Kitobni o'qish: «Супервулканы. Неожиданная правда о самых загадочных геологических образованиях Вселенной»
Robin George Andrews
SUPERVOLCANOES
What They Reveal about Earth and the Worlds Beyond
Впервые опубликовано в США в 2022 году W. W. NORTON & COMPANY, INC.
© Robin George Andrews, 2022
© Фролов В. И., перевод на русский язык, 2023 © Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2023
КоЛибри®
* * *
Восхитительно. С энтузиазмом научного журналиста и популяризатора знаний автор опирается на свой опыт практикующего ученого, чтобы раскрыть интереснейшую тему. Он наглядно связывает подземный мир магмы с земным миром людей и приглашает отправиться в путь к таящим секреты вулканам на нашей планете и далеко за ее пределами.
Питер Бреннен, научный журналист, внештатный сотрудник Института Арктики и альпийских исследований в составе Университета Колорадо Боулдер
Захватывающее исследование эксперта в области вулканологии. Эта книга о том, как быть человеком в мире, сформированном силами, которые находятся далеко за пределами нашего контроля и влекут ученых – тех, кто достаточно смел, чтобы прислушаться к зову вулканической неизвестности.
Джесс Феникс, вулканолог
Эта книга – путешествие, посвященное расшифровке эпического хитросплетения, которое представляет собой вулканизм. Если вулканы когда-либо вызывали у вас страх, любопытство, благоговение или замешательство, вам стоит ее прочитать.
Джанин Криппнер, вулканолог, научный сотрудник Глобальной программы по вулканизму в Смитсоновском институте
Я всегда подозревал, что вулканы – самые удивительные геологические образования, но, оказывается, говорить следует не только о Земле, но и обо всей Солнечной системе. Потрясающая книга о геологических чудесах, написанная специалистом в этой области, всецело увлеченным темой исследования.
Стив Олсон, научный журналист, автор книги «Извержение и фабрика апокалипсиса»
Шедевр научно-популярной литературы, в котором исследуются «планетарные машины-двигатели» и звучат голоса вулканологов, которые делятся ярким жизненным опытом и знаниями.
Джеймс О’Донохью, физик, планетолог, научный сотрудник Японского агентства аэрокосмических исследований и Центра космических полетов NASA
Автор представляет Солнечную систему как безграничную библиотеку, полную книг, слова в которых написаны вулканическими чернилами.
The Wall Street Journal
В СМИ, фильмах и книгах вулканам часто приписывают роковые черты. Автор этого исследования восстанавливает справедливость. Он восхищается вулканами и делится этим чувством с читателями, описывая вулканические процессы так, что сложное становится доступным для понимания. Книга превосходна, мы словно путешествуем во времени и пространстве, попадая, например, в район разрушительного извержения Йеллоустоуна или в атмосферу Венеры.
Washington Post
Вулканы воплощают величие и абсолютную мощь нашей беспокойной планеты. Интервью с вулканологами в этой книге проникнуты глубокой любовью к природе и очарованием всего неизученного… Уникальная возможность взглянуть на Землю с новой перспективы.
Times Literary Supplement
Автор переплетает историю науки с новейшими знаниями, исследуя вулканизм (а попутно и наше глубоко человеческое чувство удивления и восторга)… Книга напоминает остросюжетный фильм с быстро развивающимся действием.
Geographical Magazine
Книга придется по душе всем, кого интересуют вулканы – одна из самых удивительных и могущественных сил во Вселенной.
Scientific American
Сложные вопросы геологии становятся доступными для широкого круга читателей благодаря ярким описаниям процессов, характерных как для действующих, так и для потухших вулканов. Информативно и занимательно.
Publishers Weekly
Подобно харизматичному герою популярнейшего британского сериала «Доктор Кто», путешествующему на космическом корабле ТАРДИС, автор этой книги берет читателей в спутники и отправляется сквозь пространство и время к многочисленным вулканам. Потрясающее введение в вулканологию для всех!
Library Journal
Прекрасное знакомство с геологическим феноменом и увлекательное научное приключение. Эксперт рассказывает все, что вы когда-либо хотели знать о вулканах.
Kirkus
* * *
Мы можем понять космос и наше место в нем благодаря вулканам. «Вулканические» истории позволяют нам пройти весь мир и посетить другие планеты. Несмотря на то что ученые уже многое знают о сейсмологии и вулканах, остается ряд неразрешенных вопросов. В книге освещаются передовые открытия и научные тайны, окружающие эти феноменальные силы природы.
В Солнечной системе есть миллионы огненных гор, но те вулканы или вулканические земли, о которых я буду писать в этой книге, – на мой взгляд, самые грандиозные и фантастические. Каждый из них рассказывает нам нечто фундаментальное о Земле, нашем единственном доме, или об инопланетных мирах, которым они принадлежат.
Робин Джордж Эндрюс
* * *
Робин Джордж Эндрюс– вулканолог, научный журналист, фотограф. Получил степень магистра геологии в Имперском колледже Лондона. Занимался лабораторным моделированием извержений вулканов и защитил докторскую диссертацию по вулканологии в Университете Отаго, Новая Зеландия. Его статьи публикуются в New York Times, The Atlantic, National Geographic, Scientific American, Quanta Magazine, Vox, Nature, Science Magazine, Earther, Gizmodo, Forbes, The Verge, Atlas Obscura, New Scientist, Supercluster, Discover Magazine, WIRED, CNN, the Guardian, the Observer, The Times и The Daily Beast. Часто приглашается в качестве эксперта на BBC, Sky News и Good Morning America. Лауреат Angela Croome Award Европейского союза наук о Земле и David Perlman Award Американского геофизического союза.
Пролог
Врата в небо

До этого дня на меня никогда не садились облака. Это было поразительно: я ненадолго уснул – или, по крайней мере, мне так показалось – на гребне горы, покрытом угольно-черной галькой. Мое изнуренное сознание отрешилось от окружающего мира и погрузилось в дремоту, затерявшись где-то в небе. Я вздрогнул и очнулся лишь в тот момент, когда настойчивый сильный ветер погнал наверх скопление конденсирующегося водяного пара, которому, откровенно говоря, следовало находиться в сотне метров ниже по склону. Оно взобралось по близлежащему крутому утесу, перебралось через гребень и остановилось прямо у меня на голове. Я будто внезапно покрылся ледяным потом, мои нервные клетки задрожали от неожиданности. Провернув эту шалость, облако тут же растворилось на узкой каменистой дороге и исчезло.
«Джо, – позвал я товарища в сумерках. – Ты слышишь?»
Рядом со мной что-то шевельнулось: «А?»
«Облако только что устроило мне засаду. Оно село на меня. По крайней мере, мне так показалось».
«Ладно, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Хватит отдыхать». Он поморщился. Похоже, его конечности, как и мои, болели гораздо сильнее, чем он ожидал. Джо решительно воткнул треккинговую палку в скрипучую землю. «Пойдем дальше», – буркнул он. Ему вовсе не хотелось тоже промокнуть.
А ведь еще девять часов назад мы варились во влажном воздухе и сорокоградусной жаре Токио. Сейчас было минус десять. Закутавшись в старое пальто ВМС США, под которым было несколько дополнительных слоев одежды, я все равно чувствовал, как ветер бритвой прорезает меня до костей. Чем выше мы поднимались, тем меньше в воздухе было драгоценного кислорода, и дышать становилось все труднее. Джо утеплился более поспешно и сумбурно: на нем была шерстяная рубашка на пуговицах и столько футболок, сколько он смог нацепить. Из провианта мы захватили только воду и около двадцати рисовых шариков с морскими водорослями, которые купили в тот же день в магазинчике в квартале Акихабара – сверхъярком рае видеоигр, манги, кошачьих кафе и электронного шума.
Шел 2013 год. Я почти дописал диссертацию, работать над которой начал в Новой Зеландии. Как и почти всех, кто пишет диссертацию, меня одолевала постоянная тревога, и при этом я находился за тысячи километров от большинства моих друзей и родственников – в стране, которая хоть и была удивительно прекрасна, оказалась на мой вкус слишком спокойной. В таком месте мне трудно протянуть больше года. Я справился, но моим частым спутником было одиночество.
Время от времени мне удавалось вырваться за пределы этого отдаленного архипелага. В 2013 году на западе Японии, в шумном городе Кагосима, проходила научная конференция, посвященная вулканам, – прекрасный повод изучить мое любимое место на Земле. После официального мероприятия я провел несколько недель, бродя по лесистым островам (будто бы из фильмов Studio Ghibli1), летая на вертолете над изумрудно-зелеными впадинами и вершинами, плутая по неоновым барам-изакая, изобилующим всевозможной выпивкой, забредая в багряно-красные святилища, чтобы укрыться от проливного дождя, пытаясь попасть в топ-100 рейтинга в игровых автоматах, с энтузиазмом поглощая лапшу рамен и посещая безумные музыкальные фестивали. Я почувствовал огромное облегчение и одухотворение. Я был один, но больше не был одинок. Мой разум бурлил новой энергией.
Затем я – возможно, опрометчиво – решил подняться на гору Фудзи. Эта гора славится своей поразительной по красоте симметрией. В летнее время есть всего несколько недель, когда льда не так много и на нее можно взобраться. Подъем не слишком опасен, но ближе к вершине, на высоте 3800 метров, путь становится крутым и обрывистым, а температура резко понижается. Я думал, что буду подниматься один, но тут совершенно неожиданно появился мой друг детства Джо. Он недавно уволился с работы и отправился в Таиланд, чтобы научиться кикбоксингу – мол, «почему бы и нет?», – а в Токио объявился, когда узнал, что там я. Для меня его приезд оказался прививкой от меланхолии.
После нескольких дней прогулок по столице мы оба решили, что вместе поднимемся на Фудзи. Единственная трудность, помимо отсутствия у Джо подходящей одежды и обуви, заключалась в том, что именно в тот день, когда мы могли подняться на гору, на фестивале выступала наша любимая группа Muse. Задачка была не из легких, но мы решили рискнуть, взяли себя в руки, сели на автобус, добрались до одной из станций у склонов горы и отправились в путь.
Через несколько часов верхушки деревьев сменились облаками, которые проплывали под нами, пока солнце опускалось за край планеты. Свет сверкающих городов не мог пробиться сквозь толстое одеяло, лежащее внизу, поэтому над нами разверзлось звездное небо во всей его красоте.
В конце концов мы добрались до небольшого скопления хижин. Хозяева одной из них угостили нас восхитительным японским карри, а после обеспечили набором подушек для короткого 90-минутного сна, который помог нашим легким как можно быстрее приспособиться к разреженной атмосфере. Мы вышли наружу и продолжили подъем, но тут мое внимание привлекла полоска света. Потом еще одна. И еще одна. И еще одна!
Только тогда я осознал, что мы поднимаемся на гору Фудзи в самом разгаре метеорного потока Персеиды. Ночь была не испорчена искусственным светом, и мы могли воочию наблюдать, как сгорают сотни фрагментов одинокой кометы, спрятавшейся на окраине наших космических окрестностей.
Вскоре небо начало окрашиваться в темно-синие тона. До нас дошло, что солнце стремительно поднимается к горизонту. По пути наверх мы узнали от другой группы альпинистов, что возле вершины тропа сужается. Всем, кто восходит на гору, приходится ждать в «небесной очереди», чтобы, миновав ворота святилища, наконец оказаться на вершине. Если мы отстанем, то можем застрять там надолго и не успеем спуститься обратно к началу фестиваля.
Мы ускорились. Следующие несколько часов прошли как в тумане. Я помню, как обгонял людей, которые едва не теряли сознание, как спотыкался о все более острые камни и наблюдал, как наша тропинка, раньше еле заметная, в отраженном свете зари стала обретать четкие очертания. Мы остановились на несколько мгновений, чтобы передохнуть: ноги горели. Мы прилегли на гребне в стороне от тропы – как оказалось, это было идеальное место для облачной засады. И вот наконец мы пробрались через ворота и рухнули на камни на самой вершине. У нас было всего пять минут. Из-за резкого снижения температуры воздуха и давления мы оба чувствовали себя как зомби, но нам было уже все равно. Мы справились – и первый раз в жизни я почувствовал, как на мое лицо упал один-единственный луч солнца, поднимающегося над горизонтом. Все альпинисты, покорившие вершину, хлопали в знак благоговения и облегчения.
Вопреки всему мы в тот же вечер добрались до окраины Токио, где должен был состояться концерт. Мы даже нашли в себе силы немного выпить за наш успех. Это были самые захватывающие сутки в моей жизни. И Джо, и я были многим обязаны этой величественной горе, этой лестнице к Солнцу, огням комет и далеким звездам.
Но ведь это не просто гора. Она не была спрессована в течение геологических эпох двумя плитами, врезавшимися друг в друга, как в замедленной съемке. Это творение многолетних извержений, памятник магме. Гора Фудзи – это спящий вулкан, который поднялся из земли и стал совершенным в своей потусторонней красоте космическим пьедесталом. Все это постоянно крутится у меня в голове, пока мы неустанно делаем шаг за шагом, и кажется мне не столько научным фактом, сколько проявлением волшебства.
Введение
У вулканов плохая репутация. В представлении большинства взрослых людей, особенно тех, кто не живет в непосредственной близости от них, вулканы ассоциируются с мощными извержениями, которые часто приводят к разрушениям и гибели людей. Вулканы воспринимаются как вестники смерти, единственная цель которых – испепелять и истреблять.
Откуда такая репутация, понять нетрудно. Журналисты из научных изданий, такие как я, пишут о них всякий раз, когда с ними приключается что-то примечательное или когда ученые немного покопаются и обнаружат нечто захватывающее или удивительное. Но в общий цикл новостей вулканы по понятным причинам попадают только в том случае, если они извергаются вблизи скопления людей и эти люди подвергаются опасности. Если в результате извержения кто-то гибнет, что случается довольно часто, нам рассказывают мрачные истории о страданиях, сопровождая их ужасающими кадрами. В этих историях, как правило, прослеживаются две общие нити. В первом случае люди задаются вопросом, почему никто не смог этого предвидеть. Во втором случае ученые стараются объяснить, что ни один вулкан не сообщает, будет ли он извергаться, когда именно и каким образом. И в результате часто создается впечатление, что вулканы – непредсказуемые и пугающие бомбы замедленного действия, таящие в себе огромную опасность.
Прорицатели из социальных сетей и недобросовестные редакторы второсортных новостных изданий, охотящиеся за кликами, в погоне за урожаем готовы делать самые смелые и совершенно ложные заявления. Они расскажут вам, что безобидный вулкан, без сомнения, вот-вот начнет извергаться и уничтожит город/страну/мир. Они будут утверждать, что ученые понятия не имеют, что происходит, или что они знают правду, но пытаются скрыть ее от широких масс. Как до тошноты ясно показали последние несколько лет, дезинформация, играющая на страхах людей, быстро получает вирусное распространение. Миллионы людей, обеспокоенных состоянием нашей планеты, черпают знания о вулканах из прогнозов этих шарлатанов.
И потом, конечно же, есть Голливуд. Не поймите меня неправильно: если фильм хороший, вулканы можно использовать очень эффектно. Но в подавляющем большинстве кинокартин они предстают как природные печи уничтожения. Пытаетесь ли вы расплавить Криса Пратта и динозавров2 или же надеетесь уничтожить злодейское кольцо, – вулканы для этих задач прекрасно подойдут. И вовсе не обязательно, чтобы опасности наших героев подвергала лава. У вулканов в распоряжении есть множество смертоносных трюков: от лавин перегретой материи, движущихся со сверхзвуковой скоростью, до ливней удушающего пепла. А поскольку вулканы обладают поразительной пунктуальностью и чувством драматизма, они будут творить злодеяния в самый необходимый момент, обеспечивая публику сногсшибательными визуальными эффектами. Иногда почти можно расслышать, как вулкан смеется, словно шаблонный суперзлодей из комиксов, гоняясь за кричащими людьми. Бывают исключения, но чаще всего вулканы изображаются в фильмах как сверхмощные злодеи: они существуют для того, чтобы убивать людей, сжигать города и даже уничтожать целые цивилизации.
Ну, если честно, они и в жизни всем этим занимаются.
В научной работе, опубликованной в 2017 году, была поставлена незавидная задача подсчитать, сколько людей за последние 500 лет погибло от вулканов – напрямую (например, от потоков лавы) или косвенно (например, когда извержение приводило к климатическим изменениям и голоду). Хотя подсчет погибших усложняется по мере того, как мы уходим дальше в прошлое, в этом заслуживающем доверия отчете приводится следующая цифра – 278 368 смертельных случаев [1]. Некоторые пострадавшие погибли на склонах вулкана, другие – за сотни километров от него.
При извержении в небо иногда выбрасываются всевозможные испарения, которые задерживают солнечный свет, и в результате погодные условия кратковременно, но очень резко меняются: в одних частях света наступает засуха, в то время как в других влажность вырастает намного выше нормы. Несколько раз в истории такое явление вызывало экологические проблемы настолько непреклонного и серьезного характера, что подкашивало и без того расшатанные державы, включая Римскую республику [2] и Древний Египет династии Птолемеев [3].
В общемировом масштабе вулканы натворили еще больше бед. Около 252 миллионов лет назад планета, которую и так сотрясали экологические катаклизмы, помимо прочего, запекалась в лаве, в течение приблизительно 2 миллионов лет извергавшейся с территории нынешней Сибири. Эта вулканическая активность континентального масштаба не только высвободила газы, изменяющие климат, но и воспламенила огромные запасы угля. В результате началось глобальное потепление. Когда все было кончено, этот апокалипсис уничтожил 96 % морских видов и 73 % наземных позвоночных – птиц, амфибий, рептилий, млекопитающих и др. Данное событие, метко названное «великим вымиранием», стало самым страшным массовым вымиранием в истории Земли и самой мрачной ее главой [4]. Жизнь на планете едва перебралась в следующую эпоху.
Но вот ведь в чем дело: вулканы большую часть времени не извергаются. А когда все-таки делают это, то зачастую никого не убивают. В среднем на Земле насчитывается около сорока вулканов, извергающих лаву или пепел. Они обычно не попадают в заголовки газет, потому что просто подчиняются законам термодинамики, а не уничтожают всех подряд.
Вулканы, как и ураганы, торнадо, землетрясения и т. п., не опасны по своей сути. Они становятся опасными, когда люди оказываются на их пути. Опасность создаем мы. Извержения убивают нас только потому, что мы, осознанно или неосознанно, строим города на склонах заводов по производству лавы.
Около 800 миллионов человек живут в пределах примерно 100 километров от действующих вулканов [5]. Почему так сложилось – трудный вопрос. Земля, расположенная ближе к опасным участкам вулкана, зачастую дешевле, поэтому на ней чаще живут люди с невысоким социально-экономическим статусом. Существует также множество мрачных исторических причин, которые заставляют людей поселиться рядом с потенциально смертоносными вулканами. Специалист по социальной и исторической вулканологии Джазмин Скарлетт однажды поделилась со мной особенно вопиющим примером. До прихода европейцев коренное население вест-индийского острова Сент-Винсент жило вдоль берегов. Но после того, как в 1760-х годах остров стал британской колонией, порабощенным жителям пришлось переселиться гораздо ближе к вулкану Суфриер. В 1812 году произошло мощное извержение, которое погубило множество рабов, трудившихся на плантациях в глубине острова. Другое сильное извержение в 1902–1903 годах буквально разорило освобожденных потомков бывших рабов. Даже сегодня ближе всего к вулкану зачастую селятся самые бедные жители.
Но многие из этих 800 миллионов живут рядом с вулканом по собственному желанию [6]. Зная об опасности, которую он представляет, они не забывают и о преимуществах такого соседства. Вулканы обеспечивают плодородную почву для выращивания сельскохозяйственных культур, зачастую представляют собой центры религиозного или духовного значения, туристические объекты, очаги биологического разнообразия, а также просто живописное место для жилья. Для многих вулкан – это родной дом. Риск опасного извержения, который варьируется от вулкана к вулкану, обычно оказывается приемлемой ценой. Так, если жители Флориды удивятся, почему кто-то решил поселиться рядом с действующим вулканом, то обитатели вулканического региона могут резонно задаться вопросом, почему кто-то вздумал обосноваться в той части света, на которую каждый год обрушиваются ураганы, из-за климатических изменений становящиеся все более мощными.
Я не утверждаю, что вулканы безобидны. Почти 280 000 смертей – это очень много, и в некоторых случаях одно извержение может уничтожить десятки тысяч жизней. Но сейчас, когда я пишу эти строки в конце лета 2020 года, респираторный вирус, который был зафиксирован всего полгода назад, уже убил около миллиона человек по всему миру. В отличие от вулканов, у которых гораздо больше преимуществ, чем минусов, у смертельных респираторных вирусов нет никаких плюсов. Они ужасны без всяких оговорок.
Я хотел бы высказать следующую мысль: вулканы в общем и целом полезны для человечества. И к тому же они просто невероятны. Некоторые их свойства кажутся почти сверхъестественными.
Позвольте мне рассказать вам о японском вулкане Сакурадзима, название которого буквально означает «остров цветущей сакуры». Это название некогда было оправданным, потому что раньше он стоял в заливе Кагосима в стороне от суши. Но однажды вулкан решил, что больше не хочет находиться в изоляции. Он жаждал встречи с материком. Поняв, что люди на противоположных берегах мост строить не собираются, вулкан взялся за дело сам. В начале января 1914 года он грохотал и ворчал, давая людям понять, что лучше отойти в сторонку. 12 января он проснулся, поднимая пепел сквозь облака, выбрасывая искры в воздух и выплескивая лаву в залив. Это извержение стало крупнейшим в Японии в XX веке [7]. Оно продолжалось до мая 1915 года [8]. К этому моменту в заливе оказалось столько вулканических обломков, что остров превратился в полуостров. Более века спустя этот мост, созданный в горниле вулкана, все еще стоит на месте. Я проходил по нему несколько раз.
Магию вулканов можно наблюдать по всей планете, и проявляется она совершенно по-разному. Извержения на дне океанов создают мерцающие города из стекла. На вершине оледеневшей горы Майкл – вулкана, спрятавшегося на острове неподалеку от Антарктиды, – находится лавовое озеро. Крутые склоны вулкана Ареналь, уходящего в облака над Коста-Рикой, украшают густые заросли деревьев, полные диких животных. Бока Этны, которую называют крышей Средиземноморья, покрыты виноградниками, а ее вершина кашляет, кипит и шипит, пронизывая ночное небо грозовыми всполохами. Лава, извергающаяся из моря в 1000 километров к югу от материковой части Японии, прямо сейчас буквально выстраивает по кусочкам один из самых молодых островов на Земле. Лава вулкана Кавах Иджен в Индонезии по ночам, когда вспыхивает сера, светится синим и фиолетовым пламенем. А недалеко от Токио два закадычных друга не так давно вскарабкались на застывший огненный трон, чтобы добраться к воротам, висящим выше уровня облаков.
Однако у Земли нет монополии на вулканы. Их можно обнаружить на любой планете, которая либо сохранила некоторое количество тепла после взрывного процесса рождения, либо вырабатывает его сама благодаря определенным геологическим особенностям. В Солнечной системе есть планеты и спутники, которые, просто за счет процесса охлаждения, могут создавать извержения такого масштаба, что они не поддаются описанию: извержения, при которых лава прорывает гравитационный колодец и вырывается в открытый космос; извержения, напоминающие демонических пауков; извержения, настолько жаркие и бурные, что порой затмевают звезды, сверкающие на заднем плане; извержения, которые со временем создают настолько огромные вулканы, что они влияют на ход планеты вокруг Солнца. Вулканы Солнечной системы не нуждаются в научно-фантастическом приукрашивании. Оно только опошлит их великолепие.
Но вулканы еще грандиознее того волшебства, которое способна постичь и объяснить наука.
Солнечная система – уже давно не прибежище богов и чудовищ, а захватывающий театр математики, физики и химии. Мы сорвали пыльные покровы суеверий и заменили их сложной картографией, которая фиксирует поведение планет, чтобы мы могли лучше их понять. Впрочем, загадок пока гораздо больше, чем ясных ответов.
К счастью, вулканы позволяют нам проникнуть в тайны, которые не может открыть ни один другой природный процесс. Пики, кратеры и расселины образуются, обретают определенную форму и извергаются – если, конечно, они все еще извергаются – потому, и только потому, что планетарные машины-двигатели, расположенные глубоко под поверхностью планеты, работают особым образом. Извержения даруют нам золото научных открытий: тепло, идущее прямо из брюха геологического чудовища; газы, запертые в кристаллах; древние породы, наполненные химическими элементами эпохи катархея3. Все это не просто меняет поверхность планеты. Это в буквальном смысле ингредиенты того рецепта, по которому она была создана. Они подсказывают, почему на одной планете есть вода и атмосфера, а на другой нет; где континенты разрываются на части, создавая новый океан; состоит ли поверхность планеты из кусочков пазла, движение которых задает форму всему, что происходит на поверхности. Они переносят нас на миллиарды лет в прошлое, чтобы мы могли узнать, как рождаются планеты, и позволяют заглянуть в будущее, которое может их ожидать. Вулканы являют пример чрезвычайной стойкости жизни, которая далеко превосходит человеческую. Они также показывают нам, как могут и как не могут умирать целые миры.
Вулканология – это не просто изучение вулканов. Для тех, кто исследует планеты и спутники, вулканы – это большие крестики на карте, а извержения – шанс раскопать бесценные сокровища.
Иногда вулканы приносят смерть, и никто этого отрицать не станет. Но я не буду фокусироваться на их темной стороне. Я хочу поговорить о волшебстве, которое они творят, и о тайнах, которые они открывают. В Солнечной системе есть миллионы огненных гор, но те вулканы или вулканические земли, о которых я буду писать в этой книге, – на мой взгляд, самые грандиозные и фантастические. Все они – исключительные архитектурные шедевры. Каждый из них рассказывает нам нечто фундаментальное о Земле, нашем единственном доме, или об инопланетных мирах, которым они принадлежат.
Как нет двух одинаковых вулканов, так нет и двух одинаковых вулканологов. У каждого ученого своя история, свои причуды и отличительные особенности. Именно благодаря этим людям мы можем слушать язык вулканов и понимать его. Каждый раз, когда я беседовал с кем-то из них, я вспоминал дни учебы в аспирантуре.
Я хотел стать вулканологом почти всю жизнь (штамп, я знаю, но это правда). Хотя сначала я больше грезил о звездах. Когда родители подарили мне познавательную книжку с картинками о космических явлениях, я захотел стать ученым, чтобы изучать жизнь и смерть этих галактических печей. Я был поражен тем фактом, что эти лампочки в ночном небе только кажутся вечными и неизменными, а на самом деле такие же преходящие, как и все остальное. Но вскоре меня осенило, что я родился примерно на сто лет раньше нужного срока: очень немногие мои современники, изучающие звезды, смогут полететь в космос. Мне нужно было найти что-то столь же необычное, но более осязаемое.
С четырех лет я был заядлым игроманом, и виртуальные пространства сильно повлияли на мое восприятие мира. А когда мне было 10 лет, вышла игра The Legend of Zelda: Ocarina of Time для Nintendo 64. Бесспорно, одна из самых влиятельных видеоигр всех времен, она поразила мое воображение и подарила огромный 3D-ландшафт под названием Хайрул. В какой-то момент главный герой, мальчик по имени Линк, отправляется исследовать вулкан – Гору Смерти. Вулкан, конечно, выглядел не очень правдоподобно: огромный, многоярусный лабиринт кишел грозными чудовищами, а лава, которая часто изливалась из стен, казалось, обладала неким подобием разума. Но кого это волнует? В те времена подвиги Линка в этом огненном жерле заставляли меня задуматься, есть ли что-либо подобное на Земле. Великобритания, где я вырос, не богата вулканами, но я вскоре узнал, что остальной мир буквально ими усеян, причем многие вулканы куда причудливее и фантастичнее, чем все, что можно было встретить в Хайруле.
Решение было принято. Движимый желанием изучать вулканическое великолепие Земли, поощряемый родителями, поддерживаемый школьными учителями и мучимый предчувствием, что большинство профессий – это кошмар, я решил получить ученую степень в области вулканологии и надеялся стать одним из вулканологов или планетологов, которыми восхищался.
Но на полпути к получению степени стало ясно, что источник моего восторга – не сам процесс научных исследований. Рассказывать истории об этих поразительных геологических событиях – вот что приносило мне радость. Эта мысль выкристаллизовалась в моем сознании, когда я встретился со своими родителями на Сицилии (встреча совпала с моим днем рождения в 2013 году). Произошло это всего за несколько месяцев до поездки в Японию. Я уговорил их поехать со мной на Стромболи, небольшой остров к северу от Сицилии, где вулкан извергается несколько раз в день.
И вот как-то вечером мы идем к подножию вулкана через поля цветов и высокой травы. Как по команде гора задрожала, воздух зазвенел, и лава выстрелила в ночное небо, отбрасывая огненные тени. Мы все стояли раскрыв рты, пораженные таким невероятным зрелищем. В тот момент меня охватило такое же чувство восторга, как в детстве, когда я сжимал в руках джойстик и смотрел, как Линк исследует вулканическое подземелье. Я хотел, чтобы все тоже испытали этот трепет.
Работа научного журналиста позволяет мне рассказывать людям захватывающие истории о волшебстве вулканов – истории, которые затмевают поверхностные образы смерти и разрушения. Я хочу, чтобы вы, слушая эти истории, испытывали бурное ликование и чтобы на вашем лице появлялась неудержимая улыбка: «Черт побери, это невероятно!»
И вот мы здесь, в начале путешествия, которое длится 4,6 миллиарда лет: в начале американских горок, которые проносятся через всю Землю, от неба до моря, а затем устремляются за ее пределы – в звездный бассейн миров вулканического огня. Надеюсь, вам понравится.
1
Огнеструйный фонтан

В конце апреля 1902 года вулкан Мон-Пеле, расположенный на карибском острове Мартиника, всерьез забеспокоился [1]. Открылись фумаролы – горячие источники, выбрасывающие вредные вулканические газы. Вулкан время от времени содрогался, осколки мгновенно остывающей лавы покрывали его склоны. Затем произошла череда сильных извержений, осыпавших окрестности пеплом и загрязнивших водотоки. От вулканической пыли стали гибнуть животные. 5 мая сквозь стенку кратера Мон-Пеле прорвался мутный поток влажного вулканического вещества, пронесся через сахарный завод, убив около двух десятков человек, находившихся внутри, а затем обрушился в море, вызвав трехметровое цунами, затопившее часть города.
Ситуация продолжала ухудшаться, и вот наконец утром 8 мая произошло извержение. Лавины раскаленной вулканической породы обрушились вниз по склонам и стремительно поглотили город Сен-Пьер, испепеляя и уничтожая все на своем пути, включая пришвартованные в гавани суда. Около 30 000 человек были убиты в одночасье. Выжили лишь немногие [2], включая арестанта, заключенного в самой глубокой и темной камере, и сапожника, который жил на окраине города, но все равно сильно пострадал от раскаленного воздуха.
Новости о смертоносном извержении быстро разлетелись по всему миру. Той же весной правительство США направило пятерых ученых для изучения его последствий; среди них был 31-летний геолог из Гарвардского университета по имени Томас Джаггар. Когда он прибыл на место и начал исследовать развалины Сен-Пьера, в воздухе еще стоял запах смерти и горелой кожи, который источали скрюченные, обугленные трупы тысяч мужчин, женщин и детей, разбросанные среди обломков. Руины разрушенных зданий были засыпаны валунами и вулканическим пеплом. Извержение произошло 8 мая, в праздник Вознесения Господня. Некогда многолюдные церкви, шпили которых гордо поднимались над городом, теперь являли собой груду раскаленных обломков. Это место когда-то называли «Парижем Вест-Индии». Теперь же от него остались лишь пепел и кости.
Ужас, пережитый в тот день, прочно впечатался в сознание Джаггара после встречи с двумя выжившими [3] в больнице на Барбадосе. Медсестра Клара Кинг и 14-летняя Маргарет Стоукс, за которой она ухаживала, в тот мрачный день находились на пароходе в гавани Сен-Пьера. Обе получили травмы. У девочки, в частности, были сильные ожоги по всему телу. Кинг описала Джаггару свои впечатления: раздались сильнейшие раскаты грома, затем небо накрыло горячее темное облако, которое так ее напугало, что она желала себе скорейшей смерти. Именно тогда ученый из Гарварда решил посвятить себя зарождающейся науке вулканологии. В своей автобиографии [4] он писал: «Изучение подземных механизмов, которые могут привести к смерти тысяч людей и совершенно неизвестны геологам… – дело, которому стоит посвятить свою жизнь».
В 1906 году Джаггар возглавил кафедру геологии Массачусетского технологического института. 7 апреля того же года в Италии произошло извержение Везувия – того самого печально известного вулкана, который в 79 году разрушил и похоронил Помпеи. Спешно прибыв туда вскоре после извержения, Джаггар добрался до вершины, где увидел разбитое и пострадавшее, но все еще стоящее на своем месте здание, которое оказалось обсерваторией Везувия. В 1848 году она была создана как научно-исследовательский центр для изучения магнитных и метеорологических явлений, однако вскоре превратилась в первую в мире вулканическую обсерваторию. Когда Джаггар об этом узнал, у него родилась идея основать что-то похожее в Америке.
Экспедиции, наблюдения и различные события последующих лет – от впечатляющих извержений на Алеутских островах Аляски до известий о смертоносных землетрясениях в Италии – только усилили его стремление основать собственную многоцелевую научную обсерваторию. Вскоре несколько благотворительных организаций предложили ему свою поддержку. В 1909 году попечители бостонского фонда Эдварда и Кэролайн А. Р. Уитни щедро выделили Массачусетскому технологическому институту средства на строительство обсерватории, но настояли, что она должна находиться в окрестностях Бостона.
Позже в том же году, во время путешествия в Японию вместе со своей женой Хелен, Джаггар сделал остановку, чтобы исследовать Гавайи. Эти острова формировались в течение миллионов лет: лава выходила из-под морского дна, поднималась над волнами и образовывала целые за́мки. Многие из этих вулканов сейчас мертвы, но некоторые, такие как Мауна-Лоа и Килауэа, по-прежнему активны, а их недра бурлят магмой4.
Именно Килауэа, расположенный на юго-восточной стороне острова Гавайи, для Джаггара обладал особой притягательной силой. Пара поселилась на его вершине, в отеле «Волкано-хаус», на высоте почти полутора километров над уровнем моря [5]. Они жили там три дня, и каждый день Джаггар проходил через пятикилометровую котловину – или кальдеру – на вершине Килауэа, чтобы добраться до мерцающего и изрыгающего потоки расплавленной породы кратера под названием Халемаумау в юго-западной части кальдеры. Каждый день он наблюдал, как твердые скопления вулканической породы вращаются и переворачиваются, погружаясь под волны огненного бассейна. Горячий воздух был пропитан едким сернистым дыханием. Ученый был заворожен озером лавы, окном в подземный мир. Это место отлично бы подошло для первой в Америке вулканической обсерватории.
Легко понять, почему такая потрясающая вулканическая магия вдохновила столько мифологических историй о злодеяниях богов: эти мифы дошли до нас от коренных гавайцев, которые живут на архипелаге уже около 900 лет. Пе́ле, которую часто называют богиней лавы, по сути ее воплощение [6]. Многие коренные гавайцы считают Пеле своей прародительницей. Как и в случае многих других подобных мифов, этот тоже имеет несколько вариантов, но основа в целом повторяется. Семья Пеле путешествовала с острова на остров в южной части Тихого океана, надеясь найти дом. На каждом острове была вырыта яма, которая служила временным жилищем для огня. В конце концов остров Гавайи оказался самым подходящим, и местом обитания Пеле стал кратер Халемаумау на Килауэа.
По общему мнению, Пеле – богиня с характером. Она может быть как благосклонной, так и мстительной. Многие гавайцы почитают ее, даже когда лава разрушает их дома и имущество, прежде чем остыть, формируя новые земли. Ее раскаленные потоки, как созидательные, так и разрушительные, движутся туда, куда хотят, а все искусственное на своем пути принимают как подношение [7].
Зарубежным вулканологам вряд ли удастся самостоятельно разобраться в нюансах поведения тамошнего вулкана, приехав в эту отдаленную и культурно самобытную часть мира. Знания местных всегда имеют большое значение. Духовные верования и научный метод – вещи несравнимые, но почти тысячелетний опыт жизни бок о бок с вулканами нельзя игнорировать. Килауэа извергался задолго до приезда Джаггара в 1909 году, и по прошествии десятилетий ученые, копаясь в земле, нашли в слоях породы доказательства множества древних извержений. Благодаря же устным преданиям коренных гавайцев сохранились описания еще более древних извержений Килауэа, свидетелями которых были их предки, и эти сведения – важнейший источник информации, которую не всегда можно почерпнуть только из анализа древних пород.
Но когда Джаггар впервые увидел лавовое озеро в Халемаумау в 1909 году, научных методов, позволяющих распознать физические и химические процессы, которые стояли за мощью Пеле, просто не существовало. Лавовые озера – это, по сути, вершины резервуаров магмы, которые обычно находятся глубоко под землей. Вопреки тому, что мы видим в кино, лавовые озера встречаются крайне редко. Они появлялись и исчезали в вулканах по всему миру. Сегодня общее количество долгоживущих, активных лавовых озер можно пересчитать по пальцам двух рук. Многие из них недоступны для наблюдения, причем источники опасности могут быть как экологическими (глубокий кратер с крутыми склонами), так и антропогенными (они находятся в центре зоны конфликта).
Удивительная и уникальная доступность Халемаумау стала для Джаггара определяющим фактором. Его упорство, а также поддержка местного предпринимателя из Гонолулу Лоррина Терстона (среди прочих) в конечном итоге привели к тому, что местом строительства геологической обсерватории стал Килауэа, а не Бостон.
Американский инженер Фрэнк Перрет, с которым Джаггар впервые познакомился в обсерватории на Везувии в 1906 году, прибыл на Гавайи летом 1911 года по просьбе Джаггара и быстро доказал свою полезность [8]: он провел детальные наблюдения за лавовым озером и протянул через него трос, по которому можно было спускать научные приборы.
Эксперименты на лавовом озере в начале 1910-х годов были направлены на определение его самых элементарных физических свойств. Конечно, оно горячее, но насколько? Обычные термометры не выдержали бы столь высоких температур, поэтому на Килауэа доставили изготовленные на заказ термостойкие измерители температуры длиной три метра, разработанные в Балтиморе фирмой Leeds and Northrup. Два из них – так называемые электрические пирометры – были быстро проглочены лавой и не оставили никаких показаний. Перрет вместе с Э. С. Шепардом из геофизической лаборатории Института Карнеги в Вашингтоне изо всех сил пытались решить эту проблему. У Терстона не было средств для найма помощников, поэтому он попросил собственную семью помочь ему управляться с тросом [9], прочным механическим устройством, которое тем не менее быстро поддавалось воздействию экстремальных температур лавового озера и едкой кислотности.
Успехом увенчалась третья попытка, предпринятая в июле 1911 года [10], когда впервые в истории удалось непосредственно измерить температуру расплавленной лавы. Перед тем как сгинуть в раскаленном озере, пирометр передал электрический разряд, соответствующий температуре 1000 °C. Такое трудно представить, поэтому предлагаю воспользоваться сравнением: это в 10 раз горячее, чем кипящая в чайнике вода.
Джаггар, который во время этих экспериментов отсутствовал, вернулся на архипелаг несколько месяцев спустя, а позднее подробно описал жизнь лавового озера в ряде научных работ. В одной из них, опубликованной в 1917 году [11], он обращает особое внимание на непостижимую огненную природу Халемаумау, описывая «пышущие жерла, над которыми вздымаются языки пламени… сопла, подобные природным горелкам с серой и водородом» и способные «плавить сталь».
Точная дата не установлена, но многие считают 1912-й годом основания геологической обсерватории, о которой Джаггар так давно мечтал. В феврале заключенные с Гавайских островов (штатом архипелаг станет только в 1959 году) рыли древнюю, неподатливую вулканическую породу Килауэа под фундамент для наблюдательной станции. В мае Массачусетский технологический институт назначил Джаггара главой Гавайской вулканической обсерватории (ГВО), а в июле Терстон начал выплачивать Джаггару жалованье.
Гавайская ассоциация по исследованию вулканов, созданная жителями Гавайев в 1911 году, в течение нескольких десятилетий была источником частного финансирования ГВО [12]. Они выбрали лозунг, вдохновленный главным стремлением Джаггара, – понять вулканы, чтобы избежать будущих катастроф, подобных апокалипсису на Мон-Пеле: Ne plus haustae aut obrutae urbes – «Да не будут больше разрушены города».
Геологическая служба США, в 1947 году взявшая Гавайскую обсерваторию под свое крыло, руководствуется этим принципом и сегодня. Она была создана для составления карты ценных минеральных ресурсов и государственных земель на основании закона, принятого Конгрессом в 1879 году. Вскоре она превратилась в сухопутный вариант НАСА: в нее входили ученые из всех слоев общества, которые посвятили свою жизнь разгадке тайн ледников, рек, гор, океанов, землетрясений и вулканов – отчасти для того, чтобы лучше понять чудеса Американского континента, а отчасти – чтобы защитить людей в случае геологических катастроф.
Столетие со дня основания стало для Гавайской обсерватории удивительным временем: за вулканами архипелага наблюдали ученые из разных гавайских университетов. ГВО несколько раз меняла свое местоположение, перемещаясь вокруг вершины Килауэа, но она всегда оставалась на достаточной высоте, чтобы наблюдать за бурливой топкой Халемаумау.
Килауэа – весьма активный вулкан, оправдывающий свое название («извергающий» – это один из вариантов перевода). Но 1983 год стал особенным [13]. 3 января вдоль зоны крупных разломов на восточных склонах открылись расселины в земле, из которых хлынула липкая лава. К июню многие трещины исчерпали свои запасы, и лава продолжала течь только из одного жерла. Этот очаг расплавленного вещества породил множество изменчивых, хаотично рассеянных тут и там фонтанов лавы, которые в течение следующих трех лет образовали большой вулканический конус под названием Пуу-Оо, возвышающийся на 250 метров над землей, – базилику, рожденную из пламени.
Вулкан хоть и показал себя искусным архитектором, но решил не останавливаться на достигнутом. Он продолжал извергаться. И извергаться. Шли месяцы. Потом годы. Затем десятилетия. В течение всего этого времени сотрудники ГВО продолжали наблюдать, изучать и понимать все больше. Лава текла. Иногда она проникала в города, прожигая дома со скоростью менее полутора километров в час. Любой человек мог с легкостью ее обогнать. Плотные, густые раскаленные потоки лавы неспешно пожирали людские сооружения.
В 2008 году, словно не желая отдавать все внимание публики извержениям на Пуу-Оо и вокруг него, в Халемаумау вновь появился постоянный лавовый бассейн – долгожданное возвращение после исчезновения во время недолгого, насыщенного взрывами извержения в 1924 году. Несмотря на разрушительный характер некоторых потоков лавы, выползающих из трещин на склонах, ученые, посетители и многие гавайцы были очарованы Килауэа – вулканом, который мог извергаться одновременно со склонов и вершины. И в 2018 году магматическая гора все еще казалась неудержимой.
В 2015 году Кристина Нил стала научным руководителем ГВО. Однако ее карьера вулканолога в Геологической службе США началась еще в 1983 году, в тот же год, когда Килауэа начал свое извержение, кажущееся бесконечным. Она видела и изучала вулканы по всему миру: от Галапагосских островов до Аляски и ледяного полуострова Камчатка в России. Помимо общих черт, каждый вулкан имеет собственную индивидуальность. Но в одном очень важном аспекте Килауэа не похож ни на один другой вулкан. Многие вулканы, особенно изменчивые горы на Аляске, можно увидеть только издалека. ГВО находится прямо на вершине Килауэа, а значит, его изучение становится глубоко личным опытом. «Вы живете на нем. Вы дышите его воздухом. Вы подходите к лаве и почти касаетесь ее, – рассказывает Нил. – Вы очень близки к нему как человек и как ученый. Это ни с чем не сравнить».
Хотя Нил исследовала несколько гавайских вулканов, больше всего времени она посвятила Мауна-Лоа, который находится по пути к Килауэа. Если последний – душа вечеринки, то первый наслаждался затянувшейся фазой затворничества. Некоторые из его прошлых извержений были разрушительными, и временами казалось, что они вот-вот уничтожат город Хило. Но с момента последнего извержения Мауна-Лоа в 1984 году он был зловеще тих и спокоен. Что же он задумал?
В 2008 году лавовое озеро Халемаумау после некоторого перерыва вернулось, а в марте 2018 года Гавайи отмечали десятую годовщину извержения. «В целом состояние озера (лавы) в течение последних нескольких лет было очень стабильным, – сообщил сотрудник ГВО в интервью газете Hawaii Tribune-Herald [14]. – Нет никаких признаков убыли».
Но шли дни, и что-то внутри Килауэа заволновалось. Приборы на Пуу-Оо показывали, что земля вокруг него меняет форму. В магматическом кармане накапливалось давление, как будто кто-то надувал батут внутри дома. Давление резко возросло, выталкивая магму вверх и поднимая лавовый пруд Пуу-Оо. Казалось, что где-то в Восточной рифтовой зоне (ВРЗ) может произойти еще один такой прорыв. 17 апреля 2018 года ГВО выпустила предупреждение, информируя население о вероятной опасности.
Под Халемаумау тоже что-то шевелилось. Лавовое озеро поднималось так быстро, что казалось, что оно может перелиться через берега. 24 апреля было объявлено еще одно предупреждение. Два дня спустя большой поток лавы окрасил землю пятнами расплавленной породы. Любопытно, но ничего особенно тревожного. Не было никаких признаков, что разлив будет настолько серьезным, чтобы выйти далеко за пределы кратера Халемаумау и покрыть обширные просторы кальдеры Килауэа. Даже тогда рядом с вершиной жили только ученые и гости дома отдыха «Волкано-хаус». Как ясно показали прошлые извержения, реальная опасность могла прийти со склонов.
30 апреля дно кратера Пуу-Оо обрушилось, и бассейн лавы быстро исчез из виду. Такое уже случалось раньше, поэтому само по себе это происшествие беспокойства не вызывало. Но на этот раз оно сопровождалось рядом землетрясений, шедших вниз к нижней части Восточной рифтовой зоны (НВРЗ) – месту, где за последние несколько тысяч лет произошли десятки извержений. Именно тогда, утверждает Нил, сотрудники ГВО поняли, что стоит ожидать чего-то нового. Эти землетрясения были шумом магмы, пробивающейся сквозь твердую породу. Грядет извержение в другом месте, но каким оно будет? Как долго будет продолжаться? Дни? Недели? Месяцы или даже годы?
Столетие научных наблюдений и еще столетия наблюдений коренных гавайцев могут показаться достаточным промежутком времени, чтобы хотя бы примерно представить, какими будут будущие извержения. Но жизнь вулканов несоразмерна человеческой. Они подчиняются богам геологического времени, которое измеряется не годами, а тысячелетиями. Недостаточно просто проследить за конвульсиями Пуу-Оо, чтобы определить, когда их ритм изменится. Оставалось только наблюдать, слушать и ждать.
Вы наверняка подумали, что атмосфера на ГВО в то время была взволнованной. Но, по большей части, настроение у всех было «серьезное». «Вот слово, которое приходит на ум», – делится Нил. – Конечно, был определенный уровень волнения и интереса с научной точки зрения», – добавляет она, потому что такое значительное изменение в поведении Килауэа – прекрасная возможность узнать о нем больше. Но сотрудники знали, что каждое наблюдение и каждая интерпретация, сделанная на его основе, повлияют на людей, живущих в тени вулкана. Их жизнь и дома снова были поставлены на карту. Невозможность точно определить, куда движется магма под землей и где произойдет извержение, вызывала беспокойство.
1 мая ГВО предупредила население об извержении где-то в районе нижней части Восточной рифтовой зоны. Напряжение нарастало. 2 мая небольшие трещины открылись в Лейлани-Эстейтс, жилом районе с населением около 1500 человек в НВРЗ и вокруг нее. Озеро лавы в Халемаумау начало опускаться. Утром 3 мая землетрясение магнитудой 5,0 потрясло Пуу-Оо, и в результате дно кратера опустилось еще больше. Позже в тот же день, примерно в 17:00 по местному времени, расселина в Лейлани-Эстейтс превратилась в адский шрам: лава начала сочиться наружу, быстро поджигая близлежащие деревья. В небо поднимался серый дым от пожаров.
Известия о новом извержении разнеслись по всему миру.
Примерно в 4000 километрах, в Портленде, Уэнди Стовалл укладывала спать своего сына. Будучи заместителем главного научного сотрудника Йеллоустоунской вулканической обсерватории, она специализировалась на наблюдениях за вулканом Йеллоустоун. Но за плечами у Стовалл, как и у многих ее коллег из Геологической службы США, был самый разный опыт. Она изучала Килауэа для получения докторской степени и, как многие вулканологи, внимательно следила за ним издалека. «Мы все знали, что что-то должно произойти», – заявила она.
В тот вечер она получила сообщение от Майка Поланда, научного руководителя Йеллоустоунской вулканической обсерватории: в Лейлани-Эстейтс открылась трещина. Кажется, началось.
Она поспешно уложила сына спать, вышла из комнаты и на мгновение замерла: затишье перед бурей. Через несколько минут она оказалась в оперативной службе по связям со СМИ. Вопросы от самых разных изданий поступали быстрее, чем она успевала отвечать. Газета Los Angeles Times хотела пообщаться с ней без отлагательств. Страна жаждала незамедлительных ответов: что происходит на Гавайях?
Каждые два года Йеллоустоунская вулканическая обсерватория приглашает на очную встречу все университеты и институты, которые участвуют в ее работе. В 2018 году такая встреча должна была состояться 7 и 8 мая в Мамот-Хот-Спрингс в Вайоминге. Стовалл вспоминает, что бóльшую часть встречи провела вне конференц-залов, общаясь с представителями СМИ о Килауэа. За окном пенились покрытые снегом горячие источники. «Это было просто безумие», – комментирует она.
К окончанию встречи воцарился хаос. Всего через пять дней после появления первой трещины землю в Лейлани-Эстейтс и в окрестностях разорвали еще тринадцать – во дворах, поперек дорог, прямо посреди кварталов. Из трещины № 8, открывшейся у края Луана-стрит, в воздух начал бить фонтан лавы, а тлеющая вулканическая смесь образовала вокруг нее небольшой конус. В воздухе повисло зловоние сернистых смесей, лава устремилась в небо с ревом, напоминающим громоподобный гул реактивного двигателя [15]. Некоторые трещины вскоре исчерпали свои ресурсы, но открылись и начали извергаться новые. Одна из них, получившая номер 17, привлекла к себе внимание 13 мая. Она выпустила лавовые бомбы – сгустки остывающей лавы, еще достаточно теплой, чтобы менять форму в воздухе – примерно на 100 метров в воздух, что сопровождалось гулкими взрывами, слышными за многие километры. Геологи документировали все эти события и оперативно передавали информацию в службу гражданской обороны округа Гавайи и Федеральное агентство по управлению в чрезвычайных ситуациях, которые помогали людям спастись от пожаров и оказаться в безопасности.
Видеозапись, на которой «форд мустанг» медленно, но верно поглощается лавой, стала вирусной в социальных сетях, закрепив в сознании людей, что лава движется, куда ей заблагорассудится, независимо от того, что стоит на ее пути. Жителям городов, расположенных вокруг вулканических трещин, было велено эвакуироваться, хотя некоторым разрешили быстро вернуться в опасную зону, чтобы забрать жизненно важные лекарства и домашних животных. Некоторые видели, как их дома охватило пламя, когда лава коснулась стен. Другие получали мрачные новости дистанционно. Одна женщина поняла, что ее дом обречен, когда сработали датчики движения охранной системы [16].
А всего в 40 километрах вершина Килауэа устраивала собственные пиротехнические представления. С 4 мая и далее она сотрясалась все чаще и интенсивнее. Лавовое озеро Халемаумау начало оседать, причем очень быстро. К 10 мая лавы уже не было видно, она спустилась на 320 метров ниже дна кратера. Тепловизоры зафиксировали это чудесное исчезновение: красное озеро, окруженное жгуче-желтыми каймами, исчезло с глаз долой с бешеной скоростью, оставив после себя холодную палитру пурпурных и фиолетовых оттенков. И происходило все это не само по себе. Похоже, что магматический резервуар под Халемаумау истощался. Это означало, что вся кальдера, лишившись поддержки магматического фундамента, начала опускаться, как сдувающийся воздушный шар. Вулкан, страдающий от несварения желудка, извергал вулканический смог, или «вог» – плотную дымку из вулканической пыли, сернистого газа и капель серной кислоты.
Землетрясения обрушили камни в образующийся котлован, а взрывы выбросили пепел на тысячи метров в воздух. Нил, сидя в своем кабинете в штаб-квартире ГВО на краю кальдеры, непосредственно наблюдала за обрушением вершины. Но бóльшую часть времени она проводила, глядя в компьютер, ведь шквал данных продолжал поступать в любое время дня и ночи; Нил обсуждала карты, чертежи и визуальные образы разрушения Килауэа на совещаниях со своими заместителями и сотрудниками. Потоки электронной почты, идущие к ученым из университетов-партнеров и в обратную сторону, были нескончаемы. Запросы на принятие решений поступали быстро и в большом количестве. По словам Нил, она чувствовала себя тренером на бровке, который постоянно раздает игрокам указания и одновременно пытается понять, что же будет дальше.
Прошло совсем немного времени, и Нил и ее коллеги попали в осаду. Сидя на краю гигантского котла, они почувствовали, как он зарычал, а земля начала дрожать и трястись. Каждые 36 часов землетрясение магнитудой 5,0 вызывало сильные колебания всей вершины, включая здание, в котором они находились. Они словно оказались внутри сушилки для белья.
Теперь трещины начали появляться не только в земле, но и в стенах. В течение первых нескольких дней после извержения, говорит Нил, «землетрясения стали настолько мощными, что стены здания уже не выдерживали». К 10 мая стало совершенно ясно, что невозможно бороться с последствиями вулканической катастрофы, находясь при этом в разрушающемся здании. Земля дрожала и никак не хотела успокаиваться. 16 мая сотрудники обсерватории собрали все научные приборы и электронное оборудование, а также бесценное содержимое архивов из подвала, и были эвакуированы. Они переехали в город Хило, находящийся в 50 километрах, и по пути наблюдали за извержением.
К этому времени Стовалл уже прибыла на место происшествия. Она была одной из многих ученых со всей страны, которых сотрудники ГВО попросили прилететь на Килауэа, чтобы помочь ликвидировать последствия извержения. В первый же вечер она завела разговор с начальником пожарной службы района. Поняв, что она еще не выезжала на место, он тут же повез ее туда, где можно было увидеть удивительные потоки лавы во всем их непредсказуемом величии. Стовалл изучала извержения гавайских лавовых фонтанов для своей докторской диссертации, но кроме старых фотографий и видеозаписей у нее ничего не было. Наконец время пришло. «Наблюдать и понимать процессы, которые передо мной происходят, понимать их основу – вот что ценно, – объясняет она. – У меня захватывало дух».
Основной задачей Стовалл было общение со СМИ. В какой-то момент она вместе с группой журналистов и в сопровождении национальной гвардии США отправилась в изрезанное трещинами пространство. Она смотрела на фонтаны лавы, а в ее голове одновременно звучали объяснения тех физических процессов, которые лежали в основе происходящего. Репортер местного телевидения, который вел прямую трансляцию, задал ей несколько вопросов. Сначала она отвечала ему однообразными штампами, одобренными Геологической службой США, а также сообщила основные научные данные. Заметив, что она выглядит рассеянной, репортер спросил ее, чем она озабочена. Внезапно мысли, которые прятались на заднем плане ее сознания, зазвучали громче и настойчивей. Ее глаза загорелись. Она с упоением рассказывала об удивительной природе извержения – его геологических и физических особенностях. В этот момент, по ее словам, она почувствовала, что делает то, к чему готовилась всю свою взрослую жизнь.
Стовалл заворожило не только само извержение. Потоки лавы все увеличивались, воздух над ними шипел от жара. Большие массы теплого, влажного воздуха поднимались вверх и в конце концов достигали высоты, на которой остывали. В результате влага конденсировалась вокруг пепла и выпала в виде огромных клубящихся призраков, называемых пирокумулятивными облаками. Сверкали молнии, гремел гром, а кислотный дождь покрывал землю, уничтожая все растения, которые еще не сожгла лава. Если присмотреться к горизонту, можно было увидеть, что извержение меняет погодные условия, задолго до того, как покажется сама лава, ползущая по земле внизу, – зрелище, как говорит Стовалл, необыкновенную природу которого словами передать невозможно.
Когда в начале мая 2018 года лава текла по склонам Килауэа, Кен Хаднат, геофизик, специализирующийся на землетрясениях, находился за 7700 километров от вулкана, просматривая спутниковые снимки потоков расплавленной породы в штаб-квартире Геологической службы США в Рестоне, штат Вирджиния.
Геологическая служба имела в своем распоряжении технологически продвинутые спутники, оснащенные датчиками, которые позволяют видеть бо́льшую часть поверхности планеты в высоком разрешении, миновав все препятствия. Это очень удобно для геологов, желающих посмотреть, скажем, на движение лавы или развитие нового вулканического конуса, который могут закрывать облака, шлейфы тумана или клубы вулканического пепла. Но такая аппаратура может пригодиться и для шпионажа, поэтому любому сотруднику службы, желающему получить доступ к определенным изображениям, требуется специальный допуск. Комнату, где хранились все эти снимки, ласково называли «приют шпиона».
Примерно в это время стало ясно, что лава движется в сторону электростанции Puna Geothermal Venture. Как в других геотермальных станциях, на ней для вращения турбин используется пар, который образуется в результате нагревания жидкостей от внутреннего тепла Земли. Зачастую это просто вода, но на этой станции использовали пентан – вещество, которое кипит при относительно низкой температуре, что позволяет генерировать турбинные пары быстрее. Однако пентан очень взрывоопасен, поэтому, когда лава начала ползти к заводу, запасы пентана быстро вывезли в безопасное место.
Опасность сохранялась из-за глубоких скважин, которые ведут к подземным горячим породам. Они обычно находятся под давлением, и лава, разогревая их, может привести к взрыву [17]. Если это случится, произойдет выброс сероводорода – вулканического газа. В низких концентрациях он пахнет тухлыми яйцами. Более высокие концентрации в том же объеме воздуха не имеют запаха [18] и могут вызвать скопление избыточного количества жидкости в легких, что приведет к потере сознания и даже смерти.
Шахты станции охладили водой, чтобы снизить давление, а сотрудников на месте почти не осталось. Но лава подбиралась все ближе, а из-за густой растительности вокруг завода вертолетам и спутникам было трудно увидеть, куда именно она движется. Хаднат, заметив эту проблему и изучив снимки, полученные из «приюта шпиона», нашел решение: обстрелять ее лазерами. Точнее, он хотел прикрепить к вертолету лазеры под разным углом, пролететь над электростанцией и использовать импульсы их света, чтобы изучить поверхность земли, минуя растительность, а затем понять, сможет ли лава подобраться к взрывоопасным шахтам.
Эта технология, получившая название «обнаружение и определение дальности с помощью света», или лидар, очень ценится археологами, так как позволяет им искать исторические артефакты даже под густым покровом леса. Хаднат подозревал, что эту же технологию можно использовать для составления карты рельефа Килауэа, виртуально срубая деревья и кусты, чтобы обнаружить трещины, расщелины и склоны, которые могут изменить траекторию движения лавы. Его начальник одобрил эту идею, и вскоре Хаднат уже летел на Гавайи.
Тем временем ситуация продолжала накаляться. 17 мая в результате крупного взрыва на вершине образовался шлейф пепла высотой 9000 метров – немногим меньше высоты, на которой летают пассажирские самолеты. Вершина продолжала разрушаться. В нижней части Восточной рифтовой зоны, реки лавы раздваивались, и вечером 19 мая один из притоков пересек шоссе и начал изливаться в Тихий океан. Гигантские шлейфы белого вещества начали подниматься от береговой линии. Это была смесь водяного пара, соляной кислоты и крошечных частиц горячего вулканического вещества, которое переплавилось в мелкие осколки стекла. Рассеиваясь по мере подъема, эта так называемая лавовая дымка может быть смертельно опасна для тех, кто находится слишком близко.
Примерно в это время была зарегистрирована первая жертва извержения: мужчина, стоявший на балконе своего дома – на котором он уже не должен был находиться, – не смог увернуться от куска расплавленной породы, вылетевшего из близлежащей расселины. Вы наверняка думаете, что в первую очередь следует опасаться чрезмерного тепла, и это справедливо: никто не хочет, чтобы на него выплеснулось вещество в десять раз горячее кипящей воды. Но настоящая проблема заключается в плотности лавы. Речь не о сиропе, а о расплавленном камне, а вулканические породы, как правило, довольно тяжелые. Я представляю, каким горячим был этот снаряд, но тот факт, что в тебя на скорости в сотни километров в час летит нечто весом с холодильник, пожалуй, еще страшнее. Мужчина выжил, но только потому, что кусок лавы не задел ни один из жизненно важных органов. Была пробита голень, которая разлетелась на куски.
Несколько дней спустя произошло еще кое-что чародейское. Возле некоторых трещин в Лейлани-Эстейтс люди стали замечать голубые языки пламени, излучающие фантастический свет, кружащиеся и вертящиеся в ночи. Мэдди Стоун, журналистка, которая рассказывала об извержении для сайта Gizmodo [19], написала, что это было похоже на «биолюминесцентные волны, бьющиеся о берега ада». Пламя могло окраситься в синий цвет по нескольким причинам – например, из-за воспламенения вулканической серы, которая ранее придавала потусторонний оттенок вершине вулкана. В данном случае лава, сжигая растения на своем пути, вызывала утечку нескольких органических соединений. Одним из них был природный газ – в основном метан, – который, поднимаясь навстречу лаве, вспыхивал голубыми языками пламени, не слишком отличающимися от тех, что вы можете видеть на своей кухне. Как и другие вулканические фокусы, этот тоже несет в себе элемент опасности. Очаги метана могут накапливаться в земле, прежде чем загореться, и тогда происходит взрыв, примерно такой же по мощности, как от ручной гранаты. Подобный взрыв способен оторвать ноги любому стоящему рядом человеку.
К концу мая трещина № 8 всерьез активизировалась, выбрасывая в воздух лавовые фонтаны высотой 75 метров. Лава изливалась в разных направлениях, и ее движение становилось все более непредсказуемым. «В те первые дни мне казалось, что кто-нибудь запросто может попасть в ловушку и, возможно, погибнуть», – говорит Нил. Ученые постоянно информировали сотрудников службы гражданской обороны округа и надеялись, что никто не пострадает, но в нижней части Восточной рифтовой зоны они часто видели людей в местах, которые из-за пожаров уже давно следовало покинуть.
Радость, которую испытывала Стовалл, наблюдая за Килауэа во всем его великолепии, сменялась тяжелыми переживаниями. Две недели подряд она работала круглосуточно, почти не спала, проводя встречи с десятками людей, которые видели, как их дома и средства к существованию исчезают на глазах. Однажды на улице ее остановила заплаканная женщина. Она хотела узнать, на месте ли еще ее дом, но не решалась пойти и проверить. Стовалл помогла ей. Оказалось, что лава еще не дошла до ее жилища, но это был лишь вопрос времени.
Стовалл рассказала мне в ходе разговора по Zoom об одном особенно тяжелом эпизоде. Реплики прерывались несколькими длинными паузами, и пару раз ее голос дрогнул.
В какой-то момент во время рабочего выезда она поднялась на второй этаж чьего-то дома и увидела фонтан лавы прямо за окном. Позже той же ночью дом был разрушен, а на следующий день лава быстро залила окрестности. Чтобы оповестить население, было проведено собрание общины, и люди спрашивали ее, поглотит ли лава их дома в районах Капохо и Вакейшнлэндс на побережье. Топографические карты региона показывали, что лава, скорее всего, продолжит двигаться на север, обходя их дома стороной. «Вам не о чем беспокоиться», – сказала она им.
В ту ночь, сразу после собрания, лава пошла на восток и начала обрушиваться прямо на эти дома. Жителей разбудили сирены. Голос через громкоговоритель повторял: «Эвакуация! Эвакуация!»
«Проснувшись на следующее утро и увидев, куда движется лава, я пришла в ужас», – рассказывала Стовалл. В тот день она усвоила суровую истину. Когда имеешь дело с опасным извержением, «нельзя полагаться на надежду». По ее словам, «нужно исходить из фактов; когда речь идет о потенциальной угрозе населению, нельзя опираться на эмоции». «Мы не совсем уверены. Похоже, поток может обойти ваши районы, но он может повернуть в любую сторону» – вот что она говорила на собрании. Теперь она чувствовала, что подвела всех этих людей, потому что не высказалась яснее. «Я хотела бы сказать им, что мне очень жаль», – подытожила Стовалл.
Двух недель в тени Килауэа для Стовалл было достаточно. «Я пережила очень трудный период», – делится она своими переживаниями.
К началу июня трещина № 8 продолжала полыхать, и каждую секунду в океан обрушивалось около 100 кубических метров лавы – достаточно, чтобы за минуту заполнить все комнаты в двух среднестатистических американских домах.
Спутниковые снимки лавы, с равной охотой поглощающей растительность и человеческие постройки, действительно дают представление о потрясающих масштабах извержения, но иногда они кажутся слишком отстраненными и далекими от реального ощущения его разрушительной силы. Однако, кадры, снятые на телевизионные камеры и смартфоны, погружают зрителей в самый центр хаоса, но теряют из виду общую перспективу. Изменения, охватившие этот уголок острова Гавайи, можно было рассмотреть еще более кинематографично и подробно: через объективы, установленные на беспилотных летательных аппаратах. Летая по орбите вокруг фонтанов лавы или паря над трещинами, беспилотники одновременно обеспечивали перспективу и пугающую близость: зрители могли увидеть полный набор вулканических спецэффектов во всем их пугающем блеске. Можно находиться за тысячи километров от места событий и все равно чувствовать жаркое марево на своем лице.
До начала извержения специалисту Геологической службы США Энджи Дифенбах казалось, что она разыгрывает заведомо проигрышную партию. «Я давно хотела использовать дроны в рамках нашей внутренней программы, но руководство не видело в этом пользы» – рассказывает она. С годами технологическое оснащение беспилотников усовершенствовалось, и Дифенбах стала применять их в полевых условиях вместе с зарубежными коллегами. Она получила лицензию пилота и приобрела несколько беспилотников для Геологической службы США, надеясь однажды использовать их на родине.
К тому времени, когда лава начала превращать Лейлани-Эстейтс в одно большое кострище, она все еще была единственным членом Научного центра вулканологии Геологической службы США с лицензией на управление беспилотником. Это был ее шанс. Дроны могут побывать там, куда не доберутся ученые: пролететь прямо над лавовыми потоками и расселинами, предоставляя жизненно важные научные данные для ГВО. Гавайский университет в Хило задействовал собственные беспилотники еще в самом начале извержения, подавая пример Геологической службе. Дифенбах убедила руководство в своей правоте и отправилась на Килауэа с восемью дронами: двумя гексакоптерами, четырьмя квадрокоптерами и двумя летательными аппаратами с фиксированным крылом. Команда пилотов состояла из пяти человек, а со временем расширилась до 36 специалистов, набранных из сотрудников Министерства природных ресурсов.
Съемки мчащихся потоков лавы не только поражали воображение, ведь полученные данные – размеры и характеристики лавы, как она течет, куда направляется, какой вредный газ выделяет – подарили вулканологам новый способ исследовать извержение. Они впервые увидели с высоты птичьего полета раскрывающееся жерло на вершине, которое время от времени выпускало пепельные шлейфы, слишком опасные для вертолетов. «Мы всегда были очень осторожны и предельно внимательны, но, как мне кажется, мы выжали максимум», – говорит Дифенбах. – Беспилотники этим и прекрасны. Вы не рискуете человеческими жизнями».
Они также сыграли важную роль в защите населения, и не только потому, что сотрудники службы гражданской обороны округа могли в режиме реального времени отслеживать вулканические угрозы по мере их появления. Однажды ночью, когда записи с беспилотников использовались для составления карты потоков лавы, команду предупредили, что один человек застрял в своем доме, который почти полностью окружила раскаленная порода. Один из беспилотников прилетел к нему и ночью провел его по пути, который лава еще не преградила. А человек мог бы погибнуть.
«Идеальное применение идеального инструмента» – так назвала это Нил. Это было самое мирное использование беспилотников в истории Америки: дроны спасали жизни, вместо того чтобы их уничтожать.
Пока лава поглощала жилую застройку, эвакуированные жители могли узнать, стоят ли на месте их дома: на экране компьютера пилоты с помощью дронов показывали людям правду, какой бы печальной она ни была. «Я думаю, что людям было спокойнее, ведь мы могли предоставить им эту информацию в режиме реального времени», – говорит Дифенбах. Эти кадры можно было затем использовать для получения финансовой помощи: процесс шел гораздо быстрее, ведь теперь не приходилось ждать, пока наземная команда сможет подобраться к жилью и задокументировать нанесенный ущерб.
Пока беспилотники с камерами создавали трехмерные топографические модели земли, покрытой лавой, вертолеты, оснащенные «лидарами», носились туда-сюда, стреляя лазерами и нанося на карту каждую трещину и расселину. Днем над вершиной и нижней частью Восточной рифтовой зоны пролетали самолеты, собирая данные. Ночью Хаднат и его коллеги не спали, преобразуя гигабайты данных в удивительно точные трехмерные цифровые модели вулкана по мере того, как его вершина опускалась, а восточные склоны меняли форму в результате магматического пожара. Это была карта Килауэа в режиме реального времени, которую любой желающий мог просмотреть со своего компьютера.
Не все в этой научной операции было высокотехнологичным. Чтобы некоторые приборы не промокли под дождем, их накрывали зонтиками, а для того, чтобы ученые могли взять свежие образцы расплавленной породы, в ход шли лопаты. Благодаря этим до удивления простым манипуляциям ученые смогли понять, что примерно через месяц после начала извержения лава стала более горячей – возможно, температура превысила 1200 °C – и более текучей. На ранней стадии извержения из подземного тайника были выброшены магматические остатки предыдущего извержения. В нижней части Восточной рифтовой зоны наружу выходила магма, залегавшая еще глубже, – эта горячая масса могла перемещаться по земле гораздо быстрее.
2 июня лава, двигавшаяся в сторону моря, ворвалась в крупнейший пресноводный водоем архипелага – Зеленое озеро площадью чуть менее одного гектара. Всего за несколько часов, после бурного кипения под слоем дыма, озеро исчезло, а на его месте остались лишь потоки лавы, которые, казалось, вода ничуть не охладила.
Эта лава разрушила сотни домов на побережье, а затем низверглась в Тихий океан. В море было выброшено так много расплавленной породы, что она накопилась вдоль берега, и к середине июня из застывшей лавы образовалась совершенно новая береговая линия площадью около квадратного километра.
Нам хочется верить, что, благодаря достижениям науки и техники, появившимся со времени основания Гавайской вулканической обсерватории, исследователи уже почти знают, как остановить или хотя бы отвести в сторону потоки лавы. Но история свидетельствует, что даже при всей своей научной проницательности человечество пока не в силах противостоять магме.
Можно попробовать вылить на лаву много воды, чтобы ее охладить. Именно так поступили жители исландского острова Хеймаэй в 1973 году, когда извержение вулкана Эльдфетль могло привести к закрытию их гавани [20]. Около 1,5 миллиарда галлонов морской воды оказалось достаточно, чтобы замедлить поток, но только потому, что эта лава и так была очень медленной. По сравнению с магмой исландского вулкана лава Килауэа неслась галопом, причем большая ее часть не стекала в море, а распространялась по огромной территории вглубь материка.
Вероятно, поток лавы бомбардировкой усмирить нельзя. Американцы это знают, потому что уже дважды этот метод испробовали [21]. В 1935 году лава с Мауна-Лоа текла в сторону Хило со скоростью полтора километра в день. Она двигалась не только на поверхности. Когда внешние края застывали, она образовывала собственные каналы из расплавленной породы. Верхний слой затвердевал, но она пробивалась вперед через туннели под поверхностью – они не выпускали тепло наружу, поэтому лава оставалась расплавленной на расстоянии многих километров от своего источника.
Глава ГВО, наш старый знакомый Томас Джаггар, призвал на помощь авиационный корпус армии США. Сразу после Рождества 10 бипланов-бомбардировщиков Кейстоун B-3 и B-4 сбросили на лаву 20 бомб, начиненных 160 килограммами тротила каждая, чтобы обрушить некоторые из каналов или туннелей, по которым лава текла к городу. Хило был спасен: лава перестала течь 2 января 1936 года. Джаггар объявил о своей победе, однако другие специалисты, включая пилотов, сбросивших бомбы, сочли это счастливым совпадением. В 1942 году бомбы были сброшены на враждебный поток лавы второй раз – и снова усилия оказались тщетными.
Это не значит, что бомбы, заложенные на пути движения лавы, технически не могут сработать. Во время извержения вулкана Этна в 1991–1993 годах на итальянском острове Сицилия попытки отвести лаву от города Дзафферана-Этнеа с помощью заграждений успехом не увенчались. Использование взрывчатых веществ для открытия новых отводных каналов также много раз оказывалось неэффективным, но однажды таким образом удалось спасти целый город [22].
В 2018 году на Килауэа не было никаких возможностей использовать взрывчатку. Лава растекалась слишком быстро, слишком непредсказуемо, и заставить ее изменить направление было невозможно. У инженеров не было времени на пробы и ошибки. Даже если удастся ненадолго сбить лаву с пути, неизвестно, куда она пойдет потом.
В самом начале Хаднат задался вопросом, насколько эффективными могут оказаться попытки изменить направление лавовых потоков или спрогнозировать, куда именно они двинутся. Беседы с местными гавайцами показали, насколько подобного рода размышления были наивными. Лава не течет как вода. Она образует собственные каналы, туннели, плотины и водопады. Она быстро формирует свой рельеф. Все, что оставалось ученым, – наблюдать за развитием событий, подобно зрителям в театре, следя за перипетиями увлекательной многоактной пьесы.
К середине июня, в то время как некоторые расселины выпускали пар и вредный газ, трещина № 8 стала очагом извержения в нижней части Восточной рифтовой зоны. Она подпитывала лавовый канал, который уходил в море, и создавала вокруг себя конус 50 метров высотой. Ярость и магматическая мощь этого жерла были просто потрясающими. Хаднат, один из многих ученых, находившихся рядом с этой трещиной в огнестойких костюмах и специальных дыхательных аппаратах, рассказал мне, что это было одним из самых сильных переживаний в его жизни. Затем над очагом начали формироваться грозовые облака и кислотные дожди, что, конечно же, всех обеспокоило. Природа на глазах у людей строила собор из лавы, окруженный морем сжиженных кристаллов: зрелище одновременно чарующее и грозное.
К 15 июня Халемаумау составлял почти километр в поперечнике и 350 метров в глубину – более чем достаточно, чтобы поглотить несколько небоскребов. Старое здание ГВО пустовало, а туристы, проживавшие в гостинице «Волкано-хаус», давно уехали. Зато в отель прибыл приглашенный сотрудник ГВО Дон Суонсон.
Он не поехал в нижнюю часть Восточной рифтовой зоны, чтобы посмотреть на разрушительное действие лавы: «Я присутствовал при извержении вулкана Сент-Хеленс 40 лет назад, и там во мне будто бы выгорело любое желание смотреть на разрушения, социальные потрясения и гибель людей». Среди 57 погибших был его коллега и друг Дэвид Джонстон, вулканолог Геологической службы США. Тогда, 18 мая, извержение произошло внезапно, вулкан просто неистовствовал [23].
Этого Суонсону хватило на всю жизнь. «Я не очень хотел увидеть что-то подобное снова в 2018 году», – говорит он. Однако он занял место в первом ряду на вершине воющего и рычащего кратера. Обвал кальдеры, вспоминает он, шел неравномерно. Котловина проседала в центре, а затем внезапно и резко падала вниз, как будто древние боги ударили по ней молотом. Масштабы обвалов разнились. Насколько вулкан обрушится в следующий раз – на один или на сотню метров? Суонсон был невозмутим. Он играл с опускающейся вершиной в русскую рулетку, спокойно перенося грохот обвалившейся породы и взирая на бурные столбы пепла.
В том же отеле, устроив себе кабинет в столовой, жил Кайл Андерсон, геофизик из Центра вулканологии Геологической службы США. Он тоже большую часть извержения наблюдал за вершиной. Ему трудно было поверить, что она опускается так быстро. Как и Суонсон, он и его коллеги заметили, что обрушение происходило по нарастающей.
Когда магма внизу устремилась в другом направлении, скалистая шапка сверху опустилась вниз. Магма продолжала вытекать, и давление, которое она оказывала на шапку, стало падать. Через некоторое время гравитация победила силу трения, благодаря которому круглое дно кальдеры крепилось к ее стенам. Дно, словно поршень, устремилось вниз. Оно обрушилось с такой силой, что земля вокруг котловины разлетелась вверх и наружу.
Ученые, в том числе Андерсон, заметили и другую реакцию на обрушение кальдеры: вниз по склону пошли землетрясения, а из трещин в нижнюю часть Восточной рифтовой зоны хлынул поток лавы. Потребовалось много длительных и тщательных наблюдений на вершине и вдоль расселин на склонах, но стало ясно, что обрушение вершины и потоки лавы были частью одного и того же вулканического вальса [24]. Двигаясь вниз, дно кальдеры поршнем выдавливало стекающую магму вниз по склону, как будто кто-то прыгал на тюбике зубной пасты длиной 40 километров.
«Я часто говорю, что Килауэа – как живой организм», – рассказывает Суонсон. То, что происходит с одной частью, влияет на другую – всем это стало ясно в 2018 году.
Потоки лавы продолжали творить вулканические чудеса ниже по склону. Появились видеозаписи, на которых видны лавовые завитки, закручивающиеся над потоком трещины № 8. Эти пылающие вихри достигали верхушек деревьев, вращаясь достаточно быстро, чтобы разбрасывать лаву по ландшафту, как взбесившийся блендер. Тепло, излучаемое лавой, дестабилизировало ветры в регионе, в результате чего образовались вихри. Хотя официально их назвали огненными вихрями, ученые дали этим блестящим штопорам другое рабочее название – «лаванадо»5.
К середине июля трещина № 8 в отличие от других еще продолжала неистово бурлить. Этот уголок острова Гавайи теперь представлял собой лоскутное одеяло из черной дымящейся породы, украшенное едва осязаемыми вуалями лавовой дымки. Изредка среди запустения попадались домики или участки зелени. Туристы, привлеченные сиянием водопадов лавы, падающих в океан, покачивались на экскурсионных лодках. Они чувствовали себя в безопасности вдалеке от разрушений. 16 июля эта иллюзия рухнула: из моря вылетела лавовая бомба размером с баскетбольный мяч [25]. Она, вместе с сотнями мелких капель, пробила крышу одной из экскурсионных лодок, словно выстрел из дробовика. Пассажиры были напуганы; обошлось без жертв, но более десятка человек получили ожоги и были отправлены в медицинский центр Хило, а еще один с серьезным ранением ноги был доставлен в больницу на вертолете.
Когда Эмили Мейсон оказалась рядом с трещиной № 8 и каналом расплавленной породы, она впервые увидела лаву в непосредственной близости. «Поток был похож на реку с порогами. Я никогда не думала, что увижу такую лаву, – делится она впечатлениями. – Время от времени кора почти прогибалась вниз, и под ней можно было увидеть красные вспышки».
Эмили была аспиранткой, занималась изучением вулканов в Кембриджском университете и входила в состав университетской группы из пяти британских вулканологов. «Все члены нашей команды были женщинами, что несколько необычно». Их попросили прилететь на Килауэа, чтобы сделать ту работу, на которую у Геологической службы США не было ни времени, ни возможностей – а именно изучить токсичные металлы и вещества, выброшенные в воздух при извержении, такие как свинец и мышьяк. Хотя известно, что они загрязняют водоснабжение и портят легкие, было неясно, насколько масштабной будет эта угроза во время грандиозного извержения Килауэа, которое, вероятно, могло продолжаться еще несколько месяцев, если не лет.
Прибыв на восточные склоны вулкана, они не увидели того залитого солнцем, голубовато-зеленого рая, каким представляются Гавайи. Вулканические обломки задушили всю жизнь на этой земле. Время от времени выпадали кислотные дожди, и приходилось надевать специальные костюмы. В садах открывались огромные фумаролы, покрытые серой и извергающие едкий газ. По неизвестным причинам в районах, которые сильно пострадали от извержения, часто замечали черных цыплят.
Иногда казалось, что уровень лавы в канале снижается, а это могло означать, что приближается очередной разрушительный всплеск. В один из таких моментов группа стояла близко к каналу. Инстинкт подсказывал, что надо бежать, но «закаленный в боях» коллега из ГВО посоветовал им спокойно идти вверх по склону. Бег по неустойчивой поверхности мог закончиться плачевно, ведь крыша из свежеиспеченной земли могла обрушиться, отправив ученых в бушующую подземную реку.
В июле команда провела три недели в зоне смерти, используя вертолеты и беспилотники, чтобы пролететь вокруг вулканических шлейфов или над ними и исследовать их токсичные составляющие. Они также установили ряд научных инструментов в специальный заплечный каркас, которому дали имя Гарри – в честь главного героя фильма о вулканической катастрофе «Пик Данте». Гарри подвозили как можно ближе к вулканическим расселинам, сбрасывали, оставляли в покое на несколько часов для изучения воздуха, а затем извлекали. Он никогда не пропадал в огне, но земля была настолько горячей, что некоторые его части плавились.
4 августа, закончив работу, команда отправилась в аэропорт, чтобы вылететь домой. К этому моменту лава объемом 320 тысяч олимпийских бассейнов покрыла 36 квадратных километров острова, добавив около 360 гектаров новой земли вдоль берега. Вершина Килауэа обрушилась на 500 метров: почти на ту же высоту, что и Центр всемирной торговли в Нью-Йорке. Вершина вулкана продолжала пожирать землю, так как трещина № 8 продолжала изливать лаву. Около 700 домов были сожжены и сровнены с землей. Экономический ущерб – потеря рабочих мест, сокращение туризма, разрушение инфраструктуры и имущества – составил сотни миллионов долларов [26]. Это извержение вполне заслуженно получило печальное звание самого разрушительного за всю историю вулкана. И 3 августа Килауэа все еще не проявлял признаков успокоения.
Но когда Мейсон и ее коллеги сидели в зале вылета аэропорта, они получили от своих друзей из ГВО неожиданное сообщение: все прекратилось.
Выход лавы из трещины № 8 резко остановился, а сейсмическая активность на вершине снизилась. Уровень сернистого газа начал стремительно падать. Первоначально вулканологи считали, что это лишь временная пауза, и сохраняли осторожность. Но к 7 августа поток лавы из трещины № 8 был не более чем струйкой. Река лавы, протянувшаяся к побережью, быстро покрылась коркой. Земля, от НВРЗ до вершины, больше не содрогалась в ответ на движение магмы. В начале сентября внутри трещины № 8 заметили новый всплеск лавы, но он тихо растворился в ночной темноте.
Проходили недели. Затем месяцы. Во время облетов трещины № 8 не было видно ничего, кроме слабого свечения, напоминающего оставленную в пепельнице сигарету.
Глобальная программа вулканизма Смитсоновского института предлагает считать извержение законченным, если прошло три месяца без какой-либо значительной вулканической активности. 5 декабря 2018 года этот рубеж был пройден. Закончился не только цикл извержений, начавшийся в апреле. Закончилось извержение, которое началось еще в 1983 году. Последние несколько месяцев оказались неистовым крещендо творения и разрушения в финале 35-летней симфонии.
Затем, в июле 2019 года, с вертолетов, пролетавших над Халемаумау, заметили зеленый бассейн. Вскоре к нему присоединились еще два, которые быстро слились в единый водоем голубоватого цвета. Вода все еще была кислой и горячей за счет выходящего вулканического газа; фумаролы по его краям выбрасывали газ температурой 200 °C [27]. Это была не дождевая вода: влага, выпадающая в течение нескольких предыдущих месяцев, в этом углублении скопиться не могла. Дно Халемаумау находилось на 50 метров ниже уровня грунтовых вод, что позволило предположить, что источником бассейна была вода, стекавшая из-под земли в кратер – чашу, все еще горячую, но уже неспособную испарять воду.
Вода продолжала поступать, и к июню 2020 года глубина водоема составляла 37 метров, а площадь – 28 тысяч квадратных метров. Там, где совсем недавно бурлила лава, ученые наблюдали за рождением первого за последние 200 лет полноценного кратерного озера. Жаль, что исчезло озеро расплавленной породы, которое было прекрасным материалом для вулканологических исследований, говорит Нил. Но качество воздуха наверху стало намного лучше, так как Халемаумау больше не выбрасывал вредный газ. «По таким вещам я совсем не скучаю», – улыбнулась она.
В то время вулканологи считали, что Килауэа опустился, но не потух. Было замечено, что вершина периодически снова поднимается – признак, что магма медленно собирается глубоко под ней. История подсказывала, что однажды – возможно, через много лет – лава, скорее всего, вернется в Халемаумау. Но вполне возможно, что этого и не произойдет. Килауэа может открыть новое жерло в другом месте на своих склонах, и вершина навсегда останется потухшей.
После того как извержение Килауэа утихло, несколько ученых, которые весь 2018 год перемещались по вулкану, задумались о начале и конце.
С «началами» было немного проще. Грандиозный финал 35-летнего извержения начался еще в апреле, когда прекратился поток лавы, хлынувшей в Пуу-Оо. Что-то застряло в трубопроводе: возможно, подземный камнепад перекрыл канал, ведущий к конусу. Из-за этого увеличился поток магмы, прокачиваемой по скальным артериям, которые питают сердце Килауэа. Давление возросло, Халемаумау переполнился, и вулкан начал раздуваться. В конце концов пробка под вершиной отступила, появилась новая артерия, и сердце магмы потекло в сторону нижней части Восточной рифтовой зоны.
СМИ обычно уделяют не так много внимания причинам, по которым извержения прекращаются – вероятно, потому, что журналистов эта тема несколько разочаровывает. Но в этот раз все закончилось действительно странно. Извержение не затихало и не угасало постепенно – за несколько дней или недель. Лавовая фабрика остановилась внезапно – в течение всего одного дня: как если бы во время концерта неожиданно отключили электричество, звук мгновенно пропал, и зал погрузился во тьму. Ученые были озадачены, но предположили, что у вулкана просто закончилась магма, хотя Килауэа не подавал никаких признаков, что дело обстоит именно так.
Пока все размышляли о внезапной концовке извержения, Андерсон и его коллеги обрабатывали полученные данные. Отслеживая спуск лавового озера и сравнивая форму вершины до начала извержения с ее формой после его окончания, они могли оценить, сколько магмы было израсходовано из неглубокого резервуара Килауэа. В марте 2018 года в этом резервуаре содержалось от 2 до 5,5 кубического километра магмы. Но к декабрю 2018 года было извергнуто лишь менее кубического километра [28]. Это означает, что к концу извержения было израсходовано не более 33 % этого резервуара, – а возможно, и 11 % запасов.
Другими словами, за три месяца безумия, когда Килауэа пожирал землю, плавил ее и уничтожал жизнь вокруг себя, он, вероятно, потратил лишь десятую часть своего магматического топлива. Вулканический двигатель к моменту остановки извержения был все еще полон. С одной стороны, это подчеркивает тот факт, что даже сравнительно небольшой объем лавы обладает огромной преобразующей силой. С другой стороны, это ставит вулканологов перед трудным вопросом: если Килауэа был способен еще на многое, то почему он вдруг затих?
Никто не может ответить с полной уверенностью. Даже обоснованные догадки высказываются с утрированным пожиманием плечами. «Мы не очень понимаем, что собой представляет магматический резервуар», – признается Суонсон. То, как форма вулкана меняется на поверхности, позволяет понять, накапливает ли резервуар расплавленную породу или теряет ее. Сейсмические волны, которые распространяют землетрясения, отражаются от магматического тайника, что дает ученым смутное представление о его размерах. Но до тех пор, пока не произойдет огромный технологический скачок, продолжает Суонсон, механизмы работы вулканических резервуаров будут оставаться для нас загадкой. Еще в 1911 году Джаггар и его товарищи попытались разобраться в загадочных подземных недрах Халемаумау. Сегодня эта задача еще не решена – и, скорее всего, не будет решена еще многие столетия.
О вулканах нам предстоит узнать еще очень многое, но в результате этого извержения мы уже получили огромное количество важнейших данных. Наши знания о жизни вулканов обычно накапливаются постепенно. Но богатство предшествующих научных представлений, огромное количество ученых, участвовавших в работе, обширные усилия по мониторингу и использование самых современных технологических чудес в совокупности привели к тому, что извержение 2018 года позволило совершить гигантский шаг вперед. Множество исследователей будут заняты поиском ответов на давние вопросы, используя данные, полученные за эти три сумасшедших месяца.
Назовем два важнейших открытия: во-первых, вулканы могут прекратить извергаться, даже если их резервуары все еще полны; и во-вторых, между вершиной вулкана и его склонами может разворачиваться целый дьявольский танец. В результате вулканологи теперь иначе смотрят на другие вулканы, которые ранее казались им понятными. Во многом благодаря выдающемуся успеху беспилотников Дифенбах Геологическая служба США теперь имеет специальную программу по использованию этих аппаратов. В 2018 году она была единственным пилотом дрона с вулканологическим образованием. К 2020 году их уже стало семь. По ее словам, идея заключается в том, чтобы каждая вулканическая обсерватория в Америке имела команду специалистов с образованием вулканолога и лицензией на управление дроном.
В настоящее время ГВО, расположенная в Хило, будет продолжать наблюдать за вулканом, как и ученые-геологи из университетов острова Гавайи и всего мира. Сравнительно спокойный внешний вид Килауэа и его ворчание в глубине – это, несомненно, увлекательные сюжеты для изучения. Но несомненно, что после 35 лет непрерывного извержения полное отсутствие лавы как минимум вызывает удивление. «В течение большей части нашей жизни Килауэа извергался, – пожимает плечами Андерсон, – а теперь он затих».
Шрамы, оставленные извержением, никуда не делись. Конус трещины № 8 все еще возвышается над землей как магматический памятник хаосу. «Некоторое время на вершине торчал флаг, установленный альпинистами», – рассказывает Нил. Пока местные жители обсуждают, какое гавайское имя присвоить конусу, восстановление после катастрофы все еще продолжается. Ремонтируются дороги. Вновь возводятся разрушенные сооружения. Но некоторые участки этого уголка острова будут непригодны для жизни в течение десятилетий. Многие никогда не вернутся жить в районы, которые когда-то называли своим домом. Боль в сердцах спустя годы не ослабевает.
Извержение Килауэа в 2018 году стало ярким примером парадоксального соединения трех качеств, которые характерны для многих вулканов: оно было одновременно захватывающим, познавательным и трагическим. Как и смертоносное саморазрушение вулкана Сент-Хеленс в 1980 году, которое превратилось в серьезную проблему для континентальной части США, это обильное извержение лавы, по словам Суонсона, «станет событием-эмблемой». Оно напомнило ученым, что вулканы все еще полны загадок. Оно напомнило миру, что извержения вулканов – это и невероятное чудо, и цена, которую некоторым приходится платить за существование на живой планете, внутренности которой все еще горят.
Пока потоки лавы не остановились, Нил не могла спать, беспокоясь о том, какие опасные сюрпризы еще способно преподнести извержение. Последний раз я разговаривал с ней в июне 2020 года – незадолго до того, как она оставила свой пост руководителя ГВО. Она говорила бодро и спокойно. Вскоре она собиралась вернуться на Аляску, с ее гористыми, покрытыми снегом вулканами, и окончание 35-летнего извержения стало подходящим поводом сменить обстановку. А какое наследие можно оставить после себя! Спустя три месяца потрясений – включая сотни взрывов, десятки трещин, бесчисленные лавовые потоки и бомбы, наводнения, лавовые торнадо, синие огни, кислотные дожди и едкие облака – самым примечательным в извержении 2018 года было то, что не погиб ни один человек. За свои усилия Нил и ее неутомимая команда ГВО стали номинантами (но на удивление не победителями) в категории «Наука и окружающая среда» во время вручения медалей «За службу Америке» имени Сэмюэля Дж. Хеймана (своего рода «Оскар» государственной службы США).
Нил рассказывает, что во время извержения она вспоминала опыт своих учителей и наставников. Эту исследовательскую традицию можно проследить вплоть до Джаггара, который более века назад решил, что хочет посвятить свою жизнь изучению вулканов и защите людей, живущих рядом с этими грозными порождениями природы. «Я думаю, что Томас Джаггар нами бы гордился», – говорит она. Но она и ее коллеги все равно думали о том, что они могли бы сделать лучше. «Это необходимая часть процесса. Вы оглядываетесь назад, обдумываете случившееся и говорите себе: в следующий раз мы поступим по-другому».
В ноябре 2020 года Килауэа начал дрожать. Всплеск землетрясений на вершине указывал на то, что магма движется вверх. И, наконец, 20 декабря в 21:36 по местному времени, задолго до сроков, которые называли вулканологи, лава начала каскадами выходить из стен Халемаумау, создав лавовое озеро глубиной более 150 метров всего за два дня.
Килауэа надоело дремать. Госпожа Пеле вернулась.
2
Супервулкан

Если у вулканов в целом плохая репутация, то у вулкана Йеллоустоун она поистине ужасна. В просторечии его называют супервулканом, что намекает на способность совершить серьезные акты вулканического насилия. Ученые знают, что он не уничтожит человечество. Но, во многом благодаря возбужденным выкрикам бульварных газет и прорицателей из социальных сетей, по сведениям которых Йеллоустоун находится на грани катастрофического извержения, многие люди относятся к нему так, как будто это кнопка самоуничтожения Земли. В разгар пандемии коронавируса газета Guardian сообщила, что тысячи людей собирались вокруг знаменитых гейзеров Йеллоустоуна, не надевая масок и не соблюдая социальную дистанцию [1]. При этом я готов поспорить, что довольно многие из них расспрашивали сотрудников службы национального парка о вероятности супервулканического апокалипсиса.
Невозможно отрицать, что Йеллоустоун в прошлом отличался феноменальной разрушительной силой. История его возникновения – это сага о геологическом уничтожении: он происходит от длинной череды вулканических предков, чьи кратеры были созданы инфернальным выбросом магмы почти из самого сердца планеты. Этот след из шрамов можно наблюдать по всей западной части Соединенных Штатов: он простирается на сотни километров и возвращает нас в прошлое на миллионы лет. Но наш вулкан не заслуживает того, чтобы его воспринимали как предвестника гибели. Ничто не вечно, даже супервулканы, и счастливые дни ярости Йеллоустоуна, возможно, давно миновали.
Все, что вы, как вам кажется, знаете о Йеллоустоуне, скорее всего, неверно. Это не убийца, ожидающий своего часа. Супервулканы, подобные ему, не приведут к концу нашей цивилизации. Если уж на то пошло, Йеллоустоун помогает нам понять, что все преходяще в этом захватывающем, постоянно меняющемся мире – даже самые могучие магматические горы и колоссальные котлы Земли.
Археологические данные свидетельствуют, что люди появились на плато Йеллоустоун примерно 11 тысяч лет назад. Коренные американцы из поколения в поколение жили бок о бок с дымящимися гейзерами, поврежденной почвой и кипящими водами этого региона. Но только в 1871 году, когда Конгресс США профинансировал экспедицию под руководством геолога Фердинанда Хейдена с задачей задокументировать эстетические достоинства Йеллоустоуна (в статьях, произведениях искусства, фотографиях [2]), законодатели и президент Улисс Грант решили сделать нечто беспрецедентное – официально объявить Йеллоустоун первым в мире национальным парком.
Закон [3], подписанный 1 марта 1872 года, гласит, что министр внутренних дел имеет исключительный контроль над землей и должен обеспечить защиту «древесины, месторождений полезных ископаемых, природных достопримечательностей в пределах указанного парка» с целью «сохранить их в естественном состоянии». Йеллоустоунский национальный парк площадью 8983 квадратных километра существовал еще до того, как штаты, на территории которых он расположен – в основном Вайоминг, с небольшими участками в Айдахо на западе и Монтане на севере, – присоединились к союзу Соединенных Штатов. Первые дни его существования были сумбурными и хаотичными. Территория часто становилась ареной сражений, различные племена коренных американцев пытались защититься от воинственной армии США [4] (Службы национальных парков не существовало до 1916 года).
С геологической точки зрения парк – настоящая сокровищница. Сотрудник парка Джефферсон Хангерфорд рассказал мне, что некоторые породы в парке относятся к архейскому эону, когда Земля только формировалась. И здесь все еще создаются новые породы, поскольку минералы кристаллизуются в многочисленных термальных источниках парка (всего их около 10 тысяч).
Большой призматический источник может считаться символом Йеллоустоуна. Размером с футбольное поле, он выглядит как межпространственный оазис. Его зрачок – неземного глубокого синего цвета, а авантюрные бактерии, живущие в его причудливых водах, окрашивают радужную оболочку в желтые, оранжевые и зеленые оттенки. Зимой снег, налипая на скалистое веко источника, превращается в пар.
Другие термальные источники менее приветливы, но не менее примечательны. Серные холмы, расположенные на северной стороне Йеллоустоунского озера, при взгляде через тепловизор выглядят как ярко-красное пятно. Эта местность издавна считалась землей огня и серы: сероводородный газ извергается из земли, создавая кислотную антиутопию, враждебную для растительности и животных. «Если вы ткнете пальцем в землю, то получите ожог, – рассказывает Грег Воган, научный сотрудник Геологической службы США. – Пикник вы там вряд ли устроите, все штаны будут в дырках».
В Йеллоустоуне также находится около 500 гейзеров – половина всех гейзеров на планете. Один из них, «Пароход», выбрасывает фонтаны воды на высоту до 120 метров. В прошлом он был непостоянным, паузы между крупными извержениями длились от четырех дней до 50 лет. Март 2018 года ознаменовался переменами: гейзер стал извергаться с частотой раз в неделю, и в итоге за год произошло рекордное число извержений – 32. В 2019 году было зафиксировано 48 извержений, как и в 2020-м.
Неясно, что могло измениться в самом верхнем куске земной коры, каменистой глазури на слоеном торте Земли, чтобы активировать гейзер. Возможно, минералы, оседающие в водянистом отваре под поверхностью, перекрыли путь наверх, превратив неглубокий бассейн с жидкостями в скороварку. Жидкости, способные быстрее закипать, стали чаще подниматься на поверхность. Или, возможно, обильный снег в последние несколько лет обеспечил подземный слой большим количеством воды, которая подпитывала частые выбросы «Парохода». Поскольку нет приборов, которые позволили бы отследить параметры этого сложного химического цикла под поверхностью, точных ответов просто не существует. Но темпераментное поведение «Парохода» типично почти для всех гейзеров, поскольку их водопровод постоянно перестраивается. А перемены – отличительная черта Йеллоустоуна.
«Пароход» находится в бассейне гейзеров Норрис. Возраст самого старого термального бассейна Йеллоустоуна – около 115 тысяч лет, его температура достигает 240 °C прямо под поверхностью. Как будто чудовище проделало дырки в дьявольском котелке. Бассейн – это скопление горячих источников, гейзеров и фумарол, сотен отдельных термальных объектов, которые шипят, ворочаются, извергаются и бурлят. Но по сравнению с главной достопримечательностью Норриса это всего лишь мелкие забавы. В течение последних двух десятилетий территория площадью больше Чикаго, расположенная вокруг бассейна, периодически поднималась и опускалась на несколько сантиметров, как будто спящий под землей зверь вдыхал и выдыхал. Другие части парка также раздуваются и сдуваются в аналогичных масштабах, но в какой-то момент земля в Норрисе поднималась со скоростью почти 15 сантиметров в год: это самый быстрый подъем, когда-либо зафиксированный в Йеллоустоуне [5]. Вероятно, это происходит потому, что горячие жидкости застревают в коре, заставляют ее подняться, а затем, найдя новый путь наружу, вновь позволяют опуститься.
В Йеллоустоуне нет правил и заведенного порядка. Целые термальные зоны отмирают, в то время как другие рождаются с поразительной быстротой. Спросите у Вогана, который наблюдает за Йеллоустоуном уже 12 лет. Используя множество механических глаз на орбите вокруг Земли, он следит за тем, как парк таинственным образом меняется, отказываясь хотя бы ненадолго замереть в неподвижности.
В 2017 году он заметил участок мертвых деревьев в глубине парка – деревянные трупы, вросшие в бледно-желтую теплую почву. Архивные спутниковые и аэрофотоснимки позволили отследить, как произошла их гибель, вплоть до конца 1990-х годов: их судьба была предрешена, когда появилась новая термальная зона, за несколько десятилетий выросшая до размеров четырех футбольных полей [6]. «Это очень крупная термальная зона, которая подкрадывалась к нам последние 20 лет, и я обнаружил ее только пару лет назад, – рассказывает Воган. – Рейнджеры парка ничего не заметили. Зону можно было увидеть, только если отправиться в своеобразное путешествие во времени, разглядывая снимки из космоса. Это свидетельство того, насколько велик и обширен Йеллоустоун».
Перемены, как говорится, приходят изнутри. Не стоит забывать, что Йеллоустоун – это вулкан. Все его проделки существуют на поверхности только потому, что во тьме глубин ни на секунду не успокаиваются два гигантских резервуара магмы, превосходящие по размерам целые города.
И сейчас нам необходим краткий курс по тектонике плит.
Поверхность планеты представляет собой гигантский пазл. Отдельные кусочки – это огромные плиты горных пород размером со страны, континенты, моря или океаны. Они состоят из двух слоев. Сверху находится земная кора, которая бывает двух видов: породы, из которых состоят континенты, и породы, образующие морское дно. Под корой находится мантия – перегретый, вязкий, но преимущественно твердый слой толщиной 2900 километров. Крошечный верхний кусочек, жесткая верхняя часть мантии, составляет основу тектонических плит.
Эти сэндвичи из коры и верхней мантии называются литосферными плитами, но вы могли слышать и термин «тектонические плиты». Они располагаются поверх еще более мягкого, более пластичного слоя мантии, называемого астеносферой. Жесткие тектонические плиты дрейфуют на этом более податливом нижнем слое мантии, причем все они движутся в разных направлениях.
У тектонических плит есть имена (но не вроде Жасмин или Дэвид, увы). Большая часть США расположена на одноименной Североамериканской плите. Как и все другие плиты, она мнется и прогибается по краям под воздействием других соседних плит – от Тихоокеанской плиты на западе до Евразийской плиты далеко на востоке в Атлантике. Это означает, что большинство землетрясений в Америке происходит вдоль этих границ, но есть и исключения. В западном Вайоминге, например, земная кора очень медленно раздвигается. Это приводит к землетрясениям, многие из которых незаметны для человека.
Это отличная новость для тех, кто хочет сделать Вайомингу компьютерную томографию. Сейсмические волны, возникающие при землетрясениях, проходят через разные материалы с разной скоростью и по разным траекториям. Они быстро проскакивают через более плотные вещества, но через жидкости движутся очень неторопливо. Горячие и слегка расплавленные материалы, менее плотные и менее жесткие, пропускают их медленнее. Ученые, будучи по определению людьми сообразительными, поняли, что путь сейсмических волн от землетрясения до сейсмометра можно использовать для того, чтобы выяснить, из чего состоит подземный мир: из расплавленной или твердой породы. В течение последних нескольких десятилетий они перехватывали сейсмические сигналы огромного количества землетрясений, и в результате получили представление о магматических недрах Йеллоустоуна [7, 8].
В Йеллоустоуне есть два взаимосвязанных магматических резервуара. Более мелкий имеет длину 90 километров и простирается от 4,8 километра под поверхностью до глубины 17 километров. Эта протяженная масса риолита, очень жидкого типа магмы, более чем в четыре раза превышает длину Манхэттена.
Но это лишь младший из братьев. Прожилки расплавленной породы струятся вниз от основания этого верхнего резервуара магмы, подобно нитям мягкой карамели, и соединяются с еще более крупным чудовищем: протяженной массой базальта – более жидкого и горячего типа магмы, знакомого нам по Килауэа, – простирающейся на глубину от 19 километров под поверхностью до 50 километров. Она в четыре с половиной раза больше верхнего магматического резервуара: этого достаточно, чтобы поглотить весь Нью-Йорк.
Вместе эти резервуары – словно двухкамерный двигатель, который приводит в движение танец гейзеров наверху. Но здесь не прямая связь: это не магма заставляет циркулировать жидкости и газы под поверхностью. Тепло из верхнего магматического резервуара проходит через его скалистую крышу, откуда пробивается к верхним слоям почвы. Это остаточное тепло нагревает породы чуть в стороне от поверхности и доводит до кипения залежи воды.
Держу пари, что в вашем сознании внезапно возник смутный образ из школьных учебников или какой-нибудь познавательной телепередачи с компьютерной анимацией: огромная пещера, до потолка заполненная супом из расплавленной породы, сверху на ней – широкая открытая труба, ведущая к вулкану. Сам термин, используемый для обозначения этих явлений, – магматические камеры – усиливает представление о полом литологическом6 соборе, который принимает запасы расплавленной породы, поступающей из глубины, а затем опорожняет их с высокой вершины.
Но вот в чем дело: магматических камер не существует. По крайней мере, ученые их никогда не видели.
Если оставить глыбу льда на солнце, она быстро растает и превратится в лужу воды. Камни не ведут себя так же, когда подвергаются воздействию источников экстремального тепла. Я знаю, потому что сам много раз бросал вулканические камни в печь, специально предназначенную для их расплавления. Они не превращаются в лужи. Небольшие куски вулканической породы расплавляются при более низких температурах, а более крупные держатся до тех пор, пока термометр не поднимается до невероятных значений. Это происходит потому, что вулканические породы представляют собой совокупность минералов, каждый из которых имеет свою точку плавления.
То же самое относится и к магматическим резервуарам Йеллоустоуна. Чем глубже вы погружаетесь в земную кору, тем жарче становится. Но в настоящее время эта температура недостаточно высока, чтобы оба резервуара оставались полностью расплавленными. Если, скажем, снизу влить свежую порцию раскаленной породы, то, конечно, часть резервуара нагреется и расплавится. Но в целом речь идет о твердой породе с сетью расплавленных магматических водоемов, бассейнов и обломков. Иногда жидкой породы больше, иногда меньше.
Йеллоустоун можно сравнить с причудливой губкой, отверстия которой заполнены адским желатином. Этот желатин горячее, чем окружающие его замороженные вулканические кристаллы, и потому обладает естественной плавучестью – то есть, согласно законам физики, должен подниматься вверх. При подъеме он прокладывает путь через слабые места – например, крупные отверстия в губке. На самом деле магматические камеры – это вовсе не пещеры в земной коре, а резервуары с раскаленным месивом, ручьи частично расплавленной породы, заключенные в лабиринты кристаллов. Настоящая губка Вельзевула.
Губки Йеллоустоуна – огромного размера, но сейчас они по большей части состоят из твердого вещества. Сейсмические данные показывают, что верхний резервуар расплавлен на 5–15 %, а нижний – всего на 2 %. Конечно, их размеры велики, но сейчас они находятся в спящем состоянии, ожидая возвращения необычайной взрывной активности, которой было так много в прошлом у Йеллоустоуна.
Пятьдесят шесть миллионов лет назад тектоническая плита Фараллон находилась под водой далеко на западе Северной Америки. Под ней расположился фонтан перегретого материала [9], вырвавшийся из нижних слоев мантии сотнями километров ниже. Поднимаясь, он встретился с плитой Фараллон и расплавил отдельные ее части. Поток магматических веществ, оказавшись в области более низкого давления, разуплотнился. Когда мантия освобождается от давления, она плавится, поэтому грандиозный подъем этого фонтана растопил огромное количество породы на нижней стороне плиты Фараллон. Образовалось много магмы. Лава извергалась на древнее морское дно, создавая каскады осадочных и вулканических пород толщиной более десятка километров. Это был первый залп фонтана.
Подобные фонтаны называются мантийными плюмами (или струями) и встречаются по всей планете. Но, как и магматические резервуары, мантийные плюмы никто никогда непосредственно не наблюдал. О том, что они существуют, можно судить только по сейсмическим волнам, которые отражаются от подозрительных участков мантии и меняют траекторию, а также по поведению вулканов, расположенных над ними. До сих пор ведутся бурные споры об их свойствах, происхождении и даже самом их существовании. Но мнение большинства сводится к тому, что мантийные плюмы существуют и могут создавать чрезвычайно странные вулканы. Так, многие ученые подозревают, что древний мантийный плюм, когда-то расположенный к западу от Северной Америки, начал необычное путешествие на восток 56 миллионов лет назад, стоя при этом совершенно неподвижно; то есть фонтан укоренился на месте, а Североамериканская плита скользила по нему примерно по юго-западной траектории.
Фараллонская плита, столкнувшаяся с Североамериканской плитой, была обречена на разрушение. Когда 42 миллиона лет назад они встретились, более плотная Фараллонская плита погрузилась во впадину в результате процесса, который геологи называют пододвиганием (субдукцией). В то время как впадина жадно поглощала плиту Фараллон, а обе плиты продолжали двигаться вверх, раскаленный фонтан оставался в одном и том же месте мантии. Как если бы кто-то неподвижно держал зажженную спичку и проводил над ней листом бумаги.
Около 17 миллионов лет назад под неумолимым натиском плюма плита Фараллон – тектонический щит Северной Америки – раскололась. По крайней мере в двух местах струя пробила раздробленный щит. Достигнув новых высот, плюм теперь мог прожечь подбрюшье Северной Америки. Он плавил горные породы с безрассудным упорством. И разразился адский потоп.
Реки текучей базальтовой лавы хлынули из трещин, открывшихся в земле по всему штату Орегон и Вашингтон, а также в Айдахо и Неваде; некоторые из них хлынули в Тихий океан. Фонтаны расплавленного камня и лавы захлестнули землю, уничтожая все вокруг. Ничто не могло остановить этот процесс. Остывая, лава погребла под собой тихоокеанский северо-запад.
Возможно, за 800 тысяч лет [10], что в масштабах геологических процессов лишь мгновение, изверглось 95 % базальтов реки Колумбия. Лава покрыла почти 165 000 кв. километров земли – территорию, равную площади современного штата Флорида. Если собрать всю эту лаву в куб, его высота составит 60 километров, что в шесть раз превышает высоту полета пассажирских самолетов.
В то же время, около 16 миллионов лет назад, на границе Невады и Орегона взрыв пробил в земной коре дыру 40 километров в поперечнике: 1000 кубических километров пепла, стекла и свежеиспеченной вулканической породы осыпали землю [11, 12]. Поскольку Североамериканская плита продолжала двигаться по земному шару, неподвижный мантийный плюм внизу столкнулся с неповрежденной корой. Расплавленной породы становилось все больше, образовывались огромные подземные бомбы насыщенной газами, сдавленной магмы. Бум! Примерно миллион лет спустя на границе Невады, Орегона и Айдахо открылось еще одно вулканическое жерло. Ба-бах! Еще три миллиона лет – и часть юго-западного Айдахо пробили каналы магмы.
И пошло-поехало. Североамериканская плита, продолжая дрейфовать на запад и юго-запад на 2–3 сантиметра каждый год, оставалась движущейся мишенью для раскаленного фонтана. Он продолжал пробивать дыры в поверхности, оставляя шрамы на востоке равнины реки Снейк. Самым крупным извержением на этом пути, возможно, был катаклизм на границе Айдахо и Невады, следы которого обнаружили недавно: 9 миллионов лет назад 1800 кубических километров вулканического мусора разлетелись по Северной Америке [13]. Если сжать эту груду вулканической «продукции» в один большой куб, он будет выше Эвереста.
Когда около 3 миллионов лет назад плюм взорвался на западе Вайоминга, парабола гор вокруг огненного фонтана искривилась и дрогнула. Сегодня все еще можно обнаружить сейсмические отголоски этого события: горячая точка – нынешнее проявление плюма на поверхности – продолжает передвигаться на северо-восток. Подобно кораблю, плывущему по морю, она создает волну землетрясений в «водах» [14] вдоль и вокруг своей носовой части.
Горячая точка появилась в том месте, которое мы сейчас называем Йеллоустоун, 2,1 миллиона лет назад, задолго до появления людей на берегах Северной Америки.
И вот, в 1950-е годы, когда мир снова менялся до неузнаваемости, докторант Гарвардского университета Фрэнсис «Джо» Бойд решил изучить вулканические породы Йеллоустоуна. Он прошелся по парку, внимательно рассматривая стены долин, и наносил на карту места, где различные геологические породы вышли на поверхность калейдоскопом цветов. Время от времени он находил залежи обсидиана – смоляно-черного вулканического стекла, которое раскалывается на части и образует острые осколки. В картографическом отчете, опубликованном в 1961 году [15], отмечается, что он обнаружил слои обсидиана толщиной до 4 метров – столько «драконьего стекла» вполне хватило бы для защиты от целой орды белых ходоков.
Хотя давно было известно, что в парке встречаются вулканические породы, работы других исследователей в 1930-х годах показали, что многие из них не похожи на просто застывшую лаву. Значительная часть этих пород, похоже, попала сюда в виде осадков, а не сиропообразных потоков. Это был раскаленный град – настолько обжигающий, что даже после того, как материя вырвалась из близлежащего вулкана и пролетела по воздуху, она все еще была достаточно горячей, чтобы куски породы склеились друг с другом, словно расплавленные кусочки моцареллы на пицце.
Бойд нашел окаменелые трупы того явления, которое видел французский минералог Франсуа Антуан Альфред Лакруа на рубеже веков. Как и Джаггар, он присутствовал при извержении вулкана Мон-Пеле в мае 1902 года. Позднее в том же году Лакруа наблюдал за вулканом Мартиники, который посылал в небо облака ярости. Эти облака время от времени накалялись, поэтому Лакруа назвал их nuée ardentes, или «горящие облака» (этот термин – перевод более старого португальского выражения, использовавшегося для описания подобных извержений на Азорских островах [16]).
Сегодня эти вулканические лавины известны как пирокластические потоки: термин «пирокластический» происходит от соединения греческих слов «огонь» и «обломок». Они образуются несколькими способами. Например, когда из жерла вулкана вылетает высокий столб пепла, он в конечном итоге утрачивает свой импульс, ведь энергия взрыва постепенно иссякает. Или же лавовый фонтан постепенно остывает и теряет свою подъемную силу из-за низкой плотности раскаленной вулканической материи и излучения тепла. В любом случае то, что поднимается вверх, должно опуститься вниз: магма падает обратно на Землю, порождая пирокластические потоки. Они также могут возникать, когда горячие обломки выплескиваются из вулкана во время взрывного извержения, или когда купол густой лавы, выдавливаемой из жерла, искривляется и рушится.
Впрочем, независимо от происхождения, конечный результат всегда внушает страх и благоговение. Потоки мчатся вниз по склонам вулкана со скоростью более 80 километров в час, скользя на воздушной подушке, уменьшающей трение, подобно шайбам в аэрохоккее [17]. Это вихрь вредных вулканических газов и обломков – от микроскопических частиц пепла до глыб размером с крупный булыжник. Температура внутри этого потока может достигать 700 °C. Ни убежать, ни спастись от них невозможно. Иногда, если они достаточно мощные, они могут течь вверх, преодолевая силу тяготения, так что рядом с некоторыми вулканами небезопасно находиться даже на возвышенностях.
В 1950-х годах изучение пирокластических потоков находилось в зачаточном состоянии. Сегодня мы еще в подростковом возрасте, отчасти потому, что их непредсказуемое появление и мощь препятствуют их изучению. Переплавленные вулканические отложения, описанные Бойдом, вызывали недоумение, и ученые выдвигали несколько предположений о причинах их появления. Пирокластические потоки были одним из главных претендентов. Сам Бойд пришел к выводу, что именно эти потоки произвели большую часть вулканических пород, которые он обнаружил по всему Йеллоустоуну. Такие потоки были очень горячими не только в момент появления: должно быть, они имели температуру свыше 600 °C даже после того, как пронеслись через Йеллоустоун.
Бойд также полагал, что они извергались из нескольких различных жерл. Он не нашел этих источников, но мимоходом отметил, что часть Йеллоустоунского плато выглядит как некая впадина, как будто земля давно провалилась под землю. Он не связал эти два факта, но, кропотливо составляя карту застывших остатков дыхания древнего дракона, неосознанно наткнулся на одно из бывших логовищ вулканической виверны.
С 1966 по 1971 год группа Геологической службы США исследовала Йеллоустоун, проводя теплые летние деньки за обновлением геологических карт района и рассматривая под микроскопом мельчайшие фрагменты горных пород. НАСА частично финансировало это начинание. В то время НАСА разрабатывало приборы для спутников, которые могли бы тщательно изучать различные свойства планеты из космоса. Агентство решило, что подробные карты Йеллоустоуна будет полезно сравнить со снимками, сделанными орбитальными роботами [18].
Первый отчет об этой работе, опубликованный в 1972 году [19], не только подтвердил подозрения Бойда, но и обнаружил три логова драконов на территории парка: три скальных котла, каждый из которых был местом яростного извержения и создавал собственные пирокластические потоки. Полвека спустя ученые все еще пытаются воссоздать историю этих трех извержений [20].
Как всегда, неопределенности много. Однако бесспорно то, что объем вулканических обломков, образовавшихся в результате этой трилогии извержений, достаточен для того, чтобы у любого человека отпала челюсть: все три катаклизма, вместе взятые, легко заполнили бы Большой каньон вулканическим пеплом и лавой.
Около 640 тысяч лет назад одно из извержений истощило такой огромный запас магмы, что 1000 кубических километров материала было рассеяно по всей планете. Около 1,3 миллиона лет назад еще одно извержение выбросило в воздух 280 кубических километров вулканического мусора. Благодаря мантийному шлейфу под Вайомингом наконец накопилось достаточно магмы, чтобы устроить потрясающее представление, и 2,1 миллиона лет назад родился Йеллоустоунский супервулкан, когда 2400 кубических километров огненных обломков обрушились на Северную Америку, – что почти в 10 тысяч раз превышает объем вещества, выброшенного печально известным извержением вулкана Сент-Хеленс в штате Вашингтон 18 мая 1980 года.
Когда извержение Йеллоустоуна началось, рядом не было свидетелей, которые бы его задокументировали. Но благодаря более чем 50-летним исследованиям, наблюдениям за извержениями такого же размаха в недавние времена и разумным предположениям мы знаем, что последовательность извержений была исполинского масштаба. Я говорю «последовательность», потому что извержения редко бывают единичными. Как правило, они представляют собой длительную череду происшествий. В извержении, которое произошло 2,1 миллиона лет назад, было несколько этапов: хаос сменялся периодами приостановки, с неба сыпались массы пепла, а по земле гремели пирокластические потоки, из остатков которых в результате сформировалось туфовое образование Хаклберри-Ридж.
Это извержение произошло очень давно, поэтому ученые обычно описывают его как единое событие. Но вулканологи из Веллингтонского университета Виктории в Новой Зеландии и Университета штата Монтана Колин Уилсон и Мэдисон Майерс начали изучать следы небольших промежутков времени, сохранившиеся в туфе Хаклберри-Ридж. Вместе со своими коллегами они потратили годы на изучение обломков, оставшихся после первого крупного вулканического залпа Йеллоустоуна, используя множество высокотехнологичных увеличительных стекол. Они собрали мельчайшие вулканические остатки, чтобы определить их химический состав и выяснить, в какой именно партии магмы они сформировались [21]. Небольшие напластования и различные химические сигнатуры, обнаруженные между слоями вулканической породы, свидетельствуют о паузах [22] между каждой фазой неистового вулканизма, когда пепел смывался потоками или покрывался дождевой водой. Продолжительность этих пауз варьируется от нескольких часов и дней до лет и даже десятилетий, что означает, что Хаклберри-Ридж не образовался в течение одной недели, насыщенной яркими событиями. Напротив, продолжительность первого мощного извержения Йеллоустоуна могла равняться продолжительности человеческой жизни.
«Очень трудно точно подсчитать, сколько времени это заняло», – утверждает Майерс. Но если отбросить споры о часах и месяцах, факт остается фактом: это сверхизвержение было разделено на отрезки. «И лично мне интересно, – продолжает она, – попытаться представить себе, как все это выглядело».
Земля то и дело вздрагивала и дрожала. В течение нескольких недель или даже месяцев барабанный бой учащался и становился все сильнее. По земле пошли трещины.
Магматический раствор, накапливающийся глубоко под землей в течение тысячелетий, подобрался ближе к поверхности, чем когда-либо. Отдельные расплавленные пласты сливались друг с другом и устремлялись вверх. Газы, ранее растворенные в расплаве, начали выходить наружу, превращаясь в пузырьки и повышая давление. Целые участки Йеллоустоуна сильно деформировались. В одном месте земля поднималась, а в другом отступала. Токсичные газы и пар вырывались из фумарол с поразительной силой. Камни раскалывались под мощным действием магмы.
А затем кто-то будто нажал на геологический спусковой крючок. Возможно, ракета магмы прорвалась на поверхность со слишком большим импульсом, и ее уже нельзя было остановить. Возможно, сильное землетрясение, вызванное растяжением литосферной плиты под Вайомингом, создало паутину подземных трещин, которые высвободили магму из ловушки. Так или иначе, однажды раскаленная порода нашла путь к поверхности. В земле открылось жерло, и жидкий огонь встретился с прохладным воздухом. Газы, которые раньше были надежно спрятаны в магме, со взрывом вышли наружу, выбросив в воздух миллионы капель лавы, которые быстро превратились в микроскопические частицы стекла. Столбы пепла, поддерживаемые внутренним огнем, продолжали подниматься в небо. В течение нескольких часов или дней пепел падал на Йеллоустоун, земля грохотала, а воздух гудел. Возможно, дождь смыл часть пепла, превратив его в подвижную взвесь, плотную, как бетон.
Затем на свободу вырвался и второй купол магмы. Произошел еще один взрыв, где-то в другой части Йеллоустоуна; второй шлейф пепла заслонил небо и высыпался на землю. Возможно, несколько дней спустя магма пробила третью дыру в земной коре. Пепел в третий раз приветствовал небо, а животные вновь разбежались в ужасе. В воздух выстреливали фонтаны вулканического вещества. Иногда пепел выходил только из одного жерла, в других случаях гремел целый фейерверк.
И это было только начало.
Вслед за пепельным снегопадом началась полномасштабная катастрофа. Подъем огромного сосуда с расплавленной породой было не остановить. Разрушенная скальная кровля, пытавшаяся его удержать, рассыпалась от давления и жара. Необузданная, высвобожденная магма собралась прямо на верхней границе земной коры. Земля вздулась. Скалы начали рушиться и превращаться в оползни. Течение рек было прервано, возможно, даже обращено вспять. Кипящая вода вырывалась через расселины. Землетрясения валили деревья, распугивали животных, посылали по воздуху сейсмические волны.
Возможно, все началось ночью, а возможно, в середине залитого солнцем дня. Где-то на северо-западе нынешнего штата Вайоминг земля и все, что ее окружало – животные, растения, камни, – было уничтожено взрывом или серией взрывов огромной силы. Энергия извержения легко превзошла бы суммарную энергию всех взрывчатых веществ, использованных во время обеих мировых войн, включая атомные бомбы. Вулканические породы, текучие, как жидкий пластик, были выброшены наружу со скоростью, близкой к сверхзвуковой.
По краям от взрыва, над изрезанной лоскутами землей вспыхнули вулканические пожары. Дракон вышел из своего логова и раскрыл пасть: пирокластические потоки размером с город изверглись наружу, обрушились в долины, взмывая над холмами и горными хребтами. Их нижние плотные слои срезали землю, как коса, а верхние оставляли за собой дороги из пепельного стекла. Все живое, попавшее под этот бульдозерный каток, было мгновенно уничтожено: вода в коже и мышцах мгновенно испарялась; клетки сгорали; скелеты варились в своих биологических оболочках; внутренние органы отключались, – и все это в течение нескольких секунд. Целые леса были срублены, растерты в порошок и воспламенены одновременно. Эти раскаленные облака распространялись на десятки километров от своего источника и останавливались только тогда, когда растрачивали энергию.
В центре катаклизма в небо поднялась огромная колонна мелких вулканических обломков, пробивавшая любые облака, стоявшие на ее пути. Если смотреть из космоса, то на расстоянии более десятка километров над Землей можно было увидеть ужасающий черно-серый зонтик. Если это происходило днем, свет Солнца погас. Если это была ночь, то светящаяся Луна, если бы она осмелилась выйти, утонула бы во мраке.
По мере того как заряженные частицы пепла сталкивались друг с другом, разлетались в стороны и иногда разрывались на куски, в столбе пепла накапливался огромный электрический дисбаланс. Сквозь бурю начали сверкать гигантские молнии, разрывая воздух на конфетти и сотрясая все вокруг оглушительными раскатами грома. С течением времени пепел начал кружить над Землей, поглощая свет звезд, заслоняя лучи Солнца и погружая часть планеты в холод. Вулканические газы, выброшенные в атмосферу, нарушили погодные системы в Северном полушарии; дожди выпали не по сезону, а внезапные засухи иссушили обычно насыщенные влагой уголки планеты.
Поскольку запасы подземной магмы сильно истощились, земная кора лишилась своего фундамента. Вскоре после появления первых пирокластических потоков она обрушилась под собственным весом, провалившись в зазубренную полость глубиной в сотни метров и поглотив все, что каким-то чудом выжило на поверхности.
Но вот, превратив окружающий ландшафт в пепел, разрушительное извержение остановилось. Дождь шипел, отскакивая от свода пирокластических потоков, теперь лишенных огня и импульса к движению, и вода испарялась.
Земля была взорвана изнутри. Логово пусто. Дракон исчез.
Прошли недели, возможно, месяцы. Солнце вернулось. Земля, некогда изобиловавшая жизнью, теперь была зрелищем великого пожара. В воздухе витала смерть.
Затем, предваряемый грохотом, раздающимся не так глубоко под поверхностью, вулкан решил выступить на бис. Всплески вулканических обломков снова засы́пали землю. Начались землетрясения, огонь и пепел вновь поднялись в небо. Как и прежде, вершина опустошенного резервуара с магмой обрушилась под собственным весом, образовав в земле вторую затопленную полость.
Шли годы – возможно, десятилетия. Пепел смыло водой. Животные, забредающие в эту местность, уже не помнили об этих двух грандиозных катаклизмах, которые были запечатлены пирокластическими потоками, теперь остывшими и превратившимися в диковинные памятники из камня. Вокруг прорастали цветы и растения; семена, разнесенные ветром, превращались в деревья. Вернулись животные. Жизнь вновь принялась осваивать и обживать этот дивный новый мир.
Но и этих первопроходцев постигла та же участь, что и их предшественников. Жизнь была уничтожена массами пирокластических потоков, поглощена жидким огнем и раскаленным воздухом. Пепел когтями впивался в небо, а затем градом падал вниз, загрязняя водоемы и почву, убивая растительную жизнь за много километров вокруг. Осколки вулканического стекла разносил ветер, они попадали в натруженные легкие животных, находившихся неподалеку от места взрыва, засоряли их дыхательную систему и убивали их изнутри. И снова, когда все закончилось, на месте извержения осталась глубокая пустая впадина.
Эта катастрофа, случившаяся 2,1 миллиона лет назад, была не просто одиночным взрывом, устроенным подземной вулканической виверной. Это было тройное извержение, порожденное множеством магматических озер. И его следы все еще можно обнаружить по всей Америке миллионы лет спустя.
Вскоре после последнего извержения пирокластические потоки застыли, превратившись в скалы из спекшегося камня. Обломки всех трех извержений наложились друг на друга, образовав общий слой, толщина которого местами превышала 300 метров, и покрыв 15 тысяч квадратных километров земли. Пепел, выброшенный в ходе всей последовательности извержений, соткался в вуаль и задрапировал всю континентальную Америку. Ученые обнаружили его следы повсюду – от канадской границы до Мексики, от вод калифорнийского побережья до центральной части Техаса. Если эти три геологических катаклизма произошли в одном и том же месте, в результате воронка углублялась и увеличивалась с каждым последующим взрывом. А может быть, они находились достаточно близко друг к другу и в итоге соединились в одну. Как бы то ни было, на месте этих разрушительных событий в Йеллоустоуне образовалась искривленная круглая котловина величиной почти сто километров в поперечнике.
Следующее крупное извержение Йеллоустоуна, произошедшее 1,3 миллиона лет назад, по сравнению с первым было незначительным. Очередное, 640 тысяч лет назад, вновь приняло бурные формы. Между этими тремя большими взрывами Йеллоустоун регулярно заливало бесчисленными потоками густой лавы. Последний крупный магматический выброс произошел 70 тысяч лет назад, а его крупнейший поток выплеснулся на плато Питчстоун в юго-западной части. Но ничто и близко не сравнится с тем долгим промежутком времени 2,1 миллиона лет назад, когда вулкан сжег землю и черной пеленой закрыл небо, оставив после себя лишь призрачный пепел.
Всю эту сагу получилось воссоздать только благодаря неустанной работе междисциплинарной коалиции ученых. «Это просто прекрасно – как много деталей можно обнаружить и какие истории рассказать», – говорит Мэдисон Майерс. По ее словам, исторически важные взрывные извержения, такие как извержение вулкана Сент-Хеленс в 1980 году, сами по себе поражают воображение: «Ни…чего себе!» Но по сравнению с первой дьявольской конвульсией Йеллоустоуна даже самые мощные извержения современных вулканов кажутся относительно скромными.
Беседы с Майком Поландом всегда действуют на меня ободряюще. За последние несколько лет мы много говорили о Йеллоустоуне, и он каждый раз был рад поболтать. Вулканологи, как правило, с удовольствием берут телефонную трубку и разговаривают со мной, но беседы с Майком были восхитительными, непринужденными, оживленными и неформальными. Его работа – это нечто особенное. С сентября 2017 года он занимает должность главного научного сотрудника Йеллоустоунской вулканической обсерватории, входящей в состав Геологической службы США. Хотя он проводит большую часть своего времени наблюдая и изучая геологические особенности одноименного вулкана, непропорционально много времени в его повседневной жизни уходит на борьбу с мнением, согласно которому магматические резервуары под северо-западным Вайомингом – это геологическое оружие массового уничтожения, которое с нетерпением поджидает момента, чтобы взорваться.
Я всегда испытываю чувство вины, когда произношу словечко «супервулкан», тем самым добавляя еще немного материала к этой горе чуши. Он его очень не любит, как миллионы людей терпеть не могут мыльный привкус кинзы. Есть несколько историй происхождения самого «термина», но, согласно Поланду [23], впервые он появился в рецензии на книгу 1948 года о вулканах Орегона. Ученые его не приняли, и СМИ не стали использовать. Но в 2005 году вышел канадско-британский полудокументальный фильм «Супервулкан», в котором показано, что может произойти, если Йеллоустоун проснется. Картина была мрачной и пугающей. Команда, создавшая фильм, консультировалась, в частности, с учеными Йеллоустоунской вулканической обсерватории, поэтому некоторые фрагменты фильма, хотя и умозрительны, но достаточно точны. Там были и недочеты, но это уже не имело значения. Эпатажная визуальная эстетика фильма привела к тому, что термин из названия оказался в центре общественного внимания. Некоторые ученые даже начали использовать его в своих работах – ведь слово и правда звучное.
Но супервулкан – это не то, что вы думаете.
Существует Шкала вулканической активности (ШВА) [24], разработанная вулканологами Крисом Ньюхоллом и Стивеном Селфом в 1982 году для количественной оценки масштаба взрывных извержений в прошлом и настоящем. Степень «0» присваивается извержениям, которые выбрасывают незначительное количество лавы и обломков и сопровождаются пепловыми шлейфами высотой не более нескольких сотен метров. Степень «3» на несколько порядков превышает «0»: шлейфы достигают нескольких километров в высоту, а извержение выбрасывает достаточно обломков, чтобы засыпать улицы близлежащего города.
Чем больше масштаб и сила извержения, тем реже они случаются. Извержение 8-й степени (максимальное на шкале) – это извержение, при котором во время взрыва образуется не менее 1000 кубических километров вулканического материала. (Почему именно столько? Цифра довольно условная, но ученые любят круглые числа.) Такое событие называют мегаизвержением. Любой вулкан, о котором известно, что за всю его геологическую жизнь произошло хотя бы одно извержение степени «8», носит звание супервулкана. Как-то так.
Йеллоустоун – настоящий супервулкан. Его извержение 2,1 миллиона лет назад (2400 кубических километров вулканического вещества) очевидно превышает самые высокие показатели шкалы, как и его последняя серьезная вспышка 640 тысяч лет назад (1000 кубических километров). Выброс 1,3 миллиона лет назад (280 кубических километров) уже подходит под 7-ю степень.
Однако Йеллоустоун – далеко не единственный супервулкан на Земле. 74 тысячи лет назад произошло мегаизвержение вулкана Тоба на индонезийском острове Суматра. А 26 500 лет назад случилось извержение Таупо, вулкана в центре новозеландского острова Северный, что и наделило его статусом супервулкана.
Каждый из них недалеко отстает от Йеллоустоуна по своей сокрушительной силе. Таупо – самый последний в мире вулкан, который сподобился на извержение 8-й степени – проделал в земле дыру глубиной 35 километров [25]. Более 1100 кубических километров магматического материала разлетелось по архипелагу [26]. Пирокластические потоки похоронили большую часть огромного острова Северный под толщей горячих обломков глубиной до двухсот метров [27]; почти миллион квадратных километров земли покрылись слоем пепла [28]. Архипелаг Чатем, расположенный в тысяче километров от Таупо, засыпало слоем пепла глубиной 17 сантиметров [29]. Извержение вулкана Тоба 8-й степени, крупнейшее за последние 2,5 миллиона лет, а возможно, и дольше, – было настоящей катастрофой, в результате которой сформировалась большая часть сегодняшней 100-километровой кальдеры на Суматре [30]. Около 2800 кубических километров вулканического материала было выброшено в атмосферу, а 10 сантиметров пепла покрыли 7 миллиардов квадратных километров земли. Этого достаточно, чтобы покрыть почти девять десятых США (без Аляски и Гавайев).
В масштаб этих взрывов трудно поверить. Летом 1962 года Америка захоронила ядерное устройство, в восемь раз более мощное, чем бомба, сброшенная на Хиросиму, под засушливой песчаной поверхностью пустыни Невада. Так образовался самый большой искусственный кратер в Америке – чаша почти полкилометра в поперечнике [31]. Кальдера, вырытая взрывом на Тоба 74 тысячи лет назад, в 256 раз длиннее. Это все равно что сравнивать петарду со Святой гранатой7 из фильма «Монти Пайтон и Священный Грааль».
Некоторые ученые считают вулкан геологически (не обязательно исторически) активным, если он извергался хотя бы раз за последние 12 тысяч лет, т. е. в рамках периода, известного как голоцен. Согласно данным Глобальной программы вулканизма Смитсоновского института, настоящей Александрийской библиотеки для вулканов, в течение этой эпохи Таупо извергался 25 раз. Последнее крупное извержение Йеллоустоуна произошло 70 тысяч лет назад, но есть обрывочные свидетельства о нескольких конвульсиях и в нынешнюю эпоху, что переводит его в разряд геологически активных [32]. В отличие от катаклизмов в далеком прошлом, ни одно из этих современных извержений и близко не подошло к 8-й степени. Но помните: раз супервулкан – всегда супервулкан. В этом и загвоздка.
Слово «супервулкан» вызывает в воображении образ кипящей ярости и свирепых извержений. Но представляют ли супервулканы реальную угрозу для человечества? Совсем нет. Согласно определению, это любой вулкан – действующий, спящий или потухший, – который хотя бы однажды изверг 1000 кубических километров вулканического материала. Это не означает, что во время следующих извержений он выбросит еще столько же. Супервулканы можно сравнить с олимпийскими спортсменами: они могли занять первое место один или два раза в прошлом, но это не значит, что они будут продолжать выигрывать золото снова и снова. Возможно, они вообще ушли на пенсию.
У Йеллоустоуна было два мегаизвержения. Но на протяжении большей части его жизни гораздо более частым проявлением вулканизма были взрывы, вызванные сдавленным паром и потоками лавы в стороне от парка. В настоящее время большинство магматических резервуаров Йеллоустоуна застыли. Нет никаких признаков, что он готов извергаться, не говоря уже о том, чтобы произвести еще одно мегаизвержение.
Вполне возможно, что дни его славы остались в геологической истории. Североамериканская плита продолжает дрейфовать на юго-запад с той же скоростью, с какой растут ваши ногти. Вулканическая горячая точка будет продолжать мигрировать на северо-восток. Через пару миллионов лет, когда она уйдет под горный хребет Абсарока на границе Монтаны и Вайоминга, она окажется под толстой древней континентальной корой, совсем не похожей на тонкую, растянутую кору, с которой она имела дело в Вайоминге. «Сможет ли мантийный плюм прожечь себе путь наверх? – задается вопросом Поланд. – Возможно, мы уже видели последний вулканический процесс Йеллоустоуна – что-то действительно впечатляющее».
Все зависит от силы мантийного потока. Вулканолог из Университета Сан-Диего Виктор Кэмп – один из нескольких ученых, расшифровывающих тайны этой паяльной лампы. Результаты его работы говорят, что она, по его словам, «умеренно сильная». Возможно, магматизм уменьшится со временем, но он предполагает, что плюм может быть достаточно мощным, чтобы раскалить скальное основание Монтаны и породить вулканы на поверхности.
Этот процесс миграционного вулканизма, когда вулканическая активность, подпитываемая мантийным плюмом, то усиливается, то ослабевает, наблюдается не так уж редко. К примеру, другой мантийный плюм под блуждающей Тихоокеанской плитой, как полагают, ответственен за создание вулканического Гавайского архипелага. Связанный с ним вулканизм сильно отличается от того, что наблюдается на западе США: он создал искривленную, но непрерывную линию вулканов в течение миллионов лет, причем каждый более старый вулкан угасает, когда плита сдвигается и плюм приступает к построению нового. В настоящее время горячая точка сосредоточена примерно там, где сейчас находится Килауэа. Однажды Килауэа окажется слишком далеко от породившего его плюма, перестанет извергаться и угаснет.
Ничто не вечно, в том числе и вулканы. Даже Йеллоустоунский супервулкан ни от чего не застрахован. Можно сказать, что он увядает. Не считая пары извержений лавы, его славные дни могут никогда не повториться. Прошу прощения у поклонников конца света, но сегодня у нас есть только великолепная коллекция горячих бассейнов, кипящих гейзеров и низвергающихся водопадов.
Время от времени в Йеллоустоуне происходит череда землетрясений – несколько толчков, как правило, рядом друг с другом, в короткий промежуток времени. Земная кора постоянно растягивается под действием тектонических сил, а гидротермальные жидкости продолжают циркулировать под поверхностью, раскалывая куски породы. Сейсмолог из Университета Юты Джейми Фаррелл слушает сердцебиение Йеллоустоуна. По его мнению, такие землетрясения – «обычная часть жизни активного вулкана». Он регистрирует в заповеднике от 1500 до 2500 землетрясений в год, причем 40–50 % из них происходят в составе описанных нами серий. «Для вулканических районов это обычное дело. И речь идет не только о действительно крупных вулканах. Такие серии обычно можно наблюдать на всех вулканах», – объясняет он. К сожалению, это не мешает некоторым людям бурно жестикулировать и ошибочно изображать небольшую тряску так, будто это прелюдия к вулканической катастрофе.
Эти усилия по сбору кликов достигли извращенного в своей нелепости апогея в 2018 году, когда британский таблоид опубликовал статью [33] под заголовком «Предупреждение об ИЗВЕРЖЕНИИ Йеллоустоунского вулкана! Сотни бизонов погибли, растут опасения мегавзрыва». Шутка ли: таблоид прямо указал на связь между уничтожением бизонов в парке и возможностью крупного извержения. Знали ли бизоны что-то такое, что нам не суждено услышать? Их заставили замолчать, чтобы заговор не был раскрыт? Я показал этот заголовок Поланду. Он хохотал не меньше 20 секунд, – и так громко, что моя собака Лола проснулась и быстро прибежала из другой комнаты, чтобы выяснить, в чем дело.
Геологическая служба США не так уж беспокоится по поводу нового мегаизвержения. В 2018 году она опубликовала последнюю версию своей национальной оценки вулканической угрозы [34]. В ней ученые оценили степень опасности каждого из 161 действующего вулкана Америки, приняв во внимание огромное количество факторов: 1) насколько мощными и разрушительными были извержения вулкана в прошлом; 2) способен ли он производить пирокластические потоки или нет; 3) покрыт ли он водой или льдом, которые могут смешиваться с поднимающейся магмой, производя непредсказуемые взрывы и сильные пепловые шлейфы; 4) находится ли вулкан далеко или близко от городов, аэропортов, электростанций, водных путей или других жизненно важных инфраструктурных объектов; и так далее. Затем вулканы были ранжированы и рассортированы по пяти категориям, от «очень высокой» до «очень низкой угрозы».
Первое место занял Килауэа, способный создавать длительные, угрожающие городу потоки лавы. На втором месте – Сент-Хеленс в штате Вашингтон, склон которого 40 лет назад взорвался с такой силой, что пластик плавился в 20 километрах от вулкана. Йеллоустоун занял 21-е место. Конечно, любое извержение в густонаселенном национальном парке, окруженном городами, было бы ужасным событием. Но действительно ли этот рейтинг указывает, что одно лишь название супервулкана должно приводить нас в ужас и трепет?
Килауэа и Сент-Хеленс, высокоактивные и склонные к извержениям вулканы, гораздо чаще угрожают людям – как прямо, так и косвенно. Оба извергаются совершенно по-разному, но они делают это гораздо чаще и ближе к людям и инфраструктуре, чем Йеллоустоун. Извержение вулкана Сент-Хеленс в 1980 году унесло жизни 57 человек и причинило ущерб на 2,7 миллиарда долларов, но это было всего лишь извержение 4-й степени (или 5-й, в зависимости от классификации) – обычное извержение. Возможно, 26 500 лет назад в Таупо произошло мегаизвержение. Но всего лишь 1500 лет назад здесь произошло другое извержение, в 100 раз превышающее по силе взрыв вулкана Сент-Хеленс в 1980 году. Оно покрыло землю пирокластическими потоками толщиной 100 метров, которые поглощали все на своем пути и полностью уничтожили леса в 32 километрах, покрыв всю Новую Зеландию пепельным снегом. Это извержение, безусловно, было впечатляющим, но получило только серебро: 7-я степень. И кого волнует второе место?
Очевидно, все это ерунда. Если бы вашей жизни угрожало любое из этих извержений, вам было бы все равно, заслуживает ли оно звания мегаизвержения или нет. Вулканолог Глобальной программы по вулканизму Джанин Криппнер выразилась предельно ясно. «Всегда есть некоторая гигантомания – одержимость самым крупным и значительным, – говорит она. – Но самое большое обычно встречается реже всего». В повседневных ситуациях это порой вызывает досаду, но не в том случае, когда речь идет о сокрушительных взрывах.
Не поймите меня неправильно. Йеллоустоун таит в себе опасности. Просто не те, о которых вы думаете. «Самое опасное в Йеллоустоуне – это ехать на машине», – говорит Фаррелл. Неважно, врежетесь ли вы в канаву или съедете с дороги во время гололеда, вероятность того, что вы получите травму или погибнете в автокатастрофе, всегда гораздо выше, чем вы думаете. Решив сойти с тропы в глубь парка, вы можете столкнуться лицом к лицу с дикими животными, включая медведей гризли. Такие неприятные встречи иногда действительно происходят: по данным Службы национальных парков, с 1979 года было зафиксировано 44 случая [35]. Служба также сообщает, что с 1872 года восемь таких случаев закончились смертельным исходом. Звучит тревожно. Но за тот же период 121 человек утонул, упав в одно из многочисленных озер и ручьев парка, так что неуклюжесть – более рискованная черта характера, чем стремление обниматься с дикими медведями.
Кстати о неуклюжести: горячие источники Йеллоустоуна – страшная ловушка для неповоротливых и неосторожных. Многие из них плюются и шипят при температуре, близкой к кипению, а некоторые – невероятно кислотные. Гейзер «Серный котел», к примеру, приближается по pH к аккумуляторной кислоте. Если сойти с дощатых настилов и упасть в такое колдовское варево, начнется ужасающая процедура экстремального пилинга: вашу кожу разъест кислота, а высокая температура разорвет кровеносные сосуды.
Несколько посетителей парка убедились в этом на собственном опыте. В 2020 году женщина незаконно проникла на территорию парка, когда он все еще был закрыт из-за локдауна, и упала в раскаленный бассейн возле гейзера «Олд фейтфул», пытаясь сделать фотографию [36]. Она выжила, но ее пришлось доставить на вертолете в ожоговый центр Айдахо.
Другой случай, произошедший в 2016 году, будто бы вышел из ночных кошмаров. Брат и сестра шли по закрытой части парка в поисках термальной зоны, достаточно прохладной, чтобы окунуться. Во время поисков мужчина погрузился в горячий источник в бассейне гейзеров Норрис и не смог выбраться. Невообразимо болезненные высокотемпературные ожоги или отключение органов из-за теплового шока быстро привели к смерти. Рейнджеры парка отправились извлекать тело, но плохие погодные условия и непостоянство горячего источника им этого сделать не позволили. Когда они вернулись на следующий день, его останки исчезли. Лорант Вересс, заместитель главного рейнджера Йеллоустоуна, сказал тогда журналистам, что «растворение произошло в очень короткий срок». Однако бумажник и шлепанцы уцелели [37].
Вероятность, что вы погибнете в результате одного из гидротермальных взрывов, гораздо меньше. Время от времени каналы горячего источника или гейзера засоряются. Иногда жидкости под землей упираются в твердую скалу; температура там выше точки кипения, но давление настолько высокое, что пузырьки не могут образоваться. Одна трещина – и гейзер взрывается, словно пробитая скороварка: жидкая вода превращается в пар, выходит наружу и превращает окружающее пространство в демоническую сауну быстрее, чем вы успеете моргнуть. Камни одновременно накаляются и разлетаются на куски. Как показала трагедия, произошедшая в декабре 2019 года на новозеландском острове Уакари (Уайт-Айленд)8, такие происшествия на данный момент непредсказуемы и, если на пути взрыва окажутся люди, смертельно опасны [38].
По словам Фаррелла, в Йеллоустоуне происходит примерно одно небольшое гидротермальное извержение в год, в основном в отдаленных районах. Но глубокие, старые шрамы в земле и скалах показывают, что очень редко в парке происходят более значительные паровые извержения, подобные «взрыву всего бассейна гейзеров одновременно». В Йеллоустоуне находится самый большой в мире гидротермальный кратер – двухкилометровый колизей на северном краю Йеллоустоунского озера, образовавшийся около 13 800 лет назад [39]. Еще один такой взрыв стал бы смертельным для любого, кто оказался в его радиусе, но вероятность такого события остается довольно низкой.
Многочисленные землетрясения также вряд ли причинят вам вред – если, конечно, тектонические силы не позволят посетить парк более крупному сейсмическому собрату. 17 августа 1959 года три различных разлома в земной коре дали толчок, и землетрясение магнитудой 7,3 сотрясло озеро Хебген, расположенное к западу от Йеллоустоуна. Погибли 28 человек – большинство в результате схода оползня [40]. Ученые не могут сказать наверняка, но полоса сейсмичности, простирающаяся от озера Хебген до бассейна гейзеров Норрис, наблюдаемая в настоящее время, может быть следствием первоначального главного толчка магнитудой 7,3, произошедшего полвека назад, – так, колокол звонит еще долго после того, как в него ударили.
Bepul matn qismi tugad.