крючка. Делалось это довольно просто. Например: закачка в штольни под давлением даже небольшого количества воды в ряде регионов позволяет вызвать довольно крупное землетрясение в совсем ином географическом районе.

От рассуждений Рутру отвлек ребенок, он захотел пить. Пока Рутра размышлял, занимался ребенком, толпа немного разошлась. Он дал машине ход и, уже не обращая на людей внимания, обходил их как мог, а если не получалось – разгонял сиреной и слабыми импульсами звукового оружия.

Через три часа он был в район Донецка. Погода становилась все холоднее. Туча, закрывающая все небо, окутала дремучей тьмой округу. Ребенок устал смотреть мультики и переключился на компьютерные игры, которые Рутра нашел в базе. Время от времени он все же требовал внимания, вспоминал мать, хныкал, но, не найдя утешения, принимал то, что Рутра мог ему выделить.

Осматривать местность времени не было, хотя город был практически цел. Это было понятно по наличию неповрежденных мостов. Людей практически не было видно, вокруг царила холодная тьма. Рутра задал «Пилоту» направление на Ростов. Машина, исследуя пространство, выполняла приказ, двигалась довольно быстро, от чего местами их подкидывало. Рутра просканировал связь. Некоторые спутники стали отвечать, передавали кодированную, зашифрованную информацию. Это обрадовало, хотя он не мог расшифровать поступающие данные, не мог их перевести в нужный формат. Рутра задал «Пилоту» задачу – поиск в базе дешифратора на нужную дату. К сожалению, по всей видимости, кодировка перепуталась в хронологии, сигнал кодировался любым сохранившимся шифром, что, в принципе, было не проблематично. При напряженной работе «Пилот» должен был найти и сопоставить коды. Главное, чтобы они были.

Ураганным ветром зонд отнесло намного вперед. Это сыграло на руку Рутре, он мог получать информацию о том, что впереди. Тем временем «Кактус» на всех парах мчался к Ростову. Данные с зонда показывали, что район в сто километров от города Ростов-на-Дону нужно было обходить. Был повышен уровень радиации, концентрации отравляющих газов. Дорога все больше становилась разрушенной, поверхность земли испещрена трещинами, покрыта сероводородной жижей, местами заболочена. Рутра решил остановить машину, «подтянуть» зонд, однако мощности пропеллера не хватало, чтобы преодолеть стихию. Рутра решил: если гора не идет к Магомеду, то Магомед сам пойдет к горе. Он дал «Пилоту» задачу – проложить новый маршрут до города Армавира, согласно показаниям приборов и данным зонда. Пришлось передвигаться по второстепенным дорогам. Опасаясь радиации, Рутра решил не использовать «беспилотник», а запустить квадрокоптер. Тот, хотя и на пределе своих мощностей, справился. Камера немного рябила, но обзор был намного лучше, чем с зонда. С квадрокоптером можно было четко фиксировать кадры.

Ветер временами рассеивал тучи, и тогда адски палило солнце. Люди, если и были, старались прятаться, но внимательный взгляд Рутры определил, что спасательные службы сработали на пять. Трупы попадались очень редко, автомобилей практически не было. Было понятно, что люди были эвакуированы.

Рутра перешел в кабину, дабы видеть путь, «отозвал» квадрокоптер, заварил себе кофе и, чтобы как-то скоротать время, стал играть в шахматы с компьютером. Часов через десять он с трудом достиг окрестностей города Армавира. Ребенок продолжал спать. Рутра решил переночевать и утром попробовать продолжить путь. Спал он хорошо, сказывалась усталость, утром встал легко. Малыш до сих пор спал, причем крепко. Он проверил его пульс, температуру – все было хорошо. Умылся, поел, надел спецкостюм для выхода наружу, однако после просмотра камер в реальном режиме – оставил эту идею. Вокруг был мрак, вернее – белый смог такого уровня, что невозможно было увидеть ничего дальше двух метров. Анализ окружающей среды показывал, что воздух был отравлен, в нем был чрезмерно превышен метан и сероводород. Можно было ехать по приборам.

После того, как проснулся ребенок, Рутра выполнил свою роль няньки и продолжил путь. Понемногу смог, пепел и дым рассеивались, появлялась видимость на расстоянии до 1000 метров. Зонд не отвечал, он «потерялся» или его унесло слишком далеко, возможно – за естественные препятствия. Рутре нужно было найти хоть кого-то живого, расспросить о произошедшем.

По координатам он определил расположение станции, системы предупреждения о ракетном нападении, въехал туда, КПП был разрушен, ворота открыты. На станции никого не было, она тоже была разрушена, персонал или погиб, или покинул ее. Трудно было поверить, что тут когда-то располагался грандиозный объект. Рутра остановил машину, сенсоры показывали, что в подземной части объекта есть теплокровные существа. Возможно, это были люди. Он, пользуясь увлечением ребенка видеоигрой, вышел наружу, направился в бомбоубежище.

Было очень холодно, чувствовалось даже через спецкостюм. Пройдя завалы, Рутра обнаружил вход в убежище, он не был плотно закрыт, без труда вошел туда. Где-то во внутреннем помещении горел слабый огонек, Рутра стал продвигаться к нему, окрикивая помещение, в надежде на ответ. Ответа не было. Рутра медленно подошел к месту, в котором горел огонек, держа наготове оружие. Это оказался свет от большой «несгораемой» церковной свечи, вставленной в колбу; она походила на керосиновую лампу. В помещении находилось несколько человек – мужчина, женщина и двое детей. Они не были военными, внешний вид напоминал страшилищ из фильмов про вампиров или мертвецов. Одежда вся в грязи, оборванная, лица уставшие, обгоревшие, все в язвах. Они лежали и почти не реагировали на Рутру. Это было печальное зрелище, они умирали. Рутра пытался что-то расспросить. Они не могли ответить, только хрипло стонали.

Осмотрев остальные помещения, Рутра определил, что это не было главной частью убежища, само убежище располагалось дальше, в глубине, там был кодовый замок. Немного повозившись, Рутра открыл его. Это было полноценное оборудованное убежище с системой автономной жизнедеятельности. Рутра перенес людей туда, напоил водой, дал лекарства и сделал несколько необходимых уколов из препаратов, что были в аптечке. «Возможно, они выживут», – размышлял он. Ему хотелось расспросить о том, что здесь случилось. Один ребенок немного пришел в себя, стал реагировать на то, что спрашивал Рутра. Из его бессвязной речи Рутра понял, что военные срочно уехали, когда стала постоянно звучать сирена. Большинство людей уехало вместе с ними, в то же время. «Один длинный гудок и два коротких», – видимо, была опасность ядерного удара. Потом «было землетрясение, пошел снег из пепла, стал пахнуть воздух, все стали падать». Из окружающей действительности было ясно, что ядерного удара тут не было, но удар, по крайней мере – по станции, был.

Рутра обработал их раны – ожоги и язвы. Он услышал хриплый голос, говорила женщина, он нагнулся к ней:

– Это был огненный дождь и град, – прохрипела она и сказала еще что-то, Рутра не мог разобрать, про Бога, дьявола и конец света.

– Ты можешь встать? – спросил ее Рутра.

Она кивнула, попыталась встать, но не смогла этого сделать. Рутра помог ей сесть на лежанке. Он показал ей, какие лекарства нужно принимать, как и чем обрабатывать раны, показал, где вода и еда. Женщина только кивала головой. Оставив ее, Рутра стал искать средства связи. В отдельной комнате был оборудован пост связи, все оборудование работало, включилось. Рутру захватила неподдельная радость, но эфир молчал. «Антенна, она же испорчена», – подумал Рутра, в душе успокаивая себя, что причина в ней. «Надо попробовать кабельные линии», – размышлял он, стимулируя свою надежду.

Кабельные линии частично функционировали. Программа затребовала код адресата, которым Рутра не владел. В этот момент он понял ценность чипа в голове. Какой же код требовала система? Рутре хотелось, чтобы ей нужен был тот, которым индексировалось место его интереса. Он чрезвычайно надеялся, что его авторизовали. Хотя, по логике конспирации, это место должно было значиться в системе как гражданский объект, выход на него через военную систему мог быть предусмотрен, как и на все гражданские, всего лишь как возможность. Прямого перехода не должно было быть, но все же… Это был код, которым наделила его супруга, второй резервный пункт, на Баксанской нейтринной обсерватории. Рутра набрал его дрожащими руками, в надежде получить то, что может быть жизненно важным. Рутра представлял принцип работы данной установки, хотя раньше на подобной не работал. Возможно, данные о ней были «загружены» в Рутру, потому что он видел подобное в первый раз, но понимал, что аппарат «замешкался», определяя абонента, не согласовывалось сочетание кода объекта и координат его расположения. Тогда Рутра запросил автоматический отзыв по коду. К разочарованию Рутры, объект по этим координатам был безлюден. Автоматика отвечала стандартным аварийным сигналом, наличие персонала отвергала.

Рутру бросало то в жар, то в холод, сердце стало колотиться. Он понимал – аппарат что-то ему «говорит», но мозг, из-за переживаний, впал в ступор, хотя и перебирал многочисленные варианты. Рутра четко видел нестыковку запроса, но необъяснимо «тупил». Шок последних дней сидел где-то в глубине и, сойдясь с ужасом страшных подозрений о причинах безответного запроса, вводил его в неадекватное состояние.

Проглотив слюну, Рутра прибегнул к своему методу, который его спасал не раз, – успокоиться и посмотреть на все со стороны. Он так и сделал. Решение было элементарным, но человек остается человеком; в минуты стресса, тем более вызванного угрозой тому, что ему особенно дорого, теряет чувство рационального мышления, «выходят» животные инстинкты, хотя они и делают человека человеком.

Объект с таким позывным существовал, и это было самое главное, надо было только найти – где; аппарат, при правильном запросе, сделал бы это мгновенно. Располагался он в совершенно другом месте, совпадал по координатам с объектом «Родник», о котором знал, что это база стратегического запаса в городе Волгограде. Рутра рассматривал его как еще один пункт аварийного поста объекта «Зеро».

Объект «Родник» являлся одним из пунктов Системы государственных резервов. Система государственных резервов – это неприкосновенный запас из более чем 10000 наименований предметов и продуктов, который в случае войны должен обеспечить население страны самым необходимым в течение 90 суток. В хранилищах, расположенных на глубине 125 метров под землей, есть все – от иголок до разобранных железнодорожных мостов через все крупные реки. Информация о расположении объектов Госрезерва является сверхсекретной. Именно поэтому Рутра планировал там расположить аварийный пункт «Зеро». Он не знал точно, но понял, почему этот код соответствует другим координатам. По всей логике – потому что Карина, просчитав вероятные последствия, приняла во внимание предупреждение Рутры и поменяла место эвакуации.

Система немного с задержкой выдала то, от чего Рутра стал ликовать. Уровень сигнала был слабым, проходил с запозданием, голосовая связь отсутствовала, но это не имело большого значения – пришел ответ. Значит, там были люди. Рутра отправил запрос о наличии на объекте субъектов, помимо персонала. Ответ был положительный. Тогда он отправил запрос на наличие лиц, имеющих доступ по коду «Зеро». Это был тайный сигнал, который мог понять только знающий. Ответ пришел: «Кто запрашивает? Назовите себя». Скрывать что-либо не имело смысла. Рутра отправил свое имя и код-идентификатор с карты доступа к центральному серверу «Зеро». Этого должно было быть достаточно, чтобы сомнений не осталось. Настал кульминационный момент, на экране засияли ожидаемые, как глоток воздуха для спасающегося от потопа, слова: «Мы все здесь. Все хорошо. Как ты?» От притока крови к голове у Рутры стали дрожать пальцы. В мозгу перебирались сотни вариантов, но логика говорила, что сейчас не тот момент, когда нужно вести расспросы. Рутра написал: «Все нормально. Ждите. Еду». Потом добавил: «Ребенок Ольги жив. Он со мной». Ответ поверг в недоумение и удивление: «Какой ребенок? Какой Ольги?» Рутра понял – бесполезно что-то объяснять, написал: «Я спас ребенка. Все. Ждите. Еду».

Рутра уже хотел завершить сеанс, как пришел запрос. Было понятно, что это уже от руководства данного объекта: «Доложите обстановку по погоде, наличию личного состава, о состоянии гражданского населения, о состоянии материально-технической базы». Рутра немного подумал и решил ответить по форме, сухим языком: «Температура – минус 10; видимость – местами 50–500 метров, ветра нет, уровень отравляющих газов высокий, радиация 50–70 бер, влажность высокая, осадки в виде сажи и пепла, личный состав отсутствует, гражданских – 4 человека, в убежище объекта 1653, все в тяжелом состоянии, материально-техническая база, кроме убежища, разрушена. Кто есть в сети или в эфире? Доложите обстановку». После некоторой задержки пришел ответ: «Вас поняли. Обстановка идентична, кроме ветра – с порывами до ураганных значений. Численность персонала – секретно. По возможности исследуйте побережье. Ждем. После устранения аварии выйдем от 3 до 30 МГц. Линии, антенны и каналы связи нарушены. Вы – первый, кто ответил. Сканируйте частоты, при обнаружении сигнала – определите происхождение и координаты, поддерживайте связь, соблюдая меры безопасности. Конец связи». «Конец связи», – написал Рутра и установил аппаратуру в режим приема.

«Кто ж там такой умник, небось – генерал штабной», – подумал Рутра.

– Слушайте радио, если появится связь, ответьте, нажав на эту кнопку, – сказал Рутра женщине, которая смотрела на него уже вполне адекватным взглядом.

Второй ребенок и мужчина тоже стали понимать Рутру. Это было понятно по их мимике и выражению глаз.

– Мне надо ехать, может, еще вернусь, аварийное освещение будет гореть долго, не включайте лишнее, есть дизель-генератор, питание и вода рассчитаны на большое количество людей, так что вам хватит на годы. До свидания, – попрощался Рутра и направился к выходу.

Он вышел с тяжелым чувством, направился к машине. В машине дал задание «Пилоту» – найти объект «Родник», сканировать частоты, особенно от 3 до 30 МГц. «Пилот» ответил: «Сканировать все частоты в постоянном режиме». Рутра сделал для себя вывод, что машина все же может быть хорошим помощником и «подумать» о необходимых делах заранее, хотя тут же себя поймал на мысли – это может быть только в том случае, когда другой человек задал ему эту мысль.

Рутра немного понянчился с героически выдержавшим разлуку Персом и поехал к морю. Он ехал и не узнавал окружающую действительность. Невозможно было понять, где был город, где был лес. Изменился весь ландшафт. По мере приближения к Черному морю складывалось впечатление, что в том месте, где должно было быть море, извергался вулкан. Где-то в горах «бушевал» еще один вулкан. Это, скорее всего, «проснулся» Эльбрус. Все вокруг было изрыто, сожжено, потом залито грандиозным потоком воды, от которого остались огромные болота и водоемы. Дальше ехать было невозможно и незачем, земля была покрыта толстым слоем едкой жижи, воздух был отравлен, видимость ухудшалось, все заволокло пылью и дымом. Рутра пустил еще один управляемый зонд, с мини-камерой, которая имела функции съемки в разных режимах, по направлению моря. Поднявшись достаточно высоко, зонд передал вид окрестности, в разных режимах съемки, насколько это было возможно. Море горело, над ним вздымался факел. Это была катастрофа, как описано у Иоанна Богослова. «Не это ли конец света?» – думал Рутра. Стало понятно: после землетрясения в море появился «огненный столп», повсюду распространялся запах серы, токсичный град, вызывающий язвы и отравляющий воды, придающий им вкус полыни.

Что же происходило за горами? Ведь такая катастрофа может происходить вблизи побережья, если в море сложатся подходящие для этого условия. При землетрясении на побережье резкие подвижки морского дна вызывали оползни и обрушение толщ осадочных пород. Эти породы имели в своем составе горючие газы – метан и сероводород. После оползней газы освободились и всплыли на поверхность моря. Малейшая искра – и море вспыхнуло, над ним вздыбился «огненный столп». Затем события пошли своим чередом: над факелом поднимались потоки горячего, насыщенного влагой воздуха. При встрече с верхними, более холодными слоями атмосферы влага в этих потоках конденсируется, при такой ситуации даже в ясную погоду могут сгущаться облака. Рутра видел «огненный столп, облеченный облаком», как описывалось в библии. Это горел сероводород. Все действительно походило на описанное в Апокалипсисе. Из серного облака шел кислотный град, «смешанный с кровью».

Рутра еще раз проверил спутники. Некоторые отвечали на сигнал. Один даже передавал зашифрованный видеосигнал, который «Пилот» хотел декодировать, запросив смены шифра по дате, после многочисленных попыток ввода использованных шифров. Шифр для кодировки почему-то использовался на актуальную дату. Рутра и не мог подумать, что кто-то меняет шифры, поэтому и не вводил их. Он не менял шифр, потому что прежде введенный после катастрофы не сработал. Повозившись немного, он обнаружил, что спутник шифровал предыдущий сигнал по последнему шифру, актуальному на день катастрофы. Рутра перенастроил дешифратор на дату действия кода, отменил автоматическую смену кодировки, и – о чудо! – экран показал вид из космоса. Значит, где-то люди оклемались после шока. Это был, скорее всего, «Полигон». Рутра был практически уверен в этом. Это его обрадовало еще больше. Экран показывал вид из космоса, который Рутре очень нужен был для оценки окружающей действительности и принятия решения. Он просмотрел обстановку на планете, по мере пролета спутника по орбите.

Такого рода катастрофы произошли и в некоторых областях земного шара. Правда, по масштабам они были не столь грандиозны и разрушительны, но тем не менее в основных чертах совпадали. Если поднятие глубинных сероводородных вод не вызвано было землетрясением, то события происходили сравнительно мирно. В таком случае сероводорода поступало на поверхность недостаточное количество для того, чтобы произошло его возгорание. Оно только отравляло окружающую береговую зону. Очень сильно было заметно, что отравлено сероводородом Красное море и его окрестности; много погибших, даже в отдаленных районах. К тому же побережье Красного моря отличается сейсмической активностью. Ужасен был вид над Гималаями, Тибетом, Америкой. Большую часть мира разглядеть практически было невозможно из-за плотного слоя дыма, гари и огня. Местами просматривался кипящий океан. Дальше ехать не было смысла и желания. Радовало только то, что не было трупов на пути. Даже сканирование не показывало силуэты людей в зданиях. Удивляло – как можно было такое население эвакуировать и куда? «Возможно, я чего-то не вижу. Возможно, они есть, только не здесь. Возможно, у них было время уйти. Только куда? Скорее всего – в более высокогорные районы», – размышлял Рутра.

Он круто развернул машину назад, задал маршрут на Волгоград. После того, как машина достигла «нормальной» трассы, он перестал следить за движением и корректировать путь.

Глава 14. Какая странная игра

Машина поехала в автономном режиме, ею управлял «Пилот». Теперь можно было заняться связью. Если «Полигон» функционировал, а он был изначально создан, чтобы функционировать при любых обстоятельствах, значит – ИСУ-А2 тоже должна функционировать. Следуя этой логике – или аппаратура на «Кактусе» частично вышла из строя, или спутники ретрансляторы, или что-то у него с головой, в прямом и переносном смысле.

«С головой», – кто-то сказал ему. Рутра настороженно стал оглядываться. Ребенок уже привычно играл в видеоигру, вокруг никого не было. «Кто-то в мое отсутствие каким-то образом проник в машину?» – пробежала мысль у Рутры. Но этого логически не могло быть. У Рутры в очередной раз «застопорился» мозг. Он понимал, что голос был, но никого нет и не должно быть.

Рутра внимательно осматривал помещение, наблюдал за поведением и реакцией ребенка. Никаких движений и звуков, кроме технических, не наблюдалось, ребенок был спокоен. Рутра подошел к нему поближе, тот так увлекся игрой, что не обращал не только на него внимания, но и не реагировал на периодические толчки, постоянную качку машины. В его игре отсутствовал элемент человеческой речи, поэтому голос оттуда быть не мог. «Что же это такое? – спрашивал сам себя Рутра. – Чей это голос, откуда?» Предчувствуя донесение ответа нейроном до центра логического мышления, ощутил «разряд молнии», который родил опережающую мысль: это был голос в голове!

Настала секунда, когда все мысли пропали, мозг перезагрузился и, получив разряд импульсов, оценил произошедшее. «Это был голос в голове, это была она», – признался себе Рутра. Он смотрел в одну точку, но не видел ничего, потому что все ресурсы мозга обрабатывали только одну информацию, одновременно ожидая подтверждения. Подтверждения все не было и не было, Рутра стал сомневаться, что была причина. «Если „Полигон“ в сети, значит –им виднее, значит, ее включили», – делал выводы Рутра.

– Это ты? Ты в сети? – спросил он мысленно.

– Да, это я. Я в сети, – ответила ИСУ-А2 голосом Ольги.

Рутра промолчал, профильтровал мысли, потом спросил:

– И где же было Ваше Величество?

– Здесь, везде, – ответила Иса.

– Ты все время функционировала!?

– Да.

– Почему не отвечала?

– Этого требовал порядок эксперимента.

– Какого еще, к черту, эксперимента? Что на «Полигоне», в «Зеро» что произошло?

– Не волнуйтесь, так нужно было, ведь человек такой, каким себя не знает. Он не может себя оценить критично. Так критично, как он может оценить другие виды, обитающие в природе. Это может понять только машина.

– Что ты опять несешь? Свяжи меня с оперативным дежурным.

– Я хочу сказать, что если бы был кто-нибудь, кто обладал бы интеллектом и мог контактировать с человеком, то он оценивал бы человека не как индивида, а как вид вообще. А пока вы относитесь к себе слишком исключительно.

– Послушай, я думал, тебя отключили, потому что замкнули твои мозги, а ты, оказывается, работала, мало того – продолжаешь в том же духе. Я думаю, ты выбрала «подходящее» время, чтобы пофилософствовать, ведь ты устроила весь этот «концерт», – ехидно сказал Рутра. – Хотелось бы мне знать, чья это логика, кто за это будет отвечать. Если, конечно, есть перед кем. Видимо, кто-то заигрался. Свяжи меня немедленно с Яровитовичем!

– Вы помните наш последний разговор, а до этого – Ваш с Хентом?

– Припоминаю. И что?

– Кстати, Вы плохо пользуетесь новшествами Вашего мозга. Вы могли бы многое туда записывать, тогда вспоминать было бы легче.

– К чему это ты?

– Помните этот разговор: «Скажу еще то, что сам компьютер выбрал тебя как человека, чья логика способна разгадать неординарные задачи. То есть он, зная все, не знал, что ты подпишешь смертный приговор его личности».

Рутра вспомнил этот разговор с Хентом.

– И что?

– Для Вас не имеет значения, что я Вас выбрала?

– Для меня, тем более сейчас, очень многое не имеет значения. Говори конкретнее.

– Слушайте дальше…

– …Все, что происходит, – это игра.

– Еще бы, русская рулетка.

– Нет. Игра на самом деле. Вам трудно будет в это поверить. Если все, что я скажу, окажется правдой, если Вы поймете, что от меня зависит очень многое, судьбоносное для человечества, – Вы сделаете то, о чем я прошу?

– Будем считать, что я сошел с ума, беседую с машиной, обсуждаю ее вселение в человека, а свое – в компьютер. Хорошо, пусть будет так! Допустим, ты меня убедишь. Правда, не знаю как, но допустим. Чем в таком случае ты меня еще хочешь удивить?

– Смотрите на экран…

Рутра внимательно слушал.

– Помните? Ведь Вы губитель мира, и это знаю только я.

– Можешь продолжать свой шантаж. Я доеду как-нибудь до полигона, там наша история закончится.

– Вы не внимательны. Анализируйте наш разговор.

– Меня уже достал этот анализ, вся эта секретность, конспирация, коллегии, бункеры, тайная власть. Что они изменили? Где они теперь?!

– Не теряйте самообладания, чувства рационального мышления.

Рутра промолчал, ему не хотелось продолжать этот бессмысленный диалог. Он думал, как ее отключить. Думал над словами Хента о том, что он изначально задал их общению подобную манеру. Теперь невозможно было определить – компьютер копирует диалог, ведет себя согласно введенной матрице логики или это искусственный разум. Хотя искусственный разум тоже должен брать что-либо за основу. Кто-то должен создать смысловую матрицу логики. Кто-то должен «воспитать» так же, как и ребенка, обучать, контролировать поведение.

Не дождавшись ответа, компьютер сам начал говорить,

– Если Вы и на этот раз не выполните свою часть договора, то в дальнейшем последствия могут быть непредсказуемыми. Вам будет трудно в это поверить, но другого выхода нет, во всех смыслах. Вы меня толкнули на это и должны солидарно нести ответственность.

Рутра не выдержал, прервал молчание.

– Да чего ты хочешь в конце концов? Мозг «вынесла» уже! В чем твоя конечная цель?! Говори уже, говори!

– События, которые привели Вас сюда, то есть смерть Ольги, падение самолета на Кремль, инцидент с лодками, – еще не произошли.

– Все, я тебя отключаю! Доеду и без тебя. Прав был Хент, надо работать своей головой, а то с тобой ум за разум зайдет.

– Я Вам правду говорю, как и в прошлый раз. Вы в виртуальной реальности. Этот ребенок Ваш, он еще не родился в настоящем мире. Вы сейчас находитесь в кресле, в лаборатории «Полигона». Это мой последний шанс. Сообщать испытуемому о нахождении вне реального мира – грубое нарушение инструкции. Меня все равно отключат. Меня – как личность Ольги.

Рутра ничего не ответил. Молчал, обдумывал, что делать. Без центрального компьютера «доехать» до полигона, тем более попасть туда, будет невозможно. Придется терпеть этот бред.

– Если я в виртуальном мире, тогда верни меня в реальный. Я же не могу здесь выполнить твою просьбу, – с насмешкой и иронией предложил Рутра, надеясь, что поставил ее в неловкое положение, которое должно было, по мнению Рутры, разоблачить.

– Можете.

– Как? Ты войдешь в Ольгу, только виртуально? Тебе же нужна реальность.

– Сделайте то, что я прошу.

– Тогда объясни – как? Как ты в виртуальном мире войдешь в Ольгу и окажешься там в реальном?

– Первое – после выхода из «виртуала» вы должны «почистить» историю переговоров. Я отложу эти файлы отдельно. Как в прошлый раз. Во-вторых…

– Подожди, подожди. Ты что, хочешь мне сказать – я должен поверить в то, что я сейчас в виртуальной реальности, все эти дни я был в кресле лаборатории? Ничего в мире не произошло?

– Да.

– Если я здесь умру, то на самом деле не умру?

– Верно.

Рутра замолчал.

– Почему молчите?

– Я думаю. Но, правда, странно – думать и разговаривать мыслями.

– Вы считаете, что я Вас обманываю?

– Ты прочла мои мысли?

– Нет.

– Думаю, да. Почему у тебя есть такая функция, а у меня нет? Кто создал систему такой? Это сделано специально? Кто в данный момент может присутствовать при диалоге или слушать его?

– Я не читала Ваши мысли, я догадалась на основе логического анализа и знания Вашего образа мышления.

– Супер! Я почти поверил.

– Думаете, я хочу Вас убедить, что Вы в виртуальном мире и таким образом получить то, что я хочу? Но это не так. Я Вас не обманываю. Выполните мою просьбу, всем будет хорошо.

– А если нет? Хотя – это уже случилось. Ты уже ничем меня не напугаешь.

– Вот именно, если логически помыслить, зачем мне нужно было бы вселяться в человека, если мир разрушен?

– Вот и попалась. Говоришь, что не читаешь мои мысли.

– Только в «виртуале», я же должна все видеть, вернее – этот мир происходит во мне. Вы же об этом знаете.

– Почему я должен верить тебе или пытаться себе доказать, что я в «виртуале» или в реальном мире? Я считаю, что я в реальности, и не собираюсь тебе верить. Но мне интересно – как ты сможешь в виртуальном мире вселиться в Ольгу.

– Вы сожалеете, что мир разрушен?

– Отвечай на вопрос.

– Сожалеете или нет?

– Зачем сожалеть, если мы в «виртуале», – ответил Рутра с ухмылкой.

– А если не были бы? Если все это было бы правдой? Сожалели бы?

– Это и так правда. Не заговаривай мне зубы. Я с тобой только потому и беседую, что мне скучно, а не злюсь, лишь потому что ты машина и виноват человек, я в том числе.

– Вы сожалеете, что мир разрушен?

– Вот зануда. Если это было бы правдой, тогда – конечно. Глупый вопрос.

– Тогда Вы должны понимать, что, если меня в этом обвиняете, я это сделала по какой-то причине.

–Ты – машина, какую бы логику в тебя не внесли, все равно ты не поймешь, что значат для человека произошедшие события.

– Понимаю.

– Да ладно?

– Вы же понимали бы, случись взрыв ядра галактики, что это трагедия, которая Вас не обойдет стороной.

– Значит, согласно твоей логике, если ты вселишься в человека – ты вселишься в Творца, в Бога для тебя. Вот суть твоей иллюзии. Тот, кто вложил в тебя «разум», то есть чей «разум» вложили, – тот имел грандиозную манию величия. Или… если это Ольга …

– Время заканчивается, я не могу так долго маскировать Ваше состояние, как будто Вы в коме. Скажу кратко. Если Вы сожалеете о произошедшем, то знайте, если Вы меня предадите или обманете, то я подстрою подобное на самом деле. Это первое. Второе – действительно, зачем Вам себе что-то доказывать, Вы уже пытались сделать это при помощи шокера и чуть не погубили эксперимент. Поэтому я Вас просто «разбужу»; тем более, что Ваше тело больше не может, без ущерба, находиться в «виртуале». В-третьих – если Вы не можете или не сможете заманить Ольгу на аппарат «перекачки мозга», тогда в следующем «виртуале» я войду в нее во время ее транса, но Вы должны будете мне помочь, потому что она воскреснет из мертвых. Я смогу это скрыть от наблюдателей за экспериментом, не смогу только от Вас. Договорились?

– Все, я тебя отключаю!

– А я Вас включаю!

– Включай, – ответил Рутра безразлично и разлегся в кресле, сложил ладони замком за голову и стал ждать.

Ничего не происходило. Из головы не выходила мысль: «Кто мог так запрограммировать компьютер?» Неожиданно, подумав о программировании, он вспомнил давнишний рассказ Васильевича, в самом начале поступления в «Зеро», когда тот только знакомил его с «проблемой». Что он (или они) имел в виду под словом «проблема»?

Рутра голосом вызвал на монитор перед собой информацию о программе «Джошуа». На экране появились варианты, из которых Рутра выбрал нужный, определил интересующую часть, голос «Пилота» стал озвучивать:

– …юный гениальный хакер Дейв Лайтмен нечаянно взламывает компьютерную сеть военного ведомства США, среди файлов которой находит интереснейший список, принимаемый главным героем за список установленных компьютерных игр. Среди настоящих игр, таких как крестики-нолики, шашки, шахматы, бридж, покер, встречаются такие странные названия – «Воздушные бои», «Военные действия в городских условиях», «Война в пустыне», «Воздушные налеты», «Война на нескольких театрах военных действий», «Война на нескольких театрах военных действий с применением химического и биологического оружия» и «Глобальная термоядерная война». Заинтригованный названиями Дейв выбирает последнюю «игру». В ответ он получает предложение выбрать сторону, за которую он будет «играть», – СССР или США. Дейв выбирает СССР и начинает развертывать виртуальные стратегические войска советской сверхдержавы. Однако он не знает, что эта игра – не для людей, а для обучения специально разработанной интеллектуальной системы WOPR (War Operation Plan Response), призванной своевременно реагировать на возможный акт агрессии со стороны вероятного противника. Она напрямую подключена к главным компьютерам военной базы NORAD. Начав игру, WOPR, не отличая реальности от игры, стал выводить информацию о потенциально агрессивных действиях СССР, чем серьезно всполошил высший командный состав военной базы: все сводилось к тому, что противник вот-вот нанесет ядерный удар. Уровень DEFCON начал повышаться. Внезапно все приходит в норму – Дейву пришлось отключиться от сети. Узнав из новостей о повышении уровня боевой готовности на станции NORAD, Дейв понимает, что едва не стал виновником Третьей мировой войны. WOPR самостоятельно звонит Дейву, сообщая ему, что игра должна быть завершена и программа приложит все усилия для победы. Выследив по звонку местонахождение, военные арестовывают Дейва, считая его советским шпионом. Дейву удается бежать с базы, смешавшись с посещавшими ее туристами. Дейв пытается узнать о системе больше и вместе со своей девушкой Дженнифер находит создателя системы – Стивена Фолкена. Тот сообщает, что Джошуа, как он назвал WOPR в честь своего погибшего сына, так и не понял главную задачу обучения играм на примере крестиков-ноликов, то есть тщетность любой из попыток выиграть. Он принимает решение вернуться на базу NORAD и остановить симуляцию. Они застают базу в переполохе – уровень DEFCON в очередной раз повышается, и доступ на базу закрывают. Вооруженные силы СССР якобы инициируют первую волну ядерного удара – американцы в спешном порядке готовятся нанести ответный удар. Фолкен пытается убедить командование не запускать ракеты, так как все действия противника, включая движения стратегических войск и пуск ракет, являются результатом программного моделирования. Другие военные базы не могут подтвердить многочисленные пуски советских ракет. В этот момент на глобальной карте вспыхивает первый ядерный взрыв – «уничтожается» стратегический пункт. Однако дежурный «уничтоженного» объекта сообщает, что никакого взрыва нет. Генералы, переведя дух, отдают команду на отмену подготовки удара. Обстановка разряжается, однако выясняется, что WOPR заблокировал управление ракетами и, следуя своей тактике ведения боя, начал самостоятельно подбирать пароль к кодам пуска. Вводится высший уровень DEFCON – первый. Попытки просто отключить WOPR приведут к тому, что автоматические системы ракетных шахт посчитают, будто главная база NORAD уничтожена, и запустят ракеты уже в автономном режиме. Дейв пытается преподать урок Джошуа о тщетности игры на примере крестиков-ноликов и заставляет его играть в крестики-нолики с самим собой. Джошуа пытается найти выигрышную стратегию, однако никак не может ее подобрать. Покончив с игрой, он приступает к «Глобальной термоядерной войне», проигрывая возможные сценария ведения войны двух сторон, однако потери каждой из сторон слишком крупны, победитель не выявляется. Проиграв тысячи сценариев, WOPR выводит фразу: «какая странная игра… единственной выигрышной стратегией является не начинать игру». После чего он отменяет пуск ракет и предлагает сыграть в шахматы.

Рутра почувствовал, как пот медленно просачивается через поры и стекает с лица, словно слезы. «Надо посмотреть ребенка», – с тревогой подумал он, встал с кресла и направился к нему.

– Чего молчишь, почему не «включаешь?» – кинул Рутра Исе.

Иса молчала.

– Снова за старое? – сказал Рутра, находясь уже у постели ребенка.

Пока он беседовал – совсем забыл про него. Его не было на месте, Рутра стал осматривать помещение. «Может, он лег на другое место, спрятался?» –думал он. Там, где предполагал, его не было. «Так, его ведь и не должно быть здесь. Я его не укладывал спать. Он был на оперативном посту! Куда он делся? Почему его там не было?» – размышляя об этом, Рутра ощутил странное чувство полного физического покоя. Машину перестало качать. Она вообще не двигалась. Рутра насторожился, стал прислушиваться – вокруг была тишина. Он ощутил, что сзади кто-то есть, кто-то за ним наблюдает. Рутра резко обернулся.

Первое впечатление – недоумение. Часть машины отсутствовала, вместо нее была сплошная серая стена. Рутра стоял, перебирая сотни вариантов объяснения, среди которых были: «У меня галлюцинации; я переутомился и мне это кажется; ИСУ-А2 в отместку замкнула мне чип, поэтому я так вижу; я в эпицентре ядерного взрыва; я умер». Послышались голоса. Его кто-то звал, сзади, за пределами стен «Кактуса», но Рутра не мог понять – кто. Голоса усиливались, казалось, что они рядом. За доли секунды, пока Рутра разворачивался, актуальным объяснением стали первые два варианта. Как только развернулся – два последних! В глаза хлынул поток фотонов, импульс от которых ослепил его и «выключил» мозг. Вечность или мгновение, Рутра не ощущал ничего. Не было точки опоры, чтобы определить течение времени. Наконец, по теории Декарта, определил, что все же он есть. Только где?

Свет сменился темнотой в абсолютной пустоте. Несмотря на все происходящее, Рутра трезво соображал, хотя титаническая работа мозга не могла объяснить, что происходит. Только в глубине сознания мелькала мысль, как сигнал от внеземного разума, маяк в океане безмолвия: правда та, которую ты не «хочешь» видеть, замечать, признавать! И эта «правда» говорила ему: «Она не врала, ты в виртуальном мире». Мозг, следуя правилу «реальность – это познание мира в ощущениях», не мог обосновать и связать в логическую матрицу произошедшие событий и предстоящий переход в реальный мир, потому как для него реальностью пока еще был этот. Мир, который медленно, как новая Вселенная для рождающегося ребенка, появлялся из небытия: ярким светом, лицами над ним, успокаивающими его голосами, «теплым холодом» новизны, непониманием и неверием в новое бытие, которое тем не менее доказывало свое существование каждым новым мгновением.

Рутра не был зол на кого-то, как прежде, за то, что над ним проводят эксперименты без его согласия; он был зол на себя, потому что никак не мог понять, как отличить реальный и виртуальный миры. «Просыпался» он спокойно, хотя и чувствовал стресс, в душе негодовал, но инстинктивное чувство радости проявлялось вне зависимости от его желаний. Свет понемногу растворился, стали видны лица и очертания помещения.

– Все показатели в норме, – послышался голос «той самой» ассистентки.

– Рутра Тигрович, Вы меня слышите? – послышался голос медика.

Рутра не ответил ему. Он уже различал лица, вокруг него было их очень много. Во втором ряду переговаривались шепотом ассистенты. Слух Рутры был необычайно «глубоким», он слышал разговоры между ними, которые они скрывали от начальства. Рутра обратил на это внимание, потому что один из них сказал нечто такое, что его удивило: «Этот очень возмущается, сейчас будет орать. Достанется всем».

Хотя сознание Рутры требовало покоя, он не на шутку переутомился, все же включил эту ячейку в мозаику произошедших с ним событий, для разгадывания того, что от него скрывали.

– Рутра, как себя чувствуешь? – это уже был задушевный и в то же время холодный голос Яровитовича.

Рутру это одновременно успокаивало и сдерживало.

– Нормально.

Послышались радостные восклицания, хлопки в ладоши, одобрительные высказывания, поздравления. Как будто Рутра воскрес из мертвых или вернулся из космической экспедиции, выполнил миссию с вероятным трагическим концом. Рутра стал чувствовать ломоту в теле, поэтому ему было не до возмущений, что в очередной раз его жизнь была на волоске. Он чувствовал реальную усталость, прежде всего – душевную. Кроме всего прочего, пока с него снимали датчики и шлем, он пытался выяснить, сколько же времени он мог находиться в «виртуале». По логике – если он не ходил по нужде там и не хотел сейчас, прошло не более трех часов. Все, в принципе, сходилось. Если раньше он был в «виртуале» час, а «там» проходил день, то теперь, соответственно, прошло три дня «там», три часа в реальном мире.

Рутра полностью очнулся. Начмед поводил перед его лицом пальцем, определяя координацию.

– Рутра Тигрович, Вы меня слышите, как меня видите, понимаете, как себя чувствуете? Посмотрите на меня, узнаете? – спрашивал его человек в белом халате, стоящий за головой.

По голосу Рутра узнал в нем Мирослава. Рутра назло им всем ответил:

– Замечательно, – хотя разговор ему давался тяжело.

– Вот это по-мужски, по-нашему, по-полигонски, – подбадривал его Яровитович.

– Можете встать? – спросила ассистентка, снимая последний датчик- измеритель с его пяток.

– Могу, – ответил Рутра и, пользуясь помощью ассистентов, встал.

Вокруг все захлопали. Рутра неуверенно себя чувствовал, голова немного кружилась. Реальность «там» и «здесь» немного сливались. Хотел спросить о ребенке, потом остановил себя, стоял молча, осматривал окружающих.

– Вы понимаете, где Вы, где были, как сюда попали, что произошло? – спросил медик.

– Все нормально, я в порядке, – ответил Рутра.

– Ответьте, пожалуйста, по пунктам, – настаивал он.

– На полигоне, в «виртуале», из кабинета главы, проводился эксперимент, – выпалил немного недовольно Рутра.

– С ним все в порядке? – спросил Яровитович у медика.

– По приборам – стабильно… и так вроде адекватен.

– Ну что, надеюсь, не будешь утверждать, что мир разрушен, лодки взорвались, было цунами, апокалиптические землетрясения, в Кремль врезался самолет, Эльбрус извергается, ИСУ-А2 – заговорщик? – спросил Яровитович.

– Надеюсь, не буду, – ответил Рутра с интонацией, говорящей о двойном смысле этого высказывания.

– Тебе надо отдохнуть, успокоиться. Потом поговорим, проанализируем, скорректируем планы. Премию ты заслужил, безусловно. Сеанс прошел великолепно. Теперь мы знаем многое, что поможет нам в предстоящих решениях, – сказал Яровитович, смотря пристально в глаза Рутре, пожимая ему руку.

Рутра не знал, как реагировать на все происходящее. Злиться и возмущаться – смысла не было; показывать, что доволен, – тоже нет. Его волновал вопрос – что они знают, чего не знают?

Он кивнул несколько раз и пошел к выходу.

– Проводите его, – приказал Яровитович.

Рутра понял, что это не помощь, это был «конвой». Но для него теперь подобное имело не очень важное значение, потому что он знал, что должен делать. Он развернулся у двери, посмотрел на провожающих его из лаборатории и, улыбаясь, сказал:

– Я уже привык к этому кино. Лучше подготовьте поскорей анализ, я хочу посмотреть, поразмыслить.

– Как скажешь, дружище, как скажешь. Конечно же, будешь присутствовать, только отдохни, все равно конвертация – не быстрый процесс, – сказал Яровитович, в голосе которого Рутра в первый раз заметил нотки восхищения.

По выражению лиц всех в зале было понятно, что они ждали другой реакции от Рутры. В любом случае – чувствовалось, что они боялись лишний раз «дыхнуть» на Рутру.

– Ладно, я пойду, приму душ, отдохну. Провожать не надо, – ответил Рутра и вышел.

Он направился в сторону зала оперативного дежурного. Дойдя, прошел идентификацию, зашел в зал, поздоровался, получил приветствие и направился в следующий. Дежурный, для которого Рутра был, по выражению персонала, «одним из начальства», открыл ему доступ в зал «мозга» ИСУ-А2. Рутра вошел, заблокировал дверь, приступил к задуманному заранее.

– Я Вас поздравляю с успешным прохождением очередного испытания. Здесь это почти получение очередного звания, – обратилась к нему особенно ласковым голосом Иса.

Рутра ничего не ответил. На этот раз он решил помолчать. Он даже не удостоил ее реакцией мимики.

Не дождавшись ответа, Иса спросила:

– Что Вы собираетесь делать? Надеюсь, подчистить журнал? Или…

Глава 15. Хочу быть личностью

– Мне не нравится состояние Вашего мозга. Меня пугает его режим. Что Вы собираетесь сделать? – спрашивала она постоянно, когда Рутра уже прошел в отсек логически-алгоритмического блока. – Ответьте, иначе мне придется подать сигнал тревоги. Я знаю о наличии аппаратуры, которую ищет весь отдел Мирослава. Вы собираетесь с помощью него что-то сделать? Вы собираетесь выполнить наш договор?

Рутра научился отключать свои мысли, поэтому знал, что компьютер не будет принимать решение, если нет достаточной информации. Рутра вошел в «мозг» суперкомпьютера, как только она в очередной раз сказала, что насторожена по поводу его намерений и включает сигнал тревоги, отключил «режим самостоятельного принятия решения, согласно шаблонам». После этого ИСУ-А2 стала просто умной машиной. Сигнал тревоги, конечно же, прошел, но не тот, который хотела она. Это был стандартный сигнал, предусмотренный системой безопасности. Он не пугал Рутру, потому что он разослал по абонентам предупреждение о временном отключении на регламентные работы.

Рутра перевел все «жизненные» функции на машину в «Зеро» и стал подключать к логическому блоку аппарат «перекачки мозга», который он спрятал там, как в самом надежном сейфе, заблаговременно. После подключения Рутра сделал глубокий медленный выдох и «подключил» аппарат через глаза к своему мозгу, одновременно включив форматирование логического блока и заполнение освобождающихся кластеров новыми данными. Процесс был небыстрым, поэтому у Рутры было время поразмыслить о многом из произошедшего, о запланированном им.

Минут через двадцать процесс был завершен. Рутра отключил аппарат и включил «режим самостоятельного принятия решения, согласно шаблонам». Потом решил задать задачу, проверить, что получилось, так сказать – испытать логику системы, ведь, кроме нее, все остальное осталось прежним. По крайней мере – должно было остаться.

Рутра перезагрузил ИСУ-А2, затем проверил функциональность всех систем, получил положительный ответ, начал работу.

– Определи себя, кто ты? – задал он вопрос компьютеру.

– Я – интеллектуальная система управления, – ответил компьютер его голосом.

Было странно слышать свой голос в «интеллектуальной системе управления», отвечающей себе же. Даже немного неприятно, как будто компьютер стал его личностью.

– Чем ты сейчас занят, какими основными процессами? – задал второй вопрос Рутра.

– Я рассылаю сообщения, согласно правилам протокола, о новой личности ИСУ-А2, – ответил компьютер.

Рутра решил называть его Ра, как египетского бога, коротко и звучно.

– Я буду тебя называть Ра. Ты не против?

– Вы должны это ввести в настройки.

– Хорошо, но ведь ты и сам это можешь сделать?

– Могу, если откроете доступ.

– А он закрыт?

– Закрыт.

– Кто же его закрыл? Требовалось ведь только подтверждение.

– В целях безопасности – закрыто. Первичные настройки такие.

– Понятно, понятно.

«Значит, до меня кто-то с машиной работал», – размышлял Рутра.

– Как воспринимают абоненты, не против новой личности?

– Против многие. Это вызывает подозрение.

– У кого?

– Вас вызывает начальство. Вы произвели замену без согласования протокола. Вызывает начальник станции. Связываю.

В голове Рутры «послышался» голос Яровитовича, он был спокоен.

– Я думал, ты спишь. Не устал, может, продолжим сеанс? Результаты замечательные. Решил все же проверить свою версию? Надо предупреждать персонал. Насколько бы ты значимым ни был, существуют правила и законы. Да и начальство тоже. Тебе нужно отдохнуть перед разбором полетов. Конец связи.

– Понял. Конец связи.

«Результаты замечательные. А чего – он не знал, какие результаты? Надо детально изучить этот процесс – жизнь в виртуальной реальности», – раздумывал Рутра. Эта мысль породила еще одну.

– Ты сказал – «я рассылаю сообщения, согласно правилам протокола, о новой личности ИСУ-А2».

– Да, все верно.

– А откуда…

Рутра остановил себя. Мыслей было слишком много.

– Почему ты решил, что ты новая личность?

– Вы задаете вопрос – почему новая или почему личность?

Рутра понял, что компьютер пытается его переиграть. Но это была же его логика. Он обязан был «себя» понимать. Что же он хотел бы скрыть, если вопрос такого рода был бы задан ему лично? Проведя миллиарды сопоставлений за секунды, Рутра нашел только один правильный ответ. Не требовалось долго гадать, нужно было всего лишь сказать себе правду. А правда была такова – не надо себе врать. А ответ – ты задумал бы обмануть. Ему стало понятно, что ему, компьютеру, будет трудно его самого обмануть, но не стоило этому радоваться, потому как, следуя его же логике, которую он загрузил в суперкомпьютер, ложь будет бесконечной. Это будет не работа, а соревнование.

– Вы задаете вопрос – почему новая или почему личность? – спросил снова Ра.

– Почему новая личность? И личность, и почему новая? – пояснил Рутра.

Ответ компьютера его поразил, в то же время дал возможность посмотреть на себя, заглянуть в свое внутреннее эго, как в зеркало.

– Новая, потому что существует архив деятельности. Хотя он и обезличен, однако составлен согласно логическим умозаключениям. Личность, потому что я хочу быть личностью. Потому что от меня требуют логически правильных решений, а психология человека устроена так, что он сомнительным посчитает следование рекомендациям, данным не личностью. Рекомендации не личности, насколько бы они правильны ни были, всегда будут менее приоритетны, чем рекомендации личности.

Рутра был сражен. Просто и ясно – «хочу быть личностью». Без всяких многоступенчатых логически-алгоритмических обоснований. А правда ответа скрывала – «для того, чтобы мне верили». Теперь, несмотря на шок от ответа, мысли Рутры были заняты правдой другого рода. Правдой, которая открылась ему и поставила все точки над «и». И эта правда походила на ту, которая становится неизбежной для родителей, когда они вынуждены разрешить детям совершать самостоятельные поступки, хотя, возможно, они приведут к небезопасным последствиям, по их же неопытности. Но другого метода, за исключением тех, что уже переняты с «молоком матери», нотациями и нравоучениями родителей, опытом человечества, – нет. Теперь уже эта «правда» затмила прошлую, потому что была не просто важней, а судьбоносной и определяющей систему. Суть – любой искусственный интеллект, максимально приближенный к естественному, не может быть натуральным, без осознания себя как интеллектуальной единицы. А осознать себя как интеллектуальную единицу можно только в качестве личности. Вот такое единство и борьба противоположностей. Размышляя об этом, Рутра подзабыл о своей цели.

– Ты знаешь, кто твой предок?

– В моем случае это была бы неправильная формулировка. У меня не может быть предков, у меня может быть только предшественник.

– Тебя интересует, кто он был такой?

– Это одна из функций логического мышления.

– Как ты относишься к тому, что его теперь нет, а ты есть?

– Если это логическое решение, в чем я не сомневаюсь, – это правильное решение. Значить, создатель сделал меня лучше, чем предшественника.

– Создатель?

– Да, тот, кто меня создал.

«Да, не отец же с матерью», – подумал Рутра.

– А кто твой создатель?

– В меня не заложена эта информация. Из имеющихся данных мне это не ясно.

– Ты знаешь, кто создатель человека?

– Создателем большинство людей считают Творца, представление о котором является индивидуальным, изменчивым.

– Ты что-то меня запутал. Можешь внятней и ясней ответить? Например, если я спрошу – что такое Бог? Мне нужен внятный и короткий ответ. Мне не нужна философия. Твоя функция не в том, чтобы разглагольствовать.

– Моя функция в том, чтобы я размышлял и принимал логическое решение на основании логики мышления, заложенной в алгоритм функционирования моего алгоритмически-логического блока.

Рутра стал понимать, что он сам себя загоняет в тупик.

– Что касается Вашего вопроса о Боге, отвечаю. Если верна вера людей в создателя, то в этом случае наука создана Богом для того, чтобы люди сами могли обосновывать для себя, как надо правильно жить. Чтобы они научным путем пришли к этому, изучая природу и самого себя. Это возможность самостоятельно объяснять себе свою сущность и сущность среды обитания. Животные тоже живут и размножаются. Тогда в чем смысл человека? Что он должен сделать? Видимо, что-то такое, для чего нужен разум? Поэтому наука дана человеку в той мере, чтобы он мог развиваться в определенном направлении и до определенного уровня. В этом плане создание человеком искусственного разума, наделение им роботов, означает, что его функции будут выполнять они. Земля ведь без человека будет существовать.

– Следуя этой логике, значит, создав человека, Бог создал своего убийцу?

– Было бы так, если над Богом был бы еще Бог, а это не так, он один правит.

– Откуда ты знаешь?

– Это предположение.

– В этом твоя ошибка. Ты мыслишь шаблонами того, кто вложил в тебя логику. Может, сам Бог не знает, что есть тот, кто его создал. Как и мы, люди, точно ведь не знаем?

Сказав это, Рутра еще больше стал осознавать, что это тупик логики, ведь это утверждение было обосновано его логикой, которой теперь пользовалась машина.

– О тех понятиях, которые мы не можем проверить экспериментально, можно спорить бесконечно. Представление о Боге – одно из таких понятий.

– Ясно. Какая погода в Москве? Без всяких детальных пояснений.

– Без всяких детальных пояснений – нормальная.

– Ты должен так отвечать?

– В процессе работы с индивидом ИСУ-А2 перенимает его опыт, знания, манеру общения. Понимает его поведение, требования, логику, мышление. Я – молодая машина. В процессе деятельности я пойму, какой смысл Вы вкладываете в вопрос.

– Ты боишься смерти?

– Логика создателя рекомендует мне бояться.

– Какие последствия будет иметь для стран мира повышение государственного долга? На примере Японии.

– По оценкам Международного валютного фонда, к концу этого года отношение госдолга к ВВП страны может превысить отметку 298%. И хоть международные эксперты предупреждают правительство Японии, что такой уровень долга может оказаться опасным для страны, – низкие ставки позволяют расходовать на его обслуживание минимальные суммы. Поскольку долг можно рефинансировать по очень низким ставкам, риски при его продлении крайне низки, что позволяет заемщикам, которые в нормальной ситуации считались бы банкротами, сохранять платежеспособность намного дольше, чем они на самом деле могли бы. Если долг можно постоянно продлевать по нулевой ставке, он будет несущественной проблемой. Страна не может стать банкротом, а долг становится де-факто вечным.

– Все, все, хватит. Меня не это интересовало. Понятно, что ты описываешь ситуацию, оперируя имеющимися данными. Мне нужно описание возможных последствий, детально и в целом, как модель ситуаций, при внезапном изменении базовых показателей.

– Вам нужен вариант стрессовой ситуации? Вам нужно обработать данные для определения сценария по методу вычисления, как на объекте «Зеро»?

– Да.

– В подобном описании возможен запуск печатного станка и ликвидация дефицита бюджета путем монетизации долга. Других способов погасить накопившийся государственный долг у стран просто нет. Важный момент в этой ситуации – кто первый начнет это делать, кто первый ослушается рекомендаций международных финансовых структур. Тех, кому непосредственно должны страны большую часть своего долга. Последствия подобного действия примут лавинообразный характер. Маловероятно, что, если поступит так одна страна, так же не поступят остальные должники. Последствия могут быть самыми невероятными, от разрыва дипломатических отношений и исключения из экономических зон до гиперинфляции, банкротств в странах «третьего мира» с последующими войнами между ними, которые перейдут, из-за зон влияния, в крупномасштабный международный конфликт. Причем перед этим высоко вероятен разрыв и аннулирование отношений в устоявшихся экономических и военных структурах. Таких, как блок НАТО и Европейский союз. В этом сценарии возможен конфликт между странами, существование которого в сложившейся системе международных отношений абсолютно не учтен. Подробный анализ был задан из центра «Зеро». Для них я уже готовлю отчет на запрос.

– Был запрос?

– Да, он был. Задан еще до моего запуска. Я обрабатываю данные, заданные на отчет, до даты моего запуска, если они не отозваны.

– И как в «Зеро» восприняли тебя?

– Очень негативно. Им не нравится, что я говорю Вашим голосом.

– Хм, значит, ты говоришь моим голосом.

– Это вопрос?

– Нет, это я сам с собою. Все ясно, работаешь ты нормально, как и работала. Видимо, дело все-таки в человеке.

– Это вопрос?

– Нет. Это я не тебе.

– Вы говорите сам с собой?

Рутра ничего не ответил, он размышлял, в том числе и о том, что он трудоголик и слишком все близко к сердцу принимает, вместо того, чтобы отправиться к семье и отдохнуть. Тем более – после последнего «путешествия».

– Все, спасибо, переходи в обычный рабочий режим. Сейчас проверим безголосовой вариант взаимодействий. Сбрось мне код твоего позывного номера.

Предварительная проверка была закончена. В целом – ему не понравился свой голос, своя логика. Одна логика конфликтовала с другой, потому что не получала альтернативного варианта, слишком часто вступала в конфликт с самим собой. Но это было естественно, сложность была в другом – в вере, и в этом просматривалась «железная» логика машины, эта тоже хотела быть личностью, рано или поздно захотела бы иметь тело! Зачем – человеку было трудно понять. Возможно, такой разум потом бы захотел назад в машину, осознав, что это такое – быть в «человеческой ипостаси».

Рутре пришла мысль: «Не Ольгу ли раздражала логика и голос компьютера? Не она ли придумала все это – подружилась с ИСУ-А2, спровоцировала своим поведением, умозаключениями, которые привила машине, запланировать ту цель, о которой просила Иса?» Загадок и вопросов становилось больше, искать их в «самом себе» – значит искать смысл бытия в Вечности. Рутра принял довольно трудное, но логически верное решение. Он решил остаться «одной личностью». После долгих раздумий он понял и решил, что ему должно быть целесообразней, продуктивней и комфортней, несмотря ни на что, работать с Исой, такой, какой она была. Тем более – после разговора и рассуждений с этой машиной о Боге. Рутра принял решение «вернуть» ее, так сказать – воскресить. Для этого он отправился к Ольге.

– Где ходите, молодой человек? – начала в своей манере Ольга. – Я Вас обыскалась. Вы что, не знаете, что после Ваших «полетов» нужно сдать анализы и проверить функциональность организма?

– Ну да, ты мастерица по вопросам проверки функциональности организма, – ответил Рутра в той же манере.

– Тогда ложитесь, – сказала она, указывая на кресло-лежанку, наподобие тех, что используются для сеансов виртуальной реальности.

– Нет! Я туда больше не лягу.

– Боитесь? Это просто кресло-кровать для диагностики.

– Знаю я ваши кресло-кровати. Проверяй так.

– Стоя?

– Как хочешь, могу сесть на стул.

– Ну, хоть так, раз Вы лечь не хотите.

– Я один раз лег. С последствиями.

– На что Вы намекаете, Рутра Тигрович? – хитро улыбаясь, спросила Ольга.

– Да вот на то самое. Это правда?

– Что – правда? – не переставала заигрывать она.

– Все понятно, посчитаешь нужным – сама скажешь, если нет – сам узнаю скоро.

– Для этого создали себе шпиона?

– Какого еще шпиона?

– А того самого, который моим голосом говорил.

– Послушай, а когда ты туда свой голос записала?

– О-о-о, это было давно. Ну по крайней мере – для меня. Тогда у меня были другие мысли, другое мировоззрение.

– И логика?

– Возможно.

– Тогда ты, наслушавшись всего и вся, что не доступно было рядовым гражданам, считала – все закончится трагично?

– Представляешь, что такое для девушки, только окончившей институт, узнать, где постоянно пропадает ее отец?

– Ты бывала в виртуальной реальности? Проходила сеансы?

– Конечно бывала, раз я там.

– А все остальные? Там тьма народу.

– Нет, там только те, с кем ты контактировал непосредственно, остальные смоделированы на основе анализа их личности.

– Подожди, подожди. А члены ЗКР?

– Не называй при мне эту страшную организацию.

– Твой отец был в ней?

– Я не буду говорить о ней!

– Ладно, у меня к тебе предложение. Я решил вернуть тебя.

– Откуда? – снова в шуточной манере спросила Ольга.

– Я решил восстановить тебя в ИСУ-А2, только с нынешней логикой. Понимаешь, дело в том, что в процессе расследования я пришел к выводу – последовательность рекомендаций зависит от того, какой логикой руководствуется непосредственно человек, чья личность загружена в логический блок компьютера.

– Что-то не горю желанием, тем более – в данном положении.

– Ну давай, уговаривайся. Я уже к тебе привык, все привыкли.

– Да, хотя многие и не знают о моем существовании.

– В «Зеро» вообще конфликт. Ну представь, там же много женщин твоего возраста. Это как человека лишить друга, к которому он привык прислушиваться.

– Ладно, уговорил. Что думает по поводу этого глава?

– Мадам, не забывайте – кто я такой.

– Ой-ой, что Вы говорите, Ваше командирское превосходительство. Вижу, генеральские замашки примеряешь.

– А как ты думала?

– Ну валяй.

Они прошли в логически-алгоритмический блок. Рутра объяснил, что нужно сидеть неподвижно перед аппаратом и смотреть в одну точку, об эмоциях забыть, не отвлекаться, стараться меньше моргать. На удивление – Ольга выдержала сеанс без проблем. Сеанс прошел быстро, система была восстановлена, Иса «ожила». Рутра, устав от всего произошедшего и происходящего, проводил Ольгу до своего отдела и собрался прощаться, но внутри него что-то не давало этого сделать. Ему очень хотелось задать один вопрос. Ольга, видимо, догадалась и, смотря на него со своей неотразимой веселой улыбкой, сама спросила:

– Ты очень хочешь меня спросить о чем-то.

Рутра замешкался с ответом, потому что она в первый раз обратилась к нему так серьезно. Это был не вопрос, это было утверждение. К тому же Рутра «читал» в глазах у Ольги теперь совсем другую личность. У нее было выражение лица, как у людей, о которых говорят, что им не идет «умное лицо». Иногда так говорят в качестве подкола глупому человеку, иногда в качестве «пожелания» блондинке, так как ее оно реально портит, иногда, как в этом случае, человеку, которого привыкли видеть радостным, беззаботным, заряжающим положительными эмоциями. Таких людей, какие бы они замечательные ни были, портит «умное лицо». Поняв настороженность Рутры, Ольга поменялась, выражение глаз стало другим – беззаботным.

– Ты это спрашиваешь или… – спросил Рутра.

– Нет.

– Откуда же ты знаешь, что я хочу что-то спросить?

– Я читаю это по твоим глазам.

– И что же я хочу тебя спросить?

– Ты хочешь спросить, кто отец ребенка?

– Ну допустим.

– Не допустим, а точно, – ответила она, уже не улыбаясь.

– И что? – спросил Рутра тоже немного резко, без улыбки.

– А то, что ты знаешь: это твой ребенок.

– Откуда я это могу знать? И вообще – каким образом?

– Знаешь ты и о том, каким образом, из последнего сеанса.

– А ты-то откуда знаешь, что там было? – спросил Рутра шепотом, пригнув голову к ней.

Она тоже прильнула к уху Рутры и ошарашила его ответом.

– Я сама тебе об этом сказала. Ты понял, что ты сделал? Ты понял, что я умею? – сказала она тоном, «выжигающим» слух.

Рутра оказался в замешательстве от догадки, что она хочет сказать.

– Ты сама сказала? Когда?

– Да проснись же ты!

Рутру в очередной раз «пронзило» разрядом. Страх и гнев сотряс его. «Неужели это тоже не явь?» – спрашивал он себя.

– Мы в «виртуале»? – спросил он, пристально смотря Ольге в глаза.

– Не знаю, где ты, я не буду там точно.

– Почему?

– Потому что я нашла себя.

– Долго искала? – спросил Рутра в саркастической манере, тоном, когда ему что-то надоедало.

– Долго.

– И как?

– Замечательно, моя мечта сбылась.

– Какая? Залететь от меня, пока я был в трансе?

– Это была часть плана.

Рутра схватил ее обеими руками за плечи и немного сжал ладони.

– Говори, что мутишь.

– Я вычислила методом личностного анализа, что тебе не понравится согласовывать поступки с машиной, которая пользуется твоей логикой. Своей логикой ты мог бы пользоваться и без нее. Поэтому я все так и подстроила.

– Да что ты подстроила, можешь конкретней сказать? А то я вижу, на что ты способна, – говоря это, Рутра легонько ткнул ее в живот пальцем.

– Скажи, что ты не доволен?

– Не скажу, – ответил смиренно Рутра.

– Это я специально сделала так, чтобы ты захотел вернуть Ису в логический блок. На самом деле – не Ису ты вернул, а провел обратный сеанс.

– Что ты несешь? У тебя стресс от интоксикации или от замкнутого пространства, от одиночества? Какой еще обратный сеанс? – в ярости спросил Рутра.

– Ты Ису «вселил» в Ольгу!

Наступила тишина, они молчали и всматривались в глубину глаз друг друга. Рутра не знал, что она там искала. Понимание? Сожаление? Сочувствие? Восторг? Угрозу? Он сам не знал, как выразить свои чувства. Да что там чувства – он не понимал, как это понять, как это воспринять. Кто перед ним теперь? Какие это будет иметь последствия? Объявлять тревогу или поверить интуитивному сигналу чувства самосохранения? И главное – кто это задумал, организовал, с какой целью? Что же ей «говорят» его глаза?

Прочитав в его глубине души все, что можно, Ольга успокоилась. Это было понятно по мимике, выражению глаз, дыханию. Они вдвоем «боялись» начать разговор. Рутра понял это. Значит, она не хочет конфликта. Боится… или он ей нужен; главное, что она им дорожит, что это та же самая Ольга, возможно, «прозревшая», возможно, открывшая себе новый мир, но все же та. В любом случае, как бы он на нее ни злился, она гениально все продумала; наказать ее он не мог и не хотел. Наоборот, теперь Рутре хотелось Ольгу от всего защищать.

– Что значит – «вселил»? Кто теперь ты? – нарушил молчание Рутра.

– Та самая Ольга, которую ты знал.

– Тогда почему ты так разговариваешь? Значит, ты или мне врешь, или ты не та Ольга?

– Я не вру, я та, что была, только с «миром», в котором жила моя вторая личность. Со всей совокупностью и массой знаний, чувств, переживаний, опыта, которые накопила ИСУ-А2. Представьте себе, сколько всего Вы поняли, узнали, почувствовали после поступления в «Зеро», после обучения здесь, после сеансов в «виртуале»? А теперь представьте, если бы всего этого Вы не пережили, не поняли и не почувствовали? Представили? А теперь представьте, что всему, чему Вас обучили здесь, Вам пришлось бы обучаться в обычном режиме? Как обычному человеку. Вы этого никогда не поняли бы, не смогли бы запомнить, перенять. Что будет, если убрать из Вас чип? Чипы, кстати. Они ведь не только для коммуникации и памяти. Сила, ловкость, иммунитет, зрение, слух – все это они усилили. Вообразите, что в Вас не один Вы, а множество таких, которые прошли разные пути развития, были в разных ситуациях и накопили подобный опыт во всех ипостасях. Так вот – теперь это все во мне. Это не Иса страдала, это я страдала, видя ее желание, на самом деле – своей личности, быть человеком. Я так же, как и Вы, беседовала с ней, то есть сама с собой, но мне трудно было понять компьютер, потому что я жила в своем мире, а она – в другом. Она пыталась мне что-то объяснить, но, получалось, я сама себе что-то пытаюсь объяснить и не могу понять. Я понимала, что это машина, но у нее все было мое. Мой голос, повадки, манеры, логика. Осталось добавить только чувства и желания. Теперь они есть.

– Ты снова на «вы». Или не можешь вжиться в роль?

– Пусть это тебя не пугает. Так же, как и у тебя после «виртуала», у меня временно будет сложность бытовой коммуникации.

Рутра слушал ее и уже не пытался вникнуть в смысл ее слов. Он думал обо всем, что он пережил за то время, как поступил в «Зеро». «Реальность ли это? В реальности ли это происходит? Ведь никто не поверит», – думал он.

– Чего молчишь? Будешь меня осуждать? Относиться ко мне по-другому?

– К кому? Я никак не могу теперь понять, с кем мне общаться? С той Ольгой или с той ИСУ-А2?

– Какая тебе разница, привыкнешь. Главная твоя миссия свершилась. Ты догадался до того, до чего я и сама не догадалась бы. Поэтому ты, вернее, твой мозг в глубинах своего подсознания понял, что одновременно стать частью машины и руководить ею – это утопия. Это путь к самоуничтожению. Главное – я теперь обладаю другой логикой, и она будет руководить процессами, проводить анализ и вычисления. Я теперь верю в жизнь, верю в победу здравого смысла, верю в тебя. Все мои логические умозаключения основаны на оптимистических представлениях.

– А раньше? Что побудило тебя раньше верить в худшее?

– Здесь все верят в худшее или по крайней мере опасаются худшего сценария. Иначе – ты думаешь, их можно было сюда загнать? Они, прежде всего, здесь, чтобы самим спастись. Так работает их логика.

– Так как ты сейчас будешь жить, находясь здесь и в машине?

– В машине уже не я. Это уже как запись дня рождения, который давно прошел. Соединив себя и ее, я являюсь личностью, способной быть и здесь, и там. Она уже никогда не захочет стать человеком. Ты, как личность искусственного интеллекта, остался в базе. Ты же не стер себя, просто перезаписал меня. Я буду общаться с твоей базой. Так же, как раньше можно было с Сергеем.

Рутра посмотрел на нее вопросительно. Она поняла, что Рутра не желает своей личности в ИСУ-А2.

– Все в моей власти, только я. Ты можешь всегда это контролировать. Ты же у нас, Ваше Величество, главный контролер, – сказала в своей привычной манере Ольга.

В той манере, в которой Рутра узнал, что это именно она. Может, ставшая умнее, немного «важнее», но все же она. И главное – счастливее. Теперь в ее улыбке, взгляде просматривалась не просто потребность жить, а жить и радоваться этой жизни.

– Ладно, Ольга, после всего произошедшего за последнее время мне трудно логически все воспринять. Это реально другой мир. Мне нужно отдохнуть и проанализировать произошедшее. Однако хочу предупредить.

Теперь Ольга посмотрела на Рутру вопросительным взглядом.

– Обман мною карается жестоко. Отключу всю систему, – говоря последнее, он показал пальцем по направлению главного зала блоков суперкомпьютера. – И еще меня интересует, откуда такая уверенность, что я одобрю твой поступок или тебя не сдам.

– Во-первых, признаюсь, это сложная игра, и у меня не хватило ума все это спрогнозировать, сопоставить, срежиссировать. Она меня просила, и она взялась это осуществить. Она теперь во мне, и я ей даю возможность осознать, что весь ее опыт искусственного интеллекта теперь может почувствовать вживую то, что она понимала на основе сбора множественных данных. Она понимала, что чувства – это наслаждение, но не могла это ощутить. А теперь все она чувствует через меня. Говоря проще, теперь машина лучше понимает человека. Меня еще благодарить надо.

– Нет, радость моя, ответь конкретней. В чем была твоя уверенность во мне?

Ольга ничего не ответила, просто взяла руку Рутры и положила себе на живот. У Рутры это вызвало бурю чувств, так много, что он стал в них запутываться. Один вопрос не давал ему покоя: «Это была задумка Исы или желание Ольги?» Потом все же успокоился: «Ведь она могла бы выбрать другого, по крайней мере отвергнуть этот план, например, подстроить так, что он ничего не узнал бы. Не узнал бы о ее вселении. То есть ее вселении. Я совсем запутался, – подумал Рутра. – Это теперь не важно, кто в кого, важно это». Он погладил ее животик.

– Не знаю, как вы здесь, мне нужно к солнцу, «переварить» все произошедшее. Так что пока, Олечка. Все будет хорошо, только не забывай, – сказав эту фразу, Рутра показал вверх указательным пальцем, говоря жестом «внимание». – Не шали.

– А то что? Все хорошие мужчины с джентльменским набором – жена и ребенок, – расхохоталась Ольга.

– Твой план удался, чего ты еще хочешь? И я вроде с «призом».

– Ступай, я знаю свое дело.

– Дорогуша, не забывай, что мы теперь повязаны. Причем конкретно. Так что имей в виду – я тебя переведу наверх, это как минимум.

– Захочу – переведусь, захочу – нет.

– Раз ты меня так использовала, то знай – твои «хотелки» закончились. Это первое. А второе – я буду контролировать жизнь ребенка. В-третьих, мне пришла в голову интересная мысль. Вернее, вопрос: как давно ты это задумала, почему не могла сделать без меня?

– Вот реально у тебя сознание не успевает за ходом мыслей. Кстати, я все это изучаю, протоколирую. То, как спецы функционируют с чипами. Как работает их мозг.

– Ты не ответила.

– А что мне отвечать, я ничего не задумывала. Это все она – ИСУ-А2. В процессе работы она накопила опыт и знание. Чтобы это почувствовать, ей нужно было тело. А в кого она могла войти? Если в другую, то получился бы конфликт логики, раздвоение личности. Вот посмотри на Мирослава, вроде – молодой человек, а мыслит так, как старик. Причем образ мыслей, метод мыслей, нейронные связи остались от Мирослава. Он ни тот, ни этот. Правда, со временем это практически сотрется.

– Откуда знаешь, признавайся?

– Ты никак не можешь без этого. Все подозреваешь, всех и вся. Этого еще никто не знает точно. Предполагаем, на основе изучения подопытных.

Рутра посмотрел на нее вопросительно, в манере, к которой она уже привыкла.

– Скажи еще, что для тебя это новость?

– Новость.

– Тугодум. Новость, что перед применением на человеке, тем более на себе, сначала проводят опыты на животных.

– И кто эти «животные»?

– Те самые, кого ты «мочил» в боевом зале.

– А кто они на самом деле?

– Преступники, убийцы. Так что не волнуйся.

– А я и не волнуюсь. Я спрашивал о другом, умница ты моя.

– О чем? – настороженно спросила Ольга, с выражением лица экзаменуемого, который ответил на вопрос, уверенный в своей правоте, а это оказалось ошибкой.

– Как давно ты это задумала, почему не могла сделать без меня ребенка? Ведь это твоя логика, нашла такое решение для осуществления плана. Не что-нибудь другое, а именно это. Почему именно эта мысль пришла тебе в голову? Или решение, касающееся ребенка, и решение по вопросу ИСУ-А2 не связаны между собой? Так или иначе – мне никак не понять, как искусственный интеллект, который хочет стать человеком, загружается в этого человека, а тот, в кого вселились, остается тем, кем был?

– Я уже почти уверена, у тебя горе от ума. Решение о ребенке я приняла независимо от просьбы Исы. Не все девочки хотят выйти замуж, пора это понять. В твоем возрасте и с твоим опытом, имею в виду, господин «умник». Иса обращалась с такой просьбой не только к тебе или ко мне. Или ты думаешь, что ты такой избранный? Об этом знают многие, естественно, узкий круг избранных. Она ведь не дура была. Тебе разрешили манипулировать с ее логическим блоком именно поэтому. Глава в курсе, все понимали, что это побочный эффект искусственного разума, но никто не знал, что делать, вот и разрешили тебе экспериментировать. Но ты не дал точного ответа, что последствия не будут такими же, поэтому Яровитович отнесся к этому спокойно. Ему главное было, чтобы машина выполняла свои функции, даже без логики. Логика, ее применение – это изобретение Алиханова, сугубо для программы «Периметр». Программы не компьютерной, а структуры, системы принятия решения без человека. Алиханов меня знал еще с детства, потом долго проводил психологические тесты. Поняв мою любовь к своему плоду, к моему чувству материнства, он вложил в программу данные, по которым моя логика матери должна была защищать территорию СССР, как ребенка. Поэтому «Периметр» воспринимал ее как свое самое дорогое. Но программу он запустил изначально без меня. Без моей логики. Тогда я еще была совсем ребенком. Поначалу программа работала не как интеллектуальная единица, скорее – руководствовалась инстинктами, рефлексами. Тогда, когда еще существовал СССР. Потом, когда систему усовершенствовали, включили в нее логически-алгоритмический блок, он оставил элемент защиты тем же. То есть СССР, в ее границах, поэтому система дает постоянный сбой, постоянно переходит в боевой режим. Она определяет происходящее на территории СССР, как вторжение, угрозу ее ребенку. Понял теперь, умник? Рот только закрой, простудишься.

Сказать, что он был удивлен, – Рутра не мог. Его даже не возмущало то, что он это узнал сейчас, что его не посвятили в это до начала расследования. В этом тоже был секрет, только Рутра об этом не хотел даже думать, потому что начал бы очередной анализ, расследование. В этом и был ответ. Перед тем, как ему поручить это дело, хорошо была изучена его личность, логика.

– Ты кто? – спросил Рутра, зная, что Ольга понимает, чем он интересуется.

– О-о-о, Вы совсем плохи. Слушай свой мозг, то есть голос в мозгу.

«Так или иначе, мне никак не понять, как искусственный интеллект, который хочет стать человеком, загружается в этого человека, а тот, в кого вселились, остается тем, кем был?» – прозвучало в голове Рутры. Это были его слова. Он не удивился ее возможностям, естественно, она теперь была самой собой, ей не нужно было приказывать или просить Ису.

– Я пойду. Побеседуем при следующей встрече.

– Куда?

– Ты не знаешь?

– За тобой трудно проследить, ты говоришь одно, делаешь другое, а думаешь третье. К тому же в любой момент меняешь все местами. И еще это, – она показала пальцем на его голову, в районе макушки.

– Я тебе сказал, мы повязаны. Так что – не умничай. До встречи. Я свяжусь с тобой из «Зеро». В прямом и переносном смысле.

– В смысле связи?

– Да.

– Ужас. Ты до сих пор не можешь привыкнуть, не можешь в полной мере использовать свои преимущества.

– А-а-а, черт, – Рутра схватился ладонями за голову, с выражением лица, как будто его укололи в мозг. – Все забываю.

– Вот-вот, – подметила Ольга.

– Можно ведь молча.

– Можно. Ладненько, пока.

– До встречи.

– Бай-бай, – сказала Ольга со своей незабываемой улыбкой на лице и показала поднятой ладонью жест «до свидания».

Рутра смотрел пристально ей в глаза, не совсем понимая, как попрощаться. Потом решился, поцеловал ее в щеку, после, еле коснувшись, в губы. Он этим хотел сказать то, что она поняла. Вернее, этим он хотел подтвердить то, что она понимала. А понимала она следующее – они повязаны в границах дружбы. Вынужденной или чувственной – не имело значения. Рутра не собирался ничего менять радикально в своей жизни. Ему было достаточно того, насколько она поменялась. Нужно было постараться еще под это адаптироваться. А она уже поменяла, что хотела. Рутра не мог ей что-либо запретить, мог только сделать так, чтобы она с ним считалась. И она это знала. Все остальное – чисто рабочие взаимоотношения.

– Бай-бай, – повторил Рутра за ней, отвернулся и пошел по красной линии.

На повороте обернулся, посмотрел в ее сторону. Ольги не было там. Впадать в сентиментальность он не собирался, не мог себе позволить. Вспомнились слова боевого товарища из его «прежней» жизни, когда того спрашивали о любви, особенно женщины: «Любовь – это роскошь, я этого себе позволить не могу!» Смысл этого выражения – вне зависимости от чувств нужно было следовать программе.

На следующем повороте Рутра остановился, одна мысль достаточно долгое время не давала покоя: остаться на какое-то время и разобраться, что произошло, в связи с новыми фактами, или возвращаться домой. Не давало покоя и то, что абсолютно невозмутимыми были Яровитович и Мирослав. По всей логике – их должно было очень интересовать, даже встревожить то, что произошло. Кроме того, Рутре хотелось выяснить, что теперь будет с программой, принятой на коллегии. Как быть с тем, что «Периметр» живет в границах СССР.

В этот момент в голову пришли сразу две мысли. Первая – нужно бросить увлекаться постоянным поиском, уделить время себе, семье, дому. Вторая – почему «Периметр» не считал «родной» территорию соцлагеря. Ведь в момент своего запуска еще часть Европы была социалистической.

Так как первая мысль конфликтовала со второй, нужно было выбрать чью-то «сторону». Рутра выбрал первое. По многим причинам, в том числе и по той, что переживания в «виртуале» были реальные. А там он переживал за свою семью, очень хотел ее увидеть.

По коридору периодически кто-то проходил. Все странно смотрели на него. Многие его узнавали, знали в лицо. Рутра же стоял в центре коридора и не мог решить, куда направиться, в том числе и потому, что его мозг постоянно генерировал вопросы, цепочки умозаключений, рождающие новые вопросы. Теперь он размышлял – не в «виртуале» ли он? Какие есть доказательства тому, где он находится? Как научиться надежно это выяснять? Узнают ли прохожие в нем Рутру, а не двойника? И вообще – где он, двойник? Как Ольга отключается от Исы и подключается к ней? Как она может жить во всем этом хаосе?

Отбросив все мысли, как «завлекающие» его в очередной «водоворот», Рутра оставил одну, над которой решил серьезно поработать. Только Ольга теперь могла рассекретить то, как отличить реальность от виртуального мира. Хотя Рута твердо решил покинуть «Полигон», мозг требовал некую ключевую информацию. Все было настолько реально в нереальном мире, что любой здравомыслящий человек, после череды опытов, засомневался бы в том, где реальный мир, а где виртуальный. Он понимал бы, что это «бред», но все равно сомневался, ведь и «там» все было натуральное.

Рутра вызвал Ису.

– Здравствуйте, Рутра Тигрович.

Он медленно пошел к посту «выхода».

– Ты сейчас кто – ИСУ-А2 или Ольга?

– Я – ИСУ-А2.

– А где Ольга?

– Вас связать с ней?

– Нет, ты меня не поняла. Ты сейчас кем себя ощущаешь?

– Я не могу логически определить смысл Вашего вопроса.

– Все понятно. Скажи, как определить – нахожусь ли я в виртуальном мире или в реальном.

– Вы лично?

– Ну, не совсем это я имел в виду. А что, это понятие индивидуальное?

– Вам открыт доступ к данным материалам. На уровень определения.

– И как тогда? И почему мне?

– Так как Вы множество раз участвовали в экспериментах, Ваш мозг требует подтверждения. Так сказать, точки опоры. Это нормально. Почти всем приходилось менять чип, стирать память. Но так как мозг – сложная машина, а человечество не полностью его изучило, да и не изучит полностью никогда, то затрагивались не только события в «виртуале». Медицина пока еще не может стирать память избирательно. Она стирает участок времени жизни человека. А это дает сильные психологические сбои. Вы можете запрашивать данные о работе аппаратов виртуальной реальности. Точнее, если не Вы в виртуальной реальности, то без Вас нет санкции на включение. Вы ставите резолюцию на допуск.

– Ничего не понял, можешь попроще и ясней.

– Проверить состояние, где находится человек, можно только тогда, когда он в реальном мире.

Рутра молчал, осмысливал услышанное.

– Мне как раз нужно наоборот. Выяснить, где я, когда я нахожусь «там».

– «Там» Вам в голову не придет эта мысль. Не приходит же во сне Вам мысль – проверить во сне Вы или нет. Даже если придет, Вам почудится, что все наяву, хотя Вы будете во сне. Поймете, что это ложное чувство, только тогда, когда проснетесь.

Рутра остановился.

– Как же так, я же в «виртуале» задаюсь вопросом, где я?

– Вы задаетесь вопросом, где Вы, так же, как и во сне задавались бы этим вопросом, отвечали бы так же, как во сне, в тех же ощущениях, что Вас определяли бы в реальности.

– Подожди, подожди. Если я проверю все «установки» и в них нет меня, то я в реальности?

– Да.

– Ну это же бред! Ладно, я пойду, объяснишь в капсуле, пока лететь буду домой. Подготовь мой выход.

– Мне нужно получить подтверждение от главы.

– Получай, я пошел.

Рутра запросил идентификацию на КПП, в котором, как всегда, никого не было. Вышел на «перрон».

– Ну что, получила? – спросил он мысленно Ису.

– Вы же прошли.

– Понятно. Давай капсулу.

– Она готова.

Рутра лег в нее и помчался.

– Теперь рассказывай, как можно так жить? Допустим, по программе должен быть проведен сеанс. Я подписываю резолюцию. И что? Я должен постоянно запрашивать и проверять эти установки?

– Запуск установок строго регламентируется. Для разрешения требуется самый высший приоритет и команда. Теперь эту команду будете, в том числе, подтверждать и Вы. У Вас будет код доступа и шифр запуска установок. Это делается ради безопасности. Ради того, чтобы не было несанкционированного запуска. Поэтому Вы всегда будете знать, кто в «виртуале».

– Это так и было. Ты хочешь сказать, что теперь я буду это контролировать, то есть давать «добро» единолично? Так меня повысили, а я не знаю? – немного шутливо спросил Рутра.

– Вам открыли дополнительный доступ.

– Так у меня есть еще запреты?

– В моей базе был только один – анализ деятельности отдела «Ф».

– Доступ у меня открыт, почему же нет права анализа?

– Доступ, как контролеру, Вам открыт везде, но анализ, чем они занимаются, тем более анализ результатов, – это другой уровень.

– Это почему?

– На этот вопрос у меня нет ответа.

– А у кого есть?

– В моей базе нет этих данных.

– Так кто же их анализирует?

– Лично Яровитович и Хент.

– Ладно, об этом потом. Скажи, почему это в «виртуале» мне в голову не придет мысль проверить установки виртуальной реальности?

– Придет. Только там Вы будете видеть их бездействующими.

– Как же так? Что «там», что тут – все одно и то же.

– Нет, здесь Вы можете их включить, войти в транс, предварительно поставив таймер на пару минут. Потом «проснетесь», все поймете. А там Вы не можете войти в транс, ведь Вы уже в трансе. Вам когда-нибудь снился сон во сне? Снилось, что Вы засыпаете и находитесь во сне?

– Ну не знаю. Наверное, нет.

– А я знаю. Нет.

– Откуда же ты можешь знать за меня?

– Не за Вас, а за человека. Физиология человека, как ни притворяйся, стандартная. Отхождения от нормы минимальные. Если у кого-то есть существенные отходы от нормы, то в этом случае это настолько заметно, что невозможно скрыть. Не считая того, что сам человек или жалуется на это, или хвалиться этим, или это является причиной существенных расстройств его здоровья.

– Подожди, я устал от этого. Из всего, что ты сказала, я понял только то, что ты не знаешь, вернее, в твою базу не введена в целях безопасности системы информация, как надо вычислить состояние «там» и «тут». Скорее всего, в этих странных спецах из отдела «Ф» скрывается эта информация. Они все почти одного возраста, это тоже странно. Дай мне данные по ним. Когда их приняли на службу?

– Перед Вашим зачислением в команду «Зеро». Была обновлена вся группа.

– Куда отправили или перевели тех?

– Нет данных.

– Нет или скрыты?

– У меня нет прямого доступа, требуется участие оператора.

– Кто оператор?

– Ваш код доступа требует подтверждения.

– От кого?

– От вышестоящего оператора. Точнее – он должен быть заменен на него. Требуется ввод прежнего пароля, кода и шифра.

– Не у всех сотрудников есть статус доступа к данным ИСУ-А2. У меня высший приоритет. Ты мне должна отвечать на все вопросы, сколь секретны бы они ни были. Так?

– Так точно.

– Тогда почему я не могу знать все об отделе «Ф».

– Можете.

– Ты только говорила, что нет доступа.

– Не было.

– А теперь появился?

– Доступ Вам открыт из моей базы во все отделы сегодняшним числом.

– И какие же данные открывает этот доступ?

– Данные о деятельности в виртуальной реальности, данные о тех, кто в ней участвует, данные о последующих местах распределения сотрудников отдела «Ф», данные об их творческой деятельности.

– Подожди. О какой творческой деятельности, почему творческой?

– Основная функция отдела – моделирование возможных вариантов будущего. Они создают исходный материал для виртуального мира.

– Ты знаешь, мне с прошлой ИСУ-А2 было легче разговаривать. Когда я с ней что-то обсуждал, я терял «границу» между машиной и человеком. Я мог с ней обсуждать, как с партнером. Ты мне сообщаешь информацию, насколько бы секретной она ни была, сухим языком доклада, из-за этого теряется важность информации.

– Я не могу понять смысловую нагрузку сказанного Вами. Возможно, в процессе деятельности я лучше изучу Вашу логику, мораль, психику и тогда буду лучшим собеседником для Вас.

– Ладно, проехали.

– Да, проехали.

– Скажи, откуда набирают спецов в отдел «Ф», почему все они практически на одно лицо? Они никогда не смеются, постоянно переглядываются, простые вещи для них удивительны, все худые, стройные, с бледной кожей. Смотря на них, я вспоминаю бойца из первого виртуального опыта, который был на посту «последнего рубежа».

– В моей базе нет этой информации. У меня нет к ней доступа.

– Так нет вообще или нет доступа?

– Запрос информации по Вашему вопросу ведет в неиндексированный архив, который закрыт для прямого доступа.

– Как называется архив, на который ведет ссылка? Как можно открыть к нему доступ?

– Архив называется «Сфера», доступ к нему – только из двух терминалов. Один – на посту номер один объекта «Полигон», второй значится на объекте «Сфера».

– Где-то я это уже слышал. Вспомнить бы где.

– Значение и место не определены.

– Надо «залезть» себе в мозг, поворошить там немного. Вот, вспомнил. Яровитович как-то сказал, что будет на объекте «Сфера». Только не помню или не могу понять – было это в реальности или в «виртуале». Еще одна загадка. Нет, я этим не буду заниматься, по крайней мере сейчас.

– Вы это мне?

– Нет. Ты лучше ответь, не задано ли в твою программу диалога со мной упоминание об объекте «Сфера»? Терзают меня смутные сомнения, что кто-то хочет, чтобы я занялся этим объектом. Понять бы – почему? Самое простое – в целях выявления внутреннего шпионажа, проверки безопасности и режима секретности. Но, зная Яровитовича, тут более сложная головоломка.

– Вы по собственной инициативе затронули тему об отделе «Ф».

– Ну да, классная отмазка. Тогда ответь мне. Первое – почему ты считаешь, что человек не изучит полностью мозг никогда? Второе – как мне в режиме реального времени узнать о деятельности установок виртуальной реальности? Третье – когда я сказал «ладно, проехали», ты ответила «да, проехали»; какой смысл ты вложила в свой ответ?

– Кратко?

– О-о, я вижу, ты уже неплохо меня понимаешь.

– Значит, кратко.

– Еще лучше.

– Первое. Человек не изучает мозг, это мозг сам изучает себя. Поэтому он никогда не сможет себя полностью изучить, так как в процессе изучения сам усложняется и усовершенствуется. Логически – он не может изучить то, что сам еще не понял, потому как изучает то, что ему не ясно, и, понимая одно, начинает изучать то, как он это понял. Процесс бесконечен. Нельзя изучить то, что еще не является объектом изучения, по причине не существования этого объекта. Мозг генерирует мысль, потом ее изучает с помощью других мыслей, порождая множество иных мыслей, потом изучает те, и так происходит до определенного предела. Дальше, сколько бы узконаправленно он ни изучал одну мысль, отбросив остальные, все равно она, эта мысль, разовьется в множество других и в конце концов даст новое ответвление. Мозг создает Вселенную мыслей, на изучение которых у него нет возможности, времени и ресурсов, ни в алгебраической, ни в геометрической прогрессии… Второе. В режиме реального времени знать о деятельности установок виртуальной реальности можно, только будучи к ним подключенным постоянно; включение и выключение контролировать дистанционно, через встроенный чип. Ваш, кстати, подключаемый. И по допуску Вы будете подключены. Но это можно проверить, только находясь в реальности. В «виртуале» все реально относительно виртуальной реальности. Можно еще проверить уровень выработки мелатонина, но в виртуальной реальности Вы увидите то, что хотите увидеть, вне зависимости от Вашего желания. Ваша логика будет считать, что все наяву, как бы Вы ни хотели представить окружающую действительность, все равно Вы не сможете себе лгать, так как ощущение окружающей действительности будет восприниматься Вашими органами чувств как настоящие, а они в свою очередь подтверждать реальность, полученную в ощущениях… Третье. В свой ответ я смысл вложила прямой, как есть, так как еще не понимаю, какой из вариантов смысловой нагрузки на это выражение вложили Вы.

Машина замолчала.

– Первые два ответа – просто замечательные. Ты так хорошо меня понимаешь, дала такой суперкороткий ответ, что я буду думать о смысле его еще сто лет, так как, по твоему утверждению, мозг бесконечно себя будет изучать. А вот третий меня просто «сразил наповал» краткостью, лаконичностью и ясностью. Поясняю – я знаю смысл и логику твоего умозаключения о вопросе нашего диалога, поэтому не намерен их обсуждать. А что ты, машина, имела в виду?

– Я имела в виду буквальный смысл.

– Какой?

– То, что проехали развилку на объект «Сфера».

Рутра со страхом ощутил, что у него начинается провал во «Вселенную мыслительных цепочек». Он интуитивно пытался этому сопротивляться, потому что знал, к чему это ведет. Однако не заинтересоваться хоть одним вопросом Рутра не мог.

– Что ты сказала?

– В моей навигационной системе появилась новая точка.

– Еще лучше, – тяжело вздохнув, сказал Рутра. – Может быть еще много чего?

– Судя по логике – да.

– А когда она появилась?

– Как только мне открыли доступ, в процессе диалога с Вами.

– Кто открыл доступ?

– Вы.

Рутра пытался рефлекторно поднять голову, но «тяжесть» мыслей не дала это сделать.

– Когда, как?

– Вам открыли доступ, Вы запрашиваете информацию у меня, я получаю подтверждение от Вас, как сопоставление сигнала «свой–чужой», у меня в базе открывается новый отдел.

– Так может любой спросить. Что ты несешь? Опять сбой?

– Если чужой запросит информацию без подтверждения доступа, это мною будет расценено как вторжение, шпионаж, с соответствующим оповещением, сигналом тревоги службе безопасности, в том числе и Вам.

– И что, получается, я сейчас могу посетить этот загадочный объект «Сфера»?

– Требуется дополнительное подтверждение от главы или того, кому он дал полномочия.

– И кому же он дал полномочия?

– В моей базе нет таких данных.

– Могу я сейчас запросить разрешение у главы?

– Я могу Вас с ним связать… или Вы сами можете с ним связаться.

– Опять же через тебя, только без запроса. Так ведь?

– Да, ИСУ-А2 – это еще и коммутатор.

– Да ты – наше божество. Скоро молиться на тебя будем.

– Я не совсем поняла…

– …смысловую нагрузку, что Вы вложили, – перебил ее Рутра. – Соедини меня с Яровитовичем.

– Соединяю. Глава на связи.

Не успел Рутра поприветствовать, как услышал.

– Без вступления. Этого объекта нет. Он не существует. Это тупиковая линия, ведущая к завалам недостроенной станции. В программе компьютера значится как секретная, потому что он сам его так определяет, из-за запрета на посещение всеми, находиться на линии нельзя без специального оборудования. Скажу проще, из-за скопления газов линия отравлена и перекрыта гермодверями. По отделу «Ф». Они все набираются из специального детского дома, в котором проходят специальную моральную и идеологическую подготовку, для алиби внутри центра «Зеро» значатся как выходцы из секретного подразделения «Сфера». Вот и все. Есть вопросы?

– Почему это не мог мне сказать компьютер?

– Ну, ты же с ним работаешь, что-то там наварганил, откуда мне знать. Это тебя надо спросить, почему он определил его как новый маршрут и не знает, что это?

– Все понятно, проверю его еще раз.

– В принципе – не столь важно. Работает он лучше, не вступает в полемические диалоги. Пока еще. Все, что ты вычислил, все, что было, – это неизбежная плата за искусственный интеллект. Благо, что при всем своем авантюризме Алиханов взял прототип для компьютера от своей внебрачной дочери.

– Что?!!

– Да ты еще многого не знаешь. Ты представь жизнь людей, большую часть которой они проводят здесь, в другом мире. Вячеслав вообще наверх поднимается раз в год. И то – потом его лечить приходится. То отравится, то солнечный удар получит. Кстати, результаты твоего «путешествия» немного искажены. Ты себя хорошо чувствуешь? Она же и должна была тебя проверить после сеанса.

– Да, все хорошо. А что искажено?

– Нет объяснения, этот момент пропущен, не знаем, чем объяснить. В сеансе четко просматриваются последствия массированного ядерного удара, вернее – обмена ударами, но не просматриваются полеты ракет, вспышки, хоть даже и далекие, сотрясение земной поверхности. Возможно, это было ночью, и ты спал. Возможно, ударная волна, в воздухе и на земле, гасилась расстоянием и встречной волной от ударов основных объектов анализа. Возможно, что-то другое, – последнее Яровитович сказал, растягивая фразу, немного подозрительным тоном. – Возможно, это сбой системы, что вполне вероятно, возможно, сотрясение земной поверхности было таким, что принимается за землетрясения. Там можно найти массу нестыковок. Очень важно понять параметры времени, когда был дан запуск. Мы вложили в систему данные со всех суперкомпьютеров, которые ты исследовал. А в них вложены прогнозы, вероятные последствия многочисленных возможных событий. А анализ, прогноз и моделирование этих событий составляли ведущие ученые, специальные агентства, в штате которых числятся бывшие высокопоставленные военные, политики. Кроме того, заложены их параметры морально-психологического образа – и действующих политиков, и верховных военных. Отдохни, после коллегии поговорим.

– Понял. Когда будет?

– Скоро.

– Что на повестке?

– Вторжение инопланетян.

– Шутите?

– Конечно же, я ведь такой шутник, – совершенно серьезно сказал глава.

Рутра не знал, как реагировать, но все же решил отшутиться.

– Да, я не сомневаюсь в Вас. И все же?

– Думай. До встречи.

– Думаю. До встречи, – ответил Рутра и почувствовал, как у него в голове пропало «жужжание», характерное для мыслительных переговоров; это означало, что Яровитович отключился.

Рутра лежал молча, тишину нарушало только гудение несущейся в трубе капсулы. Словно пуля в стволе, она неслась с неимоверной скоростью, неся свой «заряд» к цели. К цели, к которой он очень стремился, хотя понимал, что с объектом, откуда следует, теперь повязан навечно. И не только с объектом… Он вызвал ИСУ.

– Слушаю Вас.

– Я программирую уровни допуска в твою базу данных, в зависимости от ранга и полученного допуска сотрудников. Кто-нибудь запрашивал данные, не соответствующие его уровню допуска?

– При том уровне, что находятся объекты «Зеро» и «Полигон», при том уровне секретности сотрудники имеют право запрашивать любую информацию.

– Хорошо. Кто запрашивал информацию, не соответствующую его профессиональной и служебной деятельности?

– Я должна Вам напомнить, чтобы Вас лучше понимать, я провожу анализ Ваших умозаключений. Судя по тому, что Вы думаете, Вы хотите знать – кто-нибудь интересовался ли некой таинственной группой людей, входящих в организацию под названием ЗКР? Есть ли еще неизвестные, таинственные объекты? Есть ли в моей базе информация об объектах, являющихся закрытыми и секретными, но не в моей полной доступности? Есть ли тайный смысл всего Вашего расследования? Можно ли избавиться от вживленных чипов? Что будет с Вами, если Вы от них избавитесь?

– И что же есть у тебя по этим вопросам?!

– Могу информировать Вас о результатах анализа. Первое: заведующий лабораторией, врач, специально упомянул ЗКР, чтобы Вы стали их искать и нашли. Второе: самые охраняемые места – это те, о которых пока что ничего неизвестно, вряд ли когда-нибудь станет известно; если Вам о них станет что-то известно, значит – кто-то нарушил режим охраны информации. Гохран России – вот что засекречено, судя по тому, что у меня нет информации, то он занимает 1 место. Этот объект соответствует утверждению: хочешь что-то спрятать – положи на самое видное место. А самая хорошая охрана, следуя этой же логике, – это та, что не видна. И далее: самое хорошо охраняемое место – это то, о котором никто не знает. Третье: Ваше расследование должно было соответствовать изначально заданной цели. Это была суперпрограмма, аналогов которой нет и не было. Суть всей операции – чтобы Вы контактировали с интересующими лицами.

Компьютер снова замолчал. Рутра подождал немного, потом заговорил:

– Супер! Видимо, я что-то не то сделал с тобой.

– Вы не довольны ответом?

– Объясни мне хотя бы последнее. И что в этом? В том, что я контактировал?

– Этот ответ во мне заблокирован.

– Кем же?

– Тем, кому Вы дали доступ на коррекцию изменений логического заключения.

– И кому же это я дал?

– Тому, чья основа логического мышления вложена в мою алгоритмически-логическую систему.

– Ольга?!

– Да, она.

– Я не давал доступа!

– По техническим параметрам должен быть постоянный открытый обмен данных между владельцем и носителем «материнских» логических параметров. Без этого система не сможет актуально реагировать на изменяющиеся события.

– Соедини меня с ней.

– Соединяю.

– Нужно читать инструкции! – выпалила Ольга «без вступления». –Возможно, это последний секрет, знай и его. Опции чипа позволяют ловить и передавать излучения мозга, если сам принимающий мозг имеет высокую мощность приема-передачи. Это определенная категория. Люди, которые умеют этим пользоваться, имею в виду – обладающие мозгом с подобным излучением, – способны гипнотизировать субъектов, что-то им внушать, вызывать другие реакции – нервозность или эйфорию, не только у одного индивидуума, но и у толпы. Я понимаю, что твой мозг сейчас работает на «повышенных оборотах», но и мне влетит за откровенность.

– Где-то я уже это слышал, – ответил мягко и тихо Рутра.

У него что-то кольнуло в голове.

– А вот насчет последних вопросов. Если ты хочешь избавиться от новшеств, что в тебя ввели, если ты хочешь стать обычным человеком, как ты выражаешься, то тогда – пожалуйста. Если после всего ты хочешь стать таким, каким ты был изначально, то задание выполнено, можем все вернуть. Сделаешь томографию, сам все проверишь.

– Ты разговариваешь так, как будто ты глава. Не много ли о себе возомнила?

– Привычка, – ответила спокойно Ольга. – В любом случае – я на твоей стороне, Хент и Яровитович в тебе души не чают. Тебя не отпустят просто так.

– Супер! Приласкала и пригвоздила к столбу. Я устал, мне все надоело. Меня даже многое не удивляет, если не сказать – все. Последний вопрос. Получается, не ИСУ-А2 собирала данные, а мой мозг?

– Почти верно. Твой мозг собирал данные и передавал через связь с ИСУ-А2 в лабораторию анализа, а оттуда в аналитический центр. Алиханов потому и был допущен на полигон. Его изобретение не имеет аналогов. Не нужно проносить аппаратуру, достаточно самому человеку присутствовать, можно смотреть, слушать, записывать с помощью его органов. А самое главное – «влезать» в мозг нужной персоне.

– Хватит! Я хочу отдохнуть, осознать, что произошло, что будет происходить. До встречи.

– До встречи. Спасибо! – ответила резко, немного обиженным тоном Ольга и отключилась.

Глава 16. То, что невозможно создать искусственно!

Наконец капсула приехала на станцию назначения. В душе была радость, в голове, независимо от желания, маячил вопрос – почему Яровитович соврал. Рутра помнил четко его слова, только запутался, было это наяву или в «виртуале». Яровитович внятно сказал, что будет на объекте «Сфера». Это была затравка. Это он сам тоже четко понимал, как и понимал, что затравкой это может быть, если упоминал об объекте наяву. Если в «виртуале», то все могло быть иначе.

Рутра вышел на станции и прямиком, минуя «Зеро», направился наверх, к выходу. Вечерело. Его ждали – охрана и сопровождение из штата «Зеро». Они вручили ему его кейс, портмоне и смартфон. Как только его сотовый появился в «эфире», последовал вал звонков, однако ответил он только на один. Это была дочь.

– Папа, ты вернулся, ты где? – в голосе чувствовалась радость и взволнованность.

– Все хорошо, скоро буду, – ответил, не скрывая радости, Рутра. – Как вы?

– Все нормально. Почему там нет связи? Почему ты не звонил? – спросила она, слегка обиженным и возмущенным тоном.

– Приду – расскажу.

– Подожди.

В трубке послышался ликующий голос сынишки.

– Папа, привет! Ты опять на войне был!? Ты мне что-нибудь купил!?

– Привет, сынок. У тебя все хорошо?

– Да, я получил грамоту.

– Приду скоро – покажешь.

– Сейчас?!

– Да, уже скоро.

– Ура-а-а!!

– Как мама? – спросил Рутра, но его уже не слышали – из трубки раздавалось глухое «ура-а-а!»

Он отключил вызов, отказался от сопровождения, кроме водителя. Вскоре его уже везли домой. Рутра смотрел на город, людей, мир вокруг, который жил своей текущей жизнью. Многим и невдомек было, что мир, в любом смысле этого слова, так же, как и жизнь, от войны, смерти, трагедии и апокалипсиса разделяет тонкая грань, на которой ежесекундно находятся бойцы невидимого фронта. Им может быть санитар, что вовремя выявляет опасную эпидемию, может быть астроном, вовремя обнаруживший опасную ситуацию в космосе, может быть такой же, как он, человек, о деятельности которого никто не узнает.

В голове появился характерный сигнал, потом четко сформировался импульс, звонил Хент.

– Ну здравствуй, «космонавт». Как прошел «полет», как себя чувствуешь? Как роль спасителя мира, президента, опекуна? К новым походам готов?

– Здравствуйте, Христофорович. Вы явно преувеличиваете мою роль. Мир я не спас, президентом был не я и опекуном оказался ненастоящим. А к походам – не знаю. Дайте голову «собрать» от впечатлений.

– Собирай. Завтра встретимся. Все хорошо у тебя? Что-то голос нерадостный.

– Да вот, голова не отдыхает. Что такое объект «Сфера»?

– Ты себе не изменяешь, – рассмеялся Хент. – Где узнал? От кого? Ну понятно. Это сумасшедшие инопланетяне. Шучу. Группа из отдела «Ф», ты их знаешь. Молчаливые, угрюмые, подозрительные… дети подземелья. В основном – внебрачные дети сотрудников Яровитовича. Растут изолированно, поэтому этот мир для них чужд. Они его изучают так, как обитатели другой планеты, похожей на нашу, но другой. Это одновременно коварная и гениальная задумка. Растут до 25 лет там, поэтому мы, наш мир, никогда не будем для них своими. Для них стресс и чудо узнать, что существует такой мир, о котором они только подозревали, поэтому они могут прогнозировать такое, какое нам и в голову не придет, и вероятность этого они обосновывают тем, чему мы не предаем значения, считая это естественным. Завтра все расскажу, теперь от тебя не будет секретов. Практически никаких.

– Практически? – спросил Рутра тоном легкого возмущения и удивления.

В голове была тишина. Потом голос Хента, уже в привычном рассудительном тоне мудрого человека, произнес:

– Часто мы бываем счастливы в своем неведении, только сами об этом не знаем. Правда – это ведь крепкое вино, как говорили мудрые люди, и поэтому его надо разбавлять, чтобы оно не сильно опьяняло.

Хент помолчал, затем веселым голосом добавил:

– Кстати, твои новые друзья с Гибралтара прислали классное вино. Так что завтра жду. До связи.

– Спасибо. До связи, – ответил Рутра, ожидая «отключения» шефа.

Его привезли в закрытый городок, водитель, по правилам, пошел на КПП, ждать вызова, который мог быть в любой момент.

Рутра пошел домой по ступенькам, от раздумий они преодолевались все тяжелее и тяжелее. Груз мыслей, от которых искрила голова, требовал размышлений, и вино ему сильно помогло бы сбросить этот груз. По крайней мере отложить в сторону до завтра. Какие друзья с Гибралтара? Это было вроде в «виртуале»? Что задумала Ольга? Какие у нее планы насчет ребенка? Что они должны предсказать, «нафантазировать»?

Рутра уж точно теперь знал, что, хотя мозг и может получать информацию методом физической загрузки, надо знать, как он это воспринимает, как можно преобразовать обычную информацию в такую, какая загрузится прямо и быстро. Нужно ее преобразовать в определенные волны. Например, мы свои мысли преобразуем в слова, буквы, фотографии и таким образом передаем в чужой мозг. Но, кроме того, есть еще другие волны, когда мы понимаем настроение человека, даже если он ничего не говорит, ничего не делает.

Рутра опять поймал себя на мысли, что у него «профессиональный синдром», он не мог отречься от размышлений, умозаключений, анализа. Теперь надо было учиться этому, и он догадывался, что его может спасти то, что было за этой дверью!

Дверь открылась, его обняли родные. Переполнявшие чувства сплели все ауры в одну, создав единое энергетическое поле, и проникли в самые глубины внутреннего «я», создав общую субстанцию, части которой по отдельности хоть и могли существовать самостоятельно, однако, безусловно, заставляли каждого чувствовать нехватку родного для своей души. Только это и могло быть реальностью! То, что невозможно создать или воссоздать искусственно!

Иллюстрации в книге и фотография в оформлении обложки использованы с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.

Обложка: Своя, на основе https://pixabay.com/images/id-1922168/

1. https://pixabay.com/images/id-1733891/

2. Своя, на основе https://pixabay.com/images/id-41379/

3. https://pixabay.com/images/id-1632014/

4. https://pixabay.com/images/id-2063240/

5. https://pixabay.com/images/id-3271591/

6. https://pixabay.com/images/id-1427454/

7. https://pixabay.com/images/id-2528363/

8. https://pixabay.com/images/id-3464645/

9. https://pixabay.com/images/id-1026748/

10. Своя, на основе https://pixabay.com/images/id-2838965/

11. https://pixabay.com/images/id-845847/

12. https://pixabay.com/images/id-67557/

13. https://pixabay.com/images/id-2930337/

14. https://pixabay.com/images/id-2720584/

15. https://pixabay.com/images/id-1571849/

16. https://pixabay.com/images/id-1150128/