Kitobni o'qish: «Император и трубочист. Том 3. Граф»

© Злотников Р. В., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Пантелеймон присел на корточки и осторожно выглянул из-за обреза скалы. Его расчёт оказался точным – деревня шачама с этой точки оказалась перед ним как на ладони. Шачама были весьма воинственным племенем, и родное племя Пантелеймона – уаппа, немало от них претерпели – набеги, беспардонная охота в их угодьях, воровство скота и овощей с огородов, наглое похищение молодых женщин. Нет, похищение невест было вполне в традициях и племени уаппа, но оно давно уже перестало быть банальным воровством людей и превратилось в просто красивую традицию. А на самом деле юноша и девушка сначала знакомились друг с другом на одном из базаров, которые регулярно устраивались старейшинами для торговли и обмена между разными родами или племенами, либо на каком-нибудь пау-вау; потом родичи понравившихся друг другу молодых договаривались об условиях их брака, сроках свадьбы, кто какие дарит подарки молодой семье, и лишь после того как все вопросы были решены, юноша с друзьями устраивал лихое похищение невесты, а её братья бросались в погоню за похищенной… чтобы прибыть к месту весёлой свадебной гулянки как раз в самый её разгар и присоединиться к творящемуся веселью. Шачама же плевали на всё это и тупо устраивали засады на девушек и молодых женщин, когда те шли к реке стирать, либо к ручью за водой или в лес, собирать орехи, ягоды и съедобные коренья, и нагло вязали пойманных, увозя их к себе и делая их своими жёнами (причём зачастую вторыми-третьими) без каких бы то ни было договоров, при этом совершенно чихая на то, что некоторые из похищенных женщин уже были замужем и даже имели детей. А потом ещё и хвастались этим во время межплеменных базаров, понося родственников похищенных и над ними… Но теперь этому будет положен конец!

Сак Аджав Ха приплыли на эти земли две руки назад.

Нет, так-то Аджав Ха, что означало «воины с воды», появились здесь намного раньше. Но у тех, первых, которые построили каменный дом своего бога, в каковом поселились его шаманы, днём и ночью укутанные в длиннополые тёмные накидки и, в знак принадлежности к этому сословию, выбривающие от волос кружок на макушке, кожа была цветом почти такой же, как у уаппа. Или тех же поганых шачама… А Сак Аджав Ха, то есть «белые воины с воды», приплыли куда позже. И договорились как с первыми Аджав Ха, так и с прибрежными племенами о том, чтобы построить Нойдж Чич Оточ – «большой и крепкий дом», вокруг которого разбили поля. Однако довольно долгое время ни прибрежные племена, ни уаппа с Сак Аджав Ха особенно не контактировали. Нет, кое-какая меновая торговля была, но очень незначительная. Так как те вещи, которые местные племена выменяли бы с удовольствием, они не продавали. Потому что это было либо оружие, либо у самих Сак Аджав Ха эти вещи были в дефиците. Так что наличие на побережье их анклава никак особенно на местные расклады не влияло. Ну есть и есть – всё равно толку от них куда меньше, чем от старых Аджав Ха. Те хоть и довольно быстро подгребли под себя несколько деревень прибрежных племён и в ответ на то, что их обитатели прошли ритуал воды, вина и пищи, означающий, что бог пришельцев и духи-обитатели каменного дома этого бога признают их за своих, начали устанавливать там свои порядки, но у них хоть время от времени появлялись различные товары для мены. А у Сак Аджав Ха с этим было совсем туго. Они просто выращивали на своих полях какое-то зерно, совершенно не похожее на маис, и отправляли куда-то на север. Туда, откуда они пришли… Но три зимы назад всё изменилось!

– Ну шо тут у тябе, Пателеймон?

Индеец вздрогнул и оглянулся. Вахмистр Шепитько, как знал юный воин, принадлежал очень уважаемому народу «кубанцы», издревле жившему в племенном союзе «Российская империя», в который недавно вступили и уаппа. Это был очень сильный союз. Они умели строить огромные корабли – куда большие, чем те, что уаппа видели до сего момента у тех же Аджав Ха. Их корабли на фоне этих – как пума на фоне гризли! А ещё у них были огромные «громовые палки»… скорее даже целые «громовые стволы», способные метать не маленький шарик, как уже упомянутые «палки», которые были и у Аджав Ха, а целый здоровенный чугунный шар размером с человеческую голову!

– Всё тихо, Порфирий Митрофаныч, – старательно выговаривал мощное, присущее только очень важному и значимому человеку – потому-то и столь зубодробительно сложное имя. Он по праву гордился тем, что среди всей «молоди» лучше всех овладел русским языком.

– Отлично, – одобрительно кивнул вахмистр, но на слово не поверил, а осторожно высунулся и замер, некоторое время рассматривая деревню враждебного племени. После чего сполз пониже и развернулся к Пантелеймону. – Ну шо – тады беги до своих. Сёдни ваше спытание – кзамен, как их благородие кличут! Коли всё по уму сладите – так вам прямая дорога в казаки, – он одобрительно хлопнул молодого индейца по плечу.

Тот гордо кивнул и порскнул вниз, а кубанский казак, проводив его взглядом, потянул с плеча длинную винтовку, которой здесь были вооружены только казаки, составлявшие личную охрану губернатора российской губернии Калифорния – генерала Аракчеева. Их сиятельство был уже стар, но всё ещё крепок. Сказывали, что сам император долго уговаривал Лексея Андреича встать во главе всего предприятия. Морскую-то часть возглавил адмирал Беллинсгаузен, а вот губернаторство молодой государь отдал графу. Ну а кому ишшо-то? Генерал столько лет военными поселениями заведовал, что в их обустройстве уже не одну, а целую дюжину собак съел – чай ещё при прежнем императоре сие дело начинал. А здеся именно их и предстояло устроить! А какие ишшо тут можно было устраивать с такими-то людишками? Ведь один через одного – бунтовщики, супротив самого молодого императора умышлявшие… Так что, сказывают, государь лично просил не отказать! Ну да генерал был старой закалки, завсегда говорил: «Коли государь прикажет – так и всё в точности сделаю! Потому как я государю вернейший слуга!» Да и места здесь дикие… Вот потому-то в охрану Его Сиятельству казаков и определили. Да вооружили их новыми винтовальными ружьями аглицкой выделки, пулю для которых вроде как сам государь император придумал. А пулелейки – евойный ближник – граф Николаев-Уэлсли… Более ни у кого таких ружей в этих землях нет. Казак удовлетворённо хмыкнул, ласково провёл пальцем по уже немного истёртому ложу и развернул ствол в сторону индейской деревни, к которой сейчас подбиралась «молодь» – будущие казачата из союзных новой власти индейских поселений. А как вы думали? На Кубани издревле привыкли, что с одними горцами – дружба, а против других вместях в набег ходят. А кого и в казаки верстают… Ну и тут так же затеялись – а чего менять то, что работает?

Вахмистр хмыкнул и, вытянув ствол винтовки в сторону сонной деревни шачама, аккуратно уложил её на ладонь левой руки, уперев приклад в правое плечо. Это племя давно уже было бельмом на глазу у русской колонии в Калифорнии – те ещё охальники. Совсем на голову отбитые! Вот потому и наступит им нынче ужо… Тем более, что они такие не первые. Политика императора Николая, жёстко воплощаемая в жизнь генерал-губернатором Аракчеевым, была следующей: мирных холить, немирных курощать. И без жалости! Тем более что колонии были позарез нужны рабочие руки и-и-и… бабы. Основная-то часть прибывших с губернатором были мужеского полу и вполне себе в детородном возрасте. Так что на их «укомплектование» хозяйками местные бабы-шачама и пойдут. Поначалу как прислуга, а потом кто знает… Из тех племён, которые ранее взяли к ногтю – считай треть подобной прислуги уже в статусе законных жён пребывает. Молодое дело – нехитрое. У некоторых уже и по одному-два дитёнка народились! Да самого же вахмистра взять – его Матрёна до крещения тоже Утренним ветром прозывалась. И принадлежала к одному из племён атабасков. Причём не просто принадлежала, а была одной из дочерей касика. Но папашка с еёными братьями отчего-то решили, что можно безнаказанно поправить своё благосостояние за счёт русских поселенцев. И крепко ошиблись. Так что ныне валят лес и насыпают дамбы где-то в долине реки, которую испанцы обозвали Сакраменто. Что именно там делалось – вахмистр был не в курсе, но почти половина всех захваченных пленников-мужчин отправлялась именно туда… Ну а Утренний ветер ныне – Матрёна и жена покамест ещё вахмистра, а в будущем, можа даже, и хорунжего Калифорнийского казачьего войска. Ну ежели эти сопляки малолетние ныне свой «кзамен» хорошо сдадут… Ох, и жаркая баба оказалась! Ныне тоже на сносях ходит.

Казак довольно хмыкнул и приник к своей винтовке. Ладноть, о всяком охальном потом думать время придёт, а пока надо «молодь» подстраховать. Уж больно эти шачама буйные…

Часть I
Мятеж

1

– Молитвами Святых Отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас…

Даниил с непокрытой головой стоял в первом ряду рядом с императором и смотрел, как митрополит Серафим, епископ Новогородский, Санкт-Петербургский, Эстляндский и Финляндский, первенствующий член Священного синода ведёт чин освящения Александровской железной дороги.

Железную дорогу Санкт-Петербург – Москва в этой, новой реальности, изменившейся после того как сознание бывшего выпускника железнодорожного техникума и мастера ремонтного участка Ворошиловградского паровозостроительного завода, отслужившего десятки лет на лесных складах резерва Министерства обороны СССР, завершив свою службу в звании майора и должности начальника отдела хранения артиллерийского вооружения и боеприпасов, попало сюда, в тело мальчика-трубочиста Павловского дворца, закончили строительством в ноябре одна тысяча восемьсот тридцатого года. Официально затратив на её возведение шесть с небольшим лет.

Работы по её сооружению начались ещё при Александре I, именно поэтому она, в отличие от той, что была построена в реальности бывшего майора, и именовалась Александровской. И бóльшая часть трассировки её маршрута к осени тысяча восемьсот двадцать пятого была закончена… но потом случилось восстание декабристов, опала Даниила и его ссылка в Архангельск, поэтому собственно стройка началась ни шатко, ни валко. Вследствие чего по-настоящему активно её начали строить только осенью двадцать седьмого. Так что фактически дорогу построили всего за три года. В то время как в прошлой жизни Даниила Николаевскую дорогу строили восемь лет. Причём строили-то её гораздо позже, когда опыт строительства железных дорог в мире уже был накоплен… Почему же сейчас получилось настолько быстрее?

Ну, во-первых, на момент начала строительства Николаевской железной дороги опыта по постройке железных дорог в мире действительно было накоплено намного больше, но вот в России его фактически не было. Потому как на тот момент в России существовала всего одна коротенькая Царскосельская железная дорога протяжённостью менее тридцати вёрст с почти нигде не использующейся колеёй шириной в тысячу восемьсот миллиметров и крайне убогим подвижным составом. А вот нынешнюю, Александровскую начали строить тогда, когда в стране уже были построены и активно эксплуатировались железные дороги общего пользования суммарной протяжённостью около тысячи вёрст – Гатчинская и Уральская горнозаводская! Ну, учитывая все ветки последней – к Сальде, Богомоловскому и другим рудничным и заводским посёлкам, а также всё ещё строящиеся таковые в стороны Челябы и Тюмени… То есть здесь строить железные дороги в стране уже не только умели, но и делали это лучше всех в мире. Да что там говорить – именно в России в настоящий момент имелось единственное в мире профильное учебное заведение – Железнодорожное училище, а, кроме того, ещё и специализированная гвардейская воинская часть – Лейб-гвардии железнодорожный батальон!

Во-вторых – на её строительстве гораздо меньше воровали. И это была прямая заслуга графа Николаева-Уэлсли. Не только его одного, конечно, государь-император тут тоже приложил свою, так сказать, тяжёлую отеческую руку – уж больно быстрой и показательной была расправа со вскрытыми Даниилом хищениями, но вскрыл-то их именно он и его люди. По большей части, кстати, выпускники его Железнодорожного училища. Да и Николая на подобную суровость так же подвигнул он. Впрочем, того особо подвигать и не требовалось – он сам тот ещё гроза казнокрадов… А вот интересно – в той, другой истории, из будущего которой Данька сюда провалился, Николай был таким же? Ой, сильно похоже, что нет… Особенно много о личности другой, базовой реинкарнации молодого императора бывший майор не знал, но о том, что на строительстве Николаевской железной дороги воровали жутко и все, во главе с самим доверенным лицом Николая I, курировавшим строительство, – графом Клейнмихелем, читал неоднократно. Впрочем, и во время восстания декабристов нынешний Николай тоже вёл себя совершенно по-другому – чуть ли не в одиночку на бунтовщиков кинулся! Ну дык в тот раз у него не было ни опыта продавливания «николаевской пули» через бетонную стену яростно сопротивляющейся российской бюрократии (да ещё и во главе с его собственным воспитателем) перед самым началом Отечественной войны, ни целого дня натуральной мясорубки на ферме Угумон во время битвы при Ватерлоо, ни собственноручно упокоенного брата Наполеона – Жерома, короля Вестфалии, ни наезда старших братьев и маменьки в момент возвращения в Петербург, ни создания собственной гвардейской части, ни личного участия в строительстве Уральской горнозаводской железной дороги… а ведь человек – это прежде всего его собственный личный опыт. Ну и характер, конечно… но характер-то можно закалить.

В-третьих – сам проект Александровской дороги по сравнению с Николаевской был намного проще и дешевле. Потому что Николаевская дорога изначально строилась двухпутной. И полным комплексом. То есть одновременно с путями за государственный счёт строились и все станции, полустанки и разъезды, а также депо, водокачки и даже… морги. Ну да – чтобы в случае железнодорожных аварий было куда складывать трупы. Александровская же строилась однопутной. И в режиме жесточайшей экономии. Даже отправную станцию сразу строили только одну – в Москве, неподалёку от Сухаревской башни. Более того – поначалу рассматривался вопрос и в Москве станцию не строить, а приспособить под неё ту самую Сухаревскую башню – ну там перроны к ней пристроить, навесы над ними и так далее, а все службы разместить в башне, но затем от этой идеи отказались. Ну почти… Башню было решено так же отдать под нужды железных дорог, разместив там кроме управления дороги ещё и железнодорожную топографическую службу и управление железнодорожного мостостроения. С прицелом на будущее – из Москвы-то железные дороги много куда тянуть придётся. Особенно учитывая те земли, которые Николай подарил ему на свадьбу… Ну а из Санкт-Петербурга поезда должны были отправляться с уже давно построенной отправной станции Гатчинской железной дороги. Да и первые полтора десятка вёрст они также должны были идти по путям Гатчинской железной дороги и лишь в районе Сусар уходить в сторону Москвы. То есть часть дороги, причём одна из самых муторных – проходящая по самому Питеру и его ближайшим окрестностям, – уже была построена… Но только этим меры экономии не ограничились.

Даниил с Николаем экономили где только могли. Например, станции в Твери, Торжке, Вышнем Волочке, Великом Новгороде, Чудовом яме, Тосно, а также остановочные пункты в местечках поменьше, – были отданы на откуп местным властям. Николай дал аудиенцию представителям местных шестигласных дум¹ этих городов, на которой объявил, что дарует им право выбрать проект и построить за свой счёт городские железнодорожные станции. Сами проекты были уже разработаны и заранее нарисованы по спецификациям Даниила профессорами и студентами Архитектурного училища при Экспедиции кремлёвского строения – увы, именитые архитекторы столь приземлёнными заказами как-то не заинтересовались и некоторый интерес проявили только к проекту здания Московской и, в будущем, Санкт-Петербургской отправных станций… Разработанные проекты предусматривали все необходимые помещения – от залов ожидания для разноклассной публики, кассовых залов, пристанционных буфетов и ресторанов, туалетов и до телеграфной станции с отдельным входом. Они все были выполнены в едином «русском» стиле, но немного отличались друг от друга количеством и формой «шатров», епанчей, гульбищ, выпусков, а также размерами и дизайном парадного крыльца, ну и некоторыми другими архитектурными деталями. Но в общем и целом все строения дороги должны были быть выполнены в едином стиле.

Выбор проектов, по совету Даниила, осуществлялся следующим образом: у дома градоначальника каждого из городов из нескольких деревянных щитов сбивали большой стенд, накрытый сверху двускатной крышей-навесом, на котором вывешивались изображённые на больших листах ватмана (он уже существовал, прикиньте) в двух проекциях анфас/профиль плюс общий вид в три четверти несколько ранее отобранных гласными городской думы проектов. Под каждым из проектов устанавливался железный ящик с замком и прорезью, в который можно было кидать денежку. Народ подходил, любовался и кидал свои рубли, полтины, гривенники и копейки в ящики, голосуя за понравившийся проект. Ну а через месяц тот проект, который собрал больше всего денег, принимался в работу… Даниил в своей прошлой жизни читал о том, что где-то, вроде как в Сибири, за какое-то здание так уже голосовали. Там ещё было про мальчика, который последний бросил свою копеечку, чем и обеспечил победу одному из проектов. Ну, или, в другой интерпретации, про нищего, вывернувшего кошель в один из ящиков с таким же результатом. Что точно там строили – Данька не помнил, то ли тоже вокзал, то ли городскую думу, то ли здание университета… но эту байку он Николаю рассказал. А тот за неё ухватился, выставив не как попытку сэкономить, а как царскую милость. Мол, дал подданным проявить инициативу и сделать всё, как им самим придётся по нраву. И, к глубокому удивлению новоиспечённого графа – это сработало! Народ с воодушевлением и голосовал, и собирал деньги. Да ещё и вокзалы повыбирали себе самые большие и пафосные – куда крупнее, чем построил бы Даниил, даже если у него были бы на это деньги.

Так вот, вследствие всего этого, а также того, что общий объём всех (и, особенно, земельных) работ из-за однопутности был ниже по сравнению с Николаевской минимум на треть, а также из-за того, что дорога строилась на двадцать лет раньше, то есть и расценки на работы так же были заметно ниже, – общие трудовые и финансовые затраты на постройку оказались меньше едва ли не наполовину.

Ну и, в-четвёртых – «кракозябли». То есть паровые экскаваторы, которые здесь именовали «паровыми лопатами». Их конструкция уже была отработана во время строительства Уральской горнозаводской железной дороги, поэтому особенных проблем ни со строительством, ни с подготовкой экипажей для них не имелось. Так что первая начала работу уже в ноябре двадцать седьмого, от Тосно, куда к тому моменту успели дотянуть рельсы, вторая – в апреле следующего, от Старого Крюкова, куда дотянули рельсы от Москвы. В июле успели собрать третью и дотащить её баржой, буксируемой пароходом, до Вышнего Волочка. А на исходе осени туда же отправилась и четвёртая. Две этих «кракозябли» начали формирование насыпи от Вышнего Волочка по расходящимся направлениям в сторону Новгорода и Твери. На прямых и ровных участках они не очень-то и выигрывали у артелей землекопов, но вот там, где перепад высот становился хоть немного больше обычного, то есть требовалось делать либо высокую насыпь, либо глубокое «корыто», вследствие чего объём земляных работ резко возрастал – «кракозябли» были вне конкуренции!

Создателю и содетелю человеческого рода, дателю благодати духовныя, подателю вечного спасения: Сам Господи посли Духа Твоего Святаго с вышним благословением на дорогу Сию…

– Ну что, готов к выступлению, Данька? – прошептал в ухо стоящий рядом Император и Самодержец Всероссийский. Даниил поёжился и уныло покосился на своего друга и господина.

– А может, всё-таки ты сам…

– А вот хрен тебе, – всё так же шёпотом обломал его Николай. – Я сказал – ты доклад делать будешь, понятно?!

Даниил тяжко вздохнул. И кой чёрт дёрнул его рассказать Николаю о японских дзайбацу и корейских чеболях. Тем более что он был совершенно не уверен в том, что то, что он рассказал императору, соответствует действительности… Точнее – не так. Он был почти уверен в том, что то, что он рассказал – этой самой действительности, скорее всего, не соответствует. И рассказал он Николаю всего лишь очередную байку из интернета. Ну, о том, как представители японской и корейской аристократии скорешились с местными богатыми купцами и промышленниками и создали этакие промышленно-торговые конгломераты под рукой местных даймё, которые резво двинули вперёд экономику этих стран… Так вот, бывший майор был практически уверен, что это – именно что байки. А как оно всё было устроено на самом деле – бог знает. Но молодой император завёлся…

Дело в том, что, несмотря на все их железнодорожные успехи, отставание России от «Запада», под которым в первую очередь понимались Англия и Франция, потому что единой Германии после роспуска Наполеоном Священной Римской империи германской нации со столицей в Вене в тысяча восемьсот шестом году… каковая, впрочем, и так к тому моменту уже практически дышала на ладан, не существовало – всё ещё оставалось весьма существенным.

Пинок, который получило богоспасаемое отечество от охальника Петра I, за время правления какового, несмотря на все его ошибки, косяки, пьянки и поражения, страна приросла землями, сотнями новых заводов, десятками городов и портов, а также учебными заведениями, музеями, театрами, кунсткамерами, картинными галереями и всем таким прочим, уже давно сошёл на нет. Так что Россия начала потихоньку скатываться в очень похожее дремотное состояние, в котором находилась перед восшествием на престол первого русского Императора.

Нет, нельзя было сказать, что ничего не делалось – делалось, и немало! Всё так же строились заводы, открывались школы и университеты, железные дороги вон прокладывались, да ещё такими темпами, которых пока не существовало нигде в мире… но ведь и при батюшке Петра Алексее Михайловиче тоже многое делалось – те же солдатские полки «на европейскую манеру» именно при нём начали формироваться, механизация начала внедряться – водоподъёмную машину в Кремле при нём установили, опять же первый русский полноценный военный корабль – двадцатидвухпушечный фрегат «Орёл» его радением был построен, но всё это Россию-матушку из её дремотного состояния вырвать так и не смогло. Только Пётр сподобил…

Положение усугублялось тем, что, если исключить из анализа Англию и Францию – средний уровень промышленного развития практически всех остальных европейских государств был пока не слишком высок. Уж точно не выше российского… Ну, может, Голландия со Швецией заметно выделялись по старой памяти. Но зато Россия почивала на лаврах главной победительницы Наполеона! Причём эти лавры были, пожалуй, погуще, нежели в той истории, которую ныне помнил только бывший майор. Ведь благодаря в тот момент ещё Великому князю Николаю англичане даже Ватерлоо не смогли записать в исключительно свой актив – что уж говорить про остальную войну… Так что общее настроение российского общества в отношении военной и экономической силы Империи было благостным. И это всех в России вполне устраивало. Всех… кроме самого Императора! Он-то благодаря рассказам Даниила прекрасно представлял, к чему это приведёт.

Вот Николай и решил, что пришло время вновь взбодрить Россию-матушку. Но не так, как Пётр, который едва ли не четверть населения на своих войнах и стройках угробил (ну, как о том писали в интернете), а несколько поспокойнее. Так, чтобы рывок случился не хуже, а вот потерь поменьше.

Тем более что ситуация сложилась, вполне к этому располагающая, – Российская империя в настоящий момент не вела никаких войн. Более того, опасности возникновения оных вблизи её границ на данный момент были весьма незначительны. Старые враги повержены: Швеция – лишилась Финляндии и была умирена, Польша – разделена и вовсе исчезла с карты Европы, Османская империя после потери Мореи и ряда других фактически отколовшихся провинций – ослаблена донельзя, да ещё и находится в затяжном конфликте со своим сильным, хотя и даже вроде бы пока ещё вассалом – пашой Египта Мухаммедом Али. Священная Римская империя германской нации… на месте бывшей главной державы Европы, в значительной степени заслонившей континент от османского нашествия, ныне существовал целый конгломерат полунезависимых в основном немецкоговорящих государств, одно из которых, кстати, причём по европейским меркам весьма крупное, с населением аж в полтора миллиона человек – Ганновер, являлось личным владением британских королей. Причём очень значимым. Как Николай с Даниилом узнали во время своего путешествия в Великобританию в тысяча восемьсот пятнадцатом году, для британской королевской фамилии статус внутри Ганноверского дома был важнее и выше по значению, нежели внутри собственно британского… Да и нынешняя Австрия скорее союзник, нежели враг. Со времён матушки Екатерины вместе турка воевали. И неплохо. Тот же Суворов свой титул графа Рымникского получил, командуя армией, в которой большинство составляли именно австрийцы². Пруссия тоже больше союзник, нежели враг, да и покуда заметно слабее Австрии. Италия… а нет её. Ну как единой страны. Южная половина – это королевство обеих Сицилий, центр с Римом – Папская область, за контроль над которой активно соперничают австрийцы с французами, север – конгломерат различных лимитрофов типа Великого герцогства Тосканского, Ломбардии или континентальных владений королевства Сардиния. Испания пока так и не сумела оправиться от наполеоновской оккупации, да и последние четверть века почти непрерывно вела обессиливающую её войну за контроль над своими многочисленными колониями в Америке, которую к тому же ещё и проиграла. Так что сейчас она находилась практически в руинах. Остальных же европейцев можно пока вообще не учитывать. Поэтому время для рывка было почти идеальным.

Одна проблема – у страны было очень плохо с деньгами. А именно – с государственным бюджетом. Вот прям ОЧЕНЬ плохо. Настолько, что только что завершившаяся стройка государственной железной дороги была едва ли не на две трети оплачена из доходов «Павловских заводов». Так что за идею организации русского варианта дзайбацу и чеболей, как возможности подстегнуть в стране промышленную революцию в нужных областях за счёт частного капитала (ну как это представлялось молодому императору), Николай ухватился прямо обеими руками. И никакие отговорки Даниила, что он почти ни хрена о них не знает, а все его знания – суть байки из интернета, его с этой позиции не сдвинули… Идею я уловил, она мне понравилась – так что будем делать, и точка! А раз ты, сволочь такая, на все твои отговорки всё равно про всё это знаешь лучше любого другого человека нашего времени – то тебе и задачу ставить. Организационную… То есть я вот сейчас соберу общеимперское совещание промышленников и предпринимателей, приурочив его как раз к окончанию строительства Александровской железной дороги, затащу на него до кучи ещё и самых богатых аристократов, прокачу их для пущей убедительности по свежепостроенной дороге, после чего ты им на этом самом совещании и разъяснишь, как им нужно правильно родину любить. Понял меня? Вот и хорошо!

Тут Даниила некультурно пихнули в бок, после чего громкий голос императора пророкотал над ухом:

– Ну чего застыл, граф, пожалте в вагон.

– А? Что? Закончили уже? – встрепенулся Даниил, после чего развернулся и поспешно двинулся в сторону салон-вагона, прицепленного к паровозу вторым, сразу после вагона с императорским конвоем.

Вышневолоцкий вокзал был расположен на окраине города… то есть, вернее, за окраиной. Все остановочные станции строились именно так – в отдалении. Потому что Николай с Даниилом решили попытаться продвинуть в градостроении тот самый «русский стиль», объявив, что рядом со станциями можно будет строить дома только в таком же стиле. Мол, хочешь что-то другое, модное во всяких там Франциях-Австриях, – стройся в стороне. А вот туточка – только так! Поэтому и станции отодвинули подальше. Ну, чтобы места под строительство побольше было. Привокзальные площади ведь всегда были настоящей «торговой Меккой». Даже в XXI веке. А уж сейчас-то… Кстати, позднее именно это решение стало считаться точкой отсчёта мировой архитектуры в переходе её к застройке городов кварталами, выполненными в едином стиле. И вообще к более-менее массовой гражданской застройке по некоему плану. Потому что до того момента застройка городов была по большей части хаотичной. Даже крупные города в основном застраивались как бог на душу положит… Нет, квартальная застройка тоже была, достаточно вспомнить квартал Фуггеров – Фуггерай в Аугсбурге, построенный аж в начале XVI века, но происходило это очень от случая к случаю. Так что массовое непременное требование застраивать какой-то городской район домами исключительно в одном архитектурном стиле и с явным выделением некоего центра застройки в виде хотя бы той же привокзальной площади оказалось значимой новинкой в архитектуре.

Сама станция, отделка которой всё ещё продолжалась, сильно напоминала уменьшенный вариант доходного дома Никонова, что по улице Колокольной, 11, в Петербурге. Там, всего в двухстах пятидесяти метрах, располагался музей Арктики и Антарктики, в котором бывший майор побывал со всеми своими внуками по очереди, так что тот дом ему примелькался… В отличие от дома Никонова, вокзал был всего лишь двухэтажным, но для Вышнего Волочка, население которого за время стройки хоть и ещё немного подросло, но пока так и не достигло знаковой цифры в десять тысяч душ, и этого было с избытком.

Салон-вагон императора был коротким и вмещал один зал совещаний, использовавшийся и как столовая, а также два просторных купе, маленькое служебное и туалет. Он был сделан по лекалам того, который Даниил спроектировал ещё для Демидова. Нет, на заводе уже вовсю разрабатывались новые образцы пассажирских вагонов – в два с лишним раза длиннее и с четырьмя осями, то есть намного более похожие на те, к которым привык бывший майор, но именно что разрабатывались. Причём не торопясь. Даниил решил пока не тратить деньги на постановку на производство новых моделей вагонов, ограничившись уже существующими – сделанными на базе стандартной «теплушки». Потому что с деньгами было совсем туго, а корректно просчитать объём пассажиропотока между двумя столицами пока было невозможно. Даже за рубежом никаких подобных прикидок ещё не было, потому что бóльшая часть общественных железных дорог, по которым осуществлялись регулярные пассажирские перевозки, была построена в России. Даже в Англии публичных железных дорог пока имелось всего две штуки – Стоктон – Дарлингтон, протяжённостью двадцать пять миль, и только-только законченная постройкой Манчестер – Ливерпуль – самая длинная во всей Великобритании… протяжённостью аж тридцать миль! Нет, общая протяжённость всех железных дорог Англии, скорее всего, не уступала российской, а может быть, даже и несколько превосходила, но подавляющее большинство их было рудничными и заводскими. Причём в значительной степени – ещё и на гужевой тяге… Впрочем, в России подобные дороги также пока были по большей части на гужевой тяге. Большинство владельцев заводов, фабрик и рудников пока не собирались тратить деньги на покупку паровозов. Впрочем, довольно скоро это должно было измениться…

Ещё что-то вроде как строилось в США. В Мэриленде. Между городами Балтимор и Огайо. Но закончилось ли строительство, или ещё идёт – пока информации не поступило. Но США в данный момент были тем ещё аграрным захолустьем, с неразвитой промышленностью, производящей по большей части кривые и некачественные подделки под европейские товары. И он бы вряд ли обратил внимание на эту дорогу, если бы не курьёзный факт, заключающийся в том, что эта дорога строилась со вполне привычной ему колеёй шириной тысяча пятьсот двадцать четыре миллиметра, которая в его прошлом варианте реальности повсеместно считалась российской… То есть к моменту его попадания сюда она потеряла четыре миллиметра, но изначально была именно такой.

В других же странах дела с железными дорогами обстояли ещё хуже… Достаточно сказать, что первую железную дорогу в Пруссии, длиной около двадцати верст, которая должна была соединить Берлин и Потсдам, должен был строить Даниил. Её трассировка была закончена этим летом, а с весны должно было начаться и само строительство. А с австрийцами, которые захотели такую же, но от Вены до Бадена, небольшого городка, расположенного в Венском лесу, в котором в тысяча восемьсот пятнадцатом году как раз и проходил тот самый Венский конгресс, на котором и были определены контуры мирового устройства подытожившие Наполеоновские войны, переговоры вот только закончились. Ну, не совсем вот только – в сентябре, но по местным меркам это было, считай, только что. Уж больно неторопливое пока было время… И слава богу, что переговоры закончились успешно. Потому что австрийцы оказались привередливы и, кроме Даниила, пригласили к участию в конкурсе на строительство ещё и англичан. Слава богу не Тревитика, у которого отчего-то дела на родине последнее время шли совсем плохо, а Стефенсона, у какового как раз всё было в порядке. Более того – он был сильно перегружен делами на родине. Достаточно сказать, что ту же вышеупомянутую дорогу Манчестер – Ливерпуль строил именно он. И это был отнюдь не единственный проект, который он сейчас воплощал… Так что сильной заинтересованности в этом контракте Стефенсон не проявил. В отличие от представителей Даниила, которые были заинструктированы донельзя. Потому что ему эти зарубежные контракты были нужны как воздух. Ибо строительство Александровской дороги высосало из «Павловских заводов» буквально все соки. И никакого возмещения в ближайшее время ожидать было нельзя. Потому что всё, что будет зарабатывать дорога в ближайшие десять лет – пойдёт на её достройку. Ибо Даниил был совершенно уверен в том, что уже через несколько лет питерской отправной станции, в роли каковой в настоящий момент выступала гатчинская, перестанет хватать. Она-то ведь строилась для коротенькой Гатчинской дороги со смешным и грузо–, и пассажиропотоком, а тут – дорога между двумя столицами! Вопрос был в том, как быстро это произойдёт – через два года, три или через пять? Да и одной нитки путей тоже вскоре станет недостаточно. Хотя здесь бывший майор надеялся на более долгий срок. По его прикидкам, вопрос со вторыми путями должен был приобрести остроту не ранее чем лет через шесть-восемь… Но их строительством следовало озаботиться гораздо раньше. Потому что строить второй путь на интенсивно работающей дороге – тот ещё геморрой. И тем больший – чем больший грузопоток по ней идёт…

Нет, Данька всё равно не считал ошибкой своё решение изначально строить дорогу однопутной. Ну не потянули бы они сейчас двухпутную… или она просто высосала бы все наличные средства не только из «Павловских заводов», но и из бюджета! Она ведь и так много высосала. Но, слава богу, не досуха! Да и вообще – неработающая дорога деньги сжигает и пожирает, а работающая – зарабатывает. Так что потихоньку доведём до ума… Но деньги были нужны позарез. У заводов уже начались проблемы с оборотными средствами – пошли задержки с выплатами поставщикам, с уплатой налогов, даже зарплаты работникам пришлось время от времени задерживать… не будь Данька ближайшим другом императора, а «Павловские заводы» их совместной собственностью – дело вообще могло бы зайти о банкротстве! Однако, слава богу, дорога наконец была достроена. Так что есть надежда, что всё потихоньку наладится… Но возможность заработать за рубежами их богоспасаемого отечества Даниилу требовалась позарез.

– Уф, устал, – шумно выдохнул Николай, усаживаясь в кресло, стоявшее во главе стола. – Эй, кто там – давайте чаю. И к нему хоть баранок каких…

– Не извольте беспокоиться, Вашество, – несколько фамильярно отозвался выглянувший из крохотного служебного купе, расположенного прямо напротив туалета, кофе-шенк. Ну а что – приближённый слуга. Данька в своё время сам в таковых ходил Счас всё будет!

– Чё-то как-то затянуто сегодня было, – пожаловался Даниилу император и стянул с плеч парадный мундир. – На Урале всё как-то пошустрее прошло. И золотое звено, и речи, и молебен с освящением…

– Ничего, – усмехнулся Даниил, следуя примеру императора. В вагоне было натоплено. – Это, вероятно, последний раз, когда Ваше Императорское Величество в церемонии открытия дороги участие принимает. Далее будем стараться без вас обходиться. Но в этот раз – никак. Чай, на данный момент – самая длинная железная дорога в мире, да и соединяет обе российские столицы…

– Ну и хорошо, – повеселел Николай. – А то и без того дел по горло. Ладно, как там ваши с Мишкой дела? Сдвинулись с места? А то пора уже Кавказом как следует заняться. Не дай бог снова случится здесь эта твоя Крымская война – без замирённого Кавказа столько геморроя огребём…

Данька поморщился – блин, император Всероссийский, а выражается как гопник из девяностых… а всё его собственная несдержанность. Сам же виноват, что в лексиконе Николая подобные словечки появились.

– Две первые учебные батареи миномётов уже сформированы и вот-вот должны убыть на Кавказ, – отрапортовал бывший майор.

Самым большим практическим интересом Николая в отношении будущего, естественно, было оружие и всё, связанное с войной. Но, увы, повторить хоть что-то из более-менее известных бывшему майору образцов вооружения на современной им с Николаем технологической базе оказалось абсолютно невозможно! Ну нет сейчас технологий, чтобы изготовить не только банальные ЗиС–3, которые даже на его складах стояли в самом дальнем углу самой отдалённой карты хранения, но хотя бы ещё более раннюю трёхдюймовку образца тысяча девятьсот второго года. А что-то заметно более раннее Даниил даже руками не щупал – максимум видел в Артиллерийском музее или вообще на фото и картинках. Так что как они устроены, и из каких материалов, и по каким технологиям сделаны – представлял весьма смутно.

Если же попытаться как-то продвинуть технологии, то даже с учётом невероятных усилий и упрощений получалось что-то дико дорогое и всё равно ублюдочное. Примером чему оказались те «монстры», которые, используя накропанные им записки, сумели разработать и изготовить Михаил с Кутайсовым и Засядько. Они попытались сделать стальное нарезное орудие, и после нескольких лет почти непрерывных экспериментов, на которые были потрачены десятки тысяч рублей, у них получилась пушка стоимостью как целая батарея и с ценой одного боеприпаса дороже дюжины обычных бомб. Причём дульнозарядная… А если ещё вспомнить, что при изготовлении этих орудий выход годных стволов не превышал одного из семи, потому что это были первые стальные орудия в мире, причём подобной цифры удалось достигнуть вот только-только – не следовало удивляться тому, что в российской армии к настоящему моменту имелось всего шесть батарей, вооружённых подобными пушками. И всё было за то, что эта цифра вряд ли сильно увеличится…

Но всё равно фельдцейхмейстер русской армии Великий князь Михаил был страшно доволен своим «первым блином». Потому что, несмотря на все недостатки, орудие получилось очень точным, дальнобойным и с чрезвычайно мощным снарядом – при собственном весе пушки, сравнимом с восьмифунтовками, орудия били удлинённой одиннадцатифунтовой гранатой аж на три версты. Причём разрывной заряд у этой гранаты был больше, чем у стандартной двенадцатифунтовой бомбы. Для горских аулов, которые в настоящий момент обстреливали эти батареи, подобные пушки являлись самыми настоящими осадными орудиями, сметающими любые укрепления и любое сопротивление… Но для Даньки во всём этом проекте наиболее важным было не количество орудий и совершенство их конструкции, а то, что конструкторы и металлурги приобретали опыт разработки и производства орудий из стали. Поэтому он надеялся, что, приобретя данный опыт, эти трое сотоварищей освободят его от необходимости заниматься этой сферой. Потому что сам он не очень хотел отвлекаться на разработку и производство вооружений, его дело – железная дорога… ну и всё более-менее с ней связанное!

Но пока, увы, до этого было далеко. Так что в настоящий момент у него на загривке мёртвой хваткой висло аж два представителя августейшего семейства – Великий князь Михаил и сам Император. Да-да, он тоже настырно требовал непременно сделать какое-нибудь могучее и полезное оружие из будущего… Вследствие чего Даниил в какой-то момент и вспомнил ещё об одном типе артиллерийского вооружения – миномётах. А что – по конструкции вполне себе стандартная для этого времени гладкоствольная мортира не слишком большого калибра… просто с весьма необычным станком и немного другим боеприпасом. Так что, несмотря на непривычную конструкцию, никаких проблем с разработкой и производством быть не должно. А вследствие того, что Михаил со своими артиллерийскими «апостолами» – Кутайсовым и Засядько – уже получили кое-какой опыт проектирования и производства стволов из стали, а также из-за того, что для миномётов не требовались стволы с нарезами, а давление и температура в относительно коротком гладкоствольном стволе должны были быть заметно меньшими, чем у привычного орудия, что, опять же, резко понижало технологическую сложность изделия – он понадеялся, что от него потребуется только идея. Так что он решил рискнуть…

Миномёты получились весьма похожими на те, которые когда-то имелись у него на хранении, – стальная гладкая труба с опорной плитой и двуногой. Разве что ствол пришлось делать чуть побольше калибром – три с половиной дюйма, то есть восемьдесят девять, а не привычные восемьдесят два миллиметра, и с более толстыми стенками… По характеристикам им, конечно, до классических миномётов было очень далеко – увы, чёрный порох и пока ещё весьма слабая металлургия не позволили сильно приблизиться даже к древнему советскому БМ–36. Так что «Лёгкая батальонная вьючная мортира» при собственном весе в семь пудов оказалась способна забросить чугунную мину весом пять фунтов, снаряжённую тремя четвертями фунта чёрного пороха, поражающую противника в радиусе где-то двадцати шагов, на дистанцию максимум в полторы версты. На что вполне хватало примитивного механического прицела, который оказалось возможно изготовить на основе уже существующих технологий… То есть по сравнению даже с самыми первыми советскими БМ–36 получившееся орудие было по всем параметрам хуже советского аналога где-то в два раза. Но зато оно стоило лишь чуть-чуть дороже стандартной полковой трёхфунтовки и при этом разбиралось на три части – так что расчёт был способен переносить её даже на собственном горбу. Единственным уязвимым местом можно было считать боеприпас – он тоже был весьма дорогим, но на фоне снарядов для «монстров» его цена выглядела весьма терпимо. К тому же с переходом к массовому производству самая дорогая его часть – ударный взрыватель – должна была сильно упасть в цене.

Плюс боезапас для миномётов можно было вполне распихать по солдатским ранцам или казачьим «сидорам». То есть для переноски полного боекомплекта батареи из четырёх миномётов достаточно было всего одной пехотной роты. Причём даже неполной… Так что получившаяся система решала одну из самых основных проблем артиллерии в горах – недостаточную подвижность, часто не позволявшую задействовать её в штурмах горных аулов или природных узостей, в которых горцы так любили устраивать засады. А если ещё вспомнить, что миномёты вполне способны вести огонь на таких углах возвышения, которых обычным орудиям никогда не достигнуть – для горной войны они становились практически настоящими «вундервафлями». Ну, если жизнь подтвердит все их предположения… для чего обе экспериментальных батареи и были отправлены на Кавказ. И конечно, после того как удастся насытить миномётами войска.

– Ладно – садись, давай бахнем по стопке, да и делами займёмся…

Несмотря на вроде как деловой настрой, к делам перешли, только когда поезд добрался до Торжка. То есть через два с половиной часа, за которые состав преодолел чуть меньше семидесяти вёрст. Ну вот такие сейчас были скорости… Впрочем, для местных и это было сродни чуду. Даже курьер «под колокольцем» подобное расстояние преодолевал не менее четырёх-пяти часов, а обычный путешественник на собственном шарабане мог ехать подобное расстояние и пару суток. И это ещё по хорошей погоде…

В Торжке в императорский вагон ввалился флигель-адъютант со свежими депешами. Николай молча принял принесённые бумаги и принялся вскрывать пакеты… почти сразу же злобно выругавшись. Даниил напрягся, уставя взгляд на императора.

– Холера добралась до Москвы, – зло пояснил Николай и вздохнул. – Даст бог, совещание провести сможем, а вот выставку придётся отменять. – Он подумал немного, зыркнул на флигель-адъютанта, по-прежнему стоявшего перед ним, потом покосился на Даниила и продолжил: – Она ж у тебя уже неделю как работает?

Даниил молча кивнул.

– Ну вот аккурат после специального показа для тех, кто на совещание прибыл – её и закроем.

Даниил снова кивнул. А что тут можно сказать – эпидемия!

В пределах Российской империи холера, поначалу более привычно именуемая «чумой», появилась летом сего года, отметившись вспышками в Астрахани и Тифлисе. Меры против неё были приняты незамедлительно – в стране тут же принялись выстраивать карантинные кордоны, разворачивать карантинные дворы, проводить профилактические мероприятия… Николай даже его дёрнул на предмет того, как с эпидемиями справлялись в будущем. И очень удивился рассказу о COVID–19…Как бы там ни было – Данька ничем особенным помимо того, что здесь и так делалось, помочь не смог. Единственное полезное, что он вспомнил – это два слова: «хлорка» и «карболка». Но насколько это помогло и помогло ли хоть как-то – он не представлял… А потом случился «чумной бунт» в Севастополе. И Николай взбеленился! В город были направлены жандармы, гарнизон был усилен, и головы полетели со всех. В том числе и с начальников. Сам командующий Черноморским флотом адмирал Грейг был отставлен от должности. Что привело в натуральный трепет всю чиновничью верхушку губерний… Это ли помогло, либо что-то другое, но распространение холеры слегка замедлилось. Так что остаток лета, а также почти всю осень холера пугала только отдельными вспышками на юге и в Поволжье, почти нигде не разворачиваясь в полную силу. И вот тебе такая новость…

– Значит, так, – Николай развернулся к флигель-адъютанту, – а давай-ка, пока паровоз заправляют, пригласи сюда Закревского, Голицына и-и-и… кто у нас там в Москве в обер-полицмейстерах? Муханов? Он в поезде? Вот, и его тоже! Эх, жаль Егор Францевич в Петербурге остался, – с сожалением покачал головой император. – Ну да ладно…

Едва адъютант скрылся за дверью, Даниил поднялся на ноги принялся одеваться.

– А ты это куда собрался?

– Пойду проверю паровоз, – невозмутимо отозвался Данька. – В этом я хоть немного разбираюсь.

– Это ты так завуалированно намекаешь, что думать о том, что с холерой в Москве делать, вместе с нами не будешь?

Бывший майор скривился.

– Ваше Величество, ну что вы из меня эксперта по всем вопросам делаете-то? Я им ни разу не являюсь. Ну вот совсем. Я готов вам помочь во всём, в чём действительно разбираюсь, хоть немножко, но не во всём же на свете!

Николай насупился, но затем махнул рукой.

– Ладно – иди, коль не желаешь помочь. – А когда Даниил был уже у двери, обиженно буркнул в спину: – Предатель…

2

– Как вы сказали?

– Узкоколейная, – повторил Даниил. – У обычной, назовем её «полноколейной», железной дороги… например, у той, что только вот запустили между двумя столицами, колея шириной в четыре английских фута и восемь с половиной дюймов. Или, ежели мерить французскою системою – одна тысяча четыреста тридцать пять миллиметров. Её придумал великий английский инженер Стефенсон, и именно по таким стандартам строятся публичные железные дороги в Англии и некоторых других странах, – пояснил он. Его собеседник, сын внебрачного отпрыска Екатерины Великой и один из крупнейших российских сахарозаводчиков – граф Алексей Алексеевич Бобринский – понимающе кивнул. Оно, конечно, в области железнодорожного строительства Англия по сравнению с Российской империей была в не слишком большом авторитете, но пиетет перед заграницей в общем и Англией в частности в среде русской аристократии по-прежнему был велик. Так что никаких вопросов не последовало.

– А у этой, – продолжил между тем Данька, – ровно в два раза меньше. Два фута и четыре с четвертью дюйма. Или, по той же французской системе, – семьсот пятнадцать миллиметров… – Основным стандартном узкоколейных дорог в СССР были семьсот пятьдесят миллиметров. Таковой колеёй обладали почти девяносто процентов всех узкоколейных дорог страны. Но встречались и другие. Например, Сахалину в наследство от японцев досталась колея шириной тысячу шестьдесят семь миллиметров. Встречались и метровая, и девятисотмиллиметровая, и шестисотмиллиметровая колеи. А по всему миру был ещё больший разнобой… Так что Данька, пользуясь тем, что как минимум на какое-то время стал главным новатором железнодорожного строительства в мире, решил сразу установить некий отраслевой стандарт. Ну, чтобы потом не путаться. А то, что колея будет чуть у́же, чем привычная ему стандартная советская узкоколейная, – это не беда. Семьсот пятнадцать – не шестьсот миллиметров, так что сильно параметры не упадут. К тому же в покинутом им мире встречались и ещё более узкоколейные железные дороги – их называли микроколейными, и у большинства таковых колея была пятнадцать дюймов, то бишь триста восемьдесят один миллиметр…

– И для чего это сделано?

– Дело в том, что грузоподъёмность стандартного товарного вагона в настоящий момент составляет триста пудов… – принялся обстоятельно пояснять Даниил. На самом деле грузоподъемность вагона НТВ, по образцу которого он сделал свои товарные вагоны, даже на старте их производства составляла не меньше шестисот пудов, то есть около десяти тонн. Но таковой она оставалась не слишком долго и довольно быстро была увеличена сначала до двенадцати с половиной, а потом и до пятнадцати тонн и более… Но всё дело в том, что вагоны НТВ были приняты на снабжение железных дорог в конце девятнадцатого века. В середине его семидесятых годов, если он правильно помнил. То есть почти на полвека позже. И к тому моменту в стране была уже совершенно другая металлургия, нежели та, что имелась ныне. Потому и конструкция рам вагонов, и рельсы, по которым они должны были ходить, были заметно совершеннее и грузоподъёмнее… Нынешние же рельсы были заметно легче и куда хуже качеством. Так что нагрузка в десять и более тонн на ось, а так и получилось, принимая во внимание, что вес самого вагона НТВ также составлял десять тонн, для них была слишком большой и способной привести к катастрофе. Поэтому и была установлена подобная загрузка. И нагружать вагоны выше установленной нормы в триста пудов запрещалась категорически! Но для нынешнего времени возможность одним махом всего за сутки перевезти по суше триста пудов на расстояние нескольких сотен вёрст была чем-то далеко за пределами любых привычных стандартов. В телегу-то редко когда грузили более двенадцати, максимум пятнадцати пудов… А если ещё вспомнить, что цеплять к паровозу всего один вагон никому и в голову не придёт, а десяток вагонов могут перевезти и целых три тысячи пудов, – то железная дорога не только кроет любой другой сухопутный транспорт, как бык овцу, но и является серьёзным конкурентом и речному!

– …И ежели требуется перевозить большие объёмы грузов с достаточно высокой скоростью, составляющей для грузовых поездов почти двадцать вёрст в час, а для пассажирских до тридцати, – столпившиеся вокруг Даниила делегаты совещания возбуждённо загудели, – то полноколейная железная дорога будет вне конкуренции. Однако некоторые направления не обеспечивают необходимых объемов грузов. Да и расстояния, на которые нужно перевезти грузы, также иногда не слишком большие – пять вёрст, десять, тридцать… Вот для таких направлений выгоднее построить не полноколейную железную дорогу, а узкоколейную. Вагоны, используемые на ней, способны перевозить до ста пятидесяти пудов, а предназначенные для неё паровозы вполне способны разгонять состав до пятнадцати вёрст в час. Чего на таких расстояниях вполне хватает. Зато… – Даниил сделал паузу, окинул присутствующих внимательным взглядом, после чего закончил: – Стоимость как самого строительства, так и подвижного и тягового состава подобной дороги составит от половины до четверти обычной, в зависимости от местности, по которой она должна будет проходить.

– О как! – удивлённо воскликнул генерал Шепелев, также участник совещания, которому после смерти заводчика Баташова перешли по наследству Выксунские заводы. – Интересно, интересно…

– А вот скажите, Даниил Николаевич… – обратилась к нему протиснувшаяся через толпу мужчин статная пожилая дама. Это была графиня Орлова-Чесменская, наследница огромного состояния своего отца, которое она щедро тратила на восстановление Юрьевского монастыря. Императору с трудом удалось оторвать её от столь богоугодного дела, и то только лишь потому, что она, кроме монастырских проблем, интересовалась ещё и коневодством. – А эту вашу узкоколейную дорогу на поля проложить можно? Ну, чтобы урожай с полей к реке вывозить… Или к току?

– Узкоколейную, пожалуй, что и нет, – ответил бывший майор. – Но это и не беда. Для этого у нас есть ещё одна дорога. Идёмте-ка за мной… – В покинутом им будущем такие дороги назывались «декавильками», но здесь их начали именовать «кронштадтками». Потому что первый комплект этих путей с вагонетками (вагонами их подвижной состав именовать, пожалуй, не стоило) прямым распоряжением императора был поставлен на форты Кронштадта. Для подвозки к орудиям бомб и пороховых зарядов.

– Вот, посмотрите. – Даниил указал на полностью металлическую рельсо-шпальную решётку, уложенную прямо на земляной пол пакгауза, в котором была развёрнута выставка. Последний месяц осени не сильно располагал к устройству экспозиции на открытом воздухе… Поверх неё был представлен и короткий состав из вместительных вагонеток. – Эта дорога укладывается на более-менее ровную поверхность буквально за один-два дня, в зависимости от того, какой длины пути потребуются, либо чуть дольше, если поверхность нужно ровнять и подсыпать. После чего вполне себе эксплуатируется сколько надобно. Месяц – так месяц, год – так год, больше – так и больше. А потом снимается и укладывается в другое нужное место.

– А для неё тоже эти… паровозы надобны?

Даниил улыбнулся.

– Да нет, Ваше Сиятельство, здесь достаточно гужевой тяги. Видите – на головном вагоне дышла. И конструкция у них быстросъёмная. Так что их можно очень просто перекинуть на задний вагон, после чего перезапрячь лошадей и отправить состав вагонеток обратно. Но можно и руками толкать. Только в этом случае загружать вагонетки нужно поменьше. Иначе при любом подъёме или спуске – замучаются толкать или притормаживать.

– А сколько в энти вагонетки грузу принять можно? – влезла с вопросом суровая старушка – владелица Сысертских заводов Наталья Алексеевна Колтовская. Она в настоящий момент очередной раз судилась за контроль над ними, вследствие чего готова была, в отличие от Орловой-Чесменской, принимать горячее участие в любых проектах, осуществляемых под рукой императора, надеясь на то, что её лояльность правильно оценят. Так что мандат участника совещания выгрызла буквально зубами. Да и на самом совещании вела себя весьма активно… – И какая у них колея?

– Колея ровно на три фута более узкая, нежели у полноколейной железной дороги – то есть один фут и восемь с половиной дюймов, – ответил Даниил. – То бишь по французской системе – пятьсот два миллиметра. А грузоподъёмность сильно зависит от того, на какое основание укладывается рельсо-шпальная решётка. Ежели на камень, как в фортах Кронштадта, так и сотню пудов грузить можно. А на влажную землю более пятидесяти пудов грузить не советую…

– А там что за паровоз с такими странными колёсами? – величественно поинтересовался статный генерал – это был бывший командующий русским оккупационным корпусом во Франции и нынешний наместник Его Величества в Бессарабии, а также Бессарабский и Новороссийский генерал-губернатор Михаил Семёнович Воронцов. Николай действительно постарался и собрал на совещание самые сливки – аристократов, купцов, промышленников, чиновников, причем невзирая на пол и возраст. Действительно всех, у кого были хоть сколько-нибудь значимые капиталы или хотя бы знания и технологии. Так что и Клаус, и Шиллинг, и Амосов были также здесь представлены.

– А это техническое устройство называется локомобиль.

– Вот как? Как-то он очень похож на-а-а…

– Паровоз для узкоколейной дороги? – закончил за него Данька. – Да, похожесть просматривается. Потому что они сделаны на базе одного и того же котла. И опять же, этот локомобиль также можно использовать для транспортировки каравана повозок – тех же телег, причём вне рельсового пути… – Это заявление вызвало взрыв возбуждения. Ну как же, практически всем было известно, что самой главной статьёй затрат при строительстве железной дороги является именно прокладка пути. Подвижной состав на этом фоне стоил не слишком много… А тут, оказывается, строить пути совсем не обязательно!

– Но использовать его в этой ипостаси не слишком удобно и выгодно. Потому как железнодорожные пути не зря прокладывают по определённым правилам – с определёнными уклонами, нужными радиусами поворота, оснащают рельсами… Без всего этого эксплуатация паровиков дело крайне невыгодное и, скажу вам честно – опасное… – Гул голосов превратился в разочарованный.

– Так что ценность данного механизма не в том, что он может тянуть повозки. А в том, что он – очень удобный передвижной привод всяких механических устройств. – Даниил откинул руку в сторону, в которую ему тут же вложили указку. – Вот смотрите – здесь расположен массивный приводной шкив, на который надевают ремень, который потом можно подсоединить, например, к приводам лесопилки, веялки или мельницы, водяному насосу или механическому молоту и станкам в мастерской, либо измельчителю или приводу для копра… применений много. А колёса ему нужны более для того, чтобы у будущего владельца голова не болела, как ему доставить от станции или пристани до нужного места конструкцию весом триста-четыреста пудов. – Данька развернулся влево и ткнул указкой. – Вон, обратите внимание – там, на стенде, после которого начинаются всякие бытовые устройства навроде ламп и примусов, прикреплены плакаты на ватмане, на которых наш художник изобразил различные способы применения локомобиля. Там же вы можете получить и brochure, в которых собраны материалы нашей экспозиции и которые вы можете забрать с собой… Но прежде чем нам с вами попрощаться, я хочу снова вернуть вас к предыдущему образцу узкоколейной железной дороги. – И Даниил быстрым шагом двинулся в указанном им самим направлении.

– Должен вам сообщить, что у узкоколейной дороги есть ещё одно серьёзное преимущество… – начал он, добравшись до нужного места. – Как вы знаете, согласно указу государя императора, все полноколейные железные дороги ныне решено строить за государственный счёт, после чего они будут пребывать в государственной собственности. А вот с узкоколейными дело обстоит несколько иным образом…

– О как! Да что выговорите! Интересно, интересно… – Народ возбуждённо встрепенулся.

– Да-да, господа… сейчас готовится новый указ императора, согласно которому построить себе узкоколейную дорогу может совершенно любой собственник. После чего она становится его собственностью сроком не менее чем на двадцать лет!

– Интересно… вот как… хм… – загомонили присутствующие.

– А почему только на двадцать?

– О нет, не только на двадцать… на двадцать – это минимум. То есть на двадцать лет – это в том случае, если дорога будет построена по тому маршруту, по которому через эти самые двадцать лет будет запланировано строительство полноколейной государственной железной дороги. Тогда – увы, ничего не поделаешь… Но если таких планов через двадцать лет не появится, срок пребывания такой дороги в частных руках вполне может быть продлён.

– А как угадать, появятся такие планы или не появятся?

– Да тут и гадать не придётся, – усмехнулся Даниил. – Мы сейчас разрабатываем программу строительства и развития железных дорог империи. Там всё и будет указано… Но я рекомендовал бы вам в первую очередь ориентироваться на собственные интересы и строить дороги там, где они позволят существенно сэкономить и ускорить оборот ресурсов и готовой продукции именно вам. Я почти уверен, что как минимум ваши собственные потребности узкоколейная дорога закроет и с большой лихвой… Что же касается других мест, то, если вы собираетесь стать заказчиком или подрядчиком строительства подобной дороги, я рекомендую вам хорошенько подумать и основательно посчитать – ибо, с одной стороны, узкоколейные железные дороги, построенные в тех местах, в которых в ближайшее время строительство полноколейных дорог не планируется, могут сохраниться в ваших руках и более двадцатилетнего срока, но с другой – полноколейные железные дороги планируется строить по направлениям наибольшего планируемого грузопотока. То есть быстро построив там узкоколейные, вы за достаточно короткий срок и окупите свои вложения, и очень неплохо заработаете. Причём куда больше, нежели на второстепенных и третьестепенных направлениях. Так что думайте…

– А по каким направлениям будут строиться полноколейные железные дороги в ближайшее время?

– Всё будет изложено в программе… но могу вам сказать, что в ближайшие годы планируется построить не так много дорог. И строить их будут в основном из Москвы и Санкт-Петербурга. Из Москвы на Тулу и далее на Орёл, а также на Минск, Владимир и Нижний Новгород, а из Санкт-Петербурга на Гельсингфорс, Петрозаводск и Ригу.

– И всё?

– В ближайшие десять лет точно всё, – если быть совсем уж откровенным, он не был уверен, что в эти годы удастся построить даже то, что он озвучил. А всё проклятая нехватка средств!

– А как же дороги на Урале?

– С Уралом всё сложнее… – Даниил нашёл взглядом Демидова. Николай Никитич заметно постарел, но выглядел ещё крепким. Бывший майор испытывал некоторое смущение в его отношении – с тысяча восемьсот пятнадцатого года Демидов жил в Италии, попутно исполняя обязанности посланника в Великом герцогстве Тосканском, одном из лимитрофов, которые где-то в этом веке итальянский национальный герой Джузеппе Гарибальди объединит в королевство Италия. Когда точно это произошло – Даниил не помнил, но про Гарибальди и в школьном учебнике было написано, и потом, после школы, он читал про него в серии «Жизнь замечательных людей». Плюс смотрел пару фильмов… Как бы там ни было – сейчас Демидов, вследствие увлечения своего младшего и любимого сына железнодорожным строительством, вынужден был бóльшую часть времени проводить в России, оставив любимую Италию. Что ему точно должно пойти не на пользу. Увы, климат Урала куда более суров, чем климат Великого герцогства Тосканского, так что умрёт он, скорее всего, куда раньше, чем в реальной истории… но тут уж ничего не попишешь³.

– Дело в том, что Николай Никитич и остальные акционеры построили свою дорогу первыми в стране – задолго до принятия указа государя. Посему специальным решением императора их дорога по правам владения будет приравнена к узкоколейным. Так что она останется во владении своих акционеров все следующие двадцать лет после принятия данного указа. Как, кстати, и все построенные продолжения этой дороги, вплоть до соединения их с основной железнодорожной сетью страны. Потому что государству невыгодно, чтобы восточная часть будущей единой железнодорожной сети страны имела нами же самими устроенные препятствия в виде точек перехода с одной колеи на другую…

До выделенных ему покоев в Кремле Даниил добрался уже в темноте. Ну да в Москве в декабре всегда темнело рано.

Николай ввалился в его спальню, когда Данька, сидя на кровати, запихивал себе в рот кусок холодной курицы. Ни пообедать, ни поужинать он сегодня не сподобился.

– Ну, как всё прошло? – поинтересовался император, падая на кресло у небольшого столика, который в покинутом бывшим майором будущем назвали бы журнальным.

– Нормально! – пожал плечами Даниил. – Это ж не полностью новая экспозиция. Две трети её у меня были готовы ещё к прошлогодней Мануфактурной выставке. Ну, той, что была устроена на Университетской набережной, в Южном пакгаузе… Но вопросов было много.

– Да я не только о выставке. Как само совещание оцениваешь?

Даниил вздохнул.

– Знаешь… не вижу я как-то энтузиазма. Может, доклад у меня получился неудачный, может, просто идея дурная, но особенного воодушевления я не почувствовал.

– Это ты зря, – вскинулся император. – Хоть меня в зале и не было, но я заходил и с балкона в зал заглядывал. Когда ты заявил, что Россия имеет амбицию не только догнать, но и перегнать в промышленном развитии все страны мира, – у мно-о-огих глазки заблестели. И усы с бакенбардами встопорщились! А это внушает мне надежду… Люди ещё не забыли, что мы самого Наполеона победили и Париж взяли, так что у людей уверенность в собственных силах есть. Недаром за резолюцию так дружно голосовали. Так что неправ ты, неправ – есть шансы, и неплохие!

– Ну дай господь, – махнул рукой Даниил. – Но я бы тебе советовал не обольщаться! Ежели хотя бы одно объединение, которое можно будет с дзайбацу или чеболем сравнить, у нас получится – уже хорошо будет.

– Во-первых, одного нам мало будет, – резонно возразил Николай. – Нам конкуренция между ними нужна. Так что минимум два. А лучше – три! А, во-вторых… одно у нас и так есть.

– Какое?

– А наши заводы? – удивился император. – Чем тебе не чеболь? Номенклатура продукции – шире не бывает – от паровозов и пароходов до писчих перьев, мясорубок, унитазов и керосина! Да ещё ты под эту железную дорогу умудрился новые заводы запустить: этот, как его – крепёжно-метизный и станкостроительный, на котором, кстати, если те слухи, что до меня тут дошли, не обманывают, ты для модного дома своей жены какие-то швейные машинки придумал производить.

– Это больше не для модного дома, а для швейного производства, – устало пояснил Даниил. – Модистки-то и на руках всё что надо сошьют, а вот для большого… ну это… тиража, так сказать, то есть производства платьев для женщин средних и чуть выше средних доходов – швейные машинки очень пригодятся.

– Эк вы размахнулись, – хмыкнул Николай. – Думаешь, будут покупать? Так-то бабы платье себе либо сами шьют… либо у модисток.

– А чего ж не будут? – пожал плечами Даниил, продолжая жевать курицу. – Они ж не просто платье будут покупать, а модное, да ещё от таких мастериц, каковые высший свет одевают. О чём специальная эмблема на платье будет… Лейбл.

– Как?

– Label – это по-английски этикетка, – повторил Даниил и, протянув руку, ухватил со столика кувшин с молоком и отхлебнул прямо из него. – Знак такой специальный, который всем покажет, что платье сие, а также шляпка, перчатки или ещё что подобное не средней руки модисткой пошито, а в модном доме «Аврора» самой графини Николаевой-Уэлсли. А благодаря швейной машинке стоить оно будет даже дешевле, чем у той же модистки…

Император нахмурился.

– Опять что-то из будущего?

– Ну да, – кивнул Даниил и усмехнулся. – Способ тратить поменьше, а денег брать побольше. Ты ж мне за дорогу сколько лет теперь выплачивать будешь? Десять, двадцать? А так хоть жена на жизнь заработает – будет на что дом содержать.

– Вот не надо мне тут, – сердито дёрнул рукой император, – ты сам хотел эту дорогу построить!

– Хотел, – согласился Даниил. – И построил. Всё одно её строить пришлось бы, причём именно тебе… а так мы эту дорогу на двадцать с лишним лет раньше построили. Чем плохо-то?

– Тем, что денег теперь в казне ни на что нет! – возвысил голос император. – Сам же мне все уши прожужжал и про грамотность, и про медицину, и про реформу налогообложения⁴, чтобы была возможность избавить крестьян от крепости… а на какие шиши я тебе должен всё это делать-то? Деньги где брать?

– Так железная дорога деньги, наоборот, преумножать будет, – возвысил голос в ответ Даниил. – Я же тебе говорил…

– Ага, говорил, – сварливо прервал его император, – вот только ты ещё говорил, что эта дорога первые десять лет всё, что заработает – всё на себя тратить и будет. Или скажешь – не было такого?

– Было, – устало махнул рукой Даниил. – Но я не только те деньги имею в виду, что сама дорога зарабатывать будет. Вот сам увидишь, как во всех городах и сёлах, что поблизости от дороги располагаются, торговля и производство оживятся… Так что, если хочешь, чтобы и на учебники, и на медицину, и на выкупные платежи хватило, – надо дороги строить.

– Посмотрим, – угрюмо буркнул император. – А то говорить-то все горазды… а потом вместо денег – швейные машинки предлагают.

– Так, как наладим производство швейных машинок, – так тебе и мундиры солдатские так же станут куда дешевле обходиться. Особенно ежели согласишься полевую форму ввести взамен всей этой попугаистости…

– Военный мундир должен быть красив! – вскинулся Николай.

– Ага-ага, чтобы солдата легче выцеливать было, – в который раз пробурчал привычный аргумент бывший майор. Впрочем, покамест это был не очень-то и аргумент… ну пока на поле боя царствовали гладкие стволы и дымный порох. Но очень скоро ситуация должна была измениться.

– Ну, нравятся тебе нынешние мундиры – оставь их в качестве парадной формы. Пусть на парадах да дворцовых караулах блистают… А на поле боя другая форма нужна. Я тебе уже сто раз про то рассказывал! – В конце концов, насколько помнил Даниил, красные мундиры и лохматые медвежьи шапки, в которых несут охрану Букингемского дворца британские королевские гвардейцы даже в XXI веке, тоже вроде как из этих времён, из Наполеоновских войн, но повседневная и полевая форма у них – вполне себе современный камуфляж. И чего Николай упирается? Но вот поди ж ты…

– Ладно, не заводись, – умиротворяюще произнёс Николай. – Кстати, должен тебе сообщить, что я решил всё-таки не отменять бал. Так что твоя жена блеснёт своим новым платьем…

– О как! А как же холера?

– Да с холерой вроде как проскочили, – махнул рукой император. – С того случая, о котором нам ещё в поезде сообщили, больше пока никто не заболел. Так что рискнём… Заодно и модный дом твоей жены ещё раз прорекламируешь. Мне Сашенька все уши прожужжала про её новое платье. Говорит, сама ни за что такое не надела бы!

– Чего это?

– Ну-у-у, говорит – она будто голая в нём, – он хохотнул. – Самому уже не терпится поглядеть…

– Но-но-но, – вскинулся Данька. – Без поползновений – яйца оторву!

– Яйца? Государю?! – грозно взревел Николай, и они дружно расхохотались.

3

Музыка смолкла, и они с Евой Авророй остановились в центре зала. На несколько мгновений в зале Московского дворянского собрания установилась полная тишина, а затем… разразилась просто буря аплодисментов. А Даниил и Ева Аврора замерли, ошеломлённые обрушившимися на них овациями. И в первую очередь они относились именно к жене бывшего майора.

С точки зрения будущего её платье было довольно строгим – длинное, в пол, почти без разрезов… почти, потому что небольшой разрез всё-таки имелся. В самом низу – на ладонь от подола. При движении едва обнажавший туфельки. Потому что без него даже ходить в этом платье было бы почти невозможно, а уж танцевать… Плечи были обнажены и буквально парили над залом в облаке мелких страусиных перьев, образующих этакое воздушное кольцо по верхнему обрезу платья. Украшений было минимум – стройную шейку обвивало изумительное ожерелье, в комплекте к которому шли тяжёлые серьги, браслет и массивный перстень, выполненные в одном стиле. Но главным было не это. Сам фасон… в том будущем, в котором бывший майор до попадания в тельце мальчишки-трубочиста прожил свою предыдущую жизнь, он назывался «платье-чулок»… Сделать его сейчас оказалось невероятно сложно! Хотя бы потому, что в настоящий момент были большие трудности с любыми эластичными материалами. Потому что ни резина, ни гуттаперча пока не были изобретены, что уж говорить о чём-то типа спандекса или лайкры… Так что после того, как Даниил только высказал идею подобного платья, им с Евой Авророй пришлось очень сильно поломать голову насчёт того, какую ткань для него использовать. Нашли. Через полтора года. На английском острове Джерси. Правда там делали ткань в основном из шерсти, причём довольно толстую и эластичную весьма относительно, так что для того чтобы сделать то, что им требовалось, пришлось изрядно повозиться – приходилось буквально изворачиваться и «вставать на уши», работая на грани доступных технологий… а иногда и перешагивая эту грань. Но полгода назад у них получилось соткать ткань из шёлковой нити требуемой толщины и приемлемой эластичности. К тому моменту Данька успел сто раз проклясть свой длинный язык. Уж больно сложная инженерная задача оказалась. Ей-богу, новый тип паровоза разработать было легче, чем технологию производства этой ткани, – всем станкостроительным заводом год с лишним головы над новым типом ткацкого станка ломали… Но как бы там ни было – эта проблема в конце концов была решена. Но только эта! Дальше следовало решить ещё дюжину других – крой, швы (потому что в столь облегающем платье привычные швы выпирали как шрамы), украшение ткани – по задумке платье должно было выглядеть внешне строго, но при этом от него должно было невозможно оторвать глаз, так что над этим тоже пришлось поломать голову.

А всё началось из-за того, что Данька, рассказывая о своих делах и проблемах, неожиданно для себя умудрился увлечь Еву Аврору практически неподъёмной на данный момент задачей – создать Модный дом, который сможет если не сбросить с пьедестала, то хотя бы потеснить на нём признанных законодателей европейской моды – французов и австрийцев. На первое время хотя бы здесь, в России… Вот такая идея пришла в хорошенькую головку Евы Авроры после того, как она наслушалась рассказов своего «русского Леонардо». И сбить её с этой позиции оказалось невозможно! Она твёрдо заявила, что хочет быть «достойной его гения». Бывший майор даже психовал потихоньку от жены – ну какой он, на хрен, гений-то?! Он, по существу, просто делает то, чему его когда-то учили в Елецком техникуме. Причём довольно часто не очень-то и удачно – с массой косяков и регулярными провалами. И все его успехи – всего-навсего повторение пройденного… Но как бы там ни было, это во многом заставило его ломать голову и упорно вгрызаться в проблемы, встающие перед Евой Авророй. Он ведь тоже хотел быть её достойным… Вот так, потихоньку, они и пришли к сегодняшнему дню.

– Аврора, вы… великолепны! – с чувством произнёс первым подскочивший к ним Великий князь Михаил. Ну да, он тоже был здесь. Ева Аврора зарделась и отвела взгляд. Но стало ещё хуже. Потому что она увидела, что все мужчины в зале буквально пожирают её глазами. Данька нахмурился и сделал шаг вперёд, слегка заслоняя жену. М-дам, похоже, они несколько того… перемудрили. Если уж Михаилу так по мозгам ударило, что он, при всех их отношениях, на его жену слюни пускать начал, то чего уж ожидать от остальных! Да о чём вообще говорить-то – Аврора действительно выглядела сногсшибательно. Без дураков. Платье облегало её как перчатка, отчего при каждом движении ткань туго очерчивала то грудь, то стройное бедро, то крепкие ягодицы… вроде как ничего не открывая и в то же время открывая всё. Так что жена Даниила в этом своём платье выглядела как бы даже не на порядок эротичнее и сексуальнее, нежели если бы она была просто голой! А ещё танец…

Вальс уже был достаточно известен и не являлся на балах чем-то новым, но до пика популярности, времён Иоганна Штрауса, ему пока было далеко. И уж тем более вальсом нигде пока балы не открывались. В том числе и потому, что он считался несколько вульгарным. Излишне чувственным… Но этот бал открылся именно вальсом. И – да, их с женой вальс был офигеть каким чувственным. Настолько, что где-то на середине танца другие пары начали останавливаться и оттягиваться ближе к стенам, давая им с Евой Авророй всё больше и больше места. Так что последние такты они с ней танцевали уже практически в полном одиночестве, ибо все остальные просто стояли и смотрели на них. То есть на неё… И мужчины, и женщины. Причём, если от взглядов женщин платье на Еве Авроре должно было вспыхнуть, то практически все присутствующие мужчины, казалось, готовы были разорвать жену Даниила на тысячу мелких кусочков и сожрать. Давясь и захлёбываясь от вожделения… И делать что-то было уже поздно. Из памяти всех присутствующих здесь мужчин этот танец теперь не вытравить даже калёным железом.

Но, при всех минусах, это означало, что Модный дом «Аврора» уже завтра будет буквально завален заказами на платья этого фасона! Особенно если учесть, что на балконе сейчас работают аж трое художников, лихорадочно пытаясь как можно быстрее сохранить на бумаге свои впечатления от увиденного. Дабы потом их можно было бы растиражировать. Потому что Модный дом «Аврора» кроме всего прочего ещё и является издателем иллюстрированного модного журнала. И центральным материалом очередного номера должен стать репортаж об этом бале… Да-да, вот так – врага надо бить кулаком, а не растопыренными пальцами!

– Ты бы, Мишка, чем яйца к Данькиной жене подкатывать, сильно ими рискуя кстати, свою бы лучше на танец пригласил, – пророкотал сбоку голос императора, лишь чуть отставшего от своего младшенького братца, – да платьице ей этакое заказал. Пока очередь не образовалась с версту длиной… А то ишь, слюни распустил, говнюк. – И Николай отеческой рукой отвесил брату не такой уж и лёгкий подзатыльник. Отчего бывший майор незаметно облегчённо выдохнул. Он как-то не ожидал, что платье и танец произведут на мужскую половину бала столь мощное впечатление, вследствие чего, увидев взгляды мужчин, направленные на его жену, сильно напрягся. Нет, о том, что Даниил ближник и, так сказать, фаворит императора, знали все, так что обычно отношение к нему было весьма благожелательным. Даже временами подобострастным. Ну кому в здравом уме захочется испортить отношения с самим государем? Но когда мужикам сносит башку от тестостеронового взрыва – речь о здравом уме уже не идёт! Особенно если учитывать нынешнее весьма лояльное отношение к адюльтеру. Так что бывший майор уже всерьёз приготовился массово бить морды… запрет дуэлей-то с него императором так и не снят! Но после того как император публично дал укорот даже своему родному брату – накал страстей точно должен заметно снизиться. Так что появился реальный шанс, что всё обойдётся.

И какое-то время действительно обходилось. Так что следующие два часа прошли относительно нормально. Ева Аврора тоже была немало ошарашена обрушившейся на неё реакцией… нет, они с Даниилом, конечно, ожидали всплеск интереса, и сильный – ради этого всё и затевалось, но уж точно не тот, что случился. Так что она, от греха, отказывала большинству кавалеров, которых тут же набежало огромное количество, оставив большинство строчек в своей агенд⁵ незаполненными, и танцевала почти исключительно с мужем, что для балов было нонсенсом… но Николай это одобрил. После того как она согласилась отдать ему два танца. Так что кроме мужа и императора Ева Аврора отдала посторонним только две кадрили. И то лишь потому, что одному из этих посторонних – наместнику юга России графу Воронцову – было под пятьдесят, а второму – московскому генерал-губернатору князю Голицину – почти шестьдесят, что для нынешнего времени было очень солидно. Средняя продолжительность жизни в нынешние времена в Российской империи вряд ли превышала лет тридцать – тридцать пять, так что пятидесятилетние мужчины считались уже глубокими стариками… Даже Мишка после отповеди брата приглашать Еву Аврору так и не рискнул.

Так что Даниил успел немного успокоиться и пообщаться с народом.

Дольше всего они проговорили с Клаусом. Тот вовсю разворачивал их с Данькой совместный химический концерн, который они сделали на паях. Началось всё с… соды. Бывший майор припомнил, что самый крупный химический концерн мира – немецкий BASF – расшифровывается как «Баварская анилиновая и содовая фабрика». Анилина тут пока ещё не открыли… ну, или, просто не знали, что некое уже открытое вещество и есть тот самый анилин, а вот с содой всё было нормально. Она была, ею торговали, но её производство пока что было почти исключительно кустарным. Так что «окошечко», через которое можно было залезть на этот рынок, как это сделала чуть позже та же BASF, вполне себе имелось. Плюс Данька дополнительно напряг свои весьма скудные химические познания. Действительно скудные. Потому что бытовые… но, к его удивлению, оказалось, что они таки есть. И среди них имеются настоящие жемчужины! Например, он припомнил, что на советской упаковке аспирина красовалась надпись – «ацетилсалициловая кислота». Что это такое, здесь никто не знал, но в самом названии заключалась формула. Тем более что, как выяснилось, салицил здесь был уже известен. Его вот только-только открыл какой-то француз… А аспирин был тем самым продуктом, который позволил состояться такой мощной фармацевтической фирме мирового уровня, как «Байер». Плюс на момент своего создания аспирин был настоящим прорывом в фармацевтике – прорывом мирового уровня, а уж сейчас-то… Во всём этом, правда, была одна закавыка – не получался у них пока аспирин. Никак не давался, сволочь такая.

Или вулканизация резины? Любой советский автолюбитель имел в багажнике набор для ремонта шины, состоящий из куска «сырой резины» и вулканизатора. А после того как в конце восьмидесятых годов ХХ века из магазинов исчезли даже намёки на очень широкий ассортимент товаров, ремонтировать шины бывшему майору пришлось о-очень много. И не только используя готовые магазинные наборы. Они ведь тоже исчезли… Так что «техпроцесс» вулканизации, пусть и весьма примитивный, бывший майор освоил досконально. Особенно когда вынужден был разобраться в том, как именно он проходит и из чего можно сделать кустарную замену исчезнувшим магазинным комплектующим… А сейчас нашёл вариант, как передать эти знания Карлу, не вызывая у него особых вопросов. Ну не то чтобы совсем-совсем, но на уровне, когда он сам не захотел их задавать.

Результатом этого, кстати, стало то, что один из выпускников железнодорожного училища, прошедший затем обучение в одном из европейских университетов… вроде как в Гейдельбергском, сейчас плыл в Бразильскую империю, снабженный аккредитивами на очень солидную сумму. Он должен был прикупить как можно больше земель… «загаженных» гевеями. Да-да, именно так – к удивлению Даниила, натуральный каучук в настоящий момент не пользовался особенным спросом. Просто пока ещё никто не придумал, как можно использовать эту липкую, неприятную на ощупь и не слишком устойчивую к температуре субстанцию. Галоши из неё делать? Так они растекались на жаре и ломались на морозе. Мячи для гольфа? Та же картина. Одежду пропитывать? Так, опять же, либо растает от жары и загадит то, что под ней, или задубеет от холода и одежда просто сломается как картонка. А уж как он воняет… Так что земли, на которых росла гевея, считались именно «загаженными» их зарослями, и их часто продавали за копейки, чтобы не мучиться с вырубкой этих совершенно бесполезных деревьев, которые из-за своего сока даже в топку не годились. Уж больно вонючим получался дым.

Но скоро всё должно было измениться. Потому что после почти года усилий Клаус сумел-таки разработать нужный техпроцесс. Так что с резиной у них, в отличие от аспирина, всё должно получиться.

Ещё одним совместным проектом у них с Карлом стало строительство коксовых батарей на подаренных ему на свадьбу землях по Кальмиусу. Увы – пока только их. О металлургическом производстве речи ещё не шло. Просто не на что было… Так что кокс ему пока что был не особо и нужен. А вот каменноугольный дёготь – наоборот. Из-за него эти батареи они в основном и построили. И бóльшая часть шпал, которые пошли на Александровскую железную дорогу, были пропитаны креозотом, изготовленным из каменноугольного дёгтя, получившегося при переработке в кокс угля местных месторождений. Ну а ставший как бы побочным продуктом сего процесса кокс пока по большей части просто складировался под навесами, в ожидании, когда у Даниила появятся деньги на строительство домен. И люди, которые будут на них работать. Пока же там не было почти ничего – несколько деревенек из купленных без земли крестьян средней полосы, выкуп которых ему был разрешён личным повелением императора, и пара «агрономических станций», организованных Московским обществом сельского хозяйства. Потому что выращивать на местных чернозёмах рожь и овёс, как это было принято в деревнях средней полосы, являлось глупостью, а ничего более переселённые крестьяне растить пока не умели. Так что эти самые станции должны были отобрать наиболее выгодные для местных земель культуры и обучить крестьян их выращиванию… А пока крестьяне растили что могли, а недоборы возмещали, работая на коксовых батареях, как на отхожем промысле. Но чего-то более сложного они не потянули бы. Так что ни на что большее бывший майор со своей дырявой казной пока что не замахивался.

Кроме того, Данька пообщался с Демидовым, Амосовым и Голицыным и уже почти совсем выдохнул, как вдруг его жене приспичило в «дамскую комнату». И вот после этого полыхнуло…

То есть сначала всё выглядело вполне невинно – к ней подскочила парочка каких-то подруг, которых Данька знал очень шапочно, и потащила куда-то «потрещать». Недалеко. К колонне. Плюс там маячила какая-то пожилая матрона… ага-ага, лет эдак сорока. Но выглядела она по меркам будущего на все шестьдесят с лишним. Так что он не особенно напрягся… а потом Ева Аврора подошла к нему и сказала, что отлучится в «дамскую комнату».

– Не беспокойся, – она погладила его по руке, – я ненадолго.

– Хорошо, – кивнул Даниил и, улыбнувшись супруге, вновь повернулся к стоявшему рядом Шиллингу. Дела у того шли просто отлично. В отличие от Клауса, его предприятие уже неплохо раскрутилось и к настоящему моменту закончило прокладку линий электрического телеграфа до Москвы, Тулы, Гельсингфорса и Риги, а сейчас тянуло провода в сторону Нижнего Новгорода, Воронежа, Киева и Варшавы. В принципе, Павел Львович мог действовать и быстрее, но они с Шиллингом договорились, что там, где это возможно, линии телеграфа будут идти параллельно железной дороге. Для чего её будущие маршруты требовалось сначала хотя бы оттрассировать. Вот он пока не торопился…

– Удивляюсь я вашей семье, Даниил Николаевич, – вздохнул Шиллинг, проводив взглядом Еву Аврору. – У вас с женой такое трогательное отношение друг к другу, такая любовь в глазах, когда вы друг на друга смотрите…

– Пример с Государя, – усмехнулся Данька. Он совершенно не помнил, какие были взаимоотношения у Николая с его женой в той, другой истории, из которой он оказался в этом времени, но здесь император с Александрой Федоровной, урождённой Шарлоттой Прусской, действительно демонстрировали редкое семейное единение и трогательную заботу друг о друге.

– Хм, я бы сказал наоборот, – усмехнулся Шиллинг, потом вздохнул и вернулся к предмету разговора. – Так вот, мы испытали ваш свинцовый аккумулятор, и должен сказать, что в связке с вашим прибором, который вы назвали генератором, это открывает удивительные возможности для…

Когда Ева Аврора не вернулась через пятнадцать минут, Даниила охватило лёгкое беспокойство. Так что спустя ещё пару минут он извинился перед Павлом Львовичем и быстрым шагом двинулся в сторону боковой двери, через которую вышла Ева Аврора с подругами.

Перед дверью маячило двое. В белых кавалергардских мундирах. Заметив Даниила, они задёргались, потом один из них открыл створку и засунул голову внутрь, а второй шагнул навстречу Даньке.

– Граф, не могли бы вы помочь мне… – нервно начал он с лёгким акцентом, выдававшим его не совсем русское происхождение, но закончить свой спич не успел. Бывший майор просто с силой оттолкнул его и, ухватив второго за украшенный серебряными позументами воротник мундира, выдернул его голову из проёма двери и отбросил в сторону. Шаг вперёд, и Данька замер, услышав громкий мужской голос:

– Соглашайтесь, графиня! Мы уедем в Берлин, Париж, Рим, Лондон – куда захотите! Я брошу к вашим стопам весь мир! Со мной вы будете счастливы!

Прямо перед ним торчала спина рослого белокурого мужчины, обтянутая знакомым кавалергардским мундиром, из-за которой виднелась обтянутая злополучным платьем изящная фигурка жены. Детали из-за мужчины различить было сложновато, но Даниилу показалось, что она вжалась в стену, пытаясь максимально отстраниться от нависающего над ней красавчика.

– Отойдите от меня, князь. – Голос Евы Авроры зазвучал холодно и возмущённо. – Я уже устала вам объяснять, что вы мне неинтересны. Мне от вас ничего не нужно. Я уже счастлива. Со своим мужем. И никого другого мне не нужно…

– Р-р-рыхг, – кавалергард зарычал и сначала отшатнулся, а потом качнулся вперед и схватил жену Даньки за обнажённые плечи.

– С этим холопом? С трубочистом?! – взревел он. – Как низко вы пали! Вам самой не отвратительно – ложиться в постель с быдлом, раздвигать перед ним ноги… вам, дворянке древнего шведского рода!

Как Данька очутился рядом с этим уродом – он сам не помнил.

Хрясь! Удар в скулу отбросил кавалергарда от Евы Авроры. Чт-лок! – размашистый удар по яйцам подбросил его и заставил скрючиться в позу «зю». Хлысь! – следующий удар выбросил рослого красавца из коридорчика на паркет бальной залы. Впрочем, на пол упали двое. Белокурый красавец, пристававший к Еве Авроре, спиной выбил створку двери, которую держал один из его подельников, коего этой створкой так же сбило с ног. Тресь! Хрясь! Шлесь! – двоечка в солнечное сплетение и в нос, а затем завершающий удар ногой снова по яйцам поставил точку в драке, окончательно вырубив красавчика, столь неосмотрительно решившего домогаться его жены, и обрушив тому на усы поток крови из разбитого носа. Зал замер.

– Хм-м-м… друг мой, за что ты так с ротмистром? – небрежно поинтересовался возникший рядом Николай. В охватившей зал мёртвой тишине его голос прозвучал особенно громко.

– Защищаю честь семьи и вразумляю неразумных доступным мне способом, – прорычал в ответ Даниил, переводя дыхание. – Дуэли-то вы мне запретили, поэтому приходится вот так – добрым словом и кулаком.

– Во-от оно что… – протянул Николай и, сделав несколько шагов, подошёл вплотную к валяющемуся на паркете телу. Кавалергард выглядел… да плохо он выглядел. Нос свёрнут набок, усы и мундир забрызганы кровью, на скуле наливался огромный синяк. – Сла-а-вно. Я гляжу, со словами ты явно не переборщил, а вот кроме кулака для вразумления щедро использовал и другие части тела.

Данька молча пожал плечами, продолжая сверлить валяющееся на паркете тело злым взглядом. Император обвёл взглядом зал и остановил его на той парочке кавалергардов, что торчала у двери, когда бывший майор шёл к ней. Сбитый дверью успел вскочить на ноги, но не бросился на помощь товарищу.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь забыл князь Косакруцкий⁶? – светским тоном, в котором, однако, сквозила арктическая холодность, поинтересовался Николай. – Насколько я помню, он ещё после прошлого прегрешения был отослан в своё имение с запретом до следующего лета приближаться к обеим столицам.

Кавалергарды переглянулись. Потом один из них нервно поклонился.

– Пше прошем, государь, мой двоюродный брат всегда отличался неукротимым нравом. И в бою, и в жизни. Вы же его за это и ценили…

– И это означает, что я должен простить ему пренебрежение моей волей и домогательства к жене ближайшего друга? – холодно осведомился Николай. – Вам не кажется, что в этой логике где-то имеется серьёзная ошибка, господа?

– Он нас не послушал, – пряча глаза, пробормотал второй. – Вы же знаете, Ваше Величество, Ксаверий-Иероним всегда слушал только себя… как и все Косакруцкие.

– В нормальной, цивилизованной стране пренебрежение волей Государя является изменой, – холодно произнёс император. – Или вы не считаете Россию такой страной? А может, у поляков свои представления о верности?

Кавалергарды насупились и сверкнули глазами. В этот момент тело на паркете дёрнулось и застонало.

– Матка боска Ченстоховска, – пробормотал князь Косакруцкий, приподнимаясь на руках и окидывая зал мутным взглядом. – Что это было?

– Возмездие за наглость, – глухо бросил Даниил. Князь дёрнулся и развернулся к нему, но тут же его лицо исказила болезненная гримаса, и он вскинул руки к голове и простонал: – Пся крев…

Его двоюродный брат прянул к нему, поддержав князя за плечи, и что-то тихо зашептал ему на ухо. Народ в зале начал потихоньку подтягиваться поближе – всем хотелось занять местечко поудобнее в преддверии скорой развязки скандала. Ну не может же представитель древней аристократической фамилии и природный князь спустить бывшему холопу подобное поведение? Значит… а вот что всё это значит и что будет – все и хотели как следует рассмотреть. Но всё пошло не так, как ожидалось…

Князь успел только вскинуть голову и упереть в Даньку гневный взгляд, как вдруг двери в торце зала резко распахнулись и на пороге появился запыхавшийся посыльный. Стоявший за левым плечом императора Бенкендорф встрепенулся и быстрым шагом выдвинулся навстречу гвардейцу. Тот что-то негромко ему доложил, после чего чётким жестом передал слегка помятый и замызганный пакет. Александр Христофорович нервно схватил его и всё тем же быстрым шагом вернулся к императору, протянув тому пакет и одновременно наклонившись к нему и что-то негромко сказав. Николай окинул его недовольным взглядом, но ничего не сказал, а взяв пакет, разорвал конверт. Несколько мгновений он вчитывался, а затем… полыхнул лицом.

– Что-о-о-о?! Да как они посмели!

Зал замер, а император воткнул гневный взгляд в троицу кавалергардов и звенящим от ярости голосом проревел:

– Так вот чего стоит верность поляков?! – После чего сделал шаг вперёд и навис над всё ещё валяющимся на паркете Косакруцким. – Этого – взять! В железа! Остальных – тоже под арест… – После чего развернулся к залу и всё тем же звенящим от ярости голосом сообщил: – В Варшаве восстание. Поляки устроили резню русских, не щадя ни женщин, ни детей, ни стариков. Они убили даже моего брата⁷!

Зал ахнул, а Николай развернулся к Даниилу и куда тише с горечью произнёс:

– Почему ты мне не рассказал?

Бывший майор потупился. А что тут ответить? Потому что из всех польских восстаний он хоть что-то помнил только о восстании Тадеуша Костюшко, которое здесь уже давно случилось. Но даже его точных дат он не помнил. Ну не интересовался он, при всём его увлечении историей, польскими восстаниями в Российской империи. Но как это его оправдает в глазах Николая? Он же ведь «из будущего», значит, должен был знать…

4

– А сейчас нужно вставить на место шплинт и зафиксировать правую тягу. Ты сможешь, давай…

Великий князь Александр перехватил поудобнее пинцет и, сдвинув на глаз подвесную лупу, осторожно ухватил подмагниченным кончиком тонкую проволочку шплинта. Руки четырнадцатилетнего мальчишки едва заметно дрожали от волнения, по вискам тёк пот, а кончик языка был высунут изо рта и прижат к правой щеке. Осторожное движение и-и-и…

– Отлично! – удовлетворённо кивнул Даниил. – А теперь аккуратно загни кончики… Молодец!

– А мы его сегодня запустим?

– Конечно! Можем прямо сейчас, – улыбнулся бывший майор.

– Ура-а-а! – закричал мальчишка и, соскользнув со стула, бегом ринулся из мастерской в коридор, прижимая к груди только что собранную действующую модель паровоза. Даниил усмехнулся и покачал головой. Всё повторяется… Его отец точно так же когда-то мчался запускать их первый планер, потом летающий фонарик из вощёной бумаги, затем колёсный кораблик с пружинным приводом. Ну а с его сыном они дожили до куда более сложных игрушек – в игровой, расположенной через три комнаты от классной комнаты, была построена модель настоящей железной дороги. Большая – пять на три аршина. И уже совсем почти полностью готовая. Там было всё – горы, мосты, тоннели, здания вокзалов и водокачек, миниатюрные стрелки и семафоры, дворцы и избы, маленькие фигурки людей, лошадей, коров, свиней и даже кур. Ну и поезда – настоящие составы из пяти-шести вагонов и платформ. Не было только одного – тягового состава, первый образец которого юный Великий князь вот только что закончил сборкой. Так что уже через пять – семь минут, когда встроенная в модель паровоза миниатюрная спиртовая горелка как следует разогреет котёл, первый состав этой маленькой, детской, но при этом вполне себе полноценной дороги наконец-то тронется в путь…

Бал в Московском дворянском собрании закончился тем, что Николай уволок его в свои апартаменты в Кремле, где принялся орать:

– Как ты мог не помнить об этом, как?! Ты же говорил, что увлекался историей!

– Именно что увлекался, – огрызался Данька, – а не был профессиональным историком. Хочешь, расскажу тебе набор вооружения легионера позднего легиона? Времён Траяна, например… Либо технологию изготовления турецкого составного лука? А хочешь – устройство картечницы Гатлинга? Или где расположены руины Трои? Могу даже на карте показать! Вот это я знаю. Потому что это мне было интересно! Понимаешь? Это – интересно, а бунты поляков или, мать их, когда там точно и как делили эту вонючую Польшу, мне интересно не было! Никогда! Я про неё и знаю-то больше по романам Сенкевича. Или по «Четырём танкистам и собаке». Сам я её историю почти не изучал! Понимаешь?

– Каким танкистам? – озадаченно уточнил император, но бывший майор только раздражённо махнул рукой. Ну вот как ему объяснить-то? Короче, поорали они друг на друга в тот вечер изрядно. То есть, конечно, больше Николай на Даниила, чем наоборот, но и Данька не всё время в одиночку плюхи получал. Императору тоже в ответ прилетало время от времени. А то смотри какую моду взял – во всём его винить…

Прооравшись, Николай буркнул:

– Сиди здесь. – После чего открыл двери и проорал: – Эй, кто там – немедленно ко мне Бенкендорфа, Закревского⁸, Дибича, Голицына и…

А Данька воспользовался моментом и, отойдя к буфету, торопливо налил себе бокал кларета. После получаса их взаимной ругани пить хотелось сильно.

Приглашённые начали заходить почти сразу же, как Николай отошёл от двери. Видимо, ждали где-то поблизости. Ну да, если вспомнить, в каком состоянии духа император убыл с бала, предугадать его дальнейшие действия было несложно. Так что они явно подстраховались и заранее собрались, мать его…

К Даньке сразу же подошёл Бенкендорф.

– Не волнуйтесь, Даниил Николаевич, я лично доставил вашу супругу до ваших апартаментов.

– Благодарю вас, Александр Христофорович. – Бывший майор благодарно кивнул. Мысль о Еве Авроре у него давно уже в голове свербела, но ведь орущему императору не скажешь: «Обожди, твоё Величество, мне жену до дому проводить надо»?

– Как государь? Сильно гневен? – ещё больше понизив голос, уточнил Главноуправляющий третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Данька в ответ лишь молча кивнул.

– Ну ещё бы, – снова вздохнул Бенкендорф, – Его Величество – богопомазанный Царь Польский⁹, первый за столько лет, и такое предательство…

Совещание продлилось почти до самого утра, хотя на хрена ему надо было на нём присутствовать, Данька так и не понял. Но задать этот вопрос Николаю не рискнул. Так и просидел всю ночь в углу…

Судили-рядили долго. Войска-то в очень большой части были стянуты на Кавказ, где дела, похоже, шли куда лучше, нежели в изначальной реальности. Особенно много про то, как нынче идут дела на Кавказе, Даниил не знал – ему своих проблем хватало выше крыши… но то, что никакого Шамиля там до сих пор не появилось, ему было известно. Самым главным мусульманским кади на Кавказе и символом местной «борьбы за свободу», то есть сохранения существующих порядков со всеми этими кровной местью, регулярными набегами, грабежами и торговлей рабами, там считался не Шамиль, а некий Гази-Мухаммед, о котором бывший майор не знал ничего. Но к настоящему моменту его уже успешно «унасекомили». То ли в прошлом, то ли даже ещё в позапрошлом году… а новых «слётов» местных имамов, на которых, по традиции, и утверждали главу всех мусульман Кавказа и, так сказать, «символ сопротивления оккупантам», с той поры провести вроде как не удалось. То есть они, конечно, пытались, но-о-о… как-то не получилось. Постоянно что-то мешало. По большей части артиллерийские обстрелы или штыковые атаки.

Ну да войск на Кавказе по сравнению с той историей, сведения о которой остались только в памяти бывшего майора, здесь явно было больше. Причём, судя по всему, – в разы. Да и действовали они, похоже, куда более активно. Недаром тот же Михаил частенько туда наведывался. Пострелять из своих любимых пушек. А попробуй-ка поведи ту скучную, тягомотную и унылую светскую жизнь, с конными прогулками вместе с дамами, фланированием по улицам с регулярными визитами и приёмами и всем таким прочим, что описал Лермонтов в «Герое нашего времени», коли у тебя под боком регулярно торчит брат государя императора, прибывший на Кавказ именно повоевать! Перечитайте, что там за «война» велась – удивитесь. Вот потому-то она и тянулась почти пятьдесят лет… Да и сам Николай постоянно держал под контролем всё, что там творилось, и регулярно «подбадривал» Ермолова, командующего Кавказской армией¹⁰, усиленно побуждая его действовать активнее. Уж больно государь не хотел, чтобы эта рана на теле империи продолжала кровоточить до самой Крымской.

Как бы там ни было – из-за этого в настоящий момент войск вокруг столицы и в западной части империи оказалось как-то не слишком. И собравшиеся генералы всю ночь пытались найти решение – откуда их взять и как их оттуда перебрасывать в Польшу. Потому что даже если решиться в достаточно широкой степени задействовать иррегуляров типа калмыков и башкир, к чему вроде как все начали склонятся под утро, от Уфы и Элисты до Варшавы порядка двух с половиной тысяч вёрст. А железной дороги на обоих маршрутах пока нет и не предвидится…

И только когда набившиеся в залу генералы покинули помещение, выяснилось, зачем Николай велел ему торчать в зале всё это время. Едва только за выходящим последним Бенкендорфом закрылась дверь, император развернулся к Даниилу и, боднув его сумрачным взглядом, угрюмо спросил:

– Ну а ты что скажешь?

– В смысле?

– Ну как там у вас с подобными бунтами справляются?

– Ковровыми бомбардировками, – сердито бросил Даниил. – Ну чего ты у меня всякую чушь спрашиваешь? Я же тебе не один раз уже рассказывал, что я – интендант. Да ещё и лесовик. Всю службу в лесных складах просидел, так что в ваших стратегиях ничего не разумею и ничего толкового и знать не могу…

– Не ври, – вскинулся император. – Ты и в эти ваши… как их… командировки ездил. Причём, как-то, даже когда ваши эти там целую армию разворачивать собирались… И книжки умные читал. Исторические. В которых все войны и бунты давно по полочкам разобраны. И по стране в отпусках покатался. Сам же рассказывал, как с внуками в этот ваш Волгоград ездил на Мамаевый курган, где у вас в сражении столько солдат сошлось, сколько во всех нынешних европейских армиях, вместе взятых, не факт что имеется… Так что много где был и много чего видел. И ещё у вас этот… как его… а-а-а, вспомнил – телевизиор был, который про всё в мире рассказывал. – Николай погрозил ему пальцем. – Я всё помню, все твои рассказы… Так что давай – поведай мне, что ещё можно с этим бунтом сделать?

– Ага-ага, телевизор ему… – пробурчал Данька. – Там чего ни возьми – вранья больше, чем правды. Так что толку от меня – шиш да ни шиша. А для ковровых бомбардировок у тебя авиации нету… – Он замолчал, и они некоторое время бодались взглядами.

– И чего? Совсем сказать нечего?

Данька задумчиво пожал плечами.

– Да вроде нет… если только я бы ещё озаботился обязательно заняться максимально активным освещением всей нашей будущей операции в прессе. У нас же в Европке что ни государство – так «уважаемый партнёр», которому нам в карман насрать – самое милое дело. Так что стоит только нашим войскам хоть шаг за пределы казарм сделать – как нас всех тут же начнут грязью поливать.

– Это уж точно, – вздохнул Николай.

– Ну и вот. Чтобы это дело хоть немножко ослабить – стоит на опережение действовать.

– И как же?

– А сразу начать бюллетени всякие выпускать о зверствах поляков. И о нарушении ими не только законов войны, но и всех мыслимых заповедей – как христианских, так и просто человеческих… Тем более что, судя по тому, что я услышал, – тут ни придумывать, ни приукрашивать ничего не надо. Это ж надо было придумать – такие зверства творить! Хуже фашистов!

– Кого? – удивился император.

– Долго рассказывать, – отмахнулся бывший майор.

– А я уже и не тороплюсь, – осклабился Николай. – Так что давай-ка садись и вещай. Всё, что вспомнишь. И не только про прессу. А чего из этого использовать – я уж сам как-нибудь решу…

Они проговорили ещё около часа, после чего настало время идти на завтрак. Император слушал его очень внимательно и даже задавал вполне вменяемые вопросы. Ну да про важность информационной войны Даниил начал задвигать ещё во времена, когда они были совсем юными, и добился в этом кое-каких успехов, свидетельством чему была хотя бы та пресс-конференция, которую дал юный Великий князь Николай сразу после битвы при Ватерлоо… Впрочем, сам бывший майор про эту самую информационную войну знал весьма мало. Так – общие сведения и какие-то крупицы, которые вычитал во всякой публицистике. Со вполне понимаемым уровнем достоверности… Вследствие чего озвученные им рекомендации были довольно примитивны – настойчиво вести пропаганду, стараясь врать поменьше, а публиковаться почаще, очернять противника, ржать и ехидничать над его собственными обвинениями, вместо того чтобы отвергать их или пытаться оправдываться, и мазать грязью не только врагов-поляков, но и работающих на них пропагандистов из других стран. Даже если они пока ещё считаются дружественными. Ну и не ограничиваться только лишь грязью…

Так что Даниил выдал всё, что помнил. И, похоже, его слова произвели достаточно сильное впечатление. Потому что всё время завтрака Николай пребывал в весьма загруженном виде, временами задумчиво поглядывая на бывшего майора, отчего Ева Аврора, также присутствующая за столом (и бывшая здесь единственной женщиной, потому что императрица была в очередной раз беременна и эта беременность протекала не очень легко), время от времени бросала на мужа встревоженные взгляды… а в конце трапезы выдал:

– А знаешь – я решил назначить тебя старшим воспитателем к Сашке.

– Чего?! – изумился Даниил.

– Того, – передразнил его тут же повеселевший Николай. – Пора моего парня по-нормальному обучать. И я так думаю, что лучше тебя с этим никто не справится…

– Кхм, – откашлялся Данька. – но я, как бы…

– Ничего – справишься, – отрезал император. – В Польшу я тебя всё равно не пущу. Нечего тебе там делать… А вот над планами строительства железных дорог тебе стоит хорошенько подумать. Ну куда это годится – железные дороги строим более всех в Европе, а войска к западным границам всё равно приходится пешкодралом отправлять?

Данька слегка понурился. Нет, особенной вины он по этому поводу не чувствовал. Как ни напрягайся – железную дорогу к западным границам за это время построить было невозможно. Максимум от Питера до Риги. Или от Москвы до Минска. То есть именно или-или. Да ещё и не параллельно с Александровской, а вместо… Но вот окупить ни первую, ни вторую в ближайшие десять лет никак не получилось бы. Да что там окупить – даже содержать было бы не на что! Ну нет по этим направлениям грузопотока, сравнимого с тем, что между Москвой и Питером. Сейчас основной поток грузов перевозится по рекам и морям, и вся логистика выстроена именно под это… Да и другие мысли по поводу железных дорог у него витали. Страна-то большая, а дорог нету. Никаких, не только железных. Одни направления… Вместо дорог в лучшем случае реки. Но они зимой замерзают. А зима здесь пока долгая и заметно более холодная. То есть навигация по рекам севера и центра России длится максимум полгода. А во многих местах и того меньше. Поэтому товарообмен как между регионами, так и с заграницей – очень далёк от возможного. Да и общая связность страны также весьма слаба… Поэтому Данька собирался в первую очередь строить железные дороги между севером и югом, а также на восток – на Урал, в Сибирь, и далее. Сибирь-то заселять надо. И Приморье… Мало ли что его пока ещё и нет – будет¹¹! Тем более что грузопоток по этим направлениям был и весьма значимый. Уральский металл аж в Англию поставлялся, правда пока именно что по рекам, но первая ласточка в виде Уральской горнозаводской дороги там уже взлетела. А тут вон оно что вылезло…

– Дороги пока надо строить там, где они себя окупить могут. Ну или хотя бы содержать. То есть где грузопоток нормальный… Ну, в крайнем случае там, где дороги смогут сделать его нормальным. А если только на военные нужды ориентироваться – так только хуже будет. Потому что все деньги, что можно было на армию пустить, – на дороги уйдут. Да и их не хватит. Так что и дороги без содержания в конце концов обветшают и развалятся, и армия.

Николай в ответ на это заявление раздражённо сверкнул глазами и махнул рукой. На этом тот разговор и закончился. Вот так он и стал воспитателем старшего сына и наследника императора…

Когда Даниил вошёл в комнату с игрушечной железной дорогой Александр уже поставил паровозик на рельсы и, всё так же высунув язык от усердия, аккуратно подцеплял к нему головной вагон игрушечного состава. А рядом с ним виднелась склонённая головка его старшенькой – юной графини Николаевой-Уэлсли. Ну да она, даром что ещё мелкая совсем, время за Александром хвостиком носилась. А он относился к ней как к младшей сестрёнке. Даже косички ей заплетал. Бывший майор сам видел. И где только научился, пострел? Великий князь как-никак – вряд ли его кто специально учил чему-то подобному… Впрочем, его старшенькая оказывала на людей магнетическое воздействие – она была настолько очаровательна, что этому шустрому бесёнку с огромными живыми глазами, который явно унаследует красоту своей матери, никто не мог ни в чём отказать. Ну вот совсем ни в чём… Данька еле слышно хмыкнул, но затем напустил на себя серьёзный вид и придирчиво проконтролировал работу мальчишки, после чего удовлетворённо кивнул.

– Ну что ж – молодец! Разжигай котёл – и будем запускать.

Юный Великий князь обрадованно сверкнул глазами и прыжком переместился к шкафчику, на полке которого хранилась небольшая фляжка со спиртом. Подхватив её, он подскочил к паровозику, откинул крышечку миниатюрного тендера и осторожно залил в него полшкалика¹².

Спустя семь-восемь минут паровозик, издав короткий свисток, медленно двинулся вперёд, потянув за собой состав из шести миниатюрных вагончиков и одной платформы. А его старшенькая восхищённо взвизгнула, заставив мальчишку довольно покраснеть.

Данька около минуты полюбовался на восторженные мордашки Великого князя и собственной дочери, которые, не отрываясь, наблюдали за рукотворным чудом, к которому мальчишка лично также приложил немало труда, а затем мягко положил ему руку на плечо.

– Ну а теперь, Александр, вам нужно решить задачу. Смотрите – исходя из грузоподъёмности вагонов и объёма запасов тендера, состав нашей дороги одним рейсом способен перевезти роту оловянных солдатиков на расстояние…

Поручение Николая оказалось весьма хлопотным. В первую очередь потому, что Даниил привык делать всё порученное максимально хорошо. Так что прежде чем даже не столько вносить какие-то изменения в процесс обучения и воспитания Великого князя, но хотя бы просто как-то встроиться в этот процесс, – потребовалось разобраться в том, чему и как вообще учат Великого князя. Что оказалось весьма непростой задачей. Настолько непростой, что пришлось даже обращаться к Николаю. Потому что числящийся в главных воспитателях до сего момента генерал-лейтенант Ушаков весьма ревниво отнёсся к подобному «вторжению» Даниила в его «епархию». Он состоял воспитателем, хоть и не главным, ещё при Николае с Михаилом, так что считал себя лицом весьма опытным в воспитании и приближённым к императорскому дому. То есть почти незыблемым авторитетом, да ещё и таким, коему позволены некоторые вольности. Вследствие чего принялся активно выживать внезапно возникшего «варяга», предполагая, что Даниил просто не осмелится жаловаться, опасаясь из-за конфликта лишиться столь почётного поста, которого он, по разумению генерала, несомненно, долго и упорно добивался. В чём и просчитался. Поскольку для бывшего майора поручение Николая было скорее обузой, нежели почётным знаком благоволения, после пары попыток наладить отношения он просто плюнул и пошёл к Николаю, сообщив ему, что в таких условиях не имеет возможности исполнять данное ему поручение. А посему просит отставить его с данного поста и вернуть к тому делу, в котором он видит наилучшее применение собственным способностям… После чего император вызвал его и всех остальных воспитателей и учителей наследника к себе и устроил им всем жёсткую порку. Да-да, и Даньке тоже. Типа, не хрен было бегать-жаловаться – сам должен был этот конфликт разрулить. Тебе полномочия дадены? Ну и вот – пользуйся. Тех, кто не справляется – отставь, кого нужно – арестуй, а кого потребуется – и пристрели. И впредь с подобной мелочью, граф, ко мне не лезьте. Мне с Польшей проблем хватает… После каковой речи все присутствующие заметно спали с лица и более проблем бывшему майору не доставляли.

Так что к Крещению программа обучения Александра заметно поменялась. Во-первых, достаточно сильно увеличилась физическая составляющая. Граф Николаев– Уэлсли ввёл в программу обучения цесаревича кроме конных прогулок и фехтования, которые ему и так преподавали, ещё и уроки гимнастики и английского бокса. Причём проинформировал царственного отца юного ученика, что кроме отработки стоек, ударов и правильного дыхания в программе занятий будет обязательно присутствовать и то, что он обозвал английским словом «спарринги».

– Так-то на кулаках ему вряд ли когда в жизни драться придётся, но я эти занятия для другого ввожу, – сообщил он Николаю. – Парень у тебя, конечно, умница, но, уж прости, мамками-няньками изнежен и духом слабоват. Так что пусть учится держать и наносить удары. В любых условиях – устал, больно, кровь из разбитого носа течёт… а всё одно надобно стоять и драться. Без такого умения русскому императору – смерть. И самого грохнут, и страну просрёт…

Во-вторых, он убавил часы занятий латинским языком, а также греческим, риторикой и музыкой. Не убрал совсем – нет. Без знания греческого и латинского человек ныне не считался образованным, а риторика для будущего правителя – одна из главнейших наук. Но сократил. А взамен увеличил часы на, так сказать, «работу руками». Мол, блистательный прадед – Пётр I – не гнушался и топором помахать, и кузнечным молотом, и у токарного станка постоять. Аж целую должность ввёл – придворного токаря, на каковую назначил Андрея Нартова. Так что ежели не хочешь посрамить память великого предка и отцовы надежды – надобно соответствовать… И запущенная нынче игрушечная железная дорога минимум на десять процентов была результатом трудов юного наследника.

Сделано это было для того, чтобы наследник престола начал хоть немного разбираться в технике и механике, а через это ещё и проникся важностью и значимостью задачи технологического развития страны. А то стоит им с Николаем помереть – и, глядишь, всякое промышленное развитие страны возьмёт, да и прекратится. А то и начнёт назад откатываться. Как это, считай, и произошло после смерти Петра I. За время его правления в России триста новых заводов появилось, а как царь помер – так половина из них в течение пары десятков лет разорились и закрылись. Не оказалось в стране бюджета чтобы их развивать и продукцию их покупать – всё на балы да наряды для вереницы императриц ушло, а также на смотры с парадами да фейерверки.

С железной дорогой цесаревич играл почти два часа. Запускал и останавливал паровозик, переводил стрелки, отправляя состав на разные пути, менял вагончики… попутно решая задаваемые Даниилом задачи. Его подружку через полчаса увели домой – на дневной сон, а он всё никак не мог оторваться от этой игрушки. А потом Даниил своей волей снова отправил его в классную комнату. Настало время других уроков.

До дома бывший майор добрался только в девять часов вечера голодный как волк. И решил поесть один, не беспокоя жену, которая снова была на сносях. Но когда он принялся за ужин, дверь малой столовой открылась и внутрь вошла Ева Аврора, осторожно поддерживая свой живот.

– Как ты? – участливо поинтересовался бывший майор, подскакивая с места и помогая жене усесться. Ева слабо улыбнулась.

– Ты такой заботливый, мой «Леонардо».

Даниил слегка смутился. Здесь отношение к беременным со стороны мужчин было… никаким. Это были не их проблемы. Совсем. Даже у любящих супругов. Беременность и роды – забота женщин. Мужчины на это просто не отвлекаются… Он же был продуктом совсем другого времени. Так что все его весьма скромные по меркам будущего знаки внимания воспринимались ею буквально как вершина любви и заботы.

– Ну это же наш малыш!

Жена улыбнулась.

– Он сегодня сильно толкался.

– Тебя не тошнило?

– Давно уже нет. – Она мягко улыбнулась и, взяв его руку приложила её к своему налившемуся новой жизнью животу. Ребёнок почувствовал это и мягко толкнулся изнутри.

Забеременела она ещё до того памятного бала. Ну, который закончился мордобоем. Но узнала об этом уже после… ну нет здесь пока в аптеках тестовых полосок! Но зато есть понимание о циклах и бабки-повитухи, секущие это дело куда эффективнее дипломированных докторов. Так что уже к середине января всё стало ясно.

Своей беременности Ева Аврора страшно обрадовалась, потому что очень страдала от того, что после пяти лет замужества всё никак не может подарить мужу наследника. Ну, вот такие здесь были представления о долге и главном женском жизненном предназначении.

Но узнал он об этом только после того, когда она… извинилась перед ним! Ну да, извинилась, что так подвела их семью, не сумев родить мальчика. Данька аж ошалел, растерянно уставившись на свою юную супругу, которой недавно исполнилось двадцать три. Потому что в этом её «проступке» в значительной мере был виноват сам… Нет, никаких противозачаточных препаратов пока ещё не изобрели (ну кроме «кондома» из бараньих кишок), но вот про «недельные циклы», привязанные к срокам овуляции, в покинутом им будущем читал. Жаль только, уже намного позже того времени, когда это способно было хоть как-то повлиять на их с Марьяной половую жизнь… А вот сейчас решил применить это знание. Ну, чтобы его юная жена окрепла после рождения дочери. А оно вон как вышло…

– Сильно устал? – участливо поинтересовалась Ева Аврора, когда Даниил вернулся на своё место и снова взял вилку с ножом.

– Да не очень, – пожал плечами Данька. – Сначала с Александром позанимались. Наконец-то запустили его игрушечную железную дорогу. Потом пришлось заехать в Корпус инженеров путей сообщения, где и застрял.

Они улыбнулись друг другу… но затем милое личико жены снова стало озабоченным.

– От государя никаких известий?

Даниил стиснул губы и покачал головой. Николай отбыл к войскам в Польшу, категорически отказавшись брать его с собой.

– Я даже думать не хочу о ситуации, когда твою голову потеряю, – безапелляционно заявил он. – Так что нечего за мной увязываться. Ты здесь куда нужнее и полезнее будешь. А кому мою спину прикрыть – без тебя найдётся. – И никакие аргументы насчёт того, что если с Николаем что-нибудь случится, то самому Даниилу просто не жить – уж слишком много мозолей он оттоптал и слишком лакомым куском владел, изменить его мнение не смогли.

Ева Аврора протянула руку и погладила его по щеке.

– Не волнуйся, всё будет хоро… – И осеклась. Потому что двери столовой резко распахнулись, и на пороге вырос дворецкий, за спиной которого явственно виднелась фигура в военном мундире. Даниил замер. Неужели… Николай?

– Что? – сипло выдохнул он. Дворецкий сделал шаг в сторону, пропуская унтер-офицера. Тот сделал шаг вперёд и, набрав воздуха в грудь, гулко начал:

– Государь император…