Kitobni o'qish: «Покушение на господина»
Тридцать пять лет назад на окраине небольшой деревни, расположившейся в низине холма, на вершине которого стоял замок барона, в хижине с соломенной крышей, где жила семья крестьянина Жака, в звездопадную ночь родился сын Пьер. Матушка перекрестилась, приняв это за знамение. Отец шептал про себя молитву Господню.
Через три года родилась дочь, которую назвали Агнесой. Отец сидел на деревянной лавке в доме, с надеждой ожидая, что нынешний год окажется урожайным, принимая рождение дочери за очередное Божье знамение.
Спустя два года их матушка скончалась от горячки. Поэтому Агнеса и Пьер её почти не помнили. Жак каждый вечер молился, надеясь, что его семья не умрёт от голода.
Он старался растить детей сильными и смелыми. Сына с детства приучал к хозяйству: разводить огонь в очаге, ухаживать за козами, носить воду из колодца, рубить дрова. К четырнадцати годам руки Пьера уже были покрыты мозолями. Агнеса старалась ухаживать за отцом, собирать урожай и стирать рубахи в расположенной неподалёку речушке. Она молча приносила миску с похлёбкой отцу, а сама шла на задний двор есть кусок хлеба и смотреть на изголодавшихся коз в загоне. Часто она делила свой хлеб между ними, а сама оставалась голодной ещё на один день.
Когда отцу исполнилось сорок пять, он совсем одряхлел. Спина болела, и ему приходилось опираться на самодельную трость. Ноги ломило, поэтому он не мог долго работать в поле, а если и работал целый день, то потом ещё три дня приходил в себя. Поэтому всю работу по дому выполняли Пьер и Агнеса. Агнеса готовила похлёбку и травяные настои для отца от боли в пояснице. По утрам она носила воду из колодца. Пьер ценил Агнесу. Однажды перед сном он сказал ей, что вытащит семью из голода и Агнеса искренне верила этому. Пьер понимал, что она младше его на пару лет, и хотел, чтобы сестра меньше трудилась, поэтому часто помогал ей носить вёдра с водой или готовить. Он мечтал начать новую жизнь вместе с отцом и Агнесой вдали от этой деревни, потому что барон Гильом де Монфор, их сеньор, начал собирать налог с деревни не раз в месяц, а каждую неделю. В такую засуху это значило неминуемую гибель — платить было почти нечем.
