Kitobni o'qish: «Полюби лучшее в себе и худшее в других. Книга прощения, принятия и обретения спокойствия»

Тем, кто выражает свою силу через сострадание, а не через гнев, Пусть любовь и доброта победят,

Шэрон Зальцберг

Всем чувствительным существам всех видов, пусть они пройдут через нынешние кризисы и расцветут, ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ, героиням нашего мира, полноценным и свободным личностям, героическим воинам, настоящим подругам, матерям, женам, дочерям, чей труд – это любовь, интеллект, творчество, мужество, терпимость, доброта, дипломатия, самопожертвование, добрый юмор, Пусть эта небольшая книга хоть в малой степени поспособствует тому, чтобы эти Великие Души получили почет, уважение и власть, которых они так заслуживают и в которых мы все так остро нуждаемся!

Тендзин Роберт Турман

LOVE YOUR ENEMIES

Sharon Salzberg and Robert Thurman

Copyright © 2013, 2023 by Sharon Salzberg and Robert Thurman

Originally published in 2013 by Hay House Inc. USA

© Симагина А. В., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Отзывы на книгу «Полюби лучшее в себе и худшее в других»

«Если жизнь – это борьба, то эта книга – ваш друг, Высказанные в ней истины, как первые проблески рассвета, приносят облегчение и осознание, Возвращайтесь к ней снова и снова; ее добрый юмор и мудрые советы – бальзам на душу».

– Марк Эпштейн,

автор книги The Trauma of Everyday Life

«Если и есть на свете два человека, которым я доверяю всем сердцем, то это Тендзин Боб Турман и Шэрон Зальцберг, В этой книге они дают мощные, честные, добрые и глубоко правдивые рекомендации, способные избавить нас от сгорания в душевных муках»,

– Кришна Дас, музыкант и автор книги

Chants of a Lifetime

«Блестяще! Книга “Полюби лучшее в себе и худшее в других" – возможно, самая вдохновляющая и освобождающая медитация о любви из когда-либо написанных»,

– доктор философских наук Роберт Холден, автор книг «Начинаю новую жизнь!» и Loveability

Другие книги Шэрон Зальцберг:

Faith: Trusting Your Own Deepest Experience

The Force of Kindness: Change Your Life with Love and Compassion

A Heart as Wide as the World

Insight Meditation: A Step-by-Step Course on How to Meditate

The Kindness Handbook: A Practical Companion

Любящая доброта: искусство быть счастливым

Медитации для молодости, снятия стресса и укрепления отношений. Программа на 28 дней

Real Happiness at Work: Meditations for Accomplishment, Achievement, and Peace

Real Life: The Journey from Isolation to Openness and Freedom

Voices of Insight: Teachers of Buddhism in the West Share Their Wisdom, Stories, and Experiences on the Path of Insight Meditation

Другие книги Роберта Турмана:

Anger: The Seven Deadly Sins

Essential Tibetan Buddhism

The Life and Teachings of Tsongkhapa

Wisdom Is Bliss: Four Friendly Fun Facts That Can Change Your Life

Бесконечная жизнь: семь добродетелей хорошей жизни

Inner Revolution: Life, Liberty, and the Pursuit of Real Happiness

The Jewel Tree of Tibet: The Enlightenment Engine of Tibetan Buddhism

MindScience: An East-West Dialogue, with His Holiness the Dalai Lama, Herbert Benson, Howard E. Gardner, and Daniel Goleman

Тибетская книга мертвых

Зачем нам Далай-лама? Его «деяние истины» в интересах Тибета, Китая и всего мира

Введение

Мы все хотим быть счастливыми, но существует путаница в понимании того, где можно найти подлинное счастье, Повсюду возникают конфликты между людьми, действующими в рамках противостояния «мы против них», Разобщенность заставляет нас думать, что путь к счастью должен лежать через победу над другими или подавление части себя. В итоге мы часто видим в окружающих врагов, а когда что-то идет не по нашему сценарию, становимся врагами самим себе.

Благодаря воспитанию или царящим в обществе установкам мы считаем силу чем-то отличным от доброты и сострадания, И если мы не делаем из кого-то врага или не видим в любой непонятной ситуации вражеские козни, нам может казаться, что мы уступаем или сдаемся, действуем глупо, слабохарактерно или губительно для себя. Возможно, это чувство вражды со всем миром и лежит в основе нашей неспособности обрести истинное счастье.

В этой книге утверждается, что у каждого из нас есть недруги. Основываясь на буддистском учении, мы подразделяем их на четыре вида: внешние враги, внутренние враги, тайные враги и сверхсекретные враги, Внешние враги – это люди, которые нас преследуют или раздражают, а также жизненные ситуации, которые нас расстраивают или ставят в тупик, Внутренние враги – это привычки, укореняющиеся в сознании в ответ на раздражение, в частности, гнев и ненависть, которые порабощают нас и разрушают нашу жизнь. Еще глубже находится наш тайный враг – зацикленность на себе, отрезающая нас от других и от нашей собственной любящей природы. И, наконец, у нас есть сверхсекретный враг – глубоко укоренившееся чувство ненависти к себе, которое мешает нам осознать свое родство со всем сущим. Учения и медитации, приведенные в этой книге, помогут вам обратиться к заложенным в вас от природы мудрости и состраданию, чтобы изменить ваши отношения с врагами, как внутренними, так и внешними. Считайте эту книгу руководством, с помощью которого мы вместе с вами раскроем тонкости работы с этими врагами, ведь именно в этом кроется настоящая победа.

Когда мы сталкиваемся с врагом, внешним или внутренним, мы, как правило, действуем привычным, шаблонным образом, который и раньше нам не помогал, а теперь способен принести лишь разочарование и неудовлетворенность. Для того чтобы отойти от привычного, но несовершенного образа действий в отношении наших врагов и искать другой, лучший путь, необходимо обладать смелостью. Нужно иметь мужество, чтобы пробовать подходы, которые ломают парадигму противостояния «мы против них». Когда мы отказываемся отвечать на гнев гневом, когда мы отвергаем месть как единственный выбор, мы выходим за рамки своих нравственных догм в безграничный мир осознанного выбора.

Для того чтобы победить врагов, необходимо отказаться от своих предубеждений и рассматривать доброту и сострадание как свои сильные стороны, которыми они на самом деле и являются.

Этому же учил и Будда: что только любовь может победить ненависть, и он также показал нам, как начать любить своих врагов, используя энергии, исходящие от внешнего врага, для преодоления внутреннего врага, используя наше понимание внутреннего врага для преодоления тайного врага, и нашу свободу от тайного врага для победы над сверхсекретным врагом. Поступая таким образом, мы можем постепенно прийти к любви ко всем нашим врагам: внутренним и внешним.

Парадокс заключается в том, что в действительности у нас нет врагов. Мы думаем, что враг – это кто-то или что-то, что препятствует нашему счастью. Но никакое другое существо не может помешать нашему счастью; истинное счастье приходит изнутри. Поэтому в конечном счете у нас нет врагов.

Истинное счастье, по мнению Будды, – это форма жизнестойкости, внутренний ресурс, позволяющий нам заботиться о себе и других, несмотря ни на какие трудности и страдания. Концепции и практики, которые мы описываем в этой книге, – это способы развить в себе эту стойкость и позволить ей направлять нас в отношениях с другими людьми. Включение наших врагов в этот процесс трансформации сначала может показаться невозможным, но в конце концов мы осознаем, что это не только возможный, но и единственно правильный путь к подлинной свободе.

Мы тоже часть трафика

Однажды я ехала в поезде, следовавшем по пригородной гудзонской линии до Нью-Йорка, сидя между женщиной, которая довольно громко разговаривала по телефону, и мужчиной, которого жутко бесила громкость ее речи, Всю дорогу, пока мы вынуждены были слушать, как она ровным голосом делится с кем-то мельчайшими подробностями своих планов, мой сосед ерзал, фыркал, ворчал и наконец взорвался, «От вас слишком много шума!» – заорал он. Я посмотрела на него и подумала: «Ну и от вас тоже!»

Когда мы попадаем в автомобильную пробку и злимся на затор, мы забываем, что и мы тоже участники дорожной обстановки, Что мы можем быть как частью проблемы, так и частью ее решения. Работа с нашими оппонентами начинается с принятия того факта, что мы неидеальны, и исследования зоны между теми, кто нам дорог и привлекает нас, и теми, от кого мы отгораживаемся, кто нас раздражает, Философ Питер Сингер называет этот процесс «расширением морального круга».

Немного терпения, Сейчас я все объясню.

По словам Сингера, альтруизм возник как биологическая потребность человека защитить свое потомство, но позже распространился на заботу и о других членах группы. Наша немедленная реакция на шум может заключаться в том, чтобы перекричать чужой крик или ответить на агрессию недоброжелательностью, но в конечном итоге это приводит к изнурительному порочному кругу конфликтов.

Ставя на ком-то клеймо врага, мы навсегда закрепляем за человеком этот статус. Когда мы причисляем окружающих нас людей к плохим (или хорошим, или правильным, или неправильным), это позволяет нам чувствовать себя в безопасности. Теперь мы знаем, кто мы, а кто они. Или нам так кажется. Но жизнь гораздо сложнее. Мой друг Бретт, который когда-то работал шофером в компании, предоставляющей лимузины напрокат, рассказывал, что однажды совершенно взбесился из-за поведения других водителей на дороге. Потом он понял, что и сам в тот или иной момент совершал те же проступки, которые его теперь так расстраивали.

Такое отношение к другим людям, как будто они находятся в совершенно отличной от нас категории, овеществляет их, создавая напряженность, которая неизменно перерастает в конфликт. Оно не позволяет налаживать связи и может стать причиной одиночества. В той ситуации с разговором по телефону в поезде более плодотворным подходом к общению с ситуативным врагом было бы пересесть на другое место, если это возможно, или вежливо попросить его понизить голос. Еще можно было бы вообще никак не реагировать в этот момент, но впоследствии, например, поддержать запрет на использование мобильных телефонов в общественном транспорте или выступить за организацию «тихих» вагонов на пригородных линиях. Вместо того чтобы набрасываться на людей, которые нас оскорбляют, мы можем попытаться превратить ситуацию в возможность, которая принесет пользу всем участникам.

Ставя на ком-то клеймо врага, мы навсегда закрепляем за человеком этот статус.

Бретт рассказывает историю о своем первом ретрите по безмолвной медитации десять лет назад. Это был ежегодный ретрит любящей доброты, который я провожу в Insight Meditation Society – центре, который я основала вместе со своими единомышленниками в городе Барр, штат Массачусетс. Однажды вечером, через несколько дней после начала ретрита, Бретт отдыхал в своей комнате после ужина, прежде чем отправиться в зал для медитации на вечернюю сессию. Он хорошо помнит, что произошло дальше:

«Моя комната находилась прямо над телефонной будкой в подвале. Я лежал на кровати, чувствуя, как сквозь меня струится теплый поток любви, как вдруг услышал внизу громкий напористый голос. Я не мог разобрать, что говорят, но понял, что кричит мужчина. Мой разум тут же переключился с пожелания добра на мысль: „Как он смеет!“ Я был настолько возмущен, что встал и спустился вниз, чтобы сказать этому парню, как он неправ, что так громко разговаривает в нашем храме тишины. Я открыл дверь в подвал и посмотрел через этаж на телефонную будку, где виднелась только макушка головы нарушителя, Когда я подошел достаточно близко, чтобы разобрать, что он говорит, то услышал, как он с явным отчаянием воскликнул: „Но папа, мы заплатили три тысячи долларов за твой слуховой аппарат, ты должен им пользоваться!" В этот момент весь адреналин в моем организме снова превратился в ауру любящей доброты, и я, улыбнувшись, вернулся в свою комнату»,

Не противостоять врагам напрямую и агрессивно это вовсе не проявление слабости или поражения, Это, скорее, совершенно иное отношение к другим людям, которое позволяет нам не оказаться в роли жертвы или агрессора, Мы настолько привыкли относиться к другим людям с позиции враждебности, что редко задумываемся о том, насколько это бесполезно в качестве повседневной нормы поведения. Как обнаружил Бретт, мы можем многое узнать о том, что на самом деле происходит, в паузе между вспышкой гнева и самим действием,

Глава 1
Победа над внешним врагом

С внешним врагом мы встречаемся, когда нам причиняют вред, В повседневной жизни вред может принимать разные формы: оскорбления, унижения, абьюза, газлайтинга, нанесения телесных мучений, ограбления и пр. Люди, совершающие подобные действия, вполне вписываются в привычное определение врага: человек, который не любит другого и пытается причинить ему вред. Мы считаем совершенно оправданным называть таких людей бесчеловечными, кошмарными, противными, злыми, недостойными и относиться к ним соответствующе.

Дорогие нам люди тоже могут испытывать страдания, поэтому часто мы также ненавидим тех, кто причиняет боль нашим близким. Мы даже можем переживать и «болеть» за героя фильма, с которым себя отождествляем и к которому «плохие парни» пристают, унижают, оскорбляют,

Другими внешними врагами, причиняющими нам боль прямо или косвенно, могут быть люди, ответственные за техногенные катастрофы, войны, пропагандирующие неравенство мужчин и женщин. Еще это могут быть влиятельные, богатые, успешные люди или политики, принимающие законы вопреки мнению масс.

Для того чтобы найти антагонистов, не нужно даже выходить за пределы своего района или школьного двора. Вооруженные подростки занимают первые полосы газет, но еще более коварной и распространенной проблемой является травля, достигшая масштабов эпидемии. Раса, вероисповедание, национальность, социальный класс, гендерная ориентация, даже заикание или «немодная» одежда могут стать причиной оскорблений и нападок. Порой со смертельным исходом.

Мы пытаемся нарастить ментальную броню, подстелить соломку везде, где только можем, но гарантий безопасности нет. Единственный способ защитить себя от чего-то нежелательного – изменить свое отношение к проблеме.

Сейчас я поясню.

Чтобы научиться иметь дело с врагами, мы должны преодолеть свою ненависть и страх перед теми, кто вредит нам, собирается вредить, вредил нам в прошлом или может навредить в будущем. Это непростая задача для большинства из нас, по крайней мере, на первых порах. Примиряться с врагами лучше всего медленно, делая постепенные шаги.

Не подумайте, будто мы предлагаем вам просто лечь и позволить тому, кто хочет причинить вам вред, выстрелить в вас. Это был бы чистой воды мазохизм. Чтобы справиться с врагами, для начала можно всеми силами избегать тех, кто желает нам зла, дабы не дать им возможности осуществить задуманное. Если же избежать их не удается, придется защищаться. Но между избеганием и защитой есть срединный путь, Самая лучшая стратегия – действовать на опережение умело, еще до того, как нас разозлят, и не дать врагам возможности навредить нам.

Единственный способ защитить себя от чего-то нежелательного – изменить сбое отношение к проблеме.

Конечно, трудно не испытывать ненависти к своему врагу. Когда нас задевают, мы автоматически становимся жертвами и отвечаем на обиду гневом, возмущением или страхом. Поэтому вопрос заключается в том, как мы можем победить внешнего врага, не «стреляя» в ответ? Как не реагировать, когда на нас нападают? Как сдержаться? Для этого необходимо четко понимать сложившуюся ситуацию. И здесь на помощь приходит критическая мудрость, позволяющая проанализировать причины и последствия наших действий и удержать нас от немедленной необдуманной реакции.

Буллинг

Травля в современном мире становится все более частым явлением и принимает различные формы: от сплетен и словесных издевательств до физического насилия. Среди многочисленных инструментов буллинга – насмешки, злобные комментарии, пристальные взгляды и бойкот. Хотя статистические данные о буллинге разнятся, нет сомнений в том, что значительная часть учащихся, вплоть до 77 % от общего числа¹, в той или иной степени сталкивается с травлей.

На школьном дворе, на рабочем месте, в интернете, даже в государственных учреждениях и религиозных организациях травля становится образом жизни. Травля может быть направлена на конкретную жертву по расовому, религиозному, половому признаку, затрагивать физические или психические особенности человека, а может проявляться в единичных актах враждебности и жестокости.

Буллинг – это частный случай проявления установки «мы против них», когда обычная недоброжелательность перерастает во враждебные нападки на внешность или личность жертвы. Бойкот или нападки на жертву зачастую бывают вызваны глубокой внутренней неуверенностью в себе их инициатора. Вместо того чтобы признать собственную слабость, задира вымещает свою тревогу на легких мишенях: тех, кто сам готов занять позицию жертвы. В ошеломляющем большинстве случаев сторонние наблюдатели или друзья агрессора также присоединяются к буллингу или подстрекают задиру.

Общество может травить не меньше, чем отдельные люди. Социальные институты способствуют буллингу через стереотипы, через классовые различия или, что хуже всего, напрямую влияя на умы граждан. К сожалению, не только в религиозных сектах и тоталитарных режимах людям намеренно скармливают дезинформацию и запрещают свободомыслие.

Смысловая пропасть между официально формулируемой позицией и скрытыми за ней подтекстами может буквально сводить людей с ума. Да и в семьях зачастую неосознанно прибегают к подобным уловкам, не смея говорить правду вслух. Взять, например, мать или отца, которые бьют ребенка и при этом говорят, что это для его же блага. Или жену, которая делает вид, что у нее дома все хорошо, в то время как дети отлично видят, что за ее беззаботной улыбкой скрывается семейный ад. В программах по избавлению от зависимостей этот тайный стыд называют «слоном в гостиной» – огромной очевидной проблемой, которую все будто не замечают.

Заставить человека молчать, унижать его или подрывать его чувство реальности – верный способ нажить себе врага. Можно вынести правду на всеобщее обозрение и тем самым вернуть себе силу, но противостоять обидчику в лоб может быть опасно.

Вместо того чтобы признать собственную слабость, задира Вымещает сбою тревогу на легких мишенях: тех, кто сам готов занять позицию жертвы.

Когда я работала в приюте для женщин, подвергшихся насилию, стандартным советом для них было «учиться, когда муж не смотрит», и приобретать навыки, которые дадут им экономическую независимость.

Психологически отстраниться от обидчика важнее, чем заставить его прозреть. Отвоевать у абьюзера свое самоуважение – это внутренняя работа, не требующая ни его ведома, ни его разрешения.

Для того чтобы постоять за себя, требуется немалое мужество, в то время как многие советуют обратное: избегать, скрывать или отрицать происходящее. Я знаю одну женщину, чей свекор законченный алкоголик, а свекровь из тех людей, которые слишком тактичны, чтобы говорить об этом. Недавно, когда эта женщина с мужем приехали в гости к его родителям, отец не смог встать с кровати к ужину. Когда она спросила, не пьет ли он снова, свекровь ответила: «Не будем об этом».

Так нас принуждают к молчанию даже те, кого мы любим, не говоря уже об обществе в целом. Унижение – отличительная черта травли. Это унизительно, когда наша субъективная действительность ставится под сомнение или не признается вовсе. Нам говорят: «Вот, прими таблетку хорошего настроения», как героям романа Олдоса Хаксли «О дивный новый мир», в то время как мы страдаем или переживаем настоящую трудность.

Не зная, чему верить, мы мучаемся от стыда и собственной никчемности, попадая в замкнутый круг самоотречения, питаясь кашей из ложной информации. Признание подлинности наших чувств может оказаться чрезвычайно целебным. Правда возвращает нам силу, а вместе с ней и ощущение собственной значимости.

Отметим: подлинная критическая мудрость сурова и бескомпромиссна, даже свирепа, но в то же время это тонкая и нежная материя.

Возможно, вы зададитесь вопросами: «К чему критической мудрости ярость? Разве мы не стараемся не отвечать враждебностью на враждебность?» Верно. Но подлинная мудрость должна быть суровой, чтобы преодолеть страх, гнев, ярость, ненависть, месть, злобу – все те составляющие, из которых складывается образ врага, и все они происходят от нашего непонимания сущности ситуации. Поэтому критическая мудрость должна открыть нам глаза на наши заблуждения.

И какова же сущность нашей ситуации? Другими словами, что самое худшее может произойти? Каков самый серьезный ущерб, который может причинить нам враг? Итак, мы должны признать, что враги могут нас оскорбить, ранить или даже убить. Мы вправе бояться подобных исходов. Разумные опасения полезны, они побуждают нас избегать таких врагов. Но мы можем избежать встречи с ними или даже защититься от них гораздо более умело, если овладеем своим страхом и гневом и сохраним хладнокровие, как мастера боевых искусств. Один из способов сделать это – проиграть в уме различные варианты развития событий, представляя себе даже самые худшие из них. Как ни странно, это может помочь тщательно продумать каждый исход.

К примеру, нас злит, когда нас оскорбляют. Но чем нам это реально угрожает? Могут ли обидные слова нанести нам серьезный вред? Может, стоит просто посмеяться над ними, тем более что большинство оскорблений сильно преувеличены? Редко бывает, что мы и впрямь такие чудовища, какими нас выставляет враг. И не стоит беспокоиться о том, как оскорбление воспримут окружающие, ведь, как правило, именно обидчик выглядит в их глазах не лучшим образом. Здесь уместно вспомнить старую пословицу: «Хоть горшком назови, только в печку не ставь».

Но что, если нам угрожают не словом, а делом? Разумеется, мы должны защищаться, но если нам и впрямь досталось, то что толку злиться вдобавок к физическим страданиям? Далай-лама рассказывает историю об одном своем тибетском слуге, который пытался починить старый автомобиль, принадлежавший предыдущему духовному лидеру. Работая над поломкой, механик периодически сдирал кожу на костяшках пальцев, Разозлившись, он несколько раз ударился головой о днище машины. Пытаясь успокоить его, Далай-лама пытался указать ему на смешную сторону ситуации, говоря: «Машина ничего не чувствует!»

Гнев часто заставляет нас вредить себе больше, чем любому врагу. Если враг причиняет нам боль, это уже достаточно плохо; но не стоит травмировать себя еще сильнее, заранее боясь боли и цепенея от страха, который не дает нам встретить врага во всеоружии.

Давайте зайдем еще дальше, заглянем в бездну и представим себе наихудший исход: враг может нас убить. Задумываемся ли мы когда-нибудь о смерти? Ведь она может произойти в любой момент, случайно, без всякой помощи врага. Возможно, мы живем, отрицая этот факт, но, может быть, именно подсознательный, но постоянно присутствующий страх смерти мешает нам чувствовать себя по-настоящему живыми людьми. Что означает для нас смерть? Как вы думаете, что происходит с нами после смерти? Может быть, у вас есть сильная вера в загробную жизнь, и вы считаете, что после смерти вы вознесетесь на небеса по благословению Иисуса, Будды или какого-либо другого Бога или ангела (хотя перспективы попасть в ад могут вас пугать, вы найдете помощь или верный способ избежать опасности). А может быть, вы атеист, и ваше представление о загробной жизни сводится к тому, что после смерти вы просто исчезнете – навеки превратитесь в бессознательное ничто. В любом случае, повторюсь, хотя это и может произойти, нет смысла чрезмерно ожидать этого еще при жизни и позволять врагу использовать это ожидание против вас.

В любом случае, на самом деле мы боимся не смерти, а умирания – перехода, который, как мы предполагаем, может быть очень болезненным. Конечно, наш инстинкт подсказывает нам сохранить жизнь любой ценой, но этот инстинкт подкрепляется еще большими опасениями, исходящими от наших неизученных представлений о том, что такое смерть. Парализованному страхом или обезумевшему от злости человеку гораздо труднее сохранить или улучшить свою жизнь. Мы либо вообще не можем отреагировать, превращаясь в беспомощную жертву, либо безрезультатно бросаемся на врага, провоцируя его на еще более страшную реакцию. Если мы сможем освободиться от чрезмерного страха перед нереальными последствиями, существующими лишь в нашей голове, мы повысим свои шансы избежать этих самых последствий. У Марка Твена есть знаменитая фраза: «Я познал много бед, но большинство из них никогда не случалось».

Если враг причиняет нам боль, это уже достаточно плохо; но не стоит травмировать себя еще сильнее, заранее боясь боли и цепенея от страха, который не дает нам Встретить врага во всеоружии.

Если разобраться, мы боимся боли гораздо больше, чем смерти. К счастью, большинство из нас никогда не подвергнется физическим пыткам со стороны врага. Но если представить себе, как мы могли бы справиться с болью, это может быть полезно для укрепления нашей стойкости. Наиболее практичным методом преодоления боли является сдержанность — не злиться ни на свое положение жертвы, ни на мучителя, поскольку такая реакция только усиливает боль и побуждает мучителя к еще большей жестокости. Ненависть ни в малейшей степени не помогает нам облегчить боль. Тибетские монахи, находившиеся в тяжелейших условиях тюремного заключения, часто объясняют свое выживание тем, что не озлобились на своих охранников. Если вместо гнева мы будем думать о том, что любая причиняемая нам в настоящий момент боль поможет лучше справляться с любой болью в будущем, то терпеть ее будет казаться достижением. Более того, если мы верим в справедливость пословицы «как аукнется, так и откликнется» или в то, что называют «кармой», мы можем считать, что боль, которую причиняют нам наши враги, вернется им сторицей в будущем – или в будущих жизнях. Обладая подобными убеждениями, мы даже сможем найти в себе сочувствие к нашим мучителям. И тогда у нас внутри отзовется мольба Иисуса с креста: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают».

Если мы сможем освободиться от чрезмерного страха перед нереальными последствиями, существующими лишь в нашей голове, мы повысим свои шансы избежать этих самых последствий.

Многое из того, что мы терпим от рук наших врагов, носит эмоциональный характер. Но и в этом случае мы можем руководствоваться правилом «чем хуже, тем лучше» и попытаться использовать любые причиняемые нам страдания для укрепления нашей способности не тратить энергию на ненависть к обидчикам. Если мы научимся не злиться на них, мы вооружимся самой надежной защитой – терпимостью. Обретя терпимость, мы становимся сильнее и выносливее, лучше справляясь с попытками наших врагов причинить нам любую боль.

Однако главное, что мешает нам преодолеть свой гнев к врагам, – это наша убежденность, что если гнев не придаст нам сил, то нас растопчут. Гнев кажется нам источником самозащиты. Он дает силы для сопротивления, а без него мы слабы. Но если присмотреться к своему опыту повнимательнее, то можно увидеть, что гнев обманывает нас, заставляет чувствовать себя сильнее, разогревая, но на самом деле он делает нас слабее, отключая здравый смысл и заставляя нас расходовать всю свою энергию сразу и непоследовательными всплесками. Согласно нейро-научным исследованиям, гнев также вредит нашему здоровью, выделяя в кровь химические вещества, такие как кортизол, негативно влияющие на работу кровеносной системы.

Обретя терпимость, мы становимся сильнее и выносливее, лучше справляясь с попытками наших врагов причинить нам любую боль.

Преодолеть враждебность к другим не означает сдаться им. Напротив, в случае угрозы мы можем защищаться более эффективно, если будем противостоять агрессии без ненависти и гнева. Боевые искусства учат нас, что для того, чтобы обрести силу для победы над противником, необходимо преодолеть ярость. Любой мастер боевых искусств скажет вам, что гнев выводит из равновесия и слишком быстро истощает, делая вас более уязвимым для атаки противника. То же самое и с излишним страхом.

Бояться, когда на нас нападают, вполне естественно, Но мы можем справиться с ситуацией гораздо более грамотно, если мы испытываем разумный страх, предостерегающий от угроз и побуждающий к конструктивной реакции, а не параноидальный, парализующий страх, который мешает нам действовать здраво и энергично.

Сокрушение конкурентов

Конкуренция сегодня приравнивается к кровавому спорту, причем не только на игровом поле или ринге. Теоретик психоанализа Карен Хорни ввела понятие гиперконкуренции как невротической черты личности почти семьдесят лет назад. Она охарактеризовала гиперконкуренцию в качестве стратегии адаптации как «движение против людей» (в отличие от движения к людям или от них). Ее наблюдения получили очевидное подтверждение в нашей культуре. Бездумное следование установке «мы против них» привело к возникновению мира одиночек. Всегда найдется новый противник, против которого можно выступить, и мы попадаем в замкнутый круг, возвышаясь за счет других. Помню, как однажды я смотрела соревнования по танцам на льду во время зимних Олимпийских игр. Одна пара едва успела закончить свой замысловатый танец, как комментатор рявкнул: «Не хватает артистизма!» Хотя в нашей культуре повышение своего статуса за счет принижения усилий других представляется нормальным поведением, оно порождает ложное чувство превосходства. Напротив, взаимное уважение и признание достоинств соперника участниками соревнований вызывают чувство солидарности.

Однажды центр Insight Meditation Society проводил ретрит для членов правления, во время которого консультант, с которым мы работали, предложил нам одно упражнение. Разделившись на пары, мы играли в игру, напоминающую «крестики-нолики». Каждый игрок должен был подсчитать свои очки. Большинство из нас решили, что они соревнуются с партнером в том, кто наберет больше очков. Но у одной из пар возникла идея, что если они будут не соревноваться, а сотрудничать и объединят свои очки, то их общий результат будет больше, чем у всех остальных. В отличие от остальных, предполагавших, что в каждой паре есть победитель и проигравший, эта пара решила не сражаться друг с другом. Они обошли по очкам всех остальных, потому что решили работать сообща.

Конкуренция естественна, это часть человеческого арсенала выживания, но, когда она порождает вражду, мы должны усомниться в ее месте в нашей жизни. Вот тут-то и приходит на помощь радость сопереживания, то есть радость от счастья других. Если мы находимся в состоянии соперничества, то, когда что-то хорошее происходит с другим, нам кажется, что это как-то ущемляет нас. На самом деле это, конечно, не так, но ревность и зависть затуманивают наши суждения. Даже если мы не соревнуемся, дух соперничества заставляет нас чувствовать обратное.

Однако если относиться к успехам других людей с радостью сопереживания, то можно искренне и от всей души радоваться их удаче. Вместо того чтобы терзаться бесплодными мыслями типа: «Ну почему это досталось тебе, а не мне?! Оно должно было стать моим!», мы можем принять тот факт, что «это» никогда не было нашим, и порадоваться успеху другого человека. Если мы подходим к жизни с позиции нехватки, замечая лишь то, чего нам недостает, а не то, чем мы обладаем, то любой, у кого есть желаемое нами, становится врагом. Но если мы умеем радоваться счастью других людей, то понимаем, что радость и удовлетворение – это не конечные величины, за которые нужно хвататься, пока есть возможность. Они всегда доступны, потому что это внутренние качества, которые появляются естественным образом, если дать им волю.

Доступный путь к радости сопереживания лежит через сострадание, или через отклик сердца в ответ на боль или страдания с желанием облегчить эти страдания. Сострадание – это энергетически заряженное и мощное чувство. Как говорил буддийский монах Ньянапоника Тхера, «именно сострадание поднимает тяжелую решетку, открывает дверь к свободе, делает узкое сердце широким, как мир. Сострадание устраняет из сердца лежащий на нем груз, парализующую тяжесть; оно дает крылья тем, кто привязан к оковам своего „я“»². Внимательно присмотревшись к жизни того, кого мы считаем соперником, мы обязательно увидим трудности, выпавшие на его долю, или поймем, насколько непрочным может быть положение и успех. Когда мы можем соприкоснуться со страданиями предполагаемого противника, победа или поражение кажутся уже не столь важными.

Если мы подходим к жизни с позиции нехватки, замечая лишь то, чего нам недостает, а не то, чем мы обладаем, то любой, у кого есть желаемое нами, становится врагом.

Несколько лет назад я вела группу медитации в одной из начальных школ Вашингтона. Стены школьных коридоров были исписаны заповедями: «Относитесь к людям так, как вы хотели бы, чтобы относились к вам», «Играйте честно», «Не причиняйте боль другим ни внутри, ни снаружи».

Однако меня зацепила следующая фраза: «Все могут играть». Теперь «Все могут играть» – это заповедь, по которой я живу. Мы можем не соглашаться друг с другом. Мы можем спорить. Мы можем соперничать. Но все могут играть, несмотря ни на что. Мы все заслуживаем шанс на жизнь.

Причастность к созданию врага

То, что мы воспринимаем кого-то как врага, зависит от нашего взаимодействия с ним в прошлом. Наше представление о нем редко бывает объективным отражением его качеств, скорее проекцией нашего собственного отношения. Положим, кто-то причинил нам вред в прошлом, и теперь мы его опасаемся. А может, это мы доставили неприятности кому-то, и теперь он зол на нас. У нас есть мысленный шаблон того, что мы считаем вредным, опасным и пугающим, и вольно или невольно мы проецируем его на людей, превращая их во врагов. Если кто-то выглядит отталкивающе или пугающе и при этом соответствует нашему мысленному образу носителя угрозы, то мы воображаем, что он и впрямь может нам навредить, и держимся от него подальше. А если избавиться от него не удается, нас охватывает тревога и ярость, что еще больше подкрепляет наше представление о нем как о враге.

Если кто-то Выглядит отталкивающе или пугающе и при этом соответствует нашему мысленному образу носителя угрозы, то мы воображаем, что он и впрямь может нам навредить, и держимся от него подальше.

Мало кто готов признать, что хоть как-то ответственен за появление у него врагов. В конце концов это же не его автомобиль запер соседские во дворе дома. И не он распускает злобные сплетни о знакомых, и не он радуется от того, что уводит клиентов у своего коллеги. Но если он хочет избавиться от врагов или хотя бы лишить их власти над собой, ему придется признать свою причастность к возникновению вражды.

Каждый из нас может казаться кому-то отталкивающим и вредным, а кому-то – привлекательным и полезным. Подумайте о дорогом вам человеке, и если вы постараетесь, то наверняка вспомните о случаях, когда он доставил вам неприятности, пусть невольно, или когда вы злились на него, или он злился на вас.

Значит, «враг» – это не выжженное клеймо, не ярлык, навсегда прикрепленный к тому, кто, как нам кажется, причинил нам вред. Это временная характеристика, которую мы присваиваем людям, когда они не делают того, чего мы хотим, или делают то, чего мы не хотим. Но что бы ни делали другие, создание врагов всегда выходит нам боком.

Создание врагов

Любой человек, воспитываемый в христианской вере, сталкивается с заповедью «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» и неизбежно задается вопросом: «Но как?»

В самом деле, как? Что, если вы на самом деле ненавидите своего ближнего, или боитесь его, или просто находите его непривлекательным? Что если вы на самом деле ненавидите себя или не находите ничего хорошего в своих поступках, когда оцениваете прожитый день? Что если слишком часто, сталкиваясь с явно недоброжелательным миром, вам приходится защищаться, отвечать на нападки или страдать от изоляции и одиночества? Мы можем начать разгадывать эту реакцию, обратив внимание на свое научение.

Нам свойственно стремление разделять людей на противоположные категории. Стереотипизация – это эволюционный механизм, призванный обеспечить выживание индивида в опасном мире. Мы пытаемся справиться с хаотичной жизнью, создавая упорядоченную систему узнаваемых типажей, наделенных определенными чертами, которые, однако, слабо связаны между собой. Затем мы переносим наши предвзятые типологии на всех представителей того или иного класса, группы или нации.

Проблема заключается в том, что, распределив всех по категориям, мы не желаем смотреть дальше этих ярлыков. Обычно мы определяем собственную группу как норму, как «своих», а всех остальных – как «чужих». Если мы берем собственную семью или социальную группу за образец, зачисляя при этом всех остальных в категории рангом пониже, это безусловно повышает наше чувство собственной значимости. Но это также фиксирует нас на мышлении «мы против них», практически гарантируя нам постоянное наличие врагов.

Обычно мы определяем собственную группу как норму, как «своих», а всех остальных – как «чужих».

Близкое общение может остановить этот цикл создания врагов. Недавнее исследование предрассудков показало, что взаимное доверие может возникнуть и распространиться между различными расовыми группами так же быстро, как и подозрительность³. Благодаря так называемому «эффекту длительного контакта» дружелюбие распространяется среди враждующих групп подобно благотворному вирусу. Этот эффект настолько силен, что, по мнению исследователей из Массачусетского университета, предвзятость может исчезнуть в считанные часы. Ключевым моментом является мирное общение с «чужим», «врагом». В качестве примера можно привести палестино-еврейский летний лагерь Oseh Shalom-Sanea al-Salam, позволяющий еврейской и арабской молодежи и их семьям проводить время вместе, участвуя в совместных мероприятиях и диалоге в окружении природы. Такие организации дают представление о том, как можно разработать более масштабные инициативы по разрушению стены «мы против них».

Если мы надеемся избавиться от предрассудков, мы должны быть способны шире смотреть на мир. Архиепископ Десмонд Туту знакомил Далай-ламу с основами христианства, а тот в свою очередь говорил с архиепископом о буддизме. Ни один из этих духовных мастеров не стремился обратить другого в свою веру, и им не нужно было соглашаться друг с другом, чтобы почувствовать связь. Каждый из них хранил верность своим традициям, вероисповеданию и народу, но они были очень хорошими друзьями, которых не сковывал жесткий выбор «или-или».

Творить добро – вот лучший способ расширить свои мысленные горизонты и преодолеть преграду «мы против них». Достаточно поработать волонтером в благотворительной столовой или доброжелательно пообщаться со своими соседями, чтобы перестать видеть в них чужаков. Приподнимаясь над своими эгоистическими интересами, «выключая Я и включая

Творить добро – вот лучший способ расширить свои мысленные горизонты и преодолеть преграду «мы против них».

Мы», как говорит Джонатан Хайдт, мы побеждаем отчуждение с помощью простого человеческого общения. И вот уже, в духе заповеди «Возлюби ближнего твоего, как самого себя», все больше и больше людей начинают казаться нам ближними, и мы на деле учимся их любить.

Как только мы делим мир на «нас» и «них», на «своих» и «чужих», среди «чужих» оказывается полно потенциальных врагов. Даже те, кого мы сейчас причисляем к «своим», впоследствии могут превратиться во врагов. Стоит им доставить нам малейший ущерб или неудовольствие, как мы тут же начнем их бояться и недолюбливать.

Таким образом, работа с внешними врагами заключается в том, чтобы отнестись к ним как к людям и посмотреть на себя с их точки зрения, осознавая свои предрассудки и интересы и понимая, что наши враги действуют исходя из своих собственных предрассудков и интересов. Упражнение «Работа с внешним врагом», приведенное в Приложении на стр. 222, покажет вам, как вы создаете внешних врагов и как обратить этот процесс вспять.

Если разобраться, внешний враг – это отвлекающий маневр. Сосредоточившись на ком-то, кто, как нам кажется, плохо к нам относится, мы можем не заметить настоящего врага, врага внутри нас. Но когда мы принимаем ненависть врага как вызов, он становится толчком к нашему собственному росту – даром, пробуждающим нас от спячки самодовольства.

Сила прощения

Как простить тех, кто причинил нам боль? Как можно примириться с теми, кто нанес обиду нам самим или нашим близким, или с теми, кто сознательно творит насилие? Обязательно ли прощение во всех случаях? Или же прощение – это духовный подвиг, к которому мы стремимся, но почти никогда не достигаем его, не в силах простить обиды или оставить прошлое позади?

На эти вопросы нет простых ответов, Не стоит относиться к прощению сентиментально: зачастую это сложная, запутанная духовная практика, требующая от нас выхода за рамки глубокого, но саморазрушительного переживания; это как проглотить горькую пилюлю. Более того, мы часто употребляем слово «прощение» в контексте долженствования, делая процесс обязательным и трудным. Например, нам внушают, что пока мы не простим, нам не удастся исцелиться. Мы забываем, что прощение – это процесс горевания, который часто включает в себя выражение негативных эмоций, особенно разочарования и гнева. Бесполезно пытаться избежать этих болезненных чувств. Неискреннее, вынужденное или преждевременное прощение может нанести больший психологический ущерб, чем подлинная горечь и гнев.

Хелен Уитни, режиссер документального фильма «Прощение: время любить и время ненавидеть», сказала: «Мы говорим о прощении в единственном числе. Вместо этого мы должны говорить о прощениях. Существует столько же способов простить, сколько и людей, нуждающихся в прощении. В нашей культуре принято рассматривать прощение как единую, всеми желаемую вещь. Но прощение – это нечто более сложное».

Это важно понимать. Как и любая другая форма исцеления, прощение имеет свою временную шкалу, и его не следует торопить или форсировать. Мы не можем заставить себя простить, так же как не можем заставить себя забыть. Что мы можем сделать, так это создать условия, необходимые для прощения, начиная с полного признания ситуации и своих чувств. Пока мы сами не признаем свою боль или обиду, нельзя надеяться на то, что они останутся в прошлом. Воспитанные на представлении о том, что прощение – это бескорыстный акт, совершаемый ради других за свой счет, мы забываем, что сострадание начинается внутри и что, прежде чем открыть свое сердце для других, мы должны залечить свои собственные раны.

Многие люди путают прощение с бескорыстием и удивляются, почему у них не получается прощать. Пытаясь отбросить собственные переживания и «поступить правильно», многие люди с самими лучшими намерениями обнаруживают, что они не могут простить, если забывают о самих себе. Когда мы понимаем прощение как сострадательный акт по отношению к себе, который мы распространяем на других по мере наших возможностей, мы начинаем понимать, что Хелен Уитни имеет в виду, говоря о «прощениях» во множественном числе. Каждая ситуация требует своего искусного разрешения. Если мы будем ждать, пока наши мотивы станут абсолютно чисты, а остаточные чувства уйдут в прошлое, то, скорее всего, мы мало что простим в своей жизни. С другой стороны, когда мы рассматриваем прощение как инструмент выживания, а также как духовный акт, наши требования и ожидания от себя уменьшаются до более реалистичных величин.

Независимо от того, считаем ли мы некоторые поступки непростительными или нет, несомненно, что некоторые из них имеют такие последствия, что их нелегко взять и простить. Но это не означает, что мы не можем подняться над действиями наших врагов. Как сказал один человек, переживший холокост: «Я никогда этого не забуду и никогда не прощу. Но я воспитал своих детей так, чтобы они любили, а не ненавидели».

Стремление после пережитой травмы научить своих детей любить, а не ненавидеть является свидетельством врожденной человеческой доброты.

Я знаю многих людей, познавших насилие в своей жизни: у меня есть друг, чей племянник был убит; и друг, чья племянница была убита; и друг, чья дочь была убита; я знакома со множеством людей, которые сбежали из абьюзивных отношений, или во взрослом и даже детском возрасте пережили сексуальное насилие. От них я узнала, что, имея дело с нашими врагами, мы не должны становиться одержимыми одной мыслью «ангелами мести» с очерствевшими сердцами; мы не должны посвящать остаток своей жизни уничтожению тех, кто причинил нам зло. Они показали мне, что, вместо того чтобы зацикливаться на мести, мы можем посвятить свою жизнь заботе: о детях, о женщинах, о стариках – обо всех, кто уязвим и нуждается в этом.

Мы не можем заставить себя простить, так же как не можем заставить себя забыть. Что мы можем сделать, так это создать условия, необходимые для прощения, начиная с полного признания ситуации и своих чувств.

Они научили меня тому, что наша жизнь не обязательно должна быть посвящена тому, чтобы свести счеты с обидчиками. Если мы сможем справиться с желанием отомстить и не будем зацикливаться на гневе, то познаем целебную силу сострадания. Сила сострадания возвращает нас к жизни, открытости, обновлению и любви. Именно так наши враги становятся нашими величайшими духовными учителями.

Сила сострадания возвращает нас к жизни, открытости, обновлению и любви.

Глава 2
Победа над внутренним врагом

В жизни бывает много случаев, когда мы просто не можем держать себя в руках. На нас могут напасть, спровоцировать, и тогда бурная ответная реакция – это единственный способ не дать страху уничтожить нас в сложной ситуации. Не смиряясь с нападками на себя или своих близких, мы выходим из себя. Иногда наши пылкие действия вроде бы помогают получить желаемый результат. Но и тогда мы быстро теряем силы и понимаем, что наша чрезмерная реакция приведет к еще большим проблемам в дальнейшем, что мы потеряли потенциального друга и завели еще более опасного потенциального врага. По мере того как мы взрослеем и накапливаем негативный опыт, связанный со вспышками гнева, мы учимся управлять своими эмоциональными реакциями. Устав подчиняться неконтролируемым внутренним порывам, мы решаем, что должны быть хозяевами своих эмоций, а не наоборот. Тогда мы готовы к встрече с нашими внутренними врагами.

Имя им легион, всем этим владеющим нашим разумом разрушительным силам, включая навязчивое желание, жгучий гнев, всепоглощающую зависть, изматывающий дух соперничества, слепую гордыню, упрямое заблуждение и самодовольную убежденность. Овладевая нами изнутри, будто бы насыщая нас на время энергией и делая мощнее, эти силы вызывают привыкание и быстро подводят нас, оставляя беззащитными в жизненных неурядицах. Обозначающее эти эмоции буддийское слово (санскритское klesha, палийское kilesa) происходит от глагольного корня klish-, что означает «выкручивать» или «мучить». Они неизменно причиняют нам вред, и поэтому мы без сомнения должны видеть в них врага.

По мере того как мы взрослеем и накапливаем негативный опыт, обязанный со вспышками гнева, мы учимся управлять своими эмоциональными реакциями.

Среди них гнев – это главный внутренний враг. Он невообразимо разрушителен. Один из моих буддийских учителей, Тара Тулку, говорил, что самый важный компонент ядерной бомбы – это гнев, питаемый ненавистью. То, что побуждает человека нажать на кнопку, повернуть ключ, спустить курок оружия невообразимой разрушительной мощи – это мышление, построенное на ненависти, перерастающей в гнев. Важно осознать, что если принять во внимание последовательное зарождение действия, то мысль – это и есть действие. Она не только вызывает физическое действие, но и является физическим действием, сколь бы нематериальной она ни была. Она имеет последствия в физическом мире и формирует положительные или отрицательные эволюционные изменения в жизни того, кто производит это действие в уме. Действительно, исходя из понимания того, что мысль является самым мощным действием из всех, духовные и психологические традиции всего мира опираются на ментальные науки, чтобы уменьшить влияние негативных мыслей и сформировать позитивное мышление.

Гнев возникает тогда, когда нарастающее раздражение, досада и разочарование перерастают в агрессию по отношению к предполагаемому источнику этих чувств.

Гнев – это желание уничтожить цель. Это горячая вспышка разрушительного импульса, который часто заставляет людей срываться и безрассудно убивать, уничтожать окружающую среду, разрушать сам образ жизни тех, кто воспринимается ими как враг. В буддийских учениях говорится, что одно мгновение ненависти к просветленному существу порождает бесконечность негативных последствий, навечно ввергая ненавидящего человека в ад.

Гнев подобен сильной зависимости. Он может превратиться в состояние души и способ поведения в мире. Но если мы хотим обрести мир, мы должны отнестись к ненависти и гневу как потенциально смертельно опасным болезням, от которых необходимо избавиться. А для этого нам надо, подобно людям, страдающим от зависимостей, полностью осознать их разрушительную силу.

Нас не должна вводить в заблуждение мысль о том, что иногда гнев играет положительную роль, например, подталкивая нас выступить против несправедливости. И впрямь, жесткое осуждение и субъективная оценка того, что есть несправедливость, могут вдохновить нас на борьбу с ней, но если ей сопутствует гнев, то он, как правило, лишь делает эти действия неэффективными. Однако именно такого рода оправдания и заставляют нас пестовать свои зависимости. Это все равно что сказать: раз героин иногда используется в паллиативной помощи умирающим, значит, зависимость от него не так уж и плоха. Мы должны признать, что гнев и ненависть не служат никакой полезной цели, что они категорически разрушительны, даже если иногда их вредное воздействие проявляется не сразу. Даже если мы убедились, что гнев вреден для нас, как и любая другая зависимость, для того чтобы решиться на окончательный отказ от него, необходимо точно знать, с чем мы имеем дело. Гнев возникает тогда, когда нарастающее раздражение, досада и разочарование перерастают в агрессию по отношению к предполагаемому источнику этих чувств. В порыве гнева мы перестаем быть хозяевами своих мыслей, речи и действий. Когда это происходит, мы не «выражаем свой гнев», как часто говорят для оправдания якобы здоровой разрядки, а становимся невольным орудием своего гнева. Не контролируя его, мы стали его проявлением. Кто бы стал так гневаться, если бы мог контролировать свои чувства и действовать разумно, даже когда цель раздражает? Разве мы не предпочли бы сохранить ясность суждения и свободу выбора в своих действиях? Злость или ненависть приводят к вспышкам ярости только тогда, когда мы полностью охвачены гневом и здравый смысл покидает нас. Такой гнев, подобный безумию, разрушает все на своем пути, и не в последнюю очередь наше собственное эмоциональное равновесие.

Если первым шагом на пути к избавлению от зависимости от гнева является принятие решения о необходимости разорвать этот порочный круг, то никто не поможет лучше, чем великий индийский мудрец VIII века Шантидэва, буддийский монах, изучавший сознание в знаменитой школе Наланда. Он известен в основном как автор «Бодхичарья-аватара» («Введения в путь бодхисаттвы») – практического текста, написанного на санскрите в стихах, который стал настолько популярен на Западе, что уже вышел в нескольких переводах на английский и другие европейские языки. Считается, что его учение о терпимости и сострадании содержит высшую буддийскую методику развития любви и сострадания ко всем существам.

В тибетской традиции считается, что это учение передается среди живых мастеров по линии, непрерывной со времен Будды и до наших дней, и Шантидэва был, пожалуй, самым красноречивым автором в этой цепочке. Нынешний четырнадцатый Далай-лама Тибета считается главным живым носителем этой ветки учения, и каждый, кто когда-либо был тронут лекциями Его Святейшества о сострадании, знаком с этой живой традицией⁴. Шантидэва помогает нам мотивировать себя, убеждая, что гневаться – все равно что кусать руку, которая нас кормит: например, он сравнивает безумие ярости с вымещением своего гнева на бодхисаттве, существе, которое руководствуется только нашими интересами. Это откровенно саморазрушительно: зачем нам гневаться на того, кто желает нам только добра? Это все равно что гневаться на Иисуса, Марию, Моисея, Мухаммеда или даже на Бога – иными словами, злиться на существо, которое человек считает источником всех благ.

Гнев и ненависть связаны с тем, что многие считают высшим из зол. Во всех культурных представлениях дьявол – само воплощение зла – стремится причинить боль и мучения путем злонамеренных действий. А поскольку его мотивация причинять вред другим состоит из психических порывов гнева и ненависти, то очевидно, что такое зло коренится в гневе и ненависти, они и являются источником всех злых деяний. Согласно буддийской биологической теории кармы, пристрастие к гневу и ненависти приводит в конечном итоге к перерождению в одном из тридцати двух адов, которые описываются в литературе в самых устрашающих подробностях.

Гнев и ненависть хотят, чтобы их жертва испытывала боль и страдания, а любовь и сострадание – чтобы их возлюбленный испытывал радость и счастье. Абсолютной противоположностью гнева является любовь – искреннее желание, чтобы другие были счастливы. Но на стадии внутреннего врага, когда мы еще только учимся справляться со своей зависимостью от гнева, стремление к любви заводит нас слишком далеко. Нет смысла ожидать, что мы сразу же перейдем от гнева и ненависти к состраданию и любви. Терпение – это золотая середина, сосредоточие терпимости, сдержанности, а со временем и прощения. Мы все еще можем раздражаться, когда нам причиняют вред (или мы думаем, что нам причиняют вред), но мы не поддадимся злости до тех пор, пока можем мириться с раздражением, терпеливо относиться к вреду и вредителю, сдерживать желание отомстить и, возможно, даже простить нанесенную обиду. Терпение – это противоядие от гнева, и на основе терпения легко может возникнуть любовь как высшая противоположность ненависти. Итак, чтобы справиться с внутренним врагом, мы должны набраться терпения.

Гнев

Гнев противоположен доброте любви, духу безграничной дружелюбности к себе и другим. Гнев и отвращение заставляют нас противостоять происходящему, пытаясь отделиться от него. Гнев заставляет нас считать происходящее в данный момент невыносимым: «Я не могу мириться с тем, что происходит».

Гнев принимает различные формы: от чувства вины, страха и враждебности до нетерпимости, разочарования и тревоги. Мы склонны неправильно понимать гнев и нашу реакцию на него. Иногда трудно соблюсти равновесие между необходимостью признавать гнев, а не бояться его, и осознанием того, что действие в гневе – или, что еще хуже, вызванное лишь им – может привести к пагубным, ужасным последствиям. Нам, людям, просто необходимо осознавать, что именно мы чувствуем и как на это реагируем. Когда эмоции неприемлемы для нас, мы часто занимаемся самообманом, чтобы отстраниться от них. Только когда мы полностью признаем такие сильные эмоции, как гнев, мы можем приблизиться к пониманию себя.

Будда сказал: «Гнев с его отравленным источником и воспаленной кульминацией убийственно сладок». Воистину. Но вместе с убийственной сладостью приходит и боль. Удовольствие от вспышки гнева очень недолговечно. Однако не менее болезненным является чувство разобщенности и изоляции из-за отрицания своего гнева, отделяющего нас от окружающего мира. Переполненные гневом, мы пытаемся облегчить свою боль, отдаляясь от наносящих нам вред людей или ситуаций. Это рецепт одиночества, где мы замыкаемся в своем гневе.

Гнев, подобно лесному пожару, сжигает свою собственную опору, говорил Будда. Он оставляет нас без сил, разрушает наше благополучие и уводит далеко от желаемого состояния. Подумайте, что происходит, когда нас одолевает гнев. Во-первых, мы выделяем врага – проблему, человека или ситуацию – и зацикливаемся на нем. Ослепленные гневом, мы развиваем туннельное зрение, не видя выхода. Полностью забыв о законе перемен – «И это тоже пройдет», как гласит старая пословица, – мы запираем проблему и самих себя в ящик, воспринимая это как константу («Так было и так будет всегда»). Не видя другого пути или более масштабной истины, чем наша собственная обида или боль, мы в итоге чувствуем себя беспомощными и подавленными.

Нам, людям, просто необходимо осознавать, что именно мы чувствуем и как на это реагируем.

И все же я утверждаю, что гнев может быть полезен. Когда мы сталкиваемся с жестокостью или несправедливостью, гнев может помочь нам разогнать туман безразличия. Когда мы сталкиваемся с собственными внутренними демонами, гнев в виде раздражения может побудить нас к изменениям, к которым не смогло побудить самовнушение. Если мы оказываемся в ситуации, когда чувствуем, что нас не замечают, не слышат или не ценят, гнев может заставить нас очнуться и набраться смелости, чтобы высказаться. Гнев может стереть слепые пятна и помочь нам увидеть нечто большее, чем общественные приличия: иногда сердитый человек в комнате – это тот, кто говорит правду в лицо вышестоящему или отказывается принимать лицемерие. В общем, гнев может быть позитивной силой, если мы научимся пользоваться его мощью для поиска правды, при этом не впадая в самодовольство или ярость. Но, несмотря на все потенциальные плюсы гнева, умелое его использование является скорее исключением, чем правилом. Гораздо чаще – почти всегда – гнев затмевает разум и сковывает сердце, оставляя после себя опустошение, растерянность и горечь.

Практика осознанности открывает целый мир возможностей для работы с гневом. Как правило, мы не можем абстрагироваться от ситуации и отождествляем себя со своей злостью: «Со мной поступили так-то, поэтому я сделаю то-то, и моя месть будет страшна». Или мы можем пойти по пути самообвинения: «Я ужасный человек, я просто чудовище, не могу поверить, что я все еще злюсь. Я уже десять лет хожу на терапию, так как же я могу все еще злиться? Может быть, терапия не работает?»

Но благодаря осознанности можно смело сказать: «О, это во мне говорит гнев. Это и есть гнев». Если нам удастся сохранить душевное равновесие, то мы сможем разобрать гнев на части и понять его природу. И что же мы видим? Мы видим составную, обусловленную прошлым и постоянно меняющуюся природу гнева. Мы видим, что он задействует множество эмоций: печаль, страх, беспомощность, тревогу, сплетенные воедино. Ни одна из этих эмоций не доставляет нам удовольствия, но, по крайней мере, они показывают, что мы имеем дело с живой системой. И если мы решаем говорить или действовать, мы можем делать это с позиции признания всех этих чувств, а не только верхнего слоя – гнева.

Постигая природу гнева, мы постигаем и природу перемен. Мы осознаем мимолетность чувств, которые кажутся такими постоянными и неразрешимыми. Если мы знаем, что они пройдут, они не могут завладевать нашим сознанием, чего мы, возможно, никогда раньше не ценили, так как были очень заняты реакцией. Вместо того чтобы после вспышки гнева сожалеть о своих действиях, мы внимательно следим за тем, что происходит в нас в данный момент, и, благодаря осознанности, можем сразу же изменить свою реакцию.

Когда мы сталкиваемся с жестокостью или несправедливостью, гнев может помочь нам разогнать туман безразличия.

Чтобы укрепить свою решимость исключить гнев и ненависть из списка привычных реакций, достаточно задуматься о том, что мы чувствуем, когда нас захлестывает гнев, и как это неприятно, когда ненависть кипит в нас даже после того, как ярость утихает, Как только мы поддаемся гневу, как только мы находим оправдание ненависти, потоки нашей энергии ослабевают, Даже если выдается минутка удовольствия, его тут же вытесняет мысль о ненависти к человеку или ситуации, которая вновь портит нам настроение. Внук, лучший друг или любимый человек, который обычно радует нас самим своим существованием, вдруг начинает раздражать, его привязанность кажется слишком навязчивой, его присутствие – пустой тратой времени, а наш разум вновь занят тем, как устранить злящий нас фактор – жертву наших полных ненависти мыслей. И даже ночью нам не удается заснуть, потому что нас расстраивает невозможность отомстить своему врагу.

На уровне физиологии в состоянии гнева в организме вырабатывается гормон стресса – кортизол, который разрушает ткани организма, нарушает химический состав крови и вредит кровеносной системе. Люди, живущие в состоянии раздражения или гнева, подвержены риску повышения артериального давления, инсультов и инфарктов, а также склонны к артриту – воспалению суставов. Чем глубже мы изучаем природу гнева и понимаем, что гнев – это «дедушка» разрушительных эмоций, тем сильнее становится наша решимость освободиться от его крепких тисков. Шантидэва называет ум, охваченный гневом и ненавистью, «раненым» умом. Гнев и ненависть калечат наши тело, ум и дух.

Шантидэва говорит, что когда кто-то или что-то ранит нас, то гнев, который мы испытываем, причиняет нам еще одну травму, терзающую нас изнутри. Ваш ум не может успокоиться, так как гнев на обидчика возбуждает в вас желание отомстить. То, что обычно доставляет удовольствие или даже радость – лицо любимой, вкусная еда, развлечения, чувственное наслаждение, – все это теряет свою привлекательность, как только вы начинаете злиться. Когда вы по-настоящему злитесь, ваш разум снова и снова воспроизводит нанесенную вам обиду, придумывая, как отплатить за нее тем же или чем-нибудь похуже.

Гнев подобен огню – он может гореть, испепелять своим жаром. Иной раз ненависть может быть холодна, как лед, но при приближении жертвы она пламенем вырывается наружу. Гнев портит отношения, в которых должна быть взаимность. Даже те, от кого зависит наше существование и достоинство, начинают ненавидеть нас и ждут случая, чтобы причинить нам боль или даже уничтожить нас, если мы постоянно на них гневаемся.

У вас может быть любящая семья, близкие друзья, надежные партнеры по бизнесу или добрые товарищи по развлечениям, но если вы будете периодически срываться на них, то привязанности придет конец. Я это хорошо знаю, поскольку с юности обладал очень скверным характером. Когда старший брат издевался надо мной, я пытался защититься, демонстрируя яростный нрав. Так я стал зависим от гнева. Но у меня не было ни силы, ни намерений по-настоящему напугать или обидеть брата, которого я, в сущности, боготворил, поэтому чем яростнее я становился, тем менее впечатляющим было мое проявление гнева. С веществами, вызывающими привыкание, дело обстоит примерно так: когда вы злоупотребляете ими и становитесь зависимы от них, они перестают «торкать». Это и есть самый настоящий обман. Гнев и ненависть вроде бы помогают вам, придают силы, но в итоге они усложняют жизнь, делая вас слабее. В то же самое время, если держать гнев и ненависть в себе, позволяя им формировать ваше мировоззрение, они медленно разрушают вас изнутри.

Недавно я встретил старую подругу, женщину, с которой у меня много общих взглядов, в частности, мнение о некоторых заблуждающихся мировых лидерах. Но моя подруга, как я заметил, слишком долго питала к ним злобу и ненависть, и когда она начинала разглагольствовать, даже если все и так были с ней согласны, все, что она делала, это кривила лицо, не в силах совладать со своими эмоциями. Мне было очень грустно видеть ее красивое лицо, искаженное гневом и бессильной яростью. Ей было плохо, и всем, кто ее слушал, было плохо. Она явно не могла эффективно продвигать свою программу реформ, потому что была охвачена злостью и ненавистью. Утратив способность помочь своему делу, она сама стала частью проблемы. Вполне возможно, что именно из-за такой ярости насильственные революции часто приводят к появлению еще более деспотичных лидеров, чем при предыдущих режимах.

Когда вы по-настоящему злитесь, ваш разум сноба и сноба воспроизводит нанесенную вам обиду, придумывая, как отплатить за нее тем же или чем-нибудь похуже.

Любой враг, нападающий на нас, служит орудием ненависти и гнева. А когда мы яростно контратакуем, демон ненависти находит себе новую жертву в нас же и получает удовольствие, наблюдая, как мы уничтожаем друг друга. Когда в дело вступают гнев и ненависть, они всегда выходят победителями. Единственный способ выйти из этого порочного круга – осознать, что настоящий враг – это сам гнев. Именно этого врага мы должны победить, чтобы обрести своего настоящего друга – счастье.

Как только вы поймете, что гнев сам по себе является вашим главным врагом, это упростит борьбу за обретение счастья. Поскольку ваш главный враг находится внутри, вы можете обратиться к нему, найти его корень, узнать его проявления, вооружиться против него и начать его выкорчевывать. Тогда вы освободитесь от его вреда. Постепенно побеждая его, вы сможете достичь того счастья, к которому стремитесь.

В этом заключается радикальное открытие буддийской психологии. Нам не нужно мириться с постоянными страданиями, будучи беспомощными не только перед внешними врагами, но и, что еще важнее, перед своими внутренними побуждениями, порывами и требованиями. Не нужно сдаваться и просто позволять страстям то тут, то там подталкивать вас к действию. Вы можете осознать то, чего раньше не осознавали. Вы можете понять свои побуждения, увидеть, откуда они исходят, а затем перекрыть этот источник и вернуть себе эту энергию для положительного использования: для собственного счастья и счастья своих близких.