Kitobni o'qish: «Похищенный. Англо-русская билингва»

Глава

Хотите читать Стивенсона на английском с переводом?

Эта книга устроена так: каждое английское предложение сразу сопровождается русским текстом. Вы не лезете в словарь и не теряете нить. Просто читаете — и понимаете всё с первой страницы.

«Похищенный» — приключенческий роман о юном Дэвиде Бэлфуре, который после смерти отца остаётся без наследства. Его похищают и продают в рабство на корабле, но он сбегает и оказывается в Шотландии, где его ждут стычки, погони и встреча с мятежником Аланом Бреком. История о том, как человек находит себя в мире, где всё против него. Сюжет держит в напряжении, и вы не замечаете, как английский становится понятнее с каждой страницей.

Читайте про себя, чтобы привыкнуть к языку. Читайте вслух, чтобы слышать речь и снимать языковой барьер.

© Самойлов А.Г., 2026г.

Robert Louis Stevenson Роберт Льюис Стивенсон

Kidnapped Похищенный

Dedication Посвящение

My dear Charles Baxter, Дорогой мой Чарлз Бакстер! If you ever read this story, you will probably ask yourself more questions than I can answer. Если вы когда-нибудь прочитаете этот рассказ, то, вероятно, зададите себе больше вопросов, нежели я мог бы дать ответов. For example, you will ask: Так, например, вы спросите: how the murder at Appin fell in 1751; каким образом убийство в Аппине пало на 1751 год; how the Torrens Rocks came to be so close to Erraid; or why the published account of the case is completely silent about everything that concerns David Balfour? каким образом Торренские скалы придвинулись так близко к Эррейду или почему опубликованный отчет об этом деле совсем ничего не говорит обо всем, что касается Давида Бальфура? For those are nuts I cannot crack. Ведь эти орехи мне не по зубам. But if you ask me whether Alan is guilty or innocent, I think I can stand by my story. Но если вы меня спросите о том, виновен ли Алан или невиновен, то я полагаю, что могу постоять за свой рассказ. You might see for yourself that local tradition in Appin is still strongly in Alan's favour. Вы могли бы сами убедиться в том, что местное предание в Аппине и доднесь явно высказывается в пользу Алана. If you make inquiries, you may find that the descendants of 'the other man', the one who did the shooting, still exist in the area. Если вы наведете справки, то можете узнать, что потомки «другого человека», того, что стрелял, и теперь еще существуют в той местности. But you may ask as many questions as you like, and you will not hear the name of this “other”: Но можете спрашивать сколько угодно, а имени этого «другого» вы не услышите: the Highlanders religiously observe this secret, respecting in general all secrets, both their own and those of their relatives. горцы свято соблюдают эту тайну, уважая вообще всякие тайны, и свои собственные и своих сородичей. I can successfully justify one point, but I must admit that the other point cannot be justified; Я могу с успехом оправдывать один пункт, но должен признать, что другой пункт оправдать невозможно; it is better to admit at once how little interest I have in the desire to be precise. лучше уж признаться сразу, как мало интересует меня желание быть точным. I am writing a book not for a school library, but for reading on winter evenings, when classes are already over and bedtime is approaching. Я пишу книгу не для школьной библиотеки, а для чтения зимними вечерами, когда занятия в классах уже кончены и приближается время сна. Honest Alan, who in his time was a dashing warrior, in his new reincarnation is brought out by me not with any special villainous intent, but only in order to distract the attention of some young gentleman from Ovid and turn it, at least for a while, to the Highlands of Scotland and the past century and send him to bed in such a mood that in his dreams there appeared some tempting images. Честный Алан, который в свое время был лихим воякой, в своем новом перерождении выведен мною не с каким-либо особым злодейским умыслом, а только затем, чтобы отвлечь внимание какого-нибудь юного джентльмена от Овидия и обратить его хоть ненадолго на горную Шотландию и на минувшее столетие и отпустить его в постель в таком настроении, чтоб в его снах появились кое-какие заманчивые образы.

I cannot expect you, my dear Charles, to like this story. От вас, мой дорогой Чарлз, я не могу и требовать, чтоб этот рассказ вам пришелся по вкусу. But your son may like it when he grows up; Но он, может быть, понравится вашему сыну, когда он подрастет; he will be pleased to find his father's name on the flyleaf of the book. ему будет приятно найти имя своего отца на форзаце книги. At the same time, it gives me pleasure to inscribe this name here in memory of many days, mostly happy, though sometimes sad, but which are now remembered with interest. В то же время мне отрадно начертать это имя здесь в память о многих днях, большею частью счастливых, хотя иногда и грустных, но о которых теперь с интересом вспоминаешь. If it seems wonderful to me that I can look back across the double distance of time and space on the adventures of our youth, it is perhaps still more wonderful to you, as to a man who walks the same streets and can tomorrow open the door of the old hall where we began our acquaintance with Scott and Robert Umchet and with our beloved, but so little known Mackbin; Если мне кажется удивительным, что я могу бросить взгляд назад сквозь двойное расстояние времени и пространства на приключения нашей юности, то для вас это, быть может, еще удивительнее, как для человека, который ходит по тем же самым улицам и может завтра же отворить дверь старой залы, где мы начали свое ознакомление со Скоттом и Робертом Умчетом и с нашим возлюбленным, но так малоизвестным Мекбином; or go into that corner where the meetings of the great society were held IJR, where we drank our wine and sat in the same places where Berne once sat with his friends. или пройти в тот уголок, где собирались митинги великого общества I J R, где мы пили свое вино и сидели на тех же местах, где когда-то сиживал Берне со своими друзьями. It seems to me that I see you walking through these places in broad daylight, seeing them with your own eyes, while for your friend all this can only be the subject of dreams. Мне кажется, что я вижу, как вы ходите по этим местам среди белого дня, видите их своими собственными глазами, тогда как для вашего товарища все это может быть только предметом сновидений. How the past resounds in memory during breaks among current affairs and activities! Как прошлое звучит в памяти во время перерывов среди текущих дел и занятий! Let this echo sound for you more often and awaken in you thoughts of your friend. Пусть же это эхо чаще звучит для вас и будит в вас мысли о вашем друге.

R L S. Р Л С.

Skerryvore, Bournemouth Скерривор, Бурнемут.

I am going to Shoos-gauz I Я отправляюсь в Шоос-гауз

I will begin the story of my adventures with a June morning in 1751, when I locked the door of my father's house behind me for the last time. Рассказ о моих приключениях я начну с июньского утра 1751 года, когда в последний раз я запер за собою дверь отчего дома. As I walked down the road, the sun barely illuminated the tops of the hills, and when I reached the priest's house, thrushes were already whistling in the lilacs and the pre-dawn mist hanging over the valley began to rise and disappear. Пока я спускался по дороге, солнце едва освещало вершины холмов, а когда дошел до дома священника, в сирени уже свистали дрозды и предрассветный туман, висевший над долиной, начинал подниматься и исчезать.

The kindly Issendy clergyman, Mr. Campbell, was waiting for me at the garden gate. Добрейший иссендинский священник, мистер Кемпбелл, ждал меня у садовой калитки. He asked if I had breakfasted, and hearing that I wanted nothing, after a friendly handshake, he kindly took my arm. Он спросил, позавтракал ли я, и, услыхав, что мне ничего не нужно, после дружеского рукопожатия ласково взял меня под руку.

“Well, Davy,” he said, “I’ll walk with you to the ford to get you on the road.” – Ну, Дэви, – сказал он, – я провожу тебя до брода, чтобы вывести тебя на дорогу.

And we set off in silence. И мы молча двинулись в путь.

“Are you sorry to leave Issendean?” – Жалко тебе покидать Иссендин? he asked a little later. – спросил он немного погодя.

“I could answer you that if I knew where I was going and what would happen to me,” I said. – Я мог бы вам на это ответить, если бы знал, куда я иду и что случится со мной, – сказал я. “Issendean is a nice place, and I was very happy here, but I didn’t see anything else. – Иссендин – славное местечко, и мне было очень хорошо здесь, но ведь я ничего больше и не видел. My father and mother are dead, and if I stayed in Issendean, I would be as far from them as if I were in Hungary. Отец мой и мать умерли, и, оставшись в Иссендине, я был бы от них так же далеко, как если бы находился в Венгрии. Frankly, I would leave here very willingly if only I knew that my situation would improve in a new place. Откровенно говоря, я уходил бы отсюда очень охотно, если бы только знал, что на новом месте положение мое улучшится.

“Yes!” – Да! said Mr. Campbell. – сказал мистер Кемпбелл. “Very well, Davy. – Прекрасно, Дэви. Then I must tell you your future, so far as it lies in my power. Значит, мне следует открыть тебе твое будущее, насколько это в моей власти. When your mother died, and your father—a worthy Christian! Когда твоя мать умерла, а отец твой – достойный христианин!—felt death approaching, he gave me a letter to keep, saying it was your inheritance. – почувствовал приближение смерти, он отдал мне на сохранение письмо, сказав, что оно – твое наследство. “As soon as I am dead,” he said, “and the house is set in order, and the goods sold (and all this was done, Davy), give this letter into my son’s hand and send it to Shaws House, near Cramond. «Как только я умру, – говорил он, – и дом будет приведен в порядок, а имущество продано (все так и было сделано, Дэви), дайте моему сыну в руки это письмо и отправьте его в Шоос-гауз, недалеко от Крамонда. I came from there myself,” he said, “and thither my son should return. Я сам пришел оттуда, – говорил он, – и туда же следует возвратиться моему сыну. He is a brave young man and a good walker, and I have no doubt he will reach the place safely and be able to win everyone’s goodwill there.” Он смелый юноша и хороший ходок, и я не сомневаюсь, что он благополучно доберется до места и сумеет заслужить там всеобщее расположение».

– To Shoos-gauz! – В Шоос-гауз! – I exclaimed. – воскликнул я.

"Nobody knows for certain," said Mr. Campbell. – Никто не знает этого достоверно, – сказал мистер Кемпбелл. "But the owners of this place have the same name as you, Davy. – Но у владельцев этой усадьбы то же имя, что и у тебя, Дэви. The Balfours of Shaws are an old, honest, respectable family, but fallen into decay of late. Бальфуры из Шооса – старинная, честная, почтенная семья, пришедшая в упадок в последнее время. Your father, too, had the education due to his birth; Твой отец тоже получил образование, подобающее его происхождению; no one managed a school more successfully than he, nor did he talk like a common schoolmaster; никто так успешно не руководил школой, как он, и разговор его не был похож на разговор простого школьного учителя; on the contrary (you understand), I liked to have him with me when I entertained learned people, and even my own relations, the Campbells of Kilrennet, the Campbells of Dunswire, the Campbells of Minch, and others, all very learned people, found pleasure in his society. напротив (ты сам понимаешь), я любил, чтобы он бывал у меня, когда я принимал образованных людей, и даже мои родственники, Кемпбеллы из Кильренета, Кемпбеллы из Денсвайра, Кемпбеллы из Минча и другие, все очень просвещенные люди, находили удовольствие в его обществе. And to complete all this, here is a letter from his will, written in his own hand. А в довершение всего сказанного вот тебе завещанное письмо, написанное собственной рукой покойного.

He gave me a letter addressed as follows: Он дал мне письмо, адресованное следующим образом: "To Ebenezer Balfour, of Shaws, Esq., at Shaws House, in his own hand. «Эбенезеру Бальфуру, из Шооса, эсквайру, в Шоос-гауз, в собственные руки. This letter will be delivered to him by my son, David Balfour." Письмо это будет передано ему моим сыном, Давидом Бальфуром». My heart beat violently at the thought of the brilliant future that suddenly opened before me, the seventeen-year-old son of a poor country schoolmaster in Ettrick Forest. Сердце мое сильно забилось при мысли о блестящей будущности, внезапно открывшейся предо мной, семнадцатилетним сыном бедного сельского учителя в Эттрикском лесу.

"Mr. Campbell," I said in a broken voice, "would you go there if you were in my place?" – Мистер Кемпбелл, – сказал я прерывающимся голосом, – пошли бы вы туда, будь вы на моем месте?

"Certainly," answered the priest, "and without even delay. – Разумеется, – отвечал священник, – и даже не медля. A big boy like you will reach Cramond (near Edinburgh) in two days. Такой большой мальчик, как ты, дойдет до Крамонда (недалеко от Эдинбурга) в два дня. At the worst, if your noble relatives - and I suppose these Balfours are related to you - put you out of the door, you can come back in two days and knock at my door. В самом худшем случае, если твои знатные родственники – а я предполагаю, что эти Бальфуры тебе сродни, – выставят тебя за дверь, ты сможешь через два дня вернуться обратно и постучать в дверь моего дома. But I hope you will be well received, as your father predicted, and in time you will become a person of importance. Но я надеюсь, что тебя примут хорошо, как предсказывал твой отец, и со временем ты будешь важным лицом. And then, Davy, my boy," he concluded, "I consider it my duty to take advantage of the moment of parting and warn you of the dangers you may meet with in the world. А затем, Дэви, мой мальчик, – закончил он, – я считаю своей обязанностью воспользоваться минутой расставания и предостеречь тебя от опасностей, которые ты можешь встретить в свете.

At these words he hesitated for a moment, wondering how he could sit more comfortably, then sat down on a large stone under a birch tree by the road, stuck out his upper lip with importance and covered his three-cornered hat with his handkerchief, since the sun was now shining on us from behind two peaks. При этих словах он немного помешкал, размышляя, как бы поудобнее сесть, потом опустился на большой камень под березой у дороги, с важностью оттопырил верхнюю губу и накрыл носовым платком свою треугольную шляпу, так как солнце теперь светило на нас из-за двух вершин. Then, raising his index finger, he began to warn me first of the numerous heresies that did not tempt me at all, and to urge me not to neglect prayer and reading the Bible. Затем, подняв указательный палец, он стал предостерегать меня сперва от многочисленных ересей, которые нисколько не соблазняли меня, и убеждать не пренебрегать молитвой и чтением библии. Then he described to me the noble house to which I was heading and gave me advice on how to behave with its inhabitants. Потом он описал мне знатный дом, куда я направлялся, и дал мне совет, как вести себя с его обитателями.

“Be yielding, Davy, in unimportant matters,” he said. – Будь уступчив, Дэви, в несущественном, – говорил он. “Remember that, though you are of noble birth, you were brought up in the country. – Помни, что хотя ты и благородного происхождения, но воспитан в деревне. Do not disgrace us, Davy, do not disgrace us! Не посрами нас, Дэви, не посрами нас! Be courteous in this large, crowded house, where there are so many servants. Будь обходительным в этом большом, многолюдном доме, где так много слуг. Try to be prudent, quick-witted, and reserved no worse than others. Старайся быть осмотрительным, сообразительным и сдержанным не хуже других. As for the owner, remember that he is the laird. Что же касается владельца, помни, что он – лэрд . I will only say to you: Скажу тебе только: give everyone their due. воздай всякому должное. It is pleasant to obey the laird; Приятно подчиняться лэрду; in any case, it should be pleasant for a young man. во всяком случае, это должно быть приятно для юноши.

“Maybe,” I answered. – Может быть, – отвечал я. “I promise you that I will try to follow your advice. – Обещаю вам, что буду стараться следовать вашему совету.

“An excellent answer,” said Mr. Campbell cordially. – Прекрасный ответ, – сердечно сказал мистер Кемпбелл. “And now to the important matter, if I may play with words, or to the immaterial. – А теперь обратимся к самой важной материи, если дозволено так играть словами, или же к нематериальному. Here is a packet containing four things.” Вот пакетец, в котором четыре вещи. As he spoke, he drew the packet with great effort from his side pocket. – Говоря это, он с большим усилием вытащил пакет из своего бокового кармана. “Of these four things, the first is yours by law: – Из этих четырех вещей первая принадлежит тебе по закону: it is a small sum, the proceeds of the sale of your father’s books and household goods, which I bought, as I explained at the beginning, with a view to reselling them at a profit to the new schoolmaster. это небольшая сумма, вырученная от продажи книг и домашнего скарба твоего отца, которые я купил, как и объяснял с самого начала, с целью перепродать их с выгодой новому школьному учителю. The other three are presents from Mrs. Campbell and myself. Остальные три – подарки от миссис Кемпбелл и от меня. And you will do us great pleasure if you accept them. И ты доставишь нам большое удовольствие, если примешь их. The first, the round one, will probably please you best at first, but, Davy, my boy, it is but a drop in the ocean: Первая, круглая, вероятно, больше всего понравится тебе сначала, но, Дэви, мальчик мой, это лишь капля в море: it will only lighten your step one step, and then disappear like the morning fog. она облегчит тебе только один шаг и исчезнет, как утренний туман. The second, flat, quadrangular, all covered with writing, will help you in life, like a good staff on the road and like a pillow under your head during illness. Вторая, плоская, четырехугольная, вся исписанная, будет помогать тебе в жизни, как хороший посох в дороге и как подушка под головой во время болезни. And the last, cubic, will show you the way to a better world: А последняя, кубическая, укажет тебе путь в лучший мир: I will pray for this. я буду молиться об этом.

With these words he stood up, took off his hat, and for some time prayed loudly and in touching terms for the young man going out into the world, then suddenly he embraced me and kissed me passionately; С этими словами он встал, снял шляпу и некоторое время в трогательных выражениях громко молился за юношу, отправляющегося в мир, потом внезапно обнял меня и крепко поцеловал; then he pulled me away from him and, without letting go, looked at me for a long time, and his face was darkened by deep sorrow; затем отстранил от себя и, не выпуская из рук, долго глядел на меня, и лицо его было омрачено глубокою скорбью; finally, he turned and shouted to me: наконец, повернулся, крикнул мне: “Farewell!” «Прощай! - and almost ran back along the road we had just taken. » – и почти бегом пустился обратно по дороге, которою мы только что шли. Another would have found this funny, but it did not even occur to me to laugh. Другому это показалось бы смешным, но мне и в голову не приходило смеяться. I watched him until he was out of sight: Я следил за ним, пока он не скрылся из виду: he continued to hurry and never looked back. он все продолжал торопиться и ни разу не оглянулся назад. It became clear to me that the reason for everything was separation from me, and my conscience began to reproach me strongly; Мне стало ясно, что причиной всего была разлука со мной, и совесть стала сильно упрекать меня; I myself was very happy, leaving the quiet village wilderness for a large, noisy house, where rich and respected nobles of the same family and name as me lived. сам я был очень счастлив, уходя из тихой деревенской глуши в большой, шумный дом, где жили богатые и уважаемые дворяне одного со мной рода и имени.

“Davi, Davy,” I thought, “have you ever seen such black ingratitude? «Дэви, Дэви, – думал я, – видана ли где такая черная неблагодарность? Can you really forget your old friends and their affection for you at the mere hint of nobility? Неужели при одном намеке на знатность ты можешь забыть старых друзей и их расположение к тебе? For shame, Davy, for shame!” Стыдно, Дэви, стыдно!” »

I sat down on the stone from which the good priest had just risen and opened the package to look at the gifts. Я сел на камень, с которого только что встал добрый священник, и открыл пакет, чтобы посмотреть подарки.

I guessed that what Mr. Campbell called the cubic thing was, of course, a pocket Bible. Я догадывался, что то, что мистер Кемпбелл называл кубической вещью, было, конечно, карманной библией. What he called the round thing turned out to be a shilling; То, что он называл круглой вещью, оказалось шиллингом; and the third thing, which was supposed to be so wonderfully helpful to me, both in health and in sickness, turned out to be a piece of coarse yellow paper, on which the following words were written in red ink: а третья вещь, которая должна была так замечательно помогать мне, и здоровому и больному, оказалась клочком грубой желтой бумаги, на котором красными чернилами были написаны следующие слова:

“How to prepare lily of the valley water. «Как приготовлять ландышевую воду. Take sherry, make a tincture of lily of the valley flowers and take a spoonful or two when necessary. Возьми херес, сделай настойку на ландышевом цвете и принимай при случае ложку или две. This tincture restores the gift of speech to those who have lost their tongue; Эта настойка возвращает дар слова тем, у кого отнялся язык; it helps with gout, strengthens the heart and memory. она помогает при подагре, укрепляет сердце и память. Put the flowers in a tightly sealed jar and put it in an anthill for a month, then take it out and you will see a liquid secreted by the flowers in the jar, which you can store in a bottle; Цветы же положи в плотно закупоренную банку и поставь на месяц в муравейник, затем вынь и тогда увидишь в банке выделенную цветами жидкость, которую и храни в пузырьке; it is useful for the healthy and the sick, both men and women. " она полезна здоровым и больным, как мужчинам, так и женщинам».

At the bottom was a note in the priest’s hand: Внизу была приписка рукой священника: “It should also be rubbed in for dislocations, and for colic, take a tablespoon every hour.” «Также ее следует втирать при вывихах, а при коликах принимать каждый час по столовой ложке».

I laughed at this, of course, but it was a nervous laugh. Я, разумеется, посмеялся над этим, но то был нервный смех. I quickly hung my bundle on the end of my stick, crossed the ford and began to climb the hill on the other side of the river. Поскорее повесив свой узел на конец палки, я перешел брод и стал подниматься на холм по другую сторону речки. At last I reached the green road running through the heather, and took a last look at Essendean church, the trees around the rectory and the tall rowan trees in the churchyard where my parents were buried. Наконец я добрался до зеленой дороги, тянущейся среди вереска, и кинул последний взгляд на иссендинскую церковь, на деревья вокруг дома священника и на высокие рябины на кладбище, где покоились мои родители.

II I reach my destination II Я достигаю места назначения

On the morning of the second day, having reached the top of the hill, I saw before me the whole country lying on the slope, right down to the sea, and in the middle of this slope, on a long mountain ridge, Edinburgh, smoking like a furnace. Наутро второго дня, достигнув вершины холма, я увидел перед собой всю расположенную на склоне страну, до самого моря, а посреди этого склона, на длинном горном кряже, – Эдинбург, дымивший, как калильная печь. A flag was flying from the castle, and ships were floating or lying at anchor in the bay. На замке развевался флаг, а в заливе плавали или стояли на якорях суда. Despite the very great distance, I could see everything clearly, and my country heart was ready to jump out of my chest with joy. Несмотря на очень далекое расстояние, я мог все ясно разглядеть, и мое деревенское сердце от радости готово было выпрыгнуть из груди.

Then I passed a shepherd's house, where I was given some rather rude directions to Cramond. Затем я миновал дом пастуха, где мне довольно грубо указали, как добраться до Крамонда. And so, asking now one, now another, I walked past Colinton, west of the capital, until I came to the road leading to Glasgow. И так, спрашивая то одного, то другого, я шел мимо Колинтона все к западу от столицы, пока не вышел на дорогу, ведущую в Глазго. And on it, to my great pleasure and surprise, I saw soldiers marching to the sound of flutes; А на ней, к великому моему удовольствию и удивлению, я увидел солдат, маршировавших под звуки флейт; in front of me, on a grey horse, rode an old general with a purple face, and behind came a company of grenadiers wearing caps resembling papal tiaras. впереди на серой лошади ехал старый генерал с багровым лицом, а сзади шла рота гренадеров в шапках, напоминавших папские тиары. A feeling of pride stirred in me at the sight of the soldiers in red uniforms and the sound of cheerful music. Во мне зашевелилось чувство гордости при виде военных в красных мундирах и при звуке веселой музыки.

A little further on they explained to me that I was in the parish of Cramond. Немного дальше мне объяснили, что я в Крамондском приходе. Then I began to inquire about Shaws-house. Тогда я стал осведомляться о Шоос-гаузе. My question seemed to surprise everyone. Казалось, что мой вопрос всех удивляет. At first I thought that my simple country clothes, dusty from the road, did not fit in well with the grandeur of this place. Сперва я подумал, что моя простая деревенская одежда, запылившаяся в дороге, плохо вязалась с величием этого места. But, after two or three people, looking at me in the same way, evaded the answer, it began to occur to me that there was something strange about Shaws-house itself. Но, после того как двое или трое, одинаково взглянув на меня, уклонились от ответа, мне начало приходить в голову, что в самом Шоос-гаузе есть что-то странное.

To dispel my fears, I changed the form of my questions, and seeing an honest fellow riding along a country road, standing on a cart, I asked him if he had ever heard of Shoos-gauz. Чтобы рассеять свои опасения, я переменил форму вопросов, и, увидев честного малого, который ехал по проселочной дороге, стоя на телеге, я спросил, слыхал ли он когда-нибудь про Шоос-гауз.

He stopped the cart and looked at me just like the others. Он остановил телегу и посмотрел на меня так же, как и другие.

“Yes,” he answered. – Да, – отвечал он. “What?” – А что?

“Is this a big estate?” – Это большая усадьба? I asked. – спросил я.

“Of course,” he answered. – Разумеется, – отвечал он. “The house is very big.” – Дом очень большой.

“Well,” I asked, “what kind of people live there?” – Ну, – спросил я, – а что за люди живут там?

“People!” – Люди! he exclaimed. – воскликнул он. “Are you crazy?” – С ума ты сошел! There are no people there. Там нет людей.

“And Mr. Ebenezer?” – А мистер Эбенезер? I asked. – спросил я.

“Oh, yes!” – О да! he said. – сказал он. “If you want the laird, he’s there.” – Если тебе нужен лэрд, то он там. What business have you with him, my dear fellow?” Какое у тебя к нему дело, любезный?

“I was told that I could find a place with him,” I said, trying to appear as modest as possible. – Мне сказали, что могу найти у него место, – сказал я, стараясь казаться как можно скромнее.

“What?” – Что? – the man shouted so loudly that even the horse shuddered. – закричал человек так громко, что даже лошадь вздрогнула. – “Listen, my dear fellow,” he continued, “this is, of course, none of my business, but you seem like a decent fellow to me... Listen to my advice and stay away from Shoos-haus. – Вот что, любезный, – продолжал он, – это, конечно, не мое дело, но ты кажешься мне порядочным малым… Послушай-ка моего совета и держись подальше от Шоос-гауза.

Then I met a nimble little man in a beautiful white wig and realized that he was a barber making his rounds. Потом я встретил юркого человечка в красивом белом парике и понял, что это цирюльник, который совершает свой обход. Since I knew that all barbers were great talkers, I asked him bluntly what kind of man Mr. Balfour of Shaws House was. Так как мне было известно, что все цирюльники большие болтуны, то я без обиняков спросил его, что за человек мистер Бальфур из Шоос-гауза.

“Oh,” said the barber, “he looks very little like a man!” – О, – сказал цирюльник, – он очень мало похож на человека!

And he began to slyly ask me what I needed, but I was even more cunning, and he went to his client without learning anything more than he knew himself. И начал хитро расспрашивать, что мне нужно, но я был еще хитрее, и он пошел к своему клиенту, не узнав ничего больше того, что знал сам.

I cannot describe the blow this dealt to my expectations! Не могу описать, какой удар это все нанесло моим ожиданиям! The vaguer the accusations, the less I liked them, for they left so much to the imagination. Чем туманнее были обвинения, тем они мне меньше нравились, так как оставляли обширное поле для воображения. What kind of house was this, when the mere question: Что же это за дом, когда один вопрос: “Where is it?” «Где он находится? – makes the whole parish shudder and stare? » – заставляет весь приход вздрагивать и таращить глаза? And what kind of laird was this, when his ill fame ran along all the roads? И что это был за лэрд, когда дурная слава о нем бежала по всем дорогам? If after an hour's walk I could find myself again in Essendean, I would give up my undertaking and return to Mr. Campbell. Если после часовой ходьбы я мог бы вновь очутиться в Иссендине, то бросил бы свою затею и вернулся бы к мистеру Кемп-беллу. But I had already gone so far that pride would not allow me to retreat without checking what the matter was; Но я забрался уже так далеко, что самолюбие не позволяло мне отступить, не проверив, в чем дело; from self-respect alone I had to see it through to the end. из одного только самоуважения я должен был довести его до конца. And although I did not like everything I heard, I nevertheless, although he slowed his steps, he continued to ask for directions and move forward. И хотя мне было очень не по душе все, что я слышал, я все-таки, хотя и замедлив шаги, продолжал спрашивать дорогу и идти вперед.

It was late in the day when I met a plump, dark-haired woman with a sullen face, wearily descending a hill. День близился к закату, когда я встретил полную темноволосую женщину с угрюмым лицом, устало спускавшуюся с холма. When I addressed her with my usual question, she turned abruptly back, accompanied me to the summit from which she had just descended, and pointed out to me an enormous building standing alone on a clearing at the bottom of a nearby valley. Когда я обратился к ней с моим обычным вопросом, она круто повернула назад, проводила меня до вершины, с которой только что спустилась, и показала мне на громадное строение, одиноко стоявшее на лужайке в глубине ближайшей долины. The surrounding countryside was very beautiful. Местность вокруг была очень красива. The low hills were covered with forest and richly watered, and the fields, in my opinion, promised an extraordinary harvest. Невысокие холмы были покрыты лесом и богато орошены, а поля, на мой взгляд, обещали необыкновенный урожай. But the house itself seemed to me to be a ruin. Но самый дом мне показался какой-то развалиной. There was no road leading to it; К нему не вело дороги; no smoke came from any chimney, and there was nothing resembling a garden around it. ни из одной трубы не шел дым, а вокруг него не было ничего похожего на сад. My heart sank. У меня упало сердце.

- How? – Как? This? Это? - I exclaimed. – воскликнул я. The woman's eyes flashed with hostility. Глаза женщины враждебно сверкнули.

“It is the Shaws-haus!” – Это Шоос-гауз! she cried. – закричала она. “Blood built it, blood stopped it, blood will destroy it.” – Кровь строила его, кровь остановила постройку, кровь разрушит его. “See,” she cried, “I spit on the ground and call down a curse upon it!” Смотри, – воскликнула она, – я плюю на землю и призываю на него проклятие! “Let all perish there!” Пусть все там погибнут! If you see the laird, tell him my words, tell him that Janet Clouston for the thousand two hundred and nineteenth time calls down a curse upon him and his house, upon his byre and stable, upon his servant, guest, master, wife, daughter, child—let their doom be terrible!” Если ты увидишь лэрда, передай ему мои слова, скажи ему, что Дженет Клоустон в тысячу двести девятнадцатый раз призывает проклятие на него и на его дом, на его хлев и конюшню, на его слугу, гостя, хозяина, жену, дочь, ребенка – да будет ужасна их гибель!

And the woman, whose voice sounded like a terrible spell, suddenly jumped up, turned around and disappeared. И женщина, чей голос звучал как жуткое заклинание, внезапно подпрыгнула, повернулась и исчезла. I continued to stand in the same place, and my hair stood on end. Я продолжал стоять на том же месте, и волосы мои поднялись дыбом. In those days, people believed in witches and were afraid of curses. В те времена люди верили в ведьм и боялись проклятий. The curse of this woman, which was like a warning to me to stop while there was still time, completely deprived me of strength. Проклятие этой женщины, являвшееся как бы предостережением, чтобы я остановился, пока еще было время, совершенно лишило меня сил.

I sat down and began to look at Shoos-gauz. Я присел и стал смотреть на Шоос-гауз. The more I looked, the more beautiful the area seemed to me. Чем больше я смотрел, тем местность мне казалась красивее. Everything around was covered with blooming hawthorn. Все кругом было покрыто цветущим боярышником. The meadows were dotted with sheep. Луга были усеяны овцами. Rooks flew in large flocks across the sky. В небе большими стаями пролетали грачи. The richness of the soil and the beneficial climate were evident in everything, and only the house did not please me at all. Во всем сказывалось богатство почвы и благотворность климата, и только дом совсем не нравился мне.

While I was sitting there by the ditch, the peasants began to return from the fields, but I was so despondent that I didn’t even wish them good evening. Пока я сидел так около канавы, крестьяне стали возвращаться с полей, но я был в таком унынии, что даже не пожелал им доброго вечера. Finally, the sun set, and I saw a stream of smoke rising right against the yellow sky. Наконец солнце село, и я увидел струю дыма, поднимавшуюся прямо на фоне желтого неба. Although this stream was no wider than the smoke from a candle, it still served as proof that there was a fire and warmth and dinner and some living creature in the house. Хотя струйка эта и была не шире, чем дымок от свечи, но все-таки служила доказательством того, что в доме были огонь, и тепло, и ужин, и какое-то живое существо. This thought encouraged me. Эта мысль ободрила меня.

And I went forward along a path that disappeared into the grass and led to the house. И я пошел вперед по терявшейся в траве тропинке, которая вела к дому. It seemed too inconspicuous to lead to an inhabited place, but I did not see any other. Она казалась слишком незаметной, чтобы вести к обитаемому месту, но другой я не видел. The path led me to a stone arch; Тропинка привела меня к каменной арке; Next to it stood a roofless house, and at the top of the arch were traces of a coat of arms. рядом с ней стоял домик без крыши, а наверху арки виднелись следы герба. Apparently, this was supposed to be the main entrance, which was not completed. Очевидно тут предполагался главный вход, который не был достроен. Instead of a wrought iron gate, there were two wooden lattice doors tied with a straw strand; Вместо ворот из кованого чугуна высились две деревянные решетчатые дверцы, связанные соломенным жгутом; There was no garden fence, not the slightest sign of an access road, but the path I was following went around the arch on the right side and, winding, headed towards the house. не было ни садовой ограды, ни малейшего признака подъездной дороги, но тропинка, по которой я шел, обогнула арку с правой стороны и, извиваясь, направилась к дому.

The nearer I approached it, the more gloomy it seemed. Чем ближе я подходил к нему, тем угрюмее он казался. It must have been only one of the wings of an unfinished house. Это был, должно быть, только один из флигелей недостроенного дома. Inside, its upper story was not roofed, and endless ledges and stairs loomed in the sky. Во внутренней части его верхний этаж не был подведен под крышу, и в небе вырисовывались нескончаемые уступы и лестницы. Many of the windows were missing glass, and bats flew in and out like pigeons in a dovecote. Во многих окнах не хватало стекол, и летучие мыши влетали и вылетали туда и обратно, как голуби на голубятне.

When I came very close, it was already beginning to get dark, and in the three lower windows, located high above the ground, very narrow and locked with a bolt, the flickering light of a small fire flickered. Когда я подошел совсем близко, уже начинало темнеть, и в трех нижних окнах, расположенных высоко над землей, очень узких и запертых на засов, замерцал дрожащий свет маленького огонька.

So this is the palace where I am going! Так вот тот дворец, куда я иду! These are the walls within which I will seek new friends and must begin a brilliant career! Вот те стены, в которых я буду искать новых друзей и должен начать блестящую карьеру! There, in Yssen-Waterside, in my father's house, a bright fire shone for a mile around and the door opened for every beggar. Там, в Иссен-Уотерсайде, в доме моего отца, яркий огонь светил на милю вокруг и дверь отворялась для каждого нищего.

I walked forward cautiously, pricking up my ears, and I heard the sounds of dishes being moved and someone’s dry, strong cough, but no voices or even the barking of a dog could be heard. Я осторожно шел вперед, навострив уши, и до меня донеслись звуки передвигаемой посуды и чьего-то сухого сильного кашля, но не было слышно ни голосов, ни даже лая собаки.

The large door, as far as I could make out in the dim evening light, was wooden, studded with nails, and with a timid heart I raised my hand and knocked once. Большая дверь, насколько я мог различить при тусклом вечернем свете, была деревянная, вся утыканная гвоздями, и я с робким сердцем поднял руку и постучал один раз. Then I waited. Потом стал ждать. A dead silence reigned in the house. В доме воцарилась мертвая тишина. A minute passed, and nothing moved except the bats scurrying above my head. Прошла минута, и ничто не двигалось, кроме летучих мышей, шнырявших над моей головой. I knocked again, began to listen again ... Now my ears were so accustomed to the silence that I could hear the clock inside the house counting down the seconds, but whoever was in the house maintained a dead silence and must have held his breath. Я снова постучал, снова стал слушать… Теперь мои уши так привыкли к тишине, что я слышал, как часы внутри дома отсчитывали секунды, но тот, кто был в доме, хранил мертвое молчание и, должно быть, затаил дыхание. I was already thinking about running away, but anger got the better of me; Я уже думал, не убежать ли мне, но гнев пересилил; I began to beat my hands and feet on the door and loudly call for Mr. Balfour. я стал колотить руками и ногами в дверь и громко звать мистера Бальфура. Hardly had I entered into excitement, when I heard a cough above me. Едва я вошел в азарт, как услышал над собой кашель. Jumping back from the door and Looking up, I saw in one of the windows of the top floor a man in a high nightcap and the barrel of a musketoon widened towards the end. Отскочив от двери и взглянув наверх, я в одном из окон верхнего этажа увидел человека в высоком ночном колпаке и расширенное к концу дуло мушкетона.

“It’s loaded,” said the voice. – Он заряжен, – произнес голос.

“I have brought a letter for Mr. Ebenezer Balfour of Shaws,” I said. – Я принес письмо мистеру Эбенезеру Бальфуру из Шооса, – сказал я. “Is he here?” – Здесь он?

“From whom?” – От кого? asked the man with the blunderbuss. – спросил человек с мушкетоном.

“That doesn’t concern you,” I objected, starting to get irritated. – Это вас не касается, – возразил я, начиная раздражаться.

“Okay,” he replied, “you can put it on the threshold and get out.” – Хорошо, – ответил он, – можешь положить его на порог и убираться.

“I certainly won’t do that!” – Уж этого-то я не сделаю! I exclaimed. – воскликнул я. “I will give it to Mr. Balfour in his own hands, as I was ordered.” – Я отдам его мистеру Бальфуру в собственные руки, как мне велено. This is a letter of recommendation. Это рекомендательное письмо.

“What is it?” – Что такое? – a voice shouted sharply. – резко крикнул голос. I repeated my words. Я повторил свои слова.

“Who are you yourself?” – Кто же ты сам? was the next question after a significant pause. – был следующий вопрос после значительной паузы.

“I am not ashamed of my name,” I said. – Я не стыжусь своего имени, – сказал я. “My name is David Balfour.” – Меня зовут Давид Бальфур.

I am convinced that at these words the man shuddered, because he heard the blunderbuss clank on the windowsill. Я убежден, что при этих словах человек вздрогнул, потому что услышал, как мушкетон брякнул о подоконник. The next question was asked after a long silence and in a strangely changed voice: Следующий вопрос был задай после долгого молчания и странно изменившимся голосом:

- Is your father dead? – Твой отец умер?

I was so amazed that I could not answer, and I looked at him in amazement. Я так был поражен, что не мог отвечать, и в изумлении смотрел на него.

“Yes,” the man continued, “he must have died, and that’s why you’re breaking down my doors.” – Да, – продолжал человек, – наверное он умер, и вот почему ты ломаешь мои двери.

Another pause, and then he said defiantly: Опять пауза, а затем он сказал вызывающе:

“Well, I’ll let you in,” he said, and disappeared out of the window. – Что ж, я впущу тебя, – и исчез из окна.

III I meet my uncle III Я знакомлюсь со своим дядей

Soon the clanking of chains and bolts being pulled back was heard; Вскоре послышался лязг цепей и отодвигаемых засовов; the door was carefully opened and immediately closed behind me. дверь была осторожно приотворена и немедленно закрыта за мной.

“Go to the kitchen and don’t touch anything,” said the voice. – Ступай на кухню и ничего не трогай, – сказал голос.

And while the man who lived in the house was tightening the bolts again, I groped my way to the kitchen. И пока человек, живший в доме, снова укреплял затворы, я ощупью добрался до кухни.

A bright fire blazed, illuminating a room more shabbily furnished than I had ever seen. Ярко разгоревшийся огонь освещал комнату с таким убогим убранством, какого я никогда не видел. Half a dozen bowls and dishes stood on the shelves; С полдюжины мисок и блюд стояло на полках; the table was set for supper: стол был накрыт для ужина: a bowl of porridge, a horn spoon, and a glass of weak beer. миска с овсяной кашей, роговая ложка и стакан слабого пива. There was nothing else in this large, bare room with a vaulted ceiling except a few locked chests along the wall, and a cupboard with a padlock in the corner. В этой большой пустой комнате со сводчатым потолком ничего больше не было, кроме нескольких закрытых на ключ сундуков, стоявших вдоль стены, и посудного шкафа с висячим замком в углу.

Having secured the last chain, the man returned to me. Закрепив последнюю цепь, человек вернулся ко мне. He was short, stooped, with narrow shoulders and a sallow complexion; Он был небольшого роста, сутуловат, с узкими плечами и землистым цветом лица; he could have been between fifty and seventy years old. ему могло быть от пятидесяти до семидесяти лет. He was wearing a flannel nightcap and a robe of the same color, worn over a tattered shirt and serving as both a waistcoat and a caftan. На нем был фланелевый ночной колпак и такой же халат, надетый сверх истрепанной рубашки и заменявший ему и жилет и кафтан. He obviously had not shaved for a long time. Он, очевидно, давно не брился. But what worried and even frightened me most of all was that he kept his eyes on me all the time and at the same time never once looked me straight in the face. Но более всего тревожило и даже страшило меня то, что он все время не спускал с меня глаз и вместе с тем ни разу не взглянул мне прямо в лицо. I could not guess who he was by birth or occupation. Я никак не мог догадаться, кто он по рождению или по занятию. Most of all, he looked like an old servant who had served his time and who had been assigned to watch the house in exchange for food. Более всего он был похож на старого, отслужившего свой век слугу, которого за харчи приставили смотреть за домом.

“Are you hungry?” – Ты проголодался? he asked, his gaze darting around to the level of my knee. – спросил он, и взгляд его забегал на уровне моего колена. “You can eat this porridge.” – Можешь съесть эту кашу.

I said it was probably his own dinner. Я сказал, что это, вероятно, его собственный ужин.

“Oh,” he said, “I can do very well without it. – О, – сказал он, – я могу отлично обойтись без него. But I will drink some ale: Но я выпью эля: it soothes my cough. он смягчает мой кашель.

He drank about half a glass, keeping his eyes on me the whole time. Он выпил около полустакана, все время не спуская с меня глаз. Then he quickly extended his hand. Затем быстро протянул руку.

“Show me the letter,” he said. – Покажи письмо, – сказал он.

I said that the letter was not addressed to him, but to Mr. Balfour. Я сказал, что письмо адресовано не ему, а мистеру Бальфуру.

“Who do you take me for?” – А за кого ты меня принимаешь? he asked. – спросил он. “Give me Alexander’s letter!” – Дай мне письмо Александра!

– Do you know what my father’s name was? – Вы знаете, как звали моего отца?

“It would be strange if I didn’t know that,” he answered. – Было бы странно, если бы я этого не знал, – отвечал он. “He was my own brother, and although you seem to dislike me, my house, and my wonderful porridge, I am still your own uncle, my dear, and you are my own nephew.” – Он был мне родным братом, и, хотя тебе, кажется, очень не по вкусу и я сам, и мой дом, и моя прекрасная овсянка, я все-таки твой родной дядя, мой милый, а ты – мой родной племянник. Therefore, give me the letter, and eat in the meantime. А потому отдай мне письмо, а сам пока ешь.

If I had been a few years younger, I probably would have burst into tears from shame, disgust and disappointment. Будь я моложе на несколько лет, я, вероятно, расплакался бы от стыда, отвращения и разочарования. Now I could not utter a word, but silently gave him the letter and began to eat the porridge as reluctantly as possible for a healthy young man. Теперь же я не мог произнести ни слова, но молча отдал ему письмо и стал есть кашу так неохотно, насколько это возможно для здорового юноши.

At this time my uncle, leaning towards the fire, was turning the letter over in his hands. В это время дядя мой, наклонясь к огню, вертел письмо в руках.

“Do you know what’s in it?” – Знаешь ли ты, что в нем? he suddenly asked. – внезапно спросил он.

“You see for yourself, sir,” I said, “that the seal is not broken.” – Вы сами видите, сэр, – сказал я, – что печать не сломана.

“Hm…” he said. – Гм… – сказал он. “What brought you here?” – Что же тебя привело сюда?

“I wanted to give the letter,” I said. – Я хотел отдать письмо, – сказал я.

“Well,” he said with a sly look, “you probably had some hopes.” – Ну, – сказал он с хитрым видом, – ведь у тебя были, вероятно, какие-нибудь надежды.

“I confess, sir,” I replied, “when I learned that I had wealthy relatives, I really hoped that they would be able to help me. – Сознаюсь, сэр, – отвечал я, – узнав, что у меня есть состоятельные родственники, я действительно надеялся, что они мне смогут помочь. But I am not a beggar, I do not seek your favor and do not ask for anything that is given reluctantly. Но я не нищий, я не ищу милости у вас и не прошу ничего, что дается неохотно. Although I seem poor, I have friends who will be happy to help me. Хоть я и кажусь бедным, но у меня есть друзья, которые будут рады помочь мне.

“There, there,” said Uncle Ebenezer, “don’t you snort at me. – Ну, ну, – сказал дядя Эбенезер, – нечего тебе фыркать на меня. We’ll get along very well yet.” Мы еще отлично поладим. And then, Davy, if you don’t want any of this porridge, I’ll finish it myself.” А затем, Дэви, если ты не хочешь этой каши, то я доем ее сам. “Yes,” he continued, taking possession of my chair and spoon, “porridge is good, wholesome food, important food.” Да, – продолжал он, завладев моим стулом и ложкой, – овсяная каша – славная, здоровая пища, важная пища. He muttered a prayer under his breath and began to eat his supper. – Он вполголоса пробормотал молитву и принялся ужинать. “Your father was a great eater, I remember.” – Твой отец очень любил поесть, я помню. He might have been called, if not a great, then at least a keen eater. Можно было назвать его если не большим, то, по крайней мере, усердным едоком. As for me, I never touched my food much.” Что же касается меня, то я всегда только чуть притрагивался к пище. He took a sip of beer, and this must have reminded him of the duties of hospitality, for his next words were: – Он глотнул пива, и это, вероятно, напомнило ему об обязанностях гостеприимства, потому что следующими его словами были: “If you If you want to drink, you will find water outside the door. – Если ты хочешь пить, то найдешь воду за дверью.

To this I made no reply, but stubbornly continued to stand and look with great anger at my uncle. На это я ничего не ответил, но упорно продолжал стоять и глядеть с большим гневом на моего дядю. He continued to eat hastily and cast quick glances now at my shoes, now at my home-knitted stockings. Он продолжал торопливо есть и бросал быстрые взгляды то на мои башмаки, то на чулки домашней вязки. Only once, when he dared to look a little higher, our eyes met, and even the face of a thief caught in the act could not reflect such fear. Только раз, когда он решился взглянуть немного повыше, глаза наши встретились, и даже на лице вора, пойманного на месте преступления, не могло отразиться столько страха. This made me wonder whether his timidity was due to unaccustomedness to human society, whether it would pass after a little experience and whether my uncle would become a completely different person. Это заставило меня призадуматься над тем, не происходила ли его боязливость от непривычки к людскому обществу, не пройдет ли она после небольшого опыта и не станет ли мой дядя совсем другим человеком. From these thoughts I was awakened by his sharp voice. От этих мыслей меня пробудил его резкий голос.

“Has your father died long ago?” – Твой отец давно умер? he asked. – спросил он.

“For three weeks now, sir,” I replied. – Уже три недели, сэр, – отвечал я.

“Alexander was a secretive man, a silent man,” he continued. – Александр был скрытный человек, молчаливый человек, – продолжал он. “Even in his youth he spoke little. – Он и в молодости мало разговаривал. Did he say anything about me?” Он говорил что-нибудь обо мне?

– Until you told me yourself, sir, I didn’t even know that he had a brother. – Пока вы сами мне не сказали, сэр, я и не знал, что у него был брат.

“Oh, my God!” – О господи! exclaimed Ebenezer. – воскликнул Эбенезер. “He didn’t talk about Shaws either, did he?” – Верно, он и о Шоосе не говорил?

“I never even called him by his name,” I said. – Никогда даже не называл его по имени, – сказал я.

“Just think!” – Подумать только! – he replied. – ответил он. – “A strange man!” – Странный человек!

In spite of this, he seemed extremely pleased: Несмотря на это, он казался чрезвычайно довольным: whether with himself, or with me, or with my father's behavior, I could not guess. самим ли собою, или мной, или поведением моего отца – этого я не мог угадать. In any case, the feeling of disgust or ill will that he had initially felt towards me must have passed, because he suddenly jumped up, walked around the room behind my back and slapped me on the shoulder. Во всяком случае, у него, должно быть, прошло то чувство отвращения или недоброжелательства, которое он сначала испытывал ко мне, потому что он вдруг вскочил, прошелся по комнате за моей спиной и хлопнул меня по плечу.

“We’ll get along great yet!” – Мы еще отлично поладим! he exclaimed. – воскликнул он. “I’m positively glad I let you in.” – Я положительно рад, что впустил тебя. Now let’s go to bed. А теперь пойдем спать.

To my great surprise, he did not light either a lamp or a candle, but groped his way into the dark passage; К моему великому удивлению, он не зажег ни лампы, ни свечи, а ощупью вошел в темный проход; Groping, breathing heavily, he climbed several steps, stopped in front of a door and unlocked it. ощупью, тяжело дыша, поднялся на несколько ступенек, остановился перед какой-то дверью и отомкнул ее. I stumbled, trying to follow in his footsteps, and now stood nearby. Я спотыкался, стараясь следовать за ним по пятам, и теперь стоял рядом. He invited me to come in, since this was my room. Он предложил мне войти, так как это и была моя комната. I obeyed, but after taking a few steps, I stopped and asked for a candle. Я послушался, но, сделав несколько шагов, остановился и попросил свечку.

“Well, well,” said Uncle Ebenezer, “it’s a lovely moonlit night.” – Ну, ну, – проговорил дядя Эбенезер, – сегодня чудная лунная ночь.

“There is no moon or stars to-day, sir, and it is pitch dark,” I said. – Сегодня нет ни луны, ни звезд, сэр, и тьма кромешная, – сказал я. “I cannot find my bed.” – Я не могу найти постель.

“Well, well,” he replied, “I don’t like to have lights in the house.” – Ну, ну, – ответил он, – я не люблю, чтобы в доме был свет. I’m terribly afraid of fire. Я страшно боюсь пожара. Good night, Davy, my dear. Спокойной ночи, Дэви, мой милый.

And before I could protest again, he slammed the door, and I heard him lock me in from the outside. И не успел я выразить еще раз свой протест, как он захлопнул дверь, и я услышал, как он запирал меня снаружи. I didn't know whether to laugh or cry. Я не знал, плакать ли мне или смеяться. The room was as cold as a well, and when I finally found a bed, it was as wet as a peat bog. В комнате было холодно, как в колодце, а когда я наконец нашел постель, она оказалась мокрой, как торфяное болото. But fortunately, I had brought my bundle of things with me, and, wrapping myself in a blanket, I lay down on the floor next to the big bed and quickly fell asleep. Но я, к счастью, захватил с собой свой узел с вещами и, завернувшись в плед, улегся на полу около большой кровати и быстро заснул.

At the first light of day I opened my eyes and found myself in a large room, upholstered in embossed leather, furnished with costly embroidered furniture, and lighted by three fine windows. С первым проблеском дня я открыл глаза и увидел, что нахожусь в большой комнате, обитой тисненой кожей, обставленной дорогой вышитой мебелью и освещаемой тремя прекрасными окнами. Ten, perhaps twenty years ago, one could not have wished for a more pleasant room in which to sleep or wake up, but since then damp, dirt, neglect, mice and spiders had taken their toll. Лет десять, а может быть, и двадцать назад нельзя было бы желать более приятной комнаты для сна или пробуждения, но с тех пор сырость, грязь, заброшенность, мыши и пауки сделали свое дело. Moreover, some of the window frames were broken, but that was a common occurrence in Shaws House, as if my uncle had ever had to endure a siege from his indignant neighbors, perhaps with Janet Clowston at their head. Кроме того, некоторые оконные рамы были сломаны, но в Шоос-гаузе это было обычным явлением, точно моему дяде приходилось когда-нибудь выдерживать осаду своих возмущенных соседей, может быть, с Дженет Клоу-стои во главе.

Meanwhile, the sun was shining outside, and I was so cold in that sad room that I began to knock and scream until my jailer came and let me out. Между тем на дворе светило солнце, а я так замерз в этой печальной комнате, что начал стучать и кричать, пока не пришел мой тюремщик и не выпустил меня. He took me behind the house, where there was a well with a tub, and said that, “if I need, I can wash my face here.” Он повел меня за дом, где был колодец с бадьей, и сказал, что, «если мне нужно, я могу вымыть тут лицо». I washed myself and made my way as best I could to the kitchen, where he had lit a fire and was cooking oatmeal porridge. Я вымылся и добрался как мог до кухни, где он развел огонь и стряпал овсяную кашу. On the table stood two cups with two horn spoons, but still the same single glass of light beer. На столе стояли две чашки с двумя роговыми ложками, но все тот же единственный стакан легкого пива. I must have looked at him with some surprise, and my uncle noticed it, because, as if in answer to my thought, he asked if I would like to drink ale - that’s what he called his beer. Вероятно, я посмотрел на него с некоторым удивлением, и мой дядя заметил это, потому что, как бы в ответ на мою мысль, он спросил, не хочу ли я выпить эля – так он называл свое пиво.

I told him that although I had such a habit, I did not wish to disturb him. Я сказал ему, что, хотя у меня есть такая привычка, я не желаю его беспокоить.

“Well, well,” he said, “I don’t refuse you what is reasonable.” – Ну, ну, – сказал он, – я не отказываю тебе в том, что благоразумно.

He took another glass from the shelf, but, to my great amazement, instead of pouring more beer, he poured exactly half of the first glass into the second. Он снял с полки другой стакан, но, к моему великому изумлению, вместо того чтобы нацедить еще пива, перелил ровно половину из первого стакана во второй. There was a certain nobility in this that took my breath away. В этом было какое-то благородство, от которого у меня захватило дух. Although my uncle was undoubtedly a miser, he belonged to that highest breed of misers who can make their vice respected. Хотя мой дядя бесспорно был скрягой, но принадлежал к той высшей породе скупцов, которые могут заставить уважать свой порок.

When we had finished breakfast, my uncle opened his chest and took out a clay pipe and a packet of tobacco, from which he cut off just enough to fill his pipe, and locked the rest again. Когда мы кончили завтрак, мой дядя открыл сундук и вынул из него глиняную трубку и пачку табаку, от которой отрезал ровно столько, чтобы набить себе трубку, а остальное запер снова. Then he sat down in the sun by one of the windows and began to smoke in silence. Затем он уселся на солнце у одного из окон и стал молча курить. From time to time his eyes rested on me, and he blurted out a question. Время от времени глаза его останавливались на мне, и он выпаливал какой-нибудь вопрос. Once he asked: Раз он спросил:

- And your mother? – А твоя мать?

And when I said that she also died, he added: И когда я сказал, что и она также умерла, он прибавил:

– She was a beautiful girl! – Красивая была девушка!

Then again after a long pause: Потом опять после длинной паузы:

- And who are your friends? – А кто такие твои друзья?

I told him that they were various gentlemen of the name of Campbell, though in fact only one of them, the clergyman, had ever taken any notice of me. Я сказал ему, что то были различные джентльмены, носящие фамилию Кемпбелл, хотя на самом деле только один из них, а именно священник, когда-либо обращал на меня внимание. But I began to think that my uncle was making too light a point of my social position, and I wished to prove to him that, though I was now alone with him, I had protectors. Но я начинал думать, что дядя слишком легко относится к моему общественному положению, и желал доказать ему, что хотя я с ним теперь наедине, но у меня есть защитники.

He seemed to be thinking about my words. Он, казалось, раздумывал о моих словах.

“Davie,” he said then, “you have done well to come to your uncle Ebenezer. – Дэви, – сказал он потом, – ты хорошо сделал, что пришел к своему дяде Эбенезеру. I value our family honor highly and will do my duty towards you, but meanwhile I am considering where it would be best to place you: Я высоко ставлю нашу фамильную честь и исполню свой долг относительно тебя, но пока я обдумываю, куда бы лучше тебя пристроить: whether to make you a diplomat, or a lawyer, or perhaps a soldier, which is what young people love most of all. сделать ли тебя дипломатом, или юристом, или, может быть, военным, что молодежь любит более всего. I would not like Balfour to humiliate himself before the northern Campbells, and therefore I ask you to keep your mouth shut. Я не хотел бы, чтобы Бальфур унижался перед северными Кемпбеллами, и потому прошу тебя держать язык за зубами. No letters, no messages, not a word to anyone, otherwise - here is the door. Чтобы не было никаких писем, никаких посланий, ни слова никому, иначе – вот дверь.

“Uncle Ebenezer,” I replied, “I have no reason to suppose that you wish me ill. – Дядя Эбенезер, – отвечал я, – у меня нет основания предполагать, что вы желаете мне дурное. But, in spite of this, I would like to convince you that I, too, have pride. Но, несмотря на то, я желал бы убедить вас, что и у меня есть самолюбие. I did not seek you out of my own free will. Я отыскал вас не по своей воле. And if you show me the door again, I will take you at your word. И если вы еще раз укажете мне на дверь, я поймаю вас на слове.

He seemed very embarrassed. Он казался сильно смущенным.

“Come, come,” he said, “it can’t be like that, my dear, it can’t be done.” – Ну, ну, – сказал он, – нельзя же так, мой милый, нельзя. Just be patient for a day or two. Потерпи день или два. I’m not a sorcerer to find you a career at the bottom of a soup bowl. Я не колдун, чтобы найти тебе карьеру на дне суповой миски. But give me a day or two and don’t say a word to anyone, and, honestly, I’ll do my duty towards you. Но дай мне день или два и не говори никому ни слова, и, честное слово, я исполню свой долг относительно тебя.

“Okay,” I said, “that’s enough.” – Хорошо, – сказал я, – этого довольно. If you want to help me, then I will certainly be very glad and very grateful to you. Если вы хотите помочь мне, то я, без сомнения, буду очень рад и очень вам благодарен.

I began to think (a little prematurely) that I had got the better of my uncle, and I declared that the bed and bed linen must be aired and dried in the sun, because I would not sleep in such an unpleasant place under any circumstances. Мне стало казаться (немного преждевременно), что я взял верх над моим дядей, и я заявил, что надо проветрить кровать и постельное белье и просушить их на солнце, потому что я ни за что не стану спать в таком неприятном месте.

“Who is master here, you or I?” – Кто здесь хозяин, ты или я? he cried in his piercing voice, but suddenly stopped short. – закричал он своим пронзительным голосом, но вдруг сразу осекся. “Now, now,” he added, “that’s not what I meant to say.” – Ну, ну, – прибавил он, – я не то хотел сказать. What’s mine is yours, Davy, and what’s yours is mine. Что мое, то и твое, Дэви, а что твое, то и мое. After all, blood is thicker than water, and there are only two of us in the world who bear the name of Balfour. Ведь кровь не вода, и на свете только мы двое носим имя Бальфуров.

And he began to talk incoherently about our family and its former greatness, about his father, who had begun to rebuild the house, about himself, about how he had stopped the rebuilding, considering it a criminal waste of money. И он начал бессвязно рассказывать о нашей семье и ее былом величии, о своем отце, начавшем перестраивать дом, о себе, о том, как он остановил перестройку, считая ее преступной растратой денег. This gave me the idea of passing on to him the curses of Janet Clouston. Это навело меня на мысль передать ему проклятия Дженет Клоустон.

- Oh, the wretch! – Ах негодяйка! - he growled. – заворчал он. - One thousand two hundred and nineteen - that means every day since I sold her property. – Тысячу двести девятнадцать – это значит каждый день с тех пор, как я продал ее имущество. I would like to see her roasted over hot coals before that happens! Я бы хотел видеть ее поджаренной на горячих угольях, прежде чем это случится! Witch, a real witch! Ведьма, настоящая ведьма! I will go and speak to the clerk of the court. Я пойду переговорить с секретарем суда.

With these words he opened the chest and took out from it a very old, but well-preserved blue coat, a waistcoat and a rather good beaver hat - all without braid. С этими словами он открыл сундук и вынул из него очень старый, но хорошо сохранившийся синий кафтан, жилет и довольно хорошую касторовую шляпу – все это без галунов. He somehow pulled it on and, taking a stick from the closet, locked everything again with a key and was about to leave, when suddenly a new thought stopped him. Он кое-как напялил это на себя и, взяв из шкафа палку, опять запер все на ключ и собрался уже уходить, как вдруг новая мысль остановила его.

“I can’t leave you alone in the house,” he said. – Я не могу оставить тебя одного в доме, – сказал он. “I’ll have to lock the door and not let you in.” – Мне придется запереть дверь и тебя не впускать.

The blood rushed to my face. Кровь прилила мне к лицу.

“If you throw me out of the house, you will never see me again,” I said. – Если вы выгоните меня из дому, то уже больше меня не увидите, – сказал я.

He turned terribly pale and sucked his lips. Он страшно побледнел и пососал губы.

“This is a bad way,” he said, looking angrily at the floor, “this is a bad way to win my favor, David.” – Это плохой способ, – сказал он, злобно глядя в пол, – это плохой способ добиться моего расположения, Давид.

“Sir,” said I, “though I have a due respect for your years and our family, I have little regard for your goodwill: – Сэр, – сказал я, – хотя я и питаю подобающее уважение к вашим летам и нашему роду, но мало ценю ваше расположение: I have been taught to respect myself, and if you were ten times my only uncle and my only family, I would not buy your goodwill at such a price.” меня учили уважать себя, и, если бы вы были десять раз моим единственным дядей и моей единственной семьей, я все-таки не стал бы покупать ваше расположение такою ценой.

Uncle Ebenezer went to the window and looked out for a while. Дядя Эбенезер подошел к окну и некоторое время глядел в него. I saw him shaking and writhing as if in a convulsion. Я видел, как он трясся и корчился, словно в судороге. But when he turned around, there was a smile on his face. Но когда он обернулся, на лице его играла улыбка.

“Well, okay,” he said, “we must be patient and show mercy.” – Ну хорошо, – сказал он, – надо терпеть и щадить. I will not leave, and that’s enough about that. Я не уйду, и довольно об этом.

“Uncle,” I said, “I don’t understand anything. – Дядя, – сказал я, – я ничего не понимаю. You treat me like a thief. Вы обращаетесь со мной, как с воришкой. You don’t like my being in this house; you make it clear to me every minute and in every word. Вам неприятно, что я в этом доме, вы даете мне понять это ежеминутно и на каждом слове. It’s impossible for you to love me. Невозможно, чтобы вы смогли полюбить меня. I, for my part, spoke to you as I’ve never spoken to anyone. Я, со своей стороны, говорил с вами так, как ни с кем никогда не говорил. Why do you want to keep me? Зачем же вы хотите удержать меня? Let me go back to my friends who love me! Отпустите меня обратно к моим друзьям, которые любят меня!

“Well, well, well,” he said seriously. – Ну, ну, ну, – сказал он серьезно. “I love you very much, we will get along very well, and the honor of the house does not allow me to let you go back to where you came from. – Я тебя очень люблю, мы еще отлично поладим, и честь дома не позволяет мне отпустить тебя туда, откуда ты пришел. Live here quietly, be smart, stay with me for a while, and you will see that we will get along well. Поживи здесь спокойно, будь умником, побудь некоторое время со мной, и ты увидишь, что мы поладим.

“Very well, sir,” I said, after some thought, “I will stay here for a while.” – Хорошо, сэр, – сказал я, подумав, – я немного поживу здесь. Of course, it is fairer to receive help from a relative than from strangers, and if we do not get along, I hope it will not be my fault. Конечно, справедливее получить помощь от родственника, чем от чужих, и если мы не поладим, то надеюсь, что не по моей вине.

IV I am in great danger in Shoos-gauz IV Я подвергаюсь большой опасности в Шоос-гаузе

The day, which had begun so badly, passed, beyond all expectations, rather well. День, начавшийся так дурно, прошел, сверх ожидания, довольно хорошо. At twelve o'clock we again ate cold oatmeal, and in the evening hot; В двенадцать часов мы опять ели холодную овсяную кашу, а вечером горячую; Oatmeal and light beer constituted my uncle's entire table. овсяная каша и легкое пиво составляли весь стол моего дяди. He spoke little and, as before, after a long silence, blurted out his questions, and when I tried to lead him to talk about my future, he again dodged. Он разговаривал мало и, так же как и прежде, после долгого молчания выпаливал свои вопросы, а когда я попытался навести его на разговор о моем будущем, он снова увернулся. In the room next to the kitchen, where he allowed me to go, I found a number of Latin and English books, which I read with great pleasure until evening. В комнате рядом с кухней, куда он позволил мне пройти, я нашел множество латинских и английских книг, чтением которых я с большим удовольствием занялся до вечера. Time passed so imperceptibly in this pleasant company that I almost reconciled myself to my stay at the Shooshaus, and only my uncle's appearance and his eyes, as if playing hide and seek with mine, aroused mistrust in me. Время прошло так незаметно в этом приятном обществе, что я почти примирился с моим пребыванием в Шоос-гаузе, и только вид моего дяди и глаза его, как бы игравшие в прятки с моими глазами, вызывали во мне недоверие.

I discovered something that aroused my doubts. Я открыл нечто, возбудившее во мне сомнения. It was an inscription on the first page of a cheap popular book (Patrick and Worker), written, apparently, in my father's handwriting, and it read: Это была надпись на первой страничке дешевой народной книги (Патрика и Уоркера), сделанная, очевидно, рукой моего отца и гласившая: "To my brother Ebenezer on the fifth anniversary of his birth." «Моему брату Эбенезеру в пятую годовщину его рождения». What puzzled me was this: Меня сбило с толку вот что: my father was the youngest son in the family, so he must have made a strange mistake, or, before he was five years old, he already wrote in an excellent, clear hand. мой отец был младшим сыном в семье, стало быть, он совершил странную ошибку или же, не достигнув еще и пяти лет, уже писал превосходным, четким почерком.

I tried to put it out of my mind, but although I then looked through many interesting books, old and new, historical, poetry and novels, the thought of my father's handwriting did not leave me. Я старался выкинуть это из головы, но хотя я затем просмотрел много интересных книг, старых и новых, исторических, стихи и романы, мысль о почерке моего отца не покидала меня. And when I finally returned to the kitchen and sat down again to porridge and beer, the first thing I did was ask Uncle Ebenezer whether my father had been very gifted in learning. И когда я наконец вернулся в кухню и снова уселся за кашу и пиво, я первым делом спросил дядю Эбенезера, был ли мой отец очень способен к учению.

- Alexander? – Александр? No, - he answered. Нет, – отвечал он. - I was much more capable: – Я был гораздо способнее: I was a smart boy as a child and learned to read at the same time as him. я в детстве был умным мальчиком и научился читать одновременно с ним.

This puzzled me even more; Это озадачило меня еще больше; It occurred to me that they were twins, and I asked him about it. мне пришло на мысль, не были ли они близнецами, и я спросил его об этом.

He jumped up from his chair and the horn spoon fell from his hands onto the floor. Он вскочил со стула, и роговая ложка выпала из его рук на пол.

“Why are you asking this?” – Зачем ты это спрашиваешь? he asked, grabbing me by the shoulder and looking straight into my face; – спросил он, схватив меня за плечо и глядя мне прямо в лицо; and his eyes, small, light and shining, like a bird’s, blinked and squinted strangely. а глаза его, небольшие, светлые и блестящие, как у птицы, как-то странно мигали и щурились.

“What do you mean by that?” – Что вы хотите этим сказать? I asked calmly. – спросил я спокойно. I was much stronger than him, and I was not easily frightened. Я был значительно сильнее его, и меня нелегко было испугать. “Leave my jacket.” – Оставьте мою куртку. This is no way to treat people. Так нельзя обращаться с людьми.

It seemed to me that my uncle made a great effort over himself. Мне показалось, что дядя мой сделал над собой большое усилие.

“Listen, David,” he said, “you mustn’t talk to me about your father.” – Слушай, Давид, – сказал он, – ты не должен говорить со мной о твоем отце. That’s the whole point. В этом все дело. For a while he sat motionless, but trembling all over and staring unblinkingly at his plate. – Некоторое время он сидел неподвижно, но весь дрожа и не сводя немигающего взгляда с тарелки. “I had no brothers except him,” he added, but in a completely emotionless voice; – У меня, кроме него, не было братьев, – прибавил он, но совершенно бесчувственным голосом; then he took a spoon and began to eat his supper, still trembling. затем взял ложку и принялся за ужин, все еще не переставая дрожать.

His whole behavior—his raising his hand to me and then suddenly confessing his love for my father—was beyond my comprehension and aroused in me both fear and hope. Все его поведение – то, что он поднял на меня руку, а потом неожиданно признался в любви к моему отцу – было выше моего понимания и возбудило во мне одновременно и страх и надежду. On the one hand, I began to think that my uncle was perhaps crazy and could be dangerous. С одной стороны, я начинал думать, что мой дядя, пожалуй, сумасшедший и может быть опасен. On the other hand (completely involuntarily), a story began to form in my mind, similar to the folk ballads I had once heard about a poor youth, the rightful heir, and about an evil relative who tried to take away from him what was rightfully his. С другой стороны (совершенно непроизвольно), в уме моем стала слагаться история наподобие слышанных мною когда-то народных баллад о бедном юноше, законном наследнике, и о злом родственнике, старавшемся отнять у него то, что ему принадлежало по праву. If my uncle had no reason to fear me in the depths of his soul, then why would he play a comedy with a poor, almost destitute relative who came to him? Если бы мой дядя в глубине души не имел причины бояться меня, то зачем ему было играть комедию с пришедшим к нему бедным, почти нищим родственником?

Although I did not admit this thought to myself, it nevertheless firmly settled in my head, and I, following my uncle’s example, began to secretly watch him. Хотя я не признавался себе в этой мысли, она тем не менее прочно засела в моей голове, и я, по примеру дяди, стал украдкой следить за ним. So we sat at the table, like a cat and a mouse, watching each other intently. Так мы сидели за столом, как кошка с мышью, пристально наблюдая друг за другом. He no longer said a word to me, but was diligently thinking about something. Он больше не говорил мне ни слова, но что-то усердно соображал. And the longer I watched him, the clearer it became to me that he was plotting something hostile to me. И чем дольше я наблюдал за ним, тем мне становилось яснее, что он замышляет что-то враждебное мне.

Having cleared away the dishes, he took out tobacco for one pipe; Убрав посуду, он достал табаку на одну трубку; just as in the morning, he turned the chair towards the hearth and smoked for some time, sitting with his back to me. так же как и утром, повернул стул к очагу и курил некоторое время, сидя спиной ко мне.

“Davy,” he said at last, “I’m thinking about this…” He stopped and repeated his words again. – Дэви, – сказал он наконец, – я вот о чем думаю… – Он остановился и еще раз повторил свои слова. “I have some money, almost promised to you before you were born,” he continued, “I promised it to your father. – У меня есть немного денег, почти обещанных тебе еще до твоего рождения, – продолжал он, – я обещал их твоему отцу. Oh, without any formalities, you understand, just in conversation over a glass of wine. О, без всяких формальностей, понимаешь, просто в разговоре за стаканом вина. Well, I kept this money separately - it was very unprofitable, but what can you do: Ну вот, я эти деньги держал отдельно – это было очень невыгодно, но что делать: If I promised, I promised, and now this sum has grown to exactly…” here he hesitated, “to exactly forty pounds!” обещал так обещал, и теперь эта сумма возросла ровно до… – тут он запнулся, – ровно до сорока фунтов! He said these words, looking over his shoulder at me, and then almost with a cry added: – Он произнес эти слова, взглядывая на меня через плечо, и потом почти с воплем прибавил: “Scottish money!” – Шотландскими деньгами!

Since the Scottish pound is equal to the English shilling, the difference from this slip of the tongue was significant. Так как шотландский фунт равняется английскому шиллингу, то разница от этой оговорки получилась значительная. Besides, I saw that this whole story was a lie, invented for some purpose which I found it difficult to guess. Кроме того, я видел, что вся эта история была ложью, выдуманною с какой-то целью, которую я затруднялся угадать. Therefore, I did not try to hide the smile in my voice as I answered him: Поэтому я не пытался скрыть усмешку в голосе, ответив ему:

- Oh, think carefully, sir! – О, припомните хорошенько, сэр! Probably forty pounds sterling! Вероятно, сорока фунтов стерлингов!

“That’s what I wanted to say,” answered the uncle, “forty pounds sterling!” – Я это и хотел сказать, – отвечал дядя, – сорока фунтов стерлингов! And if you go out the door for a minute to see what’s going on in the yard, I’ll get them and call you back. И если ты на минутку выйдешь за дверь посмотреть, что делается на дворе, я достану их и позову тебя обратно.

I complied with his wish, smiling contemptuously at his confidence that I could be so easily deceived. Я исполнил его желание, презрительно улыбаясь его уверенности, что меня так легко обмануть. The night was dark, and only a few stars shone above the horizon, and while I stood outside the door, I heard the dull moan of the wind between the hills. Ночь была темная, и только несколько звезд светилось над горизонтом, и в то время, как я стоял за дверью, я услышал глухой стон ветра между холмами. I thought that there was a hint of a storm in the air and a change in the weather, but I did not imagine that even before nightfall this would have such a huge impact on me. Я подумал, что в воздухе чувствуется приближение грозы и перемена погоды, но не предполагал, что еще до наступления ночи это будет иметь для меня огромное значение.

Having called me back, my uncle counted out thirty-seven gold guineas; Позвав меня обратно, дядя отсчитал тридцать семь золотых гиней ; the rest of the money, in small gold and silver coins, he held in his hands, but at the last minute he regretted parting with them and put them in his pocket. остальные деньги, в мелких золотых и серебряных монетах, он держал в руках, но в последнюю минуту пожалел расстаться с ними и сунул их в карман.

“Well,” he said, “you see now!” – Ну вот, – сказал он, – ты видишь теперь! I am an eccentric and behave strangely with strangers, but I keep my word, and here is proof for you. Я чудак и странно веду себя с чужими, но слово свое держу, и вот тебе доказательство.

I considered my uncle so stingy that I was speechless at his unexpected generosity and could not find words to express my gratitude to him. Я считал своего дядю таким скупым, что онемел от его неожиданного великодушия и не мог найти слов, чтобы ему выразить свою благодарность.

“Not a word!” – Ни слова! he said. – сказал он. “Without gratitude, I don’t need gratitude. – Без благодарности, мне благодарности не надо. I’m doing my duty. Я исполняю свой долг. Of course, not everyone would do this, but it gives me pleasure, although I am a cautious man, to pay tribute to my brother’s son. Конечно, не всякий бы сделал это, ко мне доставляет удовольствие, хотя я и осторожный человек, отдать должное сыну моего брата. I am pleased to think that now we will get along as befits such close people. Мне приятно думать, что теперь мы поладим, как подобает таким близким людям.

I answered him with all possible politeness, but all the time I was perplexed as to what would happen next and why he had parted with his precious guineas: Я отвечал ему со всей возможной учтивостью, но все время недоумевал, что будет дальше и почему он расстался со своими драгоценными гинеями: after all, even a child would not have believed his explanations. ведь даже ребенок не поверил бы его объяснениям.

After that he glanced sideways at me again. Вслед за тем он опять искоса взглянул на меня.

“And now,” he said, “a favor for a favor.” – А теперь, – сказал он, – услуга за услугу.

I replied that I was prepared to show him my gratitude to a reasonable degree, and began to wait for some monstrous demand. Я отвечал, что готов доказать ему свою благодарность в разумной степени, и стал ждать какого-нибудь чудовищного требования. However, when he finally decided to speak, he only said - and very sensibly - that he was getting old and weak and hoped that I would help him manage the house and the garden. Однако, когда он, наконец, решился заговорить, то сказал только – и очень здраво, – что стареет и слабеет и надеется, что я помогу ему управляться в доме и в садике.

I replied that I was ready to serve him. Я отвечал, что готов служить ему.

“Okay,” he said, “then let’s start right away.” – Хорошо, – сказал он, – так начнем сейчас же. He pulled a rusty key out of his pocket. – Он вытащил из кармана заржавевший ключ. “Here,” he said, “is the key to the tower with the spiral staircase, located at the end of the house. – Вот, – сказал он, – ключ от башни с винтовой лестницей, расположенной в конце дома. You can only enter it from the outside, because that part of the house is not finished. Войти в нее можно только снаружи, потому что та часть дома не достроена. Enter the tower, go up the stairs and bring me the box that is at the top. Войди в башню, поднимись по лестнице и принеси мне ящик, находящийся наверху. There are papers in it,” he added. В нем бумаги, – добавил он.

“Can I take a candle?” – Можно взять свечу? I asked. – спросил я.

“No,” he answered with a sly look, “you can’t light a fire in my house.” – Нет, – ответил он с хитрым видом, – в моем доме нельзя зажигать огня.

“Very well, sir,” I agreed. – Прекрасно, сэр, – согласился я. “Is the staircase good?” – Лестница хорошая?

“An excellent staircase,” he said, and seeing that I was leaving, he added: – Отличная лестница, – сказал он и, видя, что я ухожу, добавил: “Hold on to the wall, there are no railings there.” – Держись за стену, перил там нет. But the steps are very comfortable. Но ступеньки очень удобны.

I walked out into the darkness. Я вышел в темноту. The wind was moaning somewhere in the distance, but it was not felt near the house. Ветер стонал где-то далеко, но около дома его не чувствовалось. It was terribly dark, and I was glad that I could walk along the wall all the way to the tower door on the edge of the unfinished outbuilding. Было страшно темно, и я был рад, что мог идти вдоль стены до самой двери башни на краю незаконченного флигеля. I put the key in the keyhole and barely had time to turn it when suddenly, without any wind or thunder, the whole sky was lit up by a strong lightning flash and then darkened again. Я всунул ключ в замочную скважину и едва успел повернуть его, как вдруг, без всякого ветра или грома, все небо осветилось сильной молнией и затем снова потемнело. I had to cover my eyes with my hand to get used to the darkness again, and when I entered the tower, I was still half blinded. Мне пришлось закрыть глаза рукой, чтобы опять привыкнуть к темноте, и, войдя в башню, я был еще наполовину ослеплен.

It was so dark inside that I couldn't see anything, but at the first step I hit the wall with my hand and the bottom step of the stairs with my foot. Внутри стоял такой густой мрак, что я ничего не видел, но при первом же шаге натолкнулся рукой на стену, а ногой попал на нижнюю ступеньку лестницы. The wall felt like it was made of good cut stone; Стена на ощупь оказалась сложенной из хорошего тесаного камня; the steps were a bit steep and narrow, but they were also made of polished stone - smooth and strong. ступеньки были хотя немного круты и узки, но тоже из полированного камня – ровные и прочные. Remembering my uncle's words about the lack of a railing, I held onto the wall and, with a pounding heart, made my way through the pitch darkness. Памятуя слова моего дяди об отсутствии перил, я держался за стену и с бьющимся сердцем прокладывал себе дорогу в кромешной тьме.

The shoos-gauz was about five stories high, not counting the attics. Шоос-гауз был вышиной около пяти этажей, не считая чердаков. But as I climbed, it seemed to me that air was penetrating into the tower and that it was becoming a little lighter. Но по мере того как я поднимался, мне казалось, что в башню проникает воздух и что становится чуть-чуть светлее. I could not understand the reason for this change, when suddenly the lightning flashed again and disappeared. Я не мог понять причины этой перемены, как вдруг опять блеснула и пропала молния. I did not scream only because fear squeezed my throat, and only by the grace of heaven I did not fall from the stairs. Я не закричал только потому, что страх сдавил мне горло, и только по милости неба я не упал с лестницы. In the flash of lightning I saw not only numerous gaps in the wall, since I seemed to be climbing up open scaffolding, but also that the steps here were of unequal length and my foot at that moment was two inches from empty space. При блеске молнии я увидел не только многочисленные проломы в стене, так как я словно карабкался вверх по открытым лесам, но и то, что ступени здесь были неравной длины и нога моя в ту минуту была в двух дюймах от пустого пространства.

"So this is it, this excellent staircase!" «Так вот она, эта отличная лестница! I thought. » – подумал я. At this thought, anger took possession of me, which gave me courage. При этой мысли мной овладела злоба, придавшая мне храбрости. By sending me here, my uncle exposed me to terrible danger, perhaps mortal. Послав меня сюда, дядя подвергнул меня ужасной опасности, быть может, смертельной. I swore that I would find out this "perhaps", even if I had to break my neck to do so. Я поклялся, что выясню это «быть может», хотя бы мне для этого пришлось сломать себе шею. I dropped to all fours and slowly, like a snail, continued to climb the stairs, feeling every inch of space ahead and testing the strength of every stone. Я опустился на четвереньки и медленно, как улитка, продолжал подниматься по лестнице, ощупывая впереди каждый дюйм пространства и испытывая прочность каждого камня. The contrast with the lightning seemed to double the darkness, but that was not all: От контраста с молнией темнота, казалось, удвоилась, но это было не все: the strange noise made by the bats at the top of the tower deafened and confused me; странный шум, производимый летучими мышами в верхней части башни, оглушал меня и сбивал с толку; besides, when flying down, these disgusting animals sometimes brushed against my face or back. кроме того, слетая вниз, эти отвратительные животные иногда задевали меня по лицу или по спине.

It must be said that the tower was quadrangular. Надо сказать, что башня была четырехугольная. In each corner, instead of a landing, a large stone of various shapes lay to connect the flights. В каждом углу для соединения маршей вместо забежной площадки лежало по большому камню различной формы. I groped my way to one of these turns, when suddenly my hand, slipping from the corner, found itself in an empty space: Я на ощупь добрался до одного из этих поворотов, как вдруг рука моя, соскользнув с угла, очутилась в пустом пространстве: the staircase did not go further. лестница дальше не шла. Although, thanks to lightning and my caution, I remained alive and unharmed, but at the mere thought of the death that threatened me and the terrible height from which I could fall, cold sweat appeared on my forehead, and I felt weakness throughout my body. Хоть я благодаря молнии и своей осторожности остался жив и невредим, но при одной мысли о грозившей мне гибели и о страшной высоте, с которой я мог упасть, холодный пот выступил у меня на лбу, и я почувствовал слабость во всем теле.

Having now learned all I wanted to know, I turned back and began to feel my way down, harboring a terrible anger in my heart. Узнав теперь все, что я желал знать, я повернул обратно и ощупью стал спускаться, затаив в сердце страшную злобу. When I was halfway down, the wind came up noisily, shaking the tower, and then died down again. Когда я спустился до половины, ветер с шумом налетел, потрясая башню, и снова стих. Then the rain began to fall, and before I had time to reach the bottom, it was pouring down in buckets. Затем пошел дождь, и, прежде чем я успел добраться до низа, он уже лил как из ведра. I stuck my head out and looked towards the kitchen. Я выставил голову наружу и взглянул в сторону кухни. The door, which I had closed behind me when I left, was now open, and a weak ray of light was coming from it. Дверь, которую, уходя, я закрыл за собой, теперь была открыта, и оттуда шел слабый луч света. I thought I saw a figure standing motionless in the rain, as if listening. Мне показалось, что я вижу какую-то фигуру, которая неподвижно стояла под дождем, точно прислушиваясь. Then a blinding flash of lightning flashed and illuminated my uncle, standing in the very place where I expected to see him. Затем сверкнула ослепительная молния и осветила дядю, стоявшего на том самом месте, где я предполагал его видеть. And immediately followed a loud clap of thunder. И тотчас последовал сильный раскат грома.

Whether my uncle mistook the clap of thunder for the sound of my fall or whether he heard in it the voice of God, announcing the crime that had been committed, I leave you to guess for yourselves. Принял ли мой дядя раскат грома за шум моего падения или он услышал в нем глас божий, возвещавший о совершившемся преступлении, об этом я предоставляю вам догадаться самим.

In any case, what is certain is that he was seized with panic and ran into the house, leaving the door open. Во всяком случае, достоверно то, что его охватил панический ужас, и он вбежал в дом, оставив дверь открытой. I followed him as carefully as I could, entered the kitchen quietly and began to watch. Я последовал за ним как мог осторожнее, вошел неслышно в кухню и стал наблюдать.

He had already managed to open the corner cupboard, took out a large decanter of vodka from there and was now sitting at the table with his back to me. Он уже успел открыть угловой шкаф, вынул оттуда большой графин с водкой и теперь сидел за столом спиною ко мне. From time to time he had fits of violent trembling, he groaned loudly and, bringing the decanter to his mouth, drank the undiluted alcohol in large gulps. Время от времени у него делались приступы сильной дрожи, он громко стонал и, поднося графин ко рту, большими глотками пил неразбавленный спирт.

I came up to him from behind and, suddenly hitting him on the shoulder, shouted: Я подошел к нему сзади и, внезапно ударив его по плечу, закричал:

- Ah! – А!

My uncle uttered a weak cry, like the bleating of a sheep, dropped his hands and fell down dead. Дядя испустил слабый крик, похожий на блеяние овцы, уронил руки и упал замертво. This embarrassed me a little. Это меня немного смутило. But I had to take care of myself first, and I did not hesitate to leave him lying on the floor. Но надо было прежде всего позаботиться о себе, и я, не колеблясь, оставил его лежать на полу. The keys were hanging in the cupboard, and I intended to provide myself with weapons before my uncle came to his senses and acquired the ability to plot evil again. Ключи висели в шкафу, и я намеревался запастись оружием, прежде чем дядя придет в чувство и приобретет снова способность замышлять зло. In the cupboard there were several bottles, some apparently with medicine, then many bills and all sorts of papers, which I would gladly have rummaged through if I had time, and other objects that I did not need at that moment. В шкафу было несколько бутылок, некоторые, по-видимому, с лекарством, затем много счетов и всякого рода бумаг, которые я бы охотно перерыл, будь у меня время, и другие предметы, ненужные мне в эту минуту. I set about the chests: Я принялся за сундуки: the first was filled with flour, the second with sacks of money and papers tied in bundles; первый был наполнен мукой, второй – мешками с деньгами и бумагами, связанными пачками; in the third, among other things, I found a rusty, ugly-looking Scottish dagger without scabbard. в третьем я между прочими вещами нашел заржавевший, безобразный на вид шотландский кинжал без ножен. I tucked it into my vest and returned to my uncle. Я засунул его себе за жилет и вернулся к дяде.

He was still lying where he had fallen, curled up, with his arm and leg outstretched; Он по-прежнему лежал там, где упал, скорчившись, с вытянутой рукой и ногой; His face had turned blue, and he seemed to have stopped breathing. лицо его посинело, и казалось, он перестал дышать. I was afraid that he might die, so I brought some water and began to splash it in his face. Я испугался, не умер ли он, принес воды и стал брызгать ему в лицо. He began to come to his senses a little, moving his lips and fluttering his eyelids. Он начал приходить немного в себя, шевелить губами и хлопать веками. Finally he saw me, and an expression of mortal fear appeared in his eyes. Наконец он увидел меня, и в глазах его появилось выражение смертельного страха.

“Well,” I said, “try to sit down.” – Ну, – сказал я, – попробуйте сесть.

“Are you alive?” – Ты жив? he sobbed. – всхлипнул он. “Tell me, are you alive?” – Скажи, жив ли ты?

“Yes, I’m alive,” I answered. – Да, я жив, – отвечал я. “I don’t have to thank you for that.” – Не вам за это спасибо. He began to breathe heavily. Он стал тяжело дышать.

“A blue bottle…” he said. – Синий пузырек… – сказал он. “There’s a blue bottle in the cupboard.” – В шкафу синий пузырек. His breathing was getting slower and slower. – Дыхание его все замедлялось.

I ran to the cupboard and found a blue bottle of medicine there. Я подбежал к шкафу и нашел там синий пузырек с лекарством. The dose was indicated on the label, and I gave him some to drink as quickly as I could. Доза была обозначена на ярлыке, и я, насколько мог скорее, дал ему выпить.

“It’s all because of my heart, Davy: – Это все из-за сердца, Дэви: for I have a very bad heart,” he said, having come to his senses a little. ведь у меня прескверное сердце, – сказал он, придя немного в себя.

I sat him down on a chair and looked at him. Я посадил его на стул и взглянул на него. True, I felt a little sorry for such a sick man, but a righteous anger was boiling inside me. Правда, мне было немного жалко такого больного человека, но во мне кипел справедливый гнев. I asked him several questions to which I wanted an answer: Я задал ему несколько вопросов, на которые желал получить ответ: Why did he lie to me with every word? зачем он мне лгал на каждом слове? Why was he afraid that I would leave him? Отчего он боялся, чтобы я не ушел от него? Why could he not stand the hint that he and my father were twins? Отчего он не переносил намека на то, что он и мой отец были близнецами? Was it because it was true? Оттого ли, что это правда? Why did he give me money that I probably had no right to demand? Зачем он дал мне деньги, которые, наверное, я не имел права требовать? And, finally, why did he try to ruin me? И, наконец, зачем он пытался погубить меня? He listened in silence, then in a broken voice asked me to let him go to bed. Он слушал молча, потом разбитым голосом попросил меня позволить ему лечь в постель.

“I’ll tell you everything tomorrow,” he said, “by God, I’ll tell you.” – Я завтра расскажу тебе все, – сказал он, – ей-богу, расскажу.

He was so weak that I could not help but fulfill his request, but I locked him in the room and hid the key in my pocket. Он был так слаб, что я не мог не выполнить его просьбу, однако запер его в комнате и спрятал ключ в карман. Then, returning to the kitchen, I lit a fire such as probably had not been seen here for many years, wrapped myself in a blanket, lay down on the chests and fell asleep. Затем, вернувшись на кухню, развел такой огонь, какого здесь, вероятно, не бывало уже много лет, закутался в плед, улегся на сундуках и заснул.

V I'm going to Queensferry V Я иду в Куинзферри

It had rained heavily during the night, and the next day a sharp northwest wind blew, driving scattered clouds. Ночью шел сильный дождь, а на другой день дул резкий северо-западный ветер, гнавший рассеянные облака. Despite this, before sunrise, while the last stars had not yet disappeared, I went to the bank of a fast, deep stream and bathed. Несмотря на это, я до восхода солнца, пока еще не исчезли последние звезды, пошел на берег быстрого глубокого ручья и искупался. My body was still burning from the bath when I sat down again by the hearth and, having thrown on more wood, began to seriously think about my situation. Тело мое еще горело от купания, когда я снова уселся у очага и, подбросив дров, начал серьезно раздумывать о своем положении.

Now there was no doubt that my uncle was my enemy. Теперь не было никакого сомнения, что дядя мне враг. There was no doubt that I had to protect my life myself, and he would do everything possible to destroy me. Не было сомнения, что я сам должен оберегать свою жизнь, а он сделает все возможное, чтобы погубить меня. But I was young, courageous, and, like most young people brought up in the country, I imagined very much about my insight. Но я был молод, отважен и, как большинство молодых людей, воспитанных в деревне, очень много воображал о своей проницательности. I came to his house almost a beggar and barely out of childhood; Я пришел в его дом почти нищим и едва выйдя из детского возраста; he met me with treachery and violence. он встретил меня предательством и насилием. It would be good to get my hands on him and rule him like a flock of sheep. Хорошо было бы прибрать его к рукам и управлять им, как стадом овец.

I clasped my knee with my hands and, smiling, looked into the fire. Я обхватил колено руками и, улыбаясь, смотрел в огонь. My imagination drew me how I gradually discovered one after another the secrets of my uncle and became his master. Воображение рисовало мне, как я мало-помалу открываю одну за другой тайны моего дяди и становлюсь его повелителем. They say that the Issendin sorcerer made a mirror in which one could read the future. Говорят, что иссендинский колдун смастерил зеркало, в котором можно было читать будущее. It must not have been made of burning coals, because among the images and pictures that appeared to me there was no ship, no sailor in a shaggy hat, no club for my stupid head, not the slightest hint of the misfortunes that soon befell me. Оно, должно быть, было сделано не из горящих углей, потому что среди образов и картин, рисовавшихся мне, не было ни корабля, ни моряка в мохнатой шапке, ни дубины для моей глупой головы, ни малейшего намека на те напасти, которые вскоре обрушились на меня.

Now, very pleased with myself, I went upstairs and freed my prisoner. Теперь же я, очень довольный собой, пошел наверх и освободил своего пленника. He politely wished me good morning, and I responded in kind, smiling from the height of my greatness. Он учтиво пожелал мне доброго утра, и я ответил ему тем же, улыбаясь с высоты сзоего величия. Soon we were sitting at breakfast just as the day before. Вскоре мы сидели за завтраком так же, как накануне.

“Well, sir,” I said in a sarcastic tone, “what have you got to say to me?” – Ну, сэр, – сказал я язвительным тоном, – что вы имеете мне сказать? Not receiving an articulate answer, I continued: – Не получив членораздельного ответа, я продолжал: “I think it’s time we understood each other. – Я думаю, что нам пора понять друг друга. You took me for a country bumpkin, with no more sense or courage than a block of wood. Вы принимали меня за деревенского простофилю, у которого ума и храбрости не больше, чем у деревяшки. I thought you were a good man, or at least no worse than others. Я считал, что вы хороший человек или, во всяком случае, не хуже других. It turns out we were both mistaken. Оказывается, что мы оба ошиблись. What made you fear me, deceive me, and attempt on my life? Что вас заставило бояться меня, обманывать меня, покушаться на мою жизнь?

He muttered something about a joke and that he liked to laugh. Он пробормотал что-то про шутку и что он любит посмеяться. Then, seeing that I was smiling, he changed his tone and began to assure me that he would explain everything to me after breakfast. Затем, видя, что я улыбаюсь, переменил тон и стал уверять, что он все объяснит мне после завтрака. I saw from his face that, although he tried, he had not yet managed to come up with a new lie, and was about to tell him this when we were interrupted by a knock on the door. Я видел по его лицу, что он хотя и старался, но не успел еще придумать новой лжи, и хотел сказать ему это, когда нас прервал стук в дверь.

Having ordered my uncle to remain where he was, I opened the door and noticed a teenager in a sailor suit standing on the threshold. Приказав моему дяде оставаться на месте, я отворил дверь и заметил на пороге подростка в матросском костюме. As soon as he saw me, he began to snap his fingers and stamp his feet in time, dancing a sailor dance of which I had never had any idea until then. Едва он увидел меня, как начал, прищелкивая пальцами и притопывая в такт, выплясывать матросский танец, о котором я до сих пор не имел никакого представления. He turned blue from the cold, and there was a pitiful expression on his face, something between laughter and tears, which did not fit well with his cheerful manners. При этом он посинел от холода, и в его лице было какое-то жалкое выражение, нечто среднее между смехом и слезами, плохо вязавшееся с его веселыми манерами.

“What’s good, brother?” – Что хорошего, браток? he asked in a hoarse voice. – спросил он хриплым голосом.

I calmly inquired what business he had come for. Я степенно осведомился, по какому делу он пришел.

“Business?” – Дело? he asked again. – переспросил он. “My business is fun,” and he began to sing: – Мое дело – забава, – и начал петь:

This is my delight on a bright night, in the best time of the year. В этом мое наслаждение в светлую ночь, В лучшее время года.

“Okay,” I said, “if you have no business, I will be so impolite that I will lock the door in front of you.” – Хорошо, – сказал я, – если у тебя нет никакого дела, я буду так невежлив, что запру перед тобою дверь.

– Wait! – Подождите! – he shouted. – закричал он. – Don’t you like a joke? – Неужели вы не любите пошутить? Or do you want to give me a beating? Или вы хотите, чтобы меня поколотили? I brought a letter from old Khizi-ozzi to Mr. Balfour. Я принес письмо от старого Хизи-ози господину Бальфуру. – With these words he showed me the letter. – При этих словах он показал мне письмо. – And then, brother, – he added, – I’m starving to death. – А затем, браток, – прибавил он, – я смертельно проголодался.

“Okay,” I said, “come into the house and I will give you my breakfast.” – Хорошо, – сказал я, – войди в дом, и я отдам тебе свой завтрак.

With these words I led him into the house and seated him in my place. С этими словами я провел его в дом и усадил на свое место. He greedily pounced on the remains of breakfast, nodding to me from time to time and making all sorts of grimaces: Он с жадностью накинулся на остатки завтрака, время от времени кивая мне и делая всевозможные гримасы: the poor fellow obviously considered this a very noble address. бедняжка, очевидно, считал это очень благородным обращением. Meanwhile, my uncle had managed to read the letter and sat lost in thought; Тем временем мой дядя успел прочесть письмо и сидел задумавшись; then suddenly he stood up and quickly dragged me to the most remote corner of the room. потом вдруг встал и с живостью потащил меня в самый отдаленный угол комнаты.

“Read this,” he said and thrust the letter into my hands. – Прочти это, – сказал он и сунул мне в руки письмо. It is still lying in front of me. Оно и теперь лежит передо мной.

The Hawthorn Inn, Queensferry. Гостиница «В боярышнике», Куинзферри.

Sir, I am anchored here and will send my cabin boy to inform you of this. Сэр, я стою здесь на якоре и посылаю своего юнгу уведомить вас об этом. If you have any orders overseas, tomorrow will be your last opportunity, as the wind will be favorable for our exit from the bay. Если вы имеете что-либо заказать за морем, то завтра представится последний случай, так как ветер будет благоприятствовать нашему выходу из залива. I will not conceal from you that I have had trouble with your attorney, Mr. Rankeillor; Не скрою от вас, что у меня были неприятности с вашим поверенным, м-ром Ранкэйлором; and if the matter is not quickly put in order, you may expect some loss. и если дело не будет быстро приведено в порядок, то вас могут ожидать некоторые убытки. I have made out my account to you according to the entries in the book, and remain your humble servant. Я выписал вам счет, согласно записей в книге, и остаюсь вашим покорным слугой.

Elias Hozizen. Элиасом Хозизеном.

“You see, Davy,” my uncle explained to me as soon as I had read the letter, “I have business with this Hosisen, captain of the merchant ship Convent from Dysert. – Видишь ли, Дэви, – объяснил мне дядя, как только я прочел письмо, – у меня есть дела с этим Хозизеном, капитаном торгового судна «Конвент» из Дайзерта. If we both went with this boy now, we could see the captain either at the inn, or, if there were any papers to sign, on the Convent itself. Если бы мы оба пошли теперь с этим мальчишкой, мы могли бы повидаться с капитаном или в гостинице, или, если понадобится подписать какие-нибудь бумаги, на самом «Конвенте». And to save time, we can go to the lawyer, Mr. Rankeillor. А чтобы не терять времени, мы можем пойти к стряпчему, мистеру Ранкэйлору. After what has happened, you will not want to take my word for it, but you can take Rankeillor’s. После того, что случилось, ты не захочешь верить мне на слово, но ты можешь поверить Ранкэйлору. He is an old and highly respected man, the confidant of a good half of the gentry here. Это старый и весьма уважаемый человек, поверенный доброй половины здешних дворян. He knew your father, too. Он знал и твоего отца.

I thought for a while. Я некоторое время размышлял. They wanted to take me to the port, where, undoubtedly, there were a lot of people and my uncle would not be able to do me any harm. Меня хотели повести в порт, где, без сомнения, много народу и мой дядя не сможет причинить мне ничего дурного. Besides, I was protected by the presence of the cabin boy. Кроме того, меня предохраняло и присутствие юнги. Once we were there, I would be able to insist on a visit to the lawyer, even if my uncle was now offering it insincerely. Раз мы будем там, я сумею настоять на визите к стряпчему, даже если мой дядя теперь и неискренне предлагает это. Or maybe I simply wanted in my heart to see the sea and the ships up close - you must remember that I have spent my whole life among the hills inland and only two days ago for the first time saw the bay, spread out before me like a blue veil, along which sailing ships moved, looking like toys. А может быть, мне просто хотелось в глубине души увидеть вблизи море и корабли, – вы должны помнить, что я всю жизнь провел среди холмов внутри страны и только два дня назад в первый раз увидел залив, расстилавшийся предо мной, как синяя пелена, по которой двигались парусные суда, казавшиеся игрушечными. All this together made me agree. Все это вместе заставило меня согласиться.

“Excellent,” I said, “let’s go to Queensferry.” – Отлично, – сказал я, – пойдем в Куинзферри.

My uncle put on his hat, caftan and fastened an old rusty dagger to it. Мой дядя надел шляпу, кафтан и пристегнул к нему старый заржавевший кинжал. Then we put out the fire, locked the door and set out. Затем мы потушили огонь, заперли дверь на замок и отправились в путь.

A cold northwest wind blew almost in our faces. Холодный северо-западный ветер дул нам почти прямо в лицо. It was June. Был июнь. The grass was covered with daisies, the trees were in bloom, but judging by our blue nails and the pain in our hands, one might have thought that it was winter now and everything was covered with snow. Трава пестрела маргаритками, деревья были в цвету, но, судя по нашим посиневшим ногтям и боли в руках, можно было подумать, что теперь зима и все осыпано снегом.

Uncle Ebenezer trudged along the road, swaying from side to side like an old ploughman coming home from work. Дядя Эбенезер плелся по дороге, качаясь из стороны в сторону, как старый пахарь, возвращающийся с работы. He never said a word the whole way, and I had no choice but to talk to the cabin boy. За всю дорогу он не сказал ни слова, и мне оставалось только разговаривать с юнгой. The boy told me his name was Ransom, that he had been sailing since he was nine years old, and had now lost count of his years. Мальчик рассказал мне, что зовут его Рэнсом, что он плавает с девятилетнего возраста, а теперь уже потерял счет своим годам. Despite a stiff headwind and my remonstrances, he bared his chest to show me a tattoo. Несмотря на сильный встречный ветер и на мои увещевания, он обнажил свою грудь, чтобы показать мне татуировку. He swore profusely, using foul language on every possible occasion, but doing so more like a foolish schoolboy than a man, and boasted of all sorts of wild and wicked deeds he was supposed to have committed—secret thefts, false accusations, even murder—but all this with such improbable details and such foolish chatter that his words inspired pity rather than confidence. Он чудовищно ругался, сквернословил по любому поводу, но делал это скорее как глупый школьник, чем взрослый человек, и бахвалился разными дикими и дурными поступками, которые будто бы совершил – тайными кражами, ложными обвинениями, даже убийством, – по все это сопровождалось такими неправдоподобными подробностями и такой дурацкой болтовней, что слова его внушали скорее жалость, чем доверие.

I asked him about the brig (he declared it the finest vessel that ever sailed) and about Captain Hosiden, whom he also praised warmly. Я спросил его про бриг (он объявил, что это лучшее судно, которое когда-либо плавало) и про капитана Хозизена, которого он также горячо расхваливал. Hosiden (as he continued to call the skipper) was, he said, a man to whom nothing was to be feared, either on earth or in heaven: Хози-ози (так он продолжал называть шкипера) был, по его словам, человек, которому все нипочем, как на земле, так и на небе: a man who would not fear even the Last Judgment - rude, hot-tempered, unscrupulous and cruel. человек, который не побоится и Страшного суда, – грубый, вспыльчивый, бессовестный и жестокий. And these qualities the poor cabin boy was accustomed to admire as something inherent in a man. И этими качествами бедный юнга привык восхищаться, как чем-то присущим мужчине. He saw only one blemish on his idol: Он видел только одно пятно на своем кумире: Hosiden was not a sailor, he said, and the brig was steered by his mate, Mr. Shuen, who would be the best sailor in the merchant navy if he did not drink. Хози-ози не моряк, говорил он, и бригом управляет его помощник, мистер Шуэн, который был бы лучшим моряком в торговом флоте, если бы не пил.

“I am sure of it,” he added. – Я в этом уверен, – прибавил он. “Look,” and he turned back the stocking: – Посмотрите-ка, – и отвернул чулок: he showed me a large open wound, at the sight of which the blood ran cold in my veins. он показал мне большую открытую рану, при виде которой кровь похолодела у меня в жилах. “He did it, Mr. Shuen did it,” he said proudly. – Это он сделал, это сделал мистер Шуэн, – сказал он с гордостью.

“What,” I exclaimed, “and you allow him to treat you so inhumanely!” – Как, – воскликнул я, – и ты позволяешь ему так бесчеловечно обращаться, с тобой! After all, you are not a slave to endure such treatment. Ведь ты не раб, чтобы терпеть такое обращение.

“No,” said the little fool, immediately changing his tone, “and I’ll prove it to him!” – Нет, – сказал дурачок, сразу меняя тон, – и я ему докажу это! Look. Посмотрите. – And he showed me a large knife, which, as he said, he had stolen somewhere. – И он показал мне большой нож, который, как он говорил, где-то украл. – Oh! – О! – he continued. – продолжал он. – Let him try! – Пускай попробует! I’ll give it to him! Я ему задам! It’s not the first time for me! Мне не впервой! – And he reinforced his words with a stupid, ugly oath. – И он подкрепил свои слова глупой, безобразной божбой.

I never felt so sorry for anyone as I did for this crazy boy, and it began to seem to me that the brig "Convent" was little better than a floating hell. Я никогда никого так не жалел, как этого полоумного мальчугана, и мне стало представляться, что бриг «Конвент» немногим лучше плавучего ада.

“Don’t you have any relatives?” – Разве у тебя нет родственников? I asked. – спросил я. He replied that he had a father in some English port, the name of which I have forgotten. Он отвечал, что у него был отец в каком-то английском порту, название которого я забыл.

“He was a good man,” he said, “but he died.” – Он был хороший человек, – сказал он, – но он умер.

“My God!” – Боже мой! I exclaimed. – воскликнул я. “But can’t you find yourself an honest occupation on land?” – Но разве ты не можешь найти себе честное занятие на суше?

- Oh no! – О нет! - he said, winking slyly. – сказал он, хитро подмигивая. - They would have given me a trade. – Меня бы отдали в ремесло. I know that thing. Знаю я эту штуку.

I asked him what trade was worse than the one he was now engaged in, exposing his life to constant danger not only from the wind and sea, but also from the terrible cruelty of his superiors. Я спросил, какое ремесло хуже того, которым он теперь занимается, подвергая свою жизнь постоянной опасности не только из-за ветра и моря, но и из-за ужасной жестокости его начальников. He agreed with me, saying that it was all true, but then began to praise his life, telling how pleasant it was to land on shore with money in his pocket and spend it as befits a man - buying apples, bragging and surprising the street urchins. Он согласился со мной, сказав, что все это правда, но потом начал расхваливать свою жизнь, рассказывая, как приятно высаживаться на берег с деньгами в кармане и тратить их, как подобает мужчине, – покупать яблоки, хвастаться и удивлять уличных мальчишек.

– And besides, I’m not doing so badly at all, – he assured me, – the other “twenty-pounders” have it even worse. – И потом, мне вовсе уж не так плохо, – уверял он, – другим «двадцатифунтовым» приходится еще хуже. My God, you should have seen how hard it is for them! Боже мой, вы бы посмотрели, как им тяжело! I saw a man your age – I seemed old to him – oh, he had a beard! Я видел человека ваших лет, – ему я казался старым – о, у него была борода! Well, and as soon as we left the river and he sobered up, my God, how he began to roar! Ну, и как только мы выехали из реки и он протрезвел, боже мой, как он стал реветь! I really laughed at him! Уж и посмеялся я над ним! And then there are the little ones – they are little even compared to me! А потом еще малыши – они маленькие даже по сравнению со мной! I keep them strict, I assure you. Я держу их в строгости, уверяю вас. When we carry the children, I have my own whip to lash them with! Когда мы возим ребят, у меня есть своя плетка стегать их!

And he went on in this vein until I guessed that by "twenty-pounders" he meant the unfortunate criminals who were sent to North America as slaves, or the still more unfortunate children who were kidnapped or tricked (as was said) for profit or revenge. И он продолжал в том же роде, пока я не догадался, что под «двадцатифунтовыми» он подразумевал несчастных преступников, которых отправляли в Северную Америку в рабство, или еще более несчастных детей, которых похищали или заманивали обманом (как о том рассказывали) ради выгоды или из мести.

By this time we had reached the top of the hill and looked down upon Queensferry and the valley. В это время мы подошли к вершине холма и взглянули вниз на Куинзферри и долину. Forth Bay, as is well known, narrows at this point to the width of a large river, which, heading north, is a convenient place for ferrying, and its upper bend forms a closed harbour for all kinds of vessels. Фортский залив, как известно, в этом месте суживается до ширины большой реки, которая, направляясь к северу, представляет удобное место для перевоза, а верхняя излучина ее образует закрытую гавань для всякого рода судов. Right in the middle of the narrow part of the harbour there is an islet, and on it are ruins; Как раз посреди узкой части гавани находится островок, а на нем – развалины; On the southern bank a pier had been built for the needs of ferrying, and on the road on the other side of the pier stood the building of the inn "In the Hawthorn", surrounded by a picturesque garden with hawthorns and holly. на южном берегу для надобностей перевоза был устроен мол, а на дороге по другую сторону мола высилось здание гостиницы «В боярышнике», окруженное живописным садиком с боярышником и остролистами.

Queensferry proper lies further west, and the area around the inn was quite deserted at this time of day, as the ferry with passengers had just sailed north. Самый город Куинзферри лежит дальше к западу, и вокруг гостиницы в это время дня было довольно пустынно, так как паром с пассажирами только что отплыл к северу. However, a boat with a few sailors sleeping on the benches was bobbing near the pier. Однако около мола покачивалась лодка с несколькими матросами, которые спали на скамейках. According to Ransom, this was a boat from the brig, waiting for the captain, and half a mile away the Convent lay alone at anchor. По словам Рэнсома, это была шлюпка с брига, ожидавшая капитана, а на расстоянии полумили от нее одиноко стоял на якоре «Конвент». Preparations for sailing were visible on board: На борту его были заметны приготовления к отплытию: the yards were being hoisted into place; реи водворялись на места; and, as the wind was blowing from that direction, I could hear the singing of the sailors as they hauled the ropes. и, так как ветер дул с той стороны, я мог слышать пение матросов, тащивших канаты. After what I had learned on the way, I looked at this ship with the utmost disgust, and pitied from the depths of my soul the unfortunate people who were to sail on her. После того, что я узнал дорогой, я смотрел на этот корабль с крайним отвращением и до глубины души жалел несчастных, которые должны были плыть на нем.

When the three of us reached the top of the hill, I turned to my uncle. Когда мы все трое поднялись на вершину холма, я обратился к дяде.

“I think it necessary to inform you, sir,” I said, “that nothing will induce me to go on board the Convent.” – Считаю нужным заявить вам, сэр, – сказал я, – что меня ничто не заставит взойти на борт «Конвента».

It was as if he had awakened from a dream. Он как будто пробудился от сна.

“Eh,” he asked, “what is it?” – Э, – спросил он, – что такое?

I repeated my words. Я повторил свои слова.

“Okay, okay,” he said, “we’ll have to do it your way.” – Хорошо, хорошо, – сказал он, – придется сделать по-твоему. But why are we standing here? Но что же мы стоим? It’s terribly cold here, and, if I’m not mistaken, the “Convent” is getting ready to sail. Здесь страшно холодно, и, если не ошибаюсь, «Конвент» снаряжается в путь.

VI What Happened at Queensferry VI Что случилось в Куинзферри

As soon as we arrived at the inn, Ransom came up the stairs with us to a small room with a bed. Как только мы пришли в гостиницу, Рэнсом поднялся с нами по лестнице в маленькую комнату с кроватью. The coals blazing brightly in the fireplace heated the room to the temperature of a kiln. Угли, пылавшие ярким пламенем в камине, нагрели комнату до температуры обжигательной печи. At the table by the fireplace sat a tall, dark, sedate-looking man writing. За столом у камина сидел высокий, смуглый, степенного вида человек и писал. Despite the heat, he wore a thick sea jacket, tightly buttoned, and a large shaggy cap pulled down over his ears. Несмотря на жару, на нем была толстая морская куртка, наглухо застегнутая, и большая мохнатая шапка, надвинутая на уши. I have never seen anyone, even a judge trying a case, display so much calm and self-possession as this captain. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь, даже судья при разборе дела, проявлял столько спокойствия и самообладания, как этот капитан.

He immediately stood up to meet Ebenezer and offered him his large hand. Он тотчас же встал навстречу Эбенезеру и подал ему свою большую руку.

“I am very flattered by your visit, Mr. Balfour,” he said in a beautiful, deep voice, “and glad that you have come in time… The wind is fair, and the tide will soon be turning.” – Я весьма польщен вашим посещением, мистер Бальфур, – сказал он красивым низким голосом, – и рад, что вы пришли вовремя… Ветер попутный, и скоро качнется отлив. We shall see the lights on the Isle of May before night falls. Мы еще до наступления ночи увидим огни на острове Мэй.

“Captain Hozizen,” my uncle replied, “it’s terribly hot in your room.” – Капитан Хозизен, – отвечал мой дядя, – у вас ужасно жарко в комнате.

“It is my habit, Mr. Balfour,” said the skipper. – Такова моя привычка, мистер Бальфур, – сказал шкипер. “I am by nature a cold man, my blood is cold, sir. – Я по природе человек холодный, у меня кровь холодная, сэр. Neither fur nor flannel, nor even hot rum, sir, can raise my temperature. Ни мех, ни фланель, ни даже горячий ром, сэр, не могут поднять моей температуры. This, sir, happens to most people who are burned, as they say, by the heat of tropical seas. Такое, сэр, бывает у большинства людей, обожженных, как говорится, жаром тропических морей.

“Yes, yes, captain,” my uncle answered, “you can’t change your nature.” – Да, да, капитан, – отвечал мой дядя, – природы своей не изменишь.

But it so happened that this habit of the captain played a large role in my misfortunes. Но случилось так, что эта привычка капитана сыграла большую роль в моих несчастьях. Although I had promised myself not to take my eyes off my relative, I was impatient to look at the sea, and I felt so ill in the stuffy room that when my uncle suggested that I go downstairs and take a little walk, I was so stupid as to take advantage of his offer. Хоть я и дал себе слово не спускать глаз со своего родственника, но мне не терпелось скорее взглянуть на море, и я так дурно почувствовал себя в душной комнате, что, когда дядя предложил мне спуститься вниз и немного прогуляться, я был настолько глуп, что воспользовался его предложением.

I left, leaving them both with a bottle and a large stack of papers. Я ушел, оставив обоих за бутылкой и большой кипой бумаг. Crossing the road opposite the hotel, I went down to the shore. Перейдя дорогу против гостиницы, я спустился ка берег. With the current wind direction, only small waves reached the shore, a little larger than those on a lake. При настоящем направлении ветра до берега достигали только маленькие волны, немногим больше, чем бывают на озере. But here grew grasses unfamiliar to me: Но здесь росли травы, незнакомые мне: some green, others brown and long, others covered with bubbles that crackled in my hands. одни зеленые, другие коричневые и длинные, третьи – покрытые пузырьками, которые трещали в моих руках. And even so far out in the bay, the sharply salty, exciting smell of sea water was felt. И даже так далеко в заливе чувствовался резко соленый, возбуждающий запах морской воды. The Convent began to unfurl the sails hanging on the yards... And all this made me think of long voyages and foreign countries. «Конвент» начинал развертывать паруса, повисшие на реях… И все это навело меня на мысль о дальних путешествиях и чужих странах.

I also looked at the sailors in the boat, tall and sunburnt fellows; Я разглядывал и матросов в лодке, высоких и загорелых парней; some were in shirts, others in jackets, and others with colored handkerchiefs around their necks; некоторые были в рубашках, другие в куртках, а иные с цветными платками на шее; one had a pair of pistols sticking out of his pockets, two had gnarled sticks, and all had knives. у одного торчала из карманов пара пистолетов, у двоих были узловатые палки, и у всех – ножи. I spoke to one of them, who did not look as desperate as his comrades, and asked him when the brig would leave. Я заговорил с одним из них, выглядевшим не таким отчаянным, как его товарищи, и спросил его, когда отправится бриг. He replied that the ship would set off with the ebb tide, and was glad that they would leave the port, where there were no taverns or musicians; Он ответил, что корабль двинется в путь с отливом, и порадовался тому, что они уйдут из порта, где нет ни трактиров, ни музыкантов; He accompanied his words with such terrible curses that I hastened to move away from him. свои слова он сопровождал такой ужасающей бранью, что я поспешил отойти от него.

I remembered Ransom, who seemed to me to be the best of the whole gang. Я вспомнил о Рэнсоме, который показался мне все-таки лучшим из всей этой шайки. He soon appeared himself and, running up to me, demanded a glass of punch. Он вскоре появился и сам и, подбежав ко мне, потребовал стакан пунша. I said that he would not get it, because we were both too young for such pampering. Я сказал, что этого он не получит, потому что оба мы слишком молоды для такого баловства.

– But I can offer you a glass of ale. – Но я могу предложить тебе стакан эля.

He began to grimace, make faces and curse me in every possible way, but still happily agreed to drink the ale. Он начал гримасничать, кривляться и всячески поносить меня, но все-таки с радостью согласился выпить эля. And soon we, having sat down at the table in the front room of the inn, began to eat and drink with great appetite. И вскоре мы, усевшись за стол в передней комнате гостиницы, стали есть и пить с большим аппетитом.

It occurred to me that it would not do any harm to make friends with the landlord of the inn, who was a native of this place, and I invited him to join us, as was the custom in those days, but he was too important to sit with such insignificant guests as Ransom and myself. Мне пришло на ум, что не мешало бы завести дружбу с хозяином гостиницы, здешним уроженцем, и я пригласил его присоединиться к нам, как водилось в те времена, но он был слишком важен, чтобы сидеть с такими незначительными гостями, как Рэнсом и я. He was about to leave the room, but I stopped him and asked him if he knew Mr. Rankeillor. Он уже собирался выйти из комнаты, но я остановил его и спросил, знает ли он мистера Ранкэйлора.

“Of course,” replied the host, “he is a very respectable man.” – Конечно, – ответил хозяин, – это весьма почтенный человек. And by the way,” he continued, “is it you who came with Ebenezer?” И кстати, – продолжал он, – это вы пришли с Эбенезером?

When I told him yes, he asked: Когда я сказал ему «да», он спросил:

“Aren’t you his friend?” – Вы не друг ли ему? – meaning, in the Scottish manner, whether I am his relative. – подразумевая, по шотландской манере, не родственник ли я ему.

I answered no. Я отвечал, что нет.

“I thought so,” said the owner, “and yet there is something in your gaze that resembles Mr. Alexander.” – Я так и думал, – сказал хозяин, – а между тем у вас во взгляде есть что-то похожее на мистера Александра.

I noticed that Ebenezer seemed to be disliked here. Я заметил, что Эбенезера здесь, кажется, недолюбливают.

"No doubt," replied the landlord, "he is a wicked old man, and many would like to see him hanged, for instance Janet Clouston and all those whom he has ruined to the ground." – Без сомнения, – отвечал хозяин, – он злой старик, и многие желали бы его видеть в петле, например Дженет Клоустон и все, кого он разорил дотла. And yet he used to be a good fellow too, before the rumor about Mr. Alexander spread. А между тем раньше он тоже был славным малым, до того как распространился слух о мистере Александре. Since then he has become quite a different man. С тех пор он стал совсем другим человеком.

“What was that rumor?” – Что это был за слух? I asked. – спросил я.

“It’s as if he killed him,” said the owner. – Да будто он убил его, – сказал хозяин. “Haven’t you heard?” – Разве вы не слыхали?

“Why did he have to kill him?” – Зачем же ему было убивать его? I asked. – спросил я.

“Why, if not to get the estate,” he said. – Зачем же, как не затем, чтобы получить имение, – сказал он.

- Estate? – Имение? - I asked. – спросил я. - Shoos? – Шоос?

- Of course, what other one? – Конечно, какое же другое? - he said. – сказал он.

“Oh,” I remarked, “is that true?” – О, – заметил я, – это правда? Was my… was Alexander the eldest son? Разве мой… разве Александр был старшим сыном?

“Of course,” said the master. – Разумеется, – сказал хозяин. “Otherwise, why would Ebenezer kill him?” – Иначе зачем бы Эбенезеру было убивать его?

With these words he left, which, incidentally, he had been eager to do from the very beginning. С этими словами он ушел, что, впрочем, порывался сделать с самого начала.

Granted, I had long suspected it, but it's one thing to suspect, and quite another to know for sure. Положим, я уже давно об этом догадывался, но одно дело догадываться, а другое – знать наверное. I sat amazed at my good fortune, and could hardly believe that the same poor man who two days before had walked through the dust of Ettrick Forest had now become a rich man, that he owned a house and extensive lands, and that he could take possession of them tomorrow if he knew how to set about it. Я сидел пораженный своей удачей и едва мог поверить, что тот самый бедняк, который два дня тому назад шагал по пыли из Эттрикского леса, теперь попал в богачи, что ему принадлежат дом и обширные земли и он мог бы завтра же вступить во владения ими, если бы знал, как приняться за это. A thousand such pleasant thoughts crowded through my head as I sat at the inn window, not paying attention to what was before my eyes. Тысячи подобных приятных мыслей толпились в моей голове, пока я сидел у окна гостиницы, не обращая внимания на то, что было у меня перед глазами. I only remember that my gaze fell on Captain Hosizen, who was standing on the pier and giving some orders to his sailors. Помню только, что взгляд мой остановился на капитане Хозизене, стоявшем на молу и отдававшем какие-то приказания своим матросам. Soon he was already walking back towards the house. Вскоре он уже шагал обратно по направлению к дому. There was none of the awkwardness in him that is common to sailors on land: В нем не замечалось неловкости, свойственной морякам на суше: his tall, handsome figure was courageous, and his face expressed the same calm and seriousness. его высокая красивая фигура была мужественна, а лицо выражало прежнее спокойствие и серьезность. I asked myself whether it was possible that Ransom was telling the truth, and I almost did not believe him, so little did his stories correspond to the appearance of this man. Я спрашивал себя, может ли быть, чтобы Рэнсом говорил правду, и почти не верил ему, так мало рассказы его соответствовали наружности этого человека. In fact, he was neither as good as I supposed, nor as bad as Ransom thought him: На самом же деле он не был ни таким хорошим, как я предполагал, ни таким дурным, каким считал его Рэнсом: two people coexisted in him, and the better of them disappeared as soon as the captain stepped on board his ship. в нем уживались два человека, и лучший из них исчезал, как только капитан вступал на борт своего судна.

Soon I heard my uncle calling me, and found them both on the road. Вскоре я услышал, что дядя зовет меня, и нашел их обоих на дороге. The captain spoke to me seriously, as an equal, which is always very flattering for a young man. Капитан заговорил со мной серьезно, как с равным, что всегда очень лестно для юноши.

“Sir,” he said, “Mr. Balfour speaks highly of you, and I like you very much myself. – Сэр, – сказал он, – мистер Бальфур очень хвалит вас, да и мне лично вы очень нравитесь. I wish I could stay here longer, so that we can get to know each other better. Я бы желал остаться здесь дольше, чтобы мы могли хорошенько познакомиться. Let us make the most of the time we have left. Постараемся же воспользоваться тем временем, которое у нас остается. Come to my brig for half an hour before the tide goes out, and we will share a bottle of wine.” Придите на полчаса ко мне на бриг, до наступления отлива, и мы разопьем вместе бутылочку вина.

It is impossible to express in words how much I wanted to see the interior of the ship, but I did not want to expose myself to danger and said that I had agreed to go with my uncle to the solicitor. Нельзя выразить словами, как мне хотелось посмотреть на внутреннее устройство судна, но я не желал подвергаться опасности и сказал, что условился пойти с дядей к стряпчему.

“Yes, yes,” said Hosiden, “he told me so. – Да, да, – сказал Хозизен, – он говорил мне об этом. But the boat will land you at the town pier, and that’s a stone’s throw from Rankeillor’s house.” Но лодка высадит вас на берег у городского мола, а это в двух шагах от дома Ранкэйлора. He suddenly leaned over and whispered in my ear: – Он внезапно нагнулся и шепнул мне на ухо: “Beware of the old fox: – Берегитесь старой лисы: he’s up to no good. он замышляет недоброе. Come aboard, that I may have a word with you.” Едемте на корабль, чтобы мне можно было переговорить с вами. Then, taking my arm, he continued loudly, walking towards the boat: – Затем, взяв меня под руку, он продолжал громко, направляясь к лодке: “What shall I bring you from the States of Carolina?” – Что же мне привезти вам из штатов Каролины? Mr. Balfour’s friend may command me. Друг мистера Бальфура может приказывать мне. Tobacco, Indian feathers, the fur of a wild beast, a meerschaum pipe, a mockingbird that mews like a cat, or an American finch as red as blood? Табак, индейские перья, мех дикого зверя, пенковую трубку, дрозда-пересмешника, который мяукает, точно кошка, или красного, как кровь, американского зяблика? Choose and say whatever you want. Выбирайте и скажите, что вам угодно.

At this time we approached the boat, and he led me into it. В это время мы подошли к лодке, и он ввел меня в нее. I did not even try to resist: Я и не пробовал сопротивляться: I thought - madman! я думал – безумец! - that I had found a good friend and assistant, and was glad to see the brig. – что нашел доброго друга и помощника, и радовался, что увижу бриг. As soon as we sat in the boat, it was pushed away from the pier. Как только мы уселись в лодку, ее оттолкнули от мола. I was so delighted with the novelty of this move, so interested in the appearance of the shores and the brig, growing in size as we approached it, and the fact that we were sitting so low above the water, that I barely understood the captain's words and answered him at random. Я был так восхищен новизной этого переезда, так заинтересовался видом берегов и брига, выраставшего по мере того, как мы к нему приближались, и тем, что мы сидели так низко над водой, что едва понимал слова капитана и отвечал ему наобум.

As soon as we came alongside the brig (I sat with my mouth open, amazed at the height of the vessel, the noise of the waves hitting her sides, and the animated cries of the sailors at work), Hosiden announced that we should both be the first to board the ship, and ordered the tackles to be lowered from the main yard. Как только мы подошли к борту брига (я сидел разинув рот, изумленный вышиной судна, шумом волн, ударявшихся о его борта, и оживленными возгласами матросов за работой), Хозизен объявил, что мы оба должны первыми взойти на корабль, и приказал спустить с грот-рея тали. I was quickly lifted into the air and lowered onto the deck, where the captain was already waiting and immediately took my arm again. Меня поспешно подняли на воздух и опустили на палубу, где капитан уже дожидался и сейчас же снова взял меня под руку. So I stood for some time, feeling a little dizzy, perhaps even a little afraid because everything around was shaking. Так я стоял некоторое время, чувствуя небольшое головокружение, может быть, даже некоторый страх оттого, что все вокруг колебалось. But still, I liked all these new objects for me; Но все-таки мне нравились все эти новые для меня предметы; the captain drew my attention to the most bizarre of them, named them and told me what they were intended for. капитан обращал мое внимание на самые причудливые из них, называл их и рассказывал, для чего они предназначены.

“Where is Uncle?” – А где же дядя? I suddenly asked. – вдруг спросил я.

“Yes,” said Hozizen, suddenly assuming a ferocious look, “that is the question.” – Да, – сказал Хозизен, принимая вдруг свирепый вид, – в этом-то и вопрос.

I realized that I was lost. Я понял, что погиб. Gathering all my strength, I broke away from him and ran to the side. Собрав все силы, я вырвался от него и подбежал к борту. Seeing the boat heading towards the city, and my uncle sitting in the stern, I let out a piercing cry: Увидев лодку, направлявшуюся ся к городу, и дядю, сидевшего на корме, я испустил пронзительный крик: “Help, help, they’re killing!” «Помогите, помогите, убивают! which resounded on both sides of the harbor. », огласивший обе стороны гавани. My uncle turned in his place, and I met his gaze distorted by anger and horror. Дядя мой повернулся на своем месте, и я встретил его искаженный злобой и ужасом взгляд.

That was the last thing I noticed. Это было последнее, что я заметил. Strong arms pulled me away from the side. Сильные руки оттащили меня от борта. And suddenly, as if lightning struck... I saw a flash of light and fell unconscious. И вдруг точно ударила молния… Я увидел вспышку света и упал без чувств.

VII I go to sea on the "Convent" from Dysert VII Я ухожу в море на «Конвенте» из Дайзерта

I came to myself in the darkness and felt a strong pain in my whole body; Я пришел в себя в темноте и почувствовал сильную боль во всем теле; my hands and feet were tied, and a multitude of unfamiliar sounds deafened me. руки и ноги мои были связаны, и множество незнакомых звуков оглушало меня. I could hear the roar of the water, as if at a huge mill dam, the heavy blows of the waves, the terrible noise of the sails and the sharp cries of the sailors were heard. Слышался рев воды, точно у громадной мельничной плотины, раздавались тяжелые удары волн, страшный шум парусов и резкие крики матросов. Everything around was either rising with dizzying speed or falling just as quickly, and I myself was so broken and felt so bad that I could not give myself a clear account of my situation. Все кругом то поднималось с головокружительной быстротой, то так же быстро опускалось, а я сам был так разбит и чувствовал себя так плохо, что не мог отдать себе ясного отчета в своем положении. Thoughts crowded in disarray in my brain until I finally realized that I was lying tied up somewhere inside this ill-fated brig and that the wind must have strengthened and a storm began. Мыслн в беспорядке толпились в моем мозгу, пока я наконец не догадался, что лежу связанный где-то внутри этого злосчастного брига и что ветер, должно быть, усилился и начался шторм. Along with the awareness of my situation, I was overcome by gloomy despair, remorse for my recklessness and mad anger at my uncle ... And I still once lost consciousness. Вместе с сознанием своего положения мною овладело мрачное отчаяние, раскаяние в своем безрассудстве и безумный гнев на моего дядю… И я еще раз лишился чувств.

When I came to my senses again, the same roar, the same disordered and strong shocks continued to deafen and shake me. Когда я снова пришел в себя, тот же рев, те же беспорядочные и сильные толчки продолжали оглушать и трясти меня. But to my sufferings was added the illness of a man unaccustomed to the sea. Но к моим страданиям присоединилась еще болезнь непривычного к морю человека. In the days of my youth, full of adventures, I endured many trials, but none of them were so terrible for soul and body, were not so joyless, as my first hours on the brig. В дни моей юности, полной приключений, я перенес много испытаний, но ни одно из них не было так ужасно для души и тела, не было так безотрадно, как мои первые часы на бриге.

I heard a cannon shot and thought that perhaps we could not cope with the storm and were sending out signals for help. Я услышал пушечный выстрел и подумал, что, вероятно, мы не можем справиться со штормом и подаем сигналы о помощи. The thought of liberation, even at the cost of death in the depths of the ocean, pleased me. Мысль об освобождении, хотя бы ценой смерти в глубине океана, обрадовала меня. But I was mistaken. Но я ошибся. I was told afterwards that this was the captain's usual custom, and I tell this to show that even the worst of men have their good sides. Мне после сказали, что то было всегдашнее обыкновение капитана, и я рассказываю об этом, желая показать, что и худщие из людей имеют свои хорошие стороны. It turned out that we were then passing a few miles from Dysert, where the brig was built and where old Mrs. Hosizesn, the captain's mother, had settled a few years ago. Оказалось, что мы проходили тогда в нескольких милях от Дайзерта, где был выстроен бриг и где несколько лет назад поселилась старая миссис Хозизен, мать капитана. And wherever the Convent was heading, home or on a voyage, she never passed this place by day without firing a cannon salute and flying a flag. И куда бы ни направлялся «Конвент», домой или в плавание, он никогда не проходил днем мимо этого места, не салютовав из пушки и не вывесив флага.

I lost track of time: Я потерял счет времени: Day was no different from night in that stinking kennel inside the ship where I lay, and the hours dragged on twice as long as usual, because my situation was hopeless. день не отличался от ночи в той вонючей конуре внутри корабля, где я лежал, а часы тянулись вдвое дольше обычного, потому что положение мое было безнадежно. I have no way of calculating how long I lay there, waiting for the ship to be dashed to pieces against some rock or to plunge nose first into the depths of the ocean. У меня нет возможности вычислить, сколько времени я лежал, ожидая, что корабль разобьется в щепки о какой-нибудь утес или погрузится носом вперед в глубину океана. But sleep finally deprived me of the consciousness of my misfortune. Но сон под конец лишил меня сознания моего несчастия.

I was awakened by the light of a hand-held flashlight directed at my face. Меня разбудил свет ручного фонаря, направленного мне в лицо. A short man of about thirty, with green eyes and tangled hair, was looking at me. Небольшого роста человек, лет тридцати, с зелеными глазами и спутанными волосами, смотрел на меня.

“Well,” he asked, “how are you?” – Ну, – спросил он, – как дела?

I answered him with a sob. Я ответил ему рыданием. He felt my pulse and temples, and then washed and bandaged the wound on my head. Он пощупал у меня пульс и виски, а потом обмыл и перевязал рану на моей голове.

“Yes,” he said, “the blow was cruel. – Да, – сказал он, – удар был жестокий. Never mind, cheer up! Ничего, ободрись! The end of the world has not yet come. Еще не настал конец света. You got off to a bad start, but you can still get better. Ты неудачно начал, но можешь еще поправиться. Have you eaten anything? Ел ты что-нибудь?

I said that I couldn’t even look at food. Я сказал, что не могу и смотреть на еду. Then he gave me some cognac and water to drink from a tin cup and left me alone. Тогда он дал мне выпить из жестяной чашки коньяку с водой и оставил меня одного.

When he came again, he found me in a state between sleep and wakefulness. Когда он пришел еще раз, то нашел меня в состоянии, среднем между сном и бодрствованием. My eyes were wide open, the seasickness had already passed, but a terrible weakness and dizziness remained, which were, perhaps, even more tormenting. Глаза мои были широко раскрыты, морская болезнь уже прошла, но оставались страшная слабость и головокружение, которые, пожалуй, были еще мучительнее. Moreover, my whole body still ached, and the ropes that bound me seemed to me to be on fire. Кроме того, у меня по-прежнему болело все тело, а веревки, связывавшие меня, казались мне огненными. The disgusting air of the kennel in which I lay seemed to have become a part of myself. Отвратительный воздух конуры, в которой я лежал, казалось, стал частью меня самого. During his long absence, I was tormented either by unceremonious rats, which sometimes brushed against my face, or by terrible pictures drawn in my feverish imagination. Во время его долгого отсутствия меня терзали то бесцеремонные крысы, которые иногда задевали меня по лицу, то ужасные картины, рисовавшиеся в моем лихорадочном воображении.

When the gangway was raised, the light from the lantern seemed to me like a sunbeam falling from the sky; Когда подняли трап, свет фонаря показался мне солнечным лучом, упавшим с неба; and although it illuminated only the strong dark walls of the ship that served as my prison, I was ready to shout with joy. и хотя он осветил только крепкие темные стенки корабля, служившего мне тюрьмой, я готов был закричать от радости. The first to come down the ladder towards me was a man with green eyes, and I noticed that he moved rather uncertainly. Первым спустился ко мне по лестнице человек с зелеными глазами, и я заметил, что он двигался довольно неуверенно. The captain followed him. За ним следовал капитан. Neither of them said a word, but the first began to examine me and bandaged my wound again, and the captain cast a strange, gloomy look at me. Оба не произнесли ни слова, но первый стал осматривать меня и опять перевязал мою рану, а капитан бросил на меня какой-то странный, мрачный взгляд.

“You see for yourself, sir,” said the first, “high fever, loss of appetite, and here there is neither light nor food… You yourself understand what this means. – Вы сами видите, сэр, – сказал первый, – сильный жар, потеря аппетита, а здесь нет ни света, ни пищи… Вы сами понимаете, что это значит.

“I’m not a wizard, Mr. Rayach,” said the captain. – Я не волшебник, мистер Райэч, – сказал капитан.

"Excuse me, sir," said Mr. Rayach, "you have a good head on your shoulders, and you are never at a loss for words." – Позвольте, сэр, – сказал мистер Райэч, – у вас хорошая голова на плечах, и за словом вы в карман не полезете. But you have nothing to say in your own defense, and I want the boy taken out of this kennel and carried forward. Но вам нечего сказать в свое оправдание, и я хочу, чтобы мальчика взяли из этой конуры и перенесли на бак.

“Your wishes may remain with you,” replied the captain, “and I will tell you what will happen.” – Ваши желания могут остаться при вас, – ответил капитан, – и я скажу вам, что будет. Where it lies, there it will remain. Где он лежит, там и останется.

“Let’s say you were paid accordingly,” said the other, “but I’ll venture to say most respectfully that I received nothing. – Допустим, что вам как следует заплатили, – сказал другой, – но осмелюсь почтительнейше заявить, что я-то ничего не получил. I receive, and not very much, for fulfilling the duties of mate of this old vessel. Я получаю, и не слишком много, за то, что исправляю должность помощника капитана этой старой посудины. And you yourself know that I try not to take money for nothing. И вы сами знаете, что я стараюсь не получать даром денег. I have never been paid for anything else. Больше мне ни за что не платили.

"If you would only abstain from the flask, Mr. Rayach, I should have no cause to complain of you," replied the skipper, "but, instead of speaking in riddles, I venture to advise you to reserve your energy for a more important occasion." – Если бы вы только воздерживались от фляжки, мистер Райэч, я не имел бы основания жаловаться на вас, – отвечал шкипер, – но, вместо того чтобы говорить загадками, я осмелюсь посоветовать вам приберечь свою энергию для более важного случая. "We may be needed upstairs," he added in a sharper tone, and put one foot on the ladder. Мы можем понадобиться наверху, – прибавил он более резким тоном и занес одну ногу на лестницу.

Mr. Rayach caught him by the sleeve. Мистер Райэч поймал его за рукав.

“Let’s say you were paid to kill,” he began. – Допустим, что вам заплатили за убийство, – начал он.

Hozizen turned to him, flushing. Хозизен, вспыхнув, повернулся к нему.

“What is it?” – Что такое? he shouted. – закричал он. “What kind of talk is this?” – Это что за разговоры?

“I think this is the conversation you understand best,” Mr. Rayach replied, looking him straight in the face. – Мне кажется, это тот разговор, который вы лучше всего понимаете, – отвечал мистер Райэч, глядя ему прямо в лицо.

“Mr. Rayach, I have been with you on voyages three times,” replied the captain. – Мистер Райэч, я был с вами в плавании три раза, – отвечал капитан. “During that time, sir, you should have come to know me: – За это время, сэр, вам следовало бы узнать меня: I am a cruel and unyielding man, but what you have just said – shame on you! я жестокий и непреклонный человек, но то, что вы только что сказали – стыдитесь! – proves that you have an evil heart and a vile conscience. – доказывает, что у вас злое сердце и гнусная совесть. If you think the boy will die… Если вы думаете, что мальчишка умрет…

“He’ll die!” – Умрет! answered Mr. Rayach. – ответил мистер Райэч.

“Well, sir, that’s enough,” said Hozizen. – Ну, сэр, довольно с вас, – сказал Хозизен. “Take him wherever you like.” – Тащите его куда хотите.

With these words the captain began to ascend the stairs. С этими словами капитан стал подниматься по лестнице. I lay silent during their strange conversation and then saw Mr. Rayach turn after Hosiden and bow almost to the ground to him, apparently in mockery. Я лежал молча во время их странного разговора и потом увидел, как мистер Райэч повернулся вслед Хозизену и поклонился ему чуть ли не до земли, очевидно в насмешку. Despite my illness, I noticed, firstly, that the mate was drunk, as the captain said, and secondly, that he (drunk and sober) could be a friend. Несмотря на свою болезнь, я заметил, во-первых, что помощник был пьян, как сказал капитан, а во-вторых, что он (в пьяном и трезвом виде) мог быть другом.

Five minutes later the ropes on me were cut, I was lifted onto someone's back, carried to the forecastle and laid on a wooden bench on a pile of blankets. Через пять минут веревки на мне были перерезаны, меня подняли на чью-то спину, отнесли на бак и положили на деревянную скамью на кучу одеял. And I immediately lost consciousness. И я тут же лишился чувств.

What a joy it was to open my eyes to daylight and find myself in the company of men! Какое блаженство открыть глаза при дневном свете и увидеть, что находишься в обществе людей! The forecastle cabin was quite large; Каюта на баке была довольно большая; along the walls were bunks on which the sailors off duty sat and smoked or slept. вдоль стен ее тянулись койки, на которых сидели и курили или же спали матросы, свободные от вахты. The day was calm, with a warm wind, and so the hatch was open. День был тихий, с теплым ветром, и поэтому люк был открыт. Not only daylight entered the cabin, but from time to time, when the ship turned, a dusty ray of sunlight blinded and delighted me. В каюту попадал не только дневной свет, но время от времени, при поворотах корабля, и пыльный солнечный луч, ослеплявший и восхищавший меня. Moreover, as soon as I stirred, one of the sailors brought me some healing drink composed by Mr. Rayach and told me to lie still, saying that only then would I soon get better. К тому же, как только я пошевельнулся, один из матросов принес мне какое-то целебное питье, составленное мистером Райэчем, и велел лежать смирно, говоря, что тогда только я скоро поправлюсь.

“You have nothing broken,” he explained, “and the wound on your head is nothing.” – У тебя ничего не сломано, – объяснил он, – а рана на голове – пустяки. “It was I who hit you,” he added. Это я ударил тебя, – прибавил он.

I lay for long days on the forecastle under constant surveillance and not only recovered but also became acquainted with my comrades. На баке я пролежал долгие дни под неусыпным надзором и не только поправился, но и познакомился со своими товарищами. They were a gathering of rough people. Это было сборище грубых людей. Cut off from everything that is best in life, the sailors were doomed to toss and turn on the stormy waves under the command of no less rough superiors. Оторванные от всего, что в жизни есть самого лучшего, матросы обречены были вместе качаться на бурных волнах под командой не менее грубого начальства. Some of them had previously sailed with pirates and seen deeds that are embarrassing to talk about. Одни из них прежде плавали с пиратами и видали дела, о которых и говорить совестно. Others had escaped from the king's ships and were condemned to the gallows, which they did not hide at all, and all of them, if the opportunity arose, were ready to engage in hand-to-hand combat with their best friends. Другие сбежали с королевских судов и были приговорены к виселице, чего они ничуть не скрывали, и все они при удобном случае готовы были вступить врукопашную со своими лучшими друзьями. But after I had spent a few days with them, I felt ashamed of my initial judgment of them and the fact that I had hastened to leave them on the pier at Queensferry, as if they were unclean animals. Но после того как я провел с ними несколько дней, мне стало стыдно моего первоначального суждения о них и того, что я поспешил уйти от них на молу в Куинзферри, точно они были нечистые животные. There are no people at all bad: Нет людей совершенно дурных: Everyone has their own strengths and weaknesses, and my shipmates were no exception to this rule. у каждого есть свои достоинства и недостатки, и мои товарищи по плаванию не были исключением из этого правила. True, they were rude and were, in all likelihood, bad people, but they also had good traits. Правда, они отличались грубостью и были, по всей вероятности, дурные люди, по и у них замечались хорошие черты. Sometimes they were very kind, naive, like country boys like me, and surprising with glimpses of their honesty. Иногда они бывали очень добры, наивны, как деревенские парни, похожие на меня, и удивлявшие проблесками своей честности.

One of them, a man of about forty, used to sit for hours by my bed, telling me about his wife and children. Один из них, человек лет сорока, часами просиживал у моей койки, рассказывая мне о своей жене и детях. He was a fisherman, but he lost his boat, and this forced him to go to sea. Он был рыбаком, но лишился лодки, и это заставило его отправиться в открытое море. Many years have passed since then, but I have not forgotten him. С тех пор прошло уже много лет, но я не забыл его. His wife - he said that she was young compared to him - waited in vain for his return: Жена – он говорил, что сравнительно с ним она была молода, – напрасно ждала его возвращения: he would never again light a fire for her in the morning or nurse the child if she was ill. он никогда больше не будет разводить по утрам ей огонь и нянчить ребенка, если она заболеет. In fact, as the future showed, many of these poor people were making their last voyage: В действительности, как показало будущее, многие из этих бедняков совершали свое последнее плавание: they were then swallowed up by the sea and sharks. их поглотило потом море и акулы. And one should not speak ill of the dead ... Among their other good deeds was that they returned the money to me, which they had first divided among themselves, and although it had decreased by almost a third, I was still very happy about it in the hope that they would be of use to me in the country to which I was sailing. А о мертвых не следует говорить дурное… Среди прочих их добрых дел было и то, что они возвратили мне деньги, которые сначала разделили между собой, и, хотя они уменьшились почти на целую треть, я все-таки очень обрадовался им в надежде, что они пригодятся мне в стране, куда я плыл. The brig was bound for Carolina, and you must not think that I was going there only as an exile. Бриг направлялся к Каролине, и вы не должны думать, что я ехал туда только в качестве изгнанника. Although the trade in people was already considerably limited then, and since then, after the rebellion of the colonies and the formation of the United States, of course, it has come to an end, but in the days of my youth white people were still sold into slavery on plantations, and it was to this fate that my evil uncle condemned me. Хотя торговля людьми уже и тогда была значительно ограничена, а с тех пор, после восстания колоний и образования Соединенных Штатов, понятно, совсем пришла к концу, но в дни моей юности белых людей еще продавали в рабство на плантации, и к этой-то участи приговорил меня злой дядя.

Boy Ransom, from whom I first learned of all these horrors, came out from time to time from the captain's cabin, where he slept and served, and silently pointed to the marks of the beatings inflicted on him, or cursed the cruel Mr. Shuen. Юнга Рэнсом, от которого я впервые узнал обо всех этих ужасах, время от времени выходил из капитанской каюты, где он спал и прислуживал, и то безмолвно покназывал на следы нанесенных ему побоев, то проклинал жестокого мистера Шуэна. My heart bled at this, but the sailors treated the chief mate with deep respect, who, as they said, was "the only seaman in the whole company and not at all a bad man when he was sober." Сердце мое обливалось кровью при этом, но матросы относились с глубоким почтением к старшему помощнику капитана, который, как они говорили, был «единственным моряком во всей компании и вовсе не дурным человеком, когда бывал трезв». Indeed, I noticed strange peculiarities in our two mates: Действительно, я заметил странные особенности у наших обоих помощников: Mr. Rayach was out of sorts, rude and abrupt when sober, and Mr. Shuen could not hurt a fly until he was drunk. мистер Райэч бывал не в духе, груб и резок в трезвом состоянии, а мистер Шуэн и мухи не мог обидеть, пока не напьется. I asked about the captain, but I was told that this iron man did not change with drink. Я спросил про капитана, но мне сказали, что этот железный человек не меняется от выпивки.

I tried to make the best use of the little time I had to make something like a man, or rather a boy, out of poor Ransom. Я старался как можно лучше использовать малое время, имевшееся в моем распоряжении, чтобы сделать из несчастного Рэнсома что-нибудь похожее на человека или, вернее, на мальчика. But his mind could hardly be called human. Но разум его с трудом можно было назвать человеческим. Of all that preceded his joining the ship, he remembered only that his father made clocks and that in their parlor there hung a starling whistling "North Country." Из всего того, что предшествовало его поступлению на корабль, он помнил лишь, что отец его делал часы и что в гостиной у них висел скворец, насвистывавший песню «Северная страна». All the rest had been erased from his memory by years of hard work and rough treatment. Все остальное стерлось из его памяти за годы тяжелой работы и грубого обращения с ним. He had strange ideas about the land, formed on the basis of stories of sailors; У него были странные понятия о суше, составившиеся на основании рассказов матросов; in his opinion it was a place where boys were given over to slavery, which was called a trade, where apprentices were constantly beaten and imprisoned in stinking prisons. по его мнению, это было место, где мальчиков отдавали в рабство, которое называлось ремеслом, где учеников постоянно колотили и заключали в смрадные тюрьмы. In the city he took almost everyone he met for a deceiver setting traps for people, and half the houses for dens where sailors are poisoned and killed. В городе он почти каждого встречного принимал за обманщика, расставляющего людям ловушки, а половину домов – за притоны, где матросов отравляют и убивают. I, of course, told Ransom how well I had been treated on land, which he so feared, and about my parents and friends, and how well I had been fed and carefully trained. Я, конечно, рассказывал Рэнсому, как хорошо со мной обращались на суше, которой он так боялся, и о моих родителях, и о друзьях, и о том, как сытно меня кормили и тщательно обучали.

If it happened that he had been beaten before, he would cry bitterly and swear that he would run away, but when he was in his usual crazy mood or – even more often – when he drank a glass of vodka in the cabin, he would laugh at me. Если случалось, что его перед тем били, он горько плакал и клялся, что сбежит, но когда он бывал в своем обыкновенном сумасшедшем настроении или – еще того чаще – когда он выпивал стакан водки в каюте, то поднимал меня на смех.

He had been taught to drink by Mr. Rayach - God forgive him! Его учил пить мистер Райэч – да простит ему бог! - and no doubt with good intentions. – и, без сомнения, с добрым намерением. Apart from the fact that alcohol was ruining the boy's health, the sight of this poor, lonely child, rocking and dancing and chattering God knows what, was worthy of pity. Не говоря уже о том, что спирт разрушал здоровье мальчика, вид этого несчастного, одинокого ребенка, который покачивался, приплясывал и болтал бог весть что, был достоин жалости.

Some of the sailors laughed when they looked at him, but not all of them; Некоторые матросы смеялись, глядя на него, но не все; others became gloomier than thunderclouds (thinking, probably, about their own childhood and their children), ordering him to stop this nonsense and think about what he was doing. другие становились мрачнее тучи (думая, вероятно, о собственном детстве и о своих детях), приказывая ему бросить эти глупости и подумать о том, что он делает. As for me, I was ashamed to look at him, and now I often see this unfortunate child in my dreams. Что же касается меня, то мне было совестно смотреть на него, и теперь еще я часто вижу во сне этого несчастного ребенка.

It should be noted that the wind was constantly contrary, and the oncoming current tossed the Convent up and down so that the hatch was almost constantly closed, and our cabin was lit only by a lantern hanging on the crossbar. Надо заметить, что ветер был все время противный, а встречное течение бросало «Конвент» то вверх, то вниз так, что люк был почти постоянно закрыт, и наша каюта освещалась только фонарем, висевшим на перекладине. There was always a lot of work for everyone: Работы всегда было много для всех: the sails had to be set and then shortened every minute. паруса приходилось то ставить, то убавлять каждую минуту. The tension affected the mood of the crew: Напряжение отзывалось на настроении команды: the whole day, from morning until evening, the noise of quarrels could be heard. целый день, с утра и до вечера, слышался шум ссор. And since I was not allowed to set foot on deck, you can imagine how tired I was of this life and with what impatience I awaited a change... А так как мне не позволяли ступить на палубу, то вы можете себе представить, как надоела мне эта жизнь и с каким нетерпением я ждал перемены…

This change took place, as you will now hear, but first I must tell of my conversation with Mr. Rayach, which gave me a little courage in my troubles. Перемена эта произошла, как вы сейчас услышите, но прежде я должен рассказать о разговоре своем с мистером Райэчем, который придал мне немного бодрости в моих бедствиях. Having caught him in a slight state of intoxication (he never looked in on me when sober), I made him promise to keep my secret and told him my story. Поймав его в легкой стадии опьянения (в трезвом виде он никогда не заглядывал ко мне), я взял с него слово хранить мою тайну и рассказал ему свою историю.

He declared that my story was like a ballad, but promised to do everything in his power to help me. Он объявил, что мой рассказ похож на балладу, но обещал сделать все возможное, чтобы помочь мне. He told me to get paper, pen, and ink, so that I could write to Mr. Campbell and Mr. Rankeillor, and assured me that if I spoke the truth, with their help he would almost certainly be able to rescue me from danger and restore me to my rights. Он велел мне достать бумагу, перо и чернила, чтобы я написал мистеру Кемпбеллу и мистеру Ранкэйлору, и уверял, что если я говорю правду, то с их помощью почти наверняка сумеет выручить меня из опасности и восстановить в правах.

“In the meantime,” he said, “don’t lose heart. – А пока, – сказал он, – не падай духом. You’re not the first person this has happened to, believe me. Не с тобой первым это случается, поверь мне. A great many people who grow tobacco overseas should have to mount their horses at the door of their own home. Великое множество людей, возделывающих за морем табак, должны были бы садиться на лошадь у дверей собственного дома. Life, at best, is full of unexpected changes. Жизнь, в лучшем случае, полна неожиданных перемен. Look at me: Посмотри на меня: I’m the son of a lord, I’ve almost passed my doctor’s exam, and here I am, serving as an assistant to Hozizen! я сын лорда, почти выдержал экзамен на доктора, а вот служу помощником у Хозизена!

I asked him about his story out of politeness. Я из вежливости спросил про его историю.

He whistled loudly. Он громко свистнул.

“I’ve never had one,” he said. – У меня ее никогда не было, – сказал он. “I like to joke, that’s all.” – Я люблю пошутить, вот и все. With these words, he jumped out of the cabin. – С этими словами он выскочил из каюты.

VIII Captain's cabin VIII Капитанская каюта

One evening, about nine o'clock, the sailor who had been on watch with Mr. Reach went below for his jacket. Однажды вечером, около девяти часов, матрос, бывший на вахте с мистером Райэчем, спустился вниз за курткой. The news spread through the forecastle after him that Shuen had finally finished him off. Вслед за ним по баку распространилась весть, что Шуэн наконец доконал его. There was no need to mention a name: Не было надобности называть имя: we all knew who it was. мы все знали, о ком шла речь. We had hardly had time to get used to the news and talk about it when the hatch opened again, and this time Captain Hozizen came down the ladder to us. Едва успели мы освоиться с этой новостью и поговорить о ней, как люк снова открылся, и теперь уже капитан Хозизен спустился к нам по лестнице. He looked carefully at the bunks by the flickering light of the lantern, then, coming straight up to me, spoke, to my surprise, quite kindly. Он пристально осмотрел койки при мерцающем свете фонаря, затем, подойдя прямо ко мне, заговорил, к моему удивлению, довольно ласково.

“We need you, my dear fellow,” he said, “to serve in the cabin.” – Ты нужен нам, любезный, – сказал он, – чтобы прислуживать в каюте. You will exchange places with Ransom. Ты обменяешься местами с Рэнсомом. Go quickly! Ступай скорей!

While he was speaking, two sailors appeared in the hatchway with Ransom in their arms. Пока он говорил, в люке появилось двое матросов с Рэнсомом на руках. At that moment the ship dived hard, the lantern wavered, and its light fell right on the boy: В эту минуту корабль сильно нырнул, фонарь заколебался, и свет его упал прямо на мальчика: a terrible smile froze on his wax-white face. на его побелевшем как воск лице застыла ужасная улыбка. The blood in me turned cold and my breathing stopped, as if I had been struck. Кровь во мне похолодела и дыхание остановилось, точно меня поразил удар.

– Go to the stern! – Ступай на кормовую часть! Go quickly! Ступай скорей! – shouted Hozizen. – закричал Хозизен.

And I, slipping past the sailors and the silent, motionless boy, ran up the stairs to the deck. И я, прошмыгнув мимо матросов и безмолвного, неподвижного мальчика, взбежал по лестнице на палубу.

The ship quickly cut through a long wave with a white crest. Корабль быстро прорезал длинную волну с белым гребнем. It was falling on her from the starboard tack, and on the left side I could see a bright sunset under the arched base of the foresail. Она наваливалась на него с правого галса, а с левой стороны я мог видеть яркий солнечный закат под дугообразным основанием фок-сейла. At night this surprised me greatly, but I knew too little to draw the correct conclusion that we had rounded Scotland from the north and were now in the open sea between the Orkney and Scottish Islands, having avoided the dangerous currents of Pentland Bay. В ночной час это чрезвычайно удивило меня, но я знал слишком мало, чтобы вывести верное заключение, что мы обходили с севера Шотландию и находились теперь в открытом море между Оркнейскими и Шотландскими островами, избегнув опасных течений Пентландской бухты. Having spent so much time in the dark and knowing nothing about contrary winds, I imagined that we had already passed halfway or even more across the Atlantic Ocean. Проведя столько времени в потемках и ничего не зная о противных ветрах, я вообразил, что мы уже прошли полпути или даже более по Атлантическому океану. And, surprised by the late sunset, I immediately stopped thinking about it, jumping from deck to deck, running between the sails, grabbing at the ropes, and would have fallen if I had not been held back by a sailor who always showed me great location. И, удивившись позднему закату, я сейчас же перестал думать об этом, прыгая с палубы на палубу, пробегая между парусами, хватаясь за канаты, и упал бы, если бы меня не удержал матрос, который всегда выказывал мне большое расположение.

The captain's cabin, where I was henceforth to serve and sleep, rose six feet above the decks, and was of ample size for the size of the brig. Капитанская каюта, где я должен был отныне прислуживать и спать, возвышалась на шесть футов над палубами и сравнительно с величиной брига была обширных размеров. Inside were a table, a bench, and two bunks fixed to the floor: Внутри стояли прикрепленные к полу стол, скамейка и две койки: one for the captain, and the other for the two chief mates, who slept on it in turns. одна для капитана, а другая для двух старших помощников, которые спали на ней по очереди. Lockers were attached to the walls from top to bottom, in which the officers' belongings and part of the ship's stores were hidden. Сверху донизу к стенам были приделаны запирающиеся шкафчики, куда прятались вещи начальствующих лиц и часть запасов судна. Below was another storeroom, accessible by a hatch in the middle of the deck: Внизу была другая кладовая, в которую вел люк, находившийся посредине палубы: the main supplies of food, drink, and all the gunpowder were kept there. там хранились главные запасы пищи, питья и весь порох. All the firearms, except two brass cannons, stood on trestles against the after wall of the captain's cabin. Все огнестрельные орудия, кроме двух медных пушек, стояли на козлах у задней кормовой стены капитанской каюты. Most of the dirks were in another place. Большинство кортиков было в другом месте.

A small window with outer and inner shutters and a light hatch in the ceiling illuminated the cabin during the day, and after dusk a lamp was always burning in it. Маленькое окошко с наружными и внутренними ставнями и светлый люк на потолке освещали каюту днем, а после наступления сумерек в ней всегда горела лампа. It was burning at the moment when I entered, not particularly brightly, but enough to see Mr. Shuen sitting at the table on which stood a bottle of cognac and a tin dish. Она горела и в ту минуту, когда я вошел, не особенно ярко, но достаточно, чтобы увидеть мистера Шуэна, сидевшего за столом, на котором стояли бутылка коньяку и жестяная манерка. He was a tall, strongly built and very dark man. Это был высокий, крепко сложенный и очень смуглый человек. He sat staring blankly at the table. Он сидел, бессмысленно уставясь на стол.

Mr. Shuen took no notice of my arrival, and did not even stir when the captain then entered and leaned against the bunk next to me, looking gloomily at his mate. Мистер Шуэн не обратил внимания на мой приход и даже не шевельнулся, когда затем вошел капитан и прислонился к койке рядом со мной, мрачно глядя на своего помощника. I was very afraid of Hosiden, and with good reason, but something told me that at that moment I had nothing to fear from him, and I whispered in the captain's ear: Я очень боялся Хозизена, имея на то основательные причины, но что-то подсказало мне, что в эту минуту мне нечего опасаться его, и я шепнул капитану на ухо: "What is the matter with him?" «Что с ним? He shook his head like a man who does not know what to think, while his face did not change its stern expression. » Он покачал головой, как человек, который не знает, что и подумать, между тем как лицо его не изменяло своего сурового выражения.

Soon Mr. Rayach arrived. Вскоре пришел мистер Райэч. From the look he cast at the captain, it was clear without words that the boy was dead. По его взгляду, брошенному на капитана, можно было без слов понять, что мальчик умер. He stood next to us, and the three of us looked silently at Mr. Shuen, who was still sitting, not saying a word and stubbornly looking at the table. Он стал рядом с нами, и мы втроем молча смотрели на мистера Шуэна, который все так же сидел, не говоря ни слова и упорно глядя на стол.

Suddenly he reached out for the bottle. Внезапно он протянул руку за бутылкой. Mr. Rayach then stepped forward and snatched it away, which he did not so much by his strength as by the speed with which he did it. Тут мистер Райэч шагнул вперед и отнял ее, что ему удалось не столько благодаря своей силе, сколько быстроте, с какой он это сделал. He cried out with a vehement curse that enough mischief had already been done, and swore that the brig would suffer for it. Он закричал, разразившись проклятиями, что и без того уже достаточно сделано зла, и побожился, что бриг понесет за это наказание. With these words he threw the bottle into the sea - the sliding door was open on the windward side. С этими словами он вышвырнул бутылку в море – выдвижная дверь была открыта с наветренной стороны.

Mr. Shuen was on his feet in an instant. Мистер Шуэн мигом вскочил на ноги. His mind was still clouded, and he would have committed a second murder that same evening if the captain had not stepped between him and his victim. Его рассудок все еще был помрачен, и он совершил бы второе убийство в этот же вечер, если бы капитан не стал между ним и его жертвой.

- Sit down! – Садитесь! - the captain yelled. – заорал капитан. - Do you know what you have done, you pig and drunkard? – Знаете ли, что вы сделали, свинья и пьяница? You have killed a boy! Вы убили мальчишку!

Mr. Shuen seemed to understand, because he sat down again and put his hand on his forehead. Мистер Шуэн, казалось, понял, потому что снова сел и положил руку себе на лоб.

“But he brought me a dirty washcloth!” – Но ведь он принес мне грязную манерку! he exclaimed. – воскликнул он.

At these words, I, Mr. Rayach, and the captain looked at each other with some fear in our eyes. При этих словах я, мистер Райэч и капитан переглянулись с некоторым страхом во взгляде. Then Hosiden went up to the chief mate, took him by the shoulders, led him to the bunk and ordered him to lie down and sleep, coaxing him like a naughty child. Затем Хозизен подошел к старшему помощнику, взял его за плечи, довел до койки и приказал ему лечь и заснуть, уговаривая его, как непослушного ребенка. The murderer whined a little, then shone his waterproof boots and obediently lay down. Убийца немного похныкал, затем сиял свои непромокаемые сапоги и послушно улегся.

"Ah," cried Mr. Rayach in a terrible voice, "you should have interfered long ago!" – А, – воскликнул мистер Райэч ужасным голосом, – вам давно следовало вмешаться! It is too late now. Теперь уже слишком поздно.

‘Mr Rayach,’ said the captain, ‘no one in Dysert must know what happened this evening.’ – Мистер Райэч, – сказал капитан, – в Дайзерте никому не должно быть известно, что случилось в этот вечер. ‘A boy fell overboard, sir, that’s what happened!’ Мальчишка упал за борт, сэр, вот как было дело! ‘And I’d gladly give five pounds of my own for it to be true!’ И я бы охотно дал собственных пять фунтов, чтобы это было правдой! ‘He turned to the table.’ – Он повернулся к столу. ‘Why did you throw away a good bottle?’ – Зачем вы выбросили хорошую бутылку? ‘He added.’ – прибавил он. ‘There was no sense in it, sir.’ – В этом не было никакого смысла, сэр. ‘David, get me another bottle.’ Давид, достань мне другую бутылку. ‘They’re in the last locker.’ Они стоят в крайнем шкафчике. ‘And he threw me the key.’ – И он бросил мне ключ. ‘You ought to have a glass yourself, sir,’ he said to Rayach, ‘after that dreadful sight.’ – Вам самим надо выпить стаканчик, сэр, – обратился он к Райэчу, – после того ужасного зрелища.

They both sat down and clinked glasses. Оба сели и чокнулись. And the criminal, who was lying on the bed and groaning, at that moment sat up and looked at them and at me. А преступник, который лежал на койке и стонал, в это время приподнялся и посмотрел на них и на меня.

That evening I took up my new duties for the first time, and by the next day I had become completely accustomed to them. В этот вечер я в первый раз приступил к своим новым обязанностям, а на следующий день уже совершенно освоился с ними.

I had to serve the food which the captain took at certain hours with whichever of the mates was not on duty. Я должен был подавать пищу, которую капитан принимал в определенные часы с тем из помощников, который не был на дежурстве. All day long I had to run with a bottle from one to another of my three superiors, and at night I slept on a sea blanket thrown on the painted boards in the corner of the cabin nearest the stern, in the very draught between the two doors. Весь день мне приходилось бегать с бутылкой от одного к другому из моих трех начальников, а ночью я спал на морском одеяле, брошенном на крашеные доски в ближайшем к корме углу каюты, на самом сквозняке между двумя дверьми. It was a hard and cold bed; Это была жесткая и холодная постель; besides, I was not allowed to sleep without interruption: кроме того, мне не давали спать без перерыва: someone was constantly coming up from the deck to drink, and when a new watch was appointed, all three sat down to have a glass together. постоянно кто-нибудь приходил с палубы выпить, а когда назначалось новое дежурство, все трое усаживались вместе распить стаканчик. I cannot understand how they remained healthy, or how I myself remained healthy. Я не могу понять, как они оставались здоровыми и как оставался здоровым я сам.

But in other respects the service was light: Но в других отношениях служба эта была легкая: tablecloths were not laid out, food consisted of oatmeal or salt beef, but twice a week there was pudding. скатерти не постилались, еда состояла из овсяной каши или солонины, но два раза в неделю бывал пудинг.

Although I was rather clumsy and, being unaccustomed to the sea, unsteady on my feet, so that I sometimes fell with the food I was carrying, the captain and Mr. Rayach were surprisingly patient. Хотя я был довольно неуклюж и по непривычке к морю нетвердо держался на ногах, так что иногда падал с кушаньем, которое нес, капитан и мистер Райэч были удивительно терпеливы. I could not help thinking that their consciences were tormenting them, and that they would hardly have been so lenient with me if they had not previously treated Ransom so harshly. Я не мог не думать, что их мучит совесть и что вряд ли они были бы так снисходительны ко мне, не обращайся они раньше так жестоко с Рэнсомом.

As for Mr. Shuen, drunkenness, or perhaps the crime he had committed, or both, had undoubtedly impaired his mind. Что же касается мистера Шуэна, то пьянство, а может быть, совершенное им преступление или то и другое вместе несомненно повредили его рассудок. I cannot remember ever having seen him in his right mind. Я не могу припомнить, чтобы видел его когда-нибудь в нормальном состоянии. He could not get used to my presence, but kept staring at me—sometimes it seemed to me even with horror—and several times he recoiled when I handed him something. Он никак не мог привыкнуть к моему присутствию, не отрывая глаз, глядел на меня – иногда мне казалось, что даже с ужасом, – и несколько раз отшатнулся, когда я ему подавал. From the very beginning I was almost certain that he was unaware of what had happened, and on the second day of my stay in the captain's cabin I was convinced of this. С самого начала я был почти уверен, что он не отдает себе отчета в том, что произошло, и на второй день своего пребывания в капитанской каюте убедился в этом. We were alone, and he stared at me for a long time, then suddenly rose, pale as death, and, to my great horror, came towards me. Мы были одни, и он долгое время пристально смотрел на меня, потом вдруг встал, бледный, как смерть, и, к моему великому ужасу, подошел ко мне. But I had no reason to fear him. Но у меня не было причины бояться его.

“Have you been here before?” – Тебя здесь прежде не было? he asked. – спросил он.

“No, sir,” I said. – Нет, сэр, – сказал я.

“Was there another boy here?” – Здесь был другой мальчик? he asked again; – спросил он опять; and when I confirmed this, he said: и, когда я подтвердил это, сказал: “Yes, I thought so,” and without saying another word, he sat back down and asked for some cognac. – Да, я так и думал, – и, не говоря больше ни слова, сел обратно и потребовал коньяку.

You may find it strange that, despite all my horror, I still felt sorry for him. Вам, может быть, покажется странным, что, несмотря на весь мой ужас, мне было все-таки жаль его. He was married, and his wife lived in Leeds. Он был женат, и жена его жила в Лидсе. I have forgotten now whether he had children; Я забыл теперь, были ли у него дети; I hope not. надеюсь, что нет.

At any rate, my life in my new situation—which, as you will see, did not last long—was not very hard. Во всяком случае, жизнь моя в новом положении – она, как увидите, продолжалась недолго – была не слишком тяжела. I was fed in the same way as my superiors; Кормили меня так же, как и мое начальство; I was even allowed to take pickles, their most exquisite dish, and if I had only wanted, I could have drunk from morning till night, like Mr. Shuen. мне даже позволяли брать пикули – их самое изысканное блюдо, – и если б я только захотел, то мог бы напиваться с утра до вечера, как мистер Шуэн. I had company, and comparatively good company; У меня было общество, и сравнительно хорошее общество; Mr. Rayach, who had once been at college, talked to me as a friend when he was in a good mood, and told me many interesting and instructive things; and the captain, although he usually did not allow me to come near him, was sometimes less reserved and told me about the beautiful countries he had visited. мистер Райэч, учившийся некогда в колледже, со мной беседовал как с другом, когда бывал в веселом настроении, и сообщал мне много интересного и поучительного, а капитан хоть и не подпускал обычно меня к себе, но иногда бывал менее сдержанным и рассказывал о прекрасных странах, в которых ему приходилось бывать.

The shadow of poor Ransom lay upon us all, but most heavily upon me and Mr. Shuen. Тень бедного Рэнсома лежала на всех, но особенно тяжело на мне и мистере Шуэне. Besides, I had my own troubles. Кроме того, у меня были собственные тревоги. At present I was doing the dirty work of three men whom I considered beneath me (at least one of whom was destined to hang on the gallows); В настоящее время я выполнял грязную работу для троих людей, которых считал ниже себя (по крайней мере, один из них должен был болтаться на виселице); and in the future I saw myself as a slave, working alongside the negroes on a tobacco plantation. а в будущем я представлял себя невольником, работающим наряду с неграми на табачной плантации. Mr. Rayach, perhaps out of precaution, would not allow me to speak any more of my story; Мистер Райэч, может быть из предосторожности, не позволял мне больше говорить о моей истории; and the captain, with whom I tried to be intimate, rejected me like a dog. капитан же, с которым я пытался сблизиться, оттолкнул меня, как собаку. Every day I grew more and more despondent, until at last I began to enjoy the work that stifled my thoughts. С каждым днем я все больше и больше падал духом, пока наконец не стал радоваться работе, заглушавшей мои думы.

IX The Man with the Belt Full of Money IX Человек с поясом, полным денег

More than a week passed, and the misfortune that had hitherto haunted the Convent began to haunt it even more intensely. Прошло более недели, и неудача, не оставлявшая до сих пор «Конвент», стала преследовать его еще сильнее. Sometimes the ship made a little progress; Иногда корабль немного продвигался вперед; other days it was carried back. в другие дни его относило назад. Finally, the brig was carried so far south that for the whole of the ninth day it was tossed back and forth in sight of Cape Reze and its wild, rocky shores. Наконец бриг отнесло так далеко к югу, что весь девятый день его швыряло взад и вперед в виду мыса Рез и его диких скалистых берегов. A council of the commanders was held, and they came to a decision which I could not then fully understand, and saw only its results: Состоялся совет начальников, и они приняли решение, которое я тогда не мог хорошенько понять, и увидел только его результаты: we turned the contrary wind into a favourable one and quickly went south. мы обратили противный ветер в попутный и быстро пошли к югу.

On the tenth day, after midday, the waves began to subside; На десятый день, после полудня, волна стала спадать; a thick, wet white fog hid one end of the ship from the other. густой, мокрый белый туман скрывал один конец судна от другого. We went on deck. Пошли на палубу. I saw how the sailors and officers were listening attentively to something. Я видел, как матросы и начальники к чему-то чутко прислушивались. “Is there a breaker?” «Нет ли буруна? – they said. » – говорили они. And although I did not understand this word, the danger that was felt in the air excited me. И хотя я не понимал этого слова, но опасность, которая чувствовалась в воздухе, возбуждала меня.

About ten o'clock in the evening I was serving supper to Mr. Rayach and the captain, when suddenly the brig struck something hard, and we heard piercing screams. Часов около десяти вечера я подавал ужин мистеру Райэчу и капитану, как вдруг бриг обо что-то сильно ударился, и мы услышали пронзительные крики. Both my superiors jumped up. Оба моих начальника вскочили.

"We've hit something," said Mr. Rayach. – Мы на что-то налетели, – сказал мистер Райэч.

“No, sir,” replied the captain, “we only capsized the boat.” – Нет, сэр, – отвечал капитан, – мы только опрокинули лодку.

And they went out in haste. И они поспешно вышли.

The captain was right. Капитан был прав. We came across a boat in the fog; Мы в тумане натолкнулись на лодку; it was wrecked and went down with all the crew except one man. она разбилась и пошла ко дну со всей командой, кроме одного человека. This man, as I heard later, was in the stern as a passenger, while the others sat on the thwarts and rowed. Этот человек, как я слышал впоследствии, помещался на корме в качестве пассажира, тогда как остальные сидели на банках и гребли. At the moment of impact, the stern was thrown into the air, and the man - his hands were free, and nothing hindered him except a cloth cloak that fell below his knees - jumped up and grabbed the ship's bowsprit. В момент удара корму подбросило в воздух, а человек – руки его были свободны, и ему ничто не мешало, кроме суконного плаща, спускавшегося ниже колен, – подпрыгнул и ухватился за бушприт корабля. The fact that he managed to save himself in this way spoke of his luck, dexterity and extraordinary strength. То, что он сумел так спастись, говорило об его удачливости, ловкости и необыкновенной силе. Meanwhile, when the captain took him to his cabin and I saw him for the first time, he seemed no more excited than I was. А между тем, когда капитан повел его к себе в каюту и я впервые увидел его, он казался взволнованным не более моего.

He was a small but well-built man, as active as a goat; Это был небольшого роста, но хорошо сложенный человек, подвижный, как коза; His pleasant, open face, deeply tanned by the sun, was covered with freckles and heavily pitted with smallpox. его приятное открытое лицо, очень загоревшее на солнце, было покрыто веснушками и сильно изрыто оспой. In his eyes, unusually clear, there flashed something mad, attractive and at the same time alarming. В его глазах, необыкновенно ясных, мелькало что-то безумное, привлекательное и в то же время тревожное. Taking off his cloak, he placed on the table a pair of fine pistols, inlaid with silver, and I saw that a long sword was fastened to his belt. Сняв плащ, он положил на стол пару прекрасных пистолетов, выложенных серебром, и я увидел, что к поясу его пристегнута длинная шпага. His manners were graceful, and he answered the captain very kindly. Манеры его были изящны, и он очень любезно отвечал капитану. At the first glance at him, I thought that it would be pleasanter to have him as a friend than as an enemy. При первом же взгляде на него я подумал, что приятнее иметь его другом, чем врагом.

The captain, for his part, also came to a conclusion, but rather regarding the man's clothing than his personality. Капитан, со своей стороны, тоже сделал заключение, но скорее относительно одежды, чем личности этого человека. And indeed, when he took off his cloak, he turned out to be extremely smart for the cabin of a merchant ship: И действительно, когда тот снял плащ, то оказался чрезвычайно нарядным для каюты торгового судна: he was wearing a hat with feathers, a red waistcoat, black corduroy trousers, and a blue coat with silver buttons and beautiful silver braid. на нем была шляпа с перьями, красный жилет, черные плисовые панталоны и синий кафтан с серебряными пуговицами и красивым серебряным галуном. These were expensive clothes, although a little damaged by the fog and in which he obviously had to sleep. Это была дорогая одежда, хотя и попорченная немного туманом и в которой ему, очевидно, приходилось спать.

“I am very sorry to hear of the loss of your boat, sir,” said the captain. – Я очень огорчен гибелью вашей лодки, сэр, – сказал капитан.

“Several good men went down with her,” said the stranger. – С ней пошло ко дну несколько славных людей, – сказал незнакомец. “I would rather see them on the shore than twenty boats.” – Мне больше хотелось бы видеть их на берегу, чем два десятка лодок.

“Are they your friends?” – Они ваши друзья? asked Hozizen. – спросил Хозизен.

“You don’t have such friends,” he answered, “they were ready to die for me, like dogs.” – У вас нет таких друзей, – отвечал он, – они готовы были умереть за меня, как собаки.

"Well, sir," said the captain, watching him, "there are more men in the world than there are boats for them to sail in." – Ну, сэр, – сказал капитан, наблюдая за ним, – на свете больше людей, чем лодок для них.

“That is also true,” exclaimed the stranger, “and you are very perceptive, sir!” – Это тоже верно, – воскликнул незнакомец, – и вы очень проницательны, сэр!

“I have been in France, sir,” said the captain. – Я был во Франции, сэр, – сказал капитан. And it was clear that he meant more by this than his words meant. И было ясно, что он хочет сказать этим больше, чем значили его слова.

“What’s surprising, sir,” he replied, “many people have been there.” – Что ж удивительного, сэр, – отвечал тот, – много народу побывало там.

“No doubt, sir,” said the captain, “for the sake of a fine uniform.” – Без сомнения, сэр, – сказал капитан, – ради красивого мундира.

- Oh! – О! - said the stranger. – сказал незнакомец. - So that's what it's all about. – Так вот о чем идет речь. - And he quickly put his hand on the pistols. – И он быстро положил руку на пистолеты.

“Don’t be so hot-tempered,” said the captain, “don’t start a quarrel until there is a need for it.” – Не будьте так запальчивы, – сказал капитан, – не начинайте ссоры, пока в ней нет надобности. You wear the uniform of a French soldier, and you speak Scotch, but there are many honest people now who act like that, and I do not blame them at all. На вас мундир французского солдата, а говорите вы по-шотлаидски, но теперь много честных людей, которые так поступают, и я нисколько не осуждаю нх.

“Yes,” said the gentleman in the fine uniform. – Да, – сказал господин в красивом мундире. “So you belong to the honest party?” – Так вы принадлежите к честной партии? (He meant the Jacobite party, because in all sorts of civil strife, each party considers that the name “honest” belongs only to itself. (Он имел в виду партию якобитов, потому что во всякого рода междоусобицах каждая партия считает, что название «честная» принадлежит только ей.) )

“I am a true Protestant, sir,” replied the captain, “and I thank God for it.” – Я истый протестант, сэр, – отвечал капитан, – и благодарю бога за это. (It was the first time I heard him speak of religion, though I learned afterwards that he had been a zealous church-goer on shore. (Я в первый раз услышал, чтобы он говорил о религии, хотя после узнал, что на берегу он усердно посещал церковь.) But, in spite of this, I can feel pity when I see a man pressed against the wall. ) Но, несмотря на это, я умею жалеть, когда вижу человека, прижатого к стене.

“Is that so?” – Правда? asked the Jacobite. – спросил якобит. “Very well, sir.” – Хорошо, сэр. “To tell you frankly, I am one of those honest gentlemen who took part in the rebellion of ‘45 and ‘46. Сказать вам откровенно, я один из тех честных джентльменов, которые участвовали в восстании в сорок пятом и сорок шестом годах . And if I had fallen into the hands of the gentlemen in red coats, I should probably have had a hard time. И, попадись я в руки господ в красных мундирах, мне, вероятно, пришлось бы туго. Sir, I was bound for France. Сэр, я направлялся во Францию. A French ship was cruising here to pick me up, but she passed us in the fog, as I heartily wish you had! Французский корабль крейсировал здесь, чтобы взять меня, но он прошел мимо нас в тумане, как я от всей души желал бы, чтобы прошли вы! And this is what I have to say to you: И вот что я имею сказать вам: if you will land me where I was bound, the money I have with me will richly repay you for your trouble. если вы высадите меня там, куда я направлялся, то деньги, которые у меня с собой, щедро вознаградят вас за беспокойство.

– In France? – Во Франции? – said the captain. – сказал капитан. – No, sir, I cannot do that. – Нет, сэр, этого я не могу сделать. But to land you where you come from is another matter. Но высадить вас там, откуда вы едете, – это другое дело.

Here, unfortunately, the captain saw me standing in my corner, and sent me to the kitchen to bring the gentleman some supper. Тут, к несчастью, капитан увидел, что я стою в своем углу, и отослал меня на кухню принести ужин джентльмену. I lost no time, I assure you. Я не терял времени, уверяю вас. And when I returned to the cabin, I saw that the gentleman had taken off his money belt and laid a guinea or two on the table. А когда я вернулся в каюту, то увидел, что джентльмен снял пояс с деньгами и положил на стол одну или две гинеи. The captain looked at the guineas, then at the belt, then at the gentleman's face, and, as it seemed to me, became agitated. Капитан поглядел на гинеи, затем на пояс, потом на лицо джентльмена и, как мне казалось, разволновался.

“Half of this,” he shouted, “and I’m yours!” – Половину этого, – закричал он, – и я ваш!

He put the guineas back into his belt and put it back on his waistcoat. Тот убрал гинеи в пояс и снова надел его на жилет.

"I told you, sir," he replied, "that not a farthing belongs to me." – Я сказал вам, сэр, – ответил он, – что ни один грош не принадлежит мне. They belong to the chief of the clan. Они принадлежат вождю клана. - Here he touched his hat. – Тут он дотронулся до своей шляпы. - "It would be foolish of me to grudge a part of the money necessary to save the whole sum, but I would be a dog if I sold my skin too dearly. – Было бы глупо с моей стороны пожалеть часть денег, необходимых для спасения всей суммы, но я был бы собакой, если бы продал свою шкуру слишком дорого. Thirty guineas if you land me on the near shore, or sixty if you carry me to Linney Lough. Тридцать гиней, если вы высадите меня на ближний берег, или шестьдесят, если вы доставите меня в Линни-Лох. Take them if you like. Берите их, если хотите. If not, do as you please. Если нет, поступайте как знаете.

“Hm,” said Hozizen, “what if I hand you over to the soldiers?” – Гм… – сказал Хозизен, – а если я выдам вас солдатам?

"You will be the loser," replied the stranger. – Вы останетесь только в убытке, – ответил незнакомец. "My chief, let me tell you, sir, has everything confiscated, as does every honest man in Scotland. – У моего вождя, позвольте мне сказать вам, сэр, все конфисковано, как у всякого честного человека в Шотландии. His estate is in the hands of a man called King George; Имение его в руках человека, которого называют королем Георгом; the officials are collecting the rent, or rather trying to collect it. чиновники собирают арендную плату или, вернее, стараются собрать ее. But, to the credit of Scotland, the poor tenants are caring for their clan chief in exile, and this money is part of the rent that King George expects. Но, к чести Шотландии, бедные арендаторы заботятся о вожде своего клана, находящемся в изгнании, и эти деньги – часть той арендной платы, которую ждет король Георг. Sir, you seem to me a reasonable man: Сэр, вы кажетесь мне человеком разумным: if you give this money to your government, how much will you get? если вы отдадите эти деньги своему правительству, сколько вы получите?

“Very little, of course,” answered Hozizen and added sarcastically: – Очень мало, конечно, – ответил Хозизен и язвительно прибавил: “If only it finds out anything about it.” – Если только оно узнает об этом что-нибудь. But I think that if you try, you can keep your mouth shut. Но я думаю, что если постараться, то можно придержать язык за зубами.

“Oh, but I’ll be able to expose you!” – О, но я сумею вывести вас на чистую воду! – exclaimed the gentleman. – воскликнул джентльмен. – “Cheat me, and I’ll outwit you.” – Обманете меня, и я перехитрю вас. If they arrest me, they’ll find out what the money was for. Если меня арестуют, то узнают, что это были за деньги.

“Well,” said the captain, “what will be, will be.” – Хорошо, – сказал капитан, – чему быть, того не миновать. Sixty guineas, and that’s the end of it! Шестьдесят гиней, и дело с концом! Here’s my hand. Вот вам моя рука.

“And here is mine,” the stranger answered. – А вот моя, – ответил незнакомец.

After these words, the captain left (somewhat in a hurry, I thought) and left me alone in the cabin with the stranger. После этих слов капитан вышел (что-то очень торопливо, подумал я) и оставил меня в каюте одного с незнакомцем.

At that time - shortly after the year forty-five - many emigrants, at the risk of their lives, returned to their homeland to see friends or to collect a little money for themselves. В то время – вскоре после сорок пятого года – многие эмигранты с опасностью для жизни возвращались на родину, чтобы повидаться с друзьями или собрать себе немного денег. As for the leaders of the mountain clans, whose estates were confiscated, one often heard how the tenants curtailed themselves in every way in order to provide them with the means of living. Что же касается вождей горных кланов, имения которых были конфискованы, то часто приходилось слышать, как арендаторы всячески урезывали себя во всем, чтобы доставлять им средства к жизни. In collecting this money and transporting it across the ocean, the members of the clans did not fear the soldiers and ran the risk of being caught by the royal fleet. Собирая эти деньги и провозя их через океан, члены кланов не страшились солдат и подвергались риску попасться королевскому флоту. I, of course, heard about all this, and now I had the chance to see with my own eyes a man convicted of all these offenses. Обо всем этом я, конечно, слышал, а теперь мне довелось собственными глазами увидеть человека, осужденного за все эти проступки. But not only did he rebel and smuggle rent money, but he also entered the service of the French King Louis and, as if that were not enough, he wore a belt filled with gold. Но он не только бунтовал и контрабандой провозил арендные деньги, но еще поступил на службу к французскому королю Людовику и, точно этого было недостаточно, носил на себе пояс, наполненный золотом. Whatever my convictions, I could not look at this man otherwise, as with great interest. Каковы бы ни были мои убеждения, я не мог смотреть на этого человека иначе, как с большим интересом.