Kitobni o'qish: «Жизнь после жизни. Исследование феномена продолжения жизни после смерти тела»

Raymond A. Moody Jr., M. D., Ph. D.

LIFE AFTER LIFE

The Bestselling Original Investigation That Revealed Near-Death Experiences

Перевод с английского Ольги Лисенковой

© Raymond A. Moody, Jr., M.D., 1975, 2001, 2015

© Eben Alexander, M.D., предисловие, 2015

© Лисенкова О., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2020

КоЛибри®

* * *

Мое собственное субъективное мнение таково: жизнь за гранью смерти существует. Нейрофизиологические объяснения не кажутся мне правдоподобными. Я скорее доверяю своим коллегам-медикам и тысячам добрых людей по всему миру, рассказавших о своем опыте. Ведь они, насколько они могут судить и как это показано в тех случаях, которые проанализированы в книге «Жизнь после жизни», заглянули в загробную жизнь, полную любви и света.

Рэймонд Моуди

Посвящается доктору медицины Джорджу Ричи

и – через него – Тому единственному,

кого он предложил

Предисловие
Эбена Александера к юбилейному изданию

Спор о разуме и теле – нескончаемая дискуссия о соотношении физического мира и того, как его воспринимает наш мозг. Что такое сознание? Что такое материя? Как взаимодействуют разум и материя? Является ли один из этих компонентов фундаментальным, так что другой из него вытекает, или они действуют параллельно? Эта дискуссия – центральная для науки, философии и теологии, фактически она – самое сердце наиболее фундаментальных вопросов о бытии в целом. В свете этого, наверное, неудивительно, что споры не стихают уже более 25 веков. Удивительно то, как мало продвинулись свыше сотни поколений людей.

Но сейчас человечество стоит на пороге радикального шага вперед из этого тупика, шага, который позволит нам наконец существенно продвинуться в понимании природы всего сущего, тогда как в рамках дискуссии, продолжавшейся не одно тысячелетие, это понимание постоянно от нас ускользало. Когда будущие историки примутся за хронику попыток человечества осознать свое место во Вселенной, решающий поворотный момент они свяжут с книгой «Жизнь после жизни», написанной доктором Рэймондом Моуди в 1975 году.

В этой новаторской работе доктор Моуди сосредоточил свой острый философский и научный ум на странных переживаниях, о которых ему рассказали около сотни пациентов, вернувшихся с порога смерти, чтобы поведать свою историю. Его поразило то, что в их опыте было много сходного. Несмотря на то что пациенты придерживались самых разных взглядов и вероисповеданий, страдали от разных болезней и отличались разнообразными культурными традициями, их воспоминания имели общие черты, и это убедило его, что предмет достоин научного изучения – и сможет выдержать пристальный взгляд ученого. Моуди популяризировал термин «околосмертный опыт» и указал, что люди по всему земному шару описывали точно такие же переживания еще тысячи лет назад.

Вдумчивый, мыслящий ученый, доктор Моуди всегда был осторожным, но вместе с тем непредвзятым скептиком в отношении того, что эти переживания могут говорить о нашем бытии, а особенно об этом главнейшем вопросе из всех: продолжает ли душа жить после смерти тела. Пройдут десятилетия, прежде чем он примет для себя возможность того, что такие рассказы действительно могут служить своеобразным «доказательством» жизни после смерти. Он и в самом деле непревзойденный скептик.

До тех пор пока «Жизнь после жизни» не предоставила медицинским работникам контекст околосмертных переживаний, пациентам, которые делились своими рассказами с другими, почти всегда говорили, что это были «уловки умирающего мозга», галлюцинации, обусловленные действием лекарств или кислородным голоданием, или, что еще хуже, психическое заболевание, вызванное их состоянием здоровья. Неудивительно, что пациенты делились столь странными историями без особой охоты! В то время как многие врачи все еще на пути к этому, другие уже с открытым сердцем воспринимают более волнующие возможности. Я лично знаю многих врачей и медсестер, которые столкнулись с пациентами, испытавшими околосмертный опыт, и которые, изучив все исследования, начатые с новаторской работы доктора Моуди, смогли предоставить своим пациентам оптимальные консультации и помощь.

Подавляющее большинство человеческих культур на протяжении десятков тысячелетий трактовали смерть как естественную часть жизни и встраивали такое понимание в мировоззрение в целом. Но с ростом научного материализма в XX веке современная западная культура отказалась – в ущерб себе – от этого комплексного взгляда. Научный материализм утверждает, что существует только физическая материя и что сознание является иллюзией, зависящей от работы мозга и тела. В XIX веке большинство людей умирали дома, в окружении семьи. Быстрый переход к стационарной помощи в начале XX века привел к резкому увеличению числа пациентов, умирающих в больницах, и уходят они в присутствии лишь немногих медработников (которые часто отсылают близких, чтобы те не стали свидетелями собственно смерти).

По мере того как достижения в области медицины, такие как антибиотики, рентген и переливание крови, превращали больницы в центры исследований и эффективного медицинского вмешательства, медработники все более остро ощущали свое поражение, если пациенты не выздоравливали. Смерть больше не была обычным естественным результатом болезни, теперь она стала презренным врагом, которого нужно скрывать и не обсуждать. Смерть стала чем-то совершенно неестественным.

К середине XX века достижения в области медицины также оказались связаны с нерациональным, чрезмерным применением дорогостоящих интервенций ради продления жизни в преклонном возрасте, что привело к тому, что расходы на здравоохранение всё росли и вышли из-под контроля. В результате такого агрессивного вмешательства пострадало прежде всего достоинство умирающих пациентов.

Книга доктора Моуди «Жизнь после жизни» стала решающим фактором, подтолкнувшим общество к широкомасштабной коррекции дисбаланса в понимании нашей культурой смерти и того, как следует жить. Это включает осознание того, что физической смерти тела не нужно бояться, потому что это не конец души и не конец ее связи с возлюбленными родственными душами. Фактически доктор Моуди заново открыл «психомантеум», зеркальную комнату, которую использовали для взаимодействия с миром духов еще в Древней Греции, и перенес ее в современную эпоху. Это устройство представляет собой терапевтический инструмент, помогающий понять и установить связь с умершими близкими.

Доктор Моуди с неиссякаемым энтузиазмом стремится к более глубокому пониманию того, чему нас учат подобные переживания. Его безграничная энергия и мудрость в этом стремлении привели к публикации 14 книг, которые помогут приблизить этот мир к более глубокому пониманию важнейших явлений. Еще одним из величайших достижений Моуди стало его описание разделенных околосмертных переживаний, при которых душа человека, дежурящего у постели умирающего, сопровождает душу пациента в фантастическое путешествие, причем иногда даже становится свидетелем полноценного обзора жизни, прежде чем вернуться в наш мир.

Я слышал подобные рассказы от людей, которые приходили на встречи со мной (почти всегда такие рассказы начинались со слов «Я никому об этом не говорил, но…»), однако не понимал, что они собой представляют, пока не прочитал книгу доктора Моуди «Проблески вечности» (Glimpses of Eternity), опубликованную в 2010 году. И вновь доктор Моуди не только выявил в массе личных свидетельств новую закономерность, но и нашел для них место в формирующейся систематической классификации нелокального сознания. Поскольку такой разделенный околосмертный опыт случается у нормальных, здоровых людей, он убедительно опровергает гипотезу о том, что фундаментальные элементы околосмертных переживаний (такие как яркий свет, тоннель, наблюдение за умершими близкими, встреча с божественными существами) являются патофизиологическими ошибками умирающего мозга. Более того, как обнаружил доктор Моуди, это не редкость!

Этот новаторский труд привел к тому, что в Санта-Барбаре, штат Калифорния, заработал Проект совместного перехода (Shared Crossing Project); его миссия состоит в том, чтобы обучать медицинских работников, сотрудников хосписов и заинтересованных родственников распознавать переход и, возможно, участвовать в нем, чтобы разделить этот путь с умирающим.

Работа доктора Моуди вдохновила на множество потенциальных преобразований в нашей культуре, включая, помимо прочего, следующие: современная практика тибетских учений о сновидениях, которые побуждают практикующих сохранять осознанность во время сновидений, чтобы затем достичь осознанности во время умирания; принятие и понимание близких, активно планирующих общаться с миром после смерти с помощью заранее оговоренных кодов или сигналов; больший настрой людей на распознавание родственных душ из предыдущих воплощений и совместное планирование воплощений будущих; а также хосписные центры, действующие по модели центров родовспоможения, то есть культивирующие вокруг перехода души ощущения приключения, радости и праздника.

Развивая гораздо более глубокое осознание того, кто мы есть на самом деле и что представляет собой бытие, мы можем жить более богато, изучая и преподавая уроки любви, сострадания и прощения, которые мы должны заново открыть для себя в этой жизни. Этот сдвиг парадигмы в понимании смерти абсолютно необходим для нашего понимания самых основных явлений жизни и бытия в целом.

Околосмертный опыт – это всего лишь первые проблески в формирующемся научном понимании того, что физический мозг не создает сознание и что сознание вечно. Более жизнеспособная научная модель состоит в том, что мозг выступает как клапан, понижающий давление, или как фильтр, ограничивающий сознание (то есть наше осознание себя и окружающего нас мира) до уровня осознанности, который большинству людей свойственен в повседневной жизни.

Чем больше ученые изучают мозг, тем более явно они постигают глубокий смысл сложнейшего вопроса человеческой мысли, известного в научных и философских кругах как «трудная проблема сознания». Если говорить вкратце, он сводится к тому, как физическая материя мозга дает начало трансцендентным, субъективным переживаниям человеческого сознания. К более широкому консенсусу в понимании этого явления пока не пришли; как и доктор Моуди, я полагаю, это связано с тем, что предпосылка вопроса «Как мозг создает сознание?» в корне ошибочна. Сознание существует изначально, именно оно первично в нашей Вселенной. Околосмертный опыт учит нас, что после физической смерти душа продолжает жить.

Этот свежий взгляд на древнюю дискуссию о разуме и теле дал мощный толчок нашему научному мышлению, рассуждающему о природе сознания да и вообще всего сущего. Благодаря доктору Моуди человечество никогда не будет прежним.

Эбен Александер, доктор медицины

Шарлотсвилл, штат Виргиния, США

13 октября 2014 г.

Предисловие
Элизабет Кюблер-Росс

Мне выпала честь прочитать рукопись доктора Моуди «Жизнь после жизни», когда она готовилась к публикации. Я рада, что этот молодой ученый нашел в себе смелость собрать полученные им данные под одной обложкой и сделать свое революционное исследование достоянием широкой публики.

Поскольку я работала со смертельно больными людьми свыше 20 лет, я все больше задумывалась о феномене смерти как таковой. Мы многое узнали о процессе умирания, но у нас остается также немало вопросов, относящихся к моменту смерти и к опыту, который получают наши пациенты, когда их признают мертвыми с медицинской точки зрения.

Исследование такого типа, который предлагает в своей книге доктор Моуди, просветит многих и подтвердит то, чему нас учили уже две тысячи лет: что жизнь после смерти есть. Хотя он и не претендует на то, что изучал саму смерть, по его выводам очевидно, что умирающий продолжает осознавать, где он находится и что происходит вокруг, даже после того как диагностируют его клиническую смерть. Эти выводы во многом совпадают с результатами моих собственных исследований, основанных на рассказах пациентов, переживших смерть и вернувшихся к жизни, однако совершенно не соответствуют нашим ожиданиям и нередко удивляют очень искушенных, хорошо известных и безусловно талантливых врачей.

Все эти пациенты ощущали, будто выплывают из физического тела, что было связано с необычайным переживанием умиротворения и цельности. Большинство осознавали присутствие иного лица, которое помогало им осуществить переход на другой план существования. Многие говорили, что их приветствовали любимые ими люди, умершие прежде них, или кто-то из важных для них при жизни религиозных деятелей той конфессии, к которой принадлежали они сами. Было познавательно читать книгу доктора Моуди в то время, когда я и сама готова записать результаты собственных исследований.

Доктору Моуди придется приготовиться к волне критики, в основном по двум направлениям. Отдельных представителей духовенства расстроит то, что кто-то проводит изыскания в сфере, которая якобы должна быть запретной. Представители некоторых конфессий уже критиковали подобные исследования. Наш священник назвал их «продажей божьей милости по дешевке». Другие просто считают, что феномен жизни после смерти должен оставаться вопросом слепой веры и никому не следует подвергать его сомнению. Вторая группа людей, от которых можно ожидать неравнодушной реакции на книгу доктора Моуди, – это ученые и врачи, считающие такие исследования ненаучными.

Мне думается, что в обществе мы сейчас достигли переходного периода. Нам приходится находить в себе смелость, чтобы открывать новые двери и признавать, что современные научные инструменты неадекватны многим новым исследованиям. Я думаю, что эта книга откроет такие новые двери для тех людей, кто способен мыслить открыто, даст им надежду и смелость, чтобы оценить новые сферы исследования. Они узнают, что доктор Моуди излагает собранные им данные правдиво, он истинный и честный исследователь. Его данные также подтверждаются моими собственными исследованиями и выводами других очень серьезных ученых, научных сотрудников, представителей духовенства, осмелившихся проводить изыскания в этой новой сфере в надежде помочь тем, кому нужно знать, а не просто верить.

Я рекомендую эту книгу всем людям с открытой душой и поздравляю доктора Моуди с тем, что он решился опубликовать результаты своих трудов.

Элизабет Кюблер-Росс, доктор медицины

Флоссмур, штат Иллинойс, США

Введение

Эта книга, поскольку она написана человеком, естественным образом отражает предысторию, мнения и предрассудки автора. Поэтому, хотя я и пытался быть настолько объективным и прямолинейным, насколько это возможно, может оказаться полезным сообщить некоторые факты о себе, чтобы вы могли оценить невероятные заявления, изложенные ниже.

Во-первых, сам я никогда не был на пороге смерти, поэтому я не даю описания переживаний из собственного опыта. В то же время я не могу утверждать, что благодаря этому полностью объективен, поскольку в этом проекте были затронуты мои эмоции. Когда я слушал, как такое количество людей рассказывает о захватывающих переживаниях, о которых пойдет речь в этой книге, я чувствовал себя так, будто пережил это сам. Я могу только надеяться, что такое отношение не скомпрометирует рациональность и сбалансированность моего подхода.

Во-вторых, я пишу как человек, который не может похвастаться обширными знаниями в области огромного массива литературы о паранормальных и оккультных явлениях. Я не стремлюсь опорочить литературу такого рода, и я уверен, что более глубокое знакомство с нею могло бы позволить мне глубже понимать явления, которые я изучаю. На самом деле я намерен ближе ознакомиться с некоторыми книгами из этой сферы, чтобы узнать, до какой степени исследования других людей подтверждаются моими собственными находками.

В-третьих, стоит рассказать о моем религиозном воспитании. Моя семья посещала американскую пресвитерианскую церковь, однако мои родители никогда не старались навязать детям собственные религиозные верования или представления. Пока я рос, они в основном стремились поддержать все интересы, которые у меня возникали, и предоставляли мне возможность заниматься тем, что мне было интересно. Поэтому я вырос с «религией» не в виде набора фиксированных доктрин, а скорее в форме интереса к духовным и религиозным концепциям, учениям и вопросам. Я верю, что во всех великих религиях человечества немало истин, и верю, что ни у кого из нас нет всех ответов на глубокие и фундаментальные истины, с которыми имеет дело религия. С организационной точки зрения я член методистской церкви.

В-четвертых, мой академический и профессиональный довольно разнообразен, некоторые даже могли бы сказать, что я был склонен разбрасываться. Я учился в аспирантуре по философии в Виргинском университете и получил степень доктора философии в 1969 году. В философии сферами моего особого интереса являются этика, логика и философия языка. После того как я три года преподавал философию в университете на востоке Северной Каролины, я решил пойти учиться в медицинский институт. Я намерен стать психиатром и преподавать философию медицины будущим врачам. Все эти интересы и мой опыт неизбежно помогли мне сформировать тот подход, который я применил в этом исследовании.

Я надеюсь, что эта книга привлечет внимание к феномену, который одновременно крайне широко распространен и очень мало известен, и поможет сделать читателей более восприимчивыми к этому явлению. Я твердо убежден, что этот феномен имеет великое значение не только для многих академических и практических сфер, особенно для психологии, психиатрии, медицины, философии, теологии и пастырства, но также он окажет влияние на наш повседневный образ жизни.

Позвольте с самого начала сказать: я не стараюсь доказать, что после смерти есть жизнь; я объясню свои резоны позже. Я также не думаю, что сейчас возможно найти «доказательства» этого явления. Частично по этой причине я избегаю называния имен и маскирую некоторые детали из поведанных мне историй, по которым людей можно было бы узнать, однако само содержание рассказов я не меняю. Такой подход необходим, чтобы обеспечить конфиденциальность людей, поделившихся своим опытом, и во многих случаях чтобы мне вообще разрешили публиковать эти рассказы.

Немало читателей сочтут утверждения, которые встретят в этой книге, невероятными, и первой их реакцией будет отмахнуться от этих историй. Я совершенно не собираюсь винить тех, кто окажется в этой категории читателей; всего несколько лет назад я и сам отреагировал бы точно так же. Я не прошу, чтобы все признали и поверили в то, о чем рассказывается в этой книге, только на основании моего авторитета. Наоборот, будучи логиком, который отрицает путь к вере, пролегающий через бессмысленные отсылки к авторитетам, я прежде всего прошу вас так не делать. Все, о чем я прошу каждого, кто с недоверием отнесется к изложенному в этой книге, – это самому покопаться в этом вопросе хоть немного. Я уже некоторое время бросаю читателям и слушателям такой вызов. Среди принявших его обнаружилось немало тех, кто вначале был настроен скептически, а потом разделил мое замешательство перед лицом этих вопросов.

С другой стороны, нет сомнения, что среди читателей будет немало тех, кто найдет в прочитанном великое облегчение, поскольку они узнают, что они не единственные, кому довелось пережить подобное. Им – и в особенности если они, как большинство, скрывали свою историю от всех, кроме самых доверенных лиц, – я могу сказать одно: я надеюсь, что эта книга вдохновит вас на то, чтобы рассказывать о своем опыте более свободно, чтобы пролить больше света на такую интригующую грань человеческой души.

Глава 1
Феномен смерти

На что похожа смерть?

Этот вопрос люди задавали себе на протяжении всего существования человечества. В последние несколько лет я поднимал этот вопрос в большом количестве аудиторий. Это были лекции по психологии, философии, социологии, встречи в религиозных организациях, телепередачи, некоммерческие клубы, профессиональные сообщества медиков. На основе такого широкого охвата я могу с уверенностью сказать, что эта тема вызывает самые сильные чувства у людей любого эмоционального склада, ведущих разный образ жизни.

Однако, несмотря на этот интерес, большинству из нас все еще трудно говорить о смерти. Этому есть по меньшей мере две причины. Первая из них в основном психологическая и обусловлена культурно: вопрос смерти табуирован. Мы чувствуем, возможно, только подсознательно, что, вступая в контакт со смертью любым способом, даже косвенно, мы сталкиваемся с перспективой собственной смерти, что приближает миг нашей смерти, делает ее более реальной, более мыслимой. Например, большинство студентов-медиков, включая меня, заметили, что даже опосредованное столкновение со смертью, которое случается во время первого посещения анатомической лаборатории после поступления в мединститут, вызывает сильное чувство тревоги. В моем случае причина такой реакции кажется теперь совершенно очевидной. Впоследствии мне пришло в голову, что основной эмоцией было не сочувствие человеку, останки которого я увидел, хотя и это чувство, без сомнения, присутствовало. То, что я увидел на этом столе, символизировало мою собственную смертность. В каком-то смысле, даже если только в подсознании, у меня зародилась мысль: это случится и со мной тоже.

Подобным же образом разговоры о смерти можно рассматривать на уровне психологии как еще один способ косвенно к ней приблизиться. Несомненно, у многих людей есть ощущение, что заговаривать о смерти означает на самом деле ее мысленно призывать, приближать, так что придется столкнуться лицом к лицу с неизбежностью собственной кончины. Поэтому, чтобы избежать такой психологической травмы, мы и решаем по возможности избегать этой темы в разговорах.

Еще одна причина, почему так трудно обсуждать смерть, представляется более сложной, поскольку она укоренена в самой сущности языка. По большей части слова человеческого языка отсылают нас к тем вещам, с которыми мы имели дело посредством физических органов чувств. Однако смерть лежит за пределами сознательного опыта большинства из нас, поскольку большинство из нас никогда ее не переживали.

Если разговор о смерти в принципе заходит, тогда мы должны избегать социальных табу и глубоко укорененных лингвистических дилемм, которые появляются из-за нашей неопытности. Чаще всего разговор о смерти сводится к аналогиям, эвфемизмам. Мы сравниваем смерть или умирание с более приятными вещами из собственного опыта, с вещами, которые нам знакомы.

Возможно, наиболее общепринятой аналогией является сравнение смерти и сна. Умирание, говорим мы себе, подобно засыпанию. Эта фигура речи часто встречается в повседневных мыслях и речи, а также в литературе многих культур и многих эпох. Очевидно, она была вполне распространена даже во времена древних греков. Например, в «Илиаде» Гомер называет сон «сестрой смерти», а Платон в «Апологии Сократа» вкладывает в уста своего учителя, Сократа, осужденного на смерть афинским судом, следующие слова:

«Положим же, что смерть есть совершенное лишение чувства, похожее на такой сон, в котором спящему ничего не снится: в этом случае она будет чрезвычайно выгодна. Ведь мне кажется, что если бы кто-нибудь должен был выбрать ночь, в которую спал бы так, что во сне ничего не видел, и потом, противоположивши ей все другие ночи и дни своей жизни, обязан бы был зрело обсудить, которые из них провел он лучше и приятнее той; то, думаю, [любому] …легче было бы сосчитать первые, чем последние ночи и дни. А когда смерть такова, то я называю ее выгодною; ибо под этим условием все время покажется не долее как одною ночью»¹.

Эта же аналогия закреплена в современном языке. Подумайте, например, что означает слово «усыпить». Если вы приносите собаку ветеринару и просите усыпить ее, вы имеете в виду совсем не то же самое, что подразумеваете, когда беседуете с анестезиологом о своей жене или муже.

Другие предпочитают иную, но близкую к этой аналогию. Смерть, по их суждению, похожа на забвение. Когда человек умирает, он забывает все свои горести; все болезненные и тревожные воспоминания стираются.

Какими бы старинными и широко распространенными ни были обе эти метафоры, «сон» и «забвение» совершенно не способны нас успокоить. Обе они по-разному утверждают одно и то же. Хотя они говорят об этом более приемлемым способом, по сути они сводятся к тому, что смерть – это полное уничтожение сознательного опыта, навсегда. Если это так, тогда смерть на самом деле не имеет никаких желанных свойств сна или забвения. Сон – положительный, желанный жизненный опыт, поскольку за ним следует пробуждение. Сон дает нам ночной отдых, и благодаря ему следующие за ним часы бодрствования становятся более приятными и продуктивными. Если бы за ним не следовало пробуждение, благоприятные свойства сна были бы невозможны. Таким же образом уничтожение всего сознательного опыта подразумевает забвение не только болезненных моментов прошлого, но также и счастливых моментов. Анализ показывает, что ни одна из этих метафор не дает нам настоящего утешения или надежды, когда мы думаем о смерти.

Однако есть и другая точка зрения, которая отрицает трактовку смерти как уничтожения сознания. Согласно этой, возможно, еще более древней традиции, какая-то часть человека продолжает жить даже после того, как физическое тело перестает функционировать и в конце концов уничтожается. Эту постоянную часть называли по-разному: психика, душа, разум, дух, самость, сущность и сознание. Как ее ни назови, вера в то, что человек переходит после физической смерти в мир иной, относится к наиболее освященным веками верованиям. В Турции есть кладбище, которое использовали неандертальцы около ста тысяч лет назад. Там нашли ископаемые отпечатки, которые позволили археологам установить, что древние люди хоронили своих мертвецов на подставках из цветов, что может говорить о том, что они, возможно, рассматривали смерть как повод для празднования – как переход мертвого из этого мира в следующий. И действительно, могилы по всему миру с самых давних пор показывают: люди верили в то, что человек продолжает жить после смерти тела.

Одним словом, у нас есть два противоположных ответа на изначальный вопрос о природе смерти, оба ответа родом из древности, но распространены и сегодня. Некоторые говорят, что смерть равна уничтожению сознания; другие с такой же уверенностью утверждают, что смерть – переход души или разума в другое измерение реальности. В той части книги, что ждет вас ниже, я ни в коем случае не хочу отмахиваться ни от одного из этих ответов. Я просто хочу дать отчет о поисках, которые я лично предпринял.

За последние несколько лет я встретил немало людей, которые пережили то, что я называю «околосмертным опытом». Я встречал этих людей в разных обстоятельствах. Поначалу это было по воле случая. В 1965 году, когда я изучал философию в Виргинском университете, я познакомился с клиническим профессором психиатрии с медицинского факультета. Меня с самого начала поразили его теплота, доброта и чувство юмора. Я был очень удивлен, когда узнал интереснейший факт, а именно: что он умирал – и не один раз, а дважды, с перерывом примерно на 10 минут, – и что он говорил о совершенно фантастических переживаниях, которые постигли его, когда он был «мертв». Позже я услышал, как он рассказывает об этом группе заинтересованных студентов. В то время это произвело на меня сильнейшее впечатление, но, поскольку тогда у меня было мало данных, чтобы судить о подобном опыте, я запомнил это на будущее и сохранил запись его рассказа на пленке.

Несколько лет спустя, получив степень доктора философии, я стал преподавать в университете на востоке штата Северная Каролина. В рамках одного из курсов мои студенты читали диалог Платона «Федон», в котором в числе прочих затрагивается вопрос бессмертия. В лекциях я делал акцент на других доктринах, которые рассматривает в этом диалоге Платон, и не фокусировал внимание на обсуждении жизни после смерти. Однажды после занятия ко мне подошел один из студентов. Он спросил, нельзя ли нам обсудить проблему бессмертия. Его интересовал этот вопрос, потому что его бабушка пережила во время операции клиническую смерть и впоследствии поведала о потрясающем опыте. Я попросил его рассказать мне об этом и, к моему большому удивлению, услышал примерно о той же цепочке событий, о которой несколькими годами раньше говорил профессор психиатрии.

Тогда я стал более активно искать подобные случаи и включать данные о том, как люди переживали биологическую смерть, в курс философии. Однако я осторожничал и не упоминал на занятиях об этих двух конкретных случаях. По существу, я занял выжидательную позицию. Я рассуждал так: если такие рассказы – обычное дело, то, вероятно, я услышу больше, если просто в общих чертах затрону эту тему в философской дискуссии, покажу, что отношусь к вопросу с пониманием, и подожду. К моему изумлению, в каждой группе из приблизительно 30 студентов по крайней мере один человек подходил ко мне после занятия и рассказывал об околосмертном опыте.

С того момента, когда я заинтересовался этой темой, меня больше всего поражало невероятное сходство в этих рассказах, несмотря на то что о своем опыте говорили люди из самых разных религиозных и социальных групп, с разным уровнем образования. К тому моменту, когда я поступил на медицинский факультет в 1972 году, я собрал немаленькую коллекцию рассказов об околосмертном опыте и стал упоминать об этом неофициальном исследовании в разговорах с некоторыми знакомыми медиками. В конце концов мой друг уговорил меня сделать доклад на встрече в медицинском обществе, а за этой встречей последовали и другие публичные лекции. И вновь я обнаружил, что после каждой встречи ко мне подходили люди, чтобы поведать мне о собственном опыте.

По мере того как о моем интересе узнавали все больше людей, врачи стали посылать ко мне пациентов, которых им удалось вернуть к жизни и которые рассказывали о необычайных переживаниях. Другие писали мне письма о своем опыте после того, как появились газетные публикации о моих изысканиях.

Сейчас мне известно примерно 150 случаев околосмертных переживаний. Случаи, которые я изучал, можно разделить на три четко очерченные группы.

1. Опыт людей, которых вернули к жизни после того, как их сочли мертвыми, – после того, как врачи диагностировали клиническую смерть.

2. Опыт людей, которые в результате несчастного случая, серьезной травмы или болезни были на грани физической смерти.

3. Опыт людей, которые рассказывали о своих предсмертных переживаниях близким, которые в тот момент были рядом. Позже эти близкие пересказали их слова мне.

150 случаев предоставили достаточно материала, чтобы произвести его отбор. Частично он был намеренным; например, хотя я обнаружил, что рассказы третьего типа дополняют и не противоречат рассказам об опыте первых двух типов, в основном я исключил их из рассмотрения по двум причинам. Во-первых, это позволяет уменьшить количество случаев для более углубленного изучения; во-вторых, это дает мне возможность придерживаться как можно тщательнее именно опыта очевидцев, опираться на рассказы из первых уст. Таким образом, я провел детальные опросы примерно 50 человек, об опыте которых могу сейчас говорить. Из них случаи первого типа (когда в действительности происходит очевидная клиническая смерть) являются болеедраматичными, чем случаи второго типа (когда происходит только мимолетный контакт со смертью). И в самом деле, когда я проводил публичные лекции об этом явлении, эпизоды клинической смерти неизменно вызывали больший интерес. Публикации в прессе иногда были составлены таким образом, что у читателей создавалось впечатление, что я имел дело только с такими случаями.

Однако при отборе случаев, о которых пойдет речь в этой книге, я избежал соблазна обсудить только те эпизоды, когда имела место «смерть». Как будет видно в дальнейшем, эпизоды второго типа не отличаются, а скорее говорят о непрерывной связи явления с эпизодами первого типа. Также, хотя околосмертные переживания сами по себе удивительным образом схожи, обстоятельства и сами люди, их описывающие, значительно отличаются друг от друга. Соответственно, я старался дать примеры переживаний, которые адекватно отражали бы это разнообразие. Держа в уме эти требования, давайте подумаем о том, что, как мне удалось установить, может случиться в момент умирания.

Глава 2
Опыт умирания

Несмотря на значительные различия в обстоятельствах, при которых люди оказываются на волосок от смерти, и в типах людей, которым выпали подобные переживания, их рассказы об околосмертном опыте поразительно схожи. Фактически сходство между этими рассказами так велико, что легко можно вычленить примерно 15 мотивов, которые повторяются снова и снова во всех собранных мною историях. На основании этих общих мест позвольте мне сконструировать краткий, теоретически «идеальный» или «полный», рассказ об околосмертном опыте, в который войдут все общие моменты в том порядке, в котором они обычно происходят.

Человек умирает и, достигая точки величайшего физического страдания, слышит, как врач провозглашает его мертвым. До него начинает доноситься неприятный шум, громкий звон или гул, и в то же время он ощущает, что очень быстро движется по длинному темному тоннелю. После этого он неожиданно оказывается вне своего физического тела, однако в том же помещении или пространстве, где был до этого, и видит собственное тело с некоего расстояния, как зритель. Он наблюдает за попытками реанимации с этой необычной точки зрения и испытывает при этом эмоциональное потрясение.

Через некоторое время он собирается с силами и постепенно привыкает к своему странному состоянию. Он замечает, что у него все еще есть «тело», но уже совершенно другой природы и с совершенно другими способностями, нежели физическое тело, которое он покинул. Вскоре начинают происходить и новые события. Он встречается с людьми, которые ему помогают. Он видит души умерших родственников и друзей, а после перед ним появляется дух, исполненный любви и тепла, каких человек никогда не испытывал прежде, существо, исполненное света. Это существо задает ему вопрос без слов о том, как он может оценить свою жизнь, и для того, чтобы на этот вопрос было легче ответить, показывает мгновенно проносящиеся перед взором основные события жизни. В какой-то момент человек обнаруживает, что приближается к некой границе или пределу, очевидно, обозначающему переход от земной жизни к следующему миру. Однако здесь человек понимает, что ему нужно вернуться назад на землю, что время его смерти еще не пришло. Тут он начинает сопротивляться, поскольку к этому этапу он уже захвачен опытом загробной жизни и не хочет возвращаться. Его переполняют сильные чувства радости, любви и умиротворения. Тем не менее, несмотря на его желания, он все же воссоединяется со своим физическим телом и оживает.

Позже этот человек пытается рассказать о своем опыте, но тут возникают трудности. Во-первых, он не находит в человеческом языке адекватных слов, которые могли бы описать этот внеземной опыт. Также он сталкивается с насмешками и перестает делиться своими переживаниями с другими людьми. Однако этот опыт все равно оказывает значительное влияние на его жизнь, а особенно на его взгляды на смерть и на отношение к жизни.

Важно помнить, что приведенный выше рассказ не воспроизводит опыт какого-то отдельного человека. Его следует воспринимать как «модель», составленную из тех элементов, которые повторяются во множестве разнообразных историй. Я привел его только для того, чтобы дать предварительное, самое общее представление о том, что может переживать умирающий человек. Поскольку это скорее абстракция, чем конкретный рассказ, в этой главе я детально проанализирую каждый из повторяющихся мотивов, встречающихся в многочисленных историях.

Однако, прежде чем приступить к этому, нужно оговорить следующие факты, чтобы задать моему анализу околосмертного опыта соответствующие рамки.

1. Несмотря на потрясающее сходство разнообразных рассказов, среди них нет совершенно идентичных историй (хотя некоторые в немалой степени приближаются к идентичности).

2. Никто из тех, с кем я беседовал, не привел в своем рассказе все повторяющиеся элементы, которые я включил в обобщенную модель. Однако в очень многих историях встречалось большинство из них, 8 из 15 или больше, а в некоторых – 12 из 15.

3. Нет ни одного ключевого элемента обобщенной модели, который встретился бы абсолютно во всех рассказах, которые я анализировал. Однако некоторые из этих элементов очень близки к универсальности.

4. В моей обобщенной модели нет ни одного мотива, который встречался бы только в одном рассказе. Каждый элемент был частью многих отдельных историй.

5. Порядок, в котором умирающий проходит разные стадии околосмертных переживаний, вчерне изложенные выше, может отличаться от того, который я привел в своей теоретической модели. Для примера: некоторые люди говорили о том, что увидели «существо света» до того или в то же самое время, как покинули свое физическое тело, а не после, как это описано в модельном рассказе. Однако тот порядок следования элементов, который описан в модели, является очень типичным, и значительные отклонения от него встречаются редко.

6. То, насколько глубоко умирающий проходит гипотетическую последовательность этапов околосмертного опыта, предположительно зависит от того, находился ли человек в состоянии клинической смерти, и, если да, от того, сколько времени он пробыл в этом состоянии. В целом люди, пережившие клиническую смерть, рассказывают впоследствии о более полном и ярком опыте, чем те, кто только побывал на грани смерти, а те, кто был «мертв» дольше, проходят в своем опыте больше этапов, нежели те, кто был в состоянии клинической смерти непродолжительное время.

7. Я разговаривал с несколькими людьми, пережившими смерть и возвращение к жизни и не поведавшими ничего о том, что происходило в этот период. На самом деле они говорили, что не помнят совершенно ничего о своей «смерти». Интересно отметить, что я общался также с несколькими людьми, пережившими клиническую смерть более одного раза с разрывом в несколько лет: они рассказывали, что ничего не испытывали во время одного из таких случаев, но были очень вовлечены в околосмертные переживания во время другого.

8. Необходимо подчеркнуть, что я пишу в первую очередь о тех рассказах и историях, которые люди поведали мне во время устных бесед. Поэтому, когда я говорю, что какой-то элемент абстрактной «полной» модели не встречается в конкретной истории, я не хочу этим сказать, что рассказчик этого не пережил. Я имею в виду только то, что этот человек не сказал мне о том, что это с ним происходило, или что из его рассказа не следует, что он это пережил.

Теперь, принимая в расчет заданные рамки, давайте обратимся к анализу общих стадий и событий, встречающихся в историях умирания.

Неизъяснимость

Наше понимание языка в целом строится на том, что существует широкий круг общечеловеческого опыта, который разделяют почти все люди. Из-за этого при обсуждении околосмертных переживаний возникают существенные затруднения. События, выпавшие на долю людей, приблизившихся к смерти, лежат за пределами нашего общего опыта, поэтому вполне можно ожидать, что эти люди столкнутся с лингвистическими сложностями, пытаясь выразить посредством языка то, что с ними происходило. Именно так дело и обстоит. Люди, пережившие околосмертный опыт, единодушно описывают его как невыразимый, неизъяснимый, «не поддающийся описанию».

Многие говорят: «Просто не существует слов, чтобы выразить то, что я хочу сказать» или: «Нет прилагательных и превосходных степеней, чтобы описать это».

Одна женщина сумела донести это до меня весьма лаконично: «Мне по-настоящему трудно говорить о том, о чем я пытаюсь вам рассказать, потому что все слова, которые я знаю, трехмерны. Переживая этот опыт, я все время думала: “Когда я изучала геометрию, мне говорили, что есть только три измерения, и я всегда принимала это как факт. Но это было ошибкой! Измерений больше”. Конечно, наш мир, тот, в котором мы живем, трехмерный, а вот следующий – определенно нет. Поэтому так трудно рассказать вам о нем. Мне приходится использовать трехмерные слова. Я стараюсь изо всех сил, но описание все равно не соответствует оригиналу. Я просто не могу дать вам полной картины».

Способность слышать происходящее

Многие люди говорили о том, что слышали, как врачи или другие присутствовавшие при умирании провозгласили их умершими.

Одна женщина рассказала мне: «Я лежала в больнице, и мне не могли поставить диагноз. Доктор Джеймс, мой врач, отправил меня вниз к рентгенологу, чтобы сделать снимок печени и выяснить, что со мной. Вначале они провели пробу препарата, который хотели мне ввести, на моей руке, потому что у меня аллергия на многие лекарства. Реакции не было, поэтому лекарство стали вводить. Однако, когда его ввели, у меня остановилось сердце. Я слышала, как рентгенолог, работавший со мной, подошел к телефону, я очень отчетливо слышала, как он набирал номер. Я слышала, как он сказал: “Доктор Джеймс, я убил вашу пациентку, миссис Мартин”. А я знала, что я не умерла. Я пыталась пошевелиться или дать им это понять, но не могла. Пока они старались меня реанимировать, я слышала, как они обсуждали, сколько кубиков лекарства нужно ввести, но я не чувствовала, как в тело входят иголки. Я ничего не ощущала, когда они ко мне прикасались».

В другом случае женщина, у которой в прошлом уже было несколько сердечных приступов, пережила такой сильный приступ, что чуть не умерла. Она говорит: «Внезапно мою грудь будто сжало в тиски от боли, как будто грудную клетку быстро охватил железный обруч и стал затягиваться. Мой муж и наш общий друг услышали, как я упала, и прибежали мне на помощь. Меня окружала глубокая темнота, и сквозь нее до меня доносился голос моего мужа как будто с большого расстояния, он сказал: “Ну вот, на этот раз всё!” И я подумала: “Да, всё”».

Молодой человек, которого сочли мертвым после автомобильной аварии, рассказал: «Я слышал, как женщина, которая там была, спросила: “Он умер?”, и еще кто-то ответил: “Да, умер”».

Такие рассказы соответствуют тому, что вспоминают врачи и другие свидетели. Например, один врач мне рассказывал: «Моя пациентка пережила остановку сердца прямо перед тем, как я и другой хирург должны были делать ей операцию. Я был там, я видел, как ее зрачки расширились. Некоторое время мы пытались ее реанимировать, но безуспешно, и я решил, что она умерла. Я сказал второму врачу: “Давайте попробуем еще раз и потом прекратим попытки”. В этот раз нам удалось запустить ей сердце, и она пришла в себя. Позже я спросил у нее, что она помнит о своей “смерти”. Она ответила, что помнит немного, но что она слышала, как я говорил: “Давайте попробуем еще раз и потом прекратим попытки”».

Чувства умиротворения и покоя

Многие люди вспоминают о крайне приятных чувствах и ощущениях на ранних стадиях своего опыта.

После серьезной травмы головы мужчина не подавал признаков жизни. Он рассказал: «В момент травмы я ощутил мимолетную вспышку боли, но потом вся боль испарилась. Я чувствовал, будто плыву в темном пространстве. В тот день было очень холодно, но, находясь в этой черноте, я ощущал только тепло, и мне было так комфортно, как никогда в жизни. Помню, я подумал: “Наверное, я умер”».

Женщина, которую реанимировали после сердечного приступа, поведала: «Я начала испытывать самые чудесные ощущения. Я ничего не чувствовала, кроме умиротворения, покоя, легкости – просто спокойствия. Я знала, что все мои тревоги исчезли, и я подумала: “Как тихо и спокойно, и мне совсем не больно”».

Другой мужчина вспоминает: «У меня было прекрасное, сильное чувство уединения и умиротворения… это было чудесно, на душе у меня было так спокойно».

Мужчина, переживший «смерть» от ран, полученных во Вьетнаме, рассказывает, что в момент удара почувствовал «сильное облегчение. Боли не было, и я никогда не испытывал такого расслабления. Мне было спокойно, и все было хорошо».

Шум

Во многих случаях люди рассказывают о необычных слуховых ощущениях в момент смерти или на грани жизни и смерти. Иногда эти ощущения чрезвычайно неприятны.

Человек, который находился в состоянии клинической смерти на протяжении 20 минут во время операции в районе брюшной полости, описал эти ощущения как «очень неприятный гул, который исходил из моей головы. Мне было очень не по себе… Я никогда не забуду этот шум». Другая женщина рассказала о том, как, теряя сознание, слышала «громкий звон. Его можно описать как гудение. И еще меня будто охватил вихрь». Также этот неприятный шум люди описывали как громкое щелканье, как рев, стук и «свистящий звук, подобный шуму ветра». В других случаях слуховые ощущения принимают более приятную, музыкальную форму. Например, мужчина, которого реанимировали после того, как признали мертвым при поступлении в больницу, вспоминает о своем околосмертном опыте: «Я слышал что-то похожее на звон колокольчиков, который доносился издалека, будто бы его приносил ветер. Они звучали как японские ветряные колокольчики-подвески… Это был единственный звук, который я мог время от времени слышать».

Молодая женщина, едва не скончавшаяся от внутреннего кровотечения, связанного с нарушением свертываемости крови, говорит, что в тот момент, когда она упала, она «начала слышать какую-то музыку, величественную, по-настоящему красивую музыку».

Темный тоннель

Часто параллельно со слуховыми ощущениями люди чувствуют, что их быстро тащит через какое-то темное пространство. Для описания этого пространства использовали немало разных слов. Например, я слышал, что его описывали как пещеру, колодец, канаву, камеру, тоннель, дымоход, вакуум, пустое место, коллектор, долину и цилиндр. Хотя люди используют разные слова, понятно, что все они стараются выразить одну и ту же мысль. Давайте посмотрим на два рассказа, в которых явно фигурирует тоннель.

«Это со мной случилось, когда мне было девять лет. С тех пор минуло 27 лет, но этот опыт так меня поразил, что я никогда о нем не забывал. Однажды я сильно заболел, и меня поспешили отвезти в ближайшую больницу. Когда мы прибыли, мне собрались дать наркоз, а почему – не знаю, я был слишком мал. В то время использовали эфир. К моему носу поднесли тряпку с эфиром, и в этот момент, как мне рассказали позже, у меня остановилось сердце. В то время я не знал, что это со мной произошло, но тем не менее, когда это случилось, я пережил некий опыт. Первое, что произошло – я хочу описать это именно так, как чувствовал тогда, – я услышал звон, такой “брррррнннн, брррррнннн, брррррнннн”, очень ритмичный. Потом я стал двигаться по… вы сочтете это странным… по длинному темному месту. Оно было похоже на сточную трубу или что-то в этом роде. Я просто не могу вам его описать. Я двигался в ритме этого звенящего звука».

Другой человек рассказывает: «У меня была сильная аллергическая реакция на местный анестетик, я просто прекратил дышать – остановка дыхания. Первое, что случилось – и произошло это по-настоящему быстро, – я на сверхскорости полетел через этот темный, черный вакуум. Думаю, его можно сравнить с тоннелем. Мне казалось, что я еду на американских горках в парке развлечений, несусь через этот тоннель на сумасшедшей скорости».

Во время тяжелой болезни один мужчина был настолько близок к смерти, что его зрачки расширились и тело стало остывать. Он говорит: «Я был в совершенно черном, темном пустом месте. Это очень трудно объяснить, но мне казалось, что я движусь в вакууме, просто сквозь эту черноту. Да, я все вполне осознавал. Это было похоже на то, как если бы я был внутри цилиндра, в котором нет воздуха. Это ощущалось как лимб, будто я наполовину был тут, а наполовину – где-то еще».

Человек, «умиравший» несколько раз после сильных ожогов и травм, полученных при падении, вспоминал: «Я находился в состоянии шока примерно неделю, и в этот период я вдруг очутился в темной пустоте. Казалось, что я оставался там долго, просто паря и кувыркаясь в пространстве… я был так поглощен этой пустотой, что ни о чем другом не думал».

До того как следующий рассказчик пережил околосмертный опыт – это случилось с ним в детстве, – он боялся темноты. Однако, когда его сердце перестало биться из-за внутренних повреждений, полученных при велосипедной аварии, он почувствовал вот что: «У меня было такое ощущение, что я движусь сквозь глубокую, очень темную долину. Темнота была такой глубокой и непроницаемой, что я совершенно ничего не мог разглядеть, но это было самое чудесное и беззаботное чувство, которое только можно представить».

В другом случае у женщины развился перитонит; она рассказывает: «Мой врач уже позвонил моим брату и сестре, чтобы они в последний раз со мной повидались. Медсестра сделала мне укол, чтобы я легче отошла в мир иной. Все, что окружало меня в больнице, стало отодвигаться все дальше и дальше. Когда все это скрылось из виду, я нырнула головой вперед в узкий и очень, очень темный проход. Казалось, он мне как раз по размеру. Я начала съезжать по нему вниз, вниз, вниз».

Другая женщина, которая оказалась на грани жизни и смерти после аварии, провела параллель между своим опытом и телепередачей. «Было чувство полного умиротворения и покоя, совсем не было страха, и я обнаружила, что нахожусь в тоннеле – в тоннеле из концентрических кругов. Вскоре после этого я увидела телепередачу под названием “Временной тоннель” (The Time Tunnel), когда люди отправлялись в прошлое через спиралевидный тоннель. Вот самое близкое, с чем я могла бы это сравнить».

Мужчина, который побывал на грани смерти, привел другую метафору на основании своего религиозного опыта. Он сказал: «Вдруг я оказался в очень темной, очень глубокой долине. Казалось, через долину вела тропинка, почти дорога, и я шел по ней… Позже, когда я уже выздоровел, мне в голову пришло, что теперь я знаю, что подразумевается в Библии под “долиной смертной тени”, потому что я там побывал».

Вне тела

Общеизвестно, что большинство из нас большую часть времени идентифицируют себя со своим физическим телом. Мы, разумеется, признаем, что у нас есть также «разум», или «сознание». Однако большинству людей «сознание» кажется намного более эфемерным, нежели тело. «Сознание», в конце концов, может быть всего лишь эффектом электрической и химической активности, которая происходит в мозгу, а мозг – часть физического тела. Многие не способны даже вообразить, что можно существовать каким-то другим способом – не в физическом теле, к которому они привыкли.

До получения околосмертного опыта люди, у которых я брал интервью, в этом отношении ничем не отличались от среднестатистического человека. Поэтому после стремительного перемещения по темному тоннелю умирающий так часто испытывает всеохватывающее удивление. К этому моменту он обнаруживает, что смотрит на свое физическое тело со стороны, как будто бы он был «зрителем», или «сторонним наблюдателем в комнате», или наблюдал за героями и событиями «на сцене в спектакле» или «в кино». Давайте посмотрим, как люди описывают этот сверхъестественный опыт пребывания вне тела.

«Мне было 17 лет, мы с братом работали в парке развлечений. Однажды днем мы решили сходить поплавать, с нами вместе пошло довольно много других молодых людей. Кто-то сказал: “Давайте переплывем через озеро”. Я много раз это делал, но почему-то в этот день почти в середине озера я начал тонуть… Я всплывал на поверхность и снова шел ко дну и вдруг почувствовал, что я отделен от своего тела, что нахожусь далеко от всех, в отдельном пространстве сам по себе. Хотя я оставался на одном и том же уровне, я видел собственное тело в воде на расстоянии примерно 1,2 м, видел, как оно всплывало и тонуло. Я видел свое тело со спины и немного справа. Я все еще чувствовал себя так, как будто полностью нахожусь в своем собственном теле, хотя на самом деле был вне его. У меня были воздушные ощущения, которые почти невозможно описать. Я чувствовал себя перышком».

Женщина вспоминает: «Примерно год назад меня привезли в больницу с сердечным приступом, и на следующее утро, когда я лежала на больничной койке, у меня появилась очень сильная боль в груди. Я нажала кнопку рядом с кроватью, чтобы вызвать медсестру, они пришли и начали мне помогать. Мне было довольно неудобно лежать на спине, поэтому я повернулась, и в этот момент я перестала дышать, а мое сердце прекратило биться. В эту минуту я услышала, как медсестры кричат: “Код – розовый! Код – розовый!” Когда они это говорили, я чувствовала, что выдвигаюсь из собственного тела и проскальзываю между матрасом и поручнем койки – на самом деле я будто бы просочиласьсквозь поручень – прямо на пол. Потом я стала медленно подниматься вверх. По пути наверх я увидела, как в палату бегут еще медсестры, – наверное, их была дюжина. Мой врач как раз делал обход, они позвали его, и я видела, как он тоже вошел в палату. Я подумала: “Интересно, что он здесь делает”. Я поднялась еще выше, мимо люстры – я видела ее сбоку, очень отчетливо, – и потом перестала двигаться, парила прямо под потолком и смотрела вниз. Я чувствовала себя так, будто бы я была листом бумаги, взлетевшим к потолку от чьего-то дуновения.

Я сверху смотрела, как они возвращают меня к жизни! Мое тело лежало там, растянувшись на койке, я хорошо его видела, а они стояли вокруг. Я слышала, как одна из медсестер сказала: “О боже! Она умерла!”, а другая наклонилась ко мне, чтобы сделать мне искусственное дыхание рот в рот. Я смотрела на ее затылок, пока она этим занималась. Я никогда не забуду, как выглядели ее волосы, они были коротко пострижены. В тот момент я увидела, как в палату вкатывают аппарат, они положили мне на грудь эти штуки и пустили ток. Я увидела, как мое тело подскочило на койке и каждая косточка в нем будто бы затрещала и лопнула. Это было так ужасно!

Я видела сверху, как они постукивали по моей грудной клетке, растирали мои руки и ноги, и думала: “Зачем так напрягаться? Сейчас мне так хорошо”».

Один юноша рассказал мне: «Это случилось примерно два года назад, тогда мне только исполнилось девятнадцать. Я отвозил друга домой на своей машине, и, когда я доехал до перекрестка в центре города, я остановился и посмотрел налево и направо, но ничего не увидел. Я выехал на перекресток и в этот момент услышал, как друг закричал изо всех сил. Я увидел ослепительный свет, фары машины, которая летела на нас. Я слышал этот ужасный звук – в дверцу машины врезались, и за какое-то мгновение я будто бы пронесся через темноту, через ограниченное пространство. Это очень быстро прошло. Потом я будто бы плыл примерно в полутора метрах над улицей, где-то в четырех с половиной метрах от машины, я бы сказал, и я слышал затихающее эхо удара. Я видел, как люди подбегали и толпились вокруг машины, видел, как из машины выбрался мой друг, очевидно, в состоянии шока. Я видел свое собственное тело среди обломков, посреди этой толпы, и видел, как они старались его вытащить. Мои ноги были все перекручены, повсюду была кровь».

Как можно себе представить, людей в такие моменты охватывают мысли и чувства, которые ни с чем нельзя сравнить. Многие находят саму идею пребывания вне собственного тела настолько уму непостижимой, что, даже испытывая такие ощущения, находятся в смятении и долго не связывают это состояние со смертью. Они задают себе вопрос, что с ними происходит, почему они видят себя со стороны, словно зрители.

Эмоциональная реакция на эту стадию может значительно различаться. Большинство людей рассказывают, что поначалу отчаянно стремились вернуться в собственное тело, но при этом понятия не имели, как это сделать. Другие вспоминают, что испытывали сильный страх, почти панику. Однако некоторые люди говорят о более позитивной реакции, например как в этом рассказе.

«Я очень серьезно заболел, и врач положил меня в больницу. В это утро вокруг меня собрался плотный серый туман, и я вышел из своего тела. У меня было ощущение, будто я плыву, выплываю из тела, и… Я обернулся и увидел самого себя на койке внизу. Страха не было. Я чувствовал полный покой и безмятежность, я ни в коей мере не расстроился и не испугался. Это было такое спокойствие, я этого совсем не боялся. Я чувствовал, что, возможно, умираю, и понимал, что если не вернусь в свое тело, то точно умру, меня не станет».

Отношение людей к собственным телам, которые они оставили, также может значительно различаться. Обычно человек испытывает обеспокоенность по отношению к собственному телу. Одна молодая женщина, которая училась на медсестру в то время, когда пережила околосмертный опыт, говорит о вполне понятном чувстве ужаса.

«Это в каком-то смысле забавно, я понимаю, но в медицинском училище нам внушали, что мы должны пожертвовать свои тела для науки. И, пока я смотрела, как они стараются вновь заставить меня дышать, я все думала: “Не хочу, чтобы мое тело использовали как труп в анатомичке”».

В разговорах со мной еще два человека выразили совершенно такие же чувства, когда говорили о том, что испытывали, оказавшись вне тела. Интересно отметить, что они оба медики – один врач, а другая медсестра.

В другом случае эта обеспокоенность приняла форму сожаления. Сердце мужчины остановилось после того, как он упал и его тело было сильно искорежено. Он вспоминает: «В какой-то момент – теперь я знаю, что лежал тогда на кровати, – но я мог видеть и кровать, и врача, который пытался мне помочь… Я не мог этого понять, но я смотрел на свое собственное тело, лежащее на кровати. Было так тяжело смотреть на свое тело и видеть, в каком ужасном оно состоянии».

Несколько человек рассказали мне о том, что испытывали чувство, будто их тело им незнакомо, как в этом потрясающем примере.

«Господи, я точно не осознавал, что выгляжу вот так! Понимаете, я видел себя только на фотографиях или в зеркале, причем и то и другоеплоское. И тут вдруг я смог увидеть сам себя. Я точно мог увидеть свое тело, полностью, с расстояния примерно полутора метров. У меня ушло несколько мгновений на то, чтобы узнать самого себя».

В этом рассказе чувство отчуждения от своего тела приняло крайнюю и притом юмористическую форму. Один человек, врач, рассказал, что во время своей клинической смерти находился рядом с кроватью и смотрел на собственное тело, которое к тому времени приобрело пепельно-серый оттенок, свойственный телам после смерти. В отчаянии и смятении врач пытался решить, что делать. Он несмело попробовал просто отойти в сторону, потому что ему было не по себе. Когда он был ребенком, бабушка рассказывала ему сказки о привидениях, и, как парадоксально бы это ни звучало, он просто «не хотел находиться рядом с этой штукой, которая была похожа на мертвое тело, даже если это я сам!».

Есть и другая крайность: некоторые рассказывали мне, что не испытывали никаких особых чувств по отношению к собственным телам. Одна женщина, например, пережила сердечный приступ и была уверена, что умирает. Она почувствовала, как ее протащили сквозь темноту, выдернув из тела, и поняла, что быстро удаляется прочь. Она описала это так: «Я вовсе не стала оглядываться на свое тело. О, я знала, что оно там, конечно, и я могла бы его увидеть, если бы посмотрела. Но я не хотела смотреть, совсем не хотела, потому что я знала, что я в жизни постаралась, как смогла, и теперь переключилась на этот новый мир. Я чувствовала, что оглядываться на свое тело значило оглядываться в прошлое, и я была не намерена этого делать».

Подобным же образом реагировала и девушка, чей околосмертный опыт случился после аварии, в которой она получила серьезные травмы: «Я могла видеть мое собственное тело, будто завязанное в узел в машине, а вокруг собрались все эти люди, но, знаете, у меня не было к нему вообще никаких чувств. Это был будто бы совершенно другой человек, а может, даже предмет… Я знала, что это мое тело, но чувств к нему у меня не было».

Несмотря на всю странность пребывания вне тела, ситуация обрушивается на умирающего человека настолько неожиданно, что порой до него не сразу доходит вся важность происходящего. Он может находиться вне тела какое-то время, отчаянно стараясь понять, что с ним происходит, и разобраться в беспорядочных мыслях, пока не осознает, что он умирает или даже уже умер.

Когда это осознание приходит, оно может обрушиться со всей силой эмоции и вызвать поразительные мысли. Так, одна женщина в этот момент подумала: «О, я умерла! Как замечательно!»

Другой мужчина говорит, что ему пришла в голову мысль: «Наверное, это то, что называют смертью». Даже когда человек осознает, что случилось, он может все равно испытывать озадаченность и даже отказываться принимать собственное состояние. Например, один человек вспоминает, что размышлял над библейским обещанием «семидесяти лет»² и протестовал, что он прожил всего лишь двадцать. Молодая женщина очень выразительно описала свои чувства: «Я думала, что я умерла, и мне было не жаль, что я умерла, но я просто не могла понять, куда мне податься. Мое мышление и мое сознание были точно такими, как при жизни, но я просто ничего не могла понять. Я все думала: “Куда мне пойти? Что я буду делать?” и еще: “Господи, я умерла! Не могу в это поверить!” Потому что на самом деле в это никогда окончательно не веришь, в то, что ты умрешь. Это всегда что-то, что случается с другими людьми, и, хотя ты это знаешь, по-настоящему в глубине души ты никогда в это не веришь… Поэтому я решила, что просто подожду, пока уляжется волнение и пока мое тело унесут, и тогда уже посмотрю, как мне действовать дальше».