Kitobni o'qish: «Из ничего: искусство создавать искусство»

Rick Rubin

THE CREATIVE ACT: A WAY OF BEING

Copyright © Rick Rubin, 2023

© П. А. Жерновская, перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство Азбука®

* * *

Мы стремимся не творить, а испытать то удивительное состояние, в котором творчество неизбежно.

Робер Анри

 
В этой книге
нет достоверных истин,
лишь отражение моих наблюдений.
Не факты – скорее мысли.
 
 
Одни идеи будут вам созвучны,
другие – нет.
Кто-то, может, обнаружит
давно позабытое внутреннее знание.
Возьмите то, что полезно.
Прочее оставьте.
 
 
Ведь каждый подобный миг
побуждает к дальнейшим изысканиям:
вглядеться вглубь,
расширить – или сузить – поле зрения.
Открыть возможности
нового бытия.
 

Мы все творцы

Те, кто не занимается искусством в классическом смысле, опасаются называть себяхудожниками. Они считают, творчество – нечто необычайное, за рамками их возможностей. Призвание немногих избранных, одаренных с колыбели.

К счастью, это не так.

Творчество – не редкостный дар. Оно доступно каждому. Это основополагающее свойство человеческой природы. Мы наделены им по праву рождения. Творить могут все.

Творчество необязательно связано с искусством. Все мы ежедневно что-то создаем.

Создавать – значит порождать то, чего прежде не было. Разговор, решение задачи, записку другу, перестановку мебели или новый маршрут до дома в объезд пробки.

Чтобы творение стало произведением искусства, вовсе не нужно, чтобы его видели, записывали, продавали или выставляли в рамке. Мы живем – и мы уже создатели в самом глубинном смысле слова: мы творим свой опыт и сочиняем мир, который воспринимаем.

Мы все время погружены в однородную материю, откуда наши органы чувств получают крупицы информации. Известной нам внешней вселенной как таковой не существует. Электрическими и химическими реакциями мы создаем реальности внутри себя. Создаем леса и океаны, тепло и холод. Читаем слова, слышим голоса, интерпретируем. Потом – мгновенно – реагируем. И все это – в мире, который сами и сотворили.

Все мы живем как художники, даже если вроде бы и не создаем искусство. Мы воспринимаем, пропускаем через себя и накапливаем информацию, а потом, опираясь на эти данные, отбираем опыт для себя и других. Не важно, сознательно это происходит или бессознательно, просто потому, что мы живые; мы – активные участники непрерывного творческого процесса.

Жить как художник – это способ бытия в мире. Способ восприятия. Практика созерцания. Мы тренируемся чувствовать, чтобы улавливать тончайшие ноты. Ищем то, что манит или отталкивает. Исследуем оттенки чувств и пути, которыми они ведут.

Прислушиваясь к каждому своему шагу, вы превращаете всю свою жизнь в самовыражение. Вы творческая единица в творческой вселенной. Уникальное произведение искусства.

Настройка

Вообразите Вселенную как бесконечный творческий процесс.

Цветут деревья.

Делятся клетки.

У рек рождаются новые притоки.

В мире бьет энергия творчества – она и движет всем сущим.

Воплощаясь, она отдает дань Вселенной; она верна своему творческому импульсу, но ни разу не повторяется.

Как деревья цветут и плодоносят, так же и люди творят искусство. Мост «Золотые ворота», «Белый альбом»The Beatles, «Герника» Пикассо, собор Святой Софии, Сфинкс, космический шаттл, автобан, «Clair de lune» Дебюсси, римский Колизей, крестовая отвертка, айпад, филадельфийский чизстейк.

Оглядитесь: сколько же перед нами изумительных творений! И в каждом человечество верно себе: как колибри, когда вьет гнездо, или персиковое дерево, когда приносит плоды, или туча, когда изливает дождь.

Каждое гнездо, каждый персик, каждая капля дождя и каждое великое произведение уникальны. На некоторых деревьях плоды красивее, одни авторы создают шедевры, а другие не создают. На вкус и цвет, как говорится.

Откуда туча знает, когда разразиться дождем? Откуда знает дерево, когда начинается весна? Откуда узнаёт птица, когда пора вить новое гнездо?

Вселенная работает как часы:

 
Всему свое время,
и время всякой вещи под небом.
время рождаться, и время умирать;
время насаждать, и время вырывать посаженное.
время убивать, и время врачевать;
время разрушать, и время строить.
время плакать, и время смеяться;
время сетовать, и время плясать.
время разбрасывать камни,
и время собирать камни¹.
 

Не мы задаем эти ритмы. Все мы лишь участники в огромном творении, где диктуем не мы – диктуют нам. Как и вся природа, творец подчинен космическому времени.

Если вы загорелись идеей и не воплощаете ее, она может обрести голос в руках другого творца. Не потому, что ее украли, а потому, что ей пришла пора.

В этом великом процессе идеи и мысли, темы, песни, любое искусство бытуют в эфире и зреют по расписанию, готовые обрести выражение в физическом мире.

Наша роль как художников – просеять эту информацию, преобразить и поделиться ею. Все мы – переводчики образов, которые транслирует Вселенная. У лучших творцов крайне чуткие антенны настроены на энергию, которая резонирует в определенный момент. Многие великие художники развивают это чутье в первую очередь не для творчества, а для самозащиты. Они защищают себя, потому что острее ощущают любое страдание. Воспринимают глубже.

Искусство часто появляется в движениях. Архитектура Баухауса, абстрактный экспрессионизм, французский кинематограф «Новой волны», поэзия битников, панк-рок – вот всего несколько примеров из новейшей истории. Эти движения наступают, как прибой. Одни художники улавливают культуру, находят свое место и седлают волну. Другие увидят волну – и предпочтут плыть против течения.

Мы все – антенны творческой мысли. Один сигнал мощнее, другой слабее. Если антенна не настроена, информация может раствориться в шуме. Ведь иногда сигнал лишь угадывается, мы не воспринимаем его органами чувств, как другие смыслы. Сигналы – это неосязаемая энергия, их ловишь не сознательно, а интуитивно.

В основном мы получаем информацию о мире при помощи пяти чувств. С информацией, поступающей на более высоких частотах, мы улавливаем энергетический материал, который не уловить физически. Это не поддается логике – как электрон, который может находиться одновременно в двух местах. Эта неуловимая энергия обладает великой ценностью, но мало кому хватает открытости вобрать ее в себя.

Как воспринять сигнал, который нельзя ни услышать, ни расшифровать? Главное – не искать. Не пытаться предугадать и проанализировать. А создать пустоту, способную его принять. Пространство, максимально свободное от всего, что привычно переполняет наше сознание, – вакуум. Он вбирает идеи, которые посылает Вселенная.

Добиться свободы не так уж трудно. Все мы начинаем с нее. В детстве мы восприимчивы и не противимся идеям. Радуемся новым открытиям, а не сравниваем их с тем, во что уже верим; не волнуемся о последствиях, а живем здесь и сейчас; действуем спонтанно, а не аналитически; мы любознательны и не пресыщены. Изумляемся даже самым обыденным явлениям. Горе легко сменяется восторгом. Мы не носим масок, не привязаны к нарративу.

Авторы, создавшие не одно великое произведение, часто сохраняют в себе эти детские черты. Учась смотреть на мир незамутненным невинным взором, обретаешь свободу действовать в согласии со вселенским временем.

Каждой идее приходит пора, и идея воплощается с нашей помощью.

Источник творчества

 
Наше начало – во всем:
зримом,
содеянном,
задуманном,
прочувствованном,
воображенном,
позабытом
и во всем, что остается в нас невыраженным
и непродуманным.
 

Вот исходный материал любого творческого момента.

Все это исходит не от нас. Источник вовне. Мудрость, что окружает нас, неистощимый, всегда доступный дар.

Мы его чувствуем, вспоминаем или настраиваемся на него. Через призму не только опыта, но и грез, предчувствий, крупиц подсознательного – любым, пока неведомым путем, которым внешнее проникает в нас.

Сознание воспринимает этот материал как внутренний. Но это иллюзия. В нас хранятся крошечные фрагменты неисчерпаемости Источника. Эти драгоценные облачка рождаются в бессознательном, как пар, и конденсируются в мысль. Идею.

Представьте себе Источник как облако.

Облака не исчезают. Они меняют форму. Превращаются в дождь, вливаются в океан, испаряются и вновь становятся облаками.

То же и с искусством.

Это круговорот динамичных идей. Новыми они кажутся потому, что всякий раз возвращаются к нам в новых комбинациях. Не бывает двух одинаковых облаков.

Вот почему, когда нас поражает новое произведение искусства, оно резонирует глубже. Возможно, что-то знакомое вернулось к нам в незнакомой форме. Или и впрямь неизвестное, к которому мы стремились, сами того не зная. Недостающая деталь в бесконечном пазле.

 
Воплощение идеи
в реальность
как будто умаляет ее.
Неземная, она становится приземленной.
 
 
У воображения нет границ.
У материального мира – есть.
Работа живет в обоих измерениях.
 

Осознанность

В повседневных делах мы обычно выделяем главное и придумываем стратегию, чтобы поскорее добиться цели. Мы строим план.

С осознанностью все иначе. План разворачивается вокруг нас. Мир – создатель, мы – свидетели. Мы почти не властны над событиями.

Дар осознанности позволяет замечать, что происходит в данный момент вокруг и внутри нас. Не привязываясь, не вовлекаясь. Мы прислушиваемся к ощущениям в теле, мыслям и чувствам, звукам и образам, запахам и вкусам.

Осознанность; мы смотрим на цветок внимательно и беспристрастно, не вовлекаясь, – и он является нам полнее. И так со всем.

Осознанность невозможно форсировать. Усилий почти не требуется, ключ к ней – постоянство. Вы ее активно допускаете. Сосуществуете с тем, что происходит в вечном «сейчас», и все принимаете.

Если к одному аспекту Источника приклеен ярлык, вы уже не замечаете – вы изучаете. То же и с любой мыслью, отвлекающей от объекта осознанности, будь то анализ или осознание осознанности. Анализ второстепенен. Осознанность первична как чистая связь с объектом внимания. Если что-то кажется мне интересным или прекрасным, сперва я проживаю этот опыт. И лишь потом стараюсь его понять.

Нельзя изменить то, что мы замечаем, но можно изменить внимательность.

Можно расширять и сужать осознанность, проживать ее с открытыми или закрытыми глазами. Заглушать свое «я», чтобы воспринимать больше внешнего, или заглушать внешнее, чтобы прислушаться к внутреннему.

Можно приблизить объект – и он утратит все, из чего складываются его якобы свойства, или отдалить – и он раскроется по-новому.

Вселенная ограничена лишь нашим восприятием. Развивая осознанность, мы расширяем Вселенную.

Это разнообразит не только материал для творчества, но и саму нашу жизнь.

В основе творчества – способность вглядеться в суть. Не ограничиться обыденным и мирским, докопаться до того, чего иначе не увидишь.

Сосуд и фильтр

В каждом из нас есть хранилище. И оно постоянно пополняется информацией.

Здесь хранятся все наши мысли, чувства, мечты и опыт. Назовем его сосудом.

Информация не попадает в сосуд сразу, как дождевая вода в бочку. Она фильтруется уникальным для каждого способом.

Сквозь фильтр проходит не все. А что проходит – иногда искажается.

У каждого свой способ сжатия Источника. Пространство памяти ограниченно. Чувства часто искажают информацию. Сознанию недостает производительности, чтобы вобрать в себя всю информацию вокруг. Чувства переполнились бы светом, звуком, цветом и запахом. Мы бы не отличали один объект от другого.

Чтобы сориентироваться в огромном мире данных, в начале жизни мы учимся заострять внимание на вроде бы самом важном или особенно интересном. И отфильтровывать все прочее.

Художник стремится воскресить детскую восприимчивость, невинное умение благодарно изумляться, не скованное утилитарностью и борьбой за жизнь.

Наш фильтр неизбежно сокращает базу данных Источника: он не пропускает информацию свободно, он ее интерпретирует. Сосуд заполняется формованными фрагментами, с накопленным материалом складываются отношения.

А из них вырастают убеждения и нарративы. О нас самих, наших близких, природе окружающего мира. В итоге нарративы сгущаются в мировоззрение.

Как творцы, мы хотим бережно взять эти нарративы и найти в них пространство для информации, которая не лезет в границы нашей системы убеждений. Чем больше сырья мы вбираем и чем меньше его деформируем, тем ближе мы к природе.

Творя, мы принимаем все, что есть в сосуде, как потенциальный материал, отбираем элементы, которые вот сейчас кажутся нам полезными или значимыми, и их воплощаем.

Так Источник посредством нас превращается в книги, фильмы, здания, живопись, блюда, бизнес – во что угодно.

Если мы решим поделиться своим детищем, наша работа может получить вторую жизнь и стать Источником для других.

 
Источник открывает доступ.
Фильтр дистиллирует.
Сосуд принимает.
И часто мы над этим не властны.
 

Полезно помнить, что эту базовую систему можно обойти. Потренировавшись, отладить взаимодействие с Источником и радикально расширить вместимость сосуда. Смена инструмента – не всегда самый простой путь изменить звучание музыки, но порой самый яркий.

Какими бы инструментами вы ни творили, подлинный инструмент – это вы. И через вас фокусируется Вселенная.

Незримое

Традиционное определение гласит: цель искусства – создавать физические и цифровые артефакты. Заполнять полки керамикой, книгами и музыкой.

Обычно художники не догадываются, но этот итог – лишь побочный продукт мощного импульса. Мы создаем не для того, чтобы производить и продавать материальное. Акт творчества – попытка войти в царство таинственного. Жажда трансцендентного. То, что мы создаем, позволяет нам поделиться отблесками внутреннего пейзажа за пределами понимания. Искусство – наш портал в мир незримого.

Без духовной составляющей художник лишается самого главного. Духовный мир дарит нам изумление и открытость новому, которые не всегда найдешь в поле научного знания. Мир разумного порой тесен и полон тупиков, но духовное мировоззрение безгранично и открывает фантастические возможности. Мир незримого беспределен.

Вероятно, само слово «духовность» покажется чуждым тем, кто опирается в основном на интеллект, и тем, для кого духовность равна формальной религии. Если же для вас это просто вера во взаимосвязанность – прекрасно. Или в волшебство – тоже хорошо. То, во что мы верим, заряжено энергией, даже если недоказуемо.

Практика духовности – это взгляд на мир, где ты не одинок. Поверхность скрывает глубинные смыслы. Окружающую энергию можно обуздать и тем возвысить свою работу. Ты часть целого, огромного и необъяснимого – мира гигантских возможностей.

Власть над этой энергией замечательно полезна в творчестве. Принцип действия – вера. Ты веришь и поступаешь так, будто это правда. Доказательств не требуется.

Когда трудишься над проектом, проявляются совпадения за рамками случайности – словно кто-то тебя ведет. Словно есть внутреннее знание, и оно ненавязчиво указывает путь. В этот путь веришь – понимание уже излишне.

Присмотритесь к тому, от чего перехватывает дыхание: прекрасному закату, необычному оттенку глаз, трогательной музыке, изящному дизайну сложного механизма.

Когда чей-то труд, фрагмент сознания или элемент природы открывает нам доступ к чему-то большему, мы видим, как проявляется духовное. И оно дает нам заглянуть в незримый мир.

Наука зачастую идет лишь по следам искусства. Да и искусство зачастую идет по следам духовного.

Ищите подсказки

Материал для работы найдется на каждом шагу. В беседах, природе, случайных встречах, уже существующих произведениях искусства.

В поисках решения творческой задачи прислушивайтесь к миру. Ищите ключи: они подскажут вам новые методы и пути развития идей.

Допустим, в кафе сидит писатель, работает над сценой и не знает, что скажет дальше его персонаж. За соседним столиком вдруг раздается реплика, которая прямо укажет или намекнет, куда двигаться.

Эти сигналы мы получаем постоянно, главное – сохранять открытость. Мы читаем книгу, и в глаза бросается фраза; смотрим фильм и замечаем реплику, которая заставляет задуматься и отмотать назад. Порой мы находим именно то, что искали. Или эхо идеи, которое отзывается то тут, то там, жаждет нашего внимания или подтверждает, что мы на верном пути.

Такие подсказки неочевидны: они повсеместны, но их легко упустить. Если не искать ключи, мы проглядим их и даже не узнаем об этом. Замечайте связи, думайте, куда они ведут.

Когда происходит нечто из ряда вон, спросите себя: почему? В чем посыл? В чем глубинный смысл?

Это не наука. Подсказки не появятся по запросу. Порой помогает сильное стремление найти конкретный ответ или подтверждение, что идешь верной дорогой. А иногда свой путь находишь, только напрочь отринув стремление.

Распознавать такие сигналы – неотъемлемая часть творчества. Чем более вы открыты, тем больше ключей найдете и тем меньше усилий это потребует. Возможно, вы станете меньше думать и больше полагаться на ответы, рождающиеся по наитию.

Вообразите, что внешний мир – бесконечно движущийся конвейер и по нему вечным потоком плывут коробочки. Первый шаг – заметить конвейер. А затем в любой момент можно взять коробочку и посмотреть, что внутри.

Иногда стоит открыть книгу на случайной странице и прочитать строчку наугад. Подумать, как она соотносится с вашей ситуацией. Любое созвучие может быть случайно, но представьте, что это не просто случайность. Когда у меня лопнул аппендикс, врач, поставив мне диагноз, настаивал, чтобы я немедленно ехал в больницу на операцию. Он утверждал, что других вариантов нет. Я зашел в соседний книжный. На первом же прилавке лежала новая книга доктора Эндрю Вайля². Я взял ее и наугад раскрыл. В первом же отрывке, который попался мне на глаза, говорилось: не верьте, если врач хочет удалить у вас какой-то орган и говорит, что он вам не нужен. Ответ открылся мне в тот же момент. И мой аппендикс до сих пор со мной.

Появление подсказок похоже на работу хрупкого часового механизма. Вселенная словно подмигивает, знаками показывает: я на твоей стороне, я готова дать все, чтобы ты выполнил свою миссию.

Ищите то, что замечаете только вы, а другие не видят.

Практика

Чтобы выжить в дикой природе, звери должны сосредоточиться на главном. Фокус помогает не отвлекаться от судьбоносных задач.

Пища.

Кров.

Хищники.

Размножение.

Художнику такая непроизвольность может помешать. Расширив кругозор, мы замечаем, вбираем больше интересного, складываем все это в сокровищницу и потом из нее черпаем.

Практика – это воплощение подхода в концепт. Она помогает настроиться. Снова и снова открывая чувства окружающему миру, мы постепенно научаемся быть открытыми всегда. Вырабатываем привычку. Расширенная осознанность становится нашим базовым способом бытия в мире.

Чтобы укрепить эту практику, нужна глубинная связь с Источником. Чем меньше мы применяем фильтр, тем лучше распознаем ритмы и движения вокруг. И гармоничнее в них вливаемся.

Когда мы замечаем планетарные циклы и решаем жить согласно смене времен года, происходит нечто удивительное. Мы становимся одним целым со Вселенной.

Мы воспринимаем себя частью постоянно обновляющегося организма. А потом можем прикоснуться к этой всемогущей движущей силе и прокатиться на ее творческой волне.

Чтобы поддерживать практику, можно установить ежедневное расписание – каждый день или неделю в заданное время проводить определенные ритуалы.

Ничего пафосного. Даже незначительные ритуалы могут многое изменить.

Каждое утро, проснувшись, делать три медленных глубоких вдоха. Это простое действие задаст тон, чтобы каждый день начинался спокойно, в гармонии с собой, здесь и сейчас.

Можно осознанно есть, медленно смакуя каждый кусочек. Ежедневно гулять на природе, с благодарностью глядя на все, что попадает в поле зрения, и ощущая связь со всем вокруг. Перед сном изумляться тому, как бьется сердце, как бежит по венам кровь.

Как и медитация, такие упражнения – не самоцель. Цель – расширить взгляд на мир в те моменты, когда мы этих упражнений не делаем. Мы наращиваем мускулатуру души, чтобы настроиться точнее. Вот зачем это нужно.

Осознанность необходимо постоянно освежать. Если она превращается в привычку, пусть и в хорошую, придется создавать ее заново, опять и опять.

И в один прекрасный день вы заметите, что практикуете осознанность постоянно, всегда и везде, живете в состоянии непрерывной открытости и готовности.

 
Прожить жизнь как художник – это практика.
Вы либо посвящаете себя ей,
либо нет.
 
 
Нет смысла говорить, что у вас не получается.
Это все равно что сказать: «У меня
не получается быть монахом».
Вы либо живете как монах, либо нет.
 
 
Мы склонны представлять работу художника как продукт.
 
 
Подлинная работа художника –
это способ бытия в мире.
 

Погружение (Шедевры)

Никогда не поздно расширить практику осознанности.

Это не поиск, пусть он и подогревается любопытством или жаждой. Жаждой видеть прекрасное, слышать прекрасные звуки, глубже чувствовать. Постоянно учиться, очаровываться и удивляться.

Повинуясь этому мощному инстинкту, попробуйте погрузиться в канон великого искусства. Читайте большую литературу, смотрите шедевры кинематографа, познакомьтесь поближе с важнейшими картинами, посетите архитектурные памятники. Стандартного списка нет: у каждого своя мера великого. «Канон» постоянно меняется во времени и пространстве. Но знакомство с великим искусством – это приглашение. Оно завлекает нас, открывает двери возможностей.

Если год вместо новостей каждый день читать классическую литературу, к концу года научишься распознавать шедевры в литературе, а не в СМИ.

И так с чем угодно: искусство, выбор друзей, темы для разговоров, даже мысли. Все это влияет на нашу способность отличать хорошее от очень хорошего, а очень хорошее от выдающегося. Помогает определять, что́ стоит нашего времени и внимания.

Поскольку поток доступных данных бесконечен, а наша пропускная способность ограниченна, нужно внимательно относиться к качеству того, что мы воспринимаем.

Это актуально не только в ситуации, когда ваша цель – создавать нетленное искусство. Даже если производить фастфуд, он наверняка выйдет вкуснее, если питаешься качественными свежими продуктами. Повысьте планку своего вкуса.

Цель не в том, чтобы подражать великому, – мы настраиваем на великое наш внутренний камертон. И так нам легче будет принять тысячу решений, которые в конце концов могут привести нас к созданию шедевра.

Природа как учитель

Из всех великих творений самый абсолютный и непреходящий шедевр – природа. Мы видим, как она меняется в разные времена года. Видим ее в горах, в океанах, в пустынях, в лесу. Каждую ночь мы отмечаем, как меняется луна, наблюдаем отношения между луной и звездами.

Природа всегда восхищает и вдохновляет. Посвятив всю жизнь наблюдению за переменами естественного света и теней во времени, мы постоянно открывали бы для себя что-то новое.

Чтобы ценить природу, необязательно ее понимать. И это универсальный принцип. Просто подмечайте, когда от невероятной красоты захватывает дух.

Допустим, вы видите, как птицы плавным клином летят по сумеречному вечернему небу, или восхищаетесь гигантской тысячелетней секвойей. Природа – кладезь мудрости, и, когда мы видим ее, она открывает в нас возможности. Общаясь с природой, мы приближаемся к собственному естеству.

Выбирая цвета по цветовой модели Пантона, вы ограничены числом вариантов. А палитра природы бесконечна. Каждый камень окрашен разнообразно – нам никогда не найти банку с краской, которая передаст этот оттенок.

Природа выходит за пределы нашей тяги к ярлыкам и классификациям, к сокращениям и ограничениям. Естественный мир неизъяснимо богаче, взаимосвязаннее и сложнее, чем нас учили, намного загадочнее и прекраснее.

Укрепление связи с природой пойдет на пользу нашему духу, а значит, и творчеству.

Чем ближе мы к природе, тем скорее осознаем, что мы нераздельны. И в творчестве выражаем не просто свою уникальную индивидуальность, но и тесную связь с бесконечным целым.

Мы неспроста любуемся океаном. Говорят, океан отражает нашу подлинную суть лучше любого зеркала.

Все течет

Мир все время меняется.

Можно пять дней подряд практиковать осознанность, находясь в одном и том же месте, и всякий раз опыт будет новый.

Новые звуки, новые запахи. Не бывает двух одинаковых порывов ветра. Солнечный свет меняется ежеминутно, изо дня в день.

Природа богата вариациями. Есть крик, есть шепот. Если предмет кажется статичным, будь то произведение искусства в музее или кухонная утварь, вглядевшись внимательно, мы замечаем новизну. Распознаем качества, ускользавшие от нас раньше. Перечитывая заново одну и ту же книгу, наверняка обнаружим в ней новые темы, мотивы, детали и связи.

Невозможно вступить в одну и ту же реку дважды, потому что она все время течет. Как и все остальное.

Мир постоянно меняется, и, сколько ни практикуй внимание, всегда замечаешь что-то новое. Найдем ли мы его – зависит лишь от нас.

Мы и сами все время меняемся, растем, развиваемся. Учимся новому, что-то забываем. Переживаем разные настроения, мысли, бессознательные процессы. Клетки организма умирают и восстанавливаются. На протяжении одного дня человек не стоит на месте.

Даже если бы внешний мир застыл, информация, которую мы вбираем, продолжала бы меняться. Как и наша работа.

Сегодня делаешь что-то – а завтра-то придешь доделывать уже другим человеком.

Вглядывайтесь в себя

Я слышу где-то поодаль шум воды.

Ощущаю дуновение, вероятно, теплого воздуха, хотя наверняка не скажу – по руке бегут мурашки.

Вот поют две птицы, и с закрытыми глазами я понимаю, что они где-то сзади справа, шагах в пятидесяти от меня.

А вот сзади слева раздается голос птички поменьше, – по крайней мере, чирикает она тоньше и выше. По ритмическому рисунку ясно, что птицы не переговариваются друг с другом. Каждая поет свою песню.

Я замечаю шум проезжающей машины, а вдали – детские голоса. Откуда-то издалека слева доносится ритмичная музыка.

Слева, у самого уха, что-то щекочет лицо.

Проезжает какая-то крупная, тяжелая, судя по звуку, машина, и вдруг совсем рядом раздается джаз. И лишь сейчас я задумываюсь: я же сам включил его потише – то есть до этого не обращал внимания?

Кто-то приходит. Я открываю глаза. Все рассеивается.

Жизнь принято считать чередой внешних событий. Якобы, чтобы нам было что рассказать, ее непременно нужно заполнить яркими происшествиями. А внутренний мир зачастую выпадает из поля зрения.

Если сосредоточиться на внутреннем мире – ощущениях, эмоциях, направлении мыслей, – можно обнаружить настоящий клад. Наш внутренний мир так же интересен, прекрасен и удивителен, как и сама природа. Он ведь, в сущности, тоже ее произведение.

Погружаясь в себя, мы перевариваем то, что происходит снаружи. Мы нераздельны. Взаимосвязаны. Мы единое целое.

В конечном счете не важно, что подтолкнуло вас к творчеству – внутренний опыт или внешний. На ум пришла прекрасная мысль или фраза, или вы любуетесь восхитительным закатом – не сравнивайте, чтó лучше. И то и другое по-своему прекрасно. Не забывайте: наши возможности гораздо шире, чем кажется.

Воспоминания и подсознание

Некоторые вокалисты, слушая новые инструментальные треки, записывают первое, что пришло на ум.

Зачастую они поют случайные слова или просто звуки. Сюжеты, ключевые фразы часто рождаются из галиматьи.

В этом процессе нет активной попытки написать текст. Он создается подсознательно. Материал тайно живет внутри.

Есть практики, помогающие докопаться до этого глубинного внутреннего источника. Например, упражнение для отработки гнева: пять минут избиваешь подушку. Это труднее, чем кажется, если пытаться выдержать все пять минут. Засеките время и бейте что есть силы. А потом немедленно сядьте и на пяти страницах излейте все, что приходит в голову.

Цель – не задумываться, дать мысли полную свободу. Просто записывайте всё.

В подсознании хранится огромный сосуд высококачественной информации, и, отыскав к ней путь, порой выбиваешь искру – новый материал, на который можно опираться.

У души есть доступ к вселенской мудрости, а она глубже всего, что способен выдумать разум. Она снимает с глаз шоры. Этот источник неисчерпаем, как океан.

Мы не знаем, как это выходит и почему, но многие творцы соприкасаются с запредельным по наитию, исключительно через подсознание.

Мы редко контролируем эти процессы. Некоторые художники работали в лихорадке, с температурой под сорок. Такие состояния подобны трансу и открывают путь к грезам, минуя рассудок.

В переходном пространстве между сном и явью возможны великие откровения. Какие мысли приходят вам в голову за миг до сна? Что вы ощущаете, едва пробудившись?

Среди прочего, ламы, принадлежащие к традиции тибетской йоги снов, утверждают, что сновидения столь же реальны – или нереальны, – как и бодрствование.

Полезно вести дневник сновидений. Положите у кровати ручку и бумагу и, едва проснувшись, немедленно, первым же делом записывайте все как можно подробнее. По возможности старайтесь не делать лишних движений. Один поворот головы – и сновидения как не бывало.

Чем больше вы пишете, тем ярче вырисовывается картинка, обстановка, тем больше подробностей сюжета всплывает. Чем чаще вы повторяете эту практику, утро за утром, тем лучше вспоминаются сновидения. Полезно также перед сном настроиться на запоминание.

Воспоминания в чем-то похожи на сны. Это скорее романтический сюжет, нежели достоверная хроника событий. В этих грезоподобных образах прошлого тоже есть что почерпнуть.

Еще один полезный инструмент – хаос; точнее, то, что воспринимается как хаос, хотя на ином уровне в нем может быть непостижимый для нас порядок.

Например, гадая по «Книге перемен», мы не знаем, как упадут стебли или монетки. Однако благодаря им мы получаем информацию, которая, допустим, поможет нам принять решение, опять же минуя рассудок и, возможно, соприкасаясь с глобальным разумом.

Всегда рядом

Солнце действует на меня очень мощно. В ясный день я полон сил. В пасмурный – мрачнею.

Когда небо затянуто тучами, полезно улавливать, что солнце никуда не исчезло. Оно просто скрылось за толстым слоем облаков. Светло ли, темно ли за окном – в полдень солнце всегда на месте.

Так же и информация, которую мы ищем: она всегда здесь, даже если мы не обращаем на нее внимания. Живя осознанно, мы лучше принимаем сигналы. Чем ниже осознанность, тем больше мы упускаем.

Если мы упускаем информацию, она и правда проходит мимо нас. Завтра будет новый шанс проявить осознанность, но и осознанность всякий раз будет новой.

Обстановка

На нас влияет обстановка; оптимальные условия для настройки чистого канала индивидуальны, и найти их можно лишь методом проб и ошибок. Вдобавок они зависят от ваших намерений.

Уединенные места – лес, монастырь, лодка посреди океана – прекрасно подходят для приема прямых сигналов Вселенной.

Если же вы хотите настроиться на коллективное сознание, сядьте там, где людно, и внимайте Источнику, пропущенному через фильтр человечества. Этот косвенный подход тоже ценен.

Можно отойти еще дальше и подключиться к культуре, постоянно впитывая искусство, новости, развлечения, социальные сети. И попутно замечая закономерности Вселенной.

Полезно наблюдать течения в культуре, не испытывая необходимости следовать им. Замечайте их участливо и отвлеченно, как дуновение теплого ветра. Плывите, не сопротивляясь, но и не вливаясь.

Где сосредоточен один, другой будет отвлекаться. Иногда разным этапам творческого процесса подходит разная обстановка. Рассказывают, что Энди Уорхол творил, включив одновременно телевизор, радио и проигрыватель. Эминем предпочитает писать под включенный телевизор. Марсель Пруст обил стены звукоизолирующей пробкой, задергивал шторы и вставлял беруши. Кафка тоже доводил тягу к тишине до крайности – «даже не как отшельник, а как мертвец»³, говорил он. Неправильных способов нет. Есть лишь ваш способ.

Порой тонкую энергетическую информацию от Вселенной уловить непросто, особенно когда друзья, родные, коллеги или люди, извлекающие бизнес-выгоду из вашего творчества, дают, казалось бы, разумные советы, идущие вразрез с вашим интуитивным знанием. В поворотные моменты своей карьеры я изо всех сил старался прислушиваться к интуиции, и всякий раз меня пытались разубедить. Полезно сознавать, что лучше прислушиваться ко Вселенной, а не к тем, кто вокруг.

Мешать могут и внутренние голоса. Это они шепчут, что вы недостаточно талантливы, ваша идея недостаточно хороша, вы зря тратите время на искусство, результат никому не понравится, а если успеха нет, значит вы неудачник. Полезно отключить эти голоса и услышать космические часы, которые напомнят вам, что уже пора.

Пора действовать.

Сомнения в себе

Всем нам свойственно сомневаться в себе. Мы бы предпочли избавиться от сомнений, но они нам пригодятся.

Человек неидеален, а искусство привлекает нас своей человечностью. Будь мы как роботы, искусство бы нас не трогало. Оно было бы бездушно. Жизнь невозможна без боли, уязвимости и страха.

Все мы разные, все несовершенны, и именно несовершенства – самое интересное в нас и в нашей работе. Мы создаем произведения, отражающие нашу суть, и, если мы уязвимы, в творчестве будет больше правды.

Творчество – не соревнование. Творчество – это наше зеркало. Не стоит говорить: «Мне это не по силам». Да, возможно, чтобы воплотить свое ви́дение, нужно отточить мастерство. Если вам это не по силам, никто другой этого не сделает. Только вы. Ваш голос уникален.

Зачастую люди, решившие создавать искусство, – самые ранимые. Есть певцы, одни из лучших в мире, которые не в силах слушать собственный голос. И это не редкость. У многих творцов в разных областях такие же проблемы.

Восприимчивость, которая позволяет им заниматься искусством, – это та же ранимость, из-за которой критику они переживают гораздо болезненнее. И все же многие продолжают выставлять свои работы, рискуя подвергнуться критике. Как будто у них нет выбора. Они творцы, и самовыражение их исцеляет.

Если творец так боится осуждения, что не может двигаться дальше, видимо, его желание делиться своей работой слабее стремления оградить себя. Возможно, искусство – не его призвание. Его темперамент послужит иной цели. Этот путь не для всех. Здесь всегда будут препятствия.

Мы не обязаны следовать призванию лишь потому, что обладаем талантом или навыком. Не забывайте, что способность к творчеству – благословение. Привилегия. Мы делаем этот выбор. Никто нас не заставляет. Если не хочется – давайте не будем.

Некоторые успешные художники, творя и показывая свои работы публике, глубоко не уверены в себе, склонны к саморазрушению, страдают от зависимости, сталкиваются с другими препятствиями. Нездоровое представление о себе или тяжелая жизнь бывают топливом для великого искусства, порой создают бездонный источник инсайта и эмоций. Все это в длительной перспективе может и помешать художнику, и побудить его творить.

Те, кому в этом смысле особенно трудно, как правило, не способны творить постоянно. Не потому, что лишены таланта, а потому, что преодолеть препоны и создать шедевр им удается всего раз или два.

Почему столько великих художников умирают от передозировки в молодости? Наркотиками они заглушают муки своего бытия. А мучительно оно из-за обостренной восприимчивости, которая и побудила их творить.

Если ослепительную красоту или мучительное страдание вы видите в том, мимо чего остальные проходят равнодушно, вы все время переживаете потрясения. Это может сбивать с толку и угнетать. Когда окружающие не видят того, что замечаете вы, не чувствуют того, что вы, возникает ощущение изоляции, отчужденности и инаковости.

Этот накал эмоций, такой мощный, когда он выражен в творчестве, – те же самые черные тучи, от которых хочется спрятаться, чтобы спокойно уснуть или найти силы встать с кровати и встретить новый день. Благословение и проклятие.

Выдумывайте

Хотя искусству подспудные сомнения порой на пользу, творческому процессу они могут помешать. Взяться за работу, завершить ее, представить публике – многие из нас застревают на этих ключевых этапах.

И как нам сдвинуться с мертвой точки после всего, что мы себе напридумывали?

Одна из лучших стратегий – понизить ставки.

Мы привыкли считать, будто нет ничего важнее нашего ремесла, что оно определит нас раз и навсегда. Попробуйте сделать шаг вперед, отталкиваясь от более точного представления: наш скромный проект – просто начало. Задача – довести его до конца и перейти к следующему. Следующий – ступенька к новой работе. Так вы будете продуктивны всю свою творческую жизнь.

Все искусство – неоконченный процесс. Полезно рассматривать текущий проект как эксперимент. Опыт, исход которого для нас непредсказуем. Из любого результата мы извлечем полезные выводы для следующего эксперимента.

Если отталкиваться от представления, что нет правильного и неправильного, хорошего и дурного, что творчество – спонтанная игра без правил, проще с радостью нырнуть в процесс созидания.

Мы играем не ради победы, а ради игры. В конце концов, играть – весело. Перфекционизм мешает веселиться. Есть и цель посложнее: обрести равновесие в самом процессе. Создавать и представлять публике свои работы с легкостью.

Оскар Уайльд говорил, что некоторые вещи чересчур важны, чтобы воспринимать их серьезно. И в их числе искусство. Снижая планку, особенно поначалу, вы раскрепощаетесь – можно играть, делать открытия и экспериментировать без оглядки на результат.

Это не просто способ нащупать в себе опору. Лучшие работы мы создаем, когда активно играем и экспериментируем – и внезапно делаем удачные открытия.

Есть другой способ преодолеть неуверенность: обозначить ее. Я работал с артистом, которого сомнения парализовали, мешали двигаться дальше. Я спросил, знаком ли он с буддистским понятиемпапанча – «засилье мыслей». Это склонность разума на любой опыт откликаться оглушительной лавиной внутренней болтовни.

Он ответил: «Я прекрасно знаю, что это. Я сам такой».

Узнав, как называется то, что ему мешает, он усмирил свои сомнения и стал воспринимать их не так серьезно. Когда они давали о себе знать, мы называли ихпапанча, замечали и шли дальше.

Я был на встрече с артисткой, которая как раз выпустила весьма успешный альбом, но боялась работать дальше и перечисляла всевозможные причины бросить музыку. Всегда найдется убедительная причина не продолжать начатое.

«Да и ладно, ты же не обязана. Ничего страшного. Если музыка не приносит тебе радость, брось. Это же твой выбор».

Стоило мне так сказать, лицо ее переменилось: артистка поняла, что она счастливее, когда творит.

Еще полезна благодарность. Если осознать, что тебе повезло, если ты можешь творить, а любимое дело иногда даже приносит прибыль, чаша весов может склониться в пользу работы.

В итоге стремление к творчеству должно перевешивать страх.

От этого страха не могут избавиться даже некоторые величайшие артисты. Один легендарный певец, выступавший больше полувека, так и не переборол страх сцены. Он боялся до тошноты, но все равно каждый вечер выходил на сцену и давал умопомрачительный концерт. Принимая свои сомнения, не пытаясь вычеркнуть их или подавить, мы истощаем их, и они не так нам мешают.

Стоит различать сомнения в творчестве и сомнения в себе. Сомнение в работе: «Пожалуй, эта песня могла бы быть и получше». Сомнение в себе: «Я не способен написать хорошую песню».

Эти высказывания – как день и ночь, и в смысле точности, и в смысле воздействия на нервную систему. Сомнения в себе рождают безнадежность, ощущение имманентного бессилия перед задачей. Подход «все или ничего» – это тупик.

А вот сомнения в качестве работы подчас могут ее улучшить. Так можно досомневаться и до совершенства.

Бывает так, что у вас есть неидеальный вариант любимой работы, вы доводите ее до совершенства – и она нравится вам уже меньше. Значит, с прежним вариантом вы попали в точку. Совершенство – не главное.

Благодаря проверке орфографии я понял, что вечно выдумываю слова. Печатаю слово, а компьютер говорит, что такого слова нет. Но оно похоже на то, что я хочу сказать, и временами я все равно его использую. Я знаю, что оно значит, – наверное, читатель тоже поймет, а реальное слово нам бы только помешало.

Порой в несовершенствах, которые так и тянет исправить, и есть величие работы. Или нет. Мы редко понимаем, в чем величие. Никто не знает. Самые правдоподобные версии – в лучшем случае теории. «Почему» остается вне нашего разумения.

Пизанская башня была архитектурной ошибкой; строители пытались ее исправить, и стало только хуже. Теперь, сотни лет спустя, благодаря этой ошибке башня – одна из главных достопримечательностей мира.

В японской керамике существует изысканное ремесло реставрации под названием кинцуги. Когда керамика разбивается, мастер, не пытаясь восстановить ее изначальный вид, подчеркивает несовершенство, заполняя новые швы золотым лаком. Эти золотые прожилки изящно привлекают внимание к трещинам. Изъяны не умаляют достоинства работы, а становятся ее центром, ее физическим и эстетическим фокусом. Шрам рассказывает историю предмета, хронику его прошлой жизни.

Можно так же относиться к себе – принять свое несовершенство. Любую неуверенность превратить в движущую силу творчества. Препятствием она становится, лишь когда мешает нам делиться сокровенным.

Искусство создает глубокую связь между художником и зрителем. В ней оба могут найти исцеление.

Отвлекающий маневр

Отвлечение внимания, если применять его умело, – один из лучших инструментов художника. А порой и единственный путь к цели.

При медитации, как только сознание затихает, ощущение пространства замещают тревога или случайные мысли. Поэтому многие школы учат своих адептов мантрам. Если повторять одну и ту же фразу на автомате, мыслям, которые отвлекают нас от текущего момента, не остается места.

То есть мантра – отвлекающий маневр. И если одни явления отвлекают от настоящего, другие занимают сознание, чтобы бессознательное освободилось и работало на вас. Так же действуют комболои, четки и джапа-малы.

Когда мы встречаем препятствие, можно отвлечься, сделать шаг назад и подождать, пока решение придет само.

Можно отправить задачу на задворки ума. Так вы живете с ней, а тем временем занимаетесь простыми посторонними делами. Например, сидите за рулем, гуляете, плаваете, танцуете, принимаете душ, моете посуду – делаете что угодно, но на автопилоте. Порой простое физическое движение берет идеи на буксир.

Скажем, некоторым музыкантам проще сочинять мелодии за рулем, чем в студии с аппаратурой. Так часть сознания занята, а другая предельно открыта. Возможно, этот процессбездумного раздумья открывает нам доступ в какую-то иную часть мозга. Ту, где больше обходных путей.

Отвлекающий маневр – не прокрастинация. Прокрастинация подрывает созидательную способность. Маневр – стратегия, подчиненная творчеству.

Иногда лучше остановиться, чтобы двигаться к цели.

Взаимодействие

Ничто не начинается с нас.

Чем мы внимательнее, тем больше понимаем, что любая наша работа – взаимодействие.

Взаимодействие с искусством, которое было до и будет после нас. С миром, в котором мы живем. С нашим опытом. С инструментами. Со зрителем. И с теми, кто мы сегодня.

«Я» многолико. Можно создать работу, полюбить ее, а на следующий день взглянуть – и оценить совсем иначе. Взгляд вдохновенного творца противоречит взгляду ремесленника: например, творец расстроен, что ремесленник не способен воплотить замысел. Эта проблема не редкость в искусстве: прямого перехода от абстрактной мысли к материальному миру нет. Произведение – всегда интерпретация.

У художника множество ипостасей, а творчество – внутренняя дискуссия между ними. Переговоры длятся до тех пор, пока все ипостаси не создадут вместе лучшее, на что они способны.

Сама работа тоже многогранна. Вы, создатель, прекрасно понимаете, что создали, и кто-то другой тоже понимает, но ваши трактовки могут кардинально различаться. Что интересно, ни одна из них не верна. И обе верны.

Это не повод для беспокойства. Если художник доволен творением, а зрителя оно вдохновляет, не важно, совпадают ли трактовки. Никто не может воспринять вашу работу так же, как вы или кто угодно другой.

Вы ясно понимаете, в чем смысл произведения, как оно работает или почему доставляет удовольствие, а кто-то полюбит или не полюбит его по совершенно иным причинам.

Цель работы – сначала пробудить что-то в вас, а потом в других. Пусть и не одно и то же. Мы можем лишь надеяться, что на зрителя заряд воздействует с неменьшейсилой.

Порой произведение создается чужими руками. Марсель Дюшан брал повседневные предметы – лопату для снега, велосипедное колесо, писсуар – и просто решал, что это искусство. Он называл это реди-мейд. Картина – просто картина, пока ее не обрамили и не повесили на стену; вот тогда ее называют искусством.

Люди просто договариваются, что считать искусством. И все это неправда.

Правда в том, что, создавая искусство, вы не одиноки. Вы непрерывно ведете диалог с настоящим и прошлым, и чем лучше вы настроитесь на эту дискуссию, тем полезнее выйдет для работы.

Намерение

Один старик в Калькутте каждый день ходил за водой к колодцу. Он брал глиняный горшок и медленно опускал его до самого дна, осторожно, чтобы не разбить о стенки колодца.

Наполнив горшок, старик медленно и осторожно его поднимал. Тратя много внимания и времени.

Однажды старика за этой сложной работой увидел путник. В механике он разбирался лучше и научил старика пользоваться подъемным механизмом.

«Так горшок быстро опустится, – объяснил путник, – наполнится водой и поднимется, не разбившись. Гораздо проще, воды столько же, а труда гораздо меньше».

Старик взглянул на него и сказал: «Пожалуй, я буду делать как всегда. Я думаю над каждым движением, мне надо быть очень осторожным. Вероятно, с подъемным механизмом было бы легче и я бы даже стал думать о чем-то другом. Но если я не вложу в этот труд ни сил, ни времени, какова будет на вкус вода? Наверняка уже не так хороша».

Наши мысли, чувства, методы и бессознательные убеждения обладают энергией, и она скрыта в готовой работе. Эта невидимая, неизмеримая сила наделяет каждый предмет притягательностью. Завершенный проект – это наше намерение плюс эксперименты по мотивам. Уберите намерение – и останется только красивая оболочка.

Целей и мотиваций у художника может быть много, однако намерение лишь одно. Один-единственный широкий жест.

Это не умственное упражнение, не поставленная задача, не меркантильный интерес. Это ваша внутренняя правда. Вы проживаете ее, и она вселяется в работу. Если работа не отражает вас и вашу жизнь, откуда в ней появится энергетический заряд?

Намерение – не просто осознанная цель, но конгруэнтность этой цели. Оно требует пригонки всех граней «я»: сознательной мысли и бессознательных убеждений, способностей и усердия, всего, что вы делаете во время работы и вне ее. Это жизнь в гармонии с собой.

Не все проекты требуют времени, но все требуют жизни. В каллиграфии работа создается одним росчерком кисти. Все намерение вкладывается в одно сосредоточенное движение. Этот росчерк – переход энергии художника и всей истории его опыта, мыслей и сомнений в руку. Творческая энергия заключена в пути к созданию, а не в нем самом.

Наша работа воплощает высокую цель. Может, мы этого и не понимаем, однако мы – проводники Вселенной. Материал проходит сквозь нас. Если канал чист, наше намерение созвучно с намерением космоса.

Большинство творческих людей видят себя дирижерами оркестра. Если посмотреть незашоренно, станет ясно, что мы скорее оркестранты в гигантской симфонии, которую аранжирует Вселенная.

Возможно, мы не постигаем, что это заmagnum opus: мы видим лишь свою крошечную партию.

Пчела, услышав аромат цветка, садится то на один, то на другой и, сама того не ведая, способствует их размножению. Если вымрут пчелы, исчезнут не только цветы, но, вероятно, и птицы, мелкие млекопитающие и люди. Вряд ли пчела знает, какова ее роль в этой сложной мозаике и сохранении природного равновесия. Она живет себе своей пчелиной жизнью.

Так же и творчество человека во всем его калейдоскопическом разнообразии составляет ткань нашей культуры. Намерение, лежащее в основе работы, позволяет ей гармонично вплестись в эту ткань. Глобальный замысел не открывается нам почти никогда, но, если поддаться творческому импульсу, наша уникальная деталь мозаики примет идеальную форму.

Кроме намерения, нет ничего. Сама работа – лишь напоминание.

Правила

Правило – это любой принцип или творческий критерий. Правила существуют в сознании художников, в жанрах и культуре. По своей природе правила суть ограничения.

Законы математики и точных наук устроены иначе. Они описывают связи в физическом мире, и мы знаем, что они истинны, поскольку проверяем их в реальной жизни.

Художники учат другие правила. Эти правила – допущения, а не абсолюты. Они описывают цель или метод достижения краткосрочных или долгосрочных результатов. Эти правила нужно проверять. Они ценны, только если полезны. Это не законы природы.

Под законы маскируются любые допущения: рекомендация из книги по саморазвитию, цитата из интервью, совет любимого художника, след в культуре, давняя реплика учителя.

Правила велят нам поступать заурядно. Если мы хотим создать нечто исключительное, от правил особого толку не будет. Зачем стремиться к заурядности?

Цель не в том, чтобы не выделяться. Наоборот – подчеркнуть различия, то, что выходит за рамки, уникальность вашего взгляда на мир.

Не надо подстраиваться под чужое звучание – цените собственный голос. Развивайте его. Лелейте.

Как только сложится традиция, интереснее всего будет то, что из нее выбивается. Зачем создавать искусство? Чтобы изобретать и самовыражаться, показать нечто новое, показать то, что у вас внутри, поделиться своим уникальным взглядом.

Все вокруг чего-то ждут от нас и давят. Общество диктует, что хорошо и плохо, что приемлемо и зазорно, что похвально и порицаемо.

Ключевыми художниками своего поколения становятся обычно те, кто живет вне этих границ. Не те, кто воплощает убеждения и обычаи своего времени, а те, кто их преодолевает. Искусство – это конфронтация. Оно расширяет реальность аудитории, показывает ей жизнь, приоткрывая другое окно. За которым может оказаться великолепный новый вид.

Поначалу мы подходим к своему ремеслу с шаблоном из прошлого. Если вы пишете песню, наверняка она будет от трех до пяти минут с определенным количеством повторов.

Птица поет совсем иначе. Она не предпочитает формат от трех до пяти минут, вполне может обойтись без припева, но птичье пение не менее звучно. И гораздо ближе естеству птицы. Это приглашение, предостережение, способ общения и средство выживания.

Здравая практика – подходить к работе с минимумом правил, исходных посылов и ограничений. Зачастую стандарты в нашей области столь повсеместны, что мы воспринимаем их как данность. Они незримы и непререкаемы. Из-за этого мыслить вне устоявшейся парадигмы почти невозможно.

Зайдите в музей изобразительного искусства. В основном вы увидите картины на холстах, в прямоугольных деревянных рамах, будь то «Смерть Сократа» Жака-Луи Давида или «Алтарь» Хильмы аф Клинт. Содержание меняется, материал неизменен. Общепринятый стандарт.

Если вы хотите писать картины, скорее всего, вы первым делом натянете холст на прямоугольный деревянный подрамник и установите его на мольберт. На холсте еще нет ни капли краски, а вы, просто избрав такие материалы, уже сильно сузили спектр возможностей.

Мы исходим из того, что инструменты и формат – часть изобразительного искусства как такового. Но любая окрашенная поверхность может быть картиной, если несет эстетическую или коммуникативную функцию. Все прочие решения зависят от художника.

И в любом искусстве те же условности. В книге определенное количество страниц, и она делится на главы. Игровой фильм – от 90 до 120 минут, и в нем чаще всего три акта. Все эти нормы ограничивают наше творчество, хотя мы к нему еще даже не приступили.

В жанрах правила очерчены особенно четко. Фильм ужасов, балет, кантри-альбом – с каждым связаны определенные ожидания. Стоит навесить на свою работу жанровый ярлык, и тут же возникает соблазн подчиниться правилам.

Шаблоны прошлого могут вдохновлять поначалу, но полезно выходить за их рамки. Все то же самое миру не нужно.

Часто самые новаторские идеи появляются у тех, кто овладел правилами настолько, что может ими пренебречь, или у тех, кто вообще никогда их не учил.

Самые обманчивые правила – не те, что мы видим, а те, что незаметны. Они скрываются в глубинах разума, прямо за гранью осознанности – зачастую мы их даже не замечаем. Они проникли туда из детских установок, позабытых уроков, окружающей культуры и подражания художникам, которые и вдохновили нас творить.

Эти правила могут пригодиться, но могут и помешать. Остерегайтесь любых общепринятых допущений.

Бессознательные правила намного сильнее тех, что приняты осмысленно. И скорее всего, они и помешают вашей работе.

Любое новаторство рискует превратиться в правило. И стать самоцелью.

Мы делаем полезные открытия, а потом нередко выводим из них формулы. Иногда полагаем, что эта формула и определяет нашу роль в искусстве. Где наш голос, а где – нет.

Одним творцам это на пользу, других ограничивает. Порой за формулой следует снижение отдачи. Бывает, мы не понимаем, что формула – лишь малая толика того, что придает работе силу.

Полезно снова и снова сомневаться в процессе. Если вы добились хороших результатов в каком-то стиле, определенным методом или в особой обстановке, не думайте, что это и есть оптимальный путь. Или ваш путь. Или единственный путь. Религиозное рвение тут ни к чему. Может, есть и другие стратегии, и они подходят ничуть не хуже, открывают новые возможности, направления и перспективы.

Это не всегда так, но стоит иметь в виду.

Здравый подход художника – знать, что любое правило можно нарушить. Тогда ослабевают путы, а методы становятся непредсказуемыми и разнообразными.

По мере развития карьеры формируется стабильность, а она не так интересна. Вы воспринимаете творчество как долг или ответственность. Поэтому полезно бывает заметить, что вы давно уже работаете с одной и той же палитрой.

Начните следующий проект с очищения старой палитры. От этого возникает неопределенность – от этого бывает увлекательно и страшно. Как только у вас появится новый план работы, в творчество могут просочиться элементы прежнего подхода, и это нормально.

Полезно помнить, что, даже если выкинуть старые правила, приобретенные навыки никуда не денутся. Эти трудом наработанные умения превыше правил. Они остаются с вами. Представьте, что получится, если взять совершенно новый материал, новые принципы и наложить их на накопленный опыт.

Отказываясь от прежних правил, можно столкнуться с новыми, скрытыми, которыми вы руководствовались, даже не подозревая об этом. Как только вы эти правила распознаете, их можно будет отбросить или использовать намеренно.

Любое правило – осознанное, неосознанное – стоит опробовать. Сомневайтесь в своих допущениях и методах. Может, найдется способ получше. А если и нет, вы получите полезный опыт. Все эти эксперименты – как штрафные броски. Терять-то вам нечего.

Опасно полагать, что ваш подход – лучший лишь потому, что вы всегда им пользовались.

Верно обратное

 
Если у вас есть правила насчет того,
на что вы способны или не способны как художник…
каков ваш голос…
что нужно или не нужно вам для работы…
стоит попробовать сделать обратное.
 

Допустим, вы скульптор и отталкиваетесь от мысли, что создаете нечто материальное. Такое правило.

Исследовать обратное – значит принять в расчет, что скульптура может и не быть физическим объектом. Возможно, ваша лучшая работа будет воплощена в цифровой или концептуальной форме и не оставит материального следа. Или это будет не лучшая ваша работа, но мыслительный процесс приведет в волнующее неведомое.

Считайте, что правило – это противовес. Смысл тьмы и света ясен, только если их сопоставить. Без одного нет другого. Это слаженная динамическая система, как инь и ян.

Проанализируйте свои методы и подумайте, что было бы их противоположностью. Что привело бы их в равновесие? Каков свет для вашей тьмы, что тьма для вашего света? Нередко художники всецело сосредотачиваются лишь на одной чаше весов. Даже если творить на другой мы не станем, полезно понимать эту полярность – от этого может зависеть ваш выбор.

Другая стратегия – утрировать, выкрутить все цвета на максимум.

Лишь экспериментируя с балансом, вы поймете, к чему склоняетесь. И тогда можно перейти на другую чашу весов, обрести равновесие или остаться на своей и усилить эффект рычага.

На каждое правило прикиньте обратное, – возможно, оно не менее интересно. Необязательно лучше, просто другое. Все, что написано на этих страницах, тоже можно довести до крайности – или перевернуть вверх ногами, и выйдет не менее плодотворно.

Слушать

Когда мы слушаем, есть только сейчас. В буддистской практике во время обряда звонят в колокол. Звук тотчас возвращает участника в текущий момент. Такое небольшое напоминание: проснись.

Глаза и рот можно закрыть, а у ушей нет заглушек, их не закроешь. Они вбирают все звуки вокруг. Принимают сигнал, но не могут передавать.

Ухо просто открыто миру.

Когда мы слышим, звуки проникают в уши сами. Зачастую мы даже не сознаем каждый отдельный звук и весь их спектр.

Слушать – значит обращать внимание на звуки, включаться, сливаться с ними. Хотя неверно говорить, будто мы слушаем ушами или разумом. Мы слушаем всем телом, всем своим существом.

Вибрации в пространстве, соприкосновение звуковых волн с телом, пространственное восприятие, которому они сопутствуют, внутренние физические реакции на звук – все это происходит, когда слушаешь. Некоторые басы ощущаются только телом – слух их не улавливает.

Разница заметна, если слушать музыку в наушниках, а не через колонки.

Наушники создают иллюзию – внушают органам чувств, что вы слышите музыку целиком. Многие музыканты отказываются надевать в студии наушники, потому что это жалкое подобие слушания в реальном мире. Колонки же создают подобие звучания инструментов в комнате – мы физически погружены в полный звуковой спектр вибраций.

Многие из нас проживают жизнь как будто через наушники. Мы урезаем полный регистр. Слышим информацию, но не распознаем более тонкие вибрации чувств в теле.

Когда практикуешь слушание всем своим «я», расширяешь сферу сознания, вбирая в него массу информации, которую иначе упускаешь, – и добываешь очередную дозу материала для творчества.

Если вы слушаете музыку, закройте глаза. Возможно, вы растворитесь в этом опыте. Произведение закончится, и вы удивитесь возвращению. Вы побывали в другом месте. Там, где живет музыка.

Коммуникация идет в обе стороны, даже когда один говорит, а другой молча слушает.

Когда слушатель предельно внимателен, у говорящего даже меняется речь. Большинство людей не привыкли к тому, чтобы их выслушивали полностью, и это может их шокировать.

Порой мы блокируем поток информации и перестаем слушать по-настоящему. Вмешивается критическое мышление: оно фиксирует, с чем мы согласны и не согласны, что нам нравится и не нравится. Мы ищем основания не доверять говорящему или с ним поспорить.

Выражать мнение – не значит слушать. Готовить ответ, отстаивать свою позицию или оспаривать чужую – тоже не значит слушать. Слушать нетерпеливо – значит ничего не слышать.

Слушать – значит отложить недоверие в сторону.

Мы открыто внимаем. Мы сосредоточенны и непредвзяты. Единственная цель – полностью и ясно понять сообщение, всецело присутствуя при высказывании – и принимая его как есть.

Все прочее – медвежья услуга не только говорящему, но и себе. Создавая и мысленно отстаивая свою версию, мы упускаем информацию – а ведь она могла бы изменить или развить наши мысли.

Если не реагировать рефлекторно, порой где-то в глубине обнаруживается то, что нам созвучно или помогает понять. Новая информация может укрепить идею, подкорректировать ее или перевернуть с ног на голову.

Слушая без предубеждений, мы растем и учимся. Как правило, верных ответов нет – есть лишь разные точки зрения. Чем больше точек зрения мы видим, тем лучше понимаем. Наш фильтр учится точнее улавливать истинное, а не жалкие крохи пристрастных мнений.

Каким бы искусством вы ни занимались, слушание открывает новые возможности. С ним картина мира полнее. Многие взгляды мы восприняли еще до того, как получили возможность выбирать, чему учиться. Некоторые передавались из поколения в поколение и уже неактуальны. А некоторые, возможно, не были актуальны никогда.

Так что слушание – это не только осознанность. Это свобода от принятых ограничений.