Kitobni o'qish: «Рой. Антология космического ужаса»
Глава 1. Эхо в тишине
Корабль «Джон Янг» нёсся сквозь чёрную пустоту уже сто тринадцатый день. Пояс Койпера остался за кормой две недели назад, и теперь вокруг не было ничего — ни пылинки, ни замёрзшего метана, даже звёзды казались дохлыми светлячками, которых кто-то раздавил пальцем. Капитан Джеймс Холлидей сидел в командирском кресле и смотрел на экран радара. Зелёная линия монотонно чертила круг, круг, круг. Ничего. Как всегда.
– Я начинаю верить, что мы здесь единственные, – сказал он в пустоту.
– Не каркай, – отозвалась с навигационной станции Эмили Чен. Она не отрываясь смотрела на свои приборы, но уголок губ чуть дёрнулся в улыбку. – Каркнешь — точно ничего не найдём.
Они оба знали, что не найдут. Миссия «Горизонт-7» была четвёртой по счёту за этот год, и все предыдущие вернулись с пустыми руками. Ну, почти пустыми — один зонд приволок образец льда с Тритона, другой сфотографировал странную рябь на поверхности Харона. Но рябь оказалась обычным трещиноватым льдом, а образец — просто грязным снегом. Корпорация «Транс-Солар Индастриз» выделила деньги на пять экспедиций, и если «Джон Янг» не найдёт ровным счётом ничего, шестой не будет. Джеймс это понимал. Эмили это понимала. Даже старый бортовой ИИ, который ругался матом при каждой перегрузке, и тот понимал.
– Капитан, – раздался голос с мостика. Маркус Уэбб, главный инженер, высунул голову из машинного отделения. У него на щеке красовалось масляное пятно, а руки были в чёрных разводах. – Система охлаждения реактора снова чихает. Я, конечно, могу заклеить изолентой, но если мы найдём что-то ценное и придётся включать полную тягу...
– Не найдём, – перебил Джеймс.
– Всё равно. Если придётся.
– Почини нормально.
Маркус вздохнул, почесал затылок и скрылся обратно в недрах корабля. Джеймс снова уставился на экран. Сто тринадцать дней. Три тысячи семьсот двадцать часов. Шесть человек в металлической банке, которая пахнет пережаренным пластиком, потом и жидким кофе. Он знал, что Линда Вонг, астробиолог, уже две недели не меняет носки — из принципа, «потому что всё равно никто не нюхает». Он знал, что пилот Майкл Симмонс каждую ночь смотрит порно на планшете под одеялом, думая, что никто не слышит. Он знал, что младший техник Кевин Паркер боится темноты, хотя ему двадцать семь, и он работает в космосе, где темнота — это всё, что есть. Джеймс знал слишком много. Это было хуже, чем одиночество.
Сигнал пришёл на сто четырнадцатый день.
Эмили вскрикнула — коротко, сдавленно, как будто её ударили током. Джеймс повернул голову. Она вцепилась пальцами в край пульта, глаза широко раскрыты.
– Что?
– Я... – Она моргнула. – Я не уверена. Капитан, посмотрите.
Он подошёл. На спектроанализаторе пульсировала тонкая синяя линия на частоте 87.5 мегагерц. Сигнал был слабым, почти на грани шума, но он шёл из одного источника, не распылялся. И он повторялся. Каждые сорок секунд — короткий всплеск, затухание, и снова.
– Не похоже на естественное, – сказала Эмили тихо. – Слишком ровный период.
– Откуда?
– С астероида. Вон там, – она ткнула пальцем в трёхмерную карту. Красная точка мигала в двадцати семи миллионах километров. – Раньше его не было в каталоге. Маленький, диаметром километра полтора. Неправильная форма... но сигнал идёт именно оттуда.
Джеймс почувствовал, как внутри что-то сжалось. Не страх — предвкушение. После ста тринадцати дней пустоты любая зацепка казалась чудом. Он нажал кнопку интеркома.
– Всем внимание. Обнаружен аномальный сигнал. Меняем курс. Маркус, приготовь двигатели к манёвру через два часа.
Ответа не потребовалось. Корабль ожил.
Астероид оказался совсем не таким, как они ожидали.
Когда «Джон Янг» подошёл на расстояние прямой видимости, Джеймс включил внешние прожекторы. Луч света выхватил из темноты неровную каменную глыбу, покрытую кратерами и трещинами — обычный булыжник, каких миллиарды в этом поясе. Никаких следов деятельности, никаких выбросов тепла или радиации. Только голый камень, который крутился вокруг своей оси с ленивой грацией умирающего волчка.
– Сигнал усиливается, – сказала Эмили. – Он идёт изнутри.
– Изнутри?
– Из-под поверхности. Примерно в двухстах метрах.
Линда Вонг подошла к обзорному экрану. У неё были тонкие руки и вечно растрёпанные волосы, которые она собирала в пучок, но пряди всё равно выбивались. Она походила на взъерошенную сову. Сейчас сова смотрела на астероид и кусала губу.
– Там не должно быть пустот, – сказала она. – По спектральному анализу — обычный силикатный монолит. А если есть полость, то она либо естественная, либо...
– Либо? – подал голос Майкл. Он сидел в кресле пилота, положив ноги на пульт, и грыз сухарь. – Инопланетяне, да? Мы нашли инопланетян.
– Не смешно, – отрезала Линда. – Либо это искусственное. Но на таком маленьком теле строить что-то бессмысленно. Слишком мала гравитация, слишком высокая радиация...
– Поэтому мы здесь, – сказал Джеймс. – Чтобы выяснять.
Он приказал Майклу подвести корабль на стыковочную дистанцию. Астероид не вращался достаточно быстро, чтобы мешать, и гравитация была почти нулевой — подлётки хватило бы, чтобы прижать магнитные башмаки к поверхности. Джеймс решил выходить сам. Взял Маркуса, как самого опытного инженера, и Линду, потому что она лучше всех разбиралась в аномалиях.
– Я тоже хочу, – сказала Эмили.
– Ты нужна на связи.
– Это нечестно.
– Жизнь нечестна.
Она бросила на него злой взгляд, но спорить не стала. Джеймс надел скафандр, проверил герметизацию. Кислород шипел ровно, терморегуляция щипала кожу холодом — он всегда выставлял на пару градусов ниже, чтобы не отвлекаться на потливость. Маркус уже стоял в шлюзовой, его здоровенная фигура едва помещалась в скафандре XXL. Линда возилась с креплением для пробоотборника.
– Выход через пять минут, – сказал Джеймс.
Он не знал, что это было их последнее «пять минут» нормальной жизни.
Поверхность астероида оказалась склизкой.
Не в прямом смысле — в вакууме не бывает слизи. Но магнитные башмаки то и дело теряли сцепление, потому что камень был покрыт тонким слоем реголита, похожего на пепел. Джеймс шёл первым, держа фонарь на шлеме направленным вперёд. Линда за ним, Маркус замыкал. Сигнал на частоте 87.5 теперь звучал в открытом канале не как всплеск, а как низкое, почти инфразвуковое гудение. Кости Джеймса отзывались на него тупой болью.
– Он ведёт нас прямо к эпицентру, – сказала Линда. – Триста метров.
Двести.
Сто.
Они поднялись на гребень невысокого хребта и замерли.
Внизу, в пологой чашеобразной впадине, лежала сфера.
Она была абсолютно чёрной. Не чёрной, как уголь или базальт, а чёрной как отсутствие света. Луч фонаря упирался в её поверхность и не отражался — просто исчезал, будто его глотала бездна. Размером сфера была с двухэтажный дом, и она покоилась на камнях без всякой опоры, словно её кто-то поставил и забыл.
– Боже мой, – выдохнул Маркус. – Это... это не наше.
– Ты гений, – отозвался Джеймс. – Иди сюда, посмотрим поближе.
Они спустились. С каждым шагом гудение в костях становилось сильнее. Линда дышала тяжело, почти с присвистом — её анализатор показывал, что кислород в норме, но ей казалось, что не хватает воздуха. Маркус молчал. Он всегда молчал, когда боялся, а сейчас он боялся так, что у него тряслись пальцы в перчатках скафандра.
Джеймс протянул руку и коснулся сферы.
Мир взорвался.
Он стоял в рубке «Джон Янга».
Всё было как обычно: горели лампы, гудели вентиляторы, на экране мерцала карта звёзд. Но Эмили не было на её месте. Вместо неё в кресле навигатора сидела... Джеймс не сразу понял, кто это. Фигура была закутана в чёрный плащ, лица не видно — только бледные кисти рук, лежащие на пульте. Пальцы были слишком длинными, с лишними суставами.
– Где моя команда? – спросил Джеймс. Голос прозвучал чужим.
Фигура медленно повернула голову. Капюшон упал. Под ним не было лица — только гладкая кожа, на которой нарисованы губы и глаза, как у куклы. Кукла улыбнулась.
– Твоя команда там, где ты их оставил, – сказала она голосом Эмили. – Ты оставил их на астероиде. Помнишь? Ты вернулся один.
– Неправда.
– Правда. – Кукла встала. Она была выше Джеймса на голову. – Ты бросил их, когда понял, что сфера опасна. Ты закрыл шлюз, пока они стучали снаружи. Слышишь?
Джеймс услышал. Глухие удары металла о металл доносились из коридора, зажатые, отчаянные. Голос Маркуса: «Капитан, открой! Капитан, ради бога!» Потом крик Линды: «Она движется! Она идёт к нам!»
– Откройте дверь, – прошептал Джеймс.
– Поздно, – сказала кукла. – Они уже мертвы. А ты умрёшь во сне. Или не во сне?
Видение схлопнулось, как пузырь.
Джеймс стоял на коленях на поверхности астероида, его скафандр был в пыли, а перед глазами всё плыло. Линда и Маркус тоже лежали на земле — они корчились, хватались за головы, выли. Маркус повторял одно и то же: «Нет, нет, нет, нет» — быстро, как молитву.
– Что это было? – спросил Джеймс хрипло.
– Смерть, – ответила Линда. Она посмотрела на него — её зрачки расширились так, что радужка почти исчезла. – Я видела, как меня... как оно...
– Не говори. – Он поднялся на ноги. – Возвращаемся на корабль.
Но сфера не отпускала.
Обратный путь занял в три раза больше времени, потому что каждый шаг давался с трудом. Гудение превратилось в шёпот — множество голосов, которые говорили одновременно на разных языках, и Джеймс понимал каждый. Ты уже мёртв. Ты уже мёртв. Посмотри на свои руки. Он посмотрел. Сквозь прозрачную перчатку он увидел, что кожа на ладонях шелушится, как после ожога, и под ней — не мясо, а что-то чёрное, тягучее.
– Это иллюзия, – сказал он вслух. – Надо дойти до шлюза. Надо...
– Джеймс, – позвала Линда. Её голос сорвался на писк. – Джеймс, Маркус не идёт.
Он обернулся. Маркус стоял в двадцати метрах от них, развернувшись лицом к сфере. Его руки висели вдоль тела, голова запрокинута, и сквозь забрало шлема было видно, как он улыбается. Улыбка была широкая, неестественная — уголки губ тянулись к ушам.
– Маркус? – окликнул Джеймс.
– Она красивая, – сказал Маркус. – Почему вы не сказали, что она красивая?
– Иди сюда.
– Не хочу. Я хочу остаться здесь. Здесь нет боли. Знаете, какая она на ощупь? Гладкая. И тёплая. Живая.
Он шагнул назад, к сфере. Ещё шаг. Джеймс рванул к нему, но магнитные башмаки скользили по реголиту, каждый шаг отбрасывал его назад. Линда закричала. Маркус шёл и улыбался.
– Не трогай её, Маркус!
– Слишком поздно, капитан. Она уже трогает меня.
Он прижался спиной к чёрной поверхности. Сфера не поглотила его — он просто... прислонился. Обмяк. И затих.
На канале связи раздался звук — что-то среднее между всхлипом и смешком.
– Маркус, ответь, – приказным тоном сказал Джеймс. – Это приказ.
– Не могу, – еле слышно произнёс Маркус. – У неё внутри очень... очень хорошо. Приходите.
И замолчал навсегда.
На корабль они вернулись вдвоём.
Майкл встретил их в шлюзовой с бледным, как простыня, лицом. Эмили сидела на пульте, обхватив колени руками. Кевин Паркер жался к стене — он всегда жался к стенам, когда нервничал.
– Где Маркус? – спросила Эмили, хотя по глазам было видно, что она уже знает ответ.
– Остался там, – сказал Джеймс. Он стянул шлем, и воздух корабля ударил в лицо сухостью и теплом. – Мы уходим. Немедленно. Майкл, рассчитывай курс возвращения.
– А астероид? – спросил Кевин.
– К чёрту астероид.
– Но сигнал...
– Я сказал, к чёрту!
Никто не спорил. Майкл включил двигатели, и «Джон Янг» начал медленный разворот. Джеймс сидел в капитанском кресле и смотрел на экран заднего обзора. Астероид становился всё меньше, превращался в точку, в пылинку. Но гудение в голове не прекращалось. Оно даже усилилось — теперь голоса звучали отчётливо, как будто кто-то шептал прямо в ухо.
Ты думаешь, что уходишь? Мы везде.
– Заткнитесь, – прошептал Джеймс.
– Что? – переспросила Эмили.
– Ничего. Я ничего не говорил.
Он закрыл глаза и увидел сферу. Она была уже не на астероиде — она плыла прямо перед ним, в пустоте, и её поверхность больше не была чёрной. На ней проступали лица. Маркус. Линда. Эмили. Майкл. Кевин. И последнее лицо — его собственное.
Ты прикоснулся к нам, – сказали голоса в унисон. – А мы всегда отвечаем взаимностью.
– Это не по-настоящему, – сказал Джеймс. – Это галлюцинация. Синдром изоляции. Усталость. Надо поспать.
Он встал, шатаясь, и пошёл в свою каюту. Эмили окликнула его, но он не ответил. Дверь закрылась. Он лёг на койку, не раздеваясь, и уставился в потолок.
На потолке не было лица. Но когда Джеймс моргнул, оно появилось. Тень. Просто тень, которая шевелилась.
– Ты не настоящая, – сказал он тени.
Тень не ответила. Она просто лежала на нём, холодная, как вакуум.
Он проснулся от крика.
Кричал Кевин. Джеймс выскочил в коридор — свет мигал, пахло горелой проводкой. Кевин сидел на полу, прижавшись спиной к стене, и тыкал пальцем в сторону камбуза.
– Там... там кто-то есть... – заикаясь, выдавил он.
Джеймс заглянул в камбуз. Никого. Пустые чашки, недоеденный сухой паёк, экран с заставкой «Транс-Солар Индастриз». Всё как обычно.
– Тебе показалось.
– Не показалось! – Кевин всхлипнул. – Он стоял там. В углу. Чёрный. Я видел его глаза, капитан. У него не было лица, но глаза были. Белые.
– Кевин, иди в медотсек, возьми успокоительное.
– Я не пойду один.
– Тогда иди сюда. – Джеймс протянул руку. Кевин ухватился за неё и поднялся. Пальцы у него были ледяные и липкие от пота.
Они пошли вместе. По пути Джеймс заметил, что в конце коридора, возле шлюза, стоит фигура. Высокая, сутулая. Он остановился. Кевин тоже.
– Кто там? – спросил Джеймс.
Фигура не ответила. Она стояла неподвижно, и свет мигающих ламп падал на неё так, что нельзя было разглядеть ни лица, ни одежды. Просто силуэт.
– Это Майкл, – сказал Кевин с надеждой. – Майкл, ты? Скажи что-нибудь.
Фигура шагнула вперёд. Один шаг. Второй. И исчезла. Просто растворилась в воздухе, как будто её и не было.
– Нам надо убираться отсюда, – прошептал Кевин. – Нам надо убираться прямо сейчас.
– Мы уже убираемся, – ответил Джеймс.
Но он врал. Они не убирались. Они несли с собой сферу, её шёпот, её тени. Она была внутри корабля — или внутри них самих. Джеймс чувствовал это каждой клеткой.
В ту ночь Линда Вонг пошла в шлюзовую.
Она делала это не специально. Просто шла, потому что голоса сказали ей идти. Они шептали ласково, как материнская колыбельная: Открой дверь. Выйди наружу. Там тихо. Там хорошо.
Она открыла.
Кевин проснулся от звука падения металла — это чеканистая крышка шлюза с грохотом откатилась к стене. Он выбежал в коридор и успел увидеть, как в проёме мелькнула фигура Линды в одном нижнем белье — она вышла без скафандра. Кевин заорал. Его крик разбудил Эмили и Майкла. Вместе они добежали до шлюза, но Линду уже не вернуть. Её тело дрейфовало в десятке метров от корабля, медленно кувыркаясь в полной темноте. Кожа за минуту покрылась ледяной коркой, глаза вылезли из орбит от внутреннего давления. Но её рот был открыт, и создавалось впечатление, что она поёт.
– Задраить шлюз! – закричал Майкл. – Быстро!
Они задраили. Но было поздно.
Джеймс услышал шум и вышел. Увидел лица своих людей — испуганные, опухшие от недосыпа, искажённые ужасом. Увидел открытый шлюз и пустоту за ним.
– Линда... – начал он, но не закончил.
Потому что в этот момент Майкл выхватил из рук Кевина разводной ключ, который тот держал для самообороны, и с размаху ударил Эмили по голове. Раздался хруст. Эмили осела на пол, из виска потекла тёмная кровь. Майкл занёс ключ снова, но Кевин перехватил его руку.
– Ты что творишь?!
– Она сказала, что хочет убить нас, – пробормотал Майкл. В его глазах плескалось безумие. – Она сказала мне. Она шептала.
– Кто сказал? – спросил Джеймс, хотя знал ответ.
– Сфера. Она говорит со мной. Она говорит со всеми. Она говорит, что мы должны умереть, чтобы стать частью её. Что это не смерть. Это... это...
Майкл дёрнулся, вырвал руку, ударил Кевина в плечо — ключ сломал ключицу, Кевин закричал и упал. Майкл кинулся на Джеймса. Капитан был старше и медленнее, но у него был пистолет — табельный «Глок-2150», который никто никогда не использовал по назначению. Джеймс выстрелил дважды. Первая пуля вошла Майклу в живот, вторая — в грудь. Инженер упал на колени, потом на бок. Он смотрел на Джеймса и улыбался. У него была такая же улыбка, как у Маркуса перед смертью.
– Спасибо, – прошептал Майкл. – Теперь я там. Там... красиво.
Он закрыл глаза.
Джеймс опустил пистолет. Кевин стонал на полу, прижимая руку к сломанной ключице. Эмили лежала неподвижно — пульса не было. Джеймс не стал проверять. Он знал, что она мертва.
– Капитан, – сказал Кевин сквозь слёзы. – Что происходит?
– Мы умираем, – ответил Джеймс. – Мы умираем, потому что прикоснулись к ней. И теперь она внутри нас.
– А можно... можно вырезать её?
– Кевин, она не в теле. Она в голове. Ты не можешь вырезать собственную голову.
Кевин заплакал громко, по-детски, размазывая слёзы по щекам. Джеймс стоял над ним и чувствовал, как шёпот внутри становится громче. Голоса теперь не шептали — они кричали. Требовали. Приказывали.
Убей его. Убей его, и ты станешь свободным. Он страдает. Ты видишь, как он страдает? Помоги ему.
Джеймс посмотрел на пистолет. Потом на Кевина. Потом снова на пистолет.
– Прости, парень, – сказал он тихо.
Кевин поднял на него мокрые глаза:
– За что?
Джеймс выстрелил.
Третий выстрел в этой рубке прозвучал глухо, почти безобидно — как пробка от шампанского. Кевин дёрнулся и затих.
Вокруг были только мёртвые тела. Эмили, Майкл, Кевин. Линда дрейфовала за бортом. Маркус остался на астероиде, прижавшись спиной к чёрной сфере. А Джеймс стоял посреди всего этого и смотрел на свои руки.
Они больше не шелушились. Они были просто руками — старыми, с прожилками вен, с твёрдыми мозолями на ладонях.
Голоса замолчали.
– Ну вот, – сказал Джеймс в пустоту. – Ты получила, что хотела?
Никто не ответил.
Он пошёл в капитанскую рубку, сел в кресло и открыл журнал полётов. Записал коротко: «Экипаж погиб в результате психической аномалии. Я — капитан Джеймс Холлидей — остался один. Корабль держит курс на Землю. Конец записи.»
Нажал «сохранить». Потом подумал и добавил: «Не летите к поясу Койпера. Не ищите астероид 87.5. Там только тьма.»
Откинулся на спинку кресла. Включил автопилот. Через сорок семь суток корабль должен был войти в зону радиосвязи с Землёй. Через сорок семь суток кто-то прочитает его запись. Может быть, не поверят. Может быть, пошлют другую экспедицию — такую же, как «Джон Янг». Глупую, любопытную, живую.
Джеймс закрыл глаза.
В темноте зажглись белые глаза. Много глаз. Они смотрели на него с потолка, со стен, с экранов. Они не моргали.
Ты думаешь, что победил? – спросили они голосом Эмили, голосом Кевина, голосом своей матери, умершей двадцать лет назад. – Ты просто последний. Мы подождём.
– Чего вы ждёте? – прошептал Джеймс.
Когда ты сам захочешь выйти в шлюз. Или когда кончится кислород. Или когда ты возьмёшь пистолет и... ну, ты понял. Мы не торопимся. У нас вечность.
– Я не сделаю этого.
Конечно. Ты сильный. Ты капитан. Ты продержишься... сколько? День? Два? Неделю? А потом начнёшь слышать нас громче. Потом увидишь нас. Потом поймёшь, что мы – единственные, кто остался. И ты придешь. Они все приходят.
Джеймс открыл глаза. Белые глаза исчезли. Только стены, только мерцание ламп, только гул реактора.
Он не знал, сколько продержится. Но знал одно: он уже мёртв. Просто ещё не осознал этого.
И где-то за поясом Койпера, на крошечном астероиде, чёрная сфера продолжала излучать сигнал на частоте 87.5 мегагерц. И ждать следующих.
