Kitobni o'qish: «Наследник для иностранца»

Глава 1

Звонок в дверь в шесть утра взбесит кого угодно, особенно меня. Вскочив с кровати как кипятком ошпаренная, накидываю на себя халат и несусь со всех ног к входной двери. То ли накинуться с кулаками на этого бессмертного, то ли предотвратить настойчивый шум.

Кто вообще может прийти в шесть утра, к тому же, в выходной день? Что это за наглость такая?

И не думая заглянуть в глазок, я быстро щёлкаю замками и тяну двери на себя, злая как чёрт, с намерением надавать по голове незваному гостю. Но открыв рот, я захлопываю его обратно, чувствуя, как уходит почва из-под вмиг задрожавших ног. Пульс за секунду достигает максимума, сердце грозится сломать мне пару рёбер, а ладони потеют так, что вмиг становятся скользкими.

Выйдя из оцепенения, я толкаю дверь обратно, но «гость» успевает подставить ногу и помешать мне захлопнуть её перед его носом. Ком в горле грозится взорваться и залить всю квартиру слезами. Боль внутри, которую я так тщательно пыталась заглушить последние три года, сдавливает грудную клетку.

– Алёна… – раздаётся до боли знакомый голос. Человек, которого я ненавижу всем сердцем, врывается в мою квартиру и закрывает за собой дверь.

Мужчина, так горячо любимый мною, стоит в моей квартире – всё такой же красивый, как и три года назад. Аккуратная тёмная щетина, ухоженные волосы… Чёрная футболка, подчёркивающая подтянутое тело с бугрящимися мышцами, чёрные штаны, обтягивающие крепкие ноги, и неизменная кожанка, придающая ему ещё больше брутальности. Так хорошо знакомый запах уже проник в нос, заставляя воспоминания выстроиться в ряд, причиняя ещё бо́льшую боль. А эти серо-зелёные глаза будут преследовать меня всю жизнь.

– Зачем ты приехал? – дрожащим голосом спрашиваю я, делая пару шагов назад, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Соскучился, – он наступает на меня, а я упираюсь в стену.

– Нет! Я не хочу тебя видеть! – кричу и тут же прикусываю себе язык.

– У тебя нет выбора, – цокнув языком, он расстёгивает кожаную куртку, чувствуя себя как дома.

– Уходи, Кирилл! – требую я, покосившись на дверь спальни.

Но мужчина и не собирается выполнять мою просьбу. Вместо этого, даже не разувшись, проходит в гостиную и занимает место на диване.

– Ты что творишь? – шиплю на него.

– Сядь, Алёна, – спокойно, но с нажимом в голосе.

– И не подумаю, – топаю ногой. – Вставай и уходи, – рукой указываю на дверь.

– Сядь, я сказал! – рычит, внешне оставаясь спокойным.

Кипя от злости, я стою на том же месте, перебирая в голове все варианты, но на ум не приходит ничего. Я не знаю, как выставить его за дверь.

Резко встав на ноги, Кирилл хватает меня за талию и в грубой форме усаживает в кресло напротив себя. Задохнувшись от страха, я вжимаюсь в спинку, пока он упирается в ручки и нависает надо мной как скала.

– Я люблю послушных девочек, – шипит мне в лицо, обдавая горячим дыханием. – Соскучилась по мне?

– Нет, – поспешно отвечаю, мотая головой.

Прикованный ко мне взгляд серо-зелёных глаз ищет ложь на моём лице, и у меня едва получается не сдать себя. Кириллу мой ответ не понравился, вижу это. Вижу, как вздувается вена на его шее, как белеют руки от того, как сильно он сжимает ручки кресла, слышу, как скрипят его зубы, но прикладываю все усилия, чтобы оставаться невозмутимой.

– Алёна, со мной играть нельзя. Это плохо закончится, в первую очередь, для тебя, – низкий голос с хрипотцой отдаётся вибрациями в моём теле. – Тебе ли не знать.

– Мне нечего тебе рассказать, и нам не о чем говорить. Уходи из моей квартиры и из моей жизни так же, как сделал это три года назад, – шиплю со злостью, подавшись вперёд.

– Ты – маленькая дрянь, – хватает меня за шею, заставляя задрожать ещё больше. – Будешь делать, что тебе говорят, или пожалеешь, что связалась со мной.

– Я уже жалею! – восклицаю я. – Лучше, чтобы ты вообще не появлялся в моей жизни! Я ненавижу тебя всем своим сердцем, Кирилл Авдеев!

– Врать нехорошо, Алёна, – усмехается мужчина и, наклонившись к моему лицу, проводит носом по моей щеке и шумно вдыхает мой запах. – Ты дрожишь так же, как и в ту ночь, – шепчет на ухо, вызывая табун мурашек по всему телу. – Если я полезу в твои трусики, уверен, мои пальцы утонут в твоей влаге, – от его слов низ живота скручивает в сладких спазмах.

– Ты мне противен, – шиплю в ответ, собрав всю смелость в кулак. – Видеть тебя не хочу, – выплёвываю, потеряв инстинкт самосохранения.

Я ведь очень хорошо знаю, что он за человек, на что способен, если его разозлить, и чем может обернуться его приезд. И мне бы стоило вести себя потише, потому что теперь мне есть, что терять. Лучше, чтобы он ушёл, но для этого придётся его выслушать. Вот только я не могу и не хочу. Он меня не выслушал три года назад, не дал возможности объясниться, втоптав в грязь и сравняв с землёй.

– Уходи, Кирилл и забудь дорогу к моему дому, – прошу, решив сменить тактику.

– Не забывай, с кем ты говоришь, – сжимает зубы так, что желваки на лице играют. – Мне никто не может указывать, что делать, помни об этом.

– Ты поставил точку, унизив и оскорбив меня…

– Закрой рот! – рявкает на всю квартиру, и я бросаю взгляд на дверь в спальню. – Ты, сучка, которая не заслуживает моего внимания…

– Зачем тогда приехал? Что тебе надо? – слёзы сдавливают горло, но я сдерживаю их изо всех сил.

– Мама? – раздаётся сонный голос сына, и моё сердце ухает в пятки.

Как за один миг рушится жизнь человека? Сейчас, когда мой сын смотрит испуганными глазами на своего родного отца, а тот в ответ сканирует его непонимающим взглядом, я осознаю, что моя жизнь разрушена.

Конечно, я часто думала, что будет, когда Кирилл узнает про то, что у него растёт сын, и много раз представляла эту встречу. Каждый раз сердце сжималось от понимания, что рано или поздно Тёма спросит меня, почему у него нет папы.

– Артём, вернись в комнату, мама сейчас придёт, – давлюсь слезами, но улыбаюсь сыну и порываюсь встать с кресла.

– Сиди! – цедит сквозь зубы Кирилл, выпрямляется и шаг за шагом приближается к сыну, который, не послушав меня, стоит на том же месте, прижав к груди плюшевого мишку.

Мой мальчик смотрит снизу-вверх на мужчину, и не думая двинуться с места. Кирилл смотрит на него хмурым взглядом и, видимо, не понимает, что это ребёнок, и его можно напугать. Только сейчас, когда они рядом, я осознаю, насколько отец с сыном похожи. Тот же нос, цвет глаз, волос – его копия, и надо быть слепым, чтобы не видеть этого.

Кирилл продолжает смотреть на сына, явно видя сходство, и я не выдерживаю – встав с кресла, несусь к ним.

– Сядь на место! – рявкает Кирилл.

– Конечно, – фыркаю я и беру сына на руки.

– Алёна! – впившись в мой локоть, Кирилл удерживает на месте.

– Отпусти и не пугай мне ребёнка, – тихим голосом проговариваю.

Кирилл смотрит на меня несколько долгих секунд, переводит взгляд на сына, после чего каким-то чудом отпускает, и я захожу с Тёмкой в спальню.

– Посидишь тут, пока мама дядю проводит, хорошо? – говорю сыну. Усадив его на ковёр, даю пару игрушек и спешно возвращаюсь в гостиную.

– Ты родила мне наследника? – в лоб спрашивает Кирилл, как только я появляюсь перед ним.

– Я себе родила сына. Он не твой, – твёрдо говорю, и не думая признаваться.

Мужчина хватает меня за шею и припечатывает к стене.

– Решила идиота из меня сделать? – шипит мне в лицо, смотря полными злостью глазами. – Он вылитый я.

– Нет! – не сдаюсь и ни за что не признаюсь. – Отпусти меня и прекрати вести себя, как неандерталец, – требовательно говорю, пытаясь отцепить его руку от моей шеи.

– Отвечай на вопрос! – вместо того, чтобы отпустить, он сжимает ещё сильнее.

– Это мой сын! – хриплю в ответ.

Перед глазами уже появляются чёрные круги, и воздуха почти не хватает. Мне откровенно страшно. Страшно, что этот мужчина не рассчитает силу и сделает моего двухлетнего сына сиротой.

– Мама, – слышится где-то внизу, после чего раздаётся громкий плач.

– Ты его пугаешь, – смотрю умоляюще на Кирилла, и он убирает от меня свои руки.

Хватаю плачущего Тёмку и, прижав к своей груди, успокаивающе глажу по спинке.

– Тише, у нас игра такая, не плачь, – шепчу ему, а у самой сердце бешено колотится.

– Ты за это ответишь, – тыкает в меня пальцем Кирилл. – Я вернусь за сыном, Алёна. Я заберу его, – с этими словами он выходит из моей квартиры.

Заберёт, и не сомневаюсь в этом. Он бесчувственный, бессердечный, ужасный человек. Ему плевать на чувства других, особенно, на мои. Какого чёрта он вернулся? Жил в своей Германии, так что ему в Москве понадобилось?

Не знаю, зачем Кирилл приходил, но одно знаю точно – моя жизнь окончена. Он прав – Тёмка его копия, это видно невооружённым глазом. И зная возможности Кирилла, мне не поможет даже побег из страны. А если он, и правда, захочет забрать у меня сына, я не выиграю никакой суд. Господи, за что мне это?!

– Мама, ты плачешь? – на своём ломанном детском языке спрашивает мой мальчик.

– Нет, милый, – улыбаюсь через силу. – Пойдём завтракать? – спрашиваю и целую пухлые щёчки.

– Да, – радостно кивает сын.

– Но сначала умоемся, – смотрю на него строгим взглядом и опускаю сына на пол, он убегает в ванную комнату.

Пока проводила утренние процедуры и готовила сыну завтрак, не могла перестать думать о Кирилле и о том, что меня ждёт. Надо позвонить Полине, излить душу, может, мне станет легче.

Но как может стать легче, когда жизнь превращается в ад, и тебе не дают возможности выбора. Кирилл вернулся в мою жизнь, чтобы забрать её у меня, и ему это удалось.

Глава 2

Алёна

Два дня я мучилась, плакала и не знала, куда себя деть и как спастись из этой ситуации. Но моя судьба уже предрешена, остаётся только одно – согласиться на поставленные условия.

Десять минут назад в дверь позвонили – по ту сторону стоял Кирилл. На мою просьбу уйти мужчина ответил, что либо я открываю, либо он сломает дверь, но в квартиру войдёт. Конечно, я не собиралась просто так сдаваться, но в итоге – дверь валяется на полу, вокруг меня пять грозных мужиков, а в кресле напротив, словно король на троне, сидит сам Кирилл Авдеев.

– Сын мой, – говорит он и бросает на кофейный столик лист бумаги. – Не пытайся отрицать, ненавижу ложь, – спокойно-пугающим тоном проговаривает.

Беру бумажку со стола и понимаю – это тест ДНК, где чёрным по белому написано, что Тёмка его сын. А на что я надеялась? Это не кино, где герои полгода будут ходить вокруг да около. Есть деньги – всё решаемо.

– Где взял образцы Тёмы? – спрашиваю дрожащим голосом.

– Ты забыла, кто я такой, Алёна? – подаётся вперёд, скрестив руки на груди. – Думала, отвезёшь ребёнка к матери, и его никто не найдёт? – хмыкает, приподняв уголки губ в подобии улыбки. Издевательской улыбки.

– Ты… ты ему что-то сделал? – спрашиваю и кошусь на свой телефон, что лежит рядом со мной на диване.

– Он мой сын! Думаешь, я причиню ему вред? – прищуривается он.

– От тебя можно ожидать чего угодно, – говорю, не подумав, и вижу, как у Кирилла от злости желваки на лице играют.

А что? Может, он не хотел детей, а тут ему свалился на голову сын от женщины, которую он ненавидит. У этих богачей паранойя – вдруг кто-то решит обдурить их и забрать половину состояния. Откуда я могу знать, что ему на самом деле нужно? Сын или уверенность, что с него не потребуют деньги.

– К сожалению, – вздыхает и откидывается на спинку кресла. – Специалисты сказали, что в его возрасте нельзя лишить ребёнка матери. Так что собирай вещи.

– Что? Куда? – взволновано интересуюсь. – Что значит «лишить матери»?

– Слишком много вопросов, – цокает языком и осматривается вокруг. – Эта квартира неприемлема для жизни моего сына…

Этой фразой он отметает мысли, что ему не нужен сын. Но это не значит, что ему можно верить.

– Три года назад тебя всё устраивало, – выплёвываю я, вспоминая прошлое.

– Рот закрой, когда я говорю! – рявкает на меня, заставляя вздрогнуть. – Вы будете жить в моём доме, пока сын не перестанет в тебе нуждаться…

– Что ты несёшь? – нервно усмехаюсь я. – Ребёнку нужна мать всегда, а не до определённого возраста.

– А если не будешь выполнять мои приказы, я найду способ заботиться о сыне и без тебя, – как я понимаю, это он о том, чтобы я не перебивала.

– Мы никуда не поедем! Ты знаешь, где мы живем, и можешь приходить к сыну, когда тебе захочется, – говорю, стараясь быть спокойной.

– Я тебя и не спрашиваю. Мальчик уже в новом доме, – его слова, словно битой по голове.

– Что? Как так? Как ты посмел? – тараторю и хватаюсь за телефон.

– Раз, – начинает считать, отвлекая меня от набора номера мамы. – Два… Три, – и телефон в моих руках начинает вибрировать.

– Мама? – отвечаю на звонок.

– Дочка, – всхлипывает мама. – Они пришли… вырвали его из моих рук… Я ничего не смогла сделать! Полиция приехала, но услышав имя похитителя, полицейские сели в машину и уехали, – через рыдания рассказывает, и моё сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Что ты сделал? – крикнув, я бросаю телефон и накидываюсь через стол на Кирилла. – Урод! Как ты мог! Он же ребёнок! – кричу, махая кулаками, но один из его амбалов хватает меня за талию и держит, словно котёнка, который отчаянно пытается выбраться из чужих рук, махая лапками и жалобно скуля.

Кирилл даже не вздрогнул. Сидит и смотрит, как я рыдаю и всеми силами пытаюсь расцарапать его лицо. Холодный, без каких-либо эмоций на лице, он смотрит на меня, как на ничтожество. А я, не переставая, сыплю оскорблениями, машу руками и ногами, желая разбить ему голову чем-то тяжёлым.

– Хватит! – рявкает, встаёт на ноги и приближается ко мне, пока его охранник опускает меня на пол и заводит мои руки за спину. Кирилл хватает меня за лицо, больно впившись пальцами в щёки. – Либо послушно собираешь вещи и едешь в дом, где сейчас мой сын, либо ты его никогда больше не увидишь.

Какой у меня выбор? Что я могу сделать без толстого кошелька и связей? Он уже забрал у меня ребёнка. Просто поехал и забрал! И даже не он сам, наверняка, отправил таких же амбалов, с какими приехал ко мне. Мой мальчик, скорее всего, сидит сейчас среди чужих людей испуганный и плачущий. У меня есть выбор? Нет. Я сделаю всё, что угодно, ради сына. Жить в доме Кирилла? Хорошо, я потерплю и буду искать решение. Если придётся, я его отравлю, задушу во сне или зарежу кухонным ножом, лишь бы мы с сыном жили в спокойствии.

Дрожащими руками под надзором одного из псов Кирилла я кое-как собрала чемодан своих вещей и две сумки с вещами сына. А через десять минут уже сидела на заднем сиденье внедорожника, зажатая двумя охранниками. Плевать на всё, главное сейчас – взять сына на руки и убедиться, что с ним всё в порядке.

Плевать на то, что ждёт меня впереди. Уверена, что ничего хорошего, зная, кто такой Кирилл Авдеев. Но я всё стерплю, если Тёмка будет со мной.

Только Кирилл превзошёл самого себя. И представления о том, что меня ждёт, не идут ни в какое сравнение с реальностью.

Как и все девочки, я всегда мечтала о принце на белом коне, красивом доме, который буду обустраивать по своему вкусу, и большой семье. Мечтала, что за домом у меня будет бассейн, игровая площадка и, как минимум, трое детей, которые будут бегать по лужайке. А вечерами мы будем собираться всей семьёй за большим столом и делиться впечатлениями о прошедшем дне.

Машина, в которой меня везут, словно пленницу, заезжает во двор дома не моей мечты. Высокий забор, по внутреннему периметру которого тянется зелёная изгородь и дом с отделкой молочного цвета, который только выглядит снаружи большим, но в силу своей профессии я знаю, что он одноэтажный с мансардой и цокольном этажом.

Автомобили останавливаются слева от дома, под специальным навесом, отсюда узкая дорожка ведёт ко входу, и я бы уже побежала убедиться, что с моим ребёнком всё хорошо.

– Значит так, – встаёт передо мной Кирилл. – Будь умной девочкой и не вздумай что-то выкинуть. Тебе ясно? – спрашивает, и я с трудом киваю. – Идём, – говорит он и направляется к дому, а я, как собачка, иду следом за ним. – Помни, кто я, и на что способен. Будешь послушной – заживешь, как никогда, – продолжает «угрожать», но я почти его не слушаю. Сердце громко стучит в ушах, и все мысли только о Тёмке.

Кирилл толкает входную стеклянную дверь, заходит в дом и, не сняв обуви, идёт в гостиную, откуда доносится звук телевизора. В отличие от богачей, я ценю чужой труд – разуваюсь в прихожей и быстрым шагом иду следом за ним на звук. Буквально падаю рядом с диваном, где сидит мой сын, и беру его в охапку.

– Тёмочка, ты в порядке? – спрашиваю и судорожно осматриваю его заплаканное личико. – Всё, мама здесь, больше никуда от тебя не уйдёт, – говорю, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать и не напугать его.

Прижав сына к груди, я поднимаю глаза на стоящего у стены Кирилла. На его лице проскальзывает что-то похожее на грусть, однако этот человек не имеет эмоций, кроме злобы, так что мне это мерещится. По телевизору идут мультики, на белом диване сидит женщина в чёрном платье и белом фартуке, видимо, домработница, а у стены стоит охранник.

– Всё хорошо? – спрашиваю ребёнка, который вцепился в меня. Обнимаю его в ответ, покачиваясь. Тёма что-то мямлит в ответ и отворачивается к телевизору. – Он что-то поел? – спрашиваю женщину.

– Да, с трудом, но мы покушали. Правда, Артём? – с улыбкой смотрит на моего сына, и тот улыбается ей в ответ.

Слава Богу, что не нашла его рыдающим и в истерике. Видно, что он плакал, но вокруг него чужие люди – это было неизбежно.

– Мне нужно уложить его спать, – говорю, едва посмотрев на Кирилла.

– Я могу уложить его, – тут же говорит женщина и, встав, идёт ко мне.

– Не надо! – восклицаю, повернувшись к ней. – Я сама, – смотрю на неё как на врага.

– Комната готова? – спрашивает Кирилл, и женщина кивает. – Покажи ей, – он сказал это, словно привёз домой собаку, и приказывает отвести её в вольер.

Ненавижу! Чтобы ты сдох, Кирилл Авдеев!

– Пройдёмте, – обращается ко мне женщина, и, встав на ноги, я иду за ней.

Выходим из гостиной и идём в конец холла, где большое окно с видом на задний двор, а по обе стороны от него две двери друг напротив друга.

– Нам сюда, – женщина открывает дверь слева и пропускает меня первой.

– Это ваша комната. Вот здесь кроватка для ребёнка, там гардеробная, а с той стороны…

– Давайте потом проведёте экскурсию, – прерываю её. Тёмка уже начинает засыпать, и мне нужно его уложить, не важно где.

– Извините, – понимающе кивнув, она выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.

Просторная светлая комната с широким окном и двуспальной кроватью, расположенной по правой стороне. На противоположной стене две двери – видимо, та самая гардеробная и ванная, а посередине комод с зеркалом. Кроватка для Тёмки рядом с моей кроватью, но днём он не спит там, и обычно я укладываю его на моей. Что, собственно, сделала и сейчас. Бегло осмотрев свою тюрьму, я смотрю на мирно спящего сына.

Не знаю, что нас ждёт, но я никому не позволю обидеть моего ребёнка! Никому не позволю разлучить меня с ним! Даже если придётся жить на краю света, я поеду с сыном. Плевать на меня, мою жизнь, мои чувства или гордость, я живу ради Тёмки.

– Не повезло тебе с отцом, – шепчу одними губами.

Какой из Кирилла отец, понятия не имею. Не думаю, что он способен на чувства, даже к собственному ребёнку. Скорее всего, просто считает себя обязанным обеспечить потомство.

– Извините, – раздаётся шёпот домработницы. – Кирилл Андреевич сказал, что как уложите ребёнка, нужно прийти к нему.

Несколько секунд смотрю на эту женщину злобным взглядом, но вдруг понимаю, что она выполняет приказы и вряд ли имеет со мной какие-то счёты. Нельзя судить всех только за то, что эти люди работают на Кирилла. Это ещё не делает их подобными ему.

– Хорошо, – киваю ей, и она выходит.

Сын давно уснул, однако мне не хочется идти к его отцу. Понимаю, что этого не избежать, но хочется хоть немного оттянуть время. Полежу рядом с сыном, понаблюдаю, как мирно он спит, как мило морщит свой носик, и вдохну его запах. Дети пахнут по-особенному, тем более свои.

Понимая, что оттягивать больше некуда, я аккуратно целую сына в лобик, встаю с кровати и иду на выход. Открываю дверь и чуть не кричу от испуга, когда натыкаюсь на охранника. Даже под дверью спальни поставил, будто надзирателя.

– Где Кирилл? – спрашиваю этого шкафа. И откуда их только берут – лысые, морды, как у бульдогов, и молчаливые, как монахи.

– В кабинете, наверху, – отвечает сухо, и я, бросив на него презрительный взгляд, иду к лестнице.

Как и говорила, дом не такой большой изнутри. Нет, конечно, по сравнению с моей двухкомнатной квартирой это просто дворец. И моё любопытное дизайнерское нутро просит рассмотреть каждый уголок этого дома, но сейчас не до этого. Нахожу кабинет быстро, так как двери оставлены открытыми, видимо, специально для меня и переступаю порог.

– Закрой дверь, – звучит голос Кирилла, и я выполняю. – Сядь, – кивает на кресло напротив, и я опять покорно выполняю. – Итак, правила твоего поведения в этом доме.

Глава 3

Алёна

Смотрю на мужчину и задаюсь вопросом, как можно быть таким красивым и таким холодным одновременно? Как эти серо-зелёные глаза могут очаровывать и в то же время испепелять? Как с этих манящих губ, которые целуют так, что мозг плавится, могут срываться такие жалящие слова? Как человек, который гулял со мной в парке, покупал сладкую вату и признавался в любви, стал бесчувственной статуей?

– Твоё место на первом этаже, – вырывает из мыслей о прошлом. – Здесь, – рукой обозначает второй этаж. – Моя территория, не смей сюда соваться, если я тебя не вызвал, – Кирилл смотрит на меня с невозмутимым выражением лица, словно он отключил все эмоции.

Пугает ли он меня? Конечно! Я не знаю этого человека, он не тот, кто сделал мне ребёнка. Я не знаю, что от него ожидать, ведь тогда, в прошлом, он изменился за одну ночь. Первое время я не понимала, что случилось, почему он вдруг стал другим. Потом осознала, что Кирилл никогда и не был тем, кого я видела. То была лишь маска.

– За ворота не выходишь…

– Я пленница? – прерываю его.

– Наталья будет готовить ребёнку, – игнорирует мой вопрос, продолжая озвучивать «законы» этого дома.

– Я сама буду готовить «своему» сыну, – специально делаю акцент, чтобы задеть его.

– Составишь список того, что нужно мальчику, и отдашь Олегу. Он будет за вами присматривать…

– За нами или за мной? – нервно усмехаюсь.

– Рот свой закрой уже! – рявкает и ударяет кулаком по столу.

Стараюсь держать лицо, не показывать свой страх, но, кажется, выходит плохо.

– Когда я разговариваю, ты слушаешь и киваешь. Тебе ясно? – подаётся вперёд с таким видом, будто сейчас ударит. Я даже не удивлюсь. – Кивни, мать твою! – требует он, но гордость мне не позволяет.

Не могу! Не могу и всё! Я самостоятельная женщина, всегда со всем справлялась сама. Ребёнка родила одна и два года его уже воспитываю. Я закончила институт, построила карьеру, моё имя, благодаря интернету, знают не только в этом городе. Я жила хорошей жизнью, а Кирилл всё это у меня отобрал за один день. Я не могу быть собачкой, которая слушается своего хозяина.

– Никому не позволю так с собой обращаться, – шиплю, встав на ноги. Но как встаю, так и сажусь, когда на мои плечи давят руки одного из охранников и силой усаживают на место.

– Ты будешь делать то, что тебе говорят, – пугающе-спокойным голосом отвечает, словно и не рычал на меня минуту назад.

– Ты всё у меня отобрал. Ненавижу тебя! – цежу сквозь зубы, смотря на него через пелену слёз.

– Мне плевать. Один прокол с твоей стороны – и вернёшься к своей жизни, но без сына.

– Ты мерзкий и бессердечный. Как можно угрожать матери…

– Уведи её отсюда, – кивает охраннику с видом уставшего человека.

– Не трогай меня! – кричу я, когда этот амбал хватает меня за локоть. – Чтоб ты подавился своей властью, Кирилл Авдеев, – бросаю ему в лицо и, развернувшись, выхожу из кабинета «короля».

Как? Как я могла влюбиться в этого человека? Спасибо, что всё в прошлом, что нет и не было никаких чувств. Просто молодость и неопытность. Поверила ему, красивым словам, подставляя уши для его лапши.

Спускаюсь на первый этаж, слыша за спиной шаги охранника, возвращаюсь к единственному мужчине, которого я люблю. Тёмка уже ворочается и причмокивает, что означает – он скоро проснётся. Будет сложно адаптироваться в новом доме, выстроить новый график и находиться среди чужих людей. Но я сделаю всё возможное, чтобы сын не почувствовал эти перемены. Кирилл хочет, чтобы мы находились в этом доме. Хорошо, мы будем здесь жить, но делая вид, что его не существует.

Не проходит и десяти минут с тех пор, как я легла рядом с ребёнком, а он уже просыпается. У Тёмки есть одна привычка, которая умиляет до невозможного. Как только просыпается, кладёт руку на мою щёку и смотрит своими серо-зелёными глазками. Каждый раз доводит меня до слёз этим жестом.

– Мама, – обращается ко мне, думая, что я сплю.

– Что такое, милый? – спрашиваю с улыбкой и, прижав его к груди, переворачиваюсь на спину. – Выспался, да?

– Самолётик, – радостно восклицает на своём языке.

– Полетать хочешь? – смеюсь, поднимаю его, а он выпрямляет руки, изображая крылья самолёта.

Энергии у него хоть отбавляй, в отличие от меня, и, поиграв с ним какое-то время, я опускаю сына на пол, заправляю кровать, из которой мы сделали взлётную полосу.

– Идём кушать? – беру его на руки, выхожу из комнаты и опять натыкаюсь на охранника. – Ты можешь не стоять здесь, как статуя? – бросаю на него укоризненный взгляд. – Ребёнка мне ещё напугает, – бормочу под нос и иду в сторону кухни.

– Дядя, – восклицает Тёмка.

Вспомнив, что баночки с фруктовым пюре, которые я захватила из дома, находятся в моих сумках, я поворачиваюсь к мужчине.

– Где наши чемоданы? – спрашиваю, но вместо ответа он только лениво на меня смотрит, надавливает на наушник в ухе и что-то тихо проговаривает, а через две минуты в дом заходит другой охранник с нашим багажом.

– Стой, – обращаюсь к мужчине, когда он проходит мимо меня, видимо, собираясь отнести сумки в мою комнату. – Я ведь просто так спросила, а не потому что мне что-то нужно, – ворчу на него и буквально вырываю одну из сумок из его рук.

Опустив сына на пол рядом с собой, я сама опускаюсь на корточки, открываю сумку и достаю баночки с пюре. Обычно я готовлю сама, и ребёнок у меня ест всё, но такие баночки для крайних случаев. Сейчас именно такой, потому что я не знаю, что в этом доме есть и где лежит, чтобы начать что-то готовить.

– Выброси эту дрянь! – рявкает на весь дом спускающийся по лестнице Кирилл.

– Что? – спрашиваю и судорожно ищу глазами сына. Может, он что-то нашёл и в ротик положил. Но нет, ребёнок прислонился к окну и с интересом смотрит на новое окружение. Пока я пытаюсь понять, к чему был этот крик, Кирилл уже подходит ко мне.

– Забери, – говорит охраннику, кивая на баночки в моих руках, и в ту же секунду у меня забирают стеклянные ёмкости, и опомниться не успеваю.

– Ты что творишь? – встав на ноги, шиплю на Кирилла. – Мне нужно кормить сына…

– Не этим говном…

– Следи за языком, здесь ребёнок, – грожу пальцем, но он смотрит на меня, как на пустое место.

– Наталья! – зовет домработницу, и та появляется, словно из ниоткуда.

– Да, Кирилл Андреевич, – отзывается женщина послушным голосом.

– Покорми ребёнка, – приказывает ей Кирилл, а у меня начинает дым из ушей валить.

– Я сама покормлю своего ребёнка, – подаюсь вперёд.

– Судя по всему, ты не имеешь понятия, чем и как нужно это делать.

Готова поклясться, что у меня дым из ушей валит от негодования, злости и обиды. Я носила этого ребёнка девять месяцев, два года он растёт в любви и заботе, а этот мужчина явился и упрекает меня в том, что я не знаю, как ухаживать за собственным сыном.

– Не тебе учить меня, – шиплю на Кирилла. – Я справлялась без тебя всё это время и дальше буду справляться. То, что мы теперь в твоём доме, ещё не значит, что твоё мнение кому-то интересно, – выплёвываю ему в лицо и только потом начинаю понимать, что сглупила.

– Наталья, уведи ребёнка на кухню, – спокойным, но до жути пугающим тоном обращается к домработнице, и та мимолётно выполняет приказ, оставляя меня один на один с Кириллом и двумя охранниками.

– Не лезь в… – договорить мне не дают.

Как только Наталья с Тёмкой скрываются за дверью кухни, Кирилл хватает меня за горло и, словно куклу, притягивает к себе.

– У тебя либо мозгов нет, либо страха, – цедит сквозь зубы, испепеляя меня взглядом. – Скажу в последний раз – знай своё место и не смей разговаривать со мной в таком тоне! Очнёшься на другом конце Земли без возможности увидеть сына до конца своих дней, – с этими словами Кирилл толкает меня, и от неожиданности я падаю на пол.

В горле ком размером с булыжник, глаза щиплет от слёз, а от осознания моей беспомощности хочется выть в голос. Кирилл уходит наверх, перед этим что-то приказав охраннику. Тот обязательно доложит своему боссу всё, так что я не буду реветь на полу чужого дома. Закроюсь в ванной комнате ночью, когда Тёма будет спать, и буду давиться слезами. А сейчас я должна держать лицо, в первую очередь, ради сына. Он не должен видеть моего подавленного состояния. Встав на ноги, я приглаживаю свои волосы, как будто это поможет, и, нацепив на лицо улыбку, иду вслед за Натальей.

– Ну что вы тут? – улыбаюсь искренне, когда вижу Тёмку.

– Я приготовила фрукты и овощи, – подаёт голос женщина. – Здесь размельчитель…

– Спасибо, я справлюсь, – перебиваю её, забыв, что такое вежливость. – И впредь попрошу не лезть к моему сыну и в его питание, – бросаю ей в лицо и беру сына на руки.

– При всём уважении, я работаю не на вас, – её тон твёрд, но в голосе проскальзывают нотки обиды.

На это мне ответить нечем, она права, приказы тут раздаёт Кирилл, и все будут выполнять их, наверняка, из-за страха потерять не только работу. Умом понимаю, что женщина ни в чём не виновата, но в этом доме никому нельзя верить.

Наталья разворачивается и начинает суетиться у плиты, судя по витающим в воздухе запахам, она готовит ужин. Я же целую сына в пухлую щёчку и опускаю на пол, и пока он исследует помещение, готовлю ему перекус. Раз баночки у нас отобрали, а в доме есть свежие фрукты, я могу обойтись без пюре. Он у меня взрослый мальчик, сам ест, если нарезать тонкими кусочками.

Усаживаю сына за стол, но он высокий, и ребёнок не достаёт. Сажаю Тёмку к себе на колени, с грустью вспоминая его детский стульчик. Ну ничего, мне в радость держать сына так и смотреть, как он двумя ручками берёт дольку яблока.

Справлюсь ли я? Выдержу издевательства Кирилла? Смогу жить в доме, где меня считают никем? Не знаю, честно. Да, ради сына я всё выдержу, но я тоже не железная. Невозможно оставаться спокойной, когда тебя унижают и угрожают.

Можно, конечно, выполнять все его «просьбы», не провоцировать и делать вид, что его нет. Однако для этого надо переступить через свою гордость и выколоть себе глаза. С первым, возможно, я справлюсь. По крайней мере, сделаю всё возможное, а вот со вторым, простите, но нет. Как игнорировать человека, когда он живёт с тобой в одном доме?!

Тёмка наелся, по его мнению, конечно, и уже вырывается из моих рук. Сегодня не буду на него давить и требовать, чтобы он съел всё, достаточно стресса за один день. Ставлю сына на пол, и он бежит из кухни, всё так же держа в руке свою плюшевую игрушку. Быстро собираю всё со стола и несу к раковине.

– Оставьте, я помою, – говорит Наталья, смотря на тарелку в моей руке.

– Не стоит, – сухо бросаю я.

– Это моя работа, пожалуйста, не усложняйте, – она смотрит на меня умоляюще, поджав губы. Сдержанно и понимающе кивнув, я ставлю тарелку на столешницу и иду на выход.

Выспавшийся и пополнивший запасы энергии Тёмка бегает по холлу и «выруливает» в гостиную. Бегу за ним, потому что этот сорванец сейчас что-нибудь зацепит и, не дай бог, упадёт, ударится. Не успеваю закончить мысль, как раздаётся звук разбитой посуды.

– Артём! – кричу на весь дом и мигом захожу в гостиную, где на полу уже валяются осколки разбитой вазы. – Ты ударился? – спрашиваю и судорожно кручу его во все стороны, ища следы ран, но с ним всё в порядке. – Сколько раз мама говорила тебе не бегать по дому? – укоризненно смотрю на сына.

У нас в квартире всё убрано на верхние полки, на дверцах шкафчиков защёлки, телевизор на стене. Всё в недосягаемости после того, как Тёмка ударил по экрану телевизора машинкой и разбил его. Ребёнок он послушный, но всё же это ребёнок.

– Встань на ковёр, – говорю сыну и, опустившись на корточки, принимаюсь убирать осколки. – Мы не у себя дома, малыш, ты не можешь так бегать. Ты должен быть внимательней, чтобы нас никто не ругал. Понимаешь? – смотрю на сына, а он, выпучив глаза, смотрит куда-то поверх моей головы. – Артём, мама с тобой разговаривает.

– Дядя, – говорит мой сын, и я резко поворачиваюсь.

Кирилл стоит надо мной со спрятанными в карманы брюк руками и взглядом, как у быка перед нападением. Ну всё, сейчас начнётся разбор полётов.

Кирилл долго смотрит на меня, после чего переводит взгляд на осколки разбитой вазы. Обычно в домах богатых людей находятся дорогие вещи, и если эта ваза была таковой, то не исключено, что мне придётся за это ответить. Я ведь никудышная мать, которая не умеет воспитывать своего ребёнка и следить за ним.

– Брось на пол, – кивает на осколки в моей руке. – Наталья! – зовёт домработницу, продолжая смотреть на меня сверху вниз.

Я удивлена и нахожусь в замешательстве. Чего он хочет? Позвал Наталью, чтобы она опять увела сына, и будет снова мне угрожать?

– Кирилл Андреевич? – женщина появляется в гостиной.

– Убери здесь, – говорит ей и направляется к дивану. – Встань уже! – это было адресовано мне.

– Я сама приберу…

– Для этого в доме есть специальные люди. Я сказал – встань! – бросает на меня испепеляющий взгляд.

– Простите, – шепчу домработнице и поднимаюсь на ноги.

Неожиданный поворот, однако. Что, на меня не будут орать, не будут оскорблять и угрожать? Неужели ему плевать на вещи?

Кирилл же садится на диван и с грозным видом что-то просматривает в своём телефоне. Я чувствую себя неловко, мне некомфортно рядом с ним. Лучше заберу сына, и мы пойдём играть в комнату. Но не успеваю и шага к ребёнку сделать, как он сам приближается к Кириллу.

Стою неподвижно, пока мой сын протягивает любимую игрушку своему отцу. Едва сдерживаюсь, чтобы не ахнуть от удивления. Эту игрушку он никогда из рук не выпускает, он с ней спит, ест, гуляет и злится, если кто-то её трогает. А сейчас Тёма сам протягивает плюшевого медведя, по сути, чужому человеку.

Кирилл в ещё большем шоке, чем я, мне кажется, он даже побледнел. Оторвав взгляд от экрана телефона, он смотрит на ребёнка, явно не понимая, чего от него хотят.

Ребёнок чувствует в нём родного человека, по-другому я не могу объяснить этот жест. Возможно, если бы на месте Кирилла был кто-то другой, я бы ревновала, так как даже мне не разрешают играть с этим медведем. Но в данном случае меня радует, что у моего сына есть отец.

– Что он хочет? – взволнованным голосом спрашивает Кирилл, продолжая, прищурившись, смотреть на сына.

– Не грусти, – говорит сын и укладывает игрушку на согнутый локоть Кирилла.

На глаза наворачиваются слёзы от этой картины. Конечно, я хочу, чтобы мой сын рос в полноценной семье. Чтобы у него был отец, который бы проводил с ним время, учил многим вещам. Каждому ребёнку нужны оба родителя, нужны любовь и забота не только от матери.

– Босс, – в гостиной появляется один из охранников, отвлекая Кирилла от сына. – Здесь всё, что удалось выяснить, – говорит мужчина и протягивает ему папку.

– Хорошо, иди, – отвечает Кирилл, и охранник уходит.

За эту минуту сын уже нашёл себе развлечение. Он с интересом просматривает кофейный столик, под стеклом которого нарисованная карта какого-то города.

– Мама, машинка, – восклицает сын, повернувшись ко мне.

Прикусив губу, смотрю на него и не знаю, что ответить. Когда собирала вещи, не подумала про игрушки для сына. Я была на взводе, напугана, вся в переживаниях за Тёмку.

– Малыш, мама завтра пойдёт… – замолкаю, чувствуя на себе взгляд Кирилла. Вспоминаю, что в моей сумочке есть маленькая игрушечная машина.

Наверное, если открыть женскую сумку любой мамочки, можно найти там не только помаду, а ещё игрушку, пустышку, бутылочку и многое другое, в зависимости от размеров сумки и возраста ребёнка.

Мигом иду в комнату и, покопавшись в сумке, нахожу красную машинку размером с палец. Сама радуясь, как ребёнок, я вручаю сыну игрушку и сажусь на другой диван.

Мы могли бы вернуться в комнату, но в чём смысл? Я не могу держать сына в четырёх стенах, чтобы он ещё что-то не разбил. Кирилл привёз сына в этот дом, пусть познаёт все прелести отцовства. Вот бы поручить ему смену подгузников, чтобы он прочувствовал и увидел во всех красках, каково это – быть отцом.

– Как часто вы к врачу ходите? – разрывает тишину Кирилл.

– По плану или в случае болезни, – отвечаю на автомате и каким-то чувством понимаю, что в той папке. Он изучает нас.

– Он часто болеет? – подняв глаза, Кирилл хмурится.

– Нет, как и все дети, – пожимаю плечами.

На некоторое время в гостиной повисает молчание. Кирилл внимательно читает бумаги, не обращая внимания ни на одного из нас. А я наблюдаю за ним, за его сосредоточенностью, за тем, как ему идёт домашняя одежда. Белая футболка облегает его рельефное тело, вздутые вены лежат узором на его руках, контурные губы не портит даже то, что мужчина их кривит.

Так, Алёна, ты чего? Лучше на сына смотри, чем на этого бессердечного.

А толку? Сын – вылитый отец, и с каждым годом он всё больше будет походить на Кирилла.

– Почему у меня отобрали телефон? – спрашиваю, убедившись, что сын увлечён «ездой» игрушечной машинки по журнальному столику. Мне нужно вспомнить, зачем я здесь, и кто меня сюда притащил.

– Он тебе не нужен, – ошеломляет мужчина своим ответом.

– Двадцать первый век на дворе, никто не живет без телефона, – усмехаюсь я, мысленно давая себе указание держать себя в руках.

– Есть, кому звонить? – отрывается от изучения содержимого папки.

– Это шутка? – нервно хмыкаю и прищуриваю глаза. – У меня мама, клиенты, друзья…

– Клиенты? – наклоняет голову набок.

– Клиенты, люди, с которыми я работаю, – киваю и, не выдержав его взгляда, отворачиваюсь.

– По рукам пошла, – цокает языком и, вернув внимание к папке, перебирает несколько страниц в какой-то нервной спешке. – Дизайнер, – что-то прочитав, усмехается.

– И не удивлена, что не помнишь, – проговариваю себе под нос.

– Я не обязан помнить всех шл… – замолкает и смотрит на сына.

– Хоть за это спасибо, – фыркаю я.

– Не забывайся! – рычит на меня и, откинувшись на спинку дивана, продолжает изучать бумаги.

Козёл! Значит, вот кем он меня считает?! Хотя, чему я удивляюсь? Именно так он и назвал меня три года назад. С этими словами покинул мою квартиру и исчез из моей жизни, не дав и рта открыть.

Глава 4

Три с половиной года назад

Алёна

Летний день, терраса в недорогом кафе, освежающие коктейли, и мы с подругой с вдумчивым видом сидим друг напротив друга.

– Может, справимся? – спрашивает Даша, крутя бокал в руке.

– Мы уже обсуждали, – вздыхаю я. – Не получится, – мотаю головой.

– Значит, найдём подработку, – воодушевлённо заявляет подруга.

– А учиться когда? Мы и так с утра до вечера на работе, если и ночью будем пахать, то экзамены точно не сдадим, – озадаченно смотрю на неё, и Даша понимающе кивает.

– Ты права, – соглашается со мной. – Можно попросить повысить нам зарплату…

– И тебе придётся искать новую работу, – тут же перебиваю её. – Ты же знаешь, какой Борис нервный.

– Это да… И слова не скажи, обольёт помоями, фиг отмоешься, – со вздохом говорит и откидывается на спинку пластикового стула.

– Девчонки, я опоздал, – раздаётся голос Дениса. – Прошу понять-простить, – поспешно проговаривает и садится за стол. – Можно кофе, – кричит проходящему мимо официанту и, получив кивок, смотрит на меня, потом на Дашку. – Что вы такие кислые? – интересуется друг.

– Думаем, как быстро разбогатеть, – с серьёзным лицом отвечает ему Даша.

– Пфф, – фыркает Денис. – Быстро все хотят. А если серьёзно? – переводит взгляд на меня.

– А если серьёзно, то нам нужны деньги, – вздыхаю и ставлю пустой бокал на стол.

– Это я уже понял, – кивает Денис. – Много? Может я могу помочь?

– Нет, Денис, ты нам не поможешь, – грустно улыбаюсь ему.

– А что стряслось-то? – интересуется он, нахмурив брови.

– Мы хотим остаться в столице, а родители сказали, что как только закончим институт, содержать нас больше не будут.

– Так, и? – не доходит до друга наша проблема.

– Ну, на наши зарплаты особо долго не проживешь, а искать работу сейчас, когда экзамены на носу, мы не можем, – отвечает Даша вместо меня.

– В общем, нам нужно как-то зарабатывать дополнительные деньги, пока не сдадим экзамены и не найдем работу по специальности, а не пахать в ресторане на этого мерзкого типа, – последнее произношу с отвращением.

– Да, Борис – тот ещё фрукт, – соглашается со мной Денис. – Так, что мы можем придумать? – задумчиво проговаривает. – Кстати! – громко восклицает, чем привлекает внимание не только наше с Дашей, но и парочки с соседнего столика.

– Потише ты, – шиплю на него.

– Да пусть говорит, – возмущается Даша.

Я всегда завидовала её наплевательскому отношению к мнению окружающих. Я вот так не могу, мне всегда важно, что обо мне думают другие, и я всегда старалась не давать поводов для сплетен о себе. А Дашка не стесняется сказать в лицо всё, что думает, даже незнакомому человеку.

– Сейчас же популярны эти группы, где люди ищут себе попутчиков на долгую дорогу…

– У нас нет машины, и вообще, это тут каким боком? – непонимающе смотрю на него, злясь на друга.

У нас тут реальная проблема, а он о своём интернете.

– Ты дослушай, – с укором смотрит на меня.

Делаю вид, что закрываю рот воображаемой молнией, и замолкаю.

– Короче, есть точно такие же группы, только там туристы ищут, где остановиться на пару дней, – оживлённо рассказывает, на что я только глаза закатываю. – У вас ведь квартира большая, можно комнату сдать.

– Да ну тебя, Денис, – махнув рукой, я отворачиваюсь.

– Подожди, Алён, – говорит Даша и задумывается. – Я слышала о подобном. Типа авантюристы, которые ходят с этими огромными рюкзаками и останавливаются в каждом городе на несколько дней.

– Да! – щёлкает пальцами Денис. – Они хорошо платят, потому что для них это дешевле, чем отель, к тому же, некоторые нуждаются в гиде, а это дополнительные деньги!

– Я не пущу в дом фиг знает кого! – возмущаюсь я. – А если маньяк какой-то? Ограбит или, не дай бог, задушит во сне. Нет-нет, – отрицательно мотаю головой, и не думая соглашаться на этот бред.

– Лёля, – хлопает глазами на меня Даша.

– Нет! Не начинай! – встаю в позу. – Это опасно, я не хочу спать с ножом под подушкой.

– Да что ты такое говоришь, в каком веке мы живём, – закатывает глаза подруга детства. – Вот, смотри, – показывает куда-то на дорогу, и я, повернувшись, вижу парня в панамке с картой в руках и рюкзаком на спине. – Смотри, какой он безобидный.

– Ну, да, – соглашаюсь с ней, понимая, что этот хлюпенький парень не способен и мухи обидеть. – Но это не значит, что все такие.

– Ладно, мы ведь можем устроить что-то типа собеседования, – продолжает убеждать меня. – Назначим встречу в кафе, поговорим и только потом примем решение.

– Даша, а ты думаешь, маньяк придёт в кафе и скажет: «Здравствуйте, я маньяк, буду вас убивать»? – усмехаюсь я.

– Господи, какая же ты зануда! – обиженно проговаривает и, скрестив руки на груди, смотрит куда-то в сторону.

– Посмотри на это, – Денис протягивает мне свой телефон.

Смотрю на экран и вижу объявление на английском, где написано, что девушка ищет комнату, а ниже сумма – моя недельная зарплата.

– Ага, приятные циферки, не так ли? – смеётся друг, заметив мои округлившиеся глаза.

– Покажи, – подаётся вперёд Дашка. – Ого, – удивляется даже больше моего. – Ты представляешь, что за месяц мы можем заработать больше, чем в ресторане, и по сути ничего не делать!

– Только рисковать своими жизнями, – бурчу недовольно.

– Тебе надо меньше телевизор смотреть, паникёрша, – огрызается подруга.

– Так что? Пишу девушке, или создадим своё объявление со своими условиями? – спрашивает Денис после нескольких минут тишины.

– А можно и так? – интересуется у него Даша.

– Конечно, – раскидывает руками парень.

– Лёль? – смотрит на меня щенячьими глазками. – Ну давай попробуем, – просит, выпятив нижнюю губу.

– Чёрт с вами, – отмахиваюсь я. – Пишите, – даю зелёный свет, чувствуя, что буду об этом жалеть.

В отличие от меня, Даша очень загорелась идеей заработать. И не только на проживание, но и на отпуск. Она уже посчитала, сколько денег можно собрать, если мы продолжим и работать, и сдавать комнату туристам до конца экзаменов. Уже промониторила все сайты турагентств и успела все уши мне прожужжать своей Турцией.

– Море, песок, отель, где всё включено… Лёля, семь дней в раю! – мечтательно проговаривает подруга.

– Даша, пожалуйста, давай обсудим это после сдачи экзаменов, – опускаю её на землю.

– Ты такая зануда, Алён, – бурчит на меня и, вздохнув, двигает учебник поближе. – Тебе надо было на библиотекаря учиться.

– Не преувеличивай, – усмехаюсь я. – Закончим институт и тогда сделаем всё, что ты захочешь.

– Правда? – воодушевлённо смотрит на меня. – Прямо всё, что захочу?

– Да, – смеюсь над ней.

– Смотри, за язык никто тебя не тянул, – пригрозив пальцем, она успокаивается на некоторое время, и мы готовимся к экзаменам в тишине, пока нас не отвлекает телефонный звонок. – Это Денис, – сообщает подруга и, приняв вызов, ставит на громкую связь.

– Ну что, девушки мои дорогие, – с улыбкой в голосе обращается он к нам. – Поздравляю, у вас первый клиент…

– А давай ты не будешь так выражаться? – перебиваю его я. – Говоришь, как сутенёр.

– Денис, если меня упекут в тюрьму, то знай, что за убийство Алёны, – говорит Даша, сверкнув на меня злобным взглядом.

Мне остаётся только закатить глаза и слушать друга через силу. Не нравится мне эта идея. Меня настораживает, что по нашей квартире будет ходить незнакомый человек. Спать вообще не смогу, я себя знаю – буду коситься на дверь до самого утра.

– Ребят, может не надо? – делаю новую попытку отказаться от этой затеи.

– Алён, не начинай, – устало проговаривает Даша, но убедить меня у неё не получается.

Лучше бы нашли среди студентов кого-то. Правда, вряд ли кому-то нужна комната в конце учебного года. Но можно объявление дать, да только никто не будет платить нам такую сумму, как иностранные туристы. Решение приходит само, когда звонит мой телефон.

– Это Карина, – сообщаю подруге и нервно встаю на ноги. – Чёрт, если она нас вызовет на работу сегодня, завтра мы экзамен не сдадим, – говорю Даше, наматывая круги по комнате.

– Ответь уже, а то она разозлится, – возмущается подруга, и я нажимаю зелёную трубку на экране смартфона.

– Кариночка, – расплываюсь в улыбке, словно она меня может увидеть.

– Нам не хватает рук, бери подружку, и дуйте в ресторан, – в приказном тоне говорит моя собеседница.

– Но у нас ведь выходной…

– Мне плевать. Борюсик сказал вызвать вас, я не хочу его расстраивать, – восклицает своим противным голосом. – У вас двадцать минут, иначе можете вообще не приходить.

– Карина, мы живем на другом конце города, – нервно усмехаюсь, удивляясь этой наглости.

– Ваши проблемы, – сухо бросает и отключается.

– Ну и стерва, – проговаривает Даша. – Спуталась с этой старой свиньёй и возомнила себя начальником.

– Даш, мы никак не успеем, – грустно говорю и падаю на стул.

– Ты ведь понимаешь, что Карина специально? Она давно мечтает выгнать нас и прекрасно знает про экзамены. Специально так сделала! – почти что кричит подруга, топая из угла в угол.

– Я всё ещё здесь, – раздаётся голос Дениса из динамика телефона Даши. – Я так понимаю, даём добро парню?

– Алён? – смотрит на меня умоляюще подруга. – Считай, работу мы потеряли, – раскидывает руками. – Мы двадцать минут только автобус ждать будем, ещё сорок ехать. Это нереально, – добивает меня.

– Ладно, – вздыхаю я. – Соглашайся, Денис, – обречённо махнув рукой, я встаю и иду варить себе очередную кружку кофе.

– Отлично, я поговорю с ним, если он адекватный, завтра привезу к вам, – говорит друг и, получив от нас ответ, отключается.

– Нам всё равно надо съездить в ресторан за расчётом, – подходит ко мне Даша и ставит свою кружку на стол.

– Мечтай, конечно, – фыркаю я. – Карина позаботится, чтобы мы не получили ни копейки. Уверена, впишет какой-нибудь штраф или запишет на нас разбитую за этот месяц посуду.

– Ты права, она та ещё сука. Так бы и вцепилась в её кудри, – подняв руки, она сжимает их в кулаки. – Вот так надо жизнь свою устраивать: приехала из деревни, накрасилась, мини-юбку надела, пуговицы до пупка расстегнула, и всё – старый хрен твой навеки, – проговаривает, устремив взгляд в окно.

– У человека одна цель – хорошо жить, не прикладывая больших усилий, – пожимаю плечами я. – Это не мы с тобой – сидим ночами за учебниками, ходим на все дополнительные курсы и натираем ноги, обивая пороги библиотек.

– Нет, я не понимаю. Он же старый, толстый и… мерзкий! – морщится Дашка. – Как можно с ним спать? Фу! – она вздрагивает и мотает головой. – Я лучше дворником буду…

– Да что ты? – смеюсь я. – А чего тогда не пошла дворы подметать, а надумала комнату сдавать?

– Я – дипломированный дизайнер интерьера, – наклонив голову, она поднимает указательный палец.

– Ещё нет, не обольщайся, – опускаю её руку. – Мы ещё не все экзамены сдали. Так что давай грызть гранит науки, – разворачиваю её и подталкиваю к столу, где разложены конспекты, рисунки и учебники.

– Как я с тобой живу все эти годы? – мотает головой подруга.

– В муках, – смеюсь я.

– Это точно! Где мой памятник? – прищурившись, она изображает взгляд вдаль.

Торопиться нам уже некуда, работу ведь потеряли, так что через два часа решаем оторваться от конспектов и привести квартиру в порядок. В первую очередь освободить комнату от моих вещей и обустроиться в комнате Даши. Для иностранного гостя самая лучшая комната. Вот только ни одна из нас не ожидала, что наш «сосед» окажется… таким.