Kitobni o'qish: «Прочь из повторения»
Прочь из Повторения
Он стоял наверху и, глядя вниз, туда, где заканчивались криво сляпанные лестничные пролёты, думал о писанине Говарда Филлипса Лавкрафта. Есть углы, говорил старик Лавкрафт, выдержать соразмерность которых человеческий разум просто не в состоянии, есть треугольники, сумма которых, ну как не крути, всегда будет больше или меньше, чем сто восемьдесят градусов. А ещё он вспоминал гончих псов Тиндала, которые якобы умели шастать между мирами, словно из одного квартала большого города в другой, пользуясь вот такими вот неправильными, неэвклидовыми углами комнат, как дверями. А ещё он думал, что будь у него достаточно денег, чтобы купить этот дом, он никогда не купил бы его, а будь у него дети, он никогда бы не привел их в гости к хозяину этого дома. Они бы разбились, находясь в нём, свалились бы вниз со второго этажа, разбились бы даже в том случае, если б в будущем здесь установили крепкие поручни. Хотя, впрочем, что за идиот станет жить в этом доме? Здесь даже кирпич в стенах сложен как-то волнообразно, и, если зайти в комнату, где нет окон, а, следовательно, и света, то можно увидеть, как стены просвечивают насквозь.
Он стоял наверху и смотрел вниз, каких-то чертовых полминуты, и ему страшно хотелось ступить вперед и рухнуть вниз. Наверное, это было бы не смертельно, но скорее всего, это бы привело к тому, что он сломал бы себе что-нибудь, или очень сильно поранился, или отшиб себе внутренности. Да, хотелось. Хотелось очень и очень сильно. Это желание выглядело настолько естественно и притягательно, что казалось каким-то диким аттракционом, вроде прыжка с парашютом или ныряния в бассейн с вышки. Ну и что? Просто прыгни и всё, просто наберись смелости и сделай это. Один ли он чувствовал это? Нет. Аркаша и Святослав говорили о том, что, выходя из комнаты на эту площадку, им постоянно хочется завернуть направо, будто пол продолжается там, а не впереди, хотя, завернув направо, они не почувствовали под своими ногами ничего, кроме воздуха, и сходу бы рухнули вниз, даже не задержавшись на месте, как это обычно делают персонажи из каких-нибудь идиотских мультиков о Вуди Вудпекере или Багзе Банни. И Дима, кстати, говорил что-то очень похожее. Хотя он и без того много говорил – но, без сомнения, меньше, чем это было бы в обычной обстановке.
– Эй, сколько там времени? – полюбопытствовал голос сзади, и это было так неожиданно, что он едва и впрямь не рухнул вниз, с этой не огороженной ничем площадки, как мешок с костями. Это был Аркаша. Он глядел не на него, а куда-то вдаль, очень устало и очень недовольно. Впрочем, Антон понимал его. Сегодня недовольными были все, даже обычно оживленный и веселый (обычно на это даже не влияло его похмелье) Дима.
Он отошел назад, достал мобильник, взглянул на экран, сообщил, что времени почти что девять, без пяти.
– Ясно, – пробормотал Аркаша, и его взгляд, обращенный на него, внезапно стал злым и раздраженным – Ну, что ты тут стоишь?! Хочешь навернуться вниз?
– Нет, – пробормотал Антон нерешительно – Просто… Просто засмотрелся…
– Просто захотел рухнуть вниз, – поправил его Аркаша всё ещё недовольно, но немного смягчившись – Спускайся на первый этаж… По лестнице, я имею ввиду… У нас всё собрано?
– Ага, – Антон подумал о том, что было бы явно неплохо выкурить сигарету, однако он знал, что и у Аркаши, и у Димы сигареты подходили к концу, а своих он не взял – всё пытался бросить курить. Надежда оставалась только на Святослава, но тот уехал уже полтора часа тому назад, и всё никак не мог вернуться. Кто-то нехороший в его голове подсказывал ему, что в ближайшие пару часов они его не дождутся, хотя рациональная часть его сознания прямо заявляла ему – это слишком нелепо. За пару часов Святослав не просто должен был доехать до магазина и вернуться обратно, а достигнуть города, пересечь его от края до края, развернуться и вновь доехать до них.
– Тогда спускайся вниз на самом деле, и иди в кибитку. Вертеться тут нечего – всё равно сегодня мы тут ничего уже не сделаем… Святослав, кстати…
– Нет, не приехал, – ответил он, не дождавшись окончания вопроса, и посмотрел на узкое высокое окно, из которого открывалась чудная, похожая на японскую миниатюру, панорама – внизу засеянная оставшимся от недавней стройкой кусками строительного мусора земля, полоса песка, придорожные кусты, собственно, грунтовая дорога, зеленое сельскохозяйственное поле с чьим-то покинутым ржавеющим трактором справа, темная полоска леса, и яркое синее небо с блекло-оранжевым подбоем заката снизу. Святослав говорил о том, что домик будет принадлежать какому-то столичному дизайнеру, который сам же его и спланировал, и нарисовал на бумаге. Что же, думал Антон, этот самый дизайнер не ошибся хотя бы с формой окон – она у него вышла действительно интересная, но вот с остальным…
Хотя, быть может, этот самый дизайнер планировал вызывать тут какого-нибудь Йог-Соттота или же Ньярлототепа?…
– Чёртов мудозвон, – произнес Аркаша мрачно – Вернется обратно, так ему и скажу. Ты, кстати, не видел тут баров, когда мы сюда ехали?
Антон не видел, и отрицательно покачал головой. Лично его это почему-то утешало слабо.
– Странно, – сказал Аркаша – Что же могло задержать его в пути ещё?…
Антон не знал. Он отошел от края совсем и стал не спеша спускаться по лестнице вниз.
***
Дима, как выяснилось, уже находился внизу, в «кибитке», вернее, в некоем подобии железнодорожного вагона, отличавшегося от оного лишь тем, что боковую дверь заколотили досками, а в торце выпилили другой вход и повесили дверь на него. Там были ещё кое-какие усовершенствования, вроде проведенной внутрь электрической сети, которую можно было в любой момент запитать от близлежащего трансформатора, установленных там лавок, стола, но в остальном это был самый обыкновенный вагон – цепляй его сзади к мощному автомобилю, и вези, куда захотел. Но – что главное, это был просто вагон с простыми ровными стенами, с углами в девяносто градусов, и явно горизонтальным полом, а не таким, на котором стоишь, и тебе начинает казаться, что ты вот-вот упадешь на него носом вниз. И тут были доски, а не эти чертовы волнисто положенные кирпичи (Господи, ну кто мог их так сложить, ведь это же просто уму не постижимо, ведь даже он, горе-ученик водопроводчика, который разбирался в строительстве не лучше, чем повар – в устройстве астролябии, наверное, сложил бы их ровнее), хотя и изрядно запачканные и кое-как обклеенные прошлогодними газетами.
– Где Аркаша? – полюбопытствовал Дима. Он ел один из купленных ими по дороге сюда пирожков с капустой, запивая его минеральной водой, и делали это, впрочем, с не слишком-то большой охотой – скорее, от нечего делать, нежели из чувства голода. И это было довольно странно, учитывая то, что, работая над этим домом, они все были чертовски измотаны, и голод должен был быть попросту зверским. Хотя Антон и сам не ощущал ничего подобного, вместо этого его слегка подташнивало, и кружилась голова.
– Здесь я, здесь, – пробормотал Аркаша, входя в «кибитку» буквально за ним следом, затем уселся на скамью напротив Димы. Вытащив из пачки сигарету (сколько у него там их осталось, подумал Антон, взглянув мельком на чужое «добро», три? две? последняя?), он прикурился и выпустил дым в потолок, на ходу пряча и зажигалку, и пачку, обратно в карман.
– Сколько у тебя их там ещё? – спросил Дима у него, доедая пирожок и закрывая бутыль с минералкой. На лице Аркаши отобразилась страдальческая ухмылка, и он молча показал Диме палец. Один. Указательный.
– Ясно, – произнес Дима, и помрачнел.
– Слушай, – вдруг оживился Аркаша – У меня разрядился телефон. Может, ты ещё сможешь позвонить этому прохиндею со своего?
Дима вяло отмахнулся.
– Ты думаешь, что я ещё не звонил ему? Да уже раза два!
– И?
– Да всё без понту. Он у него или тоже разрядился, или он заехал в какую-то глушь, где ничего не берет…
– В какую глушь? – переспросил Аркаша изумленно, почти рассерженно – Он что, по твоему, забыл сюда дорогу?
Дима посмотрел на него с усмешкой.
– Ты сам-то её помнишь?
– Ну… Я как бы всё-таки ехал в машине, так что…
– И что это меняет? Думаю, что если бы ты захотел…
– Если бы, – подчеркнул Аркаша со значимостью, но потом почему-то смялся, сделал последнюю затяжку своим "Next"ом и, подойдя к выходу, выбросил окурок на улицу. Задержался там, уставившись вперед себя, и сказал:
– Здесь мудрено не заблудится… Даже не выходя из этого дома…
– Вот-вот, – поддержал его Дима хмуро, а затем добавил ещё более мрачно – Чертовы таджики. Надо же выстроить такое…
Аркаша промолчал и вернулся обратно, на скамью.
– Это не просто таджики. Это – вусмерть пьяные таджики, – уточнил он.
– Послушайте, – спросил вдруг их обоих Антон – Откуда у вас такая святая уверенность в том, что это именно они, эти самые таджики?
Дима посмотрел на него с таким видом, словно неожиданно для себя увидел некий кристально-чистый пример святой, ничего не понимающей в этом жестоком мире простоты. Затем извлек из-под стола электрический чайник. Чайник был когда-то белым, а теперь, скорее, серо-бежевым, с грязными темными мазками и подтёками. Крышка чайника ходила из стороны в сторону, чуть ли не слетала с него, а кнопка была приплавлена и почернела, как от короткого замыкания. Однако, при всём своём бедственном состоянии, этот чайник работал, и Антон мог убедиться в этом ещё с утра, когда они все заваривали лапшу быстрого приготовления при помощи кипятка из этого самого чайника.
– Как думаешь, кто ещё мог такое с ним сделать? – спросил Дима у Антона, с таким видом, будто это он притащил этот несчастный бытовой прибор из своего дома – А это кто ещё мог сделать? – он кивнул ему "якобы переноску"– на самом деле – грубо примотанную грязным, покрытым с внутренней стороны песком и мусором скотчем к пыльному деревянному бруску электрическую розетку. Розетка так же была подплавлена и подкопчёна, и одному Богу было известно, каким образом с ней мог взаимодействовать штепсель какого-либо прибора-электропотребителя – Кто ещё, кроме них, ну, скажи мне?
– То, что они в таком состоянии, ещё не ничего значит, – пожал Антон плечами упрямо – Они же не прибавили нам ко всему этому записку а-ля "Привет, это сделали мы, и оставляем вам в ваше пользование. С любовью. Таджики."
– Чёрт, ну, если тебе мало в качестве доказательств этого, то ты можешь зайти в этот дурацкий дом ещё раз, и осмотреть его как следует. Тут явно присутствовала именно их рука, я тебе это говорю.
– Вообще, я сложил бы кирпичную кладку едва ли лучше, – произнес Антон – А идиотов, ко всему прочему, хватает среди любой из национальностей. И вообще, – он задумался на секунду, стоит ли говорить о том, что у него с этих самых пор вертелось в голове, и продолжил, с видом человека, который старательно пытается не сболтнуть чего-либо лишнего – Лично у меня сложилось впечатление, что, кто бы не строил этот дом, он, прежде всего, тронулся рассудком, а потом… А уж потом он был таджиком, молдаванином, евреем или кем-то там ещё…
– Но, в общем, он должен был быть долбанутым, – подвел Аркаша черту под его рассуждениями, задумчиво уставившись перед собой.
– Вроде того…
– Ну, а я, собственно, об этом и говорил. О том, что они все были долбанутыми. Долбанутыми, вусмерть пьяными таджиками…
Дима рассмеялся, услышав эту шутку, автор оной – тоже, а Антон лишь робко улыбнулся. Ему почему-то стало не до смеха, словно юмор в этой ситуации был бы только прикрытием чего-то явно весьма неприятного. Чего не хотелось бы видеть, а потому нужно было хотя бы обсмеять.
Ну и работенку ты нам нашел, Слава, промелькнуло у него в голове, и он оглянулся назад, на выход из «кибитки».
Странный дом стоял на своём месте, с виду – ничем не примечательный – просто ещё одна новостройка, каких на современной Руси-матушке должен был быть целый миллион… Но всё одно, что-то в ней было не так. Он был похож вовсе не на новостройку, коей, по сути своей, являлся, а на что-то весьма и весьма заброшенное. Словно его строили тут три, а то и все пять лет тому назад, но почему-то решили, что стройка эта – дело заведомо проигрышное, и бросили, сделав лишь треть из запланированной работы.
Он зажмурился, опять открыл глаза и отвернулся обратно, затем прошёл к скамье, на которой сидел Аркаша, после чего сел на самый край.
Чувство странного беспокойства в его голове усиливалось всё больше и больше.
– Сколько там было отсюда до города? – поинтересовался он неожиданно даже для самого себя.
– Сорок кэмэ, – ответил Аркаша – Что, хочешь сорваться в пешее путешествие до дома?
Губы Антона искривила смущенная улыбка.
– Едва ли я смогу одолеть такой путь пешком, – сказал он в ответ – По крайней мере, не делая привалов…
– Нет, ну почему же, – пожал Аркаша плечами – Может, и одолеешь. Но войдешь в город ползком, и дай Бог, если через половину суток…
– Да больше, – воскликнул Дима – Любой из нас повалился бы наземь, не пройдя и десяти километров… Это… Бог знает… Для этого каждому из нас потребовалось бы бросить и пить, и курить, и… Вот это жрать, наверное, тоже потребовалось бы бросить, – он кивнул на пустые стаканчики из под «Биг Ланча» и «Доширака» – В общем, здесь таких людей нет…
Антон подумал о том, что он, например, не пьет уже давно, да и курить тоже бросить пытается… Но промолчал. На прошлой работе его признание о полном отречении от вредных привычек почему-то вызвало целый шквал довольно-таки негативных эмоций. Здесь, правда, публика казалась в этом плане более либеральной… Но он всё равно не стал. Подумал, что это заявление было бы сейчас слишком неуместно.
– М-да, – подтвердил Аркаша задумчиво – Я бы не смог точно, а если бы и смог, то после бы валялся с неделю в кровати с больными ногами. Будь помоложе, хотя бы если речь шла о том, каким я был до армии, то да, может и смог бы. Но сейчас – исключено, – он замолчал, в мрачном раздумье, а затем, вдруг резко подняв голову, оглядел присутствующих и сказал – Чёрт возьми, да может, у него просто-напросто сломалась машина?
– Типун тебе на язык, – воскликнул Дима, округлив глаза – Постучи по дереву!
– Тогда бы он дошел пешком хотя бы до сюда, – произнес Антон тихо, и подумал о том, что никогда в жизни ещё так сильно не хотел оказаться дома, за своим дешевеньким ноутбуком, проглядывая какие-нибудь странички в Интернете. Например, страшные истории о проклятых домах – Сколько времени мы его уже ждём? Два с половиной часа, это же, как минимум…
– Может и больше, – пробормотал Аркаша мрачнее некуда – Но я думаю, что это ещё не повод для того, чтобы отменять теорию о поломке. Я буду громко смеются, если в итоге окажется, что а – сломалась машина, и бе – он решил дойти до нас пешком… И в итоге потерялся…
– Аркаш, давай всё-таки не будем о таких раскладах! – взмолился Дима – А то у меня от твоих речей просто ноги подкашиваются…
– Как скажешь, – ответил Аркаша, невесело усмехаясь – Чёрт возьми, это очень плохо, что ты не можешь до него дозвониться. Может, попробуешь ещё раз – вдруг он был в недоступной зоне, и теперь вышел из неё?
– Ладно, – согласился Дима и, вытащив свой мобильник на свет Божий, поглядел на его экран – Только… Вот знаешь, что… Нужно бы выйти отсюда… Здесь сеть ни хрена не ловит…
– В смысле? – удивился Аркаша – Ты, когда в прошлый раз звонил ему, сети не было тоже?
– Да нет, была, – голос Димы звучал почти возмущенно, словно Аркаша заподозрил его в чём-то – Его не было. Сперва были короткие гудки, потом они обрывались вместе со связью, понимаешь? И я потом проверял, не пропала ли она у меня – но нет, ничего подобного, я даже пытался вызвонить его ещё раз… Правда вот только с тем же успехом…
– Ну ладно, – произнес Аркаша с сомнением в голосе – Выйди, попробуй позвонить с улицы.
Дима, опустив руку с телефоном вниз, встал со скамьи и направился на улицу. Там он встал как раз напротив входа, где-то метрах в трёх от входа в вагончик и, снова поглядев на экран, возмущенно прищелкнул языком.
– И тут ничего нет, – услышали Антон с Аркашей, оставшиеся сидеть внутри. Теперь в голосе Димы звучало не просто удивление, а беспокойство, даже испуг – Ничего не понимаю… – он вообще ушел за пределы видимости, и направился куда-то за угол этой сарайки на колесах… Но через пару секунд вышел из-за него и перешел за другой – Чёрт подери, да что же за дрянь такая…
– Может быть, у тебя что-то с SIM-картой? – крикнул ему Аркаша, повернувшись лицом в сторону выхода.
– Я… Не знаю… – где-то за пределами видимости, практически за стеной «кибитки» послышалась фирменная мелодия отключаемой «Nokia», потом прозвучала она же – но на сей раз, очевидно, её уже включили – Фиг знает… Как будто бы всё нормально… – судя по последовавшим за всем этим звукам, теперь он и вовсе разбирал телефон полностью, что бы добраться до SIM-карты и вытащить-вставить её обратно – Слушайте, а у меня, что, последний телефон, который до сих пор не разрядился?
Антон молча вытащил свой телефон, посмотрел на индикатор зарядки. Осталась ещё две полоски, но… Дело в том, что индикатор сети представлял из себя голый символ антенны. Сети не было и у него.
Антон, удивленно чертыхнувшись, вышел на улицу, вслед за уже ушедшим туда Димой, но никакого толкового результата ему это не принесло – связь была по прежнему нулевой.
– Эй, а у тебя телефон работает? – Дима вырулил из-за угла, и через каждые несколько секунд поглядывая на экран своего мобильного, приблизился к нему.
– Скорее, не работает, – пробормотал Антон в ответ – Ты нашел сеть?
– Нет. У тебя тоже её нет?
– Да…
– А была?
– Была весь день… Я заходил в Интернет несколько раз, и сидя в «кибитке» тоже…
– Эй, что там у вас? – крикнул им Аркаша – Ни у кого нет связи?
– Да, – откликнулся Дима.
– Вообще ни у кого? Слушайте, а операторы у вас разные?
– У меня – «Ультрафон», – пробормотал Дима – А у него…
– «Телетри», – сказал Антон – Разные…
– Ничего не понимаю, – хмыкнул Аркаша, и вылез из «кибитки» тоже – А ну, покажите, что там у вас?
Он подошёл к ним вплотную, и медленно, даже скорее сосредоточенно изучил экраны своих напарников. Чем дольше длилось их изучение, тем больше он хмурился, и тем больше опаски появлялось в его взгляде.
– Так, – сказал он, наконец – Давайте сделаем вот что – пойдем вместе вокруг дома, и…
– Погоди, а что нам это даст? – удивился Дима – Тут, может быть слепое пятно на…
– Слепое пятно? Но откуда оно тут? Вы сами говорите, что ещё полчаса тому назад тут была и связь, и Интернет – и что, теперь это всё резко вырубилось? И – при этом – у всех операторов, и исключительно – здесь?
– Но если это – не слепое пятно, то что это?
– Не знаю. То, что это не оно – могу сказать точно. Слепые пятна не плавают, они находятся на одном месте. Если у тебя работает сотовая связь, и вдруг неожиданно выключается, то значит, что проблемы либо с твоим мобильником, либо с оператором сети.
– Но как нам поможет обход дома в обоих этих случаях?
– Опять же – не знаю. Но мне перемещение с места на место обычно всегда помогало в таких случаях.
Дима пожал плечами и пошёл вдоль стены дома. Аркаша и Антон последовали вслед за ним.
– Ну, как успехи? – полюбопытствовал Дима, обернувшись на Антона – Есть связь, или всё по прежнему?
– По прежнему, – ответил Антон, практически не сводя взгляда с экрана.
– И у меня тоже…
Они дошли до противоположного угла дома и вышли, практически, на берег реки, не слишком глубокой, но довольно большой в ширину, которая протекала, по сути, в каких-то двухста-полтораста метрах от самого дома. Благо, что берег этот был пологим, а не отвесным, в противном случае, кроме не слишком очевидных проблем этой постройки, вроде криво сляпанных стен и странной, наводящей на мысли о тихом помешательстве архитектора, планировке, прибавилась бы и другая, более явная – в любой момент здание могло бы быть подмыто разлившейся рекой, и рухнуть вниз, в воду. Сейчас, как почему-то показалось Антону, вода реки немного отступила от своей прежней береговой линии, открывая макушки ведущих полуподводный образ жизни растений, а так же верхушки особенно больших подводных камней. Солнце уже практически полностью склонилось к горизонту, вернее, к макушкам деревьев на другом берегу реки, и поверхность медленно текущей куда-то на юго-запад воды стала какой-то синевато-красно-коричневой, с яркой, желто-малиновой широкой полосой, расплывшейся по воде как раз-таки под уползающим вниз светилом. Благодаря всему этому обстановка была какой-то одновременно и до ужаса торжественной, и невыносимо зловещей одновременно – словно все они втроем участвовали в инсценировке какого-то спектакля, последнего на Земле, и потому невероятно помпезного и драматического. Он подумал о том, что это было бы неплохо сфотографировать, но тут же подумал, что оно того не стоит – уж больно этот пейзаж напоминал начало какого-то дурного сна.
А связи по прежнему не было – антенна одиноко белела в правом углу экрана, абсолютно одна, похожая на символическое изображение бельевой вешалки во дворе многоэтажного жилого дома – так было, по крайней мере, на его телефоне.
– Эй, – окликнул его Дима – Всё тоже самое?
– Да, – ответил он, чувствуя, как влажный полупесок-полуземля чавкает под его ногами.
– Чертовщина, – он поглядел на Аркашу, который молча шагал между ним и Антоном, и сказал ему – Слушай, я тебе говорю, что вся эта прогулка – абсолютно бесполезная затея....
– Постой, давай сперва завершим её, а потом уж будем решать, насколько она была бесполезной…
Они, в общем, и так заканчивали её – завернули за третий уже угол, и странный огненно-водный зловещий пейзаж исчез из их поля зрения – теперь он был сзади, за их спинами, справа от них высился зеленый вал ивняка, слева – клетчато-белые, неровные стены будущего особняка, а впереди – выезд на грунтовую дорогу, со снятым шлагбаумом. Серый «мерседес» – микроавтобус, принадлежащий Святославу – на выезде так и не появился.
Так же, как и, собственно, сотовая связь.
– Аркаш, ты слышишь? Никакой связи ровным счетом. Нигде вокруг.
– Да, я уже понял это, – отозвался Аркаша – Ерунда какая-то… Но она здесь была до этого, это точно, да?
– Ну само собой! Ты же видел своими глазами, сколько раз я звонил, пока мы работали в доме…
– Видел, верно… – они практически подошли уже к исходной точке, и Аркашино лицо внезапно озарилось наитием – В доме, ты говоришь? Так, может быть, нам и в этом случае стоит попробовать позвонить из дома?
– Аркаша, кроме этого, я звонил и с улицы, и как раз-таки из той самой «кибитки», в которой мы сидели только что…
– Откуда ты звонил конкретно, ты сказать можешь? Ладно, то, что ты звонил в этом чертовом вагоне, я уже понял, но где ещё? Там, куда ты выходил в первый раз? Сразу же за его стеной, я правильно тебя понимаю? Или и ещё где-то?
Дима задумался.
– Да, по сути, так оно и было, – подумав, подтвердил он – Примерно с того же места, что и недавно… Может быть, правее, может быть, левее… Чёрт возьми, я не думаю, что это существенно… Примерно там же, в том же месте, я мог дозвониться и дозвонился до своего дома… Потом, – его рука с вытянутым указательным пальцем неуверенно поднялась вверх, и указала на левый угол «кибитки», ну, или быть может, чуть левее его – Вот здесь мне позвонили самому, – он сделал шаг вперед, к тому месту, на которое указывал, остановился, и вновь посмотрел на экран своего телефона, после чего раздраженно и резко мотнул головой – Нет, нет, это всё – хрень полнейшая. Тут тоже ничего нет – смотри – он повернул свой телефон экраном к Аркаше и Антону, и те, приблизившись, посмотрели на него. Действительно, результаты были абсолютно нулевыми – Он работал на этом самом месте каких-то.... Кажется, два или два с половиной часа назад… Проблем не было, я разговаривал с человеком, и отчетливо слышал его без всяких проблем…
– Ладно, Бог с ним, – пробормотал Аркаша устало – Здесь и там нет, вокруг дома – тоже, но ты же сказал, что в доме связь работает, верно?
– Но и здесь работала тоже! Может быть, было бы практичнее попытаться выйти на дорогу, или хотя бы в то поле, что бы попытаться выйти за пределы этого пятна, а не лезть в дом, который находится, в любом случае, где-то внутри него?
– Если это вообще пятно, – произнес Аркаша с сомнением – и оно хотя бы приблизительно круглое, а не какое-нибудь изогнутое, как чёртова нога… Чёрт подери, но – всё-таки – откуда оно здесь может взяться? Эти «пятна»… Или как их ещё там называют… Они же всегда постоянно на одном и том же месте. Как, допустим, было в деревне, в погребе моей бабки. Там никогда ничего не ловилось. Вообще ни один оператор. Но эта фигня – она никогда не исчезала, и не появлялась, там, где её не было… Впрочем, ладно… Если хочешь, то давай действительно выйдем на дорогу, может быть, толку от этого будет больше?
Они осторожно, чтобы не проморгать неожиданный проблеск связи, пошли к выходу со слегка расчищенного вокруг дома участка. Вплоть до самых шлагбаумных стоек, впрочем, никаких проблесков там так и не появилось – индикаторы связи на обоих телефонах были голыми и одинокими… А когда они выбрались на дорогу окончательно – произошло нечто уж вовсе из ряда вон выходящее. Пропали сами индикаторы связи. То есть символы, которые её обозначали.
Первым это заметил Дима – по крайней мере, первым это озвучил, встав на месте, едва только прошёл по грунтовке десять-пятнадцать шагов. После этого он поинтересовался, то же ли самое и у Антона.
Антон подтвердил это. У него индикатор сперва мигнул, то есть пропал, а затем снова вернулся, а затем, сперва как-то поблекнув и посерев, постепенно исчез снова – и более уже не появлялся.
– Что, серьезно? – удивился Аркаша, узнав об этом, и, остановившись рядом, вновь оглядел их телефоны – И… И что это может значить?
Антон и Дима не синхронно, но практически одновременно пожали плечами.
– Слушайте, это может быть что угодно, только не слепое пятно, – пробормотал Аркаша – Так не быва… – его глаза вдруг расширились, и он, повернувшись в сторону, обратную их начавшемуся движению, указал вперед себя – Парни… Глядите, вот этот сукин сын, он едет!
Дима и Антон, повернувшись в указанном им направлений, тут же увидели то, о чём им говорили – тёмно-серый микроавтобус «мерседес», старый, грязный и пыльный, но в этой ситуации казавшийся им едва ли не лучшим из возможных, который приближался к ним по дороге.
– Ну, слава тебе, Господи! – пробормотал Дима, вскинув и опустив руки вниз – Я уж думал, что мы не выберемся из этой дыры никогда…
Антон, как всегда, предпочел промолчать – он просто наблюдал за приближающимся к ним автомобилем, и – хотя он и вправду не придавал теперь никакого значения тому, что телефонной связи как не было, так её и не появилось – ощущал странную, едва слышно шепчущую тревогу. Машина двигалась как-то странно… Может быть, медленно? Он пока не понимал… Но как-то странно…
– Пойдемте обратно, – предложил Аркаша – Встретим его там, на участке.
– И то верно, – произнес Дима, и отойдя на обочину, стал возвращаться обратно. Телефон же он поспешил засунуть обратно, в карман – очевидно, что он думал – более он сегодня ему не пригодится.
Прежде, чем машина успела поравняться с ними, они уже дошли до входа на территорию застройки, но не остановились рядом, а по инициативе Аркаши направились к дому, что бы постепенно начинать выносить инструменты и оставшиеся материалы на улицу. По расчетам, например, Антона, выходило, что, когда в дом входил последний из них, микроавтобус уже должен был достигнуть входа на территорию сам, а после въехать на неё. И, поскольку, этим последним он и являлся, он оглянулся назад, на улицу, точнее, на тот участок выездной тропинки, что находился перед самым шлагбаумом.
Однако там никого не было.
Кроме того, никого не было и у въезда на дороге.
– Парни, – пробормотал он настороженно.
Парни не откликнулись – он, очевидно, слишком тихо обратился к ним, что бы они его услышали, да и ушли они довольно далеко, чтобы услышать его – и уже были довольно далеко для того, чтобы понять, что к ним обращаются, и поэтому уже вовсю были заняты сборами . Ему пришлось окликнуть их повторно – тогда на его возглас обернулся Аркаша, и удивленно-вопросительно посмотрел на него.
– Слушайте… Эта машина… Она была, наверное, не наша…
– Что? – на лице Аркаши появилось выражение не то удивления, не то сердитости – Как это так – не наша?
Тут раздался телефонного вызова – это был телефон Димы, и он незамедлительно вытащил его из кармана.
– Слава, – произнес он с тихим удивлением в голосе – Какого лешего он, интересно, решил позвонить?…
Он нажал кнопку вызова, чтобы ответить ему, и тут же, не дожидаясь, громко и нетерпеливо протараторил:
– Слава, мы внутри. Иди быстрей, мы уже собираемся!
– Внутри? – спросил у него Слава. Его голос был довольно громок, что бы его мог слышать не только Дима, но и Антон с Аркашей – В каком смысле – внутри? На втором этаже?
– О, Господи, нет, конечно же! – воскликнул Дима с таким возмущением, словно никогда в жизни не слышал глупости масштабнее этой – На первом. В фойе. Давай, иди быстрее, уже начало одиннадцатого!
– Какого ещё, на хрен, одиннадцатого, чёрт возьми? – кажется, что слова Димы окончательно привели его в замешательство – Сейчас без пятнадцати девять, я только что смотрел на часы… И, кроме того, я тоже нахожусь в фойе, более того, уже облазил весь первый этаж, да и второй тоже, но нигде вас не нашёл. В каком фойе вы сейчас находитесь? Ребят, это не фига не смешно. Давайте заканчивайт…
Последние слово до конца он так и не произнес, по крайней мере, они не услышали этого – его перебила такая громогласная какофония из статических помех и «белого шума», что должно быть, его можно было услышать даже из-за стены этого чёртова дома, а сам Дима, вскрикнув от неожиданности и боли, выронил телефон из руки и зажал уши руками. Телефон, упав наземь, незамедлительно лишился своей крышечки, которая отлетела в сторону вместе с аккумуляторным блоком, и замолк. Аркаша посмотрел на него так, словно этот телефон ещё пять секунд был таким же человеком, как и он сам, а затем, оглядевшись по сторонам, поинтересовался:
– Что он только что сказал, кто-нибудь понял?
– Что он находится в фойе, – ответил Антон. Ему казалось, что внутренняя температура его тела опустилась на, как минимум, десять градусов разом – Там же, как и мы…
Аркаша вновь с очумелым видом огляделся по сторонам – словно ожидал-таки разыскать Святослава где-нибудь здесь, а потом двинулся в сторону всё ещё стоящего в дверном проеме Антона.
