Kitobni o'qish: «Некро»

1

Старик налил мне вторую чашку чая, сам же раскурив уже третью самокрутку. Разговор – и без того тяжёлый изначально – растянулся больше, чем я предполагал, и мне даже захотелось попросить у собеседника его курево, хотя ещё три года назад я зарёкся когда-либо снова портить себе лёгкие подобной дрянью.

– Последний раз предостерегаю вас, мистер Эгертон, – сказал мне собеседник, тяжело откашлявшись. – Рисково даже заходить в этот дом, не говоря уж о том, чтобы там поселиться.

– А я последний раз повторяю вам, что мне это необходимо, – ответил я, принимая чашку из рук дряхлого старика. Выглядел он на всю сотню лет, хотя двигался довольно проворно. Одетые на нём лохмотья, его покосившаяся хибарка, да и, если уж честно, вся эта деревушка вызывали уныние.

Я-то надеялся найти здесь вдохновение для новой книги, но, пока что, получил только насморк: сырой климат английского захолустья мне на пользу явно не пошёл.

– Все люди в Плакли помнят легенду об этом доме, потому обходят его стороной, – не унимался старик.

Минут двадцать назад старик пересказал мне эту легенду: в 1796 году, сюда, в деревушку на окраине Англии, прибыла семья Мак-Греев. Вернее сказать, сюда она бежала из Дании, где их семья была обвинена в занятии чёрной магией. Поговаривали, что Мак-Греи приносят человеческие жертвоприношения в угоду своим языческим богам. Взяв только некоторые фамильные драгоценности, спасая свои жизни, в Плакли прибыли Эрин и Варг Мак-Греи со своим маленьким сыном Мальтеусом. Продав часть своих родовых богатств, семья обосновалась в Плакли, где никто не знал об их предполагаемых «тёмных» делишках. И, вроде бы как, всё нормализовалось.

Однако в 1804 году чета Мак-Греев скончалась от некой неизвестной болезни. В этом же году, 19-тилетний Мальтеус, после совсем недолгих ухаживаний, женился на Марии, самой красивой девушке в деревне, а то и, как считали некоторые, во всей Англии. Девушка так же недавно похоронила своих родителей, и общее горе сблизило молодых людей.

Супруги Мальтеус и Мария радовали глаза и души всех жителей Плакли: они были самой прекрасной парой в деревне, всегда помогали, чем могли, нуждающимся, и поэтому имели много друзей. Через год после свадьбы, Мария родила девочку, которую назвали Катериной. Конечно же, она была наречена самой чудесной малюткой во всей деревне. Все в Плакли были счастливы.

Но это продлилось недолго: через 4 года совместной жизни, в 1808 году, в особняк Мак-Греев пришло письмо из Дании. В нём, их семье приносились извинения от лица местных жителей, некогда обвинивших их в колдовстве, и просьба вернуться, чтобы люди могли принести свои извинения лично. Сначала Мальтеус хотел лишь написать ответное письмо, сказав в нём, что прощает чересчур религиозных людей, однако Мария настояла на том, что бы поехать, сославшись на то, что хочет побывать в фамильном замке мужа. Мальтеус согласился, однако в Дании пробыли они совсем не долго: примерно через полгода они вернулись в Плакли, привезя с собой сумки и ящики с фамильными ценностями из замка Мак-Греев, которые не успели или побоялись растащить мародёры.

После этого-то всё и изменилось. Мальтеус совсем перестал общаться с людьми, да и вообще выходить из дома, даже для того, чтобы прогуляться с женой и дочерью. Когда Марию спрашивали о том, что случилось с её мужем, она лишь улыбалась в ответ и отвечала, что он слегка прихворал. Однако один из бригады рабочих, которые помогали разгружать вещи Мак-Греев, рассказал, что, как только все вещи были выгружены из повозок, Мальтеус достал из одного ящика странную книгу – толстый фолиант, обделанный чёрной дублёной кожей, без каких-либо надписей или рисунков на обложке. После этого, Мак-Грей исчез в доме, а дальнейшие указания рабочим раздавала Мария.

Примерно через две недели после возвращения Мак-Греев пропал первый человек, бездомный нищий. Его исчезновение заметили лишь несколько хозяев местных лавочек, у которых тот, бывало, просил милостыню. Но через несколько дней, пропала молодая девушка, внучка местного банкира. Поползли слухи о том, что в деревне появился убийца-маньяк, кто-то же заговорил о том, что это бесчинства вампира или оборотня. Банкир назначил награду, как за возвращение внучки, так и за голову её похитителя, однако уже на следующую ночь пропало ещё три человека, а ещё через одну – четверо. Было созвано собрание в местной церквушке, на которое прибыли почти все жители Плакли, однако Мальтеус так и не появился. Разозлённый банкир обвинил Мак-Греев в том, что они вернулись к тому, чем занимались их предки – к занятию чёрной магией, а пропавшие люди были принесены в жертву языческим богам. Жители, убитые горем от потери своих родственников и друзей, пришли в ярость, встав на сторону банкира. Мария, оскорблённая подобными обвинениями, обозвала собравшихся глупцами, после чего встала и покинула церковь. Местный священник, отец Ричард, некогда хороший друг четы Мак-Греев, отчаянно пытался успокоить толпу, однако, спустя 15 минут ожесточённых споров, люди решили просто ворваться в особняк Мак-Греев, чтобы уличить тех в некромантии.

Разъярённая толпа, вместе с банкиром и священником, пришла к злополучному поместью. Люди стали стучать в дверь и звать хозяев, однако никакого ответа не последовало. Тогда банкир приказал, чтобы дверь сломали, и, когда это было сделано, несколько крепких мужчин, а также сам банкир и отец Ричард, вошли в дом.

Дальше не совсем всё ясно: со слов старика я понял, что, спустя буквально минуту, несколько мужчин выбежали оттуда, вопя о каком-то ритуале и о Марии, сидевшей на диване, всей в крови. Позже, вспоминая этот момент, один их мужчин сказал, что в главном зале, вдоль начерченной кровью на полу линии, лежали трупы девяти пропавших людей. Мальтеус, сидящий в центре круга с изогнутым ритуальным кинжалом в руках, вскочил и напал на мужчин, прежде чем те скрутили и забили его.

Самое интересное началось дальше: по словам мужчин, трупы убитых жертв встали и напали на них. Непонятно из-за чего, начался пожар, нет, пожар не просто начался – весь зал буквально вспыхнул. Мужчины ринулись к выходу, а отец Ричард задержался, чтобы найти Катерину.

Спустя несколько минут, почти перед тем, как дом обрушился, отец Ричард выбежал из него, неся дитя на руках, но, как только священник открыл рот, чтобы что-то сказать, из него хлынул поток крови. Позже лекари с ужасом поняли, что у отца Ричарда не было языка, словно его кто-то отрезал.

Дом рухнул, однако уже на следующее утро толпа собралась на этом же месте вновь, и лишь самые стойкие сумели устоять на ногах: дом стоял на том же месте, целый, даже не повреждённый огнём.

Сбивчивая, спутанная и просто сумасшедшая история. Хоть я и поутратил свой писательский талант, я бы и то придумал легенду, для привлечения туристов, интереснее и оригинальнее. Если бы меня замотивировали деньгами, конечно.

Да, когда бы я вошёл в дом, то встретил бы там призрак Мальтеуса, который бы предложил мне свои знания оккультных наук, в обмен на то, что я помогу ему вернуться к жизни. А назвал бы я это «Наследие некроманта». Это была бы пятая книга, книга, благодаря которой ко мне бы вернулось уважение моих коллег писателей.

«Змеиный клык». Моя первая книга, которая в течение первых нескольких недель продаж стала бестселлером. Я был приглашён в высший писательский свет, завоевав уважение многих именитых гениев пера. Благодаря этой книге, сюжет которой привиделся мне во сне, я получил солидную сумму денег, которых хватило не только на покупку собственного дома, но и машины.

Дальше дела резко пошли на спад: в течение следующих пяти лет я написал ещё три книги, буквально выдавливая из себя каждое слово. Качество историй тоже оставляло желать лучшего; критиковали их абсолютно все, однако покупали их тоже не мало, надеясь, что я смогу повторить успех своего magnum opus.

Днями и ночами я просиживал за печатной машинкой, выдирая из себя слова для новой книги, и, когда третья была закончена, окончательно убедился, что лучше дебютной мне написать уже ничего не удастся. «Чёрный вампир» оказался феерически отвратительной книгой даже для меня самого, однако я всё же отнёс рукопись моему издателю, и даже получил за это кое-какие деньги.

Так же мерзко вышло и с двумя последующими… книжками.

Я понял, что мне нужно вдохновение. Для первой работы им послужил сон, остальные же писались только ради денег и на волне эйфории успеха. И вот, недавно я наткнулся на статью в научном журнале, в которой рассказывалось о призраках и духах, в которых верят в Англии. Среди всего этого бреда, кое-что меня всё-таки заинтересовало: проклятый дом в деревушке Плакли, якобы когда-то принадлежавший некроманту.

Даже не знаю, что двигало мной в первую очередь: надежда на то, что, поселившись в страшной деревушке, меня-таки посетит муза, и я напишу новую, хорошую книгу, или, всё же, желание сбежать из шумного Нью-Йорка, где мне всё так осточертело. Джэйд, моей дочери, скоро исполнится 3 года. Не хочу, чтобы она росла среди этого «муравейника».

Оставив свою жену Аннэт и дочь в Нью-Йорке, я прибыл в Плакли, чтобы тут всё осмотреть, а также подготовить дом к приезду семьи. Однако, для начала, его надо купить, а глупый старик, последний наследник поместья, правнук Катерины Мак-Грей, никак не унимался, стращая меня нависшим над домом проклятием.

– Десять тысяч долларов. За эту рухлядь. Джон, подумайте хорошенько! Устройте себе счастливую старость, – я тоже не собирался сдаваться.

– Моя старость будет наполнена страданием и болью, если с вами, Гарри, или, не дай Бог, с кем-то из вашей семьи, случится нечто ужасное, – ответил старик.

– Послушайте, – улыбнулся я, – даже если в этом доме и правда обитает дух Мальтеуса, то что он может мне сделать?

– Я… Я не знаю, но…

– Если духи и существуют, хоть это и полнейший бред, то они не материальны, а следовательно, не способны ничего сделать простым людям.

– Обещайте, что вызовите священника, чтобы тот окропил дом святой водой и прочитал молитвы! – старик упёрся в меня взглядом.

– Обещаю.

– Чтож, дом ваш. Мне не долго осталось, а в дом кто-нибудь да переедет, когда меня не станет, так что… Да хранит вас Господь.

– О, мистер Мак-Грей, всё будет хорошо, я вам обещаю, – я протянул ему бланк, взятый у нотариуса. – Распишитесь здесь, пожалуйста.

– В этом нет необходимости, – ответил Джон.

– Простите, но такая необходимость есть. В наше время ничего не делается без соответствующей бумажки. Если вы не подпишите, я не смогу владеть домом.

Старик встал с кресла, прошёл к тумбочке, достал из неё какую-то штуку. Вернувшись, он протянул её мне: это был древний потёртый амулет, с кулоном в виде скорпиона, из непонятного чёрного материала.

– Покажите эту вещь любому, кто усомнится, что дом принадлежит вам.

– Но… – хотел запротестовать я.

– Это было на шее Катерины, когда отец Ричард вынес её из пылающего поместья.

2

Нет, я, конечно, не боюсь призраков (вернее, я вообще не верю в их существование), но после жуткой истории, рассказанной сумасшедшим стариком, волей-неволей начнёшь испытывать некий трепет, глядя на это поместье.

В течении последних нескольких лет Плакли сильно разрослась, и теперь была уже, скорее, маленьким городишко, нежели большой деревенькой. Учитывая, что хибара старика стояла на противоположном от поместья краю Плакли, у меня была замечательная возможность осмотреть его почти полностью, пока я добирался до своего нового дома. Всё было так, как я и хотел: никакого городского шума, вечной суеты, смога и машин. Вместо супермаркетов – небольшие частные лавочки, вместо заводов – лесопилка. Собственно, и самих машин здесь почти не было: мне попалось лишь два автомобиля, по-видимому, принадлежавших туристам, а так – только телеги и повозки с вьючными животными. Как в Средневековье.

Единственное, в чём Плакли был похож на Нью-Йорк, так это в людских лицах. В отличие от горожан, местные жители никуда не спешили, напротив, вели себя очень спокойно и размеренно, однако их лица были такие же каменные и бесстрастные, как и у горожан. Я представлял, что в таких общинах, люди всегда всем довольны и счастливы, а при встрече улыбаются тебе, но…

Вид поместья Мак-Греев и на меня навёл тоску: старое обшарпанное деревянное здание, кроме как размерами, ничем не отличающееся от обычных сельских домишек. Видимо, Мак-Греи решили сэкономить на красоте.

Я толкнул входную дверь двухэтажной постройки – та оказалась не заперта.

Старик Джон либо соврал мне, либо его самого держали в неведении: дом выглядел жилым, везде стояла мебель, нигде даже не было пыли, паутины или ещё каких-либо признаков заброшенности. Я обошёл весь первый этаж, где находились кухня, столовая, гостиная и старая кладовая, забитая отнюдь не волшебными посохами и банками с заспиртованными людскими органами, а обычный бытовой хлам, вроде старой одежды и инструментов.

Я вышел в просторную столовую, намереваясь отобедать чем-нибудь из запасов своего рюкзачка. А здесь очень уютно! Стол, находящийся посередине, был рассчитан человек на десять. Только я присел за него, как услышал голос, доносящийся от парадной двери:

– Мистер Эгертон!

Я встал и прошёл к парадному входу. На пороге, словно боясь зайти внутрь, стоял невысокий коренастый человек, совершенно лысый, одетый в чёрный фрак. На вид ему было, примерно, пятьдесят.

– Мистер Эгертон? – спросил толстячок.

– Он самый, – ответил я, остановившись на террасе.

– Меня зовут Джеймс Хоулинг, я местный бургомистр. Рад приветствовать вас в Плакли, – он протянул мне руку.

– Рад познакомиться, – отозвался я, пожав его ладонь. – Пройдёмте в дом?

– Эм… – толстяк замешкался. – Прошу прощения, но я предпочёл бы не делать этого.

– Почему? Плохая примета – разговаривать через порог.

– В таком случае, я бы покорно попросил вас составить мне компанию на улице. Не сочтите за дерзость.

Я ухмыльнулся и остался стоять на месте.

– Вы похожи на очень умного человека. Тем более, в такой должности. Однако ж верите в сказки про призраков?

– Старик Джон вам уже всё рассказал, – бургомистр сошёл с крыльца, словно намереваясь сбежать отсюда. – Поймите меня правильно: я не верю в чёрную магию, проклятия и привидения, но факт в том, что, немногим больше ста лет назад, в этом доме действительно были убиты бедняги Мальтеус и Мария. Они стали жертвой безумия толпы, которая попыталась оправдать свою жестокость сказкой о неком тёмном ритуале.

– В те времена очень много людей пало жертвой охоты на ведьм, – я всё-таки вышел из дома, и мы с Джеймсом начали обходить вокруг него. – Скажите, а после смерти Мальтеуса убийства прекратились?

– Да. Возможно, Мальтеус действительно был кровожадным маньяком, который убил даже свою жену. Возможно, он считал, что действительно приносит жертвы какому-то языческому божку.

– Я бы хотел побольше узнать о тех событиях.

– Хотите написать об этом книгу?

Я остановился:

– Вы знаете, что я писатель?

– Конечно, мистер Эгертон, конечно! Скажу больше: я читал все ваши книги, и все мне понравились, хотя, конечно, «Змеиный клык» нравился больше всех.

– Да, да, я знаю, – мы продолжили обход. – Моего, так называемого, таланта хватило только на одну книгу. Я надеялся вдохновиться здешней мрачной погодой и рассказами о призраках, чтобы написать новое, действительно стоящее произведение.

– В таком случае, я посоветую вам обратиться в нашу библиотеку. Литературы там не так уж много, однако вы сможете прочесть архивы того времени. Я попрошу, чтобы вам разрешили доступ к ним.

– Благодарю. Именно так и поступлю. А есть в деревне старожилы, которые могут рассказать мне ещё каких-нибудь местных легенд?

– Ну, – Джеймс задумчиво почесал пузо. – Я не припомню, чтобы в Плакли происходили ещё какие-нибудь события, способные заинтересовать вас. Однако, если вам будет недостаточно архивов, возможно, вам следует поговорить с очевидцем тех событий?

Я, уже во второй раз за разговор, впал в ступор:

– Старик Джон..?

– О, нет-нет-нет, – бургомистр замахал руками и головой. – Джон – правнук бедняжки Катерины, дочери Мальтеуса. Ему сейчас всего 67.

– Почему вы назвали Катерину бедняжкой?

– Ну как же… Такой отец… Такая трагическая смерть…

– А как погибла Катерина?

Мистер Хоулинг взглянул на дом, словно боялся, что за нами подсматривают из его окон:

– Она покончила с собой.

– Почему?

– Отец Ричард приютил Катерину в местной церкви. Она росла среди монашек, но в 18 лет влюбилась и вышла замуж за одного местного паренька. Родила сына. Более десяти лет они были счастливы, однако потом Катерину стали мучить ночные кошмары. Надеясь избавиться от них, бедная набожная девушка вернулась в этот особняк, намереваясь оросить его углы святой водой да прочесть молитвы, успокоив, таким образом, дух отца, – Джон глубоко вздохнул.

– Что же случилось потом?

– Она не вернулась домой на ночь. Утром, её муж и ещё несколько мужчин решились-таки войти в особняк в поисках Катерины, – Джеймс вздохнул опять.

– И?

– Они нашли её в главном зале. На том самом месте, где, больше ста лет назад, сидел окровавленный Мальтеус. Он была мертва. Горло перерезано, а рядом – странный ритуальный кинжал. Мой дед был среди тех мужчин. Говорит, это было ужасно.

– Представляю… А где кинжал сейчас?

– Был закопан во дворе церкви, чтобы дух Мальтеуса не добрался до него.

– Ясно… Так кто же, в таком случае, очевидец тех событий?

– Отец Ричард, – улыбнулся бургомистр.

– Но… Как это возможно? Прошло ведь, как Вы неоднократно упомянули, больше сотни лет!

– 119, если быть точным.

– Люди так долго не живут, – настаивал я. – Даже если бы кто-то только родился в тот год, то, всё равно, не прожил так долго. А отцу Ричарду, готов поспорить, в то время, уже было немало лет.

– 46, если быть точным.

– То есть, сейчас ему 165? Я не верю в это.

– Вы можете навестить его в церкви и убедиться лично, – сухо ответил Хоулинг. – Только должен вас предупредить, что это ужасное зрелище: отец Ричард, кроме шуток, сам напоминает древнего призрака. Он не может передвигаться, не может есть, но и умереть тоже не может.

– Но как такое возможно?

– Некоторые называют такую долгую жизнь даром Божьим. Я же, как, думаю, и сам отец Ричард, считаю это проклятием, – бургомистр замолчал на минуту. – Вечереет. Мистер Эгертон, я приглашаю вас на ужин к себе домой. Уж что-что, а готовить моя толстушка-жена умеет. Живу я недалеко, так что, обещаю, вновь идти через весь город вам не придётся.

– Города, или всё же деревни? – нервно улыбнулся я.

– Я считаю, что Плакли уже можно смело называть небольшим городом. Ну так что? Примите моё приглашение поужинать и переночевать у нас?

– Благодарю за столь великодушное предложение. С радостью испробую местную кухню, однако я намереваюсь переночевать здесь.

Джэймс выпучил на меня глаза.

– В-в поместье Мак-Г-греев? – заикаясь, уточнил он.

– В поместье Эгертонов, – поправил я. – Теперь это мой дом.

3

При лунном свете поместье Мак-Греев (то есть, поместье Эгертонов) действительно выглядело очень жутко, хотя я и не мог объяснить почему.

Ужин, приготовленный миссис Хоулинг, действительно был восхитительным: жареная свинина, щедро украшенная разными травами, да суп, так же со свининой. Сверху – пара кружек крепкого английского эля, и мне уж было действительно захотелось остаться на ночь в доме бургомистра, однако, несмотря на мольбы четы Хоулингов, я пересилил себя и отправился свою новую обитель.

Хотя все мои сегодняшние собеседники уверяли меня, что в дом никто не заходил со дня смерти Катерины, всё же следовало повесить замок. Да и с трудом верится, что такая чистота и порядок поддерживались сами собой.

Утром нужно заглянуть в библиотеку, а то в 16:00 меня будет ждать поезд. Через неделю я вернусь сюда вместе с Аннет и Джэйд, и здесь мы будем счастливы. Застывшее во времени поместье наполнится детским смехом, я напишу новую книгу, и… И всё будет хорошо.

А сейчас – спать. Кажется, я немного перебрал эля…

Я завалился в спальню на втором этаже. Раньше здесь проводила холодные ночи чета Мак-Греев, а сегодня – только один подвыпивший писатель.

Крик на первом этаже. Я бегу вниз. В главном зале – ряд человеческих тех, выложенных кругом, наподобие пентаграммы. Свечи. Кровь.

Посреди круга – человек. Нет, уже не человек. Из длинного чёрного плаща с капюшоном, скрывающим лицо, торчат две длинные клешни, как у краба или, скорее, скорпиона. В одной из клешне зажата Джэйд. Она плачет и кричит. Зовёт меня.

– Мне нужен кинжал, – спокойно сказала фигура в плаще. Голос, лишённый хоть каких-нибудь эмоций и интонаций, мог принадлежать как мужчине, так и женщине, а то и вовсе не человеку. – Кинжал, который вы украли.

Клешня начала сдавливать тело моей дочери. Она стала кричать ещё пронзительнее, но в её голосе появилась хрипотца.

Я не мог сдвинуться с места.

– Что тебе нужно?! – завопил я.

– Кинжал, ничтожество! Принеси его! – ответил человек-скорпион.

– Я не понимаю, о чём ты! Отпусти её!

Клешня ещё сильнее сдавила тело моей дочери. На её хрупком тельце выступила кровь.

– Нет, пожалуйста, не делай этого! – я пытался броситься к Джейд, но не мог пошевелить даже пальцем.

– Верни мне кинжал, – вновь повторил скорпион. Клешня, покрытая тёмно-серым хитином, словно металлом, сомкнулась, разрубив маленькое тело Джеэйд напополам.

– Не-е-ет!!! – я кричал и плакал, но так и не сдвинулся с места.

– Кинжал, смертный, – лицо под плащом, наверное, сейчас, довольно ухмылялось. – Верни его мне.

4

– Да защитит вас Господь, – старая библиотекарша перекрестила меня.

– От гнева моего издателя, если я не напишу обещанную книгу, меня не защитит и сам Господь, – ответил я.

Хоть я и проспал всю ночь, проснулся всё равно обессиленным, словно не спал вовсе. И дело даже не в жёстком матрасе на старой кровати, а в том жутком сне. Ничего ужаснее мне никогда не снилось… Надо обязательно включить эпизод с этим сном в новую книгу!

Библиотека Плакли с виду ничем не отличалась от остальных домиков городка (помимо соответствующей вывески, конечно). Здесь вообще все дома были почти одинаковы. Книг здесь было действительно совсем немного, большинство из них мною прочитаны уже не раз. В основном – поэзия XVIII–XIX веков, поэмы, вроде «Илиады» и «Божественной комедии», да немного научной литературы. Женщина-библиотекарь, хоть и ужаснулась моей просьбе, всё же дала мне тоненькую папку, в которой сохранились данные о резне в поместье Мак-Греев.

Я удивился, когда понял, что в одну папку сложено всё, что связано с этими событиями: здесь и сама расправа над Мальтеусом, и самоубийство Катерины, а ведь между событиями разница в 27 лет! Похоже, жители деревеньки решили сложить всё в одну кучу да спрятать подальше. Спасибо, что они вообще не уничтожили эти данные!

Однако ничего особо нового я не вычитал: здесь действительно подтверждалось, что 119 лет назад Мальтеус был убит кем-то из разбушевавшейся толпы; подтверждалось и то, что дом вновь «восстал» из пепла на следующее утро. Содержался здесь и отчёт коронёра, подтверждающий акт суицида Катерины. К нему прилагалась зарисовка кинжала, найденного рядом с трупом девушки. Он был нарисован на скорую руку, небрежно, карандашные линии потускнели от времени, однако я всё равно был заворожён им: длинная ручка, со странными иероглифами, длинное, крутоизогнутое лезвие. Кинжал был прекрасен, даже будучи так небрежно нарисованным.

– Я должен его увидеть, – прошептал я сам себе. – Должен описать его для своей книги. Возможно, я даже помещу его изображение на обложку.

В папке было и подтверждение словам Хоулинга, насчёт захоронения кинжала во дворе церкви. Такой приказ отдал сам немой отец Ричард. Нужно будет навестить этого рекордсмена-старожила! Его образ очень важен для книги. Заодно спрошу его о возможности выкопать и взглянуть на кинжал.

Ах, да, у отца Ричарда ведь нет языка…

В этой же папке содержался медицинский отчёт, в котором говорилось, что язык отца Ричарда отсутствовал под корень, словно его вырвали. Однако, когда он только выходил из горящего дома, рот его был открыт из-за сбившегося дыхания, и не было похоже, что мужчина хоть как-то ранен. Но стоило ему только попытаться что-то сказать – хлынула кровь.

Через час у меня поезд, через три – пароход. Аннет тоже никогда не нравилась городская шумиха, поэтому она сразу же согласилась с моим решением поселиться в Плакли. Надеюсь, она не передумает, когда услышит историю этого дома. А может, лучше не стоит ей её рассказывать?

– Неплохая сказка на ночь, – попытался пошутить я, возвращая папку библиотекарше.

– Советую вам уехать отсюда поскорее и забыть дорогу в Плакли, – ответила она.

– Не очень-то вежливо. Я уезжаю отсюда через час, но через неделю вернусь вновь, чтобы поселиться здесь навсегда.

– Да хранит вас Господь, – на этот раз, старушка перекрестилась сама.

5

– Я напишу книгу в течении двух месяцев, – заявил я Тому, моему издателю, – и это будет не тот шлак, каким были три последние. «Наследие некроманта» будет, если не лучше, то уж точно не хуже «Клыка змеи».

– Очень надеюсь, Гарри, – ответил Том, сидя в своём огромном кресле, под стать его огромной заднице. – Критика в твой адрес, означает критику в адрес всего нашего издательства и меня лично.

– Я не подведу. На этот раз.

– Гарри, сынок, – Том наклонился вперёд, упёршись в рабочий стол, стоящий посреди главного кабинета издательства. – Я ведь знаю, какой ты на самом деле талантливый парень. В свои 30 лет, ты уже сделал карьеру настоящего писателя, пусть даже и не очень удачную.

Так хотелось ответить: «А ты сам попробуй написать что-нибудь подобное», но я промолчал.

– Я верю в тебя, – продолжал Том. – Именно поэтому я до сих пор печатаю твои книги. Именно поэтому я даю тебе шанс. Последний.

Я продолжал молчать.

– Так что не позднее, чем через три месяца, ожидаю увидеть у себя на столе рукопись, – Том вновь откинулся на спинку кресла. – Кстати, ты уверен, что тебе необходимо уехать из Нью-Йорка?

– Да, – ответил я. – И не только для того, чтобы написать книгу. Я хочу сбежать от этой городской шумихи, спасти от неё Аннет и Джэйд.

– Ну, решать тебе. Просто твой переезд означает лишние затраты времени и денег.

– Уверяю, рукопись ты получишь вовремя. И это не потребует от тебя никаких затрат.

– Что ж, тогда удачи! – Том даже соизволил встать, чтобы пожать мне руку. – Надеюсь, ты вернёшься на банкет, утроенный по случаю написания тобою новой успешной книги. Надеюсь, что такой банкет вообще будет.

– Будет, будет, – как же мне сейчас хотелось ударить старину Томми…

– Любимый! – Аннет бросилась мне на шею, едва не сбив меня с ног. – Как же мы с Джэйд соскучились!

– Вряд ли больше, чем соскучился по вам я, – я обнял свою жену.

– Папа! – закричала Джэйд, выбежав из комнаты. Она уже неплохо умела говорить для своих двух лет.

– Эхэй! Кто это бежит встречать своего папочку? – я отпустил Аннет и подхватил на руки вторую любимую женщину в моей жизни.

– Я, я! – радостно шепелявила девочка.

– Ты приготовила папке ужин? Мы же с тобой знаем, что твоей маме это дело лучше не доверять, – подмигнул я дочурке. Та весело захихикала, а Аннет скрестила руки на груди, нахмурившись в притворной злобе.

– Папа, хочешь познакомиться с Шэрон? – спросила Джэйд.

– Шэрон?

– Да, это моя дочка!

Я театрально схватился за сердце, опустив Джэйд на пол.

– Так я уже дедушка! Как же долго я отсутствовал?!

– Папа-дурачок, – засмеялась Джэйд. – Это моя новая кукла! Мама мне её сегодня подарила!

– Красивая?

– Да!

– Ну давай, знакомь нас! А то твоя мама уже стареет, пора бы подыскать ей замену.

Джэйд опять засмеялась и побежала в свою комнату.

– А вот последнее было не смешно, – сказала Аннет.

– Извини, – я обнял и поцеловал её. – Ты у меня лучше любой куклы.

– Ну спасибо! Идём, ужин ждёт. Хоть ты и не заслужил.

– Ну и как тебе поместье? – спросила Аннет за ужином.

Конечно, спагетти с курицей были не так хороши, как отборная свинина, приготовленная миссис Хоулинг, но ел я с не меньшим аппетитом.

– Прекрасный дом, – ответил я. – Внутри много старинной нетронутой мебели. Кое-что заменить нашими вещами – и это будет не дом, а мечта.

– А как сама деревня? Местные жители?

– Обычная деревня, обычные жители. Ничего необычного.

– В журнале, Плакли описывалась, как деревушка, где все ходят, точно зомби, и что там не любят чужаков.

– Враньё. Ко мне там очень хорошо отнеслись. Я даже отужинал в доме местного бургомистра. Если не считать эту легенду, о некроманте, Плакли – обычная деревушка, каких десятками раскидано по старушке Англии.

– В журнале было сказано лишь то, что в этом поместье когда-то жил чёрный маг, которого убили местные жители. Ты не узнал каких-нибудь подробностей?

– Нет, – ответил я. – В эту старую сказку уже никто не верит. Мальтеус Мак-Грей был просто убийцей, люди это узнали и убили его самого. Перед смертью он успел убить свою жену. Их дочь спасли. Вот и всё, что мне известно.

– Ты уверен, что сделал правильный выбор? – Аннет положила вилку, хотя съела только половину ужина.

– Да. Никакими призраками, вернее, историями о призраках меня не запугаешь. Наш поезд – через три дня, так что завтра уже вызовем рабочих, чтобы они помогли собрать мебель.

– Да, дорогой…

– Вот увидишь: я напишу эту книгу, – я положил свою руку поверх её, – и мы будем счастливы.

– Значит, наше счастье зависит только от написания этой книги?

Теперь и мне расхотелось есть. Но я пересилил себя, буквально впихнув себе в рот последние спагетти с курицей.

6

– Мистер Эгертон! Как же я рад вас видеть! – похоже, сначала Хоулинг хотел обнять меня, но вовремя передумал и просто пожал мне руку. – А вы, значит, миссис Эгертон? О, наше захолустье просто не достойно вашей божественной красоты!

– А вы – мистер Хоулинг? – Аннет протянула бургомистру руку, ожидая рукопожатия, но тот перевернул её тыльной стороной ладони вверх и поцеловал. – Гарри про вас рассказывал. Очень рада познакомиться.

Две поездки в поезде и даже пересечение океана прошли, на удивление, быстро, по крайней мере, для меня. Я уже написал несколько первых, черновых глав книги, в которых описал действия Мальтеуса вплоть до его смерти. Правда, звали Мальтеуса вовсе не Мальтеусом, а Золтаном. По-моему, неплохое имечко для некроманта.

Джеймс встретил нас на перроне вместе с четырьмя крепкими пареньками, которые должны были помочь нам в переезде. Неподалёку стояли три грузовых экипажа, видимо, принадлежащие бургомистру. Похоже, машинам местные жители никогда не научатся доверять.

– А это что за прекрасная маленькая мисс? – нагнувшись к Джэйд, которую держала за руку Аннет, спросил Джеймс.

– Меня зовут Джэйд, – ответила девочка.

– Какое красивое имя! А сколько вам лет?

– Два годика, – абсолютно без стеснения ответила моя дочурка.

– Такой юный возраст, а уже так хорошо разговариваете. Всё в отца-писателя, – Джеймс рассмеялся. Кажется, он только что пошутил. – А меня зовут Джеймс. Если вам что-то угодно – обращайтесь ко мне.

Джэйд заулыбалась и кивнула головой. За время нашего разговора, парни, прибывшие с Хоулингом, почти уже перетаскали наши вещи из поезда в экипажи.

– Похоже, моей жене очень понравилось кормить Вас в прошлый раз, – Джеймс снова рассмеялся. – Она наказала мне, чтобы я не забыл пригласить Вас снова, вместе с вашей семьёй.

– Почему бы и нет? – улыбнулся я.

– Кстати! – Джеймс вскрикнул так внезапно, что я вздрогнул. – Послезавтра у нас большой праздник, посвящённый солнцу! И хотя это лето выдалось особенно пасмурным и дождливым, нехорошо пренебрегать традициями.

Мы только что прибыли в поместье. Парни перетаскивали мебель и коробки с вещами, а Аннет и Джэйд пошли осматривать дом. Ещё на перроне я попросил Хоулинга не рассказывать Аннет подлинную историю поместья, а лучше, вообще не касаться этой темы.

– Праздник, посвящённый солнцу? – переспросил я. – Как-то это уж слишком по-язычески.

– Народу только дай повод эля выпить да предаться праздничеству, – развёл руками Джеймс. – Понимаете, почти все жители Плакли, за исключением меня да ещё нескольких толстяков, с утра до ночи вкалывают на тяжёлой грязной работе. По большей части, возделывают урожай, строят новые дома, развивают инфраструктуру – я уже говорил, что Плакли, за последние годы, очень разрослась, а это стоило её жителям немалых усилий.

– Понимаю. Да, иногда нужно утраивать праздники даже без повода.

– И я так думаю. И потом… Это поместье… – Джеймс опустил голову. – Несмотря на то, что все считают легенду про Мальтеуса – просто легендой, этот дом и эта история лежат тяжким грузом на душах всех жителей Плакли. Это гнетёт нас.

– Почему вы не снесли этот дом? Место такое хорошее, можно было бы построить здесь какой-нибудь культурный центр или фабрику.

– Если бы это случилось, вы бы никогда не испробовали стряпни моей жёнушки, – улыбнулся Джеймс.

– Уходите от ответа. Хотя, я и сам догадываюсь.

– А что тут гадать? – встрепенулся бургомистр. – Поместье Мак-Греев – единственная достопримечательность Плакли, единственное, что отличает её от сотни таких же Плакли в Англии, да и во всём мире.

Я не знал, что ответить. На помощь мне из дома вышли Аннет и Джэйд.

– Жуткое место, – сказала Аннет.

– Предлагаю вам еду и ночлег в более приятном – у меня дома, – ответил ей Хоулинг. – Буду ждать вам в карете.

– Жуткое место, – повторила Аннет, когда бургомистр отошёл.

– Ты преувеличиваешь, – сказал я. – Тебе здесь понравится. А сегодня, пока в доме расставляют новую мебель и избавляются от старой, переночуем у Хоулингов.

– Я так хочу, что всё изменится к лучшему, – Аннет обняла меня.

– Мне не казалось, что у нас всё так уж плохо, – я действительно удивился.

– Ты изменился. Когда мы только познакомились с тобой, четыре года назад, ты был куда более жизнерадостным. Более здоровым. Более уверенным в себе.

– Всё будет хорошо, – только и смог ответить я, обнимая жену.

7

Я стоял у ворот церкви, держа в руках записную книжку.

Мистер Хоулинг лишь глубоко вздохнул, когда я этим утром сказал ему, что собираюсь навестить отца Ричарда.

– Вопрос о том, чтобы помочь ему добровольно уйти из жизни, поднимал ещё мой отец, – печально проговорил Джеймс. – Но отец Ричард, как-никак, святой отец, а церковь против эвтаназии.

Было раннее пятничное утро, и я был единственным, пришедшим в церковь в такой день, в такую рань. Дверь мне открыл мужчина лет тридцати, высокий, худой, с рыжими волосами и в рясе священника.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросил он.

– Надеюсь, – я протянул ему руку. – Меня зовут Гарри Эгертон, я новый владелец…

– Поместья Мак-Греев, – перебил мужчина. – Я знаю, кто вы. Все в городе знают. Меня зовут Уилл Ньюлайт, я священник, как вы наверняка догадались.

– Очень приятно. У вас… милая церковь.

Невысокая, деревянная, явно нуждающаяся в капитальном ремонте.

– Спасибо. Так зачем вы здесь?

– Я бы хотел увидеться с отцом Ричардом.

Уилл вытянулся в струнку, как солдат на параде.

– Боюсь, это невозможно.

– Почему? Видите ли, я собираюсь написать книгу о чёрной магии. История, наподобие той, что…

– Если Вы так хорошо знаете эту историю, – вновь перебил меня священник, – то вам известно и то, что отец Ричард нем. А если бы он и мог разговаривать, то я бы всё равно попросил бы вас не беспокоить его.

– В таком случае, я могу задать пару вопросов Вам?

– Спрашивайте.

Мы сели на скамейку рядом с входом в церковь. Я достал записную книжку, ручку и приготовился писать.

– Так, значит, отцу Ричарду действительно 165 лет? – спросил я.

– Да.

– И то, что, когда он вынес Катерину из горящего поместья, у него отсутствовал язык?

– Да.

– И то, что кинжал, которым Катерина перерезала себе горло, захоронен во дворе этой церкви?

Отец Уилл молчал несколько секунд, прежде чем ответить.

– Да.

– Было бы здорово взглянуть на этот кинжал. Его описание просто необходимо для моей книги!

– Это невозможно.

– Но почему?

– Просто нет.

– Вы же не верите в байки о призраке Малтеуса? – я убрал блокнот в карман.

– Я предпочитаю просто не думать об этом, – отец Уилл перекрестился. – Однако, даже если откинуть историю о призраке, то этот кинжал всё равно должен быть спрятан. Это злая вещь. Бедняжка Катерина отправила себя в ад этим кинжалом.

– Возможно, Вы и правы. Однако я хочу лишь взглянуть на него, рассмотреть надписи на ручке и клинке.

– Его зарисовка есть в архивах, хранящихся в городской библиотеке.

– Был я в этой библиотеке, видел я эту зарисовку! – начал злиться я. – Мне этого мало! Я ведь писатель. Мне нужно более точное описание.

– Раз Вы писатель, тогда придумайте его сами.

– Не могу! У меня проблемы с воображением…

– Какой же вы, в таком случае, писатель? – ухмыльнулся Уилл.

– Неудачник, – вздохнул я. – Мне очень нужны точные данные, мне очень нужно увидеть этот кинжал! Прошу вас…

– Простите меня, – святой отец встал, – но я ничем не могу вам помочь. Откапывать кинжал категорически запрещено. До свидания.

Отец Уилл вернулся в церковь, и я, горестно вздохнув, встал, намереваясь отправиться домой. Но тут у меня возникло ощущение, что за мной кто-то следит. Я оглянулся на церковь, начал ощупывать её взглядом, который остановился на маленьком окошке второго этажа. Оттуда, на меня тоже смотрела пара глаз, пара бледных глаз, словно поеденных катарактой. Сквозь мутное окно, я едва разглядел лицо старика… Нет, не просто старика. И не просто лицо.

Это бы череп, обтянутый тонкой, почти прозрачной кожей, без единого волоса. Череп святого отца Ричарда.

8

Тёмная ночь.

Задний дворик Плаклиевской церкви.

Нет, я так и не увидел этого дворика во время беседы с отцом Уиллом, но я точно знал, что это именно он – тот самый задний дворик, той самой церквушки.

Старое, сухое, мёртвое дерево. Такое ощущение, будто это нормально, будто оно всегда росло таким старым-сухим-мёртвым. На других деревьях набухают почки, появляются листья, цветы, плоды, на них селятся тысячи насекомых, но только не на нём. Оно растёт, но не зеленеет, и (слава Богу) плодов тоже не приносит.

Под деревом, в земле – небольшое отверстие. С десяток сантиметров в диаметре, вряд ли больше.

Я делаю шаг к дереву, и тут из дыры в земле выползает чёрный скорпион. Собственно, учитывая время суток, скорпион мог быть и розовым, но сейчас мне всё казалось чёрным. Слившимся. Однако я отчётливо различал каждую деталь, каждую линию, каждую хитинку на панцире скорпиона.

– Здесь они спрятали его от меня, – говорит скорпион тем же бесполым голосом, что и в предыдущем сне. – Спрятали от меня души, которые принадлежат мне. Спрятали мою жизнь!

– Что ты хочешь от меня, тварь!? – кажется, мои попытки оскорбить скорпиона выглядели довольно жалко.

– Верни мне кинжал, смертный.

– Зачем мне делать это?

Скорпион засмеялся своим бесстрастным смехом. Я и не думал, что можно смеяться вот так, без какого-либо эмоционального оттенка.

– Само собой, тебя ожидает награда, – сказал скорпион. – Вам, смертным, постоянно что-то нужно.

– Кто ты? Ты Мальтеус?

Скорпион вновь рассмеялся.

Рано утром, сидя на стуле в спальне, я разглядывал амулет в виде скорпиона, который отдал мне старик Джон. Вошла Аннет. Я и не помнил, когда она вышла.

– Что-то Джэйд совсем поплохело, – сказала она, садясь рядом со мной. – Кашель сильный, температура…

– Оно и понятно, – ответил я. – Такая резкая смена климата – удар по здоровью ребёнка. Надо вызвать врача.

– Сходишь? Я посижу с ней…

– Хорошо, – я встал и направился к выходу. – Кстати, ты помнишь, что сегодня этот самый… Праздник солнца?

– И что? – огрызнулась Аннет. – Мы должны быть с дочерью!

– Но он будет поздно вечером, да и можно нанять няню.

– Гарри, – Аннет подошла ко мне. – Что с тобой? О чём ты говоришь? Твоей дочери плохо, а ты думаешь о празднике?

– Нам нужно завязать дружбу с местными, – ответил я. – И я хочу увидеть этот праздник, чтобы потом описать его в своей книге.

– Ну и иди! – закричала Аннет. – Иди и празднуй! Напейся, нагуляйся, назнакомься! А я останусь с дочерью!

– Отлично! – сказал я, и быстро пошёл к двери. Уже открыв её, обернулся и сказал. – Прости.

– Мистер Эгертон, – пожилой доктор, с седой козлиной бородкой (“Доктор Уоррен Лэйк”, как сказано на двери в его кабинете) энергично тряс мою руку двумя своими. – Очень рад наконец-то познакомится с вами лично!

– Я тоже очень рад, мистер Лэйк, – немного смутившись, ответил я.

– Радость – радостью, но вряд ли Вы зашли ко мне просто познакомиться. Вас что-то беспокоит?

– Со мной всё в порядке, а вот моя дочь, Джэйд, похоже, серьёзно приболела. Сырой тут у вас климат.

Доктор застыл, выпучив глаза. Как же мне уже надоел этот взгляд!

– Сколько лет вашей дочери? – выпалил доктор.

– Почти три года.

Уоррен обхватил голову обоими руками, локтями упёршись в столешницу.

– Что-то не так? Что-то серьёзное? – забеспокоился я.

– Нет, – Лэйк вновь уселся на стуле, как ни в чём не бывало. – Надеюсь, что нет. Вы правы: резкая смена климата на более холодный и сырой, может негативно сказаться на здоровье. Я отправлю к вам своего помощника, Джима. Он парень молодой, но очень талантливый.

– А он не побоится заходить в дом? – я вперился взглядом в очки доктора. – Ведь именно об это Вы сначала подумали.

– О чём? – сглотнул доктор.

– О проклятии. О призраке. Вы ведь доктор, человек науки! Неужели, вы верите в это дерьмо?

– Не особо, – смущённо улыбнулся доктор. – Но… Просто…

– Что?

– Вы ведь наверняка знаете историю этого дома во всех мельчайших деталях.

– Да.

– Тогда вам известно, что Катерине тоже было, примерно, три года, когда Мальтеус попытался принести её в жертву.

По моей коже пробежала армия мурашек.

– Мальтеус мёртв, – отрезал я.

– Да, но…

– Окончательно, бесповоротно, навсегда мёртв! – закричал я.

– Да-да-да, – закивал головой и руками Уоррен в успокаивающем жесте. – Вы абсолютно правы: он мёртв. И никаких призраков не бывает. Джим тоже это понимает, так что он прямо сейчас отправится в ваш дом и осмотрит мисс Джэйд.

– Спасибо, – сказал я, разворачиваясь, чтобы покинуть кабинет доктора.

– Надеюсь встретить Вас на сегодняшнем празднике! – донеслось мне в спину.

9

Весь день, до самого начала праздника, я шатался по городу, рассматривая дома, места, и терпя многочисленные взгляды, испепеляющие меня самого.

В восемь часов вечера, на площади около здания местной администрации, начались народные гуляния. Еда и выпивка заняли шесть огромных длинных столов, но, как мне кажется, на всех этого всё равно не хватит. Улицы были украшены разноцветными гирляндами и корзинами с цветами буквально в течении последнего часа, перед началом праздника.

Народ пил, ел, танцевал и развлекал себя как мог. Обычный праздник, вроде Масленицы, на котором народ старается хоть на одну ночь убежать от своих проблем и забот. Некоторые уже пришли сюда подвыпившими, и явно не собирались сбавлять темп.

Я сел с угла одного из столов, в ожидании, когда кто-нибудь подойдёт заговорить со мной. Сам я начинать разговор не хотел – не было настроения.

Конечно же, первым оказался бургомистр Хоулинг.

– Мистер Эгертон, как же я рад вас видеть! А где же ваша прекрасная жена и дочь?

– Джэйд нездоровится, – ответил я. Говорить приходилось на повышенных тонах, из-за шума толпы. – Аннет осталась с ней.

– Ах, какая жалость! – покачал головой Джеймс. – Они пропустят такое веселье. Передайте вашей жене, чтобы особо не расстраивалась: у нас такие праздники проходят каждый год!

– Ага.

– Желаю мисс Джэйд скорейшего выздоровления, – бургомистр вернулся к гуляющей толпе.

Я встал с места только после третьей кружки эля. Праздник длился немногим больше часа, однако весь этот шум уже порядком поднадоел мне.

– Мистер Эгертон, – подскочил ко мне доктор Лэйк, будто ожидавший в засаде того момента, когда я встану. – Как ваша дочь?

– Это вы мне скажите. Я дома не появлялся с утра.

– Оу, – доктор погладил свою бородку. – Ну, Джим сказал, что это похоже всего лишь на сильную простуду. Он дал ей кое-какую микстуру, и она уснула.

Тут я увидел отца Уилла, в одиночестве сидящего на другом конце стола, и потягивающего эль.

– Не волнуйтесь, – продолжал доктор. – Она скоро поправится.

– Да, да, – перебил его я. – Извините, мне надо идти, – я направился к священнику.

Кинжал. Он не покидал моих мыслей. Я должен увидеть его!

– Я думал, священники не потребляют алкоголь, – сказал я, подсаживаясь к Уиллу.

– Разве что, церковное вино, – поддакнул он. Похоже, священник был уже достаточно пьян.

– Разве вы сейчас не грешите?

– Утром помолюсь, – огрызнулся Уилл. – А сегодня я хочу напиться, и плевал я на всё!

– Что же случилось? – я тоже взял себе кружку с элем.

– Я должен извиниться перед вами, мистер Эгертон, – Уилл посмотрел мне в глаза. – За свою грубость этим утром.

– Не стоит. Я просил вас о том, о чём просить не имел права.

– Я рад, что вы это понимаете, – священник одним глотком осушил полбокала. – Проклятому кинжалу самое место под землёй!

– Да, да. Так вы не ответили, почему так усердно стараетесь напиться?

Священник принялся рассматривать свой бокал, видимо, ожидая, когда тот наполнится сам по себе. Через несколько секунд, он резко обернулся ко мне:

– Скажите, Гарри… Можно, я буду называть вас Гарри?

– Конечно, Уилл, – улыбнулся я

– Как вам спится?

Вопрос вывел меня из лёгкого опьянения.

– Нормально, – коротко ответил я.

– А сны? Вас не мучают кошмары? – не унимался святой отец.

– Нет. А почему вы спрашиваете?

Уилл схватил с подноса проходящей мимо официантки ещё одну полную кружку.

– На следующий день, после того, как вы вернулись в Нью-Йорк за своей семьёй, я зашёл в поместье. Можете считать это вторжением в частную собственность, но я хотел лишь прочитать оберегающие молитвы да окропить углы дома святой водой. Последний раз это делали после кончины Катерины, почти сто лет назад.

– Вы хотели как лучше, – сказал я. – Спасибо за заботу. Так, что-то произошло в доме?

– Нет, – священник отхлебнул эля, даже не поморщившись. – Ничего необычного, никаких призраков не появилось. Я прочёл молитвы, истратил всю святую воду, и вернулся в церковь.

– И?

– И с тех пор меня мучают ночные кошмары, – Уилл сжал бокал обеими руками, словно намереваясь раздавить его. – Каждую ночь, вот уже неделю. Ужасное, богомерзкое существо требует, чтобы я выкопал кинжал и принёс его обратно в поместье. Я предполагаю, что это призрак самого Мальтеуса. Это… Это так ужасно!

О да, я знаю.

– Теперь я понимаю ваши чувства, когда я попросил вас взглянуть на кинжал. Простите меня.

– Да уж, – ухмыльнулся Уилл. – на минутку мне подумалось, что Мальтеус вселился в вас. Но сейчас я вижу, что это полнейшая чушь.

– Призраков не существует, – улыбнулся я в ответ.

– Тем не менее, впредь я буду ещё внимательнее следить за захоронением кинжала. Наверно, я вообще перестану покидать церковь, чтобы не оставлять его без присмотра.

А вот это уже интересно…

– То есть, помимо вас, за церковью никто не присматривает?

– Нет, – ответил покачивающийся на скамейке Уилл. – В церкви сейчас только отец Ричард. Даже Джоанна, его сиделка, и то сейчас здесь.

– Это очень печально, – сказал я, вставая. – Прошу прощения, но, думаю, мне будет лучше вернуться к семье. Джэйд нездоровиться.

– До свидания, Гарри, – сказал на прощание пьяный святой отец. – Вы хороший человек.

10

Вот уже час я копаю эту проклятую яму, а кинжала всё нет и нет!

Старое-сухое-мёртвое дерево. Оно настоящее. Высится надо мной метров на десять, как и в моём кошмаре. В сарайчике церковного садовника, я нашёл лопату, надеясь быстренько откопать кинжал, но глубина была уже метра два, а кинжала всё не…

Лязг металла. Лопата обо что-то ударилась.

Я принялся разгребать землю руками, и, наконец, достал из неё кинжал. Несмотря на то, что он пролежал в земле сотню лет, он ни чуть не запачкался в земле (чего не скажешь о моих руках) и сверкал при свете луны. Кинжал больше походил даже не на кинжал, а на мясницкий крюк: длинное, молочно-белое, волнисто изогнутое лезвие, в профиль напоминающее хвост и жало скорпиона; длинная чёрная рукоятка, обтянутая мягкой чёрной кожей, вся исписана красными, слегка светящимися рунами. Я насчитал десять таких знаков.

Кинжал был прекрасен. Дьявольски прекрасен.

Я помещу его на обложку своей книги! И, о да, она будет хитом! Бестселлером!

Я повернулся к выходу из сада, держа кинжал в обеих руках, намереваясь бежать с ним домой, и тут увидел стоящего у калитки скелета в монашеской рясе.

– Кое на что, я в себе ещё смогу найти силы, – прохрипел скелет. В руках он держал револьвер, направленный дулом на меня.

– Я думал, вы не можете передвигаться, отец Ричард, – сказал я.

– Господь дал мне силы. Господь ведёт меня. А кто ведёт тебя, глупец?

– Послушайте, – я поднял руки вверх, держа в одной из них кинжал. – Я обещаю вернуть его. Я лишь зарисую его у себя дома и…

– Нет! – на удивление громко, оборвал меня отец Ричард. – Кинжал нельзя возвращать в поместье! Закопай его обратно!

– Почему? Это ведь обычный кусок железа!

– Нет, не обычный, – руки, сквозь кожу на которых были видны кости, дрожали. Кажется, силы покидали святого отца. – Этим кинжалом совершались ужасные злодеяния, и, если ты вернёшь его в поместье, они возобновятся!

– Что за злодеяния? Жертвоприношения?

– Да. Ритуал, благодаря которому обретаешь бессмертие.

Он совсем выжил из ума!

– Послушайте…

– Нет, это ты послушай! А лучше посмотри! Посмотри на меня, – руки с револьвером безвольно опустились. – Моя долгая жизнь – последствие того, что я подвергся чарам кинжала, в котором заключена энергия душ десяти душ, принесённых им в жертву.

– Подождите, – я начал потихоньку приближаться к священнику, – у вас же нет языка! Вы не можете говорить!

– Не могу, – рот Ричарда открылся, и я увидел обрубок языка. Не закрывая рот, он продолжил говорить со мной. – Ты всё ещё не веришь в чёрную магию?

Голос Ричарда доносился из кинжала. Я был слишком взбудоражен находкой клинка и появлением священника, чтобы понять это сразу.

Каким-то страшным заклинанием, произведённым с помощью этого кинжала, Малтеус похитил язык и голос святого отца и заточил его в клинок, чтобы Ричард никому не смог рассказать о том, что видел в доме.

Кажется, я только что признался сам себе в том, что, отныне, верю в колдовство.

– Сын мой, прошу тебя, – хрипел кинжал. – Верни эту богомерзкую вещь в землю.

– Если клинок действительно так опасен, как Вы говорите, – я направился в лобовую на отца Ричарда, – то его следует спрятать надёжнее. Позвольте, я это сделаю.

– Я так надеялся, что никто не станет откапывать его, – череп уставился в землю. – Я так надеялся, что…

Я должен принести этот кинжал в поместье. Просто должен. Нечто внутри меня буквально верещит об этом!

Один удар вполсилы – и древний старик отлетает на несколько метров, падая в клумбу с цветами.

– Простите меня, святой отец, – говорю я, поднимая с земли револьвер. – Я должен принести кинжал в поместье. Я чувствую это.

– Нет, – голос священника охрип ещё больше. – Глупец, что ты делаешь?

Скелет попытался подняться, но не смог: похоже, одна, или даже обе руки были сломаны.

– Если понадобится, я убью Мальтеуса, – я потряс револьвером, развернулся, и побежал домой. – Во второй раз!

– Глупец! – донеслось из кинжала. – Ты думаешь, что Мальтеус…

Голос затих. Либо я удалился слишком далеко, и магия перестала действовать, либо отец Ричард, наконец, обрёл покой.

11

– Открой, Аннет, открой!

Двери поместья были наглухо закрыты изнутри. Сколько бы я не долбился в них, сколько бы не звал жену, всё было бесполезно.

Я чувствовал, что что-то случилось. Чёрт, не следовало мне выкапывать кинжал!

Что-то сильно жглось в правом кармане брюк.

Амулет скорпиона, отданный мне стариком Джоном. Стоило мне достать его, как двери поместья сами собой распахнулись передо мной, словно приглашая войти.

Я, словно обезумевший, вбежал в холл, и двери за моей спиной мгновенно захлопнулись. Передо мной предстала самая ужасная из представляемых мною картин: Аннет сидела на диване, бледная в лучах ночного света. Она была мертва.

– Нет, нет!!! – закричал я и бросился к ней. – Этого не может быть!!! Нет!!!

Она была задушена. Тёмные пятна на её шее, кровь на пальцах (видимо, она старалась отбиться от убийцы), навечно застывшее на лице выражение безграничного ужаса…

– Нет, Аннет, – я плакал, обняв её, но не выпустил из руки кинжал. – Прости меня…

Сквозь собственные слёзы, я услышал детский плач, доносящийся из главного зала. Взяв в правую руку револьвер (в левой был кинжал), я вскочил и ринулся туда.

Всё точно так, как это описывал Джон…

Пол, залитый кровью, обставленный свечами, и люди, сидевшие на нём, составляя некий ритуальный круг. Вот только они не были мертвы, как в легенде: несмотря на то, что их кожа была бледна, а все они были измазаны в крови и вообще походили на трупы, они раскачивались взад-вперёд, совершая неведомый кровавый ритуал. Из их синих ртов доносились монотонные звуки, наподобие песни или молитвы.

В центре круга стоял высокий человек, как и остальные, похожий на труп. В руках он держал ревущую Джэйд. Единственно, что отличало его от остальных – зловещая улыбка. Он смотрел прямо на меня, прямо мне в глаза.

– Мальтеус! – заорал я, направив револьвер на некроманта (а это, несомненно, был он). – Отпусти её немедленно, сволочь!

Мальтеус протянул мне одну руку, другой держа Джэйд за горло.

Я не могу стрелять, пока он держат Джэйд!

– Отдай Джэйд, и я отдам тебе кинжал, – меня сильно трясло от страха и гнева. – Ты будешь жить вечно, как и хотел!

– Глупый смертный, – голос из моих снов прозвучал за моей спиной. – Такой же, как и все.

Я резко развернулся, продолжая целиться в Мальтеуса. Сначала мне показалось, что передо мной стоит отец Ричард, но, секунду спустя, я всё же смог различить в высохшем теле женские черты. Она была ниже священника, имела длинные белые волосы, и была одета в длинную чёрную мантию.

– Кто ты!? – мои нервы были на пределе.

– Высшее существо, могущественное и бессмертное, – древняя старуха ликовала. – А моё людское имя – Мария.

– Что!? Это невозможно! ТЫ мертва! Мальтеус убил тебя!

– Глупец, – старуха вновь рассмеялась. – Не Мальтеус был некромантом, пожелавшим вечной жизни, а я.

Старуха обошла меня сбоку, приближаясь к живым трупам.

– Я вышла замуж за Мальтеуса, потому что знала, что его семья обладает древними тайнами чёрной магии, – продолжила Мария. – В моём роду тоже практиковали колдовство, но наше мастерство ограничилось силами подчинения разума и внушения ужасных кошмаров. Я отравила родителей Мальтеуса, которые были против нашего брака, и тогда стала выпытывать тайны Мак-Греев у него самого. Он сказал, что ему ничего не известно, и я уже было отчаялась, как вдруг нас пригласили вернуться в фамильное гнёздышко его предков. Мальтеус не хотел копаться в прошлом своей семьи, но я знала, что там, в фамильном замке, я узнаю секреты бессмертия!

– Что хорошего в вечной жизни!?

– Ты даже не представляешь, какой красавицей раньше я была! Я была самой прекрасной девушкой в мире, и сейчас, завершив ритуал, я снова ей стану!

– Я не позволю…

– ТЫ не сможешь ничем помешать мне. Меня невозможно убить, пока ритуал не завершён, но я продолжаю стареть. Я принесла десятую жертву – своего дорого мужа – этим кинжалом, и все души, заключённые в него Мальтеусом, перешли в моё владение! В книге, найденной в замке Мак-Греев, я узнала о ритуале, дарующим бессмертие. Специальным ритуальным кинжалом, нужно принести 12 жертв, 12 невинных душ, среди которых должна быть одна душа твоего родственника и одна душа младенца, можно и в одном флаконе. Мальтеус, околдованный моим чарами, похитил и убил девятерых, прежде чем в наш дом ворвалась толпа. Я подожгла дом, надеясь в суматохе убить ещё троих: Мальтеуса, отца Ричарда и Катерину. Однако священник вовремя всё понял, выхватил мою дочь и успел убежать! Он до сих пор жив лишь потому, что к нему перешла небольшая часть силы, когда я наложила на него проклятие вечной тишины!

Мария начала подходить ко мне, и я выстрелил ей точно в лоб. Пуля застряла в нём, по-видимому, не причинив Марии никакого вреда.

– Пока ритуал не завершён, меня не убить оружием смертных. Меня защищает магия настолько древняя и могущественная, что ты не можешь себе и представить. Подобное этому заклинание, я наложила на дом, чтобы он «восстал» из пепла после пожара. Я скрылась в подвале, ожидая удобного момента, чтобы завершить ритуал. И теперь пришло время. Твоя дочь будет последней жертвой! Моя дочь, Катерина, глупышка, сама вернулась в этот дом, намереваясь избавится от призраков прошлого. Я закрыла за ней дверь и всю ночь мучила ужасными кошмарами, а наутро явилась и перерезала ей глотку! Она была так удивлена, когда поняла, что её мамочка жива! Это было так весело!

Девять, до этого сидящих на полу, мертвецов встали и пошли в мою сторону. Мальтеус, держащий в руках Джэйд, шёл позади остальных, не переставая улыбаться.

– Их души поглотил кинжал, а их тела теперь принадлежат мне, – хрипела старуха. – Отберите кинжал!

Я безумно закричал от ужаса и бросился на первого из мертвецов, размахивая кинжалом, всадив его в шею одного из зомби, рослого мужчину, от чего того пробили страшные конвульсии, и он отшатнулся в сторону.

Отмахиваясь кинжалом, я смог прорваться сквозь толпу к Мальтеусу. Свободной рукой, тот попытался ударить меня по лицу, но я извернулся и полоснул его по животу. Из него посыпались гнилые внутренности и завоняла мертвечиной, от чего меня чуть не стошнило. Выхватив Джэйд, я рванулся с ней прочь из зала.

– Безмозглые мертвецы! Схватить его! – хрипела Мария.

Я забежал наверх, в одну из комнат. Бежать дальше было некуда: все двери и окна были наглухо закрыты магией Марии.

Позади меня, из дверного проёма вышло несколько мертвецов, среди которых был Мальтеус. Молодая девушка, идущая рядом с ним, видимо, была внучкой банкира, второй жертвой.

Мертвецы расступились, вперёд вышла Мария.

– Глупый, глупый смертный, – проворковала она. – Ты сам себя загнал в угол. Впрочем, не буду тебя в этом обвинять, ведь бежать тебе просто некуда. Я убью твою дочь, а потом, этим же кинжалом, убью тебя!

Я упал на колени. Силы оставили меня: сказывалось потрясение и потеря крови от драки с зомби. Джэйд не переставала верещать

– Значит, энергия жертв переходит к тому, кто совершил кинжалом последнее убийство? – спросил я.

– Да, – самодовольно ответила Мария. – Именно поэтому, стоило мне убить Мальтеуса, как ко мне перешли силы убитых им людей. Идиот был так одурманен моей красотой, так сильно влюблён в меня, что был готов ради меня на всё! И, да, я благодарна ему, – она поцеловала Мальтеуса в щёку. – Спасибо, любимый! Благодаря тебе, моя красота будет вечной!

– Этому не бывать…

Зомби ринулись ко мне, а я сказал лишь одно: «Прости меня».

Сказал это Джэйд. Провёл рукой по её заплаканной щеке.

Посмотрел в её испуганные глаза.

Продолжал смотреть в них и после того, как вонзил в её сердце проклятый клинок.

Зомби остановились на пару секунда, а затем безвольно рухнули на пол. Лишь в глазах Мальтеуса, на одну долю секунды, промелькнуло… что-то.

– Нет!!! – словно находясь под водой, услышал я крик Марии. Как и остальные мертвецы, потеряв энергию кинжала, она рухнула на пол. Её старое истлевшее тело не выдержало падения и рассыпалось, словно было сделано из глины.

А я сидел и плакал.

Минуту.

Ещё минуту.

Час.

Ещё час.

Потом встал. Я сделал то, что должен был. Мною была принесена последняя, двенадцатая жертва, и энергия кинжала перешла ко мне.

Я завершил ритуал, став настоящим некромантом.

Больше время не властно надо мной.

Осталось сделать только одно.

Я поднёс переставший светиться кинжал к своему горлу.

Умри, чудовище.

Эпилог

Я полоснул себя по горлу, однако рана, оставленная клинком, мгновенно затянулась. Полоснул вновь и вновь, стал ударять себя ножом по всему телу, но все раны мгновенно затягивались.

В панике, я побежал в спальню, достал из трюмо кольт, который купил несколько лет назад «на всякий случай», зарядил его и выпустил в себя весь барабан.

Бесполезно.

Колдовство Марии исчезло вместе с ней, и я, разбежавшись, выпрыгнул со второго этажа через окно.

Лёжа среди обломков стекла и оконной рамы, я понял, что мне предстоит провести вечность, помня о том, что я сегодня совершил. Если я не придумаю, как снять проклятие, меня вечно будет преследовать последний взгляд моей дочери.

С другой стороны…

Теперь у меня есть время и сюжет для написания новой книги. И, о да, это будет хит. Бестселлер!