Kitobni o'qish: «Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья»

Name: Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья
Author: Ринга Ли
ISBN: 9785002148370

Ринга Ли

Shrift:

* * *

Том первый

Путь в тысячу ли начинается с первого шага

Пролог

Князь Северных земель империи Ханьчжоу был честным и справедливым человеком. Народ искренне любил и почитал своего правителя за скромность и простоту жизни. Даже его резиденция не отличалась вычурностью и богатством, кои полагаются людям его положения. Как человек военный, будучи генералом, он привык обходиться малым и не любил излишества и роскошь. Познав в юности лишения военной жизни наряду с голодом и холодом, князь поклялся никогда не подвергать своих подданных подобному испытанию и не пировать, как другие чиновники, пока по улицам скитаются голодные дети. Именно поэтому голодающих и не было в его землях.
Проезжая по улицам княжества, можно было увидеть счастливые лица горожан, процветающее ремесло и лавки, полные людей и разномастных товаров. Таким уровнем жизни не могла похвастаться даже императорская столица – Цзиньдао, о чем иногда в шутку говорил сам император.
Последний всегда ставил своего названого брата в пример другим чиновникам и подданным, за что те в сердцах таили на него обиду. Все считали, что не подобает приближенным императора и правителям жить как простолюдины; не для того они прошли войну и дворцовые ступени, чтобы не иметь возможности жить в свое удовольствие.
Хотя князь и слыл человеком строгих порядков, сердце его было отнюдь не суровым. Именно оно и помогло ему снискать любовь единственной императорской сестры, которая, всего раз навестив угодья князя, больше никогда их не покинула. Любовь их была сильной и крепкой, с первого взгляда и до последнего вздоха. Отказавшись от столичной жизни в шелках и золоте, девушка была счастлива скромно жить в княжестве вместе с любимым супругом. Дни их текли легко и спокойно, да только детей у них не было, что немного омрачало обоих. Придворный лекарь увещевал супругов, что оба они в полном порядке, просто Боги решили: время еще не пришло. Утешившись этой мыслью, супруга князя решила отдать волю Небу и не расстраивалась. Князь же, улыбаясь жене, соглашался, но втайне от всех молился Богам о снисхождении в роще у подножья горы, в храме, воздвигнутом Небу. Он взывал к ним денно и нощно, жег благовония и без устали преклонялся, стирая коленями нефритовый пол.
– Я никогда и ни о чем никого не просил, но взываю к вам, молю, помогите…
Дни сменялись днями, за годом шел год, и на исходе третьей весны мольбы князя наконец были услышаны.
Выходя из древнего храма на рассвете, он увидел черную лису, стоявшую на краю леса. Сверкающие глаза зверя взглянули с улыбкой, и князь ответил тем же.
– Случилось чудо, князь! – воскликнул слуга, как только правитель вошел во двор.
– Что такое? – взволнованно спросил тот.
Маленький слуга прикрыл расплывающийся в улыбке рот рукой и указал в сторону крыльца, сияя глазами.
Проследив за ним взглядом, князь заметил придворного лекаря, тоже улыбающегося во весь рот.
Вмиг подлетев к нему, князь взволнованно схватил его за плечи и принялся трясти, приподнимая над землей:
– Что с ней? Что с моей женой?!
– К… князь… отпустите-е-е. – Придворный лекарь едва мог говорить, болтаясь в разные стороны, как тряпичная кукла.
Мужчина разжал руки и уставился на него во все глаза.
– Все в порядке, все в порядке… – с улыбкой поспешил успокоить его целитель и похлопал по плечу. – Чудо случилось, князь! Ваша супруга беременна!
Тишину, наполнившую двор, пронзил лязг меча, упавшего на землю из ослабевшей руки князя. Лекарь довольно кивнул в сторону крыльца, по которому уже спускалась девушка, прижимавшая хрупкую ладонь к животу.
Делая неуверенные шаги и оглядываясь на собравшихся людей, князь подошел к супруге.
– Время наконец-то пришло, Боги смилостивились над нами, – тихим голосом сказала она, но князю показалось, что слова эти громом ударили в его затуманенном сознании.
Никогда не склонявшийся даже перед императором, князь рухнул на колени, с трепетом прижимаясь к животу жены. Горячие слезы радости обжигали его лицо, измученное долгими годами ожидания.
Княгиня улыбалась сквозь слезы и гладила любимого мужа по голове.
Они долго простояли так, после чего, поднявшись, князь с любовью огладил красивое лицо супруги и крепко прижал ее к своей груди. Народ ликовал и выкрикивал поздравления, вокруг оживленно пели птицы и слышался радостный смех.
– За добрую весть, друг мой, я желаю осыпать тебя золотом из личной казны!
Похлопав молодого лекаря по плечу, князь взмахом руки велел слугам исполнять приказ.
– Ай-я-я… князь, да будет вам, – смущенно рассмеялся лекарь и почесал затылок.
– Подданные! – зычным голосом позвал князь и развернулся к толпе. – Слушайте мой приказ! Мы устроим пир, какого еще не видывали эти земли!
Народ зашумел пуще прежнего, а слуги, уже исполнившие приказ господина, из кувшинов осыпали золотыми монетами радовавшегося со всеми целителя.
Гора золота вмиг поглотила его. Кое-как высунув голову, он с широкой улыбкой воскликнул:
– Премного благодарен, друг мой!
Все вокруг покатывались со смеху, наблюдая за его попытками высвободиться из-под золотой груды. Все, что оставалось незадачливому целителю, – это вертеть головой и смеяться вместе со всеми.
Народ ликовал и праздновал дюжину дней, вознося хвалы Богам и желая счастья княжеской чете. Даже сам император прибыл из столицы со свитой, чтобы поздравить своего названого брата и дражайшую сестру.
С того дня жизнь в княжестве заиграла новыми красками. Со всех уголков империи прибывали министры, чиновники и князья, поздравляя супругов и отдавая дань уважения одному из великих генералов Ханьчжоу.
Одной безлунной ночью, в середине зимы, на весь княжеский двор раздался плач новорожденного младенца.
Князь, метавшийся по крыльцу резиденции, мигом ринулся внутрь. Отгоняя прислужников и повитух, он пробрался сквозь толпу, чтобы увидеть супругу, прижимавшую сверток к груди.
Убедившись, что с женой все в порядке, он огладил ее измученное улыбающееся лицо, а затем осторожно приоткрыл ткань, в которую был завернут младенец.
– Поздравляю, князь, у вас сын! Здоровый мальчик!
– Весь в отца… весь в отца, а глаза-то какие… – радостно лепетали слуги, толпясь у дверей.
Звон медного колокола разнес по округе радостную весть.
Заглянув в ярко-синие глаза новорожденного сына, князь преисполнился небывалой радости и благодарности и осыпал поцелуями лицо жены.
Медный колокол еще не затих и первые блики рассвета не коснулись княжества, когда полчища демонов вырвались из огненных разломов в земле, сметая все на своем пути.
Темные твари Призрачного царства бесновались и устрашающе ревели, задирая рогатые головы и разрывая плоть людей, попадавшихся на пути. Певчее княжество заполонили стенания и крики боли, мольбы о пощаде и чавкающие кровавые звуки. Отродья истязали женщин и утаскивали их в бездну, грызли детей и стариков, никого не щадя. Кровь лилась рекой, и казалось, что рассвет никогда уже не наступит. Темное небо чернело день ото дня. То был ужасный пир, погрузивший некогда процветающее княжество в хаос и разруху, навечно запятнав эти земли кровью невинных.
Демоны пировали дюжину дней.

– Хм… господин Мо, вам бы обложку сменить. Книга-то вроде неплохая: демоны, князья, певчие красотки. Обложка только… слегка простовата, да и названия нет… Или так и задумано? – вертя в руках потрепанную книгу в кожаном переплете, задумчиво спросил юноша, поднимаясь с плетеного кресла. – Вообще, в наше время чем ярче, тем лучше. Кто же купит такую невзрачную книгу?

– Вот ведь бестолковый мальчишка! – проворчал старик, легонько хлопнув паренька по голове сложенным веером. Но весь его запал мигом пропал, сменившись затаенной тоской, стоило ему опустить взгляд на книгу. – Кто сказал, что это на продажу, да и вообще…

– Да, да, господин Мо, вы правы. – Сощурившись в улыбке и подняв раскрытую ладонь, парень чуть поклонился. – Я возьму почитать, ладно?

– Иди уже, бездельник!

Тряхнув длинными седыми волосами, старик, ворча, скрылся меж стеллажей. Спустя миг оттуда послышался стук, словно что-то упало с полок.

Спрятав книгу в рюкзак, парень похлопал себя по груди и вскинул уголок губ:

– И ничего я не бездельник. Я вообще-то староста литературного факультета, так что…

– Твои занятия начались десять минут назад, староста литературного факультета Лю Синь! – издевательски протянул старик из глубины помещения.

– Вот черт!

Выскочив из старой книжной лавки, юноша во всю прыть помчался через дорогу к университету.

День был суматошным и долгим, и, только придя домой, он вспомнил о книге, взятой у старика, к которому наведывался уже несколько лет в поисках интересных историй.

Решив не ужинать, Лю Синь сразу же отправился в свою комнату.

– Я дома! – крикнул он на ходу соседу, с которым около двух лет делил небольшую квартирку.

Тот не ответил, что, впрочем, не стало неожиданностью. Сосед был тихим и удостаивал Лю Синя лишь парой фраз в неделю. Учась дистанционно, он все время проводил за компьютером, то и дело просматривая дорамы и зачитываясь новеллами. Именно поэтому редко показывался на глаза.

«Вот это, я понимаю, жизнь…»

Зайдя в свою комнату, Лю Синь кинул на кровать рюкзак, из которого тут же выглянул краешек книги.

Он перечитал множество изданий, пылившихся на полках в старой лавке, но всегда обходил эту потрепанную книгу стороной. Все-таки, что ни говори, обложка играет важную роль. Лю Синь и дальше проходил бы мимо невзрачной, потрепанной книги, если бы этим утром старик не обмолвился вскользь, что написал ее сам. В конечном счете любопытство взяло над юношей верх.

– Так, на чем я там остановился…

Демоны пировали дюжину дней.

– Ну и фантазия у старика Мо! В таком возрасте только гаремники писать да мечтать на досуге, – пробормотал Лю Синь.

Погрузившись в книгу, он читал всю ночь.

История, начавшаяся с кровавого пира, повествовала о становлении главного героя и его деяниях как великого мечника и прославленного спасителя, который, сражая врагов, перевернул всю Поднебесную в поисках убийц своей семьи. К слову, гарем там тоже присутствовал, хоть и немногочисленный.

Прочитав треть книги, Лю Синь выдохнул:

– Ну и скукота-а…

Рассвет уже брезжил на горизонте, а он так и не дошел ни до одного важного события. Герой только и делал, что рыскал по империи по наущению своего наставника и истреблял врагов, спасая то бедовых красавиц, то незадачливых братцев. Битвы, битвы, тренировки, еще одна спасенная жизнь, еще один поверженный мелкий враг, и так по кругу.

– Сюжет-то где?! – ворчал Лю Синь и хотел было бросить книгу, чтобы в оставшееся время почитать что-нибудь более интересное, но в последний момент передумал. Устав от бесконечных пустых сражений, он решил заглянуть в конец книги.

– Да я только одним глазком гляну, кто там в итоге убил его родителей, чтобы не мучиться от любопытства, – оправдывал себя Лю Синь, с шорохом переворачивая страницы.

Впившись в последнюю главу, он с жадностью принялся поглощать написанное. Но с каждой новой строкой улыбка медленно исчезала с его лица, а взгляд наполнялся негодованием.

То, что он узнал, поразило его. Захлопнув книгу, Лю Синь уставился на нее, сведя брови к переносице:

– Какого… Злодей? Уничтожение мира?

Пытаясь сообразить, как прославленный герой встал на темный путь и, вознесясь на вершину мира, решил его уничтожить, Лю Синь злился все больше и больше.

– Старик Мо из ума выжил?! Да кто вообще будет читать…

Его монолог был прерван раздражающей трелью будильника.

Пыхтя от злости, Лю Синь собрал рюкзак и швырнул в него книгу, собираясь перед учебой заскочить в лавку и высказать старику все, что он думает о его книге.

– Утолил любопытство, называется! Только ночь зря потратил, – возмущался Лю Синь.

Сев на свой велосипед и поехав по объездной дороге, он никак не ожидал, что на повороте у обрыва попадет в аварию и успеет увидеть только перевернутое небо под ногами, прежде чем погрузиться в темноту.

Глава 1. Попытка бегства

– А ну вставай, проходимец ты этакий! Развелось вас, как мух над дерь… Кхе-кхе, – гнусавый голос, разрезавший тишину, словно винтом вкручивался в и без того ноющую голову.

Медленно приоткрыв тяжелые веки, Лю Синь увидел над собой соломенный навес, с которого прямо на него капала вода. Пытаясь понять, что произошло и где он оказался, Лю Синь не спешил вставать, шаря перед собой растерянным взглядом.

Незнакомый шум доносился со всех сторон.

«Это что, овца заблеяла?..»

Приподнявшись и уперевшись лбом в ладонь, Лю Синь просидел так еще какое-то время, прежде чем немного пришел в себя.

Окинув взглядом место, в котором находился, он снова прикрыл лицо рукой, таращась во все глаза на трухлявый пол.

– Какого… Где я вообще?! – испуганно прошептал Лю Синь.

Осторожно убрав руку, он вновь огляделся, изо всех сил надеясь, что все еще спит.

Лю Синь сидел на видавшей виды циновке в каком-то обветшалом полуразрушенном сарае с протекающей крышей, одетый в лохмотья из парчовой ткани. Пожилая женщина, чей голос и разбудил его, мела полы у соседнего сарая, все ворча и приговаривая в его сторону.

Оглядевшись вокруг себя, Лю Синь заметил мужчину, который грыз в углу нечто похожее на сухарь и пристально наблюдал за ним, будто у него собирались отнять последний ломоть. Почувствовав себя неуютно под таким взглядом, Лю Синь повернулся и увидел старика, который тоже что-то жевал, обхватив обеими руками.

– Простите, а…

– Не отдам! Не поделюсь! Пошел прочь! Уходи, уходи! – поток криков вытолкнул ошеломленного Лю Синя под дождь.

Запнувшись, он рухнул в лужу, подняв веер грязных брызг, которые тут же окатили мимо проходящих женщин. Закричав, те начали лупить по нему своими тяжелыми руками и проклинать на чем свет стоит.

Растерянный и испуганный, Лю Синь ринулся наутек, не разбирая дороги.

Спрятавшись за стеной такого же полуразрушенного дома, он перевел дух и, съехав по стене, обхватил голову руками.

– Надо успокоиться, надо успокоиться… – пробормотал он себе под нос. Затем несколько раз глубоко вздохнул и поднял голову, чтобы осмотреться.

Перед ним раскинулся темный лес.

Приподнявшись и упираясь в стену, Лю Синь выглянул из-за угла. Дом, за которым он прятался, был такой не один – весь небольшой городок состоял из полуразрушенных зданий. Прохожие на улице тоже были сплошь угрюмыми и неприветливыми.

«Ну еще бы, живя в подобном месте, у кого будут силы улыбаться? Да и радоваться тут явно нечему…» – подумал Лю Синь и вздохнул.

Обойдя здание, он сел на деревянное крыльцо под навесом, чтобы спрятаться от моросящего дождя, и начал по крупицам собирать последние воспоминания.

– …Я умер? – наконец потерянно пробормотал он, глядя на свои дрожащие руки.

Кажется, его что-то сбило… Вспоминая боль от удара в спину, Лю Синь поднял голову. По щекам покатились горячие слезы.

Тяжело вздохнув и пытаясь прийти в себя, Лю Синь понял одну вещь: он не в своем мире. Это место непохоже даже на самые отдаленные и заброшенные деревни: необычная одежда, длинные волосы у мужчин, нет никакой техники.

– Я что, перенесся? – потрясенно выдохнул Лю Синь.

Он, как и многие его сверстники, зачитывался книгами и знал о перемещениях в другие миры. Вихрь разнообразных чувств охватил все тело: от радости, что избежал смерти, до ужаса, что оказался в незнакомом мире.

«Но как такое возможно?..»

Перед глазами пронеслась вереница лиц из прежней жизни, ни за одно из которых сердце его так и не смогло зацепиться. Осиротевший еще в детстве, Лю Синь не имел семьи как таковой, да и близкими друзьями толком не обзавелся. Волна паники постепенно сходила на нет, когда он прокручивал мысли о том, что на самом деле ему не за что было держаться. В том мире его никто не ждет. Разве что старик, которому он так и не вернул книгу.

За самоувещеванием о том, что ничего уже не поделаешь, Лю Синь провел некоторое время, все так же сидя на крыльце. Глубоко вздохнув, он начал прокручивать в голове обрывки прочитанных когда-то книг с перемещением.

– Эй, Система? – попробовал позвать Лю Синь. – Система, ты здесь?

Встав и шаря глазами перед собой, он попытался рассмотреть экран или какие-нибудь подсказки.

– Система?! – позвал он чуть громче и вдруг ощутил тяжесть на плече.

– Чего разорался с утра пораньше? – раздался хриплый голос из-за спины.

– Я это… – Обернувшись, Лю Синь увидел мужчину лет сорока, с всклоченной бородой, свалявшимися волосами и в потрепанной одежде, который стоял на крыльце, почесывая спину и зевая во весь рот.

– Так это… вечер уже, – кивнул Лю Синь на заходящее солнце.

– Утро, вечер, велика ли разница? К чему мне это солнце? Когда проснулся – тогда и утро, – проворчал мужчина, разворачиваясь, чтобы снова зайти в дом.

– Простите, – поспешил остановить его Лю Синь, – вы не подскажете, что это за город?

– Город? – мужчина усмехнулся и окинул его странным взглядом. – Это деревня Цайцюнь. Добро пожаловать.

– Деревня… Цай… цюнь… – Лю Синь попятился и на одном шаге рухнул со ступеньки, во все глаза уставившись перед собой.

«Я попал в ту гребаную книгу…»

Деревня Цайцюнь упоминалась в книге как место, где некоторое время жил главный герой, воспитываясь старушкой, приютившей маленького сиротку в обмен на его помощь. Сама женщина уже не могла управляться со скудным хозяйством, потому и взяла к себе одиннадцатилетнего мальчишку, что скитался по деревне до тех пор, пока не упал, истощенный от голода. После пробуждения главный герой не помнил, откуда пришел и как попал в эту деревню, и стал просто жить и ухаживать за хозяйством в обмен на еду. Пока старушку не убили пришедшие поживиться разбойники из соседней деревни.

«Значит, Тан Цзэмин сейчас здесь? Или еще рано? А может, уже поздно?»

Не зная, в какое именно время он попал, Лю Синь судорожно раздумывал, и вдруг его осенило:

– Погодите-ка… А мне-то какое дело?

– Что ты там бормочешь? – нахмурившись, спросил мужчина.

– А… да так, ничего, – замахал Лю Синь руками, неловко улыбаясь.

– Голодный?

– А?

Незнакомец уже скрылся в доме, оставив дверь открытой.

Поднявшись с земли и отряхнув одежду, Лю Синь нерешительно перешагнул порог.

Ветхая лачуга была под стать этому месту: мебели почти не было – одна соломенная лежанка да стул, хоть и добротно сколоченный.

Оглянувшись, Лю Синь сделал несколько шагов, подходя к хозяину. Тот стоял к гостю спиной возле глиняной печи, выскребая что-то из котла.

– На, – протянул он парню миску, даже не оборачиваясь.

– Спасибо.

Взяв чашку обеими руками, Лю Синь осознал, насколько был голоден. В теле чувствовалась усталость, словно он не ел и не спал уже несколько дней.

Варевом оказалась каша, кое-где подгорелая, немного пресная, но выбирать не приходилось. Ничем не выказывая недовольства, Лю Синь съел все до последнего зернышка и учтиво поблагодарил мужчину, который странно поглядывал на него.

– Так откуда ты пришел? – вдруг спросил хозяин дома. Голос его был хриплым, словно прокуренным, а заспанные глаза щурились, с подозрением оглядывая незнакомца.

– Да я… с Юга. Мгм, – кашлянув, соврал Лю Синь.

– Откуда с Юга? – пытливо спросил мужчина.

– С города Цигуань. Это под столицей, – назвал Лю Синь первое пришедшее на ум название, которое вскользь упоминалось в книге.

– Хм… Цигуань славится своими тканями, так отчего же ты выглядишь как босяк? – почесал бороду хозяин. Всем своим видом он походил скорее на тюремщика, ведущего допрос. Того и гляди, пригрозит мечом, если не услышит ответа.

Не желая испытывать судьбу, Лю Синь продолжил изворачиваться:

– Сбежал от родни. Я незаконнорожденный, вот меня продать и хотели, – ответил он и с деланым интересом оглянулся по сторонам, чтобы скрыть неуверенность во взгляде. – Дяденька, а отчего же у вас мебели так мало? Вроде лес рядом.

– Никто не ходит в эти леса, – сурово оборвал тот.

– А поче…

– Будешь много болтать – отправишься спать под дождь. – Мужчина встал с пола и, оправив подол темного халата, вышел в другую комнату.

Шаг его был тяжелым и ровным. Он совсем не походил на деревенского жителя, всю жизнь посвятившего хозяйству. Широкоплечий, с прямой спиной и шеей; его почти черные глаза то и дело щурились, подмечая детали. Даже сквозь висящие пряди и короткую бороду можно было разглядеть красивое, волевое лицо. Длинные черные волосы доходили до середины спины; ничем не собранные, они безжизненно струились по крепким плечам.

Лю Синь выдохнул и уставился в пол.

– На, – сказал хозяин, вернувшись и бросив перед ним солому с ветхим одеялом.

– Спасибо, – поблагодарил Лю Синь и принялся готовить место для сна.

Утомленный событиями дня, он чувствовал, что его клонит в сон, но мысли, крутящиеся в голове, не позволяли уснуть до поздней ночи. Боясь потревожить сурового хозяина, который вышел на крыльцо и курил трубку, Лю Синь уперся взглядом в потолок старой крыши.

Если он попал в ту книгу, то этот мир неизбежно ждет уничтожение от рук главного героя. Когда именно произойдут эти события – он не знал, поскольку пропустил большую часть истории. Лю Синь все раздумывал, что ему делать и как поступить, пока сон наконец не сморил его. Последняя мысль, успевшая захватить его разум, была о том, что ему лучше не вмешиваться в события и убраться куда подальше, чтобы попытаться выжить или хотя бы прожить спокойную жизнь до уничтожения мира.

Может, где-то там существует клочок земли, который не поглотит ярость главного героя?

Проснувшись следующим утром, Лю Синь не нашел хозяина дома и вышел на улицу, не забыв застелить солому одеялом и скрутить ее в валик в углу. Прождав немного, он подумал, что негоже уходить, не поблагодарив и не попрощавшись с человеком, приютившим и накормившим его, но выбора не было. Намереваясь придерживаться плана, он задался целью как можно скорее покинуть это место.

Солнце уже поднялось, и пришедшее в упадок поселение едва начало свое движение. На улицах попадались редкие прохожие, которые медленно брели по своим делам, не поднимая голов.

– Как вообще можно жить в подобном месте… – выдохнул Лю Синь и оглянулся в поисках выхода из города.

Решив, что городок все равно небольшой и, в какую бы сторону он ни пошел, обязательно выберется, Лю Синь двинулся наугад и прошел мимо места, в котором очнулся вчера.

Под знакомым навесом сидел все тот же молчаливый мужчина, пустым взглядом рассматривая прохожих. В ногах у него валялись потрепанная плошка и длинный сверток ткани. Казалось, он не осознавал, что все вокруг были нищими и едва перебивались черствым хлебом, как и он сам.

Лю Синь сжал кулаки, не в силах смотреть на подобную картину. В глазах защипало. Казалось, он понял, почему люди ходили, не поднимая голов: чтобы не видеть разруху и запустение, в которые превратилось их некогда процветающее поселение.

Небольшой город Цайцюнь располагался в Северных землях и находился под защитой князя. Всегда яркий и живой, как и прочие поселения этого княжества, он изобиловал достатком и счастливыми людьми. Народ здесь вел мирную жизнь, трудясь и ни в чем не нуждаясь, мастеря изделия из дерева на продажу в другие поселения. Городок славился своими мастерами, искусно изготавливающими из дерева предметы обихода, обереги и картины. Изделия были поистине удивительной красоты, и многое в резиденции князя было дарами именно из этого города.

И все это было уничтожено за одну ночь.

Ныне Северное княжество пришло в запустение, а император так и не назначил нового правителя этих земель. Провозгласив их проклятыми, он отрекся от них, вычеркнув из карт. С тех пор Север стал сам по себе, получив название Ничейных земель.

Двигаясь к выходу из городка, Лю Синь нервно сжимал кулаки, смотря под ноги и раздумывая о случившемся. Хоть это и был мир книги, смотреть на все эти события как на чей-то вымысел отчего-то не получалось. Сердце болело при взгляде на последствия того ужаса и жалкое существование горстки людей, которая так и не смогла покинуть родные земли в поисках лучшей жизни.

Так, не поднимая головы, Лю Синь остановился перед лужей, всматриваясь в собственное отражение.

Он несколько изменился после переселения. Казалось, стал выше, да и волосы теперь ниже плеч. Немного свалявшиеся без должного ухода, они лежали на плечах безжизненными черными змеями.

Лицо его было худым, нос прямым с чуть приподнятым кончиком, а подбородок слегка закругленным. Светлые янтарные глаза с приподнятыми внешними уголками имели красивый длинный разрез. Кажется, в детстве кто-то говорил, что у него глаза феникса.

Обычный.

Хотя иногда его уверяли, что он очень красив, в ответ Лю Синь лишь вежливо улыбался. Неспособный отличить вежливость от заинтересованности, в свои двадцать два года он оставался одиноким, даже не подозревая, сколько людей делали ему комплименты в надежде снискать его расположение.

Наступив в лужу и размыв свое отражение, Лю Синь наконец поднял голову и заметил вдалеке покосившиеся городские ворота с разрушенными сторожевыми башнями.

Ускорив шаг, он двинулся в сторону выхода, надеясь поскорее покинуть это место.

Как вдруг был остановлен криком:

– Грязная шавка! Дурень ты этакий! Думаешь, если я кормлю тебя, то ты и спать под моей крышей можешь! Прочь! – кричала сварливая старуха.

Лю Синь передернул плечами и пошел вперед, не отрывая взгляда от городских ворот.

«Это не мое дело… Это не мое дело… Это не мое дело…» – проговаривал он про себя каждый свой шаг.

Крики всё нарастали и нарастали, и в конце концов стальная нить терпения Лю Синя с визгом разорвалась, когда послышался первый звук хлесткого удара.

Резко развернувшись и перемахнув через ограду покосившегося дома, Лю Синь вышел из-за угла и увидел то, что навсегда изменило его жизнь.

На сырой земле, свернувшись в дрожащий клубок, лежал мальчик, над которым возвышалась старуха с розгой. Замахиваясь для нового удара, она не стесняясь сыпала проклятиями и бранью, крича на всю улицу.

Действуя будто на инстинктах, Лю Синь в два прыжка настиг женщину, выбил из ее рук палку и швырнул на землю подальше от мальчика.

– Ты еще что за проходимец?! Прочь отсюда! Да как ты смеешь! – пуще прежнего раскричалась хозяйка дома, яростно впившись в него своими маленькими черными глазками, в которых не было ничего, кроме злости.

– Это вы как смеете? Как у вас рука поднялась ударить ребенка?! – Лю Синь чувствовал, что в груди разгорается пламя, которое вот-вот вырвется и испепелит жестокую старуху.

– Люди добрые, да вы только взгляните! Средь бела дня разбойник, ворвавшийся в мой дом, будет учить меня, как обращаться с прислугой! – развела та руки, оглядываясь на начавших собираться зевак за низким покосившимся забором.

– Прислуга он или нет, обращаться с людьми так нельзя! – Лю Синь сжал кулаки, не обращая внимания на перешептывания за спиной.

Воспитанный в приюте, а после познавший тяжесть работы в сфере обслуживания, он с самого детства на дух не переносил тех, кто издевался над обслугой или низшими по статусу.

Внезапно среди гвалта раздался знакомый громкий голос:

– Ты бы умерила свой пыл, Цю Хэму, а то не ровен час, придя в мою кузницу, сама будешь выгнана взашей. Ведь там хозяин я, а значит, и руку поднять могу.

Оглянувшись, Лю Синь увидел мужчину, пустившего его в свой дом. А заметив, как люди при виде него стали расходиться, будто были тут ни при чем, Лю Синь понял, что не ошибся: мужчина и впрямь не был обычным крестьянином, как он и думал.

Глубоко вздохнув, он обернулся на вмиг притихшую женщину.

– Что ты хочешь? Чего тебе надо? – проворчала та в сторону мужчины, глядя будто с опаской. Затем шикнула на мальчика у своих ног: – А ты поднимайся! Хватит валяться, бездельник!

Лю Синь присел на корточки перед мальчиком, сжавшимся на земле без движения. Осторожно перевернув его на спину, он увидел сморщенное от боли лицо, покрывшееся холодным потом, и крепко зажмуренные глаза.

– Он же болен! – Лю Синь поднял на старуху злой взгляд. – Вы его чуть до смерти не забили!

– Что мне с того, что он болен? – хмыкнула та, отмахиваясь. – Притворяется, поди, чтобы овцу не пасти.

Лю Синь накрыл лоб мальчишки ладонью и тут же отдернул ее.

– Что там с ним? – упершись руками в калитку, с ленцой спросил мужчина.

– У него сильный жар, он без сознания, – растерянно ответил Лю Синь, не представляя, что делать.

Позади послышался тяжелый вздох.

– Тащи его сюда, – сказал мужчина.

– Эй, куда это! – запротестовала хозяйка.

– Разрешу тебе взять плуг и ту вазу. Все равно плевальницей мне только и служит, – произнес мужчина последнюю фразу себе под нос, почесывая бороду.

– Вот это другое дело, – хмыкнула старуха, уперев руки в бока и вмиг обретя самодовольный вид. – Забирай мальчишку, все равно от него никакого толку! – Махнув рукой, она скрылась в доме.

Лю Синь осторожно просунул руки под колени и спину мальчика, поднял и прижал его к себе.

Мальчишка был таким тощим, что, казалось, весил не больше щенка.

Обернувшись к мужчине, Лю Синь сказал:

– Господин, я…

Тот вскинул бровь, кривовато ухмыляясь:

– О, теперь я господин, а не дяденька?

– Простите… – поджал губы Лю Синь.

– Идем, – хозяин махнул рукой, указывая следовать за собой.

Глава 2. Я тебя помню

Вскоре они вернулись в дом, который, как думал Лю Синь, он больше никогда не увидит.

– Клади его сюда. – Мужчина развернул соломенную подстилку, на которой ранее спал его нежданный гость.

Аккуратно опустив мальчика, Лю Синь укрыл его старым холщовым одеялом и внимательно всмотрелся в лицо. Мальчишка был бледен и лихорадочно дрожал, поджав губы, словно изо всех сил пытался сдержать стоны боли.

– У него жар. Его надо протереть… наверное… Я никогда никого не лечил. – Лю Синь поднял на мужчину растерянный взгляд.

– Принеси воды, ведро на крыльце. – Хозяин махнул рукой. – Нужно сделать отвар из имбиря и обтереть его.

Лю Синь кивнул и тут же побежал к выходу.

Ближе к ночи, когда жар у мальчика спал и он заснул тревожным сном, Лю Синь сел на крыльце рядом с мужчиной, который опять потягивал трубку.

– Спасибо за помощь, – выдохнул он. – Даже не знаю, что бы я без вас делал.

– Оставайтесь, пока мальчишка не оправится. – Хозяин выпустил облако дыма и потянулся, разминая плечи.

– Оставайтесь? – удивленно уставился на него Лю Синь, а про себя фыркнул: «С чего бы» Он уже выстроил в голове грандиозные планы по засовыванию головы в песок и отступать от них не намерен. С утра пораньше он уйдет отсюда как можно дальше, чтобы забиться в дыру столь глубокую, что его ни один герой или злодей не достанет. Так-то.

Тем временем мужчина продолжал по кирпичу разносить планы Лю Синя:

– Ну да, куда же вы сейчас пойдете…

– Мы? Разве вы не оставите мальчика у себя? Вы же спасли его! – искренне удивился Лю Синь, чувствуя поднимающееся негодование в сердце.

– Э нет, спас его ты, – хмыкнул хозяин, указав на него дымящейся прямой трубкой. – Я лишь оказал небольшую помощь. Это твоя ноша, а значит, и нести ее тебе. Или мальчишка окажется на улице.

«Да у меня ведь даже рыбок никогда не было, какой мне ребенок!» – мысленно взвыл Лю Синь. Взвесив все за и против, он ощутил, что его разум начал затуманиваться от внезапно навалившейся проблемы. Правильно говорят – невозможно собрать пролитую воду¹.

Принявшись судорожно тереть висок, он выдохнул:

– У меня нет ни денег, ни дома. Я босяк, как вы и сказали, да и привык заботиться только о себе.

– Ну так выбери дом да оставайся.

– Какой еще дом?

– Любой. Вон их сколько. – Хозяин махнул рукой, указывая на полупустую улицу. – Подлатаешь крышу, наберешь соломы, в реке можно рыбу ловить. Как наловчишься, сможешь торговлей заняться. Не здесь, разумеется, а в соседнем городе, там ледяная рыба нарасхват. Большинство местных так и выживает. Но чтобы дойти туда, нужно перейти серые пески. Один не справишься. – Мужчина впился в него внимательным взглядом, откинувшись на балку навеса.

Лю Синь растерянно смотрел перед собой, пытаясь переварить новую информацию.

– …Сколько путей из города?

– Два. Один с обрыва, а другой – через пески.

Лю Синь перевел взгляд на лесную чащу, раздумывая. Уйди он сегодня из города, то, скорее всего, сгинул бы в этих серых песках. Что это, пустыня? Болото? Вряд ли мужчина соврал, говоря, что в одиночку ему не справиться.

«Но в книге ничего про это сказано не было!» – в душе воскликнул Лю Синь, роясь в воспоминаниях. Главный герой просто выбрался с Севера и тут же обзавелся наставником, который научил его сражаться и противостоять опасностям на пути. Именно он посылал Тан Цзэмина то в один край империи, то в другой, обещая, что, собрав по крупицам всю информацию от мелких злодеев, он узнает, как был открыт разлом в Призрачное царство и кто за этим стоит.

«Вот ведь писака Мо! Можно было уделить хоть немного внимания Северу! Черт бы с этими серыми песками, но в лес-то почему путь отрезан?» – гадал Лю Синь, глядя на темную чащу.

Вспомнив, каким суровым стало лицо мужчины, когда он спрашивал его о лесе в прошлый раз, Лю Синь не стал больше поднимать эту тему, лишь вздохнул и зарылся пальцами в волосы.

– Что ты умеешь делать? – спросил хозяин.

– Ну…

Проведя всю жизнь в городской суете, Лю Синь понимал, что вряд ли обладает хоть какими-нибудь значимыми талантами и навыками для выживания в подобном месте. Он до сих пор не был уверен, что сумеет выловить из реки хотя бы тину, не говоря уже о рыбе.

– О! Я умею плести корзины! – Лю Синь вспомнил, чему его научил старик в книжной лавке, когда он коротал время у него на каникулах, и с горящими глазами обернулся к хозяину.

– Корзины? – скептически вскинул бровь мужчина, одаривая его насмешливым взглядом и почесывая бороду. – Ну, корзины так корзины. Уже хоть что-то. Руки местных загрубели от тяжелой работы, им не до плетений. Из Цайцюнь раз в три дня ходит повозка в соседнее поселение, корзины им пригодятся.

– Тогда я могу уехать с ними? – В Лю Сине загорелась надежда.

– Не спеши. Хозяйка единственных двух лошадей как раз та самая старуха. Не заплатишь ей – не поедешь. А ты, будь уверен, не заплатишь, – усмехнулся хозяин, выдохнув дым.

– Это точно… – Понуро опустив голову, Лю Синь посмотрел на трухлявые ступени под ногами. – А вы чем занимаетесь?

– У меня кузница. Кую по мелочи, что придется, на что спрос есть. Его, как правило, и нет тут.

– Где же мне взять материалы для плетения?

– Небольшая ивовая роща растет неподалеку, но за деревьями давно не ухаживали, так что они разрослись и лозы теперь высоко. Завтра дам топор, и можешь рубить. Учета все равно никакого нет.

Мужчина встал, отряхнул темный халат и направился в дом, оставляя Лю Синя сидеть в одиночестве в эту беззвездную ночь.

Проснувшись следующим утром, первым, что увидел Лю Синь, были синие, словно озера, бездонные глаза, смотрящие на него внимательно и настороженно.

– О… проснулся? – Лю Синь приподнялся и, неловко кашлянув, посмотрел на мальчика, который сидел на соломенной подстилке рядом с ним, поджав под себя ноги. – Как ты себя чувствуешь?

Тот выглядел лучше, чем вчера: на щеках появился слабый румянец, а губы больше не отдавали синевой. Мальчишка был красивым: чуть вьющиеся темные волосы до плеч, большие синие глаза цвета темного сапфира, ровный нос и чуть припухлые по-детски щеки.

«Ого… Какой милый!» – подумал Лю Синь и едва удержался от того, чтобы ткнуть пальцем в щеку мальчишки. Тот выглядел столь очаровательно, что совсем не вязался с этим мрачным местом, наполненным хмурыми людьми. А учитывая, что мальчик смотрел на своего спасителя не моргая, то выглядел он совсем как кукла.

Лю Синь улыбнулся ему, стараясь ничем не напугать: он как никто другой знал, каково это – проснуться в незнакомом месте в окружении чужаков. Впрочем, мальчик справлялся явно лучше, чем он сам, и хотя бы не шарахался от посторонних и не истерил, а просто внимательно смотрел на него, комкая на коленях свой драный халат.

Неловко почесав затылок, Лю Синь попытался объяснить:

– Вчера ты потерял сознание, и у тебя начался жар. Я и господин… – задумался он и вдруг вспомнил, что не знает имя хозяина дома.

– Гу Юшэн, – представился мужчина, переступая порог дома.

Кивнув, Лю Синь повернулся к мальчику и произнес улыбкой:

– Я и господин Гу принесли тебя сюда. Меня зовут Лю Синь, а как твое имя?

Мальчишка продолжал смотреть на него во все глаза, не обращая внимания на вошедшего хозяина.

– Я тебя помню, – наконец тихо произнес он. Голос его был слегка хрипловат, но в нем уже прослеживались сильные нотки. – Помню твой голос.

– М-м, – утвердительно кивнул Лю Синь. – Вчера мы… забрали тебя из того дома. Не бойся, мы тебя не обидим.

Умолчав о том, что они с Гу Юшэном попросту обменяли его на пару вещей, Лю Синь неловко улыбнулся. Было бы здорово, если бы мальчик и вовсе не помнил, как его едва не забили до смерти.

Не зная, как продолжить разговор, Лю Синь уперся взглядом в пол, положив руки на колени.

– Давайте есть, – нарушил неловкую паузу Гу Юшэн, закатив глаза.

Встав с пола, Лю Синь подошел к глиняной печи и взял уже, казалось бы, свою миску. Заметив, что мальчишка не сдвинулся с места, он позвал:

– Иди сюда, не бойся. – И поманил его к себе, устроившись на полу и опершись о теплую печь.

Мальчик неуверенно встал и медленно подошел ближе, все еще держась на расстоянии. Взяв миску с пресной рисовой кашей, Лю Синь протянул ее ребенку. Мальчик опустился на колени и, не поднимая головы, неуверенно взял чашку и ложку.

Видя, как он медленно ест, стараясь не делать лишних движений, Лю Синь в сотый раз за последние сутки выругался на злобную старуху, которая измывалась над ребенком и, судя по его состоянию, толком не кормила, а только запугивала.

– Ешь быстрее, а то остынет, – кивнул Лю Синь, давая возможность мальчику скорее поесть. Он был таким худым, что явно недоедал и был постоянно голодным.

Только услышав эти слова, мальчик тут же начал торопливо засовывать кашу в рот, едва жуя и проглатывая. Гу Юшэн и Лю Синь сделали вид, что не замечают торопливости голодного ребенка.

Переглянувшись, они приступили к еде.

После завтрака Лю Синь решил отправиться в кузницу вслед за хозяином, но был остановлен растерянным взглядом мальчишки, который все утро топтался возле него, ходя хвостиком.

– Побудешь здесь? – опустившись перед ним на одно колено, улыбнулся Лю Синь. – Мы скоро вернемся.

– Это вряд ли. Дерево. Думаешь, это будет так просто? – с ленцой протянул Гу Юшэн.

Лю Синь неловко рассмеялся и почесал затылок.

– Тогда… пойдешь с нами?

Мальчик с готовностью кивнул, продолжая смотреть на юношу, будто только и ждал этих слов.

– Хорошо.

Ближе к обеду с Лю Синя сошло уже сто потов, пока он рубил иву. Хоть топор и был добротно заточен, а ствол дерева казался не таким уж толстым, Лю Синь не проделал и одной десятой работы.

Гу Юшэн сидел под раскидистой старой ивой и курил свою трубку, а мальчик стоял неподалеку под дикой сливой – единственным ярким пятном в этой местности. Не отрываясь, он все смотрел на Лю Синя, сжимая края своей изодранной одежды из грубой пеньковой ткани.

– Вот же… почему не рубится, а? И почему лозы так высоко, – сетовал Лю Синь, переводя дух.

– Ты хилый. Мышц нет. Размах слабый, – выдохнув дым, перечислил Гу Юшэн.

– Может, покажете, как надо? – заискивающе предложил Лю Синь. Помощь ему бы не помешала, а мужчина выглядел так, словно одним взмахом топора мог перерубить с десяток таких ив.

– Тренируйся, – хмыкнул Гу Юшэн.

– А? – не расслышал Лю Синь.

– Руби, говорю.

– Ага.

Взмах за взмахом Лю Синь выбивался из сил до тех пор, пока, задыхаясь, не рухнул на землю, раскинув руки.

– Не могу больше… – едва дыша, просипел он.

Солнце стояло в зените.

Несмотря на позднюю осень, день выдался жарким. И даже прохладный ветерок не мог остудить знойно припекавшее солнце.

Неизвестно, сколько неудачливый лесоруб пролежал так, задремав, но очнулся он от размеренного стука.

Приподняв голову, он в тот же миг широко распахнул глаза и сел.

Мальчишка, держа в руках топор, методично вонзал его в дерево, раз за разом, чуть ниже того места, которое рубил Лю Синь.

Юноша занимался этим с самого утра и прорубил лишь пару цуней², в то время как мальчишка всего за несколько ударов разрубил дерево больше чем до половины!

Пораженно глядя на эту картину, Лю Синь не заметил, как Гу Юшэн отвел свою трубку от лица и уставился на ребенка. Он даже наклонился вперед, чтобы внимательнее всмотреться в движения мальчишки.

– Постой! Постой! Не надо! – в следующее мгновение Лю Синь вскочил и ринулся к мальчику, чтобы отобрать у него колун. – Ты же еще ребенок, куда тебе топор?

– Простите, я просто хотел помочь. – Мальчик опустил голову и поджал губы. Он выглядел так, словно был готов к ударам за самовольство.

– Я не ругаю тебя. – Лю Синь опустился на одно колено. – Просто это очень тяжелая работа, и с ней должны справляться взрослые.

– Но я не устал.

– М-м, – кивнул Лю Синь, – пока нет, но после этого у тебя могут заболеть руки. Тем более ты еще не оправился от болезни. Вдруг снова заболеешь?

Вероятно, лекарств в этом месте было мало, а денег у него и вовсе нет, чтобы за них заплатить.

– Но я не болел, – непонимающе ответил мальчик, склоняя голову к плечу и поднимая на Лю Синя глаза, искрившиеся лазуритом в лучах осеннего солнца.

Терпение Лю Синя подошло к концу. Протянув руку, он ущипнул мальчика за щеку, после чего погладил по голове. В ответ глаза того распахнулись еще шире. Лю Синь тут же смущенно отдернул руку и, поднявшись, подошел к дереву.

В душе он отчитывал себя за расхлябанность и слабость:

«Подумать только, развалился и заставил ребенка махать топором! Я что, вытащил его от той старухи, чтобы самому эксплуатировать?»

Поджав губы, Лю Синь решительно занес топор.

Было уже темно, когда ему наконец удалось повалить дерево. Благо Лю Синь наловчился рубить в то же место, что мальчишка, иначе не управился бы до рассвета.

На следующий день Лю Синь едва мог подняться с соломенного настила. Тело ломило и выкручивало, словно его пронзали тысячами игл, которые так и норовили перемолоть все кости.

Лю Синю показалось или деревья в этом мире были куда прочнее? Или просто он хиляк?

Кряхтя, юноша кое-как приподнялся и вновь наткнулся на внимательный взгляд синих глаз.

– Утречка, – сощурился он в улыбке и поднял раскрытую ладонь.

Чуть помедлив, мальчик кивнул и тут же встал, чтобы подать ему пиалу с водой.

– Ох, спасибо, – поблагодарив расторопного ребенка, Лю Синь посмотрел на него. – Ты ведь вчера так и не сказал свое имя.

– Меня зовут Тан Цзэмин, – представился тот, чуть склоняя голову.

– Пф-ф-ф!

Выплюнув воду, Лю Синь уставился в одну точку на полу. В комнате на некоторое время воцарилась абсолютная тишина.

Медленно поднявшись и превозмогая боль, Лю Синь натянуто улыбнулся, бросив взгляд на мальчика, и как мог быстро пошел к выходу.

– Я… пойду… мне там надо… это…

На негнущихся ногах он вышел из дома и оперся на одну из балок, поддерживающих навес.

Перед глазами все плыло, превращаясь в размытое полотно.

«Твою мать… вот тебе и избежал главного героя».

Зайдя за поворот, Лю Синь прислонился к стене и начал раздумывать, что делать дальше.

«У меня нет возможности уйти, нет денег, нет еды… Зато есть главный герой, который уничтожит этот мир, а вместе с ним и меня заодно. День начался просто отлично! Круто!»

Схватившись за голову, Лю Синь принялся раскачиваться из стороны в сторону, не замечая мальчика, который выглянул из-за угла и смотрел на него, приподняв брови.

«Нужно как можно больше работать, чтобы поскорее убраться отсюда, как и планировал».

Потратив довольно много времени на разработку стратегии поведения и плана действий, Лю Синь собрался пойти в кузницу, но так и замер, наткнувшись на Тан Цзэмина.

– Тебе плохо? – спросил мальчик, глядя на него доверчивыми глазами.

Лю Синь некоторое время молчал, прежде чем прохладно ответить, смотря в сторону:

– Нет, я просто немного устал. Все в порядке.

Глубоко втянув воздух, он обошел Тан Цзэмина по дуге, чувствуя, как холодный пот бежит по спине. Не замечая маленького хвостика, следовавшего за ним по пятам, Лю Синь удрученно плелся по улице.

Дойдя до кузницы, он поздоровался с Гу Юшэном и, взяв инструменты, направился к иве.

– Постой, малец, – задержал мальчика Гу Юшэн.

Взгляд синих глаз неотрывно провожал Лю Синя до тех пор, пока тот не скрылся за поворотом.

Глава 3. Великий генерал

Спустя три дня изматывающего труда материалы для корзин были готовы.

Вспоминая, чему его учил старик Мо, Лю Синь очищал лозы от сучков и наростов, расположившись на циновке во дворике и то и дело чихая от пыли. Тан Цзэмин сидел на ступенях, обняв колени, и наблюдал за ним.

Чувствуя его внимательный взгляд, Лю Синь всеми силами старался удержаться от нервного ерзанья.

Спустя некоторое время, когда прутья для первой корзины были готовы, Лю Синь выдохнул и принялся стучать по разболевшимся плечам. Заметив перед собой тень и подняв глаза, он увидел чашу с водой, которую протягивал Тан Цзэмин.

– Спасибо. – Лю Синь неуверенно протянул руку и сделал пару глотков.

Видя, что мальчишка не уходит, он неловко кашлянул и принялся перебирать прутья. Тан Цзэмин опустился рядом с ним на колени, продолжая внимательно следить за его руками.

«Эх… дети от природы такие любопытные», – улыбнулся про себя Лю Синь, но тут же отмахнулся от этой мысли.

В эту пару дней он избегал Тан Цзэмина как мог, стараясь ничем не показывать своего нежелания находиться рядом.

«Мне все равно, мне все равно, мне все равно…»

Лю Синь повторял это раз за разом: когда Тан Цзэмин подавал ему воду, еду, усердно подметал полы, старался готовить и каждый раз поднимал свои доверчиво распахнутые синие глаза, глядя на него снизу вверх, словно ища одобрения.

Оттого Лю Синь старался и вовсе не смотреть на него, потому что от взгляда грустных больших глаз у него клокотало в горле, а иногда вовсе подступали слезы. Сжимая кулаки под широкими рукавами, он чувствовал, как в такие моменты руки сами тянутся погладить мальчика по голове.

«Мне все равно! Я просто должен больше работать, чтобы убраться отсюда! Мне нет дела ни до этого ребенка, ни до кого бы то ни было еще!»

Лю Синь продолжал убеждать себя изо всех сил, в душе понимая, что начнет колебаться, стоило ему бросить взгляд на тихо сидящего рядом мальчика.

– Айщ! – воскликнул он, запутавшись в прутьях и своих мыслях.

– Можно помочь? – спросил Тан Цзэмин, вновь подняв на Лю Синя глаза и осторожно накрывая его ладонь своей.

Жалостливый по своей природе, Лю Синь не мог заставить себя оттолкнуть мальчика. В конце концов, в чем тот был повинен, чтобы заслужить такое скотское отношение?

Этот мальчик ничего не сделал.

Пока.

А сделает ли?

Лю Синь медленно перевел внимательный взгляд на Тан Цзэмина. Рой мыслей кружился в его голове. Растерянный, он ухватился за ту, что открывала единственную возможность избежать горьких последствий не только для него – для всего мира: если он заберет Тан Цзэмина подальше отсюда и вырастит сам, то мальчик не станет тем, кто разрушит весь мир. Если он позволит Тан Цзэмину прожить спокойную жизнь без вмешательства заклинателей и наставников, то все может измениться. В конце концов, ребенок не виноват, что с ним и его семьей поступили так жестоко. Да и стоит ли сходить с ума в своем желании мстить врагам до такой степени, чтобы уничтожать весь свет?

Глаза Лю Синя прояснились, и впервые за два дня он честно и открыто улыбнулся Тан Цзэмину:

– Можно.

Последующие дни пролетели за кропотливой работой. Лю Синь оказался способным учителем, а главное – у него появился не менее способный ученик. Вспоминая технику плетения корзин, которой его обучил старик Мо, Лю Синь терпеливо объяснял все Тан Цзэмину, который буквально схватывал на лету.

Когда корзина была готова, Лю Синь радовался, блестя янтарными глазами, и все никак не мог насмотреться на труд, который они впервые сделали своими руками. Корзинка получилась небольшой, но довольно крепкой: плотно сплетенные ивовые лозы не оставляли ни одной прорехи.

Гу Юшэн слегка качал головой, ухмыляясь, а Тан Цзэмин впервые за эти дни улыбнулся, глядя на Лю Синя.

– Эту я не продам, нам и самим пригодится, – кивнул Лю Синь, с видом ценителя осматривая корзинку со всех сторон.

Последующие изделия быстро находили покупателей, и вскоре у большинства горожан было хотя бы по одной плетеной корзине.

Часть денег Лю Синь сразу отдал Гу Юшэну как плату за кров и еду. Затем, поблагодарив нового друга, он все же выбрал дом неподалеку и в тот же день переехал. Тан Цзэмина он взял с собой, поскольку Гу Юшэн взглядом напомнил ему о недавнем разговоре, да и мальчик не доставлял никаких хлопот.

День проходил за днем, и вскоре заказов стало так много, что корзины Лю Синя начали продавать в соседнем городке. Поскольку они были сделаны из крепких местных ив, отличавшихся особой плотностью, на них появился большой спрос. На заработанные деньги Лю Синь отремонтировал крышу обветшалого дома, заплатив паре юнцов по несколько серебряных монет, и купил добротную одежду для себя, Тан Цзэмина и Гу Юшэна, который поворчал, но все-таки принял подарок. Со временем горожане стали уважительнее относиться к Лю Синю, видя, как он много работает и заботится о мальчике, который, в свою очередь, был покладистым и умным, везде следуя за своим опекуном. Некоторые поговаривали, наблюдая за ними, что это нашедшийся родственник мальчика, который прибыл из большого города под столицей. Лю Синь, узнав об этих слухах, только посмеивался да закатывал глаза: «Я максимум старший брат».

Однако в мире, полном заклинателей, мало кого волновал человеческий возраст, поскольку даже на вид двадцатилетний юнец мог оказаться тысячелетним бессмертным. Слухи не угасали, и вскоре Лю Синь вовсе перестал обращать на них внимание, махнув рукой.

Сварливая старуха скрипела от злобы. Видя отношение местных к этим двоим, она улыбалась сквозь зубы, пытаясь подмаслиться к новоиспеченному плетельщику и его подмастерью. Но стоило Лю Синю лишь увидеть взгляд Тан Цзэмина, который всякий раз при виде этой женщины мрачнел и становился цветом как темно-синее море в шторм, он отворачивался и уходил прочь, утягивая его за собой.

Вскоре наступила зима.

Денег, заработанных Лю Синем и Гу Юшэном, хватило, чтобы привести их дома в более приличный вид. Больше не было студеных сквозняков, гуляющих по комнатам, словно в поле, а полы не мокли от дождей и моросящего снега. Денег хватало и на еду, и на одежду. Гу Юшэн тоже начал продавать и брать заказы, в том числе из соседнего городка. Казалось, он очнулся от долгого сна и стал больше работать, а не шататься без дела в кузнице с вечно холодной печью. Распрямившийся и теперь выглядящий более статно, Гу Юшэн то и дело ловил заинтересованные взгляды молодых дев, отвечая им тем же.

Решив подождать до середины лета, чтобы подкопить денег на хороший дом где-нибудь подальше от этих мест, Лю Синь продолжал вести спокойную скромную жизнь вместе с Тан Цзэмином.

Наступила весна, и город расцвел вместе с ней.

Люди подняли головы и стали больше трудиться, постепенно восстанавливая свои дома, ремесло и город с помощью ивовой древесины, будто заразившись от странной троицы энтузиазмом. В конце улицы даже открылась небольшая винная лавка, куда за парой чарок рисового вина полюбил заходить Гу Юшэн.

Однажды и Лю Синь решил попробовать местного вина, а после, согнувшись в три погибели, опустошал желудок за таверной под сочувствующие похлопывания по спине от Тан Цзэмина и Гу Юшэна.

Даже тот обезумевший бродяга, которого встретил Лю Синь, проснувшись под навесом, начал подрабатывать разнорабочим и перестал просить милостыню. Зачастую его можно было встретить жующим свежие баоцзы³ и все так же рассматривающим прохожих.

Тан Цзэмин немного подрос и уже не выглядел таким худощавым. Он не знал дату своего рождения, и Лю Синь, припоминая, что события одиннадцатилетней давности произошли именно зимой, предложил дату в середине января. Торговцы, что ездили в соседний городок, привезли по просьбе Лю Синя несколько книг для Тан Цзэмина, и он стал обучать его чтению и каллиграфии.

Первое время Тан Цзэмин не знал, как обращаться к Лю Синю, но услышав, как другие зовут тех, кто о них заботится, однажды позвал его:

– Ифу.

В ту ночь Лю Синь долго раздумывал о судьбе мальчика. Он знал, каково это – быть совсем одному и испытывать горечь от клейма сироты. А потому позволил Тан Цзэмину называть себя так, решив отгородить его от боли. Все равно он скоро повзрослеет и поймет, что к чему, и выберет для него новое обращение.

Вскоре Лю Синь и сам не заметил, как привязался к Тан Цзэмину. Мальчик, пусть и молчаливый большую часть времени, был умен и послушен. Спустя время, когда Тан Цзэмин осознал, что есть и другая сторона жизни, где тебя не колотят за малейший проступок, он все чаще стал улыбаться Лю Синю. Стараясь помогать во всем, он быстро всему учился и иногда пропадал с Гу Юшэном в кузнице.

Лю Синь терялся в догадках, иной раз глядя на Тан Цзэмина: как такой покладистый мальчик мог вырасти в монстра, погубившего весь свет? Сокрушаясь и качая головой, Лю Синь успокаивал себя тем, что ни в коем случае не допустит этих событий. Он будет заботиться о нем, наставлять и никогда не допустит, чтобы Тан Цзэмин встал на темный путь.

«Я стану твоей семьей. Я ведь тоже совсем один в этом мире».

Их легкая жизнь закончилась в одну из летних ночей, когда в Цайцюнь заявились разбойники. Судя по всему, прознав, что в городке дела идут в гору, они пришли поживиться тем, что нажили честные горожане.

Городской колокол в ту ночь не смолкал до самого рассвета.

Цайцюнь накрыл хаос, вспыхнули первые дома на окраине, а улицы заполонили крики перепуганных женщин и плач детей.

Подскочив с постели, Лю Синь столкнулся в дверях с только что проснувшимся Тан Цзэмином и, схватив его за рукав, ринулся прочь. Огненный шар, закинутый в окно одним из разбойников, разбился о пол и тут же пожрал огнем ближайший проход.

– Назад! – крикнул Лю Синь, отступая и загораживая собой Тан Цзэмина.

Развернувшись, они бросились к заднему дворику, но там их уже ждал рослый мужчина с ятаганом наперевес.

– Хо-хо, кто это тут у нас? Плетельщик, верно? – Мужчина осклабился, закидывая лезвие на плечо и медленно заходя в дом. – Не о тебе ли слухи ходят, парень?

Тан Цзэмин крепко держал Лю Синя за руку, исподлобья глядя на разбойника. В полумраке казалось, что в темно-синих глазах зарождается штормовая волна.

Лю Синь бросил взгляд в соседнюю комнату, в которой припрятал пару металлических прутьев, изготовленных Гу Юшэном.

– А это что за маленькая шавка? – расхохотался разбойник, переводя взгляд на Тан Цзэмина. – Посмотри-ка, взгляд как у дикого звереныша, да только клыки пока коротковаты!

Лю Синь прижал к себе Тан Цзэмина за плечи и обернулся, заметив еще двоих, заходящих в дом.

Мужчины в темных одеждах стряхнули с себя огонь, словно тот был перьями пуха, медленно обступая Лю Синя и Тан Цзэмина по кругу.

– А не подрезать ли ему когти, уж больно взгляд свирепый, – хмыкнул один из мужчин, доставая охотничий нож.

Тан Цзэмин медленно приподнял уголок губ и опустил голову чуть ниже, потемневшими глазами уставившись на грабителей. Он уже собирался сделать шаг им навстречу, когда его прервал голос.

– Мои попробуй обрежь! – угрожающе раздалось из темноты.

Лезвие длинного меча рассекло мрак, отразив огненные блики.

Гу Юшэн ринулся вперед, скомандовав:

– Вниз!

И перерубил всех троих одним ударом.

Лю Синь, припав к полу, смотрел на меч, зажатый в руке мужчины, и не мог поверить глазам.

Меч одного из пяти великих генералов.

– Генерал Гу… – неверяще позвал он, медленно поднимая взгляд на Гу Юшэна.

– Сейчас не время!

Схватив его и Тан Цзэмина за шкирку, Гу Юшэн ринулся на задний двор, где взволнованно перетаптывалась пара лошадей.

– Забирайтесь!

– Я никогда… – замешкался Лю Синь.

Шикнув, Гу Юшэн приподнял его и закинул на пегую лошадь, после чего подошел к гнедой.

Лю Синь хотел было протянуть руку, чтобы помочь Тан Цзэмину забраться, но тот одним ловким прыжком взмыл вверх и устроился впереди него, подхватывая уздцы. Чуть помешкав, он повернулся и передал их Лю Синю.

И хотя Лю Синь никогда ранее не ездил верхом, он отчего-то словно почувствовал связь с животным, которое еще недавно в волнении переступало копытами, а теперь вдруг замерло под ним, будто ожидая команды. Мягко погладив лошадь по белой гриве, Лю Синь, сказав Тан Цзэмину держаться крепче, сорвался с места и, выехав со двора, помчался по улицам города вслед за Гу Юшэном.

Отовсюду слышались крики и звуки погрома. Стараясь не смотреть на ад, разверзнувшийся в некогда мирном городке, Лю Синь сжал зубы, крепче вцепляясь в поводья. Спрыгни он сейчас с лошади и попытайся помочь кому-то из жителей, то не продержится и минуты против вооруженных, крепких бойцов, тем самым подставив под удар и Тан Цзэмина. В бессилии он уставился в спину скачущего впереди Гу Юшэна, который словно не замечал происходящего, оставаясь глухим к чужим крикам.

Уже почти на выезде из города они увидели, как знакомого им всем человека с разных сторон обступили разбойники, наставив на него ятаганы. Им оказался тот молчаливый разнорабочий.

– Помоги ему! – внезапно крикнул Лю Синь Гу Юшэну.

Выругавшись, Гу Юшэн натянул поводья, заставляя лошадь встать на дыбы, и, достав меч, снес головы двум разбойникам.

– Так и будешь таращиться, твою мать?! – гаркнул он, и разнорабочий, будто отмерев, тут же одним движением резво вскочил на коня и устроился позади всадника.

Гу Юшэн разрубил привязь чужих лошадей, уводя двух из них следом.

Сорвавшись с места, четыре лошади стремглав проскочили горящие ворота, оставив пылающий город позади, и растворились в ночной тьме.

На горизонте брезжил рассвет, когда они остановились перевести дух в подлеске у небольшой реки.

Спешившись, Лю Синь ринулся к Гу Юшэну и со всех сил толкнул его в грудь. В ответ тот даже не шелохнулся.

– Мы могли им помочь! – выкрикнул Лю Синь.

В его ушах до сих пор звучали плач и крики людей, тяжестью ложась на сердце. Еще вечером, засыпая в своей постели, он и подумать не мог, что увидит мертвые тела горожан, только вчера беседовавших с ним. Картина была такой жуткой, что все еще стояла перед глазами.

– Мы сами едва спаслись! – рявкнул в ответ Гу Юшэн.

– Да ну? Ты способен перерубить троих людей одним взмахом своего меча и говоришь мне, что не смог бы расправиться с кучкой проходимцев? – Лю Синь поджал губы, с негодованием взирая на мужчину.

– А ты не заметил ничего странного? – прищурился Гу Юшэн, делая шаг в его сторону.

Лю Синь отступил, не понимая, что тот имеет в виду.

– Они использовали заклинание огня, – пояснил тот, вскинув брови. – Если ты не заметил, они входили и выходили из пламени так, будто вовсе не замечали его. Да, я смог бы справиться с тремя и даже десятью. Но я не смог бы расправиться с тем, кто призвал этот огонь. Не покинь мы город, к утру были бы мертвы.

Гу Юшэн перевел внимательный взгляд на Тан Цзэмина, осматривая его на предмет ранений, после чего вновь повернулся к Лю Синю и хмыкнул.

Лю Синь закрыл рот и не стал больше спорить.

Повернувшись к Тан Цзэмину, он осмотрел его с ног до головы и спросил:

– Ты в порядке?

Получив кивок в ответ, Лю Синь повернулся к молчаливому мужчине, который стоял к нему полубоком и прижимал к груди что-то завернутое в парчу.

– Что им вообще нужно было от тебя? – с недоумением поинтересовался он.

Разнорабочий обернулся, по-прежнему храня молчание. Взгляд его был странным, будто после долгого морока. Впервые за все время Лю Синь заметил осознанность в его глазах. Раньше этот мужчина казался ему… слегка не в себе. Словно в дурмане он только и делал, что смотрел на прохожих.

– Ладно… – Лю Синь выдохнул и зарылся пятерней в волосы. – Что будем делать дальше?

– Направимся в Яотин. – Гу Юшэн подошел к реке и начал наполнять бурдюк водой.

– И что там? – Лю Синь снял с седла лошади такой же и опустился рядом с ним.

– Пока не знаю, – чуть помедлив, ответил Гу Юшэн, – но это лучше, чем оставаться здесь.

– Ты упоминал какие-то пески, – вспомнил Лю Синь.

Все так же сидя на корточках, Гу Юшэн кивнул в сторону.

Встав, Лю Синь всмотрелся в то место, на которое он указывал.

Серыми песками оказалась иссушенная земля, испещренная огненными трещинами, что простиралась до самого горизонта, покрывая собой некогда обширные цветущие поля.

– Эти земли называются проклятыми не просто так. – Гу Юшэн подошел ближе.

– Ты хочешь сказать, что эту землю пересекали торговцы на телеге? Но как? – удивился Лю Синь. По всем законам логики повозка должна была попросту сгореть, а кони рухнуть замертво от лижущего их копыта пламени. Потерев лоб, он спросил: – И как это собираемся сделать мы?

– Все дело в колесах той повозки.

Лю Синь нахмурился, с недоумением посмотрев на Гу Юшэна.

– Они сделаны из черного железа. Этот металл не подвержен огню, он не накаляется. – Гу Юшэн развернулся и указал на двух лошадей, которые стояли на привязи у дерева. – Я смастерил подковы из того же материала, но он слишком тяжелый, именно по этой причине повозка ходила всего раз в три дня. Я взял подковы и весь имевшийся у меня черный металл с собой, – он указал на увесистый мешок на коне. – Но мне нужно время.

– Черный металл? Откуда он у тебя? И как ты его ковал? – спросил Лю Синь, внимательно глядя на Гу Юшэна. Он помнил, что доспехи пяти великих генералов были сделаны именно из этого металла.

– Неважно, – отмахнулся Гу Юшэн, собираясь отойти.

– Тот меч… – начал было Лю Синь ему в спину, на что тот быстро обернулся и тяжелым голосом предупредил:

– Не болтай.

Проводив мужчину взглядом, Лю Синь опустился возле реки, зарываясь руками в короткую траву. Существовало пять великих мечей, описанных в книге. Их отличительной чертой был императорский герб на гарде – золотой дракон, опоясывающий рукоять, изо рта которого вырывалось пламя, расчерчивая весь меч до самого острия. Духовные силы пяти генералов, носивших мечи, подпитывали это пламя, и тогда никто не знал им равных в бою. Но меч Гу Юшэна был словно обессиленным – линия пламени была пустой. Лезвие пересекала лишь тонкая багряная полоса, похожая на брод высохшей реки.

Не было никаких сомнений, Гу Юшэн – один из пяти великих генералов, сражавшихся за империю в Великой войне пару десятков лет назад бок о бок с императором, за что был удостоен титула и назван его братом. Вот только… что Гу Юшэн забыл в этой глуши, ведь он был тем самым наставником главного героя, встретившим его после Севера?

«Он сражался за отца Тан Цзэмина и его княжество двенадцать лет назад?» – раздумывал Лю Синь, глядя на воду перед собой. В книге генерал Гу упоминался лишь вскользь как один из наставников главного героя и князь Восточных земель. Но ни о предыстории этого персонажа, ни о том, по какому пути он ступал, рассказано не было.

Глубоко вздохнув, Лю Синь понял, что пора убираться куда подальше. Решив, что доберется с ними до ближайшего большого города, а после скроется вместе с Тан Цзэмином, он кивнул самому себе.

Поднявшись с земли и отряхнувшись, Лю Синь направился к Тан Цзэмину, который внимательно наблюдал за тем, как Гу Юшэн орудует молотом и подковами.

Увидев приближающегося Лю Синя, Тан Цзэмин тут же потерял интерес к генералу и пошел ему навстречу. Лю Синь улыбнулся, погладив его по макушке, и вместе с ним отошел к лошадям, не замечая взгляда разнорабочего, что стоял чуть поодаль, оперевшись о дерево и внимательно наблюдая за всей троицей.

Глава 4. Серые пески

Серые пески пролегали через бывший продовольственный тракт, что вел с Севера на Юго-Восток империи. Земли, по которым ранее осуществлялся обмен между городами княжества, ныне стали невозможными для перемещения, отчего вся область пришла в запустение. Небольшой городок Цайцюнь выживал только благодаря тому, что Гу Юшэн нашел способ пересекать пески. Остальные деревни и города не могли похвастаться такой возможностью, оттого испытывали тяжести голода и лишений.

Лю Синь ошибался, когда думал, что их бывшее место пребывания было убогим. Проезжая мимо некогда пышущих жизнью городов, он видел еще большую разруху и чувствовал смрад от обгоревших тел скота и людей, которых не оставляла надежда выбраться из этих мест.

Опустив глаза, Лю Синь задержал дыхание, когда они проходили мимо небольшого города, где еще издали можно было увидеть местных жителей. Протягивая руки, они жалобно кричали, впервые за много лет увидев путников, чьи лошади ступали по проклятым землям.

– Может, мы могли бы…

– Нет, – отрезал Гу Юшэн.

– Они ведь умирают, а мы можем пом…

– Закрой рот и смотри вперед.

Лю Синь поджал губы, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком. Голос Гу Юшэна был полон холода и решительности, однако в нем, пусть и едва различимо, сквозила стылая боль.

Бессилие пожирало не только Лю Синя. Обернувшись на Тан Цзэмина, он увидел, как тот мелко вздрагивает каждый раз, слыша человеческие крики о помощи. Подняв на Лю Синя глаза, мальчик встретился с ним взглядом, после чего слабо выдохнул. Разнорабочий предпочел отвернуться в другую сторону, глядя на лес.

Крики и стоны не прекращались, кто-то даже попытался догнать путников, обжигаясь о пламя, что испещряло серую землю, словно безобидные ручейки. Однако стоило ступить на них – и плоть плавилась за секунды. Паленый запах, казалось, заполонил всю округу и сводил Лю Синя с ума.

Пытаясь держать себя в руках, он крепче сжал поводья и вперил взгляд в спину Гу Юшэна, который вел своего коня впереди их небольшого отряда.

Позади послышался новый жалобный плач. Видя удаляющиеся спины путников, люди тянули к ним руки, умоляя и заходясь в рыданиях.

– Я так не могу, – задушенно выдохнул Лю Синь и резко развернул лошадь.

– Стой! – крикнули ему в спину, но он уже мчался во весь опор к поселению.

Тяжелый топот копыт отбивался о проклятый такыр⁴, поднимая всполохи огня и пепла. Трое коней вторили грохотом вслед.

Уже подъезжая к городу, Лю Синь задержал дыхание: удушающий тленный запах усилился. Видя голые кости, он еле сдержал рвотные позывы, подстегивая лошадь и заставляя ее мчаться быстрее.

Стремглав пролетев в городские ворота, Лю Синь распахнутыми от ужаса глазами осматривал местных жителей, на иссушенных, тощих телах которых едва держалась ветхая одежда. Лес и жизнь были всего в паре ли⁵ от этих людей, но это расстояние было непреодолимым. Измученные и истощенные, день за днем и год за годом они были вынуждены смотреть на этот лес, не в силах сделать ни шагу из города, что изводило их еще больше.

Лю Синю на миг показалось, что именно так выглядит Преисподняя. Люди тянули к нему руки и жалобно стенали. Не разбирая их слов, он спешился, увидев приближающихся спутников.

Спрыгнув со своего коня, Гу Юшэн фурией пронесся через толпу и, схватив Лю Синя за шиворот, протащил его до ближайшего сарая.

– Стереги лошадей! – приказал он разнорабочему, который не стал спешиваться.

– Стой! – крикнул Тан Цзэмин, бросаясь следом.

– Совсем сдурел! – завернув за угол, взревел Гу Юшэн, швыряя Лю Синя в стену. – Героем себя возомнил?!

Генерал был в бешенстве. Яростно дыша и прожигая Лю Синя взглядом, он, казалось, еле сдерживал себя от того, чтобы не свернуть ему шею.

– Герой не герой, а к людским мольбам о помощи не могу относиться с таким же равнодушием, как ты. Чего ты так взбесился? – Лю Синь тряхнул широкими рукавами и прищурился, делая шаг к Гу Юшэну. – Для тебя что, в тягость помочь, отдав им немного черного металла? Как ты можешь смотреть на боль этих людей и даже не попытаться что-либо сделать?! – закричал он на застывшего генерала, не понимая, как, слыша стоны и боль умирающих, можно просто пройти мимо, если можно помочь?

И прежде чем успел остановить себя, в гневе выпалил:

– В тебе действительно ничего не осталось от великого генерала. От былой доблести до меча – все пустое!

– Ты! – рявкнул Гу Юшэн, хватая Лю Синя за грудки. Но замер, почувствовав чужую руку на своей, что с силой сжимала его запястье.

Переведя взгляд в сторону, оба увидели Тан Цзэмина. Мальчик усилил хватку, прожигая генерала потемневшими, как штормовое море, глазами.

– Отпусти, – тихо и спокойно сказал он.

Гу Юшэн моргнул и отстранился, делая шаг назад и потирая руку, кости которой до сих пор ныли от боли.

Лю Синь оправил полы своего серого халата и подошел к Тан Цзэмину.

– Не волнуйся, мы не собирались драться. Просто немного повздорили, как и всегда, – улыбнувшись, он погладил Тан Цзэмина по голове.

Так оно и было: притершиеся друг к другу за столько времени, Гу Юшэн и Лю Синь оказались полными противоположностями, часто не сходясь во мнениях и затевая споры. Но ссоры оказывались несерьезными – юноша и мужчина вспыхивали точно по щелчку и так же быстро остывали, без особого примирения, просто заводя новые разговоры и живя дальше. Такой расклад устраивал обоих, никак не мешая их дружбе. Даже в молчаливой вражде они умудрялись находиться рядом и просто ни о чем не говорить.

Тан Цзэмин кивнул и снова обратил взор на Гу Юшэна, который смотрел на него хмурым взглядом. Мальчик и мужчина словно вели безмолвную вражду, стоя по бокам от парня.

Потирая шею, Лю Синь нарушил их молчаливое противостояние:

– Каждый из нас возьмет по одному ребенку из этой деревни. Кони вполне смогут перевезти двух всадников через проклятые земли. После этого мы отдадим детям пару лошадей, чтобы они смогли вернуться в поселение с провиантом. Или мы просто можем дать этим людям немного металла, чтобы они сами перешли пески. Разве это так сложно для тебя, Гу Юшэн, или, может, они заклинатели, с которыми мы не сможем справиться? – выдохнул он и собрался было развернуться, чтобы уйти, когда услышал тяжелый голос за спиной:

– По одному ребенку, да?

За углом послышался лязг и крики.

Ринувшись на звуки, все трое увидели, как их лошадей окружили несколько человек, наставляя клинки на единственного всадника.

– Отдавай коней и сам спускайся! – в глазах говорившего мужчины плескалось чистое безумие.

Разнорабочий, оторвавшись от созерцания плывущих облаков, лениво перевел на него взгляд темно-зеленых глаз, после чего вновь вернулся к прерванному занятию.

– Что происходит? – Лю Синь быстро подошел ближе, оглядывая вооруженную толпу. – Мы хотим вам помочь, уберите оружие.

– А ты довольно сочный, – приподняв брови, проскрежетал кто-то сбоку, осматривая его с ног до головы безумными глазами и наставив клинок.

– Что… – запнулся Лю Синь, заметив, что у всех местных жителей в глазах полыхает сумасшествие, в котором не осталось ничего человеческого.

Легко выбив меч из руки говорившего, Гу Юшэн подошел ближе, возвышаясь над толпой.

– Прочь с дороги, – ничего не выражающим тоном приказал он.

Проигнорировав его, местные начали обступать путников. Лю Синь прижал Тан Цзэмина за плечи. Бросив взгляд на коня Гу Юшэна, которого также пытались обступить с разных сторон, он увидел:

– Меч!..

– Не нужно. – Гу Юшэн поднял руку, прерывая его, и вышел вперед.

Кто-то занес свой клинок, громко крича:

– Смотрите, какой рослый! Его на неделю хва… – Так и не успев договорить, седовласый мужчина рухнул замертво со свернутой шеей, криво раззявленным ртом и остекленевшими глазами.

Лю Синь почувствовал, как все внутри обдало холодом от одного вида мертвеца у ног Гу Юшэна. Тот, в свою очередь, обвел взглядом вмиг притихшую толпу, которая хоть и топталась теперь опасливо, но не спешила опускать клинки. От развернувшейся сцены Лю Синь почувствовал, как вздох встал поперек горла: еще ни разу он не видел столь ужасную смерть своими глазами.

– Не смотри, – послышалось сбоку.

Лю Синь перевел взгляд на Тан Цзэмина, который тянул его за руку, разворачивая к себе. Поравнявшись взглядом с мальчиком, он, продолжая тяжело дышать, неосознанно прижал его к себе. Чувствуя, как бешено колотящееся сердце отбивает быстрый ритм в грудь Тан Цзэмина, Лю Синь зажмурился, силясь успокоиться.

– В этом поселении нет ни одного ребенка, – тихо сказал Тан Цзэмин. – Почему?

Лю Синя тут же прошиб пот от страшной догадки. Распахнув глаза, он устремил взгляд вперед. Присмотревшись внимательнее к костям в серых песках, он ясно увидел ответ на этот вопрос. Ледяной ужас заполонил собой все сознание Лю Синя, холодом растекаясь по венам.

Отстранившись от Тан Цзэмина, он погладил его по щеке, проводя по брови большим пальцем и стирая налипший пепел. Мальчик смотрел на него спокойными синими глазами, которые никак не вязались с этим гиблым серым местом.

И не должны были.

– Прости, – выдохнул Лю Синь.

Тан Цзэмин покачал головой:

– Тебе не нужно извиняться. – Он протянул руку и провел ею по волосам Лю Синя, стряхивая с них пепел. – Я понимаю, почему ты так поступил. Именно твоя доброта помогла нам встретиться. Если бы ты тогда прошел мимо с холодным сердцем, что бы стало со мной?

Лю Синь смотрел на него покрасневшими глазами. Неужели он действительно когда-то произносил слова о том, что ему все равно, и хотел оставить этого мальчика? Каким же дураком он был…

Вокруг слышались копошения и перешептывания.

Развернувшись, Лю Синь и Тан Цзэмин приблизились к Гу Юшэну, который молчаливо взирал на толпу. У его ног валялось уже четыре тела.

– Оставь одного! Оставь хотя бы одного и уходи! – содрогаясь всем телом, закричал какой-то седовласый старик из толпы.

– Прочь с дороги, – вновь выдохнул Гу Юшэн, потирая ноющее запястье.

– Тогда лошадь! Отдай нам одну лошадь!

– И мальчишку! И мальчишку! – выскочил из толпы еще один мужчина.

Прежде чем успел осознать, что делает, Лю Синь поднял ногу и пнул его в грудь. Мужчина тут же опрокинулся наземь, взметнув в воздух клубы пыли и пепла.

– Дошло? – хмыкнул Гу Юшэн, не смотря на Лю Синя, который встал с ним плечом к плечу.

Лю Синь ничего не ответил, в полной мере осознавая свою ошибку.

– Если не разойдетесь, я убью каждого из вас, – тихо и угрожающе пророкотал генерал, снимая с пояса небольшой клинок.

– Что нам такая жизнь? – хохотнула женщина, разводя в стороны руки с двумя мечами. – Да разве ж это жизнь? – И, безумно засмеявшись, ринулась на Гу Юшэна. Успев сделать всего два взмаха, она рухнула наземь, лишившись головы.

– Вы сами выбрали такую жизнь! – рявкнул Гу Юшэн, взмахивая клинком и стряхивая с него кровь, которая кривой чертой пролегла между толпой и путниками.

– Мы не выбирали! Когда князь…

– Чем пенять на судьбу и беды минувших дней, собрали бы волю в кулак! На что вам мечи?! – Гу Юшэн глядел на людей сверху вниз, с лицом, полным отвращения.

Уловив движение сбоку, Лю Синь только и успел оттолкнуть Тан Цзэмина, как тут же был схвачен юрким мужчиной лет сорока, который прижал холодное лезвие к его шее.

Бросив быстрый взволнованный взгляд на замершего Тан Цзэмина, чьи глаза вмиг почернели, а руки сжались в кулаки, Гу Юшэн повернулся к атаковавшему:

– Опусти меч.

Двинувшись вперед, он прокрутил клинок в руке. Ни действиями, ни словами он не проявлял агрессии, однако подавляющая аура, исходящая от него, распространилась на всю площадь. Даже Лю Синь почувствовал давление. Но только не безумцы, потерявшие последнюю каплю разума.

В воздухе блеснула сталь.

Высоко подняв руку, Гу Юшэн перехватил свой летящий меч и кивнул разнорабочему, который внимательно наблюдал за развернувшейся сценой, все так же сидя на своей лошади.

– Только одного! Только одного! – дрожа, повторял мужчина за спиной своего пленника, отступая шаг за шагом.

Лю Синь почувствовал влагу на шее – лезвие в дрожащих руках неосторожно порезало тонкую кожу.

– Успокойся, все нормально, – проговорил он, медленно поднимая руки и обращаясь к человеку за спиной. – Я пойду с тобой. Но пойду сам, идет?

– Только ты! Только одного! – продолжал безумный.

Переведя взгляд на Тан Цзэмина, который с нечитаемым выражением лица осторожно подходил ближе, будто подкрадываясь для атаки, Лю Синь выставил вперед раскрытую ладонь, останавливая движение.

Тан Цзэмин замер и перевел на него потемневший взгляд.

– Тише, – сказал Лю Синь, а затем посмотрел на Гу Юшэна.

Генерал крепче сжал рукоять клинка и сделал резкий выпад влево, на что человек позади Лю Синя отреагировал еще быстрее, сильнее разрезая плоть.

Задохнувшись от страха, Лю Синь замер, как и Гу Юшэн.

Тан Цзэмин посмотрел на колодец и сосредоточенно нахмурился. Выступивший на его висках пот расчертил каплями линии до самых скул.

– Цзэмин, – позвал Лю Синь, пытаясь улыбнуться, – все будет хорошо.

Тан Цзэмин сжал зубы и молча наблюдал, бессильно сжимая кулаки, как обезумевший человек уводит Лю Синя, скрываясь в толпе.

Пленника завели в полуразрушенный дом. Обстановка была такой бедной, что не за что было зацепить взгляд. Подведя его к открытому подвалу, мужчина подтолкнул его в спину.

Спускаясь, Лю Синь несколько раз чуть не запнулся. Удержавшись за пыльные стены, он наконец ощутил под ногами землю и тут же развернулся, увидев захлопнувшуюся следом дверь.

Пробираясь на ощупь в кромешной темноте, Лю Синь водил впереди себя руками, пока не наткнулся на что-то мягкое. Отпрянув, он замер в оцепенении.

– Кто… кто вы такой? – послышался мягкий девичий голос.

– О Боги, – прошептал Лю Синь с долей облегчения.

Глаза, немного привыкшие к темноте, разглядели тонкую фигуру, стоящую напротив. Это определенно была женщина. Молодая девушка лет двадцати.

– Мое имя Лю Синь, я… пришел из города Цайцюнь. А как вас зовут? – Переведя дыхание, пленник до сих пор не мог поверить, что оказался не единственным в этом заточении.

– Си Жулань, – тихо пробормотала девушка, чуть дернув головой, словно отгоняя от себя что-то.

– Как вы здесь оказались? Вас захватили местные жители? Я думал, никто не передвигается по серым пескам… – задумчиво бормотал Лю Синь, глядя на нее.

– По серым… пескам? – Си Жулань отошла в сторону и опустилась на землю. – Я никогда не покидала этого города.

Лю Синь сглотнул и опустился напротив.

– Значит, вы местная? Вы непохожи на них.

Девушка ничего не ответила, принявшись царапать что-то на земле.

– Как долго вы здесь находитесь?

– Я… не знаю… очень давно.

– Почему же вас заперли здесь? Вы пытались сбежать?

Лю Синь осторожно приблизился, пытаясь рассмотреть, что она делает. Девушка была слегка не в себе, но не выглядела опасной. Дергая головой, она шуршала чем-то в темноте.

– Нет! – внезапно воскликнула она, прижимая колени к груди и отползая ближе к стене.

– Простите, – тут же сказал Лю Синь, выставляя руку вперед.

– Нельзя! Наружу нельзя! – раскачивалась девушка из стороны в сторону.

– Простите, я просто пытаюсь понять. Если вас пленили для… то почему вы не пытались сбежать?

– Это не плен, – подняв голову, тихо ответила она.

В темноте мерцали два темных глаза, настороженно следившие за каждым движением пленника.

Решив проверить свою догадку, Лю Синь спросил:

– Кто вас здесь запер?

– Отец.

Пленник глубоко вздохнул и кивнул самому себе. Все верно. Чтобы уберечь свою дочь, мужчина запер ее в подвале, где другие не смогли бы найти ее.

«Сколько ей было, когда люди в поселении начали сходить с ума? И сколько было всем тем детям…»

Ощутив горечь, Лю Синь вновь посмотрел на девушку с сожалением.

Вопросы о том, почему та не сбегала, теперь казались глупыми. Сбежать? Куда? Город полностью оцеплен огненным такыром, который разрастался год за годом.

– Где мой брат?.. Братец, где ты?.. – шептала девушка, подергивая головой, вертя ей по сторонам и шаря по темноте глазами. – Матушка приготовила твои любимые пельмешки… Братец, где же ты?.. Давай поедим вместе…

Всхлипывающие звуки заполнили подвал.

Лю Синь почувствовал удушающую тревогу и тоску. Окажись он в таком безумном месте без возможности уйти, он наверняка бы покончил с собой.

Видимо, об этом и говорил Гу Юшэн.

Собрать волю в кулак.

Покончить со всем? Или попытаться что-то исправить?

В конце концов, разве не для этого он прибыл сюда?

Хлопнув по коленям, Лю Синь резво вскочил с земли.

– У нас есть кони, которые могут пересечь серые пески! Мы прибыли из другого места. Мои друзья сейчас наверху, и они определенно найдут способ вытащить нас. Пойдемте с нами!

Девушка повела головой в его сторону, чуть склонив ее к плечу, и прошептала сиплым голосом:

– Братец, ты не сможешь сбежать… Давай вернемся домой…

– Ну же! Вы еще можете покинуть это место!

– А вот ты уже нет, – раздался тихий голос позади.

Развернувшись, Лю Синь ощутил точный удар по голове.

Глава 5. Лязг металла

Очнувшись и приоткрыв тяжелые веки, Лю Синь увидел, что перевернутая комната перед ним странным образом покачивается из стороны в сторону.

– Проснулся? – тихо спросил кто-то сбоку. Волос коснулась худая рука, погладив, словно в утешительном жесте, и почти сразу же отстранилась.

– Где я?.. – пытаясь сфокусировать взгляд, простонал Лю Синь.

Лязг металла был ему ответом.

Чуть повернув голову на звук, Лю Синь увидел перевернутого человека, который держал в руке мясницкий нож. Осознав, что подвешен за ноги под потолком, со связанными за спиной руками, будучи одетым только в нижние одежды, Лю Синь распахнул глаза и принялся вырываться изо всех сил.

Мужчина в ответ на его трепыхания только отстраненно посмотрел на него и продолжил перекладывать ножи на столе. Он вел себя так, словно впервые оказался в этом месте и не знал, где что лежит.

Опустившись на стул, безумец глухо проговорил:

– Ты не должен был проснуться, тогда и больно бы не было.

Склонив голову, он замолчал, уставившись в пол.

Лю Синь проследил за его взглядом и тут же вздрогнул.

Весь пол был в засохших пятнах крови. Кому она принадлежала – несложно было догадаться.

– По крайней мере, так они мне говорили… – продолжил мужчина.

– Не… не надо, прошу… – взмолился Лю Синь, чувствуя удушливый страх, подкативший к горлу.

В воздухе пахло железом.

– По жребию следующим должен был быть я… – Мужчина поднял на него тусклые глаза. – Но кто тогда позаботится о моей Жулань?

– Прошу вас… я могу взять вас с собой, – просипел Лю Синь, не прекращая попыток вырваться и раскачиваясь из стороны в сторону.

Везде – на стенах и на полу были засохшие пятна крови. Лю Синь зажмурился, судорожно выдыхая:

– Пожалуйста…

Мужчина встал со стула и подошел ближе.

– Никто не покидает эти земли. Здесь наш дом. И твой теперь тоже… – Костлявая рука осторожно дотронулась до волос пленника. Столь милосердный жест никак не вязался с намерениями и словами мужчины. И от этого жуткое ощущение только усиливалось. Лю Синь чувствовал себя ягненком, которого мясник успокаивает перед забоем, проводя напоследок по мягкой шерстке.

– Помогите! Кто-нибудь! – распахнув наполненные страхом глаза, Лю Синь кричал во всю мощь легких, глотая слезы и глядя на своего палача, в руке которого был зажат большой острый нож.

– Каждый из нас после смерти отправится в Диюй⁶ на поклон к царю Яме⁷ и будет ожидать десяти судилищ, отплачивая за свои грехи в надежде на перерождение… – тихо произнес безумец, вновь посмотрев на пленника. Словно не замечая его трепыханий, он продолжил: – Мой сын все еще где-то там. Если встретишь его, передай, что отцу жаль… Отцу так жаль… – Слезы потекли по лицу мужчины. – Мой бедный Ши-эр, папе так жаль…

Лю Синь замер, дрожащими, побледневшими губами коротко хватая воздух и во все глаза глядя на плачущего мужчину, боясь спровоцировать его своими движениями. Видя, что тот остановил руку с занесенным ножом и пребывает где-то далеко в своих мыслях, он сглотнул, считая удары сердца, что отчаянно билось в его груди.

Прошло некоторое время, а мужчина так и продолжал неподвижно стоять, что-то тихо шепча. Мутная дымка, что клубами воспоминаний застилала ему глаза, сделала пленника перед ним словно невидимым. Висящий на волосок от смерти Лю Синь бросил взгляд на дверь, не слыша долгожданных тяжелых шагов, и вновь перевел глаза на мужчину.

– Господин, – тихо позвал он, решив не дожидаться, пока безумец выйдет из транса и придет к однозначному решению, окончательно лишившись рассудка, – расскажите, что здесь случилось. Я же должен знать, что передать вашему сыну, когда встречу его.

Мужчина медленно поднял голову. Затем, чуть помешкав, кивнул и опустился на стул.

Невидящим взором он уперся в стену и разомкнул пересохшие бледные губы.

Двенадцать лет назад, когда полчище темных тварей вырвалось из Призрачного царства, города не были готовы к такому вторжению. Город Хуфэй отбивал атаки и держал оборону два дня. Большое количество оружия и мастерство местных мечников позволяли общими силами отбрасывать первые атаки беснующихся тварей, но в итоге все было тщетно. Демоны сражались без устали, и истощившимся людям пришлось отступить, прячась в подвалах под защитой немногочисленных выживших мастеров. Немногим удалось пережить ту кровавую бойню. Осознав потери и разрушения, люди вознамерились просить князя о помощи, но так и не смогли покинуть эти земли. Любой, кто выходил за черту города, сгорал в считаные секунды. Без доступа к большим полям и фруктовым угодьям в городе начался голод, сметающий все на своем пути. Первым пошел под нож крупный скот, который без возможности выходить на пастбища начал медленно погибать. Следом в расход отправили животных поменьше, а через пару месяцев местные не чурались отлавливать кошек и собак, лишь бы утолить сводящий с ума голод.

Никто не хотел умирать, все ждали помощи князя или столицы. Все ждали, что императорская гвардия вот-вот пересечет серые пески и поможет, вызволит их. Из года в год они денно и нощно всматривались в горизонт, толпясь у ворот на самой границе города в ожидании помощи. Но сколько бы они ни ждали, вид пустынного огненного такыра оставался все таким же неизменным. Тогда ожидание сменила волна яростной жажды мести демоническим отродьям, и все люди без устали принялись ковать мечи, готовясь дать ответную битву проклятому племени.

Время шло, но горизонт все так же был пуст.

Никто из местных уже и не помнил, когда все зашло настолько далеко, что они с холодным сердцем тянули жребий, решая, кто будет следующим под мясницким ножом.

Следующей волной стало безумие. Мысли и разум людей затуманило горе. Долгие годы они даже не разговаривали, не смотрели друг другу в глаза и бесцельно бродили, словно тени, по такому же призрачному городу.

Си Бохай, как ни пытался, не мог вспомнить, как отреагировал на то, что его пятнадцатилетний сын вытянул жребий. Он не помнил то время, словно израненный разум просто скрыл ужасающие воспоминания. Дочь, которую он спрятал в подвале с самой первой ночи нападения демонов, так и не покинула его пределы ни на день, выращивая и подкармливая крыс из оставшегося мешка семян в подполе. Это было самым верным решением, принятым в его жизни.

– Мы не можем покинуть этот город… – тихо просипел Си Бохай, переводя отрешенный взгляд на пленника, – потому что он наш подвал.

– Все княжество подверглось атаке, – решил рассказать Лю Синь, немного успокоившись и видя, что мужчина не собирается нападать. – Не уцелел ни один город. Вторжение длилось двенадцать дней.

– А наш князь Тан?..

Лю Синь сокрушенно покачал головой, прикрывая глаза.

– Почему же его величество не пришел нам на помощь?.. – Си Бохай говорил медленно и слабо, еле ворочая языком, словно держась из последних сил.

Голова Лю Синя кружилась от долгого пребывания в подвешенном состоянии. Помолчав некоторое время и собираясь с мыслями, он продолжил:

– Император отрекся от этих земель, провозгласив их проклятыми.

– Вот оно как… – шепнул Си Бохай, горько приподнимая уголок губ и опуская слезящиеся, покрасневшие глаза.

Боясь спровоцировать его лишним звуком, Лю Синь осторожно принялся потирать онемевшие руки друг о друга, как вдруг вскрикнул, напуганный грохотом распахнувшейся двери.

На пороге возникла высокая фигура Гу Юшэна. В следующую секунду он бросился к несостоявшемуся мяснику, который даже не обратил внимания на шум.

– Стой! – крикнул Лю Синь уже замахнувшемуся мечом Гу Юшэну.

– Я уже устал тебя слушать! – разгневанно рыкнул тот, все же чуть опуская лезвие.

– Когда это ты меня слушал?! – негодующе воскликнул Лю Синь.

– А ведь правда! – хмыкнул Гу Юшэн, вновь замахиваясь.

– Сначала развяжи меня, я уже рук не чувствую! – попросил Лю Синь и принялся дергаться в путах.

Шикнув, Гу Юшэн перерубил веревку. После чего на лету подхватил Лю Синя и поставил на землю.

– Ох… голова кружится. – Лю Синь оперся о плечо генерала, словно потеряв равновесие. Вцепившись в его предплечье, он надавил на него, вынуждая опустить меч.

– С ума меня сведешь своими выходками… – закатил глаза Гу Юшэн.

– Ага, – усмехнулся Лю Синь и тут же почувствовал, как в него что-то врезалось на лету.

Опустив глаза, он увидел Тан Цзэмина, который, запыхавшись и тяжело дыша, вжимался в него, крепко обхватив руками за пояс.

– Ну-ну… – Погладив мальчика по голове, Лю Синь приподнял его лицо и стер пепел с бровей большими пальцами. – Я же говорил тебе, все будет хорошо.

Тан Цзэмин смотрел на него снизу вверх огромными глазами, в которых наряду с паникой плескалось волнение.

«Волчонок», – подумал Лю Синь.

Не удержавшись, он погладил его по макушке, на что получил объятья крепче предыдущих.

Вжимаясь в него, Тан Цзэмин метнул злобный почерневший взгляд в сторону Си Бохая. Лишь увидев, что мужчина продолжал отрешенно смотреть в стену, а вокруг не было ни капли свежей крови, мальчик спрятал в рукаве тонкое лезвие.

– Многих ты?.. – выразительно взглянув на Гу Юшэна, спросил Лю Синь.

– Только тех, кто нападал первым. Этот старик знатно погонял нас по городу, путая следы, – хмыкнул генерал, оглядываясь по сторонам.

– Ну… – Лю Синь указал подбородком на Си Бохая, что все так же неподвижно сидел на стуле, уперевшись невидящим взором в стену. – Он не нападает. Нет нужды его убивать.

– Да он же… как и они все. – Гу Юшэн поджал губы в отвращении.

– Нет, это не так.

– Тогда как бы он выжил в этом месте?

Погладив Тан Цзэмина по голове, Лю Синь повернулся в сторону выхода. Указав Гу Юшэну следовать за ними, он схватил свой верхний халат и вышел из амбара. Оказавшись на улице и оглядевшись, он увидел дом, в который ранее его затащил Си Бохай.

Узнав всю правду, Гу Юшэн лишь покачал головой и, бросив сухое «уходим», двинулся к центральной площади.

Люди, жавшиеся к стенам разрушенных домов, провожали генерала глазами, но не смели приближаться. А при виде Тан Цзэмина и вовсе опускали головы и пятились, силясь слиться со стенами. Лю Синь старался не смотреть по сторонам на топчущихся безумцев. Устремив взгляд вперед, только тогда он заметил пятна крови на подоле темных одежд Гу Юшэна, после чего прижал к своему боку Тан Цзэмина за плечи.

Уже подходя к площади, он оглянулся и увидел в толпе, бредущей за ними на расстоянии, Си Бохая, по-прежнему отстраненного и потерянного. Мужчина поднял на него глаза, в которых впервые за долгое время блеснуло осознание происходящего. Окинув взглядом людей, которые что-то бессвязно шептали и мотали головами, цепляясь то за свои волосы, то за одежду, Лю Синь отвернулся в другую сторону. Посмотрев на раскинувшийся маленький городок, он не увидел ничего, кроме разрухи и пепла. Здесь не было ни зелени, ни водоемов. Лишь старый каменный колодец с покосившимся навесом пережил бедствие и возвышался посреди площади.

– У них действительно нет ничего, чтобы выжить, – тихо сказал Лю Синь.

– Даже не начинай, – сквозь зубы процедил Гу Юшэн.

– Чем промышлял этот город?

– Они кузнецы. Их ремесло – металл, вот почему здесь ничего нет. Когда торговые пути были разорваны, все, что у них осталось, – это железо и кузницы. Раньше это был один из городов, в котором ковалось лучшее оружие и доспехи во всей империи.

«Но не доспехи великих генералов», – догадался Лю Синь.

Кивнув, он шагнул сквозь толпу, которая мигом расступилась. Пришедшие люди словно заставили безумцев увидеть проблески понимания в своем сознании, которое теперь тяжестью и виной ложилось на их сердца, прижимая к земле.

Подойдя к лошади генерала, Лю Синь посмотрел на Гу Юшэна молящим взглядом. И тот, на мгновение прикрыв глаза, все же кивнул. Отстегнув от седла Гу Юшэна мешок, Лю Синь бросил его перед толпой.

Грохот заставил безумцев поднять головы и уставиться на него. Дрожащие и жалкие, они ободранными руками убирали спутавшиеся волосы с лиц, подбираясь ближе.

– Это – черный металл. Его мало, но, полагаю, вы знаете, что с ним делать. – Лю Синь кинул взгляд на Гу Юшэна, на что тот глубоко втянул в себя воздух и вонзил меч в ножны.

Кто-то подполз ближе к мешку на коленях, дрожащими руками развязывая бечевку и высыпая на землю плоские куски черного железа, со звоном рухнувшие под ноги людям.

Задыхаясь от обрушившегося на них понимания, толпа приподнялась с колен и подошла ближе.

Подойдя к сидевшему на земле Си Бохаю, Лю Синь опустился перед ним на колено. Подняв мутные глаза, мужчина хрипло произнес:

– Я не х-хотел… не хотел… я не… – По его щекам потекли горячие слезы, смывая пыль и грязь.

Лю Синь протянул руку и взял кулон, зажатый в ослабевших пальцах Си Бохая.

– Мне не удастся передать извинения твоему сыну, – тихо сказал он. – Возможно, однажды вы свидитесь и ты передашь их сам. А до тех пор… – Сжав плечо Си Бохая и заглянув в его глаза, он продолжил: – Хорошо заботься о своей дочери. Вы не виноваты в том, что случилось двенадцать лет назад, но сейчас сделайте правильный выбор. Время выйти из подвала.

Крепче зажав подвеску в руке Си Бохая, Лю Синь поднялся с земли. Обернувшись, он встретился с внимательными синими глазами, что следили за каждым его движением, не выпуская из виду.

Слабо улыбнувшись, Лю Синь подошел ближе к Тан Цзэмину.

– Поехали, – кивнул он Гу Юшэну и, обняв мальчика за плечи, направился к лошадям.

Уже выезжая из города, Лю Синь вдруг подумал о том, какую ошибку совершил князь этих земель: он разделил область на регионы, каждый из которых занимался отдельным ремеслом. Делая ставку на торговлю между городами, он не учел, что будут делать люди и как смогут выжить, если связь между городами будет разорвана. Почему князь не предвидел такую очевидную вещь, Лю Синь не знал. Но был уверен наверняка: это было неправильное решение. Думая о том, сколько еще таких городов попадется им на пути, остаток дороги по проклятому такыру он провел в молчании, низко опустив голову.

Лишь зайдя в подлесок и сидя у дерева рядом со спящим Тан Цзэмином, который умостил голову на его плече, Лю Синь подал голос.

– Куда мы теперь? – спросил он Гу Юшэна, который возился с лошадиными подковами.

– Еще пять дней пути, а затем перейдем границу.

– Ясно.

– Никого не выпускают из проклятых земель, это будет нелегко.

– Ну, придумаем что-нибудь, – выдохнул Лю Синь, прикрывая глаза и собираясь вздремнуть.

– Может, подскажешь что конкретнее?

– Почему я?

– Ну, я даже не знаю… – Гу Юшэн оторвался от своего занятия и, развернувшись, пристально посмотрел на Лю Синя. – Может, потому, что ты каким-то образом очутился за тысячи ли от города под столицей, из которого прибыл, миновав пограничные отряды и перейдя серые пески?

Глава 6. Лиловый рассвет

Все это время голова Лю Синя была забита совершенно другими вещами. Он и думать забыл о своем перемещении и никак не ожидал, что Гу Юшэн поднимет эту тему.

Тишина волной накрыла место их привала. Лю Синь все так же сидел с закрытыми глазами, привалившись спиной к дереву, а генерал продолжал прожигать его внимательным взглядом.

Сколько себя помнил, Лю Синь ненавидел лгать и изворачиваться. Для него куда лучше было всегда говорить правду, тем более жил он совершенно непримечательной жизнью и не был замешан в делах, из которых приходилось выбираться только путем ухищрений.

– Разве я не упоминал? – спокойно спросил Лю Синь, приоткрывая глаза и встречаясь взглядом с генералом. Натянув на лицо маску уверенности, он добавил: – Заклинание перемещения, разумеется.

Лю Синь помнил, что в книге упоминалось несколько заклинаний, коими пользовались как темные, так и светлые заклинатели. Все зависело от выбранного пути. Если говорить только часть от правды, то ложь будет сложнее распознать. Начни он сейчас выдумывать и изворачиваться, это сразу бросится в глаза. Тем более такому человеку, как Гу Юшэн.

– И как же ты воспользовался им? – вскинул бровь генерал, усаживаясь под дерево напротив Лю Синя. – Ты ведь обычный человек, в тебе нет сил?

– Мне помогли. – Лю Синь улыбнулся и, опустив на мгновение взгляд, в следующую секунду перевел его на спящего Тан Цзэмина. Находясь под столь пристальным вниманием генерала, он не мог в открытую долго смотреть на него, боясь допустить ошибку и выдать правду. – Я ведь рассказывал тебе, что бежал от семьи. Кое-кто помог мне с этим.

– Хочешь узнать, почему я тогда пустил тебя в свой дом? – тяжело выдохнул Гу Юшэн, нахмурившись.

~~~

…В тот день Гу Юшэн проснулся от бормотания, доносившегося с улицы. Решив, что это очередной сумасшедший, коих было несколько в городке – не все могли выдержать такую жизнь, – он повернулся на другой бок и хотел было продолжить спать, но почти сразу же распахнул глаза.

Голос был молодым и незнакомым.

Гу Юшэн знал всех в этом городке; знал каждого и кто чем занимается. Мигом подскочив с лежанки, он навострил уши, прислушиваясь к чужому тихому бормотанию снаружи. Вот только притупившиеся силы никак не давали ему разобрать, что же именно нашептывал голос.

Выйдя из комнаты и заглянув в щель приоткрытой двери, Гу Юшэн увидел юношу, который, прижав в беззащитном жесте руки к груди, что-то шептал, растерянно озираясь по сторонам.

«Заклинатель? Он читает заклинание?»

Гу Юшэн, не отводя взгляда от этого странного человека, что стоял к нему спиной, поднял руку и вытащил с наглавного косяка небольшой клинок, который заготовил заранее и который годами пылился там без дела. Убирая лезвие под полу своего темного халата, Гу Юшэн сделал шаг наружу, пятерней лохматя свои распущенные длинные волосы.

«Сначала нужно узнать, кто он такой», – подумал генерал.

Решив проверить, нападет ли незнакомец на простого жителя, Гу Юшэн хлопнул его по плечу. У некогда великого генерала больше не было сил, с помощью которых он мог определить, кто был перед ним: темный, светлый заклинатель или же демон. Однако взгляд янтарных, широко распахнутых испуганных глаз, с тревогой взглянувших на него, дал однозначный ответ: юноша был простым человеком.

Но что делал заплутавший путник так далеко от дома и как пробрался в проклятые земли, еще предстояло выяснить. Он не мог перейти пески и не мог выйти из леса: твари, прячущиеся в тени деревьев, пожрали бы его, ступи он на их земли.

Решив оставить растерянного юнца и понаблюдать за ним, Гу Юшэн прошел в соседнюю комнату, чтобы взять циновку и одеяло, и случайно бросил взгляд в сторону. Там, в темном углу, уже многие годы без дела пылился когда-то великий меч, облаченный в черные ножны, с испещренной заклинаниями рукоятью и гербом с золотым драконом на эфесе. Генерал уже долгое время не заходил в эту комнату и уже давно не видел свой меч, который был молчаливым напоминанием о былых сражениях и о том, кем был его хозяин.

Помрачнев, Гу Юшэн вышел из комнаты.

В ту ночь он сидел на крыльце и задумчиво курил трубку до самого рассвета.

Отлучившись с утра к реке, чтобы набрать для юнца воды, Гу Юшэн обнаружил, что тот бесследно исчез. Только у стены лежал валик из циновки и одеяла, напоминающий о странном незнакомце, что провел ночь под его крышей. Шикнув и ринувшись из дома, Гу Юшэн бросился на его поиски, гадая, не пригрел ли он у себя врага и чем это может обернуться для местных жителей. Он метался по улицам в поисках юноши, но не мог его найти ни в одном закоулке, пока не увидел столпившихся людей у одного из домов.

Облегченно выдохнув и утерев со лба пот, Гу Юшэн подошел ближе.

Уже отходя от дома старухи и поглядывая на парня, плетущегося позади с прижатым к груди мальчиком, Гу Юшэн услышал шепот.

– А кто он? – заинтересованно поглядывали в сторону юноши местные.

– Не болтайте, – отрезал генерал и двинулся в сторону своего дома.

~~~

– Я с самого первого взгляда понял, что что-то с тобой не так, и решил, что пока ты у меня под носом, то ничего плохого не произойдет.

– Что-то плохое произошло? – улыбнулся Лю Синь, чувствуя, как Тан Цзэмин начинает ворочаться рядом.

– Нет, но что-то странное в тебе определенно есть, – задумчиво проговорил Гу Юшэн.

– Я использовал тогда заклинание перемещения, и это правда. Это все, что я могу сказать. У тебя есть тайны, у меня есть тайны – все честно. Или ты хочешь поговорить о мече и черном железе? – теперь уже Лю Синь внимательно уставился на генерала.

Гу Юшэн ничего не ответил и просто вскользь мазнул взглядом по Тан Цзэмину, который, положив голову на плечо юноши, продолжал спать. Глаза под его веками беспорядочно метались. Казалось, ему снится тревожный сон, однако на его лице не отражалось ни тени волнения. Продолжая посапывать, он лишь плотнее прижался к Лю Синю.

Кинув последний взгляд на их переплетенные руки, Гу Юшэн встал и направился к лошадям.

Следующие два дня они провели в пути, стараясь держаться подлеска и изредка разводя огонь на привалах. Ни рек, ни поселений на их пути больше не встречалось, а припасы заканчивались.

Разделяя последний кусок уже зачерствевшего маньтоу⁸ для себя и Тан Цзэмина, Лю Синь пытался придумать, что делать дальше и где раздобыть еды. Гу Юшэн ел мало, как и их молчаливый спутник, ничем не выказывая голода или каких-либо затруднений, а вот ему и Тан Цзэмину приходилось туго. Хоть мальчик и не показывал, что голодает, и старался держаться наравне с генералом, Лю Синь понял, что нужно что-то предпринять, пока голод не свалил их с ног. Вряд ли истощенными они смогут противостоять опасностям на пути.

– Нужно раздобыть еду, – сказал он, отходя от лошади на очередном привале.

Солнце уже катилось к горизонту, и путники решили расположиться в очередном подлеске у склона высокой горы.

– Через два дня мы прибудем в поселение, там и поешь, – незаинтересованно ответил Гу Юшэн, привязывая лошадей.

– Нужно раздобыть еду, – жестче повторил Лю Синь. – Цзэмин голодает, и я соткан не из святого духа, чтобы питаться одним воздухом. Вы тоже голодны, но отчего-то упрямитесь, словно соревнуясь друг с другом, кто дольше выдержит, – решил высказаться он, устав наблюдать за молчаливой враждой двух мужчин.

Их спутник стоял спиной к нему, отряхивая свой темный халат от пыли и никак не реагируя, зато Гу Юшэн мигом прищурился:

– Не носись так с мальчишкой, он не стеклянный.

Лю Синь зашипел, словно рассерженный кот, и хотел было вступить в новую перепалку, которые стали привычными для них с генералом, но был прерван ударом легкого мешка, прилетевшего в грудь.

– Мой последний паек. Ешь, раз голодный. Мы справимся, не беспокойся, – с этими словами Гу Юшэн прошел мимо него.

– Ты прекрасно знаешь, что я не ем мясо! – крикнул Лю Синь, уже зная, что лежит в мешке. – Цзэмин! – позвал он мальчика, который стоял недалеко от обрыва, наблюдая за грозовыми тучами на горизонте.

Подойдя ближе и заметив в его руках мешок, Тан Цзэмин поднял на Лю Синя вопросительный взгляд. Смотря в чистые синие глаза, так похожие на озера, Лю Синь вдруг почувствовал, как злость и усталость в груди словно рассеиваются, смываемые водой.

– Вот, поешь, – протянул он небольшой мешок.

– А ты? – нахмурился Тан Цзэмин.

– Я не голоден, все в порядке, – Лю Синь улыбнулся и собирался отойти, но был схвачен за рукав.

– Я не стану есть, если ты не будешь, – уверенно и твердо сказал Тан Цзэмин, опуская мешок.

– Я не ем мясо, так что поищу что-нибудь в подлеске, – выдохнув, Лю Синь мягко похлопал мальчика по голове. – Думаю, тут полно ягод.

– Тогда я пойду с тобой, – вознамерился Тан Цзэмин.

Всмотревшись в его лицо, Лю Синь заметил нездоровый блеск синих глаз и бледность, хотя еще утром с мальчиком все было в порядке. Нахмурившись, он обхватил Тан Цзэмина за плечи и усадил под деревом. Затем развязал мешок и протянул его.

– Лучше отдохни. Кто-то из нас двоих должен быть полон сил, если что-то случится. – Кивнув на мешок, он добавил: – Не успеешь доесть, как я вернусь.

Потрепав мальчика напоследок по макушке, он отошел к двум мужчинам, расположившимся под деревьями неподалеку, не заметив, как потемневшие синие глаза метнулись на грозовое небо вдалеке, что грохотнуло первыми разрядами.

Гу Юшэн спал, лежа на спине под деревом и положив руки под голову. Вскинув бровь, Лю Синь перевел взгляд на второго мужчину, который сидел, скрестив руки на груди и прикрыв глаза, откинувшись на трухлявое полено. Лю Синь видел, что тот не спал: длинные пальцы мягко теребили черные пряди, переброшенные на одно плечо.

Лю Синь часто ловил на себе его взгляды во время пути. Первое время это нервировало, но после он свыкся, решив, что мужчина просто присматривает за ним, чтобы он опять куда-нибудь не угодил. Но, несмотря на такое внимание, от него не исходило угрозы. Мужчина был тихим и молчаливым, держась ото всех чуть поодаль, но все же путешествуя с ними.

Прежде не осмеливаясь разглядывать его в открытую, сейчас Лю Синь впервые четко мог рассмотреть лицо их спутника. Он скользил взглядом по мужественному молодому лицу с ровной переносицей, высоким лбом и тонкими губами. Этот человек был красив и, казалось, всего на пару лет младше Гу Юшэна.

В легком удивлении Лю Синь приподнял брови. В городке этот мужчина производил впечатление безумца, только и делая, что пустыми глазами пялясь в прохожих да выполняя мелкие поручения.

Задумавшись, Лю Синь не заметил, что уже какое-то время их молчаливый спутник внимательно следит за ним, раскрыв темно-зеленые глаза.

Поняв, что его поймали на разглядывании, Лю Синь отшатнулся, неловко прокашлявшись, и пошел в сторону лошадей, по дороге жмурясь от стыда. Переведя дух, он снял с седла лошади короткий клинок Гу Юшэна, решив, что тот ему пригодится для срезания веток или фруктов.

Зайдя в подлесок и оглянувшись, Лю Синь не заметил никаких ягод или других пригодных для еды растений. Ничего не найдя рядом, он побрел вперед, изредка оглядываясь, чтобы не потерять их маленький лагерь из виду. Деревья в местных лесах были высокими и раскидистыми. Кроны, уходившие, казалось, под самое небо, закрывали солнечный свет. Если посмотреть вглубь такого леса, можно увидеть лишь мрак, в который едва ли проникал солнечный свет.

– Ну и жуть… – вздернул бровь Лю Синь и решил, что поищет что-нибудь в подлеске, но не сунется в чащу. Что-то съедобное ведь должно было быть в этих кустарниках, верно?

Уныло бредя уже довольно долгое время и попинывая сухую шишку, Лю Синь осматривался по сторонам и уже потерял было надежду что-либо найти, как вдруг увидел неподалеку виноградные лозы с висящими на них соблазнительными гроздьями налитых красных ягод. Вскинув кулак в победном жесте, Лю Синь оглянулся и тут же нахмурился. Он ушел дальше, чем думал, и уже не видел место привала.

«Ладно, просто пойду обратно той же дорогой. Я не должен был уйти далеко», – кивнул он самому себе и, перехватив клинок крепче, двинулся за ягодой.

Подойдя к раскидистым лозам, которые были сплошь увешаны большими ягодами, Лю Синь протянул руку и принялся срывать грозди, сразу же убирая их в мешок. Ягоды были плотными, мясистыми и источали сладкий приятный аромат. Проглатывая слюну, Лю Синь решил, что разделит находку со всеми остальными в лагере. На лице расплылась улыбка, когда он представил, как обрадуется ягодам Тан Цзэмин. В городке Цайцюнь они питались в основном подгоревшей кашей Гу Юшэна и местной скудной выпечкой. Фруктам там неоткуда было взяться, но иногда из соседнего городка привозили по нескольку корзин соленых овощей, которые стоили баснословно и делились на весь город. Не переставая думать об этом, Лю Синь вдруг нахмурился.

«А вдруг этот виноград кислый или еще не поспел?» – рассматривал он красную ягоду со всех сторон. Он видел такой сорт и раньше, однако предпочитал всегда брать только черный или зеленый, так что не был уверен во вкусе.

Тан Цзэмин не любил соленые и кислые овощи, но все равно всегда ел их, чтобы не расстраивать Лю Синя, который тяжело и много работал, чтобы они могли позволить себе более разнообразное питание. Желая быть уверенным в том, что мальчику понравится виноград, Лю Синь решил попробовать парочку ягод.

Он уже было поднес одну ягоду ко рту и чувствовал исходящий от нее приятный аромат, как вдруг ощутил сильный удар по руке, выбивающий виноградину.

– Ты, я смотрю, счеты с жизнью хочешь свести! – тяжелым голосом сказал Гу Юшэн, перехватив его руку.

Лю Синь поднял на него растерянный взгляд и тут же почувствовал, как холодный пот прошиб всю спину. Гу Юшэн всегда немного пугал его, а когда начинал злиться всерьез, Лю Синю и вовсе становилось не по себе. Сейчас же мужчина был в ярости, с силой сжимая его тонкое запястье. Огонь бушевал в глазах генерала, и Лю Синь, намеренный потушить его, принялся осторожно вытягивать свою руку, миролюбиво приговаривая:

– Успокойся, успокойся, я ведь недалеко отошел. И смог бы сам вернуться. Ни к чему так носиться со мной.

Однако его слова пуще прежнего разозлили Гу Юшэна, который сильнее стиснул его запястье.

– Ты знаешь, что это за ягода?

– Ну… виноград? – с недоумением спросил Лю Синь.

– Это лиловый рассвет, – Гу Юшэн выхватил мешок из его рук.

– Хм, слишком напыщенное название для винограда, как по мне. Ну да ладно, – вскинул брови Лю Синь. – И почему этот сорт так назвали?

– Потому что он будет последним рассветом, который ты встретишь, – с этими словами Гу Юшэн высыпал содержимое мешка на землю.

– Ядовитый?! – в страхе воскликнул Лю Синь, отшатнувшись. – Какого… Он же выглядит как простой виноград!

Гу Юшэн тяжело выдохнул и сделал шаг ближе к нему, наступая тяжелыми сапогами на ягоду и безжалостно раздавливая ее.

– Лю Синь, – на памяти парня генерал впервые назвал его полным именем, – я знаю, что ты хочешь быть самостоятельным, тем более взял мальчишку под свое крыло, но на самом деле ты сам еще такой… ребенок. – Гу Юшэн поджал губы, продолжая сверлить Лю Синя темными глазами. – Ты можешь хоть на секунду представить, что было бы, если бы я не оказался рядом и ты притащил эти ягоды Тан Цзэмину? Что было бы, если бы я не вытащил тебя из города Хуфэй?

Лю Синь опустил голову, не смея возражать. В груди зажгло, и стыд пульсировал по венам. Его излишняя самоуверенность могла погубить и Тан Цзэмина, и его самого. Привыкший жить один и полагаться только на себя, сейчас Лю Синь пытался плыть против течения, уверяя себя, что он сможет. Его никогда и никто не отчитывал, не ругал и не стыдил. И пусть слышать это было обидно, гораздо обиднее оказалось молчание Гу Юшэна. Лю Синь хотел было спросить генерала, почему тот просто не предупредил его о городе Хуфэй, раз знал, что там творится, но лишь выдохнул, прикрыв глаза.

С силой зажмурившись на мгновение, он кивнул:

– Я понимаю.

– Этого мало, Лю Синь, – произнес Гу Юшэн с долей удовлетворения в голосе, которого Лю Синь не заметил. Внимательно посмотрев на юношу, он продолжил: – Держись рядом, не уходи, не строй из себя героя и учись ждать, когда говорят.

Затем Гу Юшэн одним взмахом клинка срубил ветку кустарника рядом, на котором под зеленой листвой росли такие же зеленые плоды. Кинув ее Лю Синю, он развернулся и пошел в сторону лагеря. Лю Синь, опустив голову, побрел следом, прижимая к себе ветку с плодами, которые все это время не замечал.

К этому времени уже опустились сумерки. Генерал и юноша успели сделать только с десяток шагов, как вдруг из чащи послышалось шипение.

Шарахнувшись в сторону от звука, Лю Синь тут же уперся взглядом в широкую спину Гу Юшэна, который встал перед ним, сжимая в правой руке короткий клинок.

– Не двигайся, – тихо сказал генерал, замирая.

В следующий миг из темной чащи показалась большая морда с высунутым раздвоенным языком, следом за которой на подлесок выполз огромный черный питон. Возвышаясь над ними, он яростно зашипел, раскрывая пасть, с клыков которой капал демонический яд.

Лю Синь выглянул из-за плеча генерала.

«Коротким клинком не справиться с таким зверем», – пришел он к неутешительному выводу.

Гу Юшэн тоже понимал это и кинул взгляд в сторону лагеря, где остался его меч.

– Без резких движений. Он слепой, – едва слышно зашептал Гу Юшэн, на что Лю Синь быстро закивал.

Змей продолжал раскачиваться из стороны в сторону всего в паре чжанов⁹ от них. Оказавшись в такой патовой ситуации, Лю Синь судорожно пытался найти из нее выход, глядя по сторонам. Он не мог безрассудно ринуться в сторону лагеря за мечом. Приведя змея туда, он лишь подставит под удар остальных.

– Что нам делать? – тихо спросил он.

Напряженный Гу Юшэн, чуть повернув голову, ответил:

– Просто жди.

Змей водил головой, уставившись пустыми белесыми глазами перед собой.

Лю Синь смутно припомнил, что змеи почти глухие и ощущают лишь вибрацию. Почему большая рептилия замерла перед ними и не делала никаких других движений, он не знал, а гадать не было ни смысла, ни времени.

Лю Синь потянул Гу Юшэна за рукав и прошептал:

– Нужно отойти. Возможно, он проползет мимо.

– А если нет?

– Не можем же мы тут сутки торчать. Нужно хоть что-то сделать.

Поразмыслив немного, Гу Юшэн кивнул и сделал шаг в сторону:

– Медленно.

Осторожно отступая в сторону лагеря, Лю Синь внимательно смотрел под ноги, боясь наступить на что-либо и спровоцировать змею. Гу Юшэн, не отводя взгляда от рептилии, осторожно двигался следом. Когда они значительно отдалились от питона, Лю Синь хотел было облегченно выдохнуть, но тут же услышал шорох кустарников в стороне.

Вскинув вмиг распахнувшиеся от ужаса глаза, он увидел, как на подлесок выходит Тан Цзэмин. Мальчик, завидев его, облегченно улыбнулся и тут же бросился к нему, воскликнув:

– Нашел!

– Стой!

Но было уже поздно.

Питон, резко переведя голову, ринулся в их сторону, снося трухлявые поваленные деревья и яростно шипя.

– Цзэмин! – Лю Синь выбежал из-за спины Гу Юшэна и бросился к мальчику. В голове билась лишь одна мысль: не дать ему пострадать.

Гу Юшэн ринулся наперерез, занося клинок и собираясь вогнать его в грудь несущегося прямо на них зверя. Осознавая, что будет сметен тяжелым телом, даже если удастся поразить питона, он все же упорно и быстро несся ему навстречу.

Змей уже был совсем близко, как вдруг высоко над головой Гу Юшэна блеснуло лезвие меча. Их молчаливый путник, сжимая в руках оружие Гу Юшэна, высоко подпрыгнул и, оттолкнувшись от дерева, вогнал стальное лезвие в голову питона по самую рукоять.

Зверь замер, закатив белесые глаза, и с ревом рухнул наземь, аккурат перед Гу Юшэном.

Мужчина приземлился рядом со змеей, вынимая меч и смотря на спутников ничего не выражающими глазами, словно не он только что сразил огромную тварь.

Гу Юшэн в сердцах сплюнул и опустил свой клинок, уставившись на их неожиданного спасителя мрачным взглядом.

– Ну что ж… еду мы, по крайней мере, раздобыли, – пораженно выдохнул Лю Синь, крепко прижимая к себе Тан Цзэмина и глядя на брошенную ветку с зелеными плодами, часть которых рассыпалась по земле.

Двое мужчин и мальчик переглянулись и перевели взгляды на лежащего перед ними питона.

Глава 7. По пятам

Солнце еще не взошло, когда Лю Синь был разбужен подскочившим рядом Тан Цзэмином.

– Эй, что такое? – спросил он, кладя руку на спину мелко дрожащего мальчика. – Цзэмин?

– Н-ничего. – Тан Цзэмин содрогнулся и стиснул зубы.

Вдалеке грохотали тучи, прорезаемые сверкающими молниями.

– Тебя разбудил гром? – догадался Лю Синь, подсаживаясь ближе.

Тан Цзэмин не ответил, крепче сжав руки на своих плечах и опустив голову ниже.

Лю Синь выдохнул и расцепил его пальцы, поворачивая к себе лицом. Прижав мальчика к себе и обняв, он вдруг тихо запел. Напевая знакомый мотив, услышанный еще в детстве, Лю Синь мягко перебирал черные волосы мальчика. Тан Цзэмин в его руках растерянно моргнул и вдруг почувствовал, что стылый ужас в груди постепенно отступает, словно уносясь теплой весенней водой.

Гром на горизонте продолжал угрожающе грохотать, приправленный сверкающей молнией, но за тихой песнью Тан Цзэмин уже не слышал небесного рокота, что был предвестником его самого страшного врага.

В последнее время он позабыл о страхе, будто одно присутствие этого человека делало его намного сильнее, отметая все волнения. Даже когда разбойники ворвались в их дом, Тан Цзэмин не чувствовал ничего, кроме злости на этих людей, которые посмели ворваться и нарушить их спокойную жизнь. Ему казалось, что нет никого в этом мире, кроме Лю Синя, кто был бы способен наконец скинуть с него хрупкую личину и обнажить то, что было внутри: то, что желало сражаться и отстаивать право на свою жизнь.

Даже рядом с Гу Юшэном в нем не было столько уверенности, как с ним. Чувствуя благодарность, Тан Цзэмин старательно делал все, чтобы облегчить жизнь Лю Синя. И пусть первое время страх преследовал его по пятам, совсем скоро это чувство сменилось признательностью и желанием ответной заботы. Поначалу Тан Цзэмину казалось, что его вот-вот оттолкнут и опять изобьют, но все эти мысли развеялись окончательно в тот день, когда он случайно разбил посуду, пытаясь приготовить еду для вернувшихся из кузницы мужчины и парня. Тан Цзэмин чувствовал себя обузой, неспособной справиться даже с такой пустяковой задачей. Сидя в тот день на коленях у двери и цепляясь за подол своего халата, он ждал очередную порку, коей его «одаривала» бывшая хозяйка за еще меньшие провинности изо дня в день.

Однако вернувшиеся Гу Юшэн и Лю Синь, увидев разбитую посуду и кавардак, лишь переглянулись. Ожидая выволочки, Тан Цзэмин услышал шорох одеяний. Опустившись перед ним на одно колено, Лю Синь со смешком похвалил его за старания, мягко погладив по голове.

Побои были столь частым явлением в жизни Тан Цзэмина, что он, не знавший добра и ласки, почувствовал вдруг непривычное тепло, что разрасталось точно шар света с каждым новым прикосновением этого человека.

Все последующие дни Тан Цзэмин ходил за ним хвостом, подавая то воду, то еду, и даже поправлял ночью одеяло, потому как юноша всегда скидывал его во сне, не замечая холода ночи. Стылые сквозняки обдували весь дом, протягивая ледяные лапы к вымотанному за день Лю Синю, пока тот спал, не обращая ни на что внимания. Не желая, чтобы он простудился, Тан Цзэмин частенько укрывал его собственным одеялом в особенно холодные ночи, сам кутаясь в тонкий халат и осторожно укладываясь сбоку на краю циновки. Первое время он думал, что относился к Лю Синю как к старшему, как к Гу Юшэну. И только со временем понял, что это не совсем так. К Гу Юшэну не хотелось обращать взгляд, не хотелось, чтобы тот похвалил, обнял и одарил улыбкой.

При мысли об этом Тан Цзэмин передернул плечами.

Заметив движение, Лю Синь отстранился и улыбнулся, похлопав его по плечу.

– Не бойся сверкающих молний и грома. У тебя синие глаза, так похожие на темное синее море, отражающее тучи и гром. Буря, которая боится бури, – разве такое бывает?

Смотря в его янтарные глаза, Тан Цзэмин кивнул и прижал его узкую белую ладонь к своей щеке, обхватив руками.

– Вот и отлично, – погладив его напоследок по макушке, Лю Синь приподнялся и оглянулся по сторонам.

Медная дымка рассвета уже брезжила на горизонте. Окинув взглядом место их остановки, Лю Синь увидел молчаливого спутника, что сидел чуть поодаль и задумчиво смотрел на них. Поймав взгляд янтарных глаз феникса, он тут же поднялся и начал собираться, попутно пнув Гу Юшэна по голени.

Мигом вскинувшись, генерал прищурился на него и что-то гневно заворчал себе под нос.

К обеду они уже два раза пересекли небольшие земли серых песков и остановились на вершине холма, под которым распростерлось обширное поле, конца и края которому не было видно до самого горизонта.

– Я не думал, что пески разрастаются так быстро, – задумчиво сказал остановившийся рядом с Лю Синем Тан Цзэмин, сидя верхом на своем черном коне.

– Сейчас у нас два выбора: если мы ускоримся, то сможем добраться до небольшого города засветло; если же нет, то нужно будет сделать еще один привал, – хмуро сказал подъехавший к ним Гу Юшэн.

Лю Синь обменялся взглядами с Тан Цзэмином и, получив от того уверенный кивок, выдохнул:

– Ну… тогда вперед.

Тан Цзэмин обернулся: массивные тучи так и не желали отступать, словно преследуя их по пятам, – и до скрипа сжал в руках поводья.

– Ладно, – кивнул Гу Юшэн и помчал своего коня к спуску.

Лю Синю хотелось плакать в предвкушении еще одного увлекательного дня в тряске. Но стоило ему представить, что к вечеру он сможет принять ванну и отдохнуть, растянувшись на мягкой кровати, он ощутил прилив сил. Крепче перехватив поводья, юноша подстегнул свою пегую лошадь и помчался следом за уже спускающимся со склона Тан Цзэмином.

Через несколько часов на небольшом привале в этом последнем рывке Лю Синь изнемогал от судорог в ногах. Что говорить, непривыкшему к верховой езде, ему было совсем непросто преодолеть такое расстояние без последствий.

Сидя на мягкой траве, Лю Синь разминал ноги, сунув в рот колосок. Для Тан Цзэмина все оказалось куда проще: тот был явно в приподнятом настроении, то и дело подгоняя своего коня вперед и кружа по полю вокруг своих спутников.

Глядя, как он заботливо чистит шерсть черного рысака, Лю Синь тихо вздохнул себе под нос:

– Пить хочется…

Однако помня о том, что воды у них осталось всего на пару глотков, он решил потерпеть до прибытия в город, который уже виднелся на горизонте.

– Держи, – сказал Гу Юшэн и кинул ему свой полупустой бурдюк.

– А ты? – удивился Лю Синь, оглянувшись на генерала.

– Справлюсь, – не поворачивая головы, ответил тот.

– Я тоже справлюсь, – Лю Синь бросил ему бурдюк обратно.

Он и так чувствовал себя слабым звеном в этой компании, разительно отличаясь от своих спутников неспособностью к столь долгим, тяжелым броскам и лишениям. К тому же зная, что Гу Юшэн намеренно экономит в своей вражде с молчаливым мужчиной, Лю Синь не собирался обделять его еще и водой.

– Спасибо за заботу, но город уже близко.

– Не упрямься и пей!

– Не хочу!

Подскочив на ноги и перебрасывая друг другу бурдюк, они спорили до тех пор, пока при очередном броске мешок не был пойман их молчаливым спутником. Демонстративно открыв бурдюк, мужчина в два глотка осушил его, после чего бросил обратно в грудь Гу Юшэна. Все так же молча пройдя между ними, он направился к своей лошади.

Проводив его прищуренными глазами, Гу Юшэн и Лю Синь снова посмотрели друг на друга.

– Слушай, а кто он такой? – спросил юноша.

– Он никто, – сплюнул Гу Юшэн и направился к своему коню.

Было уже затемно, когда они наконец добрались до небольшого города.

Проехав через городские ворота со сторожевыми башнями, все четверо заметили стоящих наверху стражников, что несли караул. Лю Синь осмотрелся, но так и не смог ничего толком разглядеть в потемках, поскольку огни в городе уже не горели. Еще издали они слышали колотушку ночного стража, который оповещал жителей о часе Крысы¹⁰. Следуя за Гу Юшэном, путники прибыли к небольшому постоялому двору.

Спешившись и едва не рухнув наземь, Лю Синь вздохнул и тут же услышал торопливый топот.

– Ох! Гости! У нас гости! – взволнованно кричал маленький прислужник, низко раскланиваясь. Следом за ним с подворья выбежала пожилая пара, также низко кланяясь и сыпля приветствиями.

Гу Юшэн перебросился с ними парой слов, после чего хозяева тут же убежали в дом, а юнец, взяв лошадей за поводья, повел их в стойло.

– Проходите, проходите, – раскланивались хозяева, зазывая гостей внутрь.

– У нас так давно не было постояльцев! Мы рады приветствовать вас в нашем городе Лицзань, – старик растягивал рот в щербатой улыбке.

Лю Синь поклонился в ответ, благодаря пожилую пару, и краем глаза заметил, что Тан Цзэмин повторяет за ним. Оба их спутника молча прошли мимо, не обращая внимания на прислугу.

– Четыре комнаты до завтрашнего утра и три ужина, – кинув пару серебряных монет, сухо сказал Гу Юшэн и направился в обеденный зал.

– Будьте добры, три комнаты, – улыбнулся Лю Синь и прошел с Тан Цзэмином внутрь.

Их молчаливый спутник почти сразу покинул постоялый двор, растворившись в темноте улиц.

Юркий служка быстро заставил стол едой, и Лю Синь едва поборол желание разрыдаться от счастья. Тут были и рисовый отвар, и бамбуковые ростки в кляре, обжаренные в душистом кукурузном масле с пряным перцем и имбирем, придающим блюдам особый аромат, и небольшие кусочки овощей, запеченные на открытом огне и приправленные местной зеленью. Все, казалось, так и таяло во рту. А кисло-сладкие овощи не шли ни в какое сравнение с теми, что они привыкли есть в Цайцюнь. Впрочем, Тан Цзэмин к ним так и не притронулся, и неудивительно, ведь стол ломился от различных мясных закусок и блюд. Быстро уплетая горшочек пряно-острой свинины с семенами кунжута и говядину под кислым соусом, Тан Цзэмин поглядывал на овощи так, словно те были брошенной перед конем змеей.

Гу Юшэн, лениво развалившись на своем месте, жевал сушеное мясо и с ленцой прихлебывал вино, смакуя сладкий вкус.

– Господин, все три комнаты готовы, – сказала подошедшая хозяйка, низко поклонившись Лю Синю.

Кивнув, Лю Синь пояснил на вопросительный взгляд Гу Юшэна:

– Я обменял на три комнаты. Мне и Цзэмину не нужно много места, не стоит тратить деньги попусту. Я и так уже много тебе задолжал.

– Не заботься о деньгах. – Генерал похлопал по своему расшитому темно-алому мешочку цянькунь¹¹, висящему на поясе. Отпив вина, он добавил: – Нам нужно сменить лошадей. Завтра я обменяю наших на новых, а после выдвинемся в путь напрямик до самой границы.

Тан Цзэмин отпил чай и нахмурился:

– А что не так с нашими лошадьми?

– Они вымотаны. До Яотина еще несколько дней пути, и неизвестно, какая дорога нас ждет после границы.

– Я хочу оставить своего коня, – сказал Тан Цзэмин, подкладывая в миску Лю Синя нарезанные стружкой овощи со стеклянной лапшой.

– Что будешь делать, если зверь рухнет замертво посередине пути? Тут коню будет намного лучше, оставим его на постоялом дворе, – выдохнул Гу Юшэн и вновь отпил вина.

– Мой конь останется со мной, – не обращая внимания на сверливший его взгляд Гу Юшэна, Тан Цзэмин продолжил перебирать закуски. – Я уже дал ему имя.

Отпив ароматный белый чай, Лю Синь улыбнулся:

– Нам ведь некуда спешить, пойдем спокойным шагом. В любом случае путь станет легче, ведь после границы не будет ни серых песков, ни запустения, верно?

– Твою лошадь тоже? – устало вздохнул Гу Юшэн, поняв, что с этими двумя бесполезно спорить.

– Я уже привык к ней. Мне просто нужно новое седло, – кивнул Лю Синь. – На этом я себе всю задницу отбил, – тише добавил он в свою чашу.

Придя к согласию, все трое продолжили ужинать. Лю Синь и Тан Цзэмин продолжали подкладывать друг другу закуски, выбирая самые привлекательные кусочки, пока генерал не сводил взгляда с мальчика, словно пытаясь мысленно пресечь такое поведение. Но ему хватило лишь одного темного взгляда синих глаз, чтобы отвернуть голову.

Поднявшись после ужина на негнущихся ногах в их с Тан Цзэмином комнату, Лю Синь тут же рухнул на колени у постели и глубоко вздохнул: крепкое вино и последние ступени окончательно добили его.

– Я распорядился принести воду, – сказал Тан Цзэмин, зажигая огонь в масляных лампах.

Лю Синь слабо улыбнулся и покачал головой:

– Это я должен заботиться о тебе, а выходит так, что я взвалил эту ношу на своего подопечного.

– Все в порядке, я не устал. – Сев на кровать, Тан Цзэмин дотронулся до головы Лю Синя, развязывая ленту. – Тебе нужно отдохнуть.

– Нет, я… – голос Лю Синя ослаб.

После стольких дней пути с перерывами лишь на короткие привалы он и в самом деле был обессилен. Ноги гудели, голова шла кругом, и все время казалось, что комната качается в такт лошадиному шагу.

– Ложись. – Тан Цзэмин помог ему приподняться и забраться в постель.

Успев забрать у служки небольшой таз с водой и пару полотенец, он уже было подумал, что Лю Синь уснул, когда тот вдруг вскинул руку с вытянутым пальцем и пьяно воскликнул:

– Знаешь, что я ненавижу больше всего?..

– Что? – приподнял бровь Тан Цзэмин.

– Гребаные нефритовые подушки¹². Запомни, парень…

Вторая бровь Тан Цзэмина медленно поползла вверх, когда Лю Синь проворчал еще что-то и окончательно уснул.

Плавая в темном мареве, Лю Синь слабо ощущал прикосновения мокрой тряпицы к своей шее и лицу, счищающей грязь.

Проснувшись на следующее утро, первым делом Лю Синь увидел спящего Тан Цзэмина. Лежа рядом, мальчишка размеренно дышал, во сне чуть хмуря брови, похожие на два меча. Потянувшись рукой к его волосам, Лю Синь вдруг замер: еще вчера пыльные ладони вдруг оказались чистыми. Прикоснувшись к своему лицу и шее, он не ощутил раздражающей грязной корки, что налипла с пыльных дорог. Тан Цзэмин тоже был чист.

– Какой заботливый маленький господин… – улыбнулся Лю Синь и пару раз осторожно ткнул его в щеку пальцем.

Посмотрев на него еще немного, Лю Синь принялся осторожно вставать, чтобы спуститься и заказать завтрак, как вдруг был схвачен за руку.

– Куда ты? – спросил Тан Цзэмин, внимательно смотря на него во все глаза, в которых не было ни капли сна.

– Я спущусь распорядиться насчет завтрака, так что можешь еще немного поспать, – похлопав его по руке, Лю Синь встал и оправил свои одежды.

– Я не устал, – ответил Тан Цзэмин, поднимаясь следом.

– Ну конечно, как и всегда, – улыбнувшись, Лю Синь пошел к выходу.

Спустившись, они увидели Гу Юшэна, который что-то яростно шипел неразговорчивому мужчине напротив. Сам же молчаливый спутник спокойно пил чай, держа спину ровно, смотря прямо перед собой и не обращая внимания на ворчание. Он совсем не был похож на того неприметного отстраненного горожанина, каким его знали остальные. Протерев глаза, Лю Синь вновь уставился на этих двоих. Теперь картина стала более привычной: разнорабочий, сгорбившись и что-то медленно пережевывая, осматривал немногочисленных прислужников постоялого двора, что суетились у стойки, а Гу Юшэн вновь что-то ворчал себе под нос, перемешивая рис в миске.

– Доброе утро, – поздоровался Лю Синь, присаживаясь за стол.

Тан Цзэмин лишь кивнул мужчинам и опустился рядом.

Гу Юшэн буркнул что-то похожее на «добрутр» и вернулся к еде.

Заказав чай и две миски каши с овощами, а также несколько порций риса, вяленого мяса и овощей в дорогу, Лю Синь посмотрел на мужчин:

– Когда выдвигаемся?

– Осталось только купить лошадей. Кстати… – Бросив взгляд на изодранную одежду Тан Цзэмина, Гу Юшэн потянулся к лежащему рядом свертку. – Одежда в этом городе не ахти какая, но все же.

Лю Синь принял сверток и, немного отогнув край, увидел два комплекта темно-серых одежд из плотной ткани.

– О, спасибо, – улыбнулся он.

Тан Цзэмин также поблагодарил генерала.

– Денег у нас немного, – продолжил Лю Синь. – Я схватил первое попавшееся, так что, полагаю, это последняя наша остановка на постоялом дворе.

– Найдем что-нибудь, – ответил Гу Юшэн. – До нашей конечной остановки будет несколько небольших городов.

Лю Синь кивнул и посмотрел в окно, занавески которого были приподняты.

– Кажется, скоро начнется дождь, – выдохнул он, задумчиво оглядывая небо.

Тан Цзэмин замер с палочками в руках, так и не донеся их до рта. Зрачки в его и так потемневших глазах словно затопили собой всю синеву.

– Даже если попадем под дождь, ничего страшного. Сейчас лето, ночи не такие холодные, – поддержал разговор Гу Юшэн.

Лишь молчаливый мужчина заметил испуг на лице Тан Цзэмина, смерив его внимательным взглядом.

Вернувшись в комнату, Лю Синь и Тан Цзэмин принялись собирать свои немногочисленные вещи.

– Нужно вымыться перед отъездом, я уже заказал купальню. – Лю Синь достал из свертка одежду и облегченно вздохнул. – Отлично. Думал, придется еще несколько дней ходить в этом рванье.

С этим словами Лю Синь развязал пояс своего халата. Затем скинул его на пол и отбросил в сторону и вдруг заметил, что с Тан Цзэмином что-то не так: мальчик сидел возле окна, вперившись взглядом в стену перед собой. Лицо было бледным, казалось, теряя краски с каждой секундой.

– Что такое? – подошел к нему Лю Синь и присел рядом.

– Я неважно себя чувствую, – выдохнул Тан Цзэмин, поворачивая к нему голову.

– Ты похож на призрака, – взволнованно сказал Лю Синь, оглядывая нездоровый цвет лица мальчика.

В последние дни Тан Цзэмин отчего-то часто бледнел и чувствовал себя неважно, что вызывало в Лю Сине беспокойство.

– Давай сначала вымоемся, а после ты отдохнешь, хорошо? – предложил Лю Синь. – Нужно смыть с себя всю грязь, возможно, все дело в этом.

Тан Цзэмин кивнул и подошел к свертку с одеждой.

Погрузившись в бочку, наполненную водой, Лю Синь издал стон блаженства и, закинув руки на деревянные опорки, откинулся назад.

– Что-то случилось? – спросил Тан Цзэмин за ширмой, сидя в такой же бочке.

– Ох… я просто счастлив наконец-то принять ванну, – прикрывая глаза, протянул Лю Синь.

Тан Цзэмин улыбнулся и провел по воде руками, отчего та в ответ пошла рябью. Через мгновение несколько капель медленно поднялись в воздух, замирая перед его глазами.

Вымывшись, Лю Синь не стал возвращаться в комнату вместе с Тан Цзэмином, отправив его одного. Переодевшись в чистые одежды и выйдя в зал, он подозвал к себе прислужника и попросил приготовить имбирный отвар для Тан Цзэмина и крепкий чай для себя.

Сидя за столиком, Лю Синь погрузился в раздумья о том, когда же им с Тан Цзэмином лучше всего будет уйти. Определенно, сначала нужно пересечь границу, ведь ясно как день – сами они вряд ли справятся с этим. А вот что делать после? В какой именно город идти? Путаница мыслей не привела ни к чему, кроме хаоса.

«Ладно, сначала нужно пересечь границу, а дальше видно будет», – решил оставить он свои размышления.

Уже поднимаясь по лестнице с небольшим подносом в руках, Лю Синь уловил шум дождя, барабанящего по черепице. Не обратив на это внимания и открыв дверь, он тут же наткнулся на испуганный синий взгляд, метнувшийся к нему от дальней стены комнаты.

– Что такое?

Быстро поставив поднос на столик, Лю Синь подошел к Тан Цзэмину, оглядывая его с ног до головы.

– Мы можем… остаться здесь еще на день? Хотя бы на день? – заплетающимся языком еле проговорил тот.

Не понимая, что происходит, Лю Синь во все глаза смотрел на бледного, словно бумага, Тан Цзэмина, который содрогался от крупной дрожи во всем теле.

– Я… – пробормотал Тан Цзэмин и вдруг покачнулся, теряя сознание.

– Цзэмин! – испуганно воскликнул Лю Синь и бросился вперед.

Подхватив его, он в несколько шагов настиг постели и осторожно уложил на нее потерявшего сознание мальчика. После чего взмахнул рукавами и, стремглав выбежав из комнаты, пролетел вниз по лестнице.

– Мы выдвигаемся через… – Гу Юшэн, стоящий у стойки, еще не успел договорить, когда его прервал крик:

– В этом городе есть лекарь?! – Лю Синь схватил прислужника за плечи.

Глава 8. Лесные тени

Старый лекарь держал запястье мальчика, сосредоточенно слушая его пульс. Лю Синь, отогнанный им от постели, топтался чуть в стороне.

– Он слаб и истощен. И прямо сейчас напуган до смерти, – в конце концов сказал лекарь и принялся рыться в своей холщовой сумке.

Лю Синь подошел ближе. Лежащий на постели Тан Цзэмин был таким бледным, что цветом лица едва не сливался с белой простыней. Хмурясь, он поджимал свои тонкие губы, иногда чуть подергивая головой, словно пытаясь отстраниться от чего-то.

– Это экстракт мяты и фенхеля. – Лекарь протянул Лю Синю темную склянку, закупоренную дубовой пробкой. – Три капли помогут ему успокоиться.

– Спасибо, – кивнул Лю Синь и взял бутылек.

Увидев, что мужчина не спешит убирать протянутую ладонь, он поднял на него непонимающий взгляд. И лишь спустя несколько мгновений осознал, чего от него ждали. Тогда он вынул свой кошель, на дне которого осталось лишь несколько серебряных монет, и, протянув лекарю пару, увидел, что тот и не думает опускать руку. Лю Синь вздохнул и высыпал на худую ладонь оставшееся серебро.

Лекарь тут же убрал деньги в свой мешок и поднялся со стула. Бросив напоследок неодобрительный взгляд на юношу, он тряхнул рукавом и спешно удалился.

Подойдя к кровати, Лю Синь погладил Тан Цзэмина по бледной щеке, затем откупорил крышку с лекарством и капнул в чашу с отваром, что стояла на низком прикроватном столике.

– Цзэмин, – тихо позвал он, чуть приподнимая голову мальчика.

Поняв, что не добудится его, Лю Синь чуть приоткрыл его рот и осторожно влил лекарство маленькими порциями.

Когда Тан Цзэмин выпил все до последней капли, Лю Синь уложил его обратно в постель и укрыл одеялом. Затем глубоко вздохнул и вышел из комнаты.

– Как он? – спросил стоящий в коридоре Гу Юшэн, выглядящий немного взволнованным.

– Спит. Лекарь дал ему лекарство, – ответил Лю Синь. – Мы же… останемся здесь, пока он не поправится?

Посмотрев на Гу Юшэна, он вдруг почувствовал тяжелый ком в горле. В обычное время Лю Синь даже не спрашивал бы, но сейчас, когда у него не осталось ни денег, ни припасов, он чувствовал себя как никогда потерянным и уязвимым.

– Конечно, – кивнул Гу Юшэн, не сводя взгляда с двери в комнату. – Мы совершили неслабый бросок в эти дни, небольшая остановка нам не повредит. Пусть Цзэмин отдохнет.

– Спасибо. – Лю Синь облегченно выдохнул, проводя рукой по лицу. – Я правда не знаю, что делал, если бы…

– Все в порядке, не накручивай себя. – Гу Юшэн хлопнул его по плечу, после чего развернулся и направился к лестнице.

Вернувшись в комнату, Лю Синь снял с себя верхний халат и забрался в постель. Тан Цзэмин, словно ощутив его присутствие сквозь сон, перекатился на бок и закинул руку ему на плечо. Глядя на его размеренно вздымающуюся грудь и умиротворенное лицо, Лю Синь почувствовал облегчение и придвинулся ближе, закрывая глаза.

Дождь лил до самого вечера.

Гу Юшэн сосредоточенно о чем-то раздумывал, сидя на крыльце на заднем дворе и затачивая клинок, проходясь по нему камнем с характерным звуком.

Внезапно позади послышались медленные тяжелые шаги. Генерал не повернул головы, все так же орудуя точильным камнем.

– Если Цзэмин слишком сильно к нему привяжется, это может доставить неприятности в будущем, – хмуро бросил Гу Юшэн. Задумчиво шаркнув камнем по лезвию, он продолжил: – Мы задержимся здесь на какое-то время, парень приболел.

Услышав в ответ звук вынимаемого из ножен меча, он замер и выпустил камень из рук.

– Пекло… Да ты шутишь, что ли… – хмыкнул он, тут же заводя свой короткий клинок за спину и отражая удар.

Оперевшись левой рукой о пол, Гу Юшэн молниеносно выбросил ногу, намереваясь сбить противника. Резво отскочив в сторону, молчаливый мужчина вновь занес меч, целясь в Гу Юшэна. Отбивая атаки одну за другой, оба мужчины сошли с крыльца и оказались на заднем дворе. Лязг оружия разносился по округе.

С этой стороны подводья были лишь конюшня и небольшой амбар, поэтому мужчины, зная, что никому не могут помешать, наносили удар за ударом, вкладывая все силы. Разнорабочий вскочил на телегу и высоко подпрыгнул, сжимая в руке длинный меч. Занеся его над головой и не успев обрушить на противника, он был сбит в полете ударом ноги прямо в грудь.

Пробороздив собой несколько чжанов по земле, он резво вскочил и тут же ринулся в новую атаку, делая подсечки и искусно размахивая мечом. Обычный короткий клинок не был противником великому мечу, но только не в руках Гу Юшэна. Мастерски орудуя коротким лезвием, он подбирался к противнику. При ближнем бое длинный меч был не так проворен, чем и воспользовался Гу Юшэн, ребром ладони ударив по запястью противника и в следующий миг прижимая свое лезвие к его горлу.

– Теряешь хватку, как погляжу, – тяжело дыша, сказал Гу Юшэн, во все глаза смотря на человека напротив.

В следующую секунду он получил удар под колено и зашипел, отступая и вновь блокируя удар несущегося на него лезвия. Движения обоих были молниеносными и решительными. Постороннему человеку было бы тяжело уловить даже часть из них.

Безжалостно нападая друг на друга, вскоре они превратились в смерч из лязгающих звуков, шипения и рыков. Пару раз Гу Юшэну удалось нанести удары противнику рукоятью клинка, в ответ получая не менее яростные удары тяжелым эфесом. Гу Юшэн несколько раз ловил себя на том, что бессознательно, по привычке складывает пальцы свободной руки в печати, но видя, как его противник, забывшись, делает то же самое, мгновенно приходил в себя. Встряхивая головами и отбрасывая лишние мысли, мужчины напоминали двух враждующих волков, готовых перегрызть друг другу глотки. Почувствовав азарт схватки и первую кровь из-за небольших ссадин и ранений, они безжалостно кидались друг на друга раз за разом.

Схватка продолжалась уже довольно долгое время, когда молчаливый мужчина пригнулся к земле и сделал подсечку, наконец увидев брешь в защите Гу Юшэна. Наблюдая за тем, как генерал оступился, он ринулся к нему, ведя меч снизу вверх по дуге.

Выбросив руку и схватив противника за горло, Гу Юшэн в мгновение ока подтащил его ближе, приставляя короткий клинок к его открытой шее, и тут же почувствовал лезвие своего меча, утыкающееся под ребра.

Тяжело дыша, оба мужчины смотрели друг на друга с плещущейся яростью в глазах – никто не хотел уступать.

Негромкий стук привел обоих в чувство.

Развернувшись, они увидели маленького прислужника, застывшего возле конюшни с валявшимся у ног мешком с овсом. Испуганно икнув, служка тут же бросился прочь со всех ног.

Отпустив друг друга с тихим шиком, мужчины в сердцах сплюнули.

– Все так же атакуешь исподтишка, – ухмыльнулся Гу Юшэн, не глядя на мужчину.

Тот в ответ отзеркалил ухмылку, с глухим стуком загнал меч обратно в ножны и кинул его Гу Юшэну.

Вскоре на заднем дворе никого не осталось, лишь конь Тан Цзэмина высунул голову из конюшни и подошел к лежащему мешку с овсом, чтобы зарыться в него мордой.

Тан Цзэмин проснулся на рассвете. Медная дымка едва занималась на востоке, а дождь к тому времени уже стих, срываясь с карниза последними каплями.

Поняв, что лежит на чем-то мягком, Тан Цзэмин приподнял голову и тут же увидел лицо спящего Лю Синя.

Грудная клетка юноши приподнималась от глубокого, размеренного дыхания, и весь его вид говорил о том, что он пребывает в спокойных снах. Однако чуть нахмуренные брови выдавали беспокойство.

Почувствовав незнакомый привкус на языке, Тан Цзэмин повернул голову и разглядел во тьме стоящий на столике пузырек. Тут же поняв, что Лю Синь прибег к помощи лекаря, он аккуратно встал с постели и поднял его валявшийся халат, который тот по обыкновению сбросил на пол.

Нащупав в рукаве кошель, Тан Цзэмин потряс его, но не услышал звона монет. Прикрыв глаза, он простоял в темноте еще какое-то время, пытаясь осмыслить, что впервые кто-то пожертвовал ради него последним. И это оказалось ему совсем ненужным.

Втянув в себя воздух, Тан Цзэмин сел на постель полубоком к спящему парню и нервно сжал одеяло в кулаках, чувствуя горечь из-за неспособности сказать ему правду. Страх, преследовавший его с первыми ударами капель о землю, до сих пор клокотал где-то внутри. Оплетая уродливыми щупальцами все внутренности и сжимая, казалось, до треска, он не давал ему вдохнуть полной грудью до сих пор. Он всегда был там. Сколько Тан Цзэмин себя помнил, липкое чувство ужаса сидело внутри, словно в засаде, выжидая удобного момента, чтобы напасть и скрутить оцепенением, не давая возможности сбежать и мыслить ясно. И никакое лекарство не было способно побороть этот ужас.

Заметив, что Лю Синь просыпается, Тан Цзэмин быстро свернул его халат и отложил на столик.

Лю Синь рассеянно моргнул несколько раз, обводя комнату взглядом. Заметив сидящего на краю постели Тан Цзэмина, он почувствовал себя так, словно значительный кусок горы Тай упал с его сердца. Смежив веки, он тяжело вздохнул.

Увидев, что Лю Синь не спешит по обыкновению улыбнуться ему, Тан Цзэмин чуть опустил взгляд и спросил:

– Ты сердишься на меня?

– Нет… – Лю Синь открыл глаза и сел, обхватив колени руками. – Я просто пытаюсь понять, почему ты ни разу не сказал на протяжении всего нашего пути, что чувствуешь себя плохо? Лекарь заметил, что ты истощен. Но каждый раз, когда я спрашивал тебя, ты отвечал, что чувствуешь себя нормально. Неужели я до сих пор не заслужил твоего доверия, Тан Цзэмин?

– Это не так, – поспешил заверить его Тан Цзэмин. Забравшись на постель и придвинувшись ближе, он сел напротив Лю Синя. – Я просто не хотел доставлять тебе лишних хлопот, оттого и разволновался.

– Что было бы, если бы ситуация ухудшилась и болезнь настигла тебя посреди дороги? Где-нибудь в лесу или серых песках? А если бы ты упал с лошади на проклятый такыр?

– Все правда было в порядке в пути. – Тан Цзэмин склонил голову к плечу и продолжил: – Я не чувствовал себя так измотанно. Просто здесь, наконец-то добравшись до поселения, я… Ты ведь и сам почувствовал это, разве нет? – Намекая на то, что Лю Синь без сил рухнул в первую ночь у кровати, он выжидательно посмотрел на него.

Одарив его прищуренным взглядом, Лю Синь протянул руку и ткнул указательным пальцем в точку меж его бровей:

– Никогда не лги мне, понял?

Улыбнувшись, Тан Цзэмин боднул его в плечо головой и тут же рухнул на постель. Стиснув одеяло в кулаках, он нахмурился, коря себя за то, что прямо сейчас снова солгал самому дорогому для себя человеку.

– Зачем ты вставал? – спросил Лю Синь, приглаживая его растрепавшиеся волосы.

– Просто размять ноги.

– Ладно, принесу тебе поесть. – Лю Синь отстранился и встал, раздумывая над тем, что бесполезно уговаривать Тан Цзэмина поесть овощей, которые были полезны для его растущего организма.

«Конечно, бесполезно, тем более сейчас, когда он вкусил такое разнообразие блюд», – хохотнул он про себя.

– Я могу сам спуститься, мне уже лучше. – Тан Цзэмин хотел было подняться следом, но был остановлен рукой, упершейся в его грудь и вынудившей опуститься обратно.

– Ты болен, маленький господин. К тому же я тут старший, так что позволь мне позаботиться о тебе, – усмехнулся Лю Синь и хлопнул себя в грудь.

Видя его наполненные уверенностью глаза, Тан Цзэмин вздохнул и послушно лег. Как бы сильно ему ни хотелось провести время с Лю Синем, еще сильнее было нежелание расстраивать его.

– Тогда… я хочу кашу с солеными овощами, – лукаво посмотрел на него Тан Цзэмин, чтобы задобрить. И тут же облегченно выдохнул, увидев одобрительную улыбку Лю Синя, который кивнул и с видом гордой птицы выпорхнул из комнаты.

И пусть ему совсем не хотелось есть соленые овощи, он съест их, если это вызовет улыбку на красивом лице.

На следующее утро они выдвинулись в путь, пополнив припасы с легкой руки Гу Юшэна. Медленно шагая сквозь высокую траву и стряхивая с нее росу, путники двинулись на северо-запад, туда, где была граница между Ничейными землями и империей Ханьчжоу.

Проводя рукой по высоким колосьям и собирая капли, оставленные дождем, Тан Цзэмин задумчиво рассматривал их, растирая влагу между пальцев.

Неторопливо ведя свою пегую лошадь, Лю Синь поравнялся с ним.

– Ты упоминал, что дал ему имя, – кивнул он на рысака под Тан Цзэмином.

– Его зовут Игуй, – ответил тот, проводя по черной гриве с одной лишь сизой прядью справа – почти у самого уха, – на что рысак довольно заржал и повел головой.

– Вы подружились, – настроение Лю Синя наконец-то вновь стало безмятежным.

Предвкушая скорый переход границы, он расцветал на глазах. Заразившись его настроением, все путники словно сбросили с себя заснеженные плащи, тяжестью лежащие на их плечах. И даже молчаливый спутник, сунув в рот травинку, блаженно прикрыл глаза, мирно покачиваясь в такт лошадиному шагу.

– Лошади – одни из самых верных животных. Незаменимые товарищи и братья в бою, они могут стать опорой в трудную минуту. Если уж ты приручил такого верного зверя, держись за него крепче, – наставнически произнес Гу Юшэн, подъезжая ближе. В ответ Тан Цзэмин лишь кивнул и крепче перехватил поводья обеими руками, выпрямляя спину.

Лю Синь улыбнулся, глядя на эту идиллию учителя и ученика, и тут же замер. Улыбка застыла на его лице, когда он вспомнил о книге, в которой говорилось, что генерал Гу был одним из наставников юного героя.

В последнее время Лю Синь не так часто вспоминал, что перенесся в выдуманный мир. Со временем воспоминания об этом начали затираться. Но когда он задумывался об этом, то чувствовал себя странно-неправильно. Как бы ни старался он смотреть на всех этих людей как на чей-то вымысел, у него не получалось. Они были живыми: думали и чувствовали не по чьей-то указке, не по прописанной кем-то сюжетной линии. Лю Синь знал и видел это. Люди вокруг него помогали ему, они жили рядом, делили с ним кров и еду. Они были живыми, и Лю Синь чувствовал себя живым тоже, находясь рядом с ними. Он уже не понимал, что чувствует, вспоминая прошлую жизнь. Когда он задумывался о ней, то ощущал привкус картона во рту.

Лю Синь не успел остановить мысль, поразившую его сознание будто взмахом острого меча: если бы ему предложили вернуться сейчас, в эту самую минуту, в мир, из которого он пришел, – он бы согласился?

Стиснув поводья лошади, Лю Синь судорожно бегал глазами по зеленому полю, словно ответ прятался от него в высокой траве.

«…А как же Тан Цзэмин?»

Лю Синь бросил взволнованный взгляд на мальчика рядом, который, сунув в рот колосок, щурился от припекавшего летнего солнца.

Паника почти сковала горло, когда новая мысль сменила собой предыдущую, как волна, прокатившись вмиг по встревоженному разуму, остужая и успокаивая его.

«Я же сейчас здесь. Никто не отправляет меня обратно. Это лишь мои домыслы. Все хорошо», – подумал Лю Синь.

Все хорошо? И когда это он успел решить, что все хорошо, раз возвращение в родной мир ему не грозит? От этих мыслей Лю Синь лишь отмахнулся.

Сделав еще несколько привалов, путники наконец добрались до пограничных земель. Остановившись в сумерках на холме, они увидели огни патрульного гарнизона, охраняющего границу, и его сторожевые вышки.

Лю Синь нахмурился, удерживая лошадь на месте, чтобы идти в шаг с Гу Юшэном.

– Почему нельзя дать людям просто уйти отсюда? Почему всех держат здесь, словно скот? – спросил он.

– Люди в империи думают, что все в этих землях обезумело. Помнишь питона, что повстречался нам в том лесу? – Гу Юшэн перевел на него взгляд. Увидев кивок, он продолжил: – Леса кишат этими тварями, но так было не всегда. Ты ведь знаешь о том нападении демонов, верно?

– Ну… – почесал Лю Синь затылок, – в общих чертах.

– После этого все живое в лесах подверглось какому-то… проклятию, мутировавшему их. Это не коснулось людей, однако путь в империю был отрезан. Перед нами последний лес, – Гу Юшэн кивнул на лесополосу впереди, за которой мерцали огни. – Зная, во что превратились животные, кто бы из соседних городов империи рискнул пробраться ради призрачной надежды на спасение выживших?

– Но это неправильно! Неужели императорская гвардия не справилась бы с кучкой зверей? Серьезно? Почему его величество так поступил? – негодование так и кипело в Лю Сине. Перед глазами встало худое и изможденное лицо мужчины, который, узнав, что император покинул их, лишь скорбно улыбнулся.

– Вот и мне интересно, почему он так поступил, – тяжелым голосом ответил Гу Юшэн, прищурившись.

Переведя внимательный взгляд с Лю Синя на Тан Цзэмина, едущего впереди, он сказал:

– Кстати, не распространяйтесь по прибытии в империю о том, что видели на Севере и где были. Это опасно. К тому же для некоторых людей, побывавших в той битве, это может оказаться ударом, поэтому не болтайте.

Дождавшись кивка от Лю Синя, Гу Юшэн пришпорил своего коня и подъехал к Тан Цзэмину.

Уже на подходе к лесу их отряд замедлил шаг и встал в ряд перед темной чащей. Издали лес не выглядел устрашающим, но с каждым новым шагом мурашки ползли по спине от одной только мысли, что может поджидать их в этих таящихся тенях.

– Может, подождем утра? – с надеждой спросил Лю Синь.

– Ничего не изменится. Лес кажется небольшим, однако, зайдя в него, солнечного света мы уже не увидим. Что ночью, что днем – темно, хоть глаз выколи, – внимательно всматриваясь в гущу деревьев, ответил Гу Юшэн. Сняв клинок со своего пояса, он перекинул его молчаливому мужчине, на что тот хмыкнул, удобнее перехватив оружие.

Тан Цзэмин натянул поводья своего взволнованного коня, подводя его ближе к Лю Синю.

– Держитесь рядом и не отставайте, – предупредил Гу Юшэн, посмотрев на Тан Цзэмина, после чего бесстрашно направил коня в чащу.

Лю Синь судорожно втянул в себя воздух, глядя на лес, темневший, словно раззявленная пасть огромного монстра. Все четыре лошади скрылись под сенью деревьев, держась рядом друг с другом.

– О Боги… – тихо выдохнул Лю Синь, водя глазами по мраку. Ему казалось, что, едва они вошли в лес, тени вокруг словно ожили.

Заметив его нервозность, Тан Цзэмин на мгновение зажмурился и в следующий миг распахнул синие глаза, теперь чуть мерцавшие в темноте. Натянув поводья, он подъехал к Лю Синю ближе.

Тьма вокруг сгущалась до тех пор, пока полностью не поглотила четырех путников, оставив за раскидистыми ветвями лишь небольшие просветы закатного солнца.

Всматриваясь в непроходимую чащу, Лю Синь надеялся вот-вот завидеть огни пограничной гвардии. Но сколько бы шагов они ни сделали, он так ничего и не смог разглядеть в этом мраке.

Стайка потревоженных летучих мышей взметнулась вверх, когда чей-то конь наступил на сухую ветку. Все четверо повернулись к кустам, но, не увидев ничего опасного, продолжили путь.

Казалось, они шли уже несколько часов. Спина Лю Синя задеревенела в напряжении, но он продолжал сосредоточенно всматриваться вперед, иногда поворачиваясь в сторону едущего рядом Тан Цзэмина.

Они шли до тех пор, пока Гу Юшэн не остановился, резко натянув поводья.

– Что-то не так, – тихо сказал он.

Молчаливый путник тут же подъехал ближе.

Достав из своей сумки масляную небольшую лампу, которую они иногда использовали на привалах, Гу Юшэн, чиркнув двумя точильными камнями друг о друга, высек слабое пламя.

– Что ты делаешь?! – шикнул Лю Синь. – Хочешь, чтобы все твари в лесу слетелись на нас?

– Как бы мы не столкнулись с чем похуже, – хмуро заметил Гу Юшэн. Осторожно опустив лампу на землю, он повел коня вперед.

Мягкий свет огня мазнул по изуродованному лику, что тут же отвернулся от света, скрывая улыбку, уродливой гримасой расползавшуюся по лицу.

Лю Синь свел брови к переносице и оглянулся. В чем был смысл действий Гу Юшэна, он не знал, но решил довериться опытному воину. Возможно, таким образом генерал приманивал преследовавших их чудовищ. Подумав об этом, Лю Синь поежился и обернулся. Ползущая за ними тьма медленно пожирала единственный источник света в этом непроглядном лесу.

Лю Синь почувствовал, как жуткий страх поднимается откуда-то из глубины души, покрывая ледяной коркой все внутренности. Тысячу раз пожалев, что обернулся, он попытался взять себя в руки. Казалось, не столько тьма леса окутала их, как в глазах потемнело от страха. Теперь он только и думал о том, что позади них плетется полчище уродливых тварей, кишащих во тьме и выжидающих удобного момента, чтобы напасть со спины. Желая поскорее увидеть спасительные огни, Лю Синь сосредоточенно всматривался вперед, страшась упустить хоть проблеск света.

Молчаливый путник, услышав его тяжелое дыхание, пристроился в конце их небольшой колонны. Только тогда Лю Синь смог хоть немного ослабить давящее чувство в груди. Осознание, что позади находится человек, а не зверь, принесло облегчение.

Придвинувшись еще плотнее друг к другу, все четверо двинулись дальше. Прошло еще какое-то время, прежде чем Лю Синь увидел слабый огонь. Едва не задохнувшись от радости, он вцепился в поводья и подавил желание громко воскликнуть. Повернувшись к Тан Цзэмину, он протянул руку и дотронулся до ладони мальчика, чтобы указать вперед, и тут почувствовал его холодные пальцы, крепко сжавшие его руку в ответ.

«Должно быть, он тоже в ужасе. Его руки даже похолодели от страха…» – подумал Лю Синь.

Успокаивающе похлопывая Тан Цзэмина по руке, он терпеливо вел лошадь вслед за Гу Юшэном, хотя, будь его воля, поскакал бы во весь опор. Огонь был совсем близко, когда Лю Синь остекленевшими глазами уставился на лампу впереди, оставленную генералом.

– Что происходит?.. – выдохнул он, чувствуя, как голова идет кругом. – Цзэмин, иди сюда, – Лю Синь наклонился и перетащил мальчика на свою лошадь, усаживая перед собой.

– Мы ходим кругами, – сплюнул Гу Юшэн, обнажая свой меч и спешиваясь.

Молчаливый путник последовал за ним.

– Чимэй¹³, – напряженным голосом произнес Гу Юшэн, оглядываясь и щурясь в темноте.

– Что нам делать? – спросил Лю Синь, натянув поводья, чтобы успокоить начавшую нервно перетаптываться лошадь.

Оглянувшись на юношу, Гу Юшэн увидел сидящего с ним на одной лошади Тан Цзэмина и кивнул:

– Лю Синь, слушай внимательно: если что-то пойдет не так, стремглав скачи из леса и не оглядывайся.

– Что… что пойдет не так? – вмиг охрипшим голосом спросил Лю Синь. Даже холодное прикосновение рук Тан Цзэмина, которые успокаивающе принялись поглаживать его ладони, не могло унять охвативший его страх.

– Тихо!.. – шикнул Гу Юшэн, прислушиваясь.

Мгновение в лесу стояла абсолютная тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием двух мужчин и судорожными вдохами Лю Синя.

Рев, разрезавший безмолвие, был подобен рокочущему грому, прорвавшему небо.

Гу Юшэн тут же встал спиной к лошадям, наводя длинный меч на темноту перед собой, откуда доносилось рычание. Грохот содрогнул землю, и в тот же миг путники поняли, что на них что-то несется! Думать о размерах нападавшего Лю Синь уже не мог. Едва дыша от страха, он теснее прижал к себе Тан Цзэмина, обняв его одной рукой, а другой цепляясь за поводья одеревеневшими пальцами.

Серая, свалявшаяся в крови шерсть переливалась в желтом блеске беснующихся глаз огромного чудовища, которое сшибло несколько деревьев и выскочило на поляну, заходясь в громогласном рычании. То был огромный бык со змеевидным хвостом и шерстью, похожей на львиную гриву, весь измазанный в крови и с мертвой тушей, висящей на витых рогах.

Возвышаясь минимум на два чжана, монстр хлестал огромным хвостом, валя деревья, и водил головой из стороны в сторону, выдыхая клубы горячего воздуха, паром долетавшие до путников.

Гу Юшэн и молчаливый спутник переглянулись в слабом свете глаз чудовища и, не сговариваясь, бросились на него с разных сторон.

В прыжках отталкиваясь от деревьев, разнорабочий раз за разом проваливал попытки добраться до могучей головы зверя. Гу Юшэн, атакующий с боков, уже начал выдыхаться, не находя уязвимое место на теле быка и уворачиваясь от его копыт, которые так и норовили его раздавить.

Через мгновение лес вновь погрузился в кромешную тьму, заливаемый неистовым ревом. Зверь, прикрыв светящиеся глаза, бесновался в устроенном им побоище, валя всё новые и новые деревья. Не видя в темноте, оба мужчины не могли атаковать монстра, который быстро перемещался по поляне, будто призрак, появляясь то с одной стороны, то с другой.

– Уходите! – крикнул Гу Юшэн, осознав бедственное положение.

Лю Синь закричал от ужаса, слыша рык совсем рядом. Будучи в темноте, захлестываемой устрашающим воем, он понятия не имел, в какую сторону бежать. Казалось, какое направление ни выбери, тотчас угодишь в лапы лютому монстру. Все смешалось вокруг, оставляя только мрак и ужас грозящей гибели. Барабанящее от страха сердце билось так, словно хотело вырваться из груди и упасть на холодную землю.

Смаргивая слезы, Лю Синь оборачивался по сторонам в поисках спасительного выхода из этого кошмара. Завидев слабый свет впереди, он краем испуганного разума понял, что это та самая лампа Гу Юшэна.

Пламя огня едва колыхалось за почерневшим стеклянным боком. И сейчас этот слабый огонек как никогда казался единственной надеждой.

Подстегнув лошадь и все так же обхватывая Тан Цзэмина одной рукой, Лю Синь проскакал мимо лампы и на ходу подхватил ее. После чего размахнулся и зашвырнул в середину поляны.

Пламя вспыхнуло, мгновенно пожрав сухую древесину, и всполохами ринулось к небу.

В мгновение все пространство залил яркий свет, что поглотил собой безумный грохот. Тишина, опустившаяся на поляну, казалась нереальной.

Лю Синь, все еще слыша словно сквозь вату в ушах рев, едва дыша, медленно повернул голову и сразу же наткнулся взглядом на огромного зверя, который был от них сбоку на расстоянии вытянутой руки.

– Не делай резких движений, – тихо произнес кто-то слева.

Огромное чудовище замерло, вытянувшись во весь рост и возвышаясь над поляной. Слабо моргая, Лю Синь пытался прогнать черные круги и рябь перед глазами, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание то ли от ужаса, то ли от смрада, который источал зверь.

Монстр, медленно склоняясь к земле, вскоре поравнялся огромной головой с юношей и мальчиком, не отводя взгляда от танцующего пламени. Огромная клыкастая пасть разинулась, издавая порыкивания и удушающую кровавую вонь. Лю Синь, теперь уже не моргая, смотрел на длинные клыки, с которых капала черная кровь. Казалось, закрой он глаза хоть на долю секунды, в следующее мгновение эта пасть проглотит его вместе с Тан Цзэмином и лошадью разом.

Словно сквозь толщу воды Лю Синь слышал, как кто-то кричит его имя.

Зверь тем временем не обращал на людей никакого внимания, словно их и не было на этой поляне. Пригнувшись к земле, он вдруг медленно двинулся вперед, оставляя двух всадников позади. Лю Синь невидящим взглядом продолжал смотреть на то место, где только что зияла огромная пасть.

Гу Юшэн и второй мужчина остановились, переводя дыхание, но, увидев зачарованность зверя огнем, тут же двинулись вперед, подбираясь ближе через поваленные деревья.

Чудовище, опустив тяжелую голову, тихо порыкивало, подступая к струящемуся в небо огню.

– Лю Синь! – ворвался в уши крик Гу Юшэна, мигом выдергивая того из оцепенения.

Развернувшись на голос, все еще замутненными глазами Лю Синь увидел, как генерал дает знак рукой отступить. Отрешенно кивнув, он на несколько шагов отвел свою лошадь, охрипшим голосом выдохнув Тан Цзэмину еле слышно:

– Не бойся…

Выглянув из-за плеча впереди сидящего мальчика, Лю Синь увидел два сияющих плавленым золотом глаза зверя, склонившегося над землей. Монстр был очарован огнем. Как под гипнозом, он тянул к нему голову все ближе и ближе. Запахло паленой шерстью, когда зачарованное чудище уткнулось мордой в пламя. Обжегшееся чудовище оглушительно взревело от боли, собравшись было отступить, но было остановлено вылетевшим из огня длинным мечом, что вонзился в один из его желтых глаз.

Застыв на мгновение, монстр, издав последний хриплый рев, с грохотом рухнул прямо в огонь. Взмыв вверх и стороны, пламя расползлось по свалянной шерсти и в мгновение ока обратилось в яростный костер, начав перекидываться на деревья.

Лю Синь развернул лошадь к темному лесу, не в силах наблюдать эту картину.

– Уходим, – сказал Гу Юшэн, взмахивая мечом и стряхивая с него вонючую кровь. Оглядев опущенные плечи Лю Синя, он усмехнулся: – Расслабься, эта тварь вас бы не тронула. Это чимэй, они боятся живых животных. Оставаясь на лошади, вы были в безопасности.

– Тогда… почему вы не остались? – слабым голосом спросил Лю Синь, не в силах поверить, что все наконец закончилось.

Голова шла кругом, словно налитая свинцом. Посмотрев на свои руки, он несколько раз сжал их в кулаки, пытаясь почувствовать их силу, но ему казалось, будто он сжимал вату.

– Мы бы так и ходили кругами, – ответил Гу Юшэн. – Оно бы не выпустило нас из ловушки.

Молчаливый путник обернулся на поляну и тоже двинулся к лошадям. Дойдя до генерала, он толкнул его в плечо, указывая взглядом на Лю Синя, все еще сидящего к ним спиной.

Оглядев выжженное поле битвы, Гу Юшэн одобрительно кивнул:

– Идея с лампой… неплохо, парень.

Лю Синь прижался лбом к плечу Тан Цзэмина и, обняв его крепче, судорожно втянул воздух в горящие легкие, силясь угомонить сбившееся с ритма сердце.

– Какой умный мальчик, – вдруг сказал Тан Цзэмин, все так же сидя перед Лю Синем и поглаживая его руки своими ледяными пальцами.

Все на мгновение замерли. Оба мужчины, уже собиравшиеся убрать оружие, уставились в спину Лю Синя.

– Цзэмин? – осторожно позвал Лю Синь, приподнимая голову и деревянными пальцами цепляясь за его плечи.

Тело мальчика словно окаменело, и лишь голова принялась медленно поворачиваться назад. Он поворачивал ее до тех пор, пока прямо напротив Лю Синя не оказалось чудовищное лицо. В свете всполохов пламени за спиной Лю Синь увидел желтые глаза с узким зрачком и оскал от уха до уха. Чужое тело, все так же сидящее к нему спиной, вдруг пошло рябью. Послышался хруст костей, а оскал, появившийся на уродливой морде, растянулся еще шире, обнажая полную острых зубов зловонную пасть.

– Какой умный мальчик! – потусторонним голосом произнесла тварь, сшибая Лю Синя на землю и кидаясь следом.

Глава 9. Чудовища

Удар о землю с высоты лошадиного роста выбил из груди Лю Синя весь воздух. Но прийти в себя ему не дали – осклабившись, ринувшееся следом чудовище перевернуло его лицом к земле и замерло над ним. Светящиеся желтые глаза с узким зрачком внимательно следили за двумя воинами, уже обступавшими их с мечами наготове. Бушевавший по лесу огонь начал утихать, не успев достигнуть соседних деревьев за пределами поляны.

Лю Синь застонал, судорожно закашлявшись и пытаясь приподняться.

– А-а, – предупреждающе покачав пальцем с длинным когтем перед мужчинами, что сделали еще шаг, тварь наклонилась к нему ниже. С шипением втянув воздух рядом с его лицом, чудовище приподняло голову и, покачивая змеиным хвостом, приготовилось к прыжку. Все еще напоминая человека, оно выглядело как молодая женщина с изуродованным лицом, разрезанным ртом и острыми длинными зубами, вывернутыми коленями и змееподобным длинным хвостом

– Где мальчик? – тяжелым голосом спросил Гу Юшэн.

– Мальчишка?.. Мальчишка, мальчишка, мальчишка, – залязгала пастью тварь, безумно кружась и прыгая над телом Лю Синя, который едва держался в сознании.

– Где он? – Гу Юшэн сделал шаг вперед, занося меч.

Тварь замерла и, оплетая хвостом шею Лю Синя, приподняла его, выгибая в дугу и прижимая ближе к себе. Лю Синь слабо застонал – еще одно движение, и чудовище переломит ему позвоночник. Задыхаясь, он приподнял дрожащие руки в попытке отцепить ее хвост.

Гу Юшэн помедлил несколько секунд, после чего сплюнул, приподнял пальцы на мече и отступил, чуть опуская оружие.

Лю Синя снова швырнули на землю.

Припав ниже и оплетая его хвостом за талию, тварь приготовилась к новому прыжку. Выпрямившись и подскочив на несколько чжанов в высоту вместе с телом, чудовище тут же вскрикнуло, пораженное коротким клинком в плечо. Плоть зашипела от прошедшего насквозь металла. Выдернув лезвие, тварь зарычала, ринувшись в атаку и выронив Лю Синя.

Гу Юшэн бросился вперед и, перерубив в прыжке часть хвоста, тут же закрыл уши руками.

Тварь взревела оглушающим криком и унеслась прочь.

– Останься с ним! – бросившись за ней, крикнул Гу Юшэн молчаливому путнику, который в прыжке поймал Лю Синя и теперь держал его на руках.

Шикнув и опустив юношу на землю, он рухнул рядом, скрестив ноги и сложив руки на груди.

Продираясь за сверкающим чешуйчатым обрубком все еще длинного хвоста сквозь чащу, Гу Юшэн крепче сжимал меч. Чудище двигалось быстро и почти бесшумно, в основном по деревьям, что в итоге привело к тому, что ему удалось скрыться от глаз генерала.

Оглядываясь по сторонам, Гу Юшэн оказался в непроглядной темноте, потеряв направление, в которое унеслось чудовище, и путь, которым пришел сюда. Выровняв дыхание, он с размахом вогнал меч в землю, сосредоточенно прикрыв глаза.

Лес затопила тишина. Не было слышно ни насекомых, ни других зверей, и даже дыхание Гу Юшэна в этот момент было едва уловимым. У генерала больше не было сил, однако меч оставался все тем же великим мечом. И пускай его хозяин сейчас был подобен высохшей реке, в стальном лезвии до сих пор струились сила и дух. В некотором смысле меч обладал собственными сознанием и душой. Никогда не подводящий в бою, он за долгие годы сражений и битв вкусил столько демонической крови, что мог учуять ее даже в этой кромешной тьме. Действуя сейчас самостоятельно, он был сильнее без вмешательства своего хозяина.

Послышался едва различимый звон, и дрожащая аура от меча начала «просматривать» местность. Волны, исходившие от него, были неуловимы для демонического взора, но генерал чувствовал их всем телом. Прошло много лет с тех пор, как он и меч были одним целым.

Круг волны пошел рябью справа от Гу Юшэна, но он не подал виду, стоя все с тем же сосредоточенным выражением лица.

Тварь была рядом. Следила за ним из темноты, затаившись.

Гу Юшэн не мог сказать наверняка, почему она просто не убралась, если так испугалась металла, а продолжала чего-то ждать.

Вынув меч из земли, Гу Юшэн открыл глаза и медленно пошел вперед. Он не предпринял ни одной попытки напасть, несмотря на то что мог убить чудище, которое было всего в паре чжанов от него. Но тогда найти Тан Цзэмина будет сложнее, если вообще возможно.

То, что встретилось им на пути, не было обычным темным созданием. Не бык завел их в эту ловушку – у обычного монстра не было такой силы. Твари, обитавшие в лесах проклятых земель, были не чем иным, как мутировавшими животными. Это же существо обладало разумом и могло говорить. Гу Юшэн еще не встречал ничего подобного за все годы своей жизни, хотя не одну сотню раз сражался с разными монстрами. Делая ставку на свои познания о демоническом мире, генерал решил, что чудовище было похоже скорее на неупокоенную душу, слившуюся с телом зверя.

Только откуда здесь было взяться человеку и как это вообще возможно?

Раздумывая над этим и продолжая идти вперед, Гу Юшэн краем уха уловил тихий треск с той стороны, где была тварь. Способная передвигаться бесшумно, она, казалось, звала за собой.

Генерал не медля свернул со своей тропы.

Он шел долго, иногда ловя отблеск хвоста и чувствуя на себе взгляд. Предполагая, что тварь, вероятно, лишь заманивает его в очередную ловушку, он все же продолжал идти по ее пятам.

Так, пробираясь сквозь заросли и деревья, Гу Юшэн вышел к открытому месту.

В удивлении подняв глаза к небольшому клочку неба, которое открывали ветви вековых деревьев, он увидел луну, озарявшую небольшое открытое пространство. Завидев, что тварь замерла у входа в небольшую скалу, Гу Юшэн подошел ближе.

Вход уводил вниз, и чудовище, кинув на генерала последний взгляд, нырнуло во тьму. Сжав руку на рукояти меча, Гу Юшэн успел подумать лишь о том, что длинное лезвие будет несподручным в битве в узком пространстве, прежде чем его талию оплел хвост и дернул на себя, затаскивая внутрь.

В небольшой слабоосвещенной пещере сияли голубым светом минералы, брызгами разбросанные по всему пространству, словно светлячки. Подняв голову, Гу Юшэн увидел, что свод пещеры тоже усыпан мириадами светящихся точек, создающих впечатление звездного неба.

Заметив существо на большом камне, которое склонило голову набок и внимательно за ним наблюдало, Гу Юшэн сделал несколько осторожных шагов вперед.

– Где мальчик? – повторил он вопрос.

Тварь повела головой, молчаливо взирая на него желтыми глазами.

– Ты ведь понимаешь, что я говорю, – уверенно произнес Гу Юшэн.

Чудовище продолжало недоверчиво смотреть на него. Взор слабо светящихся желтых глаз метнулся к мечу. Лишь на мгновение, но генерал все понял.

Перехватив оружие покрепче, Гу Юшэн горизонтально поднял меч на уровне глаз, чтобы острие почти упиралось в стену слева.

– Кто… такой? – наконец подало голос существо, сползая с выступа и вновь припадая к земле. Хвост за спиной покачивался, но уже не был таким агрессивным.

– Мое имя Гу Юшэн.

– Откуда… меч? – Тварь сделала несколько низких прыжков, исподлобья смотря на мужчину. Голос ее был шипящим и тихим – в нем осталось мало от человеческого.

– Я – один из пяти великих генералов, – давно не произносимое звание тупой болью полоснуло по внутренностям. Гу Юшэн нахмурился, глядя на вдруг обозлившееся чудовище.

– Солдатами… ты управляешь? – прорычало оно. Глаза засияли сильнее, а узкие зрачки запульсировали.

– В моем подчинении есть войско, – подтвердил Гу Юшэн.

Едва эти слова отразились от стен, тварь вдруг взревела пуще прежнего и кинулась на него. Размахивая когтистыми лапами, она старалась добраться до генерала, желая разорвать его в клочья. Отбивая атаки, Гу Юшэн понял, что не ошибся: как он и предполагал, меч был неудобен в узком пространстве.

Отбросив от себя взбесившуюся тварь, он вогнал меч в каменистую породу. По пещере пронесся оглушающий звон. Ударные волны одна за другой сбили монстра, прижимая к земле и не давая приблизиться. Сжавшись в клубок под камнем, тварь накрыла голову руками, жалобно воя. Видя, что существо временно ослаблено, Гу Юшэн опустил раскрытую ладонь на рукоять меча, остановив атаку.

Пещера вновь погрузилась в тишину.

– Ты помнишь свою прежнюю жизнь? – Гу Юшэн пытался предположить, чем именно вызвана такая реакция на его воинскую принадлежность.

Скуля, существо высунуло голову и бросило злой взгляд на генерала.

Гу Юшэн вскинул брови и приподнял пальцы, намереваясь снова отодвинуть ладонь от меча, чтобы тот возобновил свои атаки.

Существо прижалось к земле и удрученно поползло к нему. Взобравшись на камень, оно обнажило острые зубы и прошипело:

– Убийцы… вы все убийцы.

– Внятнее! – прогрохотал генерал, привыкший получать ответы на свои вопросы по первому требованию. Зычный голос эхом разнесся по пещере. – У меня нет времени разводить сопли и играть в твои загадки.

Тварь соскочила на землю и, поманив его за собой хвостом, прыгнула вглубь пещеры.

Сплюнув, Гу Юшэн последовал за ней. Там, на глубине в пару чжанов по склону, обнаружилось небольшое озеро.

Подойдя ближе, Гу Юшэн заглянул в него. Прозрачная вода, подсвеченная разбросанными на дне минералами, открыла вид на белые кости двух людей. Проведя ладонью по своей небольшой бороде, он потянул было руку, чтобы удостовериться, но был остановлен хвостом, оплетшим его запястье.

Тварь запрыгнула на небольшой выступ у воды, словно защищая останки.

Гу Юшэн убрал руку и отступил на шаг. Ему действительно ни к чему было трогать захоронение. Все так же рассматривая два черепа – один большой, видимо, принадлежавший взрослому человеку, и другой – чуть поменьше, – Гу Юшэн спросил:

– Твое тело?

Существо слабо кивнуло и нахмурилось, словно вспоминая.

– А второе?

– Мальчишка, мальчишка, мальчишка, – тут же заскакало оно на месте вокруг себя, подвывая и шипя.

Холод пробежался по спине Гу Юшэна. Схватив беснующуюся тварь за шкирку, он приподнял ее над землей и встряхнул, приводя в сознание:

– Где мальчик, что был с нами?

Тварь непонимающе смотрела на него несколько мгновений, после чего принялась озираться по сторонам.

Отпустив ее, Гу Юшэн увидел, как та бросилась в небольшое углубление в стене, прикрытое разросшимся синим кустом, и в следующий миг вытащила оттуда что-то. Когда существо развернулось, генерал облегченно выдохнул, увидев Тан Цзэмина без сознания.

– Отпусти, – предупреждающе низким голосом приказал он.

Тварь тихо завыла, прижимая мальчишку к себе, словно баюкая, и отступила назад.

– Что тебе нужно? – прямо спросил Гу Юшэн.

Окинув Тан Цзэмина внимательным взглядом и увидев его приподнимающуюся грудную клетку, он прикрыл глаза, испустив тихий выдох.

Булькающий хрип вырвался из глотки твари, когда она вновь заскулила. Поняв, что вразумительного ответа не дождется, Гу Юшэн решил прибегнуть к другому способу: положив меч на землю, он опустился перед ним на колени и протянул чудовищу руку.

То вновь недоверчиво посмотрело на человека, но, заметив суровость на чужом лице, все-таки подобралось поближе, по-прежнему прижимая Тан Цзэмина к груди.

– Ладонь, – тряхнув своей протянутой рукой, сказал Гу Юшэн.

Дождавшись, пока тварь опасливо протянет когтистую лапу, он опустил ее на меч и накрыл своей.

Единение душ было одной из запрещенных техник в империи. С помощью такого слияния можно было насильно вмешиваться в чужую жизнь и путать сознание, узнавая тайны прошлого. Именно поэтому изучать и применять ее дозволялось лишь императорской тайной гвардии, проводившей допросы, и высшим чинам.

Прикрыв глаза, Гу Юшэн глубоко вдохнул, опустошая разум, на выдохе позволяя мечу влить в него чужие воспоминания, хлынувшие потоком.

Словно со стороны генерал видел знакомый город, в котором он и его спутники останавливались в последний раз. Это были первые годы после разрухи. Как и в прочих городах, местные жители голодали и были напуганы. Гу Юшэн видел площадь, на которой выбирали нового главу, способного вывести их из запустения и принять бразды правления, тем самым решая раздоры и распределяя припасы; видел маленького прислужника с постоялого двора, цеплявшегося за подол матери; видел страх в лицах людей, пока они кричали и спорили.

Взгляд его остановился на молодой красивой женщине, держащей на руках ребенка – мальчика лет восьми. Побитая и израненная, она стояла чуть поодаль от остальных. Жители, казалось, старались обходить ее.

– В этом городе много достойных людей, и сейчас, когда прежний глава мертв, не лучше ли решить все жеребьевкой, а не криками и спором? – подала она вдруг свой чистый, звонкий голос.

– Ведьмовская шлюха, да что ты понимаешь? – сплюнул стоящий ближе всех мужчина. – Клиентов своих ты тоже по такому же принципу выбираешь аль всех подряд берешь?

Толпа мужчин каркающе засмеялась, поглядывая на нее маслеными взглядами. Вся площадь слышала эти слова, но никто не обратил на них внимания.

Понесшая ребенка будучи незамужней, от приезжего торговца, который заинтересовался ее травами, дочь местного лекаря была словно пятно на лице города. Годы шли, а обещавший забрать совсем юную девушку мужчина так и не появлялся. Слухи роились и копились вокруг нее, делая предметом насмешек и осуждений на долгие годы. Ее маленький сын, теребивший в руках видавшую виды игрушку, еще не понимал слов, лившихся на его мать изо дня в день.

– Примешь нас по жеребьевке сегодня вечером? По старшинству или у кого член длиннее? – подошел ближе один из мужчин, грубо проводя рукой по ее талии.

Люди здесь никогда не были такими бессердечными. Но беда, опустившаяся на город, обнажила личность каждого.

– Не прикасайся! – ударила женщина по лицу наглеца, распустившего руки.

Сплюнув кровь, тот в ответ сбил ее с ног тяжелым ударом кулака. Кое-как поднявшись и помогая встать пострадавшему от удара плачущему сыну, женщина услышала шепот, предупреждающий ее о грядущей ночи и расправе.

В тот же день она, собрав припасы и травы, увела с подворья коня и ринулась прочь. Никогда не покидавшая города, травница знала лишь направление, в котором находилась граница. Многие уходили в ту сторону за подмогой, но ни один так и не вернулся. А после того как по городу прокатилась волна слухов о том, что все они сгинули в лесу от клыков проклятых зверей, никто не решался идти по их стопам, предпочитая ждать помощи и довольствоваться тем, что имели.

Добравшись до края леса и спешившись с ребенком, женщина развела небольшой костер и начала размалывать травы. Будучи дочерью лекаря, она никогда не следовала рецептам и доверялась лишь своему чутью в приготовлении лекарств, способных излечить почти любой недуг и поднять с постели даже самых безнадежных людей, за что местные и окрестили ее ведьмой. Лишь из уважения к ее отцу-лекарю – единственному на весь город – ее почти не трогали и предпочитали обходить стороной, но никогда не подавали руку и не предлагали помощи. Отец же, владеющий травяной лавкой, получал баснословные деньги за снадобья дочери, однако никогда не вступался за нее перед горожанами и лишь сыпал обвинениями в том, что та сама виновата в своей горькой судьбе.

Помня, какие запахи отпугивают животных, молодая женщина продолжала размалывать редкие травы в плошке. Едкий запах заполонил всю округу. Перевязав лицо себе и ребенку платками и вновь взобравшись на коня, с утра она вошла в лес.

Мальчик, продолжая увлеченно играть бечевкой на пальцах, не замечал порыкиваний и возни совсем рядом с ними. Звери, выстроившись в две колонны, припадали к земле, но не смели подступить, отгоняемые едким запахом, исходившим от тлеющей, подожженной в плошке травы.

Медленно продвигаясь сквозь чащу, женщина подкидывала в огонь травы. Вдалеке уже виднелись огни границы, когда последний всполох дыма вдруг рассеялся в темноте. Не теряя ни секунды, травница ринулась вперед под рев и грохот преследовавших ее тварей.

Лошадь, запнувшись во тьме, рухнула наземь.

До огней оставалось совсем немного. Изодранными руками женщина подняла потерявшего сознание ребенка и побежала навстречу спасительному огню и людям, слыша позади жалобное ржание раздираемой на части лошади.

Теплая кровь окропила ее спину.

Выбежав на подлесок, травница упала на землю, видя спешащих к ней стражников. Оглаживая лицо любимого сына, она приговаривала, что они наконец выбрались и отныне их жизнь станет намного лучше и легче. Пришедший в себя мальчик крепко обнял мать и не отпускал до тех пор, пока их не привели в одну из сторожевых башен. Смотря на окружающих ее людей, которые выспрашивали, кто она и как прошла через лес, беглянка, растерянная и испуганная, не понимала, о чем ее просят, продолжая плакать и прижимать к себе сына. Истощенная и уставшая, содрогаясь всем телом, она молила о капле воды и еде для ребенка.

Снабдив мать и сына всем необходимым, их оставили отдыхать в одной из комнат ближайших пустых казарм.

Проснувшись затемно, травница ощутила онемение и боль во всем теле. Голоса, заполонившие небольшую комнатку, нависали над ней, пока грубые руки стаскивали с нее одежду. Принявшись вырываться и кричать, она получала лишь удары тяжелых кулаков в живот и лицо.

Сжавшийся у стенки малыш видел шестерых незнакомых мужчин, обступивших его мать. Хрипло посмеиваясь, они кружили над ней, рвали ее платье и что-то рокотали угрожающими голосами, на что та кричала и проклинала в ответ, не оставляя попыток вырваться.

– Деревенская шлюха!.. – прорычал один из солдат. – Мы спасли тебе и твоему ублюдку жизнь, и вот так ты платишь за кров и еду?!

Негромкий ответ матери потонул в череде смешков и ударов. Вырываясь и крича, она продолжала защищаться изо всех сил. Ей даже удалось ударить кого-то наотмашь, оставив три глубокие раны своими ногтями.

Когда ее полностью раздели, чудовища с людскими лицами начали измываться над ней: они били ее, вертели и делали что-то непонятное. Мальчик тихо скулил, обнимая свои колени, от страха не смея дышать полной грудью. Мокрыми от слез глазами он видел, как шестеро мужчин насиловали его мать, раздирая на части, как стая голодных зверей. Царапая свои руки в кровь, он слышал их мерзкие стоны и приглушенные крики матери. Грязно, больно, отвратительно…

Женщина металась несколько часов, крича и стеная от боли, а после притихла с первыми лучами солнца.

Хохочущие мужчины оправляли одежды, иногда попинывая полубессознательную жертву, что невидящими глазами смотрела на свое дитя, забившееся в угол. Во взгляде том не было привычного тепла и сияния, коим она одаривала своего сына изо дня в день. Пустой и мертвый взор смотрел будто сквозь него, не осознавая произошедшего этой ночью. Лишь один всполох отражался в них – желание умереть.

Когда эти звери ушли, мальчик подполз к матери, плача и укрывая ее рваным плащом. Скуля и заходясь в плаче, он терся о нее головой, умоляя прийти в себя.

На следующий день звери пришли снова. А потом еще и еще.

В одну из таких ночей мальчик, потеряв связь с реальностью, смотрел в сторону, краем сознания улавливая звуки боли, ставшие привычными для этих стен.

Свет одинокой свечи колыхался слабым пламенем на ветру. Сосредоточив на нем взгляд, мальчик словно абстрагировался от происходящего. Покачиваясь из стороны в сторону, он подошел ближе к свече и взял ее в руки. Вглядываясь в этот свет, он вспоминал тепло в глазах матери, что погасло после той первой ночи. Яростное, дикое чувство затмило вдруг его разум. Как чистый огонь, сметая и выжигая все, кроме одного желания. Желания мести.

– Юнец, – положив тяжелую руку мальчику на плечо, обратился к нему один из мужчин.

Развернувшись и сжимая в руках свечу, ребенок увидел солдата с тремя глубокими царапинами на лице, что уже начали заживать, покрывшись коркой.

Мужчина огладил его худое плечо, чуть отодвинув край изодранной тонкой рубахи, и провел грубыми пальцами по его шее. Облизнувшись, он наклонился чуть ближе, что-то нашептывая и улыбаясь. От него исходил слабый приятный аромат матери мальчика, смешанный с его собственным смрадом, кислым и удушающим.

Не слыша, что говорит ему мерзко ухмыляющийся солдат, ребенок перевел взгляд на масляную флягу для заправки ламп, валявшуюся возле двери. Не раздумывая, мальчик ринулся к ней и, пнув по железному боку, бросил свечу в лужу.

Пламя вспыхнуло, распространяясь бушующим огнем, и тут же накинулось на мужчин.

Пока те стряхивали огонь, громко бранясь, мальчик подбежал к лежавшей на постели матери.

– Мамочка, мамочка, пойдем скорее… – тряс он ее за израненное плечо, громко всхлипывая.

Обессиленная женщина медленно подняла дрожащие веки, пустыми глазами наблюдая за всполохами огня.

– Мамочка, мне больно, – чувствуя лижущие языки пламени, все ближе подбиравшиеся к ним, мальчик потянул ее за руку.

Словно очнувшись от его плачущего голоса, женщина мигом стянула одеяло с кровати, укутав в него ребенка, и, схватив плащ, ринулась в открытое окно. Казарма находилась рядом с небольшим полем, разделявшим людей и лес. Обернувшись и увидев другие постройки и солдат, они бросились в единственную возможную сторону – в чащу.

Лучше быть сожранными дикими тварями, чем разодранными чудовищами в человеческом облике.

Стрела нагнала их почти у подлеска. Пробив ногу травницы, она заставила ее повалиться на землю.

– Мамочка, вставай! Вставай скорее!.. – всхлипывал ребенок, помогая ей подняться.

Женщина бежала изо всех сил, словно не замечая боли, иногда запинаясь и падая. Почти достигнув леса, она почувствовала сильный удар о землю – ее сбили с ног.

Рослый мужчина с царапинами на лице возвышался над ними. Сжимая в руке лук, он глумливо скалился, прожигая их темными злыми глазами. А клубы дыма, исходящие от его подпаленной накидки, делали его похожим на демона, словно тот вдруг выбрался из самой преисподней.

– Дрянь! – отвесил он хлесткую оплеуху не успевшей подняться травнице. Та вновь упала, раздирая ладони о камни.

С силой ударив ее ногой в живот, солдат начал надвигаться на едва дышащую жертву.

Ребенок, рванувшись с земли, закричал и толкнул его в бок, тем самым заставив пошатнуться и отступить.

Что у матери, что у сына страха больше не осталось. У них ничего больше не осталось.

Хмыкнув, мужчина развернулся, медленно доставая клинок, и пошел на ребенка.

– Мальчишка, мальчишка, мальчишка, – напевал он, подходя все ближе.

Ребенок, прихрамывая и отступая к лесу, поглядывал на мать, оставшуюся за спиной мужчины.

Замахнувшись клинком с намерением перерезать ему горло, солдат промахнулся: юркий малец увернулся от лезвия и закружил вокруг него, уходя от атак.

– Сучий выродок! – рыкнул солдат, хватая ребенка за шкирку и поднимая над землей.

Мальчик видел перед собой мать, едва начавшую приходить в себя и уже приподнявшую голову. Подарив ей одну из своих солнечных улыбок, в следующее мгновение он почувствовал холодное лезвие, проходящее сквозь него со спины.

Все затихло.

Усыпавшие все поле васильки мирно колыхались на мягком ветру. Далекий свет от полыхавшего кострища освещал померкшие глаза мальчика, мерцая отблесками и даря призрачную иллюзию жизни.

Глухой удар откинутого тела привел в себя застывшую женщину, что неверяще смотрела, как жизнь покидает ее любимое дитя.

Осознание было подобно лавине, невыносимой болью накрывшей ее измученное тело, вырывая из груди отчаянный крик. Разнесшийся по поляне, он заставил солдата отступить и выпустить окровавленный клинок, прикрывая уши руками.

Раненая травница истошно кричала, подползая к ребенку. Обняв тело своего сына, она ринулась в чащу, скрываясь во тьме. Там, в глубине мрачного леса, забившись в одну из пещер, держа на руках свое умирающее дитя и умирая сама, она тихо молилась, провожая сына в последний путь.

Мальчик слушал тихое пение матери, глядя на нее и слабо улыбаясь окровавленными губами. Отблески древних кристаллов подобно звездному небу усыпали собой весь свод пещеры.

Мама была особенно красивой в свете похожих на звезды огней.

Подняв свою дрожащую маленькую ладонь, ребенок провел ею по лицу матери, вытирая блестевшие в этом свете слезы, оставляя кровавый отпечаток на ее прекрасном лице и испуская последний вздох.

Стены пещеры содрогнулись под мучительным криком.

Мечась и воя, несчастная чувствовала, как умирает ее тело, а беснующаяся душа, не нашедшая покоя перед смертью, разрывается и кипит в этом бренном теле.

Рухнув у небольшого водоема, она хрипела на последнем издыхании, желая скорейшей смерти.

Шипение, раздавшееся от воды, привлекло внимание горевших безумием глаз. Черные змеи, выползающие из воды, лианами оплетали несопротивляющееся, искалеченное тело травницы. Скрыв ее целиком и слившись с ней воедино, они отползли, оставив лишь мертвую плоть и поглотив собой ее душу.

Глава 10. Пограничная стража

Гу Юшэн открыл глаза и некоторое время собирался с силами, чтобы посмотреть на существо перед собой. Истерзанная душа все так же сидела напротив, прижимая к себе мальчика без сознания. Долгие годы безумного тумана, окутавшего ее разум, постепенно начали рассеиваться. Воспоминания, которые почти стерлись временем, после слияния душ вновь ожили в ней: травница вспомнила все до мельчайших подробностей.

Чешуйчатая рябь прокатилась по ее телу, и в следующее мгновение перед Гу Юшэном предстала молодая женщина.

– Мне жаль, – глубоко втянув воздух, сказал генерал, поднимая глаза.

Повидавший ужасы войны, он впервые столкнулся с жертвой столь зверского насилия, потому не знал, что можно сказать в такой ситуации. Любые слова утешения казались бессмысленными.

Женщина, опустив голову, молчала некоторое время. Мерный стук капель, разбивающихся о камни, был единственным источником звука в темной пещере.

– Они убьют и вас тоже, не… не ведите мальчика туда и сами не ходите, – прошептала травница. Она уже позабыла свой голос, поэтому говорила тихо, будто с опаской.

– Этого не случится. – Гу Юшэн потер подбородок и добавил: – Я смогу защитить этого ребенка. Отпусти его.

Тан Цзэмин заворочался и открыл глаза.

Ослабив хватку, женщина чуть вздрогнула и посмотрела на него, все так же продолжая прижимать его к себе.

Тан Цзэмин поднял на нее взгляд, по которому сразу стало ясно: он тоже видел эти воспоминания, что проходили сквозь нее, – отголосок слияния душ достиг его сознания.

– Меня ждет дорогой мне человек, – сказал он, без страха глядя на женщину и не пытаясь вырваться. – Я знаю, что вы пытаетесь меня защитить, но, удерживая меня здесь, вы заставляете его волноваться. Он не знает, жив я или нет.

Женщина, казалось, хотела сказать что-то, но лишь тихо вздохнула и ослабила хватку.

– Я просто… – попыталась объясниться она, когда Тан Цзэмин встал.

– Я понимаю, – кивнул он, – и не держу на вас зла.

Гу Юшэн тоже поднялся с земли, прокручивая в голове некоторые события увиденного. Посмотрев на женщину, он сказал:

– Помоги нам вернуться обратно и пройти через лес, и я верну услугу.

Травница еще некоторое время сидела на земле, прежде чем неуверенно встала, опираясь о стену.

– Здесь можно жить, зачем… идти туда… я… – запнувшись, она умоляюще посмотрела на них, страшась отказа. Безумие, утихшее на мгновение, вновь начало застилать ее разум.

– Пожалуйста, – Тан Цзэмин взял ее за руку, – мне нужно вернуться к нему.

Вновь переведя на него свой рассеянный взгляд, женщина мелко затрясла головой, словно отгоняя воспоминания. Мальчик, стоящий перед ней, напоминал ее ребенка. Синий цвет глаз Тан Цзэмина красиво переливался в испещренной сияющими минералами пещере, так напоминая отблески в голубых глазах сына. В груди закололо от воспоминаний. Мысль о том, что и эти глаза могут померкнуть, что и с этим ребенком могут поступить так же жестоко, сводила ее с ума.

Тан Цзэмин накрыл ее ладонь своей и уверенно добавил:

– Со мной все будет в порядке.

Некоторое время травница продолжала всматриваться в его лицо, после чего развернулась и отошла к воде. Опустив в нее ладонь, она вытащила тонкую серебряную цепочку, на которой висел двойной кулон в виде листьев.

Вернувшись к Тан Цзэмину, она протянула ее со словами:

– Пожалуйста, похорони этот кулон в светлом, хорошем месте. Я не хочу… чтобы все, что осталось от моего сына, было погребено во мраке. Твое сердце само поймет, когда придет время.

Тан Цзэмин аккуратно взял подвеску и спрятал ее за пазуху.

– Я позабочусь о нем. Я найду самое светлое место для его последнего пристанища, обещаю. – Подняв взгляд, он ободряюще улыбнулся женщине.

Задеревеневшие губы, которые долгие годы не складывались в улыбку, задрожали. Давно позабытое чувство облегчения успокаивающей волной прокатилось по телу.

Когда все трое поднялись на верхний уровень пещеры, стайка летучих мышей закружила под потолком. Вылетев из куста, потревоженного Тан Цзэмином, они взмыли вверх, затмевая собой весь свод пещеры в хаотичном танце.

– Не бойся, они… неопасны, – тихо сказала травница и подняла руку, на которую тут же приземлилась одна мышка.

– Я не боюсь детей ночи. – Тан Цзэмин подошел ближе и погладил двумя пальцами мех черной мыши.

Женщина ласково провела рукой по его ладони и, почувствовав, как глаза наливаются слезами, тряхнула головой, а затем развернулась и направилась к выходу из пещеры.

Выйдя на поляну, Гу Юшэн поднял голову и увидел едва начавшее сереть небо. Рассвет был близко.

Не задерживаясь, они вошли в темную чащу. Пробираясь обратно сквозь, казалось бы, непроходимый лес со множеством поваленных деревьев, Гу Юшэн раздумывал над случившимся. В воинских рядах иногда встречались ублюдки и дебоширы, однако тот факт, что едва спасшаяся женщина подверглась насилию и никто не пришел ей на помощь, вселял давно позабытую ярость в грудь генерала. На границах княжеств и областей всегда служила гарнизонная элита – воины, способные первыми выдвинуться на подмогу в другие области и мобилизоваться с основными войсками в случае войны. Пограничное войско бывшего Северного княжества было одним из сильнейших в империи двенадцать лет назад. Гу Юшэн своими глазами видел, как солдаты в те дни, не щадя свои жизни, выводили беженцев, оттесняя демонов и защищая людей. Сброд, который сейчас стоял на границе с проклятыми землями, по всей видимости, был отбросами со всего округа.

– Не говори Лю Синю, что ты видел, – сказал он Тан Цзэмину. Тот кивнул, смотря в спину бредущей впереди женщине, и спросил:

– Как он?

– Справится.

Лю Синь приходил в себя урывками. Тяжелые веки приоткрылись несколько раз, прежде чем все вновь затягивало тьмой. Иногда он чувствовал прикосновения к своей шее, которые раз за разом погружали его в сон. Но даже несмотря на темные щупальца, усиленно тянущие его в сонное марево, Лю Синь упорно продолжал карабкаться из темноты. В глубине сознания он точно знал, что должен проснуться, и в то же время понимал, что темное небытие – его спасение.

Из последних сил вырвавшись из лап гнетущего небытия и преодолев шумящий в голове гул, Лю Синь кое-как сел, ощущая ломоту во всем теле, которая пульсацией концентрировалась в спине. Подняв кружащуюся голову, он перевел дыхание и оглянулся, стараясь сфокусировать взгляд. Увидев рядом сидящего мужчину в тусклых отблесках догорающих углей, он некоторое время смотрел на него, медленно моргая, прежде чем разум вспышками начали озарять воспоминания произошедшего.

Почувствовав панику, подкатившую к горлу, Лю Синь начал озираться по сторонам в надежде увидеть Тан Цзэмина. Но ни его, ни Гу Юшэна на вытоптанной зверем поляне не было. Смрад, до сих пор висящий в воздухе, окутал всю округу.

– Где Цзэмин? – хрипло спросил Лю Синь, повернувшись к мужчине и поднимаясь на дрожащие ноги. – Где он?

Молчаливый спутник глубоко вздохнул и открыл было рот, но его прервал треск веток с той стороны, в которую уже довольно давно ушел Гу Юшэн. Отведя в сторону тяжелые хвойные ветви, на поляну вышли три человека.

Разглядев в тусклом свете углей Тан Цзэмина, Лю Синь почувствовал, что только теперь может вдохнуть полной грудью. Не обращая внимания на боль в спине, он бросился вперед и тут же обхватил мальчика руками, прижимая к себе.

– Все хорошо, со мной все в порядке. – Тан Цзэмин успокаивающе погладил его по спине.

В ответ Лю Синь на миг сжал его крепче, после чего отстранился и внимательно всмотрелся в его лицо. Раззявленная устрашающая пасть монстра лязгнула где-то на краю сознания, заставив его мелко вздрогнуть. Лю Синь мотнул головой, силясь прогнать видение, и несколько раз моргнул, рассеивая морок.

Почувствовав на своей руке чужую, он опустил взгляд. Ни тени уродства или мрачной злобы не было на красивом лице мальчика. Синие глаза мерцали подобно звездам, а в голосе слышалась уверенность, когда он сказал:

– Все обошлось. То существо неопасно и не причинит нам вреда.

Осмотрев его с головы до ног, Лю Синь несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем сказать:

– Цзэмин, прости меня, я должен был заметить раньше… – зачастил он, чувствуя, как вина и страх затягивают влагой глаза и сжимают горло.

– Я правда в порядке и не был в опасности, тебе не нужно извиняться. – Тан Цзэмин потер шею и постарался успокаивающе улыбнуться.

Впервые увидев Лю Синя в столь разбитом состоянии и заметив цвет его лица, который был белее, чем луна над их головами, он глубоко втянул в себя воздух. Вид тревоги этого человека пробудил в сознании желание защитить, чтобы больше не видеть испуга в янтарных глазах. И вместе с этим породил ярое недовольство своей неспособностью справиться с опасностью на пути.

Опустив взгляд на свою руку, Тан Цзэмин чуть сдвинул брови к переносице. Сжав ладонь в кулак и ничего не почувствовав, он нахмурился еще больше.

– Как это не был в опасности? – смотрел на него во все глаза Лю Синь. – Та тварь… о Боги…

Вспомнив чудовище, которое он прижимал к себе неизвестно сколько времени, Лю Синь силился побороть желание вновь нырнуть в омут беспамятства.

Чувствуя, как подгибаются ноги, он был готов упасть на землю, как вдруг его внезапно дернули вверх.

– Смотри на меня! Дыши! – сурово рявкнул Гу Юшэн, встряхивая юношу за плечи.

Лю Синь распахнул глаза, глотнув воздуха.

– Твой страх вполне обоснован, – сказал генерал, – но сейчас найди силы прийти в себя. Совсем скоро мы выберемся отсюда, нам больше ничего не угрожает.

Отшатнувшись, Лю Синь глубоко вздохнул и провел рукой по лицу, словно стряхивая дурман.

Найдя в словах Гу Юшэна смысл, он почувствовал стыд и злость за проявленную слабость в такой момент. Лица его спутников отражали уверенность и спокойствие, словно для них не было неожиданностью встретить темную тварь на своем пути. Лишь он один пребывал в раздробленных чувствах, впервые столкнувшись с тем, о чем раньше только читал.

Силясь справиться с никак не желающей отступать паникой, он вновь опустил взгляд на Тан Цзэмина, который уже смотрел на него. Решив, что мальчик, вероятно, считает его слабаком, Лю Синь почувствовал укол стыда. Однако глаза Тан Цзэмина не выражали ни тени укора, светясь все тем же внутренним светом, направленным на него.

Оглянувшись по сторонам, Тан Цзэмин сказал:

– Страх – нормальное явление, его не нужно стыдиться. Должно быть, все те, кто угодил в лапы этого леса, тоже испытывали перед ним ужас. И даже сейчас они напуганы до смерти.

Растерянно моргнув, Лю Синь кивнул и тоже оглядел всю поляну. Остановившись на громадном мертвом чудище, он тут же отвернулся. Рев беснующегося животного до сих пор эхом отдавал в голове, однако слова Тан Цзэмина немного успокоили бушующий в нем ужас.

Свежий поток ветра прорвался сквозь ветви, сметая собой гарь и вонь крови. Луна продолжала заливать всю поляну белесым призрачным светом.

– А это еще кто? – нахмурился Лю Синь, увидев женщину, стоящую чуть поодаль.

– Не сейчас… – начал Гу Юшэн.

– Я… это я забрала мальчика, – тихо сказала травница, перебив генерала и во все глаза смотря на юношу.

– …Что ты сказала? – наклонив голову, недоверчиво спросил Лю Синь. Почувствовав сменяющую страх злость, он сделал шаг ближе.

Женщина нервно сжала подол своего рваного серого халата. Растрепанные волосы колыхались на слабом ветру. Она выглядела жалкой и беспомощной в тусклом свете углей, однако без страха смотрела на подступающего Лю Синя, хотя понимала, что ее, возможно, ожидает.

Все было словно во сне. Вслед за чувством ярости на Лю Синя внезапно накатила усталость, однако признание незнакомки неотступно толкало его вперед.

Видя, как Лю Синь надвигается на нее с посеревшим лицом, Тан Цзэмин подхватил его под руку и развернул к себе.

– Она хотела помочь. Я все объясню позже, ладно? А сейчас давай просто уйдем отсюда.

Его спокойные глаза привели Лю Синя в чувство больше, чем тряска и крик Гу Юшэна. Выдохнув и ладонью проведя по волосам Тан Цзэмина, он кивнул и повел его к лошадям, не желая больше задерживаться в этом гиблом месте.

Весь последующий путь они медленно продвигались сквозь лес за женщиной, указывающей дорогу. Серый силуэт мелькал впереди, иногда наклоняясь, чтобы сорвать очередное растение, попадавшееся им на пути.

Лю Синь тяжело дышал, постепенно начиная приходить в себя. Удушающий страх наконец отступил, и на его место пришло желание как можно скорее выбраться из этого проклятого места, едва не лишившее его рассудка.

Когда вдалеке показались проблески света, Лю Синь почувствовал волну небывалого облегчения. Спертый лесной воздух стал разбавляться сладким дуновением полевых цветов. К тому времени рассвет уже наступил.

Женщина остановилась, завидев огни, и повернулась к всадникам:

– Дальше я не пойду, – сказала она, опустив голову, после чего подошла к лошади Лю Синя.

Взглянув на нее с опаской, тот чуть поджал губы и вцепился в поводья, желая погнать лошадь вперед. Травница оторвала от своего подола полоску ткани и перевязала небольшую охапку растений, после чего протянула ему.

– От… ушиба, – качнула она головой, все так же глядя в землю.

Лю Синь отвернулся и хотел было продолжить путь, но рука Тан Цзэмина внезапно потянулась и взяла небольшую вязанку.

– Спасибо, – благодарно кивнул он женщине, когда та подняла на него глаза.

Лю Синь выждал еще мгновение и подстегнул лошадь, ведя ее галопом в сторону света.

– Просто жди, – тихо сказал Гу Юшэн, проезжая мимо травницы вслед за Тан Цзэмином.

Вскоре все трое устремились вперед, оставляя во тьме женщину, которую тут же обступили животные, порыкивая со всех сторон. Проведя своей узкой ладонью по большой волчьей голове, она развернулась и медленно направилась вглубь леса, сопровождаемая хищными тварями.

Теплое летнее солнце мягко заливало подлесок и васильковый луг. Лю Синь остановил лошадь и глубоко втянул воздух. Наполнившая грудь свежесть вмиг избавила его от въевшейся вони мха и гнили. Слыша за спиной конный шаг, Лю Синь не смел прикрыть глаза. Темнота, в которой они провели так много времени, казалось, вновь грозила затопить его сознание, опусти он веки чуть дольше, чем на мгновение.

Окинув взглядом яркие цветы на поляне, он посмотрел на Тан Цзэмина, который подъехал ближе.

– В нашем поселении цветов не водилось. Мы и впрямь наконец-то выбрались.

– М-м, – кивнул Лю Синь, слабо улыбнувшись.

Нагнавшие их два всадника поравнялись с ними в шеренгу и устремили взгляды на сторожевые вышки и корпуса впереди. Издали было видно, как в беспорядке шныряют люди, звучат голоса и смех.

Двинувшись враз, четыре коня вышли за границу леса и ступили на поле.

Раздался гул трубы, извещающей о тревоге. Вскоре несколько десятков людей бросились к ним от границы. С копьями и мечами, растерянные солдаты обступили путников со всех сторон.

– Кто такие?! – грубо спросил тучный мужчина, наставляя на них меч. Остальные последовали за ним.

Гу Юшэн отдернул полу своего темного халата, обнажая меч и поясной жетон, указывающий на его звание.

– Генерал Гу?.. – зароптали люди вокруг, не спеша опускать оружие и растерянно переглядываясь. – Разве он не погиб?..

– Как вы прошли через лес и откуда вообще явились? – любопытно спросил кто-то сбоку от Гу Юшэна, внимательно осматривая его.

– Ты думаешь, у тебя то положение, чтобы задавать мне вопросы, солдат? – хмуро спросил Гу Юшэн, сдвинув брови и искоса бросив взгляд на молодого бойца.

– Ну… – почесал затылок тот.

– Простите его, генерал Гу.

Тучный мужчина убрал свой меч и, сложив руки в боевом приветствии, поклонился. Заметив, что остальные не последовали его примеру, все так же раззявив рты и уставившись на генерала, он, не разгибая спины, шикнул на них, и только тогда все последовали за ним, кланяясь вразнобой.

Гу Юшэн хмыкнул и повел своего коня вперед, на ходу отдавая приказ:

– Подготовьте три комнаты и вызовите главнокомандующего.

Солдаты тут же ринулись обратно к границе, опережая неспешно переходящую поле конницу.

Без строя и дисциплины, бегущие вразброс, они были похожи на стадо овец, подгоняемое волками.

Лю Синь подъехал к Гу Юшэну и с надеждой в голосе спросил:

– Мы же не задержимся здесь?

Почесав подбородок, мужчина ответил:

– Совсем ненадолго, нужно перевести дух и обработать твою рану. Ни о чем не волнуйтесь.

Лю Синь кивнул, несмотря на желание ринуться на всех парах прочь от этих проклятых земель. Упомянутая Гу Юшэном рана тут же начала неприятно ныть. Напряжение, что он испытывал весь оставшийся путь из леса, немного притупило болезненные ощущения, нахлынувшие теперь с новой силой. Глубоко вздохнув, Лю Синь ощутил слабое покалывание в спине.

«Ну, хоть не сломано ничего, и на том ладно…»

Пограничный пункт был небольшим: всего десять двухэтажных корпусов да четыре вышки. Остальные постройки, видневшиеся вдалеке, были заброшены. Здание управления стояло меж двух оружейных – самое большое, оно заметно выделялось среди массы низких обветшалых построек. Неподалеку виднелось стрельбище, заросшее травой по самую грудь.

Проехав по покрытой галькой дороге, всадники спешились возле одного из домов, где их уже ждали солдаты. Лю Синь обернулся, замечая высыпавших со всех зданий людей, на лицах которых читалось ошеломление. Даже солдаты, несущие службу на сторожевых башнях, перевесились через перила и пораскрывали рты в изумлении.

– Накормите и напоите лошадей, – отдал приказ Гу Юшэн паре солдат.

Мелко закивав, те подхватили поводья и увели коней.

– Генерал Гу, мое имя У Сюйин, – представился подбежавший молодой мужчина. – Я заместитель главнокомандующего пограничной стражей.

Распрямившись после поклона, он окинул взглядом четырех путников и сделал приглашающий жест внутрь. Лю Синь заметил нечто странное: с тех пор как они ступили за границу леса, оба мужчины сопровождали его и Тан Цзэмина либо по бокам, либо позади и спереди. Даже сейчас они обступили их точно два стража, уверенно шагая в пустую казарму вслед за провожатым.

– Сам главнокомандующий не считает необходимым явиться? – спросил Гу Юшэн, переступая порог.

– Нет, просто он… – У Сюйин замешкался на мгновение, но увидев, как генерал прожигает его взглядом, не посмел юлить: – Он спит.

Гу Юшэн глубоко втянул воздух и обернулся к Лю Синю:

– Отдохните пока, – указал он на дверь, у которой топтались два солдата, приготовившие комнату. Увидев жест генерала, они выпрямили спины и выпятили грудь вперед.

Тан Цзэмин закатил глаза и, потянув Лю Синя за руку, зашел внутрь.

Гу Юшэн развернулся к их молчаливому спутнику и глазами дал понять, что от него требуется. После чего скрылся за углом, на ходу задавая вопросы заместителю главнокомандующего.

Молчаливый мужчина сложил руки на груди и встал неподалеку от двери, за которой скрылись мальчик и юноша.

Занавеска на окне колыхалась от слабого ветра. Лю Синь сдвинул ее, позволяя солнечному свету затопить небольшую комнатку. Помещение было по-военному скудно обставлено: односпальная кровать, низкий столик в углу и сундук для вещей.

– Нужно поспать. – Лю Синь принялся стягивать с себя халат и сапоги.

Увидев, как Тан Цзэмин кладет связку начавших подсыхать трав на низкий столик, он спросил:

– Зачем ты взял их?

– Она сказала, это поможет от твоих ран. – Развернувшись, Тан Цзэмин скинул с себя одежду и забрался на кровать. – Ты сильно ударился? Я видел, как ты держишься за спину.

– Несильно, не переживай. – Лю Синь лег рядом и повернул к нему голову. – Не нужно было их брать.

– Нет, нужно. – Тан Цзэмин придвинулся ближе и чуть нахмурился. – Если это поможет тебе, то в этом нет ничего плохого.

– Цзэмин, она же похитила тебя, – сказал Лю Синь и повернулся на бок, вглядываясь в его лицо.

Тан Цзэмин отрицательно покачал головой и закрыл глаза. Почувствовав прикосновения руки, убиравшей пряди его волос, он уткнулся носом в теплую ладонь и приоткрыл веки, мерцая глазами сквозь тонкие пальцы.

– Не со злым умыслом.

– Расскажешь?

Тан Цзэмин внимательно всмотрелся в глаза Лю Синя, на дне которых до сих пор плескались страх и тревога. Придя к решению, что ему стоит отдохнуть, ни о чем не волнуясь, он решил умолчать о деталях их путешествия.

– Позже. Отдыхай, тебе нужно поспать.

Видя, как веки Лю Синя закрываются, скрывая янтарный цвет, Тан Цзэмин придвинулся чуть ближе, так и не сомкнув глаз.

Зайдя в холл резиденции пограничных стражников, где уже толпились солдаты, Гу Юшэн прошел мимо них и сел за главный стол.

Двое мужчин тут же поставили перед ним чашку дымящегося чая и блюдо с закусками, к которым генерал так и не притронулся. Вместо этого он обвел всю толпу взглядом. Одетые как попало, в едва завязанных халатах с покосившимися защитными доспехами, они производили впечатление людей, которые лишь пару минут назад вспомнили о существовании военного облачения. Осмотрев их и приметив несколько бойцов с распахнутыми воротниками и наспех завязанными поясами, Гу Юшэн отвел потемневший взгляд.

По бокам у стен стояли мечи без ножен, затупившиеся копья и луки с ослабшей тетивой.

– Почему оружие не в оружейной?

Солдаты переглянулись, растерянно перешептываясь.

– Что за бардак, вашу мать… – выдохнул генерал, раздраженно цыкнув.

В зале мгновенно повисла напряженная тишина.

Всю жизнь проведший в армии и выросший в строгих порядках, Гу Юшэн впервые столкнулся с такой безалаберностью на службе.

С улицы послышались голоса. Вскоре заместитель главнокомандующего, который спешно направил двух солдат будить своего командира, поднял занавеску, позволяя мужчинам снаружи войти.

– Генерал Гу, – послышался глубокий тягучий голос со стороны двери.

Вошедший человек был одет в струящиеся черные одежды в пол, без какого-либо намека на воинскую принадлежность. Увидев генерала, сидящего на его обычном месте, главнокомандующий пограничными стражниками сжал кулаки под длинными широкими рукавами и, натянув на лицо улыбку, двинулся вперед. Двое людей позади него последовали за ним, оправляя свои изысканные одежды.

Солдаты по обеим сторонам от них вытянулись в два кривых ряда, склоняя головы в поклоне, точно слуги, приветствующие своих хозяев.

Дойдя до стола, мужчина чинно поклонился, вытянув сложенные руки вперед.

– Мое имя Хоу Цзунси, я главнокомандующий пограничным гарнизоном этих земель и наместник округа нового Севера.

Все так же не поворачивая головы, Гу Юшэн спросил:

– Кто назначил вас на этот пост?

Хоу Цзунси улыбнулся, окидывая взглядом стоящих рядом с собой мужчин:

– Я получил назначение на эту службу по приказу господина Ли Чуаньфана, нынешнего князя нового Севера. Это, – он повернулся направо, представляя мужчину, – Дуань Юйтин – командир отряда малых и больших секир, а это, – он повернулся влево, – Го Сянъин – командир отряда лучников. Мы рады приветствовать вас и ваших спутников, генерал Гу. Надеюсь, ваше пребывание здесь будет комфортным.

Все трое поклонились с одинаковыми улыбками на лицах и оправили широкие рукава темных одежд со сложной вышивкой из золотых нитей.

Гу Юшэн нахмурился, пытаясь понять, как поганый трус вроде Ли Чуаньфана смог взлететь до княжеского титула новых Северных земель? Насколько он помнил, во время бедствия, охватившего эти земли, будучи главой ближайшего небольшого города, Ли Чуаньфан закрыл ворота беженцам и просто заперся в своей резиденции. Вспомнив об этом, Гу Юшэн в полной мере осознал, что действительно многое пропустил, на долгие годы сдавшись в добровольное заточение проклятым землям.

– Где сейчас находится Люй Бувэй? – внезапно спросил он.

– Командующий Люй? – вскинул брови Хоу Цзунси. – Я давно не слышал этого имени. Он погиб, – с этими словами он оглянулся на своих помощников, на что те тут же закивали.

– И как он погиб?

– Казнен за измену.

Гу Юшэн сжал кулаки под столом и глубоко вздохнул. Отведя взгляд от разбросанного оружия и наконец подняв его на мужчин, он уже знал, с кем столкнется. Ранее он уже слышал этот голос.

– В честь вашего прибытия вечером мы устроим пир. Для нас честь принимать таких высокопоставленных гостей, как великий генерал Гу, – продолжил главнокомандующий, глядя на генерала и складывая губы в улыбку, которая растянула три уродливых шрама на его лице.

Глава 11. Страхи

Лю Синь проснулся от стука в дверь. Распахнув глаза и мигом сев, первое, что он сделал, нашел Тан Цзэмина, обведя всю комнату взволнованным взглядом. Увидев того сидящим рядом с собой на другой части постели, Лю Синь выдохнул и поднялся, чтобы открыть дверь.

– Проснулись? – спросил Гу Юшэн, заходя внутрь.

В проходе за его спиной тут же появился их спутник. Привалившись плечом к косяку, он сложил на груди руки и кивнул стоящим рядом солдатам отступить в другую часть коридора.

– Да. – Лю Синь провел раскрытой ладонью по лицу. Увидев в руках Гу Юшэна сверток холщовой ткани, на котором была эмблема хищной птицы с расправленными огромными крыльями, он спросил: – Что это?

Гу Юшэн не ответил и посмотрел на Тан Цзэмина.

– Кажется, твой конь заскучал, – сказал он. Тан Цзэмин провел между ним и Лю Синем нечитаемый взгляд, после чего кивнул и встал с кровати.

– Я пойду с ним, – тут же собрался Лю Синь.

– Нам нужно поговорить, – задержал его Гу Юшэн, перегородив выход. – Не волнуйся о нем, он не один.

Видя, как Тан Цзэмин выходит следом за молчаливым мужчиной, Лю Синь едва поборол желание выйти следом.

Гу Юшэн подвел его к кровати и хлопнул по плечу.

– Нужно обработать твою рану, чтобы ты не свалился где-нибудь по дороге.

Подойдя к низкому столику, он развернул сверток и достал ступку для измельчения трав с бутыльком масла. Не слыша шуршания одежды, он развернулся и увидел, что Лю Синь сидит на постели, уставившись на свои дрожащие руки.

– Ты впервые столкнулся с чем-то подобным, я прав? – спросил Гу Юшэн. Получив в ответ неуверенный кивок, он продолжил, перемалывая травы в ступке: – Я знаю, что ты напуган. Бояться – это нормально. Тем более в такой ситуации. Ты не должен винить себя.

– Я просто… прокручиваю в голове все, что могло произойти, и это чувство не отступает. Я не могу перестать думать об этом. Что, если бы… – тяжело выдохнул Лю Синь и хотел закрыть лицо ладонями, но был остановлен рукой Гу Юшэна.

Переведя на него взгляд, он поджал начавшие дрожать губы.

Гу Юшэн сел рядом и положил возле себя ступку и бинт.

– Это чувство никогда не отступит. Оно притупится, но всегда будет с тобой. Страх есть у всех. У меня тоже. Единственное, что с ним можно сделать, – это побороть его, тем самым став сильнее.

– Как? – спросил Лю Синь. – Если сегодня я ничего не смог сделать. Вообще ничего. – Покачав головой, он опустил взгляд. Ему было стыдно показывать свою слабость перед Гу Юшэном, но в то же время он понимал, что генерал единственный, перед кем он может себе ее позволить. Он не мог выплеснуть все свои переживания на Тан Цзэмина – стыд сжег бы его заживо прямо на месте. Даже мальчик не проявил слабости и к тому же останавливал его от необдуманных действий.

– Никто не винит тебя. Если бы сегодня ты ринулся в бой или поскакал один в лес, я бы счел тебя сумасшедшим, – хохотнул Гу Юшэн. – Ты человек, поэтому не смог бы справиться с этим, как бы ни старался. Ни к чему излишняя бравада. Просто держись за мысль о том, что все закончилось. Монстры остались позади. – Нахмурившись на последних словах, он тряхнул головой и продолжил готовить мазь, плеснув в плошку масла.

От слов Гу Юшэна стало немного легче. Весь день Лю Синь пытался поймать за хвост эти мысли, бродящие по краю его сознания, но постоянно от него ускользавшие. Однако когда кто-то озвучивает их тебе в лицо, преподнося на раскрытых ладонях, – подобное воспринимается совершенно иначе. Чувство, что он не одинок, волной облегчения прокатилось по его сознанию.

– Да, ты прав. Мне нужно чаще повторять это себе, – слабо улыбнулся Лю Синь. – Возможно, так я стану сильнее.

– Ты молод, у тебя еще все впереди. С твоим упрямым характером и горячей головой ты непременно станешь сильнее, главное – не опускать руки, – подбодрил его Гу Юшэн и кивком указал снять верхнюю одежду.

Сняв халат и длинную рубаху, Лю Синь развернулся к генералу спиной.

– Ну что там?

Окинув взглядом худую, ровную спину с выступающими лопатками и линией позвонков, Гу Юшэн остановился на длинной, наливающейся лиловым цветом полосе синяка, перечертившей всю спину наискось.

– Раны нет, просто сильный ушиб. Видимо, ты упал на ветку.

– Повезло, что не переломил себе позвоночник, – выдохнул Лю Синь. – Даже представить себе не могу, что было бы…

– И не представляй, – перебил его Гу Юшэн. – Не накручивай себя лишними мыслями, они могут свести с ума.

Лю Синь глубоко вздохнул и улыбнулся, чувствуя, как напряжение внутри утихает. Получив ободрение от опытного воина, кто бы не почувствовал себя увереннее и спокойнее? Грубый по своей природе, Гу Юшэн обладал способностью находить правильные слова в нужный момент. Не имея близких друзей в прошлом мире, Лю Синь порадовался, что хотя бы здесь смог обрести одного.

– Мне нравятся разговоры с тобой, – признался он, – после них мне становится легче.

Гу Юшэн улыбнулся уголком губ и зачерпнул вязкую мазь.

– Кроме случаев, когда ты орешь на меня, – добавил Лю Синь.

– Когда это я на тебя орал? – нанося мазь, удивился Гу Юшэн.

– Да бывает, – хохотнул Лю Синь и в следующее мгновение зашипел от боли, вспышкой от раны прострелившей спину. – Больно!

– Сиди смирно! – непроизвольно рявкнул Гу Юшэн, не ожидая такой реакции.

– Вот, опять орешь на меня.

Оба тихо рассмеялись и некоторое время просидели в тишине, прерываемой редкими шипениями Лю Синя на неосторожные действия генерала. Закончив наносить мазь, Гу Юшэн взял широкие бинты и ловко принялся накладывать повязку уверенными движениями, словно для него это было обычным делом.

«Ну конечно, – подумал Лю Синь, – он ведь генерал, еще и не такие раны в боях повидал».

Размышления об этом вновь заставили его воскресить в памяти слова, которые ранее он сказал генералу в Хуфэй.

– Гу Юшэн, я хотел бы извиниться, – внезапно сказал Лю Синь. – Это нужно было сделать уже давно, но я отчего-то медлил, не решаясь.

– За что? – вскинул бровь генерал.

– За то, что сказал тебе в городе кузнецов. – Лю Синь замешкался на миг и продолжил: – Что у тебя нет былой доблести и силы. Прости, я не имел права так говорить.

Всякий раз, когда генерал проявлял заботу о них с Тан Цзэмином или спасал им жизнь, те грубые обвинения всплывали в его сознании, стыдливой волной накрывая все тело от макушки до пят. И сейчас, когда Гу Юшэн в очередной раз спас его от шага за грань безумия, Лю Синь понял: чтобы стать сильнее, нужно в первую очередь научиться находить в себе силы признавать свои ошибки.

Гу Юшэн обдумывал сказанное несколько мгновений, после чего глубоко вздохнул:

– Для извинений никогда не бывает поздно, но в данном случае они и вовсе неуместны. Ты все верно сказал тогда. – Вернувшись к перевязке, он продолжил: – Я долгие годы жил как в тумане и, казалось, действительно растерял последние крохи своего разбитого прошлого. Я должен сказать тебе спасибо за то, что благодаря тебе и твоему порой не в меру ярому безрассудству я наконец начал вспоминать, кем был когда-то.

Не ожидая такой откровенности, Лю Синь удивленно вскинул брови. Помолчав немного, он спросил:

– Ты когда-нибудь расскажешь мне, что случилось тогда?

– Расскажу, но не сейчас, – генерал посмотрел в сторону и нахмурился.

– Ладно.

Закончив перевязку, Гу Юшэн отстранился и слегка хлопнул Лю Синя по плечу, чтобы тот одевался. Отойдя к столику, он закрыл ступку крышкой, после чего убрал все обратно и завернул холщовый сверток. Посмотрев задумчивым взглядом на эмблему хищной птицы, он простоял так некоторое время, прежде чем тряхнуть головой и вынырнуть из своих мыслей.

– Сегодня вечером устраивают приветственный пир, – сказал он голосом, в котором сквозила ничем не прикрытая неприязнь.

– Что-то не так? – сразу уловил странные нотки Лю Синь.

– Позже поднимитесь с Тан Цзэмином в дальнюю комнату наверху и заприте двери. Шум будет стоять всю ночь, так что окна закройте тоже.

Лю Синь накинул халат на плечи и развернулся.

– Объяснить, что происходит, не хочешь? – непонимающе посмотрел он на генерала.

Гу Юшэн помрачнел и отошел к окну. Под присмотром их молчаливого спутника Тан Цзэмин крутился вокруг своего коня, отгоняя от него солдат с гребнями, что вознамерились расчесать его гриву.

Генерал долго раздумывал днем, как ему поступить. Прямо сейчас он мог пойти и перерезать глотки тем, кто совершили непростительное преступление. Однако на землях империи он не имел права вольничать, верша самосуд без неопровержимых доказательств. Лишь поймав преступников за руку, Гу Юшэн, как старший по званию, мог решать их судьбу по закону.

– Все в порядке, просто не хочу, чтобы ты и Тан Цзэмин видели солдатские замашки во время ужина. Зрелище, поверь мне, еще то, – хмыкнул Гу Юшэн и развернулся к сидящему на кровати Лю Синю.

– Да уж, – кивнул тот, представляя, на что похож ужин в окружении воинов.

– У вас осталась еда? В рационе здесь только соленое да вяленое мясо, – солгал Гу Юшэн, не желая, чтобы его спутники питались из одного котла с находящимся здесь сбродом.

– Да, у нас все есть, – кивнул Лю Синь. – Мы ведь не делали привал.

– Хорошо. Тогда отдыхай, я приведу Тан Цзэмина.

С этими словами Гу Юшэн вышел за дверь и направился к конюшне, прокручивая в голове план. Связанный воинскими законами, он мало что мог предпринять в данной ситуации, однако даже в самых непроходимых дебрях всегда остается лазейка.

Позже вечером, когда обеденный зал был заполонен галдящей толпой, Гу Юшэн сидел за широким столом в окружении молчаливого мужчины, главнокомандующего и командиров отрядов. Столы ломились от вина и еды. Воздух был пропитан парами алкоголя, сладковатым запахом недожаренного мяса с гарнирами на любой вкус и свежими овощами.

Приподняв чарку вина, Гу Юшэн глубоко втянул его запах, прежде чем опрокинуть в себя содержимое одним глотком.

– Как вам пир, генерал Гу? – улыбнулся мужчина со шрамами на лице, сидя напротив и внимательно наблюдая за каждым его движением. – Вероятно, в диких землях вы уже много лет подобного не видали?

– Я много что видел в тех землях, – ответил Гу Юшэн.

– Я слышал, вы привезли с собой троих спутников, – подливая ему вино, заискивающе сказал Хоу Цзунси.

Гу Юшэн поднял на него взгляд и легкомысленно выдохнул:

– Да так, подобрал пару мальчишек, а этот, – кивнул он в сторону молчаливого мужчины, что нюхал вино и едва заметно кривился, – всего лишь мой помощник.

Глаз «помощника» нервно дернулся, когда он услышал, какую должность ему приписали, но спорить не стал, опустив чарку так и не пригубленного вина.

– Как интересно. – Хоу Цзунси оперся локтями о стол и положил на руки свой острый подбородок.

Фривольная манера поведения, нарушающая все правила этикета и демонстрирующая неуважение к вышестоящему по званию, резанула вспышкой гнева нутро генерала. Все в нем рвалось схватить сидящего напротив него человека, перегнуть через стол и нашпиговать парой-тройкой ударов своего клинка.

Гу Юшэн улыбнулся, принимая вино.

– Как их зовут? – делано равнодушно подал голос Дуань Юйтин.

– Юань Чао и Ли Мэн, – ответил Гу Юшэн и опрокинул в себя еще одну чарку вина под внимательным взглядом Хоу Цзунси.

Позади них взорвался гомон из пьяных выкриков – кто-то перевернул стол и затеял потасовку. Сидящий напротив генерала главнокомандующий, казалось, вовсе этого не заметил, выбирая лучшие куски мяса в свою миску из общей тарелки.

Весь его вид говорил, что он не имеет никакого отношения к армии. Куда больше он походил на лощеного придворного, всю жизнь вылизывающего чужие сапоги. А теперь, дорвавшись до власти, он творил все что ему заблагорассудится, козыряя своим положением. Впрочем, Гу Юшэн предполагал, что не так уж и далеко его мысли разнятся с действительностью. Это место больше не было пограничным пунктом, а скорее напоминало бордель, стены которого провоняли ложью и дешевым пойлом вкупе с пьяной швалью.

– Мои люди сказали, что этот юноша имеет поразительной красоты внешность. Отчего же вы не пригласили его на празднество? – не отступал Хоу Цзунси.

Гу Юшэн вновь лишь улыбнулся и, отпив еще вина, ответил:

– Он довольно слаб и изнежен, так что сейчас уже спит.

– Какая жалость, – притворно выдохнул сидящий рядом с главнокомандующим Го Сянъин, загоревшись глазами.

– Как умер Люй Бувэй? – внезапно перевел тему Гу Юшэн.

В следующий миг улыбка Хоу Цзунси застыла на отмеченном шрамами лице, а в глазах засквозил холод. Сведя брови к переносице, он ответил уверенным голосом:

– Двенадцать лет назад этот подлый предатель ворвался в резиденцию нашего князя Ли с целью разграбить продовольственные запасы и казну на пятый день нападения демонов. Вместе со своими приспешниками он хотел присвоить все себе, пока эти земли подвергались разрушению. К счастью, благодаря мне и моим людям часть запасов удалось перехватить. Однако эти вероломные предатели империи успели схоронить большую половину украденного, за что и поплатились своими головами. – Закончив, главнокомандующий откусил кусок непрожаренного мяса и утер кровь с уголков губ.

– Вот ведь сучьи ублюдки, – выдохнул Гу Юшэн, обводя сидящих напротив мужчин смеющимся взглядом.

Те тут же закивали, гордо выпрямив спины.

– У вас отличный клинок, – отметил Гу Юшэн, посмотрев на главнокомандующего.

Засияв глазами, Хоу Цзунси снял с пояса лезвие и положил его перед ним, выражая неприкрытое хвастовство.

– Мне пожаловал его князь Ли вместе со званием за проявленную доблесть и заслуги перед княжеским двором, – пояснил он с гордостью.

– Ваши деяния действительно похвальны. Вряд ли во всей империи сыщется хоть дюжина столь же отважных мужей, как вы. Выпьем! – Гу Юшэн поднял чарку, на что скалящиеся от похвалы великого генерала мужчины мигом последовали за ним.

Грохот и гул позади вспыхнули с новой силой. Вскоре командующие начали вставать, чтобы размять ноги и переброситься парой слов с подчиненными, веля тем организовать стрельбище на полигоне, куда постепенно должен был перетечь пир.

Подойдя к молчаливому мужчине, привалившемуся к колонне, Гу Юшэн тихо сказал:

– Люй Бувэй жив. Найди его, он где-то здесь.

Кивнув, мужчина тут же скрылся в толпе. Гу Юшэн огляделся, прежде чем бросить взгляд в сторону здания, где остались мальчик и юноша.

Лю Синь и Тан Цзэмин перебрались на верхний этаж, как только послышались шумные голоса со стороны зала. Расчесывая волосы Тан Цзэмина гребнем, Лю Синь тихо напевал знакомый мотив.

– Откуда ты знаешь эту мелодию? – спросил Тан Цзэмин, повернувшись к нему.

– Не помню, но она со мной с самого детства. Услышал где-то, – улыбнулся Лю Синь. Заметив, что мальчик сонно моргает, он спросил: – Ты разве не спал днем?

Тан Цзэмин ответил, не сводя с него взгляда:

– Нет.

– Почему? – удивился Лю Синь и тут же внимательнее всмотрелся в его лицо. – Тебе страшно?

– Нет. – Тан Цзэмин накрыл его ладонь своей. – Ты нервничал во сне и успокаивался только тогда, когда я гладил тебя по волосам. К тому же я совсем не хотел спать, – улыбнулся он и откатился в сторону, чтобы освободить место Лю Синю, который окаменел с гребнем в руке.

– Цзэмин, ты просто должен был разбудить меня.

– А ты бы разбудил меня или дал поспать, если бы была возможность успокоить мой сон? – обернулся Тан Цзэмин.

– Это другое.

– Нет, мы с тобой оба должны заботиться друг о друге. Вместе. – Тан Цзэмин протянул руку и потянул его на кровать. – Не должно быть так, что только ты заботишься обо мне.

Лю Синь не нашел что ответить на столь серьезное заявление, но отчего-то испытал растекшееся по всему нутру тепло, что приятно осело в груди.

Все еще неуютно чувствуя себя в темноте, он решил не гасить пламя свечи, оставив ее гореть на всю ночь. После он устроился рядом с Тан Цзэмином, накрыл их одеялом и закрыл глаза. Перебирая прядь черных волос, Лю Синь еще некоторое время раздумывал над прошедшим днем, прежде чем провалиться в сон.

Свеча, слабо горевшая в подсвечнике, затухла, едва дыхание двоих заснувших людей выровнялось.

Дикий рев беснующегося зверя слышался со всех сторон, грохот поваленных деревьев был совсем рядом. В темноте, не разбирая дороги, Лю Синь пробирался сквозь чащу, убегая от безумного гула, преследующего его по пятам. Раздирая руки в кровь и растаскивая перегородившую путь колючую лозу, он все рвался вперед, не чувствуя боли.

Он что-то искал.

Что-то, чья потеря сводила его с ума в этой непроглядной, кишащей тварями тьме.

Кого-то.

Судорожно задыхаясь и разрывая свое тело о шипы, Лю Синь прорвался внутрь круга, слабо освещенного синими углями, мерцавшими в темноте.

Синий.

– Цзэмин! – попытался крикнуть он, но из горла не вылетело ни звука. Схватившись за шею руками, он захрипел, пытаясь отцепить от себя змеиный хвост, который все туже обвивал его горло. Открывая рот подобно рыбе, выброшенной на берег, он вырывался изо всех сил.

– Мальчишка, мальчишка, мальчишка, – шипел голос ему прямо в ухо, мерзко лязгая зубастой пастью.

Завыв, Лю Синь со всей силы дернулся и, заведя руку назад, отрубил хвост твари невесть откуда взявшимся в руках клинком. В следующий миг под вопль агонии он бросился вперед, сжимая в руках длинный белоснежный меч.

– Цзэмин! – продолжал он кричать, оглядываясь в сгущающейся вокруг него тьме.

Сотни пар глаз невидимых чудищ следили за ним из чернильной мглы, словно выжидая момента для нападения.

Падая и спотыкаясь, подворачивая стопы и натыкаясь на шипы прорастающих из земли лоз, норовивших схватить его за лодыжки, Лю Синь продолжал выкрикивать имя. Истекающий кровью, он не чувствовал боли – лишь страх, подгоняющий в спину холодными плетями паники. Сдирая голосовые связки в кровь, он выкрикивал имя так громко, что вскоре из горла не вырывалось ничего, кроме булькающего хрипа. Проливаясь с губ, кровь заливала его грудь.

Поскользнувшись на очередном шаге, Лю Синь рухнул спиной на испещренную огненными трещинами землю. Чувствуя, как та обожгла его плоть, он хотел было подняться, как вдруг услышал совсем рядом вой огромного зверя.

Повалившееся дерево упало на нижнюю часть его тела, раздробив кости.

Продолжая рваться и хрипеть, в один миг Лю Синь вдруг увидел перевернутое чудище над собой, что немигающе сосредоточило на нем свой хищный взгляд. В ужасе распахнув глаза, он даже не успел выставить перед собой меч, когда монстр обрушился на него всем массивным телом и погреб под собой.

С хриплым вздохом Лю Синь резко сел на постели. Широко раскрытыми глазами смотря в темноту, он принялся ощупывать пространство рядом.

Тан Цзэмин тут же приподнялся и взволнованно спросил:

– Что случилось? Тебе приснился кошмар?

Лю Синь задушенно всхлипнул и бросился к нему. Обняв его дрожащими руками, он попытался зажечь свечу за его спиной.

Спустя несколько попыток, когда тусклый огонь наконец озарил комнату, Лю Синь, глубоко дыша, крепче прижал к себе Тан Цзэмина, озираясь по сторонам почерневшими от страха глазами. Лишь когда затуманенный взор немного прояснился, он осмотрел полупустое помещение и немного пришел в себя.

– Все в порядке, все в порядке, – хрипло приговаривал Лю Синь, – это просто сон, просто плохой сон.

– Конечно, плохой сон, – участливо сказал Тан Цзэмин.

Медленно отстранившись от Лю Синя и проведя по его лицу своей холодной ладонью, он улыбнулся:

– Умный мальчик.

Вмиг прекрасное лицо Тан Цзэмина превратилось в чудовищную морду с разорванной зубастой пастью. Разинув ее и издав оглушительный вопль, чудище вцепилось в горло оцепеневшего юноши и вырвало поток крови, что тут же хлынула на белоснежные простыни.

С коротким вздохом Лю Синь распахнул глаза. Тяжело дыша и шаря вслепую руками, он пытался понять, где находится. Пульсирующий кровью взор не мог различить очертания комнаты. Бросившись вперед наугад, он прижался к противоположной стене, чувствуя, как сердце загнанно бьется в сильно вздымающейся груди. Ущипнув себя за руку и поняв, что наконец-то вырвался из кошмара, он просидел так долгое время, насилу заставляя себя успокоиться и выровнять сбившееся дыхание.

Свет неполной луны проникал через щели в закрытом окне, мягко разрезая темноту комнаты своими лучами. Слушая пение цикад, мягкими переливами достигающее его растревоженного сознания, Лю Синь глубоко задышал полной грудью, утихомиривая встревоженный разум.

Уловив шорох заворочавшегося на кровати Тан Цзэмина, который шарил руками в его поисках, Лю Синь приподнялся на дрожащих ногах. Подойдя к окну, он распахнул ставни, впустив в комнату свежий воздух и свет, который тут же залил все помещение.

Со стороны стрельбища слышались гул и свист.

Отголоски сна до сих пор пытались проникнуть в его сознание, вставая перед глазами, но Лю Синь лишь отмахивался от них, как от назойливых мух. Он вновь зажег свечу, поставил ее на прикроватный столик и опустился на колени рядом со спящим Тан Цзэмином. Взглянув на его спокойное лицо, Лю Синь почувствовал облегчение оттого, что не разбудил его.

«Увидь он меня в таком состоянии, вероятно, решил бы, что я полный псих, – подумал он и провел ладонью по своим волосам, зачесывая их назад. – Жалкое зрелище».

Отстранившись, Лю Синь раскрыл свой мешочек, чтобы найти склянку с успокаивающими травами, которую дал ему лекарь для Тан Цзэмина. Не найдя ту в мешке, он вспомнил, что достал ее вечером в комнате на первом этаже, собираясь заварить отвар перед сном, да так и забыл про нее, отвлеченный шумом с улицы.

– Твою мать… – выдохнул он и поднялся на ноги.

Спустившись на первый этаж со свечой в руке, Лю Синь переступил порог комнаты и прошел к низенькому столику в углу, на котором стояла заветная склянка. Взяв ее в руки, он развернулся, собираясь пойти наверх, но замер, увидев троих людей, перегородивших путь к двери.

– А ты действительно так красив, как говорят люди.

1.Невозможно собрать пролитую воду (

) – так говорится о ситуации, когда невозможно исправить то, что уже сделано. Здесь и далее, если не указано иное, примечания автора.

2.Цунь (

) – китайская мера длины, около 3,33 сантиметра.

3.Баоцзы (

) – небольшие рисовые пирожки, приготовленные на пару.

4.Такыр – форма рельефа, образуемая при высыхании засоленных (такырных) почв в пустынях и полупустынях. Прим. ред.

5.Ли (

) – китайская единица измерения расстояния, равная 500 метрам.

6.Диюй (

) – царство мертвых или преисподняя в китайской мифологии. Представления о Диюе основываются на сочетании буддийской концепции «Нараки» с традиционными китайскими верованиями о загробной жизни.

7.Яма, или Яньлован (

), – в китайской мифологии бог смерти, правитель царства мертвых со столицей в подземном городе Юду.

8.Маньтоу (

) – хлебец, приготовленный на пару; пампушка.

9.Чжан (

) – китайская сажень, равная 3,33 метра.

10.Час Крысы – период времени с 23 часов до 1 часа ночи (третья стража).

11.Цянькунь (

) – маленький магический мешочек, способный вместить больше, чем кажется.

12.В Древнем Китае подушки делали из разных материалов: камня, дерева, бамбука, бронзы, фарфора или нефрита. Они были выполнены как подставки прямоугольной формы с выемкой для головы. В те времена считалось, что материалы, из которых была произведена подушка, могут быть полезны для здоровья.

13.Чимэй (

) – согласно китайской демонологии, это общий термин для чудовищ, которые живут в горах, лесах, болотах и других природных объектах. Иногда у них человекоподобные лица и звериные тела. Они питаются телами умерших – особенно внутренностями, иногда приносят с собой болезни и другие бедствия, обманывают странствующих в горах и заставляют их сбиваться с дороги, чтобы заманить в глухое место и убить.