Kitobni o'qish: «Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера»

ЗВЕЗДНАЯ КРОВЬ

ТЫСЯЧА БРАТЬЕВ

книга пятая

СЕМЬ ДРЕВ ЯНТАНДЕРА

АННОТАЦИЯ

Семь Древ, семь Курганов.

Под каждым – несокрушимая гробница, а в них…

Некогда плененные демоны из той Тысячи, что бросила вызов Небесному Трону. Те, кто называли себя Братьями, хотя не имели отношения к человеческому роду. Осколки безумного, проклятого и забытого Единого, они правили тысячей Кругов и погубили в своих войнах миллиарды разумных, а ныне корчатся в вечных муках, скованные Рунами инквизиторов Небесного Трона.

Так повелела Вечность.

А еще Курганы – хитрая ловушка. Западня, в которую подобно мотылькам на пламя свечи слетаются желающие освободить Братьев.

Остановит ли это того, кто сам Подобен Пламени?

ПРОЛОГ. ЛЕГЕНДА О ТЫСЯЧЕ БРАТЬЕВ

Братья – не люди. Они осколки разбитого Единого, что сплавил в себе миллионы душ, – и им было даровано куда больше, чем простым Восходящим, даже тем, что принадлежали к Народу Кел. Но у любой есть силы есть две стороны, и не все страшные сказки Вечности о тысяче демонов – ложь.

Мудрые знают, что Тысяча никогда не была едина, блага или справедлива.

Одни Братья не примкнули к ней, другие стали настоящими чудовищами, третьи видели и воплощали великую миссию совсем иначе, чем остальные. Некоторые стали жутким кошмаром, погубившим множество невинных, и Единство хорошо помнит их имена.

Первым в черном списке стоит Он. Подобно великому отцу, лишенный имени – даже Братья не произносят его. Говорят, он был правой рукой Алого Короля и дал Клятву сокрушить Вечность любой ценой. Лишенный Имени пил силу из запретных источников и говорил с теми, чей шепот не стоит слушать никому из живущих. Он стал величайшим из прислужников Червей, великим Всадником, повелевающим бродячими Ульями. Говорят, сама Мерзость наделила его червивыми Рунами и напоила черным медом Тварей Извне, но такой союз стал не сделкой, а превращением. Он стал чудовищем, отрекшимся от человеческой природы, и повелителем тех, кого извратил шепот Тварей Извне. Червивые легионы Лишенного Имени пожрали множество Кругов, уничтожая армии сторонников Небесного Трона, но Тысяча стерла его из своих рядов и отреклась, объявив врагом всего живого. Говорят, Он посчитал это величайшим предательством; когда золотое воинство вышло из врат Вечности, червивое воинство сгорело в небесном огне вместе со своим страшным господином.

Часто вспоминают Короля Хворей, чей дар исцеления превратился в проклятье. Вызванные им эпидемии убили миллиарды разумных, а те, кто ему служили, становились источниками проклятых болезней и преследовались всеми разумными Единства. Даже бессмертные обитатели Вечности пострадали от насланных им рунных проклятий и потому ненавидели этого Брата сильнее, чем остальных. Убить Короля Хворей было почти невозможно, и его заключили под один Курганов, в память – и назидание – об одном из проклятых Братьев.

Еще была Цветок, легендарная ученица Творящей. Ее прозвали Гнилой Садовницей: в своем безумии Восходящая перестала различать, где кончается и начинается жизнь. Она превращала разумных в живые растения, цветы и плоды, покорные ее воле, и обращала города в непроходимые хищные джунгли. Созданное ей Цветение захватывало целые Круги, превращая все живое в жуткий сад, покорный его владычице, – и, говорят, созданные Садовницей жуткие побеги до сих пор не могут выкорчевать.

Ужас многих Народов вызывал Жаждущий, что построил свое Восхождение на кровавых жертвах. Он развращал, а затем брал – сперва пленных, потом больных и стариков, а затем – всех прочих, и множество алтарей обагрялось во славу его. Жаждущий впитывал силу своих жертв и стал могущественным небом, чье существование закончила сама Тысяча, вынеся ему смертный приговор.

Среди самих Братьев ходят слухи о Считающем, также прозванном Братоубийцей. Он молчаливо и упорно охотился на других Братьев, уничтожая их одного за другим, ибо считал, что каждая смерть приближает возвращение Забытого. Считающий сделал из своей веры смертельную арифметику и не слушал уговоров – молчаливый ассасин приходил и убивал. Говорят, был остановлен самим Генералом, но легенды молчат, как именно удержали того, для кого смерть – награда.

Подобен ему, но не таков, был Хор, что стал сливать Братьев в единую сущность: сперва добровольцев, потом всех, до кого дотягивался. Он пытался собрать Забытого заново в себе самом, сплавляя их проклятой Руной. И жуткая тварь росла, но называла себя иным именем. Росла и мощь Хора, множились его злодеяния – живого бога, открыто зовущего себя малым Единым, никто не назвал бы добрым и справедливым. Это был открытый вызов Тысяче, и они убили этого Брата вместе, без споров.

Еще была Ржавая Сестра, превратившая себя в живую машину, Мастер Башен, по заветам Искуснейшего строивший величайший механизм, чей запуск разрушил целый октагон, Полый Кузнец, создавший множество жутких Существ, Пастырь Мертвых, постигший тайны Некролита и ставший его рабом, Многоликая, чья сущность жила в целом Народе (говорят, ее убивали трижды), Небесный Пастух, яростно гнавший разумных по лестнице Восхождения, Весовщик, Пожиратель Имен, Шепчущий, Пепельный Ветер… и иные, по праву заслужившие называться демонами и подарившие Тысяче свою страшную славу.

Но сами Братья – те, что выжили, – самым главным врагом считают другого осколка. Они не произносят его прежнего имени, называя просто Предатель. Говорят, он тоже стоял близко к Генералу, так, что его тень ложилась на все карты сражений. Этот Брат предал Тысячу, разорвав Врата, – и позволил Вечности нанести смертельный удар. Никто не знает, чем заплатил ему Небесный Трон, – одни болтают, что собственной душой и свободой, другие – что Хранители поклялись пощадить тех, кого он любил, третьи – что он просто увидел исход войны и выбрал победителя. Никто не знает, получил ли Предатель обещанное и какова была его дальнейшая судьба – ибо его имени нет ни среди живых, ни среди мертвых, ни среди плененных и скованных…

Но о нем никогда не забудут, пока жив хоть Один из Тысячи.

ГЛАВА 1

Все Домены Единства разные – и часто отражают не только замысел, но и суть создателя. Перекресток Великих Караванов был из таких – небрежно брошенное в пустоте каменное колесо, столь огромное, что взгляд с одного конца не достигал другого. К устройству этого древнего места приложили руку ученики Того-Кто-Искусен – Пламени Подобный сразу понял это, увидев парящее ожерелье воздушных причалов, арки многочисленных Стрел и молочно-белый небосвод, расчерченный тонкими золотыми линиями… Тот же почерк, та же рука, что начертила сто сорок четыре знака небесного календаря. Подобно Храму Вечности, это был узел, куда сходилось множество дорог Единства – один из уцелевших фрагментов той паутины Путей, что земляне назвали бы «логистической системой», существовавшей еще до Раскола…

Один из Тысячи стоял в самом центре этого колеса, у его ступицы – огромного башнеобразного рунного монолита, в глубине которого вспыхивали золотые круги и линии, подобные отражениям небесного рисунка. Осколок Единого недоверчиво прищурился – монолит отливал небесной синевой Восхождения, потому что являлся тем самым Камнем Странника, великим артефактом Путей, некогда дарованным Караванам…

А внизу (ступица с Камнем Странника сама по себе была возвышением) раскинулся необычный… город? Нет, городом это назвать было нельзя, хотя на Перекрестке имелись и башни, и стены, и нечто вроде домов. Но город – это про постоянство, а этот Домен больше напоминал временный лагерь или остановившийся табор, скрещенный с огромным торжищем. Вернее, сотню таких таборов – собравшихся вместе и разных, как день и ночь.

Пламени Подобный сделал шаг вперед и ощутил, как воздух сжимается, становясь упругим и плотным. Невидимая преграда, будто сотканная из пыли множества дорог, окружала Камень Странника и не пропускала дальше тех, кто появлялся возле него. Защита от незваных гостей. Может, Холодное Пламя смогло бы прожечь ее, но время испытывать судьбу еще не пришло. Когда-то Один из Тысячи слышал рассказы побывавших на Перекрестке, и, похоже, с тех пор ничего не изменилось. Мрачно усмехнувшись, он приложил к монолиту свою ладонь.

Небесный камень был теплым. Под его поверхностью расплывались золотые знаки, складываясь и рассыпаясь, тепло будто качнулось навстречу, ощупало чужую ладонь и того, кто ее возложил. Так, как слепой трогает лицо гостя, вспоминая, не встречались ли они раньше.

Осколок Единого прошел много путей, но никогда не посещал этого места, и Камень понял это. Тепло замерло и отхлынуло, а из поверхности камня выступили двое. Высокие рунные призраки, сотканные из серого марева, неразличимые лица, но копья в руках – будто из того же материала, что и Камень, и под внутренним взором они горели небесным огнем.

Стражи Перекрестка.

— Бесколесный, — произнес первый страж бесстрастно.

— Назови имена, — сказал второй. — Кто дал тебе Ключ?

— Караван Эль-Керра, — ответил Пламени Подобный. — Долг перед Сигурдом из Народа Земли. Я пришел с его Ключом.

Призраки застыли. Где-то в дымной глубине Существ прокручивались шестерни: вопрос, ответ, правда или ложь? Где-то кто-то задавал кому-то вопрос – быстрее, чем летит птица, но медленнее, чем двигается свет, и осколок Единого спокойно ждал. И дождался: имя Сигурда было принято, легло на невидимые весы и потянуло их чашу вниз.

— Долг – не пыль, — сказал страж перекрестка столь же бесстрастно, и копья качнулись, освобождая дорогу, а пылевая завеса померкла. — Третья спица, малый стан у знака перечеркнутой звезды. Иди, бесколесный.

Серые фигуры втянулись обратно в Камень, и Пламени Подобный повернулся к нему спиной, пошел, спускаясь по широкой лестнице, и на этот раз пылевая преграда пропустила его.

Шум Перекрестка на мгновение оглушил.

Скрипели причальные цепи, ревели и кричали животные, и люди вторили им сотнями голосов. Перекресток никогда не молчал, ибо Караваны приходили и уходили, разбивали станы и убирали лагеря, грузили и разгружали товары, торговали, спорили, пели и ругались на множестве языков.

Пестрый, торговый, суетливый хаос.

Третья спица… Спицы – широкие прямые дороги, разбегающиеся от ступицы к ободу каменного колеса Домена. В треугольниках между ними – станы, постоянные и временные, полукольца крытых фургонов, загоны тягловых животных, механические и рунные повозки, и Существа, сами являющиеся и домом, и крепостью, и караваном. Пламени Подобный видел мохнатых исполинов с ледяных троп и покрытых панцирем тропосов, а рядом с ними – стремительных пернатых бегунов и медленных, но обладающих огромной мощью, механических шестиногов. Были такие, что даровал только Наблюдатель, и те, что когда-то использовал Народ Кел. Транспорт – основа Караванов, и почти все животные и повозки отливали звездными фреймами. Некоторые были овеществленными Рунами, другие – прирученными Существами. Один из звездных зверей, размером с половину городского квартала и обросший строениями, молчаливо отдыхал, сам подобный небольшому замку. Надо всем этим разнообразием у парящего кольца покачивались летучие караваны – воздушные корабли с ребристыми боками, множество крылатых существ и даже огромный, наполовину призрачный золотой нау, напоминающий плоскую просвечивающую рыбомедузу из тех, что бороздят небеса над морскими октагонами…

Сотня таборов – ни одного похожего.

И обитатели этого пестрого, странного Домена – тоже разные. На первый взгляд здесь смешались все Народы Единства – от чешуйчатых монстров Изнанки до безволосых четырехруких гигантов, – но лишь для неопытного взора. Дети Великих Караванов умели подгонять свои тела под Круги, куда ложился их путь. Внешность для них – что дорожный плащ для разной погоды, ибо Атрибут Изменяемости высок, а тайные Навыки передавались из поколения в поколение. Караванщики давно забыли, как выглядели по-настоящему, а может, никогда и не знали, достойные потомки серой ветви, незаметных и многоликих Кел Феллос. Одна кровь под сотней обличий – и только золотые линии Узоров, проступающие на руках, шеях и лицах, не лгали. У мальчишки – две соединенные черточки на запястье, у жилистого мужчины – покрытые до плеч руки, у старухи, неподвижно сидящей у столба, – вязь во все лицо, карта дорог, пройденных за долгую жизнь.

Пламени Подобный неторопливо шел по широкой «спице», смотрел на них и слегка усмехался. Незримый любил такие шутки – привести того, кто в третий раз надевает чужое тело, туда, где это никого не удивит. Караванщики не обращали внимания на пришельца – потому что он мог оказаться как одним из них, так и гостем Великого Каравана, по праву находящимся здесь…

Но не стоило забывать, что Караваны служили врагам. Они почитали Странника и Хитрейшего, связывая рынки Единства и Вечности, доставляя товары, вести и тайны в тысячи Кругов. Торговец – всегда шпион, а по тропе, проложенной караваном, следом приходит войско. Глаза и уши Вечности сейчас были устремлены на него, и Пламени Подобный принимал это. Самый подлый из Хранителей считал, что двигал его фигуру, а значит – стоило воспользоваться сварой небесных господ, перед тем как сферы будут перевернуты.

Знак перечеркнутой звезды он увидел издалека, на высоком столбе. Здесь, в этом сегменте Домена находилось нечто вроде ремонтных мастерских и станов караванов, которые чинились или искали пополнения. Разбитых, пострадавших, готовых объединиться или принять новых караванщиков. Попасть со стороны в Великий Караван почти невозможно, основа каждого – род, семья, община, и истинные караванщики ищут достойных только среди себе подобных.

Найти Эль-Керра оказалось нетрудно – люди с глазами и кожей старого Заова были единственными среди прочих. Небольшой лагерь, полукольцо крытых повозок с высокими бортами, костровой круг с серебряным котлом Странника. Людей – немного, ибо Караван, потерявший в Мертвом Городе восемнадцать своих, не отрастет заново со смены небесного знака…

Она вышла навстречу прежде, чем он пересек границу стана. Серебряная Восходящая с фиалковыми глазами и короткими черными волосами, чьи золотые узоры на коже скрывала плотная рунная экипировка. Тенеход и убийца: опасная разновидность тех, кого в Караванах именовали «стражами колес».

Найра Эль-Кадис.

— Стан Эль-Керра не ждет гостей, — сказала она. Голос был ровным, руки не касались оружия, но Пламени Подобный видел: Восходящая готова. — Кто идет нашей колеей?

— Тот, кто пришел говорить о долге, — ответил он. — Сигурд из Народа Земли вручил мне Ключ, ваше имя и дорогу.

Фиалковые глаза сузились. Тонкие ментальные пальцы пробовали воздух вокруг него, не смея коснуться стен, ибо осколок Единого был владыкой, от которого веяло силой. Кинг остается кингом, даже когда имя с Титулом скрыты, а за ним не стоит Народ, и ходящая-в-тенях безошибочно чуяла это.

— Ты не из его Народа.

— Нет.

— Но ты пришел его дорогой.

— Мы делили одну колею, — Пламени Подобный мягко улыбнулся. — Дольше, чем ты представляешь, дочь Каравана. Когда-то я обучил Сигурда многому из того, что он знает.

Найра Эль-Кадис помедлила на мгновение дольше, чем позволяла вежливость. Осколок Единого ощутил, что она с большей радостью посмотрела бы в глаза Сигурда, хотя Восходящая тщательно скрывала свои эмоции. Затем Найра отступила на полшага и повела рукой в сторону кострового круга:

— Хранитель путей примет тебя.

Вейн Эль-Керр сидел на ковре в глубине крытой повозки, и парящий перед ним фолиант сложил страницы, когда гость шагнул на порог. Сухое тело старика целиком покрывала карта – и ее линии светились в темноте золотом. Много путей, много Кругов видел этот караванщик, и по его острому взгляду Пламени Подобный сразу понял, что разговор будет непростым.

— Садись, — сказал старик сухо. — Найра говорит, ты пришел от Сигурда. Как вышло, что он отдал тебе Ключ? Ведь ты даже не из его Народа…

— Наши Народы делят один Круг, а мы – одну колею. Когда-то я учил его. Теперь мы друзья и союзники, — ответил Пламени Подобный, заняв место напротив. — Я искал проводника в иные Круги, и Сигурд дал мне Ключ на Перекресток.

— И он дал тебе наше имя, — Вейн неторопливо разгладил складку ковра. — Имя – не пыль. Долг – не пыль… Но Караван платит долги тем, кого знает, а тебя, гость, я вижу впервые.

Его осторожность была обоснована, ибо Руну-Ключ можно было украсть, отнять под пытками или взять с мертвого тела. Пламени Подобный чуть усмехнулся – губами, не глазами, – и произнес:

— Сигурд вернулся домой, в Круг Элтанир. И он просил передать, что будет рад видеть ваш караван в своем фригольде. Народ Земли щедро заплатит за игг-оружие и все, что поможет остановить Червей, ибо они уже на пороге нашего дома.

— Черви, — задумчиво пожевал губами хранитель путей. — Круг Эль-та-нир… Оттуда есть свежие вести?

— Есть. На тинге показали Сагу, где Великий Червь жив. И Наблюдатель подтвердил это золотыми и небесными повелениями. Можешь продать эту новость во много Кругов – тем, кто жаждет небесной охоты.

Лицо старика не изменилось, но пальцы на мгновение дрогнули.

— Это все?

— Нет. В Единство вернулась Ночная Песня. Не знаю, долетела ли она до ушей Караванов, но те, кто слышал, поняли – Тысяча Братьев возвращается.

Тишина в повозке стала почти осязаемой. Он заметил, что в тенях стоит Найра – неподвижная, но напряженная, как струна.

— Еще есть третья новость, хранитель путей, — осколок Единого говорил негромко, специально подпуская в голос немного едкого яда, — но она дороже первых двух. Болтают, Вечность уже закрыла золотые врата, ибо в мире зреет то, чего не было со времен Раскола. То, что может переписать все карты. Все. До последней линии на твоем лице.

— Тяжкие вести, — сказал Вейн Эль-Керр после долгого молчания. — Теперь говори о долге – чего ты хочешь от Каравана?

— Дорогу или проводника. Мне нужен путь в Круг Семи Древ. Тот, что еще называют Кругом Янтандер.

Золотые линии на лице старика будто потускнели, когда он прикрыл веки.

— Янтандер, — бесстрастно повторил Вейн Эль-Керр. — Караваны ходят и туда, гость. Караваны знают, кто лежит под Живыми Курганами. И потому я спрошу…

Он подался вперед, а глаза хранителя путей вновь открылись, в упор глядя на гостя:

— Зачем?

Широкая улыбка Пламени Подобного сверкнула в полутьме:

— Хоть я не спрашиваю у Караванов, куда и откуда они везут свои товары, охотно отвечу – в моей Скрижали хранятся щедрые дары для кель-родов Круга Семи Древ. Клянусь, они будут им рады.

— Дары, — вновь повторил Эль-Керр, а затем спросил: — Тебе нужен путь для себя или для многих?

— Только для себя, — ответил осколок Единого.

— Нет, гость, — проронил хранитель путей после небольшой паузы, вновь прикрывая веки. — Ты не пойдешь с нами в одной колее.

— Ты отказываешь мне? — спокойно спросил Пламени Подобный.

— Долг – не пыль. Но Сигурду мы вернем его сами: я поведу Караван в Элтанир, к его фригольду. Игг-оружие и все, что хотел Народ Земли. Тебе же мы не должны ничего.

— Тогда выслушай меня до конца.

— Мои уши открыты, гость…

— Даже если у нас разные дороги, что мешает обменяться дарами? Прими эту Руну, она пригодится в ваших странствиях.

На кончике пальца Пламени Подобного блеснул серебром глиф Экзо-Траона, транспортного механизма Наблюдателя, некогда выпавшего в награду. Бронированное и ходячее убежище – один из лучших вариантов для тех, кто сделал опасные путешествия своим ремеслом. Осколок Единого знал, что эта Руна – искушение для того, кто потерял много людей и караванных животных в Мертвом Городе…

Он не ошибся.

— И что ты хочешь в ответ? — осторожно спросил Эль-Керр.

— Всего лишь слово. О Караване или проводнике, что возьмет попутчика в Янтандер. Просто сведи нас, а о плате мы договоримся сами.

— Караван должен подумать, — после небольшой паузы ответил хранитель путей. — Не покидай Перекресток, гость. Найра найдет тебя…

Он не забрал Руну, не ответил согласием, но и не отказал. Что ж, этого следовало ожидать: Великие Караваны всегда были осторожны. Осколок Единого знал, что его имя, Титул и Народ уже шепчут незримые уста, и через некоторое время Эль-Керр будет знать, что за странный гость пришел на Перекресток.

Да и не только он.

Пламени Подобный не стал ждать у чужого стана. Он пошел смотреть – ибо Перекресток был огромным торжищем, где караванщики обменивались товарами со всех концов Единства. Здесь, наверное, можно было купить многое – если продавец доверял тебе или… предложенная цена была достаточно высока.

Осколки Забытого никогда не стремились к богатству – скорее, к возможностям, которые оно предоставляет. Еще они хорошо знали, что богатство идет рядом с силой и властью, и Скрижаль высоко поднявшегося по лестнице Восхождения всегда будет полна золота. Пламени Подобный мог позволить себе многое – благодаря военным трофеям, титулу кинга, рунному искусству Азимандии и собственному опыту он накопил немало Звездных Монет и перестал нуждаться во многих Рунах, взятых на бронзовой и серебряной ступенях.

Торжища располагались вокруг причальных башен, внутри которых скрипели механизмы, поднимающие и спускающие товары летучих караванов. Продавали все: звездные ресурсы, Руны, Символы и Печати, Предметы и Существ, дремлющих в огромных клетках. И все это разнообразие было лишь ширмой, потому что по-настоящему ценные вещи бесколесному чужаку, будь он хоть трижды кингом, никто не продаст и даже не покажет. Пожалуй, проще было вызвать Бродячего Торговца, но тот ограничен своим серебряным рангом, а осколку Единого требовалось лучшее…

Что ж, сперва – простое. Скрижаль Восходящего не должна превращаться в кладбище ненужных Рун, и он без сожалений избавился от Ножа Охотника, Неуязвимости к Токсинам (Витамантия давно заменила эту Руну), Кольца Искателя и Безумного Тропоса. Купил бурую тряпку с капюшоном – Плащ Караванщика, Руну-Предмет, скрадывающую рунную ауру носителя. Конечно, если не вглядываться тщательно и не применять поисковые Руны. Очень полезная вещь, если нужно затеряться в толпе, не привлекая лишнего внимания. Конечно, он хотел бы получить Навык, который позволяет детям Каравана быстро менять облик, однако чужаку не стоило рассчитывать на такую удачу…

Затем – сложное. То, о чем просила Морвейн.

— Что еще ищешь, незнакомец? Руну, Предмет, Существо?

— Мой господин, стражи Курганов смотрят трижды, — шептала Морвейн. — Сначала в лицо. Потом – в мысли. И затем – в Скрижаль. Лицо можно изменить, мысли спрятать, но Скрижаль не лжет. Если мой господин не научит ее…

— Защиту от чужого взгляда. В мою Скрижаль…

— О, нужное Свойство, — торговец понимающе кивнул, открывая свою Скрижаль. — Есть Руны Маскировки. Любая сделает твою Руну загадкой для чужих глаз…

Пламени Подобный покачал головой – Маскировка не годилась. Каждое такое Свойство занимало звезду Руны, их потребовалось бы очень много. К тому же они скрывали не саму Руну, а лишь ее ранг, имя и свойства. Маскировка хороша, когда нужно сделать одну Руну неизвестной, но ему требовалось защитить всю Скрижаль…

— Тогда, может, Слепые Звезды? У меня осталась парочка!

Любопытные Руны-Свойства, полученные путем слияния Расширений, создавали тайные гнезда в Скрижали. Это было уже лучше, но совершенно недостаточно…

— Еще есть серебряное Заклинание, — не растерялся караванщик. — Завеса Скрижали, взгляни! Подойдет тому, кто хочет скрыть Скрижаль во время поединка или прервать чужой взгляд…

Завеса тоже не подходила – она на время затрудняла распознавание Скрижали и скрывала точное количество, свойства и ранг Рун, однако для опытных Восходящих стала бы сигналом о том, что Скрижаль намеренно искажается, и лишь привлекла бы лишнее внимание…

— Нет, — сказал Пламени Подобный. — Нужно такое, что скроет всю Скрижаль от золотых глаз.

— Прости, гость, — развел руками безымянный торговец. — Золотых глаз? Такой Руны у меня нет…

Ему отказали еще трижды, прежде чем плеча неожиданно коснулась рука. Юный смуглый караванщик улыбнулся:

— Бесколесный, послушай, — он понизил голос. — Здесь тебе продадут только то, что не жалко потерять. Иди за мной…

Узкий проем между клетками с ревущими Существами, поворот, еще один, и вот перед ними небольшой фургон у основания причальной башни в окружении складских клетей и ящиков. Ни вывесок, ни прилавков. Пламени Подобный оглянулся, но его провожатый уже исчез.

Внутри оказался узкий стол из черного дерева, за которым сидела женщина в плаще и зеленой вуали, за которой скрывалось лицо, покрытое золотыми узорами Караванов. Пламени Подобный прищурился – ее имя, Титул и Народ были скрыты, а рунная аура не прощупывалась, спрятанная то ли мощными Предметами, то ли…

— Говорят, бесколесный ищет защиту Скрижали, — низким грудным голосом произнесла она, и в тоне прозвучала легкая ирония.

— Да. Мне нужна хорошая Руна.

— Хорошая стоит дорого.

— Дешевое я уже видел.

— Что именно ты хочешь скрыть, бесколесный?

— Все Руны в Скрижали. Их не должен увидеть даже золотой взор.

Торговка – кем бы она ни была – как будто улыбнулась и чуть повернула кисть. Над ладонью вспыхнул золотой глиф, напоминающий ларец, разделенный пополам.

Ложное Дно

Руна-Расширение

Ранг: золото

Усиления: Имя, Маскировка, Функция

Изменяет структуру Скрижали, разделяя ее на внешний и внутренний круги. Внешний отображается как единственная Скрижаль владельца. Руны, помещенные во внутренний круг, скрыты от обнаружения.

Внимание: при активации скрытых Рун возможно их обнаружение.

Внимание: Применение требует возможности Расширения Скрижали.

Это уже было интересно. Настоящий второй слой, спрятанный внутри Скрижали. Можно оставить снаружи несколько безобидных Рун, показав лишь то, что владелец рассчитывает показать, а остальное убрать поглубже.

— Цена? — спросил Пламени Подобный.

— Триста Монет, — небрежно бросила женщина – так, будто речь шла о ничего не значащей сумме. И сразу было понятно, что это тот случай, когда торговаться бесполезно.

— Ты знаешь цену тайнам, — сказала караванщица бесстрастно, когда получила свою плату. — Эта Руна скроет Скрижаль, но не лицо.

— Мне нужен Навык Великого Каравана.

— Его тебе никто не продаст, — усмехнулась она. — Но у меня есть похожее Заклинание.

Она вызвала серебряную Руну, по форме похожую на две наложенные маски.

Чужое Лицо. Заклинание, временно изменяющее внешность владельца в пределах общего строения его тела. Двадцать четыре капли, два часа действия. Но не иллюзия, а временное преобразование плоти, что было важно, потому что рунный облик легко распознавался теми, кто умел видеть.

— Цена?

Она назвала сумму, и на этот раз взгляд Пламени Подобного потяжелел:

— Ты только что получила триста Монет.

— Поэтому не прибавила еще пятьдесят. Бери – или уходи.

Он заплатил и забрал Руну. А затем вышел и не стал оглядываться, свернув за поворот. Потому что осколок Единого не был уверен, что повозка и женщина остались на прежнем месте, что они вообще существовали и что на их месте сейчас не стоит, усмехаясь, тип в коричневом балахоне с лицом и глазами самого подлого из Хранителей Вечности…

Скрижаль он изменил сразу же. Ложное Дно вспыхнуло и исчезло, прокатившись золотой волной, и рунные круги сместились, расходясь подобно лепесткам, под верхними появился еще один, нижний – темный, почти незаметный. Пустой внутренний круг, которого ранее не существовало. Внешне же Скрижаль выглядела прежней.

Пламени Подобный медленно улыбнулся.

Затем он долго наблюдал за тем, что заменяло Домену небосвод. Молочные небеса с золотыми узорами не были декорацией – громадный Атлас Путей, связывающий все известные Великим Караванам Круги Жизни. Он медленно поворачивался вокруг оси Домена, постепенно демонстрируя новые и новые участки – но вот беда: без привязки к тайным ориентирам Караванов эта карта оставалась лишь красивым узором. Какой Круг означает большая золотая окружность и куда ведут пять стрелок, разбегающихся от нее сквозь молочно-белую гладь? Что означают прерывистые линии, волнами пересекающие дороги и почему одни линии мерцают, другие светятся ровно, а третьи и вовсе угасли? Возможно, это плетение смогла бы расшифровать Эсмерра, но она осталась в Эстэ, хранить древнюю столицу Народа Молний…

Ясно было одно – это Пути, покровителем которых Великие Караваны считали Странника. Они поминали его к месту и не к месту, и при мысли об этом странном Хранителе Пламени Подобный снова поморщился. Странник был опасен своей непредсказуемостью – никто не знал, где, когда и зачем он появится и ради чего вообще действует? В разгар Великой Охоты он нисходил в Единство ради убийства Великого Червя, а во времена мятежа Тысячи Братьев самоустранился, дав молчаливое согласие. Ни первого, ни второго Братья не забыли, но Странник, пожалуй, из всех владык Небесного Трона заслуживал наименьшей ненависти.

Было и еще одно, хоть осколок Единого не желал думать об этом. Хранители Вечности притворялись Едиными, и Странник казался единственным, кому не находилось подобия…

Найра нашла его, когда небо над Перекрестком потускнело до цвета серого пепла, крики чуть утихли, а от станов потянуло едой и дымом. Она беззвучно вышла из густой тени совсем рядом – наверное, хотела напугать, но Пламени Подобный остался абсолютно спокойным.

— Караван решил, — сказала она без предисловий. — Мы дадим ответный дар. Идем, гость. Они выступают скоро…

Караван, идущий в Янтандер, осколку Забытого не понравился.

Да и не Караван это был вовсе. В Великом Караване могло быть от нескольких десятков до нескольких сотен караванщиков, в этом же – всего трое. Не считая рунных слуг, конечно, но их у самого Пламени Подобного было достаточно.

Три сильных серебра, имена скрыты.

Землянин бы сказал – «шайка контрабандистов». Под стать им был и транспорт: видимая только звездным зрением, чуть в стороне от стана дремала Мерцающая Улитка – золотое Существо размером с небольшой дом. Бесформенное тело, сотканное из дымчатого стекла и живого перламутра, не касалось земли, покоясь на тонком слое дрожащего марева, а спиральный панцирь переливался, отражая золотые линии карты небосвода. Длинные полупрозрачные усики лениво шевелились – Существо ощутило приближение чужаков и накинуло на себя пелену невидимости.

Осколок Единого знавал таких. Тихая Раковина, детище мастеров Путей и тайных мастеров Существ. Панцирь-Хранилище, в котором груз переставал существовать для поисковых Рун. Мерцание, за один рывок съедающее отрезки, на которые обычный Караван тратил древодни. Редкие Существа, и цена им измерялась в золоте.

— Зови меня Идущий-по-Обочине, — сказал старший караванщик. Голос был под стать телу: низкий, рычащий, звероподобный. Узоры на его руках казались полустертыми – мертвые русла, вытравленные пятнами и старыми шрамами, – а клыки чуть приподнимали верхнюю губу. — Это Вешка и Подкова. А ты, значит, груз, который хочет попасть в Янтандер?

— Попутчик, — усмехнулся Пламени Подобный.

— На моей колее попутчиков нет, — Идущий-по-Обочине смерил его взглядом, далеким от почтения. — Есть дорога и есть груз. Цена такая – за доставку в Круг Семи Древ я выберу одну из Рун в твоей Скрижали. Любую.

— Нет, — сказал осколок Единого, и что-то в его спокойном ответе заставило Вешку – худую как щепка и сереброглазую – поднять голову и подозрительно взглянуть на него. — Попроси что-нибудь другое. То, что хранится в моей Скрижали, тебе не понравится.

— Ты умеешь сражаться? — спросил проводник, ничуть не удивленный отказом.

— Говорят, что неплохо.

— Если поможешь на опасных участках пути, возьму с тебя всего одно золото. Или сотню Монет. Половина – вперед.

— Прежде чем говорить о золоте, я хочу знать о дороге, — Пламени Подобный неторопливо обвел взглядом небольшой стан. — Я слышал, пути в Янтандер заперты?

Обочина неодобрительно хмыкнул.

— Да. Летучие ходят только в смену знаков, и в Медных Башнях каждое брюхо просвечивают стражи Курганов. Тебя и твою Скрижаль проверят первым. Все Стрелы разбиты – древний завет, – а Порталы… Некому их открывать, бесколесный. Кель-рода запечатали все еще до того, как ты родился.

— Тогда как пойдешь ты?

— Прозрачными Дорогами. Но они живут недолго и любят тишину. Мы пойдем с пересадками, малыми вратами, быстро, тихо, незаметно. Ты молчишь и не задаешь лишних вопросов. Это тоже цена.

Товар, который они везли в Янтандер, явно был тайным. Для тех, кто готов оплатить опасные тропы, неизбежный риск нарушить древние запреты. В лучшем случае. А в худшем – это была ловушка, в которую пытались заманить странного гостя.

Что ж, они подходили.

— Цена принята, — сказал Пламени Подобный. — Когда выходим?

ГЛАВА 2

Они ушли с Перекрестка Руной-Порталом.

Внутри Мерцающая Улитка оказалась больше, чем выглядела снаружи, – панцирь вмещал несколько залов, разделенных перепонками. Первый был жилым, и места там хватило бы десятку пассажиров, остальные – грузовыми карманами, полностью защищенными от внешнего мира. Даже его звездный взгляд скользил по ним, как нож по иллиуму, улавливая лишь расплывчатые очертания, а снаружи заметить что-то было и вовсе невозможно – эти Существа недаром звались Тихими Раковинами.

Портал открылся в знакомое место, пахнущее песком, илом и водяными травами. Гряды отмелей, разделенные зеркалами неглубокой воды, золотились под лучами далекого Игг-Древа. На ближайшем пляже пировали птицы – крикливая туча над обглоданной тушей речного гиганта, а рядом шумно дышала бескрайняя водная гладь. Портал привел караван на Отмели Великой Реки.

— Отмели, — сказал Пламени Подобный, глядя сквозь раскрытую мембрану Улитки на блеск древних вод.

— Верно, бесколесный, — взглянул на него Идущий-по-Обочине, только что Руной Прерывания закрывший око Портала. — Бывал здесь?

— Давно.

— Колея такая: мы идем Мерцанием, следом за Вешкой, если впереди чисто. Наружу без команды не выходим. Без надобности не говорим. Руны держим в Скрижали, Навыки и Аспекты тоже. Еда, разговоры, все остальное – только на привалах. В безопасном месте.

— Не все слышат ушами и смотрят глазами, — улыбнулся Пламени Подобный. — Что, если Улитку все равно заметят?

— Мы идем за Вешкой, если чисто, — повторил Обочина. — А если заметят… тогда ты отработаешь свой проезд.

Перепонка захлопнулась. Мир снаружи поплыл, начиная искажаться, а затем растаял, чтобы через секунду вновь обрести четкость, но уже в другом месте – может, за половину древодня от точки высадки.

Мерцание. Оно же вид Переноса, та самая способность, что обеспечивала Улитке невероятную мобильность. Само по себе медленное Существо могло мгновенно переноситься на огромные расстояния, ограниченные только видимыми знаками – теми самыми вешками, которыми обменивалась одноименная разведчица с возницей – Подковой.

К исходу дня осколок Единого уже многое знал о своих попутчиках.

Вешка – разведчица, искательница и шпион. Уши и глаза каравана. Лицо без возраста, выцветший призрачный силуэт, чьи движения с трудом улавливал даже звездный взор.

— Не люблю, когда меня рассматривают, — сказала она, ощутив его внимательный взгляд.

— А я люблю знать, с кем хожу одной колеей, — усмехнулся в ответ Пламени Подобный.

— Не сломай глаза.

Невидимка, что первой входит на незнакомую Дорогу, смотрит, слушает и запускает дозорные Руны. Ее Навыки и Атрибуты, очень высокие для серебра, были специально заточены под поиск путей и обнаружение противника, а арсенал соответствующих Рун оказался весьма богат. Множество Очей Искателя, Браслет-Картограф, Дальний Взор и прочее, что необходимо Восходящему, идущему в авангарде отряда. Почти все время она находилась снаружи, под пологом невидимости и на призрачном скакуне, размечая безопасный путь далеко впереди.

Молчаливый старик Подкова, на чьем голом черепе золотые линии смыкались в узор колеса, – мастер Существ и хранитель путей. Он был возницей, слившимся с Улиткой в ментальном резонансе и направляющим ее Мерцания согласно указаниям Вешки. Пламени Подобный видел подобные связки: пилоты небесных кораблей, всадники великих зверей – все они объединяли разум и волю с тем, чем управляли.

— Не трогай Улитку без нужды, — первым делом сказал ему Подкова. — Она тебя не знает.

— Я не собирался ее трогать.

— Вот и хорошо, — мрачно усмехнулся возница. — А то моя малышка может перепутать бесколесного с кормом.

А сам угрюмый Обочина – лидер, страж колес и главная ударная сила каравана, если потребуется сражаться. Самый опасный из всех, но в чем его сила – пока не было понятно. Говорил вожак неохотно, приказывал коротко, ничего не объяснял и все время наблюдал за новым спутником, будто прикидывая, на что тот способен. Что ж, на караванной тропе осколок Единого не был живой легендой или кингом Народов – всего лишь живым, взятым попутно грузом, который требовалось доставить в нужную точку. Троице караванщиков было плевать на его историю, мотивы и цели – и это вполне устраивало Пламени Подобного.

Великая Река некогда опоясывала Единство, пронизывая множество октагонов, и служила домом водным и полуводным Народам. Целая вселенная со своими сокровищами и опасностями, быстрая и изменчивая, как сама вода. Раскол нарушил течение вод, которое пытались восстановить древние машины Наблюдателя, ткущие материю подобно полотну, и множество Восходящих помогали им: ныне Река еще жила, дышала, и Один из Тысячи видел в этом хороший знак. Караван держался поодаль обитаемых мест этого октагона, однако он замечал темные тени в глубине и огромных многоногих крабов, и лежбища ленивых никсов на отмелях.

А еще Пламени Подобный считал Мерцания. Чтобы достигнуть следующей, а главное, нужной Прозрачной Дороги, понадобилось четыре прыжка. Пересеченное расстояние равнялось половине среднего Круга – Караван двигался очень и очень быстро. Последнее перемещение привело к огромному гроту на каменистом речном острове, где караван дожидалась Вешка.

— Сапфир. Тихие Воды, — коротко бросила она. — Внутри чисто, но предел рябит. Идем, дороги ждать не будут…

Вторая Дорога – око сапфирового цвета, морской октагон.

Когда она впустила их, мир перевернулся.

Свет шел снизу.

Не с мрачного черно-зеленого небосвода, а из глубины: где-то далеко и глубоко под ними, в самом сердце подводного Круга, горел изумрудный Игг. Не один, а несколько, целая россыпь светящих сквозь водяную толщу огней, и вода превращала их сияние в слоистые золотые столбы, восходящие к самой поверхности. Вокруг же расстилался безбрежный и бесконечный океан, чьи волны захлестывали бесформенную плоть Улитки.

Морской октагон.

Тихие Воды – так назвал его Подкова. Вешка вновь умчалась на своем крылатом скакуне, а Улитка медленно парила над волнами, набираясь сил для следующего Мерцания. Ей были необходимы небольшие перерывы между рывками, в этот момент иногда слетала природная Невидимость, и потому караван тщательно выбирал места выходов (Подкова называл их узлами), предпочитая дикие и безлюдные.

Тихие Воды, тихо скользящая над их поверхностью Тихая Раковина. Ни звуков, ни отражений – пожалуй, так можно было пересечь целый октагон, оставшись для местных обитателей неуловимой тенью…

Красивое место – только в Единстве возможны такие пейзажи. Под ними, освещенные зеленоватым сиянием подводных Древ, проплывали причудливые коралловые башни, на боках и вершинах которых колыхались лиловые сады. А между ними паслись стада больших и малых существ, излучающих собственный свет – тысяча звезд, мерцающих в глубине. У одной из таких башен кипел рунный водоворот, и Улитка остановилась неподалеку, а Обочина швырнул туда что-то тяжелое и блестящее.

Плата?

Быть может, потому что за ними следовали. Длинные гибкие силуэты иногда появлялись за гранью вод, с рыбьими хвостами и чешуйчатой кожей, – братья и сестры Сатори, одно из многочисленных племен Подводного Народа. Они не отставали, но и не приближались, просто сопровождали Улитку в моменты между Мерцаниями, как провожают чужаков по дозволенной тропе.

Шестое Мерцание оказалось последним. Оно привело к водам, пронизанным водорослями, толстыми, как древесные стволы, и переплетенными подобно сети – на много ярусов вглубь. Здесь застрял бы любой корабль и не пробился бы крупный подводный хищник – наверное, именно поэтому Обочина и выбрал это место для ночного привала.

— Улитке надо отдохнуть, поесть и поспать, — объяснил он. — И нам тоже.

Значит, шесть прыжков – предел в древодень, молчаливо отметил для себя Пламени Подобный. Он взглянул на алый купол свечения далеко-далеко справа, сердцем которого была рубиновая звезда, и спросил:

— Там остров с Игг-Древом?

— Да. Багряный или Кровавый Камень. Он же Алтарь. Не слышал?

— Слышал, — снова коротко ответил осколок Единого, ибо знал про столицу Жаждущего, отступника из числа Тысячи, чьи кровавые жертвоприношения когда-то ужаснули Единство. Братья приговорили Жаждущего, черпавшего в крови звездную силу, но место, где он коснулся неба, до сих пор хранило свое мрачное имя.

— Мы туда не пойдем, — сказал Обочина. — Слишком много глаз. И тех, кто захочет полакомиться чужим грузом…

— А куда пойдем? — спросил Пламени Подобный. — Сколько Дорог до Янтандера?

Этот вопрос занимал его, потому что Прозрачные Дороги появлялись и исчезали по воле Незримого. Они могли связать два далеких Круга, а затем оборваться и открыться совсем в другом месте. Прозрачные Дороги всегда считались капризными, и идти по ним наугад можно было долго, пока случайная дорога не выбросит путника во Тьму, жерло небесного огня или октагон, из которого не существует выхода.

Однако Караваны каким-то образом предугадывали или запоминали их рисунок. Троица Обочины не выглядела самоубийцами – наоборот, они весьма уверенно прокладывали маршрут, ориентируясь ведомыми только им знаками. Надеяться, что бесколесному выдадут тайны Великих Караванов, не стоило, однако даже невольно брошенное слово могло открыть немало.

— Если Странник посмотрит на нас – четыре, — неожиданно ответил Обочина. — А может, четыре раза по четыре. Увидим…

— Значит, ты не знаешь пути в Янтандер?

Проводник обнажил в усмешке клыки:

— Знай я вечную дорогу, бесколесный, то уже поселился бы в Вечности рядом с Хитрейшим.

— Но ты взялся доставить меня в нужный Круг.

— Взялся. И доставлю.

— Но у тебя нет готового маршрута.

Подкова зевнул, а Обочина вновь усмехнулся:

— Прозрачные Дороги не дают обещаний. Покажи ему, Подкова…

Старик повел рукой, открывая свой Атлас. Перед ними вспыхнула цепочка светящихся узлов, связанных золотыми линиями.

— Отмель. Тихие Воды, — лениво пробормотал возница. — Затем янтарный октагон Мыслителей. В нем развилка из трех Дорог. Если она не погаснет, одна выведет нас в руинный Лабиринт, а в нем всегда найдется отнорок к Янтандеру.

— Если не погаснет, — повторил осколок Единого.

— Колея прокладывается по мере движения. Большой караван прошел из Тихих Вод к Мыслителям два древодня назад. Без потерь. Врата должны быть еще открыты.

— Должны, — откровенно усмехнулся Пламени Подобный.

— Могут, — поправился Обочина. — Потому Вешка всегда идет первой.

План маршрута стал понятнее. Караваны каким-то образом обменивались информацией, а небесный камень на Перекрестке хранил и связывал эти сведения, отображая в Атласах всех хранителей путей. Живая карта из меняющихся отрезков: Вешка находила и проверяла Дороги, Подкова сравнивал с Атласом и рассчитывал цепочки переходов, Обочина защищал груз. Был и немалый риск – закройся удобная Дорога, придется искать новую, а это могло здорово удлинить маршрут. И тем не менее иного пути уже не было…

В тот же день пришлось первый раз подраться.

Дорога, ведущая в неизвестный октагон, находилась на приличной глубине, в подобии кораллового грота. Она принадлежала к тем, что пропускает целое войско, и еще не исчерпала свой предел. Такие могли при нужде стоять до конца цикла, будучи надежными вратами, и эти уже охраняла стая морских многозубов. Эти твари вырастали куда больше речных собратьев, а бронзовый вожак оброс костяным панцирем и безошибочно чуял звездную добычу. Они уже полакомились кем-то, входящим или выходящим, – в воде плавали кровавые ошметки.

Улитка, как оказалось, могла плавать, спокойно опускаясь на большие глубины, но многочисленные стайные твари могли подранить беззащитное Существо, поэтому Обочина и Вешка были снаружи, и Пламени Подобный последовал их примеру. Давно следовало размяться – тем более в речных землях он обзавелся немалым количеством полезных Рун.

Водные Крылья за спиной ускорили скольжение в глубине, и вышло так, что осколок Единого опередил караванщиков. Медлить не стал: из его Скрижали вырвались две рунные Связки. Кинжалы и Ветер прошили воду, задев несколько особей и распугав стаю, а Водный Серп, усиленный Громом, перехватил бронзового вожака. В уши ударили отголоски гулких взрывов, забурлили розовые пузыри, огромный многозуб неистово бился, но серебро оказалось сильнее бронзы – разделенная пополам туша начала медленно опускаться в толщу воды, окруженная кровавым облаком. Поверженного монстра тут же принялись терзать уцелевшие сородичи.

Вешка испускала отбрасывающие волны, а Обочина – щит, окружающий плывущую Улитку, и через несколько минут их транспорт прошел внутрь, а за ним – и все остальные, оказавшись в очень необычном месте.

Небо тут было янтарным – словно наверху застыл прозрачный слой окаменевшего меда, а воздух – колючим, с незнакомым горьким привкусом. Обычному человеку или слабому Атрибутами Тела Восходящему тут трудно было бы даже дышать. Вероятно, волей Незримого здесь уцелели небесные купола, а сам октагон относился к редким местам, что больше походили на чуждые сферы, чем на земли Единства. Пламени Подобный не находил наверху ока Небесного Трона, а сам мир казался ярким и ненастоящим.

Странная растительность – до самого предела тянулась серая трава, блестящая металлическими прожилками, а изредка ее поверхность приподнимали причудливые ало-фиолетовые останцы. Но самым необычным были исполинские башни, возвышающиеся на сотни метров. Одна виднелась совсем недалеко, и осколок Единого хорошо видел десятки толстых ног-корней у основания, покрытый подобием слоистого панциря гигантский «ствол» и узловатую вершину, похожую на небольшой холм. Эта огромная штука напоминала древнюю цитадель, поставленную на столп: из боков выступали ветвящиеся башни, какие-то рога и целые рощи малых деревьев, выросшие на этих уступах. В многочисленных отверстиях панциря угадывалась пустота, оттуда лилось зеленоватое сияние, а трещины проросли кружевами странных грибов.

И таких башен, похожих и разных, на горизонте виделось не менее дюжины. Одна из них шевельнулось, и Один из Тысячи понял, что исполины движутся! Медленно, но движутся, переставляя корни подобно ногам и слегка покачиваясь.

— Ходячие ковчеги, — сказал Подкова спокойно. — Мыслители. Так их называют.

— Они живые?

— Да. Они рождаются, ходят и умирают.

— Они из других сфер? Разумные? — Пламени Подобный рунным зрением изучал ближайший «ковчег» – колоссальное существо странной природы, живое и одновременно неживое, под слоями панциря которого пульсировали русла питательной жидкости, двигались мышечные тяги, а в полостях тела кишели разнообразные симбионты. Ходячие крепости имели золотой ранг – звездные Существа из далеких миров. И, похоже, разумные – слишком сложной была излучаемая аура, хоть этот разум, возможно, и не имел ничего общего с человеческим.

— Разумнее многих Народов, — ответил Обочина. — Но думают не так, как мы. Медленно. Один вопрос могут обдумывать циклами, потому что живут очень долго. Для них поколения живущих внутри меняются быстрее, чем для нас древодни.

— Внутри живут Народы?

— Да, — ответил Обочина. — Много, разных – это большой октагон. Мыслитель дает им дом, пищу и защиту, а они ему – глаза и руки. Одни разводят грибные сады, другие охотятся на паразитов, третьи чистят внутренности… Но лучше держаться от них подальше, бесколесный. Подкова, сколько до наших врат?

— Как Вешка путь разметит, — задумчиво пожевал губами возница. — Тут живая равнина. Прошлый караван ушел другой Дорогой. Не меньше восьми узлов, за древодень не успеем…

Странный октагон.

Исполины не только ходили, но и кричали. Подобно гудению огромного рога, что перекатывалось по серой равнине, заставляя другие, ближние и далекие, тоже откликаться. Трубные звуки наполняли все пространство – чуждые, неправильные голоса. По словам караванщиков, далеко не все ковчеги были обитаемы – молодые и дикие часто оставались пустыми, однако приближаться к ним Обочина категорически запретил. Ходячие крепости могли скрывать кого угодно – от племени разумных до выводка звездных хищников, которым Улитка покажется заманчивой добычей…

Вешка умчалась далеко вперед и через два Мерцания нашла место для ночевки в остове давно погибшего гиганта. Высохший и сломанный пополам Мыслитель лежал на боку, в панцире зияли черные полости, и там гулял ветер, издавая низкие свистящие звуки. Внутри в огромных полых трубах было пусто – когда-то там находились грибные заросли, теперь превратившиеся в белые окаменевшие ребра. Пламени Подобный заметил, что большая часть панциря давно снята – кто-то с помощью инструментов или Рун методично срезал пластины с мертвого исполина. Зачем – понятно, ценный звездный материал, но некоторые следы были светлыми, свежими.

Обочина объявил стоянку – внутри.

Разбирая добычу с многозубов – несколько бронзовых Рун, единственной ценностью было Усиление, которое он вложил в Ловчего Тысяченога, – осколок Единого размышлял. До Раскола, в расцвете своего могущества, Народ Кел отворял врата Единства для разумных из чуждых сфер, где иным было все: свет, воздух, тяжесть небесного свода, строение рек и камней… Легенды говорили, что некоторые бежали от Тварей Извне, пожирающих их сферы, а другие были гостями или посланниками. Для них создавали закрытые октагоны под куполами, перекраивая саму твердь. Единство и было задумано так – величайшая сфера, цитадель, вобравшая тысячу миров. Большинство чужаков сгинуло в катастрофе Раскола, имена их странных Народов стерлись даже из легенд, но кое-где купола удержались или пришельцы сумели приспособиться к новым условиям. Те немногие, что ранее встречала Тысяча, утратили древнюю мудрость точно так же, как одичавшие потомки Кел, но эти золотые исполины, явно живущие тысячи циклов, могли сохранить немало: каждый нес остаток исчезнувшей сферы, ее память, формы, запахи и, возможно, знания и мысли о небесах, которых больше не существовало…

— Они помнят свой мир? — поинтересовался Пламени Подобный, слушая гулкую перекличку Мыслителей вдалеке.

— Спроси, — равнодушно пожал плечами Обочина.

— Ответят?

— Может быть. Через сотню циклов.

Караванщики хорошо защищали свой ночной стан. Полог Тишины и пелена Невидимости, сигнальный круг, дозорные существа и сторожевые Руны. Пламени Подобный не находил изъянов – свое дело они знали, привыкли скрытно странствовать в опасных Кругах. Даже опытный следопыт-Восходящий мог пройти мимо и не найти подвоха… однако все эти меры предосторожности не помогли.

Ночью Вешка подняла тревогу: сигнальный круг был нарушен.

Осколок Единого увидел странную тварь, похожую на обросшего костяным панцирем найтволка. Слепую, приземистую, с пучком щупальцев вместо рта. Она была жива – сторожевая Руна караванщицы обездвижила или усыпила ее, верное решение, однако Вешка стремительно выкидывала из Скрижали новые Руны, облачаясь в рунную броню и вызывая своих Существ.

— Слепой нюхач, — резко бросила она. — Близко – еще несколько. В минутах пути – еще много! Нас нашли.

— Кто?

— Похоже, Резчики Панцирей. Два серебра, много существ, есть звездные ореолы!

Обочина выругался. Улитка еще не перезарядила Мерцание, а их уже обнаружили, и тускло-желтая ночь за пределами мертвого Ковчега задышала опасностью.

— Уходим или даем бой? — спросила разведчица.

— Бой, — принял решение страж колес. — Подкова, спрячь Улитку подальше и ставь Волну. Я держу ближний вход, бесколесный – дальний. Вешка – ты снаружи, режешь шаманов и вождей.

— Кто они и чего хотят? — усмехнулся Пламени Подобный, открывая свою Скрижаль. — Что могут?

— Дикий Народ без Ковчега. Падальщики. Охотятся внизу и обдирают мертвых Мыслителей. Говорить не станут, мы вкусная добыча.

— Сколько их?

— Сколько, Вешка?

— Много, — ответила разведчица, уже ставшая невидимой. — Очень много.

Вешка не ошиблась. Стремительные нюхачи уже скользили в серой траве, с разных сторон подбираясь к мертвому Ковчегу, а за ними Сфера Восприятия высвечивала другие движущиеся точки, большие и малые, идущие длинными цепями.

Дикий Народ – значит, не признанный Наблюдателем и не имеющий своих Восходящих. Не признающий законов Восхождения и потому – не имеющий прав и имени в Единстве. Так бывало, и причин тому могло быть немало, но подобные племена обычно становились злы и жестоки. Особенно к тем, кто проходил мимо. Падальщики – сказал Обочина, а Вешка упомянула о серебре – это означало, что у Резчиков имеются дикие Восходящие.

Дальний пролом был широким. Торчащие зубья древних костей, сухое русло питательной жилы и окаменевшие грибные наросты были неплохим рубежом, и Пламени Подобный встретил первого нюхача Руной Ветра и Кинжалов, а следом – вызвал Ледяные Шипы, делая подступы почти неприступными. Одновременно осколок Единого выпил Эликсир Бури, чтобы стать быстрее и сильнее врагов, и выпустил Призрачных Фантомов, дабы обмануть их. Первая панцирная тварь уже извивалась в агонии, вторую убили Шипы, а третья, неожиданно бросившаяся сверху, пала от драконьего клинка. Еще несколько кружили вокруг, запрыгивая на панцирь исполина или пытаясь пробраться между Шипами…

Жалкие мусорные твари. В крови жадно разгорался древний огонь битвы – осколок Забытого любил и умел убивать, а сейчас он ощущал множество нацеленных в него смертельных угроз, алыми копьями тянувшихся из высокой серой травы. Что ж – те, кто хотел его убить, сами выбрали смерть, когда пришли сюда за добычей.

Огненная Стена сожгла нюхачей, шедших напролом. В ночи полыхнул первый огонь, озаривший чужую серую равнину под желтым небом и высветивший множество силуэтов. Из зарослей поднимались серые, как сама трава, фигуры – костяные личины, костяные щиты, звездные резцы на длинных древках. Цепи, одна за другой, и первые уже бросали в него бумеранги и острые костяные дротики.

Крылья Ветра отразили те, что не обманулись фантомами. Но почти все метательные снаряды имели звездные свойства – стихийность, скорость, остроту, нацеленность, жажду крови и потому пришлось сразу использовать щит Живого Огня. Плохой признак – похоже, этот Народ не испытывал нужды в звездных материалах, а потому их дикие Восходящие тоже могли быть весьма опасны.

Пламени Подобный ответил старой проверенной связкой – Обволакивающая Вода, Водяной Смерч, а следом, когда капли покрыли траву, воздух и тела нападающих, – старый Держатель Молний, что выпустил целый пучок искровых разрядов, которые так любит хранить и передавать вода…

Вышло громко, но не слишком эффективно – большинство нападающих оказались крепче, чем он думал, а может, их защищала рунная броня из панцирей мертвых Мыслителей. Упали лишь слабые, остальные рассредоточились, готовясь к следующей атаке, а в сфере Восприятия появлялись все новые и новые точки – врагов действительно было немало, будто целое странствующее племя окружало труп мертвого исполина.

Люди, твари, люди верхом на тварях.

От пролома, что защищал Обочина, донесся нечеловеческий рев.

Вожак Каравана раскрылся – Аспект превратил его в золотого зверя, огромного, тяжелого, с бронированным телом, покрытым замысловатыми узорами и четырьмя руками, увенчанными серповидными когтями. Пламени Подобный не знал имени этого яростного зверя, но убивать оборотень умел превосходно, и он ворвался в строй Резчиков, пока выпущенные рунные слуги прикрывали ближний пролом.

Осколок Единого подумывал, не выпустить ли своих Существ, Провидица и команда Азимандии легко могли выиграть эту битву, однако он не хотел, чтобы караванщики знали, что в его Скрижали затаилась целая армия. Потому от бронзы он перешел к серебру – Водный Серп ополовинил первую цепь Резчиков, срезая нападающих вместе с травой, а Штормовой Крик, разнесшийся на много сотен шагов, остановил, оглушил и расшвырял остальных. Нюхом воина, прошедшего тысячи битв, Пламени Подобный ощутил, что в следующий миг станет целью звездного удара, и принял Призрачную Крылатую Форму, стремительно уходя наверх.

Вовремя, потому что спустя секунду пролом, который он защищал, перестал существовать. Вместе с частью панциря Мыслителя – то, что заменяло исполину ребра, хрустнуло и вмялось, будто по его мертвому телу ударили молотом размером с крепостную башню. Обломки полетели во все стороны, один срезал верхушку костяного уступа, на котором мгновение назад стоял Пламени Подобный.

Не особенно изящно, но зато наверняка. Кто-то настолько захотел раздавить убийственно быстрого врага, что не пожалел дикой силы. Немалой, потому что мощь удара удивила даже осколка Единого! Дикие Восходящие не могут использовать Руны – этот дар лишь для тех, кто поднимается по великой лестнице. Однако многие, особенно те из них, что впитали немало Звездной Крови, часто приобретают сокрушительные звездные способности. Они не могут выбирать звездные дары и часто проявляют их лишь в гневе, однако от этого удары не становятся менее опасными.

Своей цели противник не добился, однако на месте узкого пролома, где один Восходящий мог сдерживать многих, теперь зияла дыра шириной в три сотни шагов. Разрушения открыли всю внутреннюю полость Мыслителя – их стоянку, где находились Улитка и Подкова. Перед Резчиками открылась прямая широкая дорога, усеянная обломками, и по ней уже стелились первые нюхачи.

С высоты поле читалось куда лучше, и Пламени Подобный мгновенно понял – защищаясь, эту битву не выиграть.

Четыре цепи Резчиков, множество нюхачей и ездовых Существ, уже оседлавших панцирь и ползущих со всех сторон. Много, слишком много звездных ореолов – за ними пришли несколько десятков диких Восходящих, хотя серебро среди них можно было пересчитать по пальцам одной руки. И они не собирались устрашится или сдаваться – потому что уже поняли, где мягко. Обочину уже теснили, натравливая множество слепых нюхачей, а Вешка бессильно металась за пределами битвы.

Он видел ловчие сети, зазубренные острия и сияние звездных Предметов. Ездовые существа, похожие на огромных нюхачей, готовились к решительной атаке, каждый нес всадника в серой панцирной броне. Еще минута промедления – и они ворвутся внутрь, окажутся возле Улитки и Подковы, окружат и ударят в спину Обочине.

Без золота было не обойтись.

Пламени Подобный бросил в сторону самых ярких звездных ореолов Иссушение, а следом – сплетенные Реку Энергии и Огненный Вихрь. Самая могущественная из его рунных связок, она развернулась гудящим пламенным торнадо – и ночь кончилась. Вихрь пошел по дуге, полумесяцем слизывая нападающих вместе с их серебряными вождями, и серая трава зазвенела, наливаясь белым огнем. Возможно, обычный огонь не заставил бы ее гореть – однако в эту Руну был вложен небесный, и огненное море покатилось по равнине, пожирая все на своем пути.

Горячо. Шумно. Ярко.

Под рев пламени осколок Единого летел вдоль хребта Мыслителя, ударами драконьего клинка и вспышками жесткого света убивая тех Резчиков, нюхачей и прирученных существ, что успели угнездиться на шкуре мертвого исполина. Враги выли, падали и бежали, равнина пылала, озаряя серый мир. И в этом свечении было хорошо видно, что ближайший Мыслитель – живая гора в часе ходьбы – уже не стоял. Он развернулся и шел к очагу пожара, и полотнища его «кроны» раздувались, как паруса. За ним поворачивали второй, третий, четвертый. Далекие силуэты на пределе видимости – все они пришли в движение, и их трубные голоса ревели, сливаясь в один нарастающий гул.

Пламени Подобный приземлился возле Улитки. Обочина уже был там, весь покрытый кровью и принявший прежнее обличье. Он смотрел на Одного из Тысячи со странной смесью изумления, страха и так, как смотрят на приоткрывшийся ларец с золотыми сокровищами. Караванщик не стал упрекать – было и так ясно, что без золотых Рун Караван бы не устоял.

Спустя несколько мгновений появилась и Вешка.

— Мыслители! — хрипло крикнула она. — Смотрят! Идут сюда. Все!

— Сколько еще до Мерцания? — бросил Обочина Подкове.

Возница сидел возле Улитки, погрузив обе руки в мягкую плоть.

— Долго. Половина ночи.

— Плохо! — громко зарычал Обочина.

— Если будешь орать – быстрее не станет.

— Как быстро они идут, Вешка?

— Для них – бегут.

Вожак Каравана выругался. Затем принял решение, мгновенно, как тот, кто уже терял свои караваны.

— Уходим в Домен. Подкова, пакуй Улитку!

— Перекресток или Черный Причал? — деловито осведомилась Вешка.

— Причал. Быстрее разбирайте груз!

— А что с бесколесным? — замешкалась разведчица.

— Да, — медленно произнес Обочина, глядя на лезвие драконьего клинка, облаченное покровом жесткого света, и Пламени Подобный знал, о чем он думает. — Скажи, бесколесный, ты умеешь хранить чужие тайны?

Мембраны дрожащей Улитки распахивались одна за другой – Существо выталкивало из себя содержимое скрытых грузовых карманов. И увидев то, что появилось оттуда, Пламени Подобный наконец понял, что за тайный груз караван везет в Круг Семи Древ.

ГЛАВА 3

Саркофаг.

Продолговатый, в полный человеческий рост, выкованный из тусклого иллиума. Работа древних кел-мастеров небесного ранга, сама по себе редкая и дорогая. В подобных ларцах Кейнор прятал черный мед Тварей Извне, чтобы вездесущие техниты Наблюдателя не увидели содержимое. Иллиум глушит все – ауру, эхо, дыхание Рун и Предметов, – и подобные саркофаги использовали, когда груз был бы чересчур заметным в ином хранилище. А вот почему этот ларец не убрали в Руну, а затем в Скрижаль или Предмет-Хранилище, было очень любопытно: вероятно, то, что внутри, не хотело или не могло быть упаковано в рунную форму. Причин тому существовало несколько, и ни одна из них не нравилась Пламени Подобному.

Потому он слегка шевельнул драконьим клинком и ответил так:

— Я храню чужие тайны, пока их владельцы держат свои обещания.

Обочина на мгновение замер. Вешка резко повернулась, Подкова оторвал взгляд от дрожащей Улитки. Над горящей равниной трубили Мыслители, костяной пол вибрировал от их шагов, однако караванщики мгновенно уловили перемену – осколок Единого больше не скрывал свою силу, и исходящая от него опасность была куда острее далекого топота.

— Эта колея горит, — медленно сказал Обочина, — Мы уходим на другую. Через Черный Причал.

— Нет, — ответил Пламени Подобный.

Он знал, что такое Черный Причал. Тайный Домен контрабандистов, беглецов, отступников и отлученных всех мастей, место, куда не достигает даже взгляд Наблюдателя. Там торговали запретными Рунами и проклятыми Предметами, некогда кое-кто из Тысячи даже спасался там от небесных инквизиторов; их имена все равно продали охотникам. А еще там ничего не стоило найти Восходящих, готовых рискнуть ради золота, сверкнувшего в его Скрижали, не нарушая при этом никаких Клятв.

Гнусный, опасный и непредсказуемый Домен, и осколок Забытого не желал посещать его снова – тем более когда караван стоял на половине пути к нужной Дороге. Это означало задержку и новый поиск путей – «четыре по четыре раза», а может, и гораздо дольше. К тому же Пламени Подобный не видел причин для бегства – они пока не столкнулись с препятствием, которое невозможно преодолеть.

— Что ты сказал, бесколесный? — в голосе Обочины заклокотал гнев.

— Я сказал, что ты взялся доставить меня – и доставишь, — осколок Единого не повышал голоса, но благодаря Древней Власти спокойные слова падали тяжелее Штормового Крика. — Или Клятвы Великих Караванов горят вместе с жалкой травой?

— Не ты решаешь, куда идет мой Караван!

— Тогда решай правильно. Что с того, что горит дорога? Не меня зовут Идущим-по-Обочине. У вас есть летающие скакуны, — он взглянул на Вешку, и та чуть опустила подбородок. — В моей Скрижали есть летающий зверь. Время тоже есть. Мы успеем уйти по небу, если ты боишься ходячих башен.

— А груз? А Улитка?

— Улитка все равно не пройдет в Домен. А для твоего груза найдется место на спине моего зверя.

Обочина опять смотрел не на Пламени Подобного, а на лезвие его меча, окаймленное жестким светом. Рычание в его горле могло обмануть чужака, но не осколка Единого – потомки Феллос гневались глоткой, а решали разумом. Этот разум сейчас взвешивал на невидимых весах причины и последствия. Да, Причал – верное спасение, но и верная задержка, плюс там всегда оставляют больше, чем привозят. Горящая дорога – риск, но риск просчитанный, а попутчик только что разменял золотую Руну на сотню Резчиков и предлагал добавить своего зверя к каравану. Битва превратила его в самый ценный вьюк этой колеи – и острие иллиумового клинка давило на одну из чаш.

Весы качнулись верно.

— Летающий зверь, говоришь? А долгая Невидимость в твоей Скрижали найдется? Тогда и правда можно уйти обочиной… Вешка?

— Я найду путь, — кивнула караванщица. Она все поняла верно, и из ее Скрижали уже вылетали серебряные Очи Искателя – полупрозрачные зрачки, окруженные рунным флером. Они с огромной скоростью устремились в разные стороны, чтобы дать разведчице дальний обзор мест, где проляжет новая дорога…

Мыслители были еще далеко, а Резчики разбегались, страшась выпущенной на свободу огненной бури. Или идущих к ним Ковчегов? Пламени Подобный не знал. Но в любом случае его удар перерезал нити, что связывали племя в единый боевой организм, и теперь это была всего лишь стая паникующих животных.

Сборы заняли сотню ударов сердца.

Мерцающая Улитка была Существом, не Руной, и понятно почему. Упаковали ее с помощью Уменьшения и Превращения: освобожденная от груза, Улитка стала золотой статуэткой в треть человеческого роста, которую бережно, как младенца, прижимал к груди Подкова. Пламени Подобный вызвал Ледяного Драккариса, и Обочина вдвоем с Вешкой закрепили на его спине иллиумовый ларец, а потом вожак каравана занял второе седло, не доверяя тайный груз попутчику.

А затем они полетели.

Самый быстрый скакун был у Вешки, которая мгновенно исчезла впереди – прокладывать безопасную дорогу. За ней летел Подкова, а замыкал тяжелый Драккарис, несущий Пламени Подобного, Обочину и его тайный груз. Лидер каравана вполголоса ругался – золотой дрейк был медленнее остальных и гораздо заметнее, однако у тех, кто жил внутри раздраженных Мыслителей, не нашлось крылатых и глазастых слуг, только Руны. Но небеса велики и просторны, в них множество дорог…

Сперва они летели низко, над самой травой, ныряя в распадки и далеко-далеко огибая тени ходячих исполинов. Янтарная ночь была светла, за спиной не желал утихать огонь – небесное пламя стало зачином большого пожара. Ковчеги Мыслителей шли к нему отовсюду, их трубные голоса перекатывались над равниной, дальние отвечали ближним, и в этой перекличке слышалась тревога. Но расстояние между ними позволяло легко избегать нежеланных встреч, хотя с корней некоторых ковчегов уже спускались отряды неведомых обитателей. Пожалуй, эти золотые создания могли быть опасны даже на расстоянии – теперь осколок Единого ощущал их присутствие, давление исполинских чужаков, их безмолвную речь – как рокот могучих волн, – однако его Воля глушила все, защищая пристань разума. Что они думали, что обсуждали на языке, у которого не было слов? Что решат? И сколько поколений Резчиков будут расплачиваться за это решение?

Не его забота.

Одного из Мыслителей осколок Единого увидел совсем близко – они летели, прячась в русле чего-то вроде высохшей реки, а исполин стоял на ее берегу – невысокий, молодой, необитаемый. Пламени Подобный разглядел узловатые мосты корней-ног, длинные вибриссы, танцующие на верхнем утолщении, пульсирующие в стыках панциря белесые жилы. Диковинное создание издавало странный звук, немного похожий на дыхание, а давление чужого разума рядом с ними стало почти нестерпимым.

Но это был лишь младенец, поворачивающий голову на свет огня. Спустя мгновение давление исчезло – живая гора моргнула и отвернулась, пропустив их в сотне шагов.

К исходу ночи равнина пошла вниз, серая трава поредела, сменившись полями фиолетовых наростов, похожих на колоссальные скалы, пронизанные отверстиями. Внутри кто-то жил, виднелось движение и редкие звездные ореолы, но караванщики не собирались знакомиться с местными обитателями. Силуэты ковчегов стали далекими, видимо, они не забредали в эти края, и Обочина дал сигнал снижаться – похоже, Вешка нашла новое укрытие.

Это было хорошо, потому что Драккарису оставалось немного – Существо призывалось из Руны всего на четыре часа. А до нужных врат, как сказал Подкова, было не менее пяти Мерцаний – огромное расстояние, которое не покрыть даже за день полета…

Вешка ждала внутри природного кольцевого бастиона, похожего на каменную пасть, и со всех сторон закрытого неприступными стенами. В него можно было попасть только сверху, и именно здесь они организовали второй привал. Следовало дождаться отката Рун, увеличить и оживить Улитку, и дать ей отдохнуть несколько часов для перезарядки Мерцания. И на этот раз они прошли спокойно, хоть далекая перекличка Мыслителей все равно доносилась, подобно шумящей за пределами видимости грозе.

Пламени Подобный молча рассматривал добытое в бою. Он успел выпустить Тенепода-сборщика, и тот собрал кое-что с погибших дикарей, хотя на поле боя наверняка осталось множество звездных Предметов. Они столкнулись с сильным кланом Резчиков – и забрали часть его силы, как всегда бывает, когда два зверя сходятся в поединке.

У диких Восходящих нет Скрижалей и Рун, потому для них справедливы законы звездных зверей. Когда погибает существо, содержащее Звездную Кровь, Восхождение не дает его дару пропасть: его суть, повадки, сама природа спекается в Руну. В одну, редко – в две или три. И Наблюдатель выбирает не случайно: в Руну ложится то звездное свойство, что горело в побежденном ярче всего. Стремительный зверь оставляет Быстрый Бег, внимательный – Чуткое Ухо, неуязвимый – Каменную Шкуру. Убей сотню тварей одной породы – и получишь сотню похожих Рун…

По добыче с Резчиков можно было прочесть их суть.

Триста капель Звездной Крови. Руны – по большей части деревянный и бронзовый мусор, за который, впрочем, можно было выручить несколько десятков Звездных Монет. Странные Умения и Навыки – Гон, Слепое Чутье, Глас Кости, Маскировка, Мастерство Резчика, несколько Развитий, которыми он усилил собственные бронзовые Навыки. И два серебра – Развитие и Повышение. Первое ушло в Атрибут Движения, второе превратило Облегчение Веса в Невесомую Поступь – серебряное Заклинание, позволяющее танцевать на рыхлом снегу. Той способности, что разрушила панцирь мертвого Мыслителя, не нашлось, да и вообще добыча была невелика, что наводило на мысль, что вместе с его тенеподом на трофеи охотились сборщики караванщиков. Вполне возможно – несмотря на конфликт, Обочина выглядел довольным и тоже что-то разглядывал в своей Скрижали. Что ж, в такой битве добыча принадлежит тому, кто быстрее успел ее поднять…

Вожак каравана ощутил его взгляд и сел напротив рунного очага. Некоторое время молчал, глядя, как в глубине перекатывается жар.

— Хорошая добыча, бесколесный? — наконец спросил он.

— Мусор, — ровно ответил Пламени Подобный. — Ваши сборщики оказались проворнее.

— Дорога кормит тех, кто ей живет, — усмехнулся караванщик. — Слушай, что я скажу… Я вожу грузы давно. И редко беру попутчиков. Я спросил, умеешь ли ты сражаться…

— И получил ответ.

— Ты не сказал, что связываешь золотые Руны так, будто всю жизнь сжигал армии.

— И что с того? — Пламени Подобный лениво приподнял бровь.

— А то, что цена, которую я попросил за колею, это цена за серебряный груз. А золото, которое ходит тайными тропами, бежит или охотится… За золотом приходят те, чьи имена не произносят у костра. Если за тобой погоня – я должен знать. Если ты охотишься – моя колея не должна лежать между тобой и добычей…

— Боишься? — спросил осколок Единого, глядя в желтые глаза Обочины.

— Считаю цену. За мной груз, Караван и две жизни, бесколесный. А ты идешь в Янтандер.

— И сколько я теперь стою? — усмехнулся Пламени Подобный. Потомки Феллос оставались верны себе. Ночью их спасло чужое золото, а утром они уже пересчитывали цену.

— Дороже, чем заплатил.

— Считай разницу платой за то, что твой Караван доберется живым.

Обочина коротко, зло хмыкнул:

— На Перекрестке знают, кто взял твой груз. А Великие Караваны всегда берут двойную плату с груза, который опаснее, чем кажется. Дойдем до Круга Семи Древ – пересчитаем.

— Пересчитаем, — не стал спорить осколок Единого.

Вожак ушел к Улитке, а Пламени Подобный остался у очага. Идущий-по-Обочине не спрашивал имен, но его имя, Титул и Круг не были секретом для Великих Караванов. А информация про серебряного кинга из Круга Элтанир, тайно идущего в Круг Семи Древ, могла стоить немало – особенно там, где за нее дадут настоящую цену. Конечно, караванщики наверняка приняли его за одного из скрытых сторонников Тысячи. Перевозить такого – большой риск. Особенно с золотыми Рунами в Скрижали.

Что ж – до Янтандера оставалось две Дороги. Достаточно, чтобы закрыть этот счет – Монетами, Рунами, деяниями или молчанием, которое не продается. Эта мысль, холодная и острая, как кинжал из клыка ледозуба, легла рядом с остальными и угасла – до поры.

На следующий день они наконец достигли Дороги, ведущей в нужный Круг. Средняя, она перекатывалась тяжелой рябью – мост был хрупок, но, по расчетам Вешки (она уже побывала на другой стороне), мог выдержать их отряд. Разведчица оказалась права – караван спокойно миновал врата, оказавшись в четвертом, последнем по счету Круге.

Подкова называл его Руинами или Лабиринтом.

Пламени Подобный счел оба названия слишком простыми. Это был даже не город – целый мир, превращенный в руины.

Караван появился на широкой площадке из серебряного лиора, некогда бывшей верхним ярусом какого-то исполинского здания. Теперь от него остался лишь накренившийся фрагмент длиной в несколько тысяч шагов, а дальше – обрыв в бездну, заполненную руинами дворцов, башен, мостов и арок. Улицы-ущелья уходили во мглу нечеловечески ровными лучами, теряясь из виду прежде, чем начинали изгибаться. Полые остатки кел-башен стояли чащами, обломанные на разной высоте: некоторые казались почти целыми, другие были разрушены до основания и висели в воздухе кучей сломанных костей. Где-то вдалеке медленно вращалась огромная вершина башни, все еще удерживаемая древними силами. Целые кварталы развалин простирались до самого горизонта, дальше, дальше и дальше; в провалах виднелись нижние уровни, а под ними угадывались еще, будто город рос и вглубь; и над всем этим царила ночь.

Глубокие теневые земли – на пределе видимости тлела бледная полоса сияния, где зрение угадывало несколько серебряных зерен Игг-Древ, а с другой стороны света не было вовсе. Там стояла Тьма, глухая черная стена, граница обитаемого мира, от которой даже здесь тянуло стужей.

Холод кусал кожу, медленно вытягивая остатки тепла из одежды и живой плоти. Караванщики надевали дыхательные маски, а тело Улитки напряглось и потемнело, пока Подкова укутывал ее воздушным пузырем.

Обочина повел караван вниз, по наклонной дороге, заросшей серым инеем и кристаллическими наростами. Из разломов поднимался пар – где-то внутри древние механизмы Единства еще пытались оживить это место. Напрасно – великий город давным-давно был мертв.

Но его убил не только Раскол, холод и тьма. Пока они шли – а путь от Дороги занял четыре Мерцания, – Пламени Подобный видел следы. Шрамы великой войны, для которой этот город некогда стал полем битвы. Стократно более страшной и долгой, чем постигшая его собственную столицу.

Оплавленные борозды шириной в реку – следы небесных лучей, превративших целые кварталы в стеклянные чаши, а башни на их границах – в оплывшие свечи, оказавшиеся слишком близко к огню. Кратеры размером с земной фригольд, окруженные ворохом парящих обломков. Стены и мосты, рассеченные так ровно, как это могли сделать только Руны. Раны были разные, город умирал долго: кто-то отступал из квартала в квартал, некоторые здания были сложены поверх других, словно жители использовали для защиты кости собственного города, но все равно проиграли.

Караван проходил мимо дверей высотой в сотни шагов и залов, чьи своды терялись в темноте, мимо пустых каналов и сломанных дуг мостов, висящих в пустоте. По ним могли двигаться не только целые армии Кел, но и гигантские корабли, исполинские Существа и рунные механизмы, названия которых давно исчезли.

На одной из площадей сохранился большой барельеф.

Фигуры стояли вокруг сферы, поддерживая ее. Семь фигур, семь лучей. Одна разбитая, безголовая, руны под ней – стерты…

Обочина и Подкова ритуально сплюнули, как было принято делать при виде уцелевших изображений Забытого, осколок Единого же лишь равнодушно смотрел в сторону. Их великий отец был предан и оболган Вечностью, хотя именно он сражался за Единство и Восхождение яростнее остальных. Как и его дети, прозванные тысячей демонов – но знали ли караванщики, кто сейчас сидит в двух шагах от них?

А руины и правда оказались велики.

Так, наверное, мог выглядеть Золотой Город, древнее сердце Единства, спустя тысячи циклов после Раскола. Пламени Подобный не знал наверняка, что это за место – Тысяча родилась уже после, а великих городов Народ Кел построил немало: города-кольца, города-колодцы, города-мосты… Но что-то в геометрии, в самом размахе этих развалин отзывалось в его глубинной памяти. Может, эхо тех, кто был здесь рожден, а потом стал частью его забытого отца?

Осколок Единого не знал.

Обочина ориентировался весьма уверенно – похоже, его отряд не впервые пересекал Лабиринт. Более того, у караванщиков оказалась здесь тайная нычка – караванный сейф, так назывались подобные схроны, обустроенные в особых местах для стоянки, безопасного укрытия и обмена грузами. Место это, расположенное в одном из нижних ярусов уцелевших зданий и тщательно замаскированное снаружи, явно частенько посещалось, но сейчас они были там единственными гостями.

— Стоянка, — сказал Обочина. — Долгая. Тут будем ждать, пока Вешка не найдет дорогу в Янтандер…

— А она здесь есть?

— Всегда, — со странной интонацией сказал Подкова. — Прозрачные Дороги переползают с места на место, но Странник знает их колею. В Руинах всегда есть врата в Семь Курганов. Вешка найдет…

Вешка искала каждый день.

Утром она поднималась на самую высокую из уцелевших башен и выпускала дюжину Очей Искателя. Призрачные Руны расходились во все стороны – они могли преодолевать огромные расстояния, исследуя пространство. Очи искали звездные ореолы и рунное эхо, засекая живое и мертвое, движение и тени, а главное – дрожь тех мест, где возникали Прозрачные Дороги.

— Тонко. Три отклика – ложь, — шептала Вешка. — Шрамы. Город весь в шрамах… Четвертый – большой Реликт. Пятый – гнездо Червей. Шестой – малая Дорога…

Все найденные Дороги требовалось проверить, поэтому искательница целыми днями отсутствовала, а ее Руны не знали покоя. Большинство врат выбраковывались сразу, по свету ока, но некоторые пылали рубином, и туда Вешка посылала своих дозорных Существ. Иногда они гибли, иногда – нет, Пламени Подобный перестал интересоваться на третий день, когда понял, что закидывать этот невод можно долго. Некоторые кварталы кел когда-то защищали от такого поиска, и сигналы оттуда дробились, запутывая следы. Другие были просто очень опасны – город был мертв, но не необитаем, здесь попадались и Черви, и дикие руинники, и костоглоды, и шайки жадных искателей реликтов. Требовалось проявить терпение, каждый новый день срезал новый ломоть неизвестности, но карта эта была весьма велика…

На седьмой день Вешка нашла нужную Дорогу.

Малую, но свежую, только что появившуюся в Руинах. Тропа честно вела в Круг Янтандера, выходя в плохом месте – на границе опустошенных земель и владений, что контролировали кель-рода Семи Курганов. Всего в дневном переходе находился Замок – одна из шести сторожевых цитаделей, что составляли главный рубеж обороны Курганов от прорыва извне.

Все это означало, что глаза стражей Курганов могут смотреть в сторону новой Дороги – лучше бы она открылась в глубине туманных земель или возле мертвых вод, куда взору кель-родов проникнуть гораздо сложнее. Риск быть обнаруженным сразу был велик, ибо лишь глупец полагает, что в сезон Прозрачных Дорог хранители могил не ждут незваных гостей. Другое дело, что Дорог много, и стражей может не хватить на все…

Но Незримый распорядился именно так.

Караванщиков, казалось, стража Курганов не волновала вовсе. Искать новую Дорогу они не собирались. Вешка лишь пренебрежительно усмехнулась, а Обочина сказал так:

— Смотри, бесколесный. Мы честно доставим тебя в Круг, но дальше все: наши колеи расходятся. Кель-рода и стражи Курганов – не наша забота, пусть Забытый сам разбирается с ними, наше дело – дорога и груз. И плата. Не забудь о плате, бесколесный.

— Я заплачу, как уговорено, — ответил Пламени Подобный. — Еще и сверху добавлю, если вдруг заслужишь.

— Запомню твои слова, — хмыкнул Идущий-по-Обочине.

Караванщики были хитры и наблюдательны. Но и осколок Единого запоминал все: то, что они ни разу не спросили, зачем он тайно идет в закрытый Круг, и то, что близость Замка и стражи Курганов не напугала ни Вешку, ни Обочину. Для людей, ходящих запретными тропами с тайным грузом, это было необычно… значит, кто-то уже объяснил им, чего бояться не стоит.

Тот-Кто-Сражается говорил когда-то – охотник, заманивающий зверя в западню, не должен забывать, что идет с ним по одной тропе.

Как и все Единые, обычно он оказывался прав.