Kitobni o'qish: «Любовь размером с горошину: Испытание для самого дорогого»

Глава 1: Мир Маленьких

Тишина.

Не настоящая, конечно – в лесу всегда есть звуки. Где-то скрипит ветка, шуршит листва, стрекочет кузнечик. Но для Гери это была тишина – привычная, родная, та, что означала: все в порядке.

Он присел на корточки, прижав ладонь к холодному камню. Под пальцами – шероховатая поверхность, выщербленная временем. Здесь, у ручья, камень был особенным: плоским, широким, идеальным для заточки кремня. Гери провел обсидиановым осколком по краю, проверяя лезвие. Ровный, острый. Хорошо.

– Пап!

Голосок Лиры звенел, как капелька воды, упавшая в тишину. Гери обернулся.

Дочь стояла в нескольких шагах, сжимая в руках что-то маленькое и блестящее. Ее темные волосы, такие же, как у Миры, растрепались, щеки раскраснелись от бега. Ей было всего пять оборотов сезонов, но она уже научилась бегать так быстро, что даже взрослые не всегда догоняли.

– Что нашел? – Гери убрал обсидиан в кожаный мешочек у пояса.

– Бусину! – Лира разжала кулачок.

На ладошке лежала крошечная стеклянная сфера, синяя, как небо перед грозой. Откуда она взялась? Таких вещей в племени не делали.

– Где?

– У Большого Пня! Там, где грибы растут.

Гери нахмурился. Большой Пень был на границе Запретной Зоны – места, куда племя не ходило. Там лежали странные, слишком ровные камни, слишком гладкие, чтобы быть творением природы. Старейшины говорили, что там живут духи, и те, кто осмелится войти, не вернутся.

– Ты заходила за пень?

Лира покачала головой.

– Нет. Она лежала на краю.

Гери взял бусину, покрутил в пальцах. Она была идеально круглой, слишком совершенной. Такое не могло появиться просто так.

– Пап, можно я оставлю ее?

Он хотел сказать «нет». Хотел бросить эту вещь в ручей, чтобы она унесла ее подальше от дочери. Но Лира смотрела на него так, что сердце сжалось.

– Ладно. Но только не показывай старейшинам.

Лира засияла, схватила бусину и тут же прижала к груди, будто боялась, что он передумает.

– Спасибо!

Она рванула прочь, к лагерю, где уже поднимался дымок от очага. Гери смотрел ей вслед, а потом перевел взгляд на лес.

Запретная Зона.

Он никогда не подходил близко. Но иногда, когда ветер дул с той стороны, ему чудился запах, которого не должно было быть – резкий, как горелый камень.

Лагерь Камнеступов просыпался медленно.

Солнце еще не поднялось над верхушками деревьев, но первые лучи уже пробивались сквозь листву, золотя траву. Женщины раздували угли в очаге, мужчины проверяли оружие перед охотой. Дети, те, что постарше, помогали собирать сухие ветки для костра.

Гери подошел к своему шалашу – низкому, сплетенному из гибких прутьев и прикрытому шкурами. Мира уже была на ногах.

– Опять у ручья? – спросила она, не оборачиваясь.

– Точил нож.

– Лира бегала к тебе?

– Да. Нашла какую-то бусину.

Мира замерла, потом медленно повернулась.

– Какую бусину?

Гери пожал плечами.

– Стекляшку. Синюю.

– Откуда?

– Говорит, у Большого Пня.

Мира резко вдохнула.

– Ты же не дал ей оставить ее?

– Давал.

– Гери!

– Это просто бусина, Мира.

– Ничего там не бывает «просто»! – она понизила голос, будто боялась, что ее услышат. – Ты знаешь, что говорят старейшины.

– Я знаю. Но я не верю в духов.

Мира сжала губы.

– Не в духов дело. Там опасно.

Он хотел ответить, но в этот момент раздался крик.

– Гери!

Орок, старейшина, стоял у центрального костра, опираясь на посох. Его лицо, изрезанное морщинами, было напряжено.

– Иди сюда.

У костра собралось уже человек десять. Орок, двое охотников, несколько женщин. И Лира – она стояла, сжимая в руке ту самую бусину, а вокруг нее шептались.

– Что случилось? – Гери подошел ближе.

– Твоя дочь принесла это, – Орок указал на бусину. – Из Запретной Зоны.

– Она не заходила туда.

– Но вещь – оттуда.

– И что?

Орок ударил посохом о землю.

– Это знак! Духи не просто так оставляют такие вещи. Они проверяют нас. И если мы возьмем их дары – они придут за ответным.

Гери сжал кулаки.

– Это просто кусок стекла.

– Нет. Это ловушка.

Лира, испуганная, прижалась к отцу.

– Я не хотела…

– Ты не виновата, – Гери положил руку ей на голову.

– Но бусину надо уничтожить, – сказал Орок. – Иначе – беда.

Гери посмотрел на дочь. Она сжимала бусину так крепко, что пальцы побелели.

– Нет.

Тишина.

– Что? – Орок не поверил своим ушам.

– Я сказал – нет. Это ее находка.

– Ты ослушался старейшину?

– Я защищаю свою дочь.

Орок замер, потом медленно кивнул.

– Хорошо. Но если что-то случится – вина будет на тебе.

Он развернулся и ушел. Остальные, перешептываясь, разбрелись.

Гери опустился перед Лирой на колени.

– Ты не сделала ничего плохого.

– Но Орок сказал…

– Орок боится того, чего не понимает. Но мы с тобой – нет. Правда?

Лира кивнула, но в ее глазах все еще был страх.

Гери обнял ее.

– Все будет хорошо.

Он не знал, что это за бусина. Не знал, откуда она взялась.

Но он чувствовал – что-то изменилось.

И это «что-то» уже шло.

Глава 2: Ночь Великанов

Тишина перед бурей – это не метафора.

Гери знал это. Охотник всегда чувствует, когда лес затаился. Когда даже ветер перестает шевелить листья, а насекомые замолкают, будто прижались к земле в ожидании удара.

Но сейчас было не так.

Ночь началась как любая другая. Костер догорал, оставляя в воздухе запах дыма и пепла. Люди Камнеступов спали в шалашах, укрытые шкурами. Лира свернулась калачиком рядом с Мирой, сжимая в кулачке ту самую синюю бусину. Гери лежал у входа, положив руку на рукоять костяного ножа.

Он не мог уснуть.

Бусина.

Она не давала ему покоя. Слишком правильная, слишком чужая. Как будто кто-то намеренно оставил ее там, у Большого Пня, чтобы ее нашли.

"Они проверяют нас", – сказал Орок.

Гери не верил в духов. Но он верил в опасность.

И тут земля дрогнула.

Сначала – едва заметно, как далекий топот. Потом – сильнее.

Гери вскочил.

– Мира!

Она проснулась мгновенно, как и все женщины племени – сон здесь был чутким, жизнь учила не спать мертвым сном.

– Что?

– Не знаю.

Земля снова дрогнула. Теперь уже явно. На стенах шалаша затряслись шкуры, с полки упала связка сушеных грибов.

Лира села, протерла глаза.

– Пап?

Гери не ответил. Он высунулся наружу – и застыл.

Небо горело.

Нет, не так. Что-то горело в небе. Огромное, ослепительное, как второе солнце, только холодное и белое. Оно висело над деревьями, освещая лес неестественным, резким светом.

А потом раздался Грохот.

Не звук. Не раскат грома. Грохот, который бил по ушам, по костям, по самой земле. Гери схватился за косяк шалаша, чтобы не упасть. Крики. Со всех сторон – крики. Люди выбегали из шалашей, тыкаясь в ослепительный свет, падая, вставая, снова падая.

– Гери! – Мира схватила его за руку.

Лира закричала.

И тогда Они пришли.

Сначала – тени. Огромные, непостижимые, перекрывающие свет. Потом – формы.

Ноги.

Нет, даже не ноги – колонны, башни из плоти, обутые в нечто твердое и блестящее. Они шагали, не обращая внимания на деревья, которые ломались, как травинки. Земля вздымалась под их тяжестью, трескалась.

Великаны.

Гери видел их лишь мельком – гигантские фигуры, залитые светом, слишком быстрые, чтобы разглядеть. Они двигались целенаправленно.

К лагерю.

– Бежим! – он рванул Миру за собой, схватил Лиру на руки.

Но куда?

Лес вокруг рушился. Деревья падали, земля вздымалась волнами. Люди метались, кричали, некоторые бросались в сторону реки, другие – просто стояли, подняв руки, как будто могли что-то сделать.

Гери побежал к скалам – там были расщелины, пещеры, можно спрятаться.

Но он не успел.

Один из Великанов наклонился.

Рука.

Огромная, как склон горы, пальцы, каждый – толщиной с дерево. Она прошла над лагерем, даже не касаясь шалашей, не задевая людей.

Она схватила детей.

Лира выскользнула из его рук.

– ПАП!

Ее крик пронзил тьму. Гери рванулся вперед, но было уже поздно. Рука Великана сомкнулась вокруг группы детей – Лира, мальчик из соседнего шалаша, еще двое. Они исчезли в кулаке, как зерна в горсти.

– НЕТ!

Гери прыгнул, пытаясь достать, хоть что-то, но гигантская рука уже поднималась вверх. Он видел, как между пальцев мелькнул край Лириной одежды.

Потом – тьма.

Великаны уходили так же быстро, как пришли. Свет погас. Грохот стих.

Тишина.

Гери стоял на коленях, вцепившись пальцами в землю.

Дети исчезли.

Лира…

Мира билась в истерике рядом, кричала что-то, но он не слышал. В ушах звенело. В глазах – черные пятна.

Остальные вылезали из укрытий, озирались. Кто-то плакал. Кто-то кричал.

Орок стоял у потухшего костра, сжимая посох. Его лицо было белым.

– Я же… предупреждал…

Гери не слышал.

Он смотрел в небо.

Туда, куда унесли его дочь.

Глава 3: Пепелище

Рассвет пришел медленно, словно боясь осветить то, что осталось. Гери сидел на корточках у потухшего костра, сжимая в руках пустую бусину – все, что осталось от Лиры. Его пальцы сами нашли ее в темноте, выронившуюся из дочкиной руки при похищении. Теперь он сжимал гладкое стекло так, что оно впивалось в ладонь, но боли не чувствовал. Настоящая боль была глубже.

Лагерь выглядел как после урагана. Половина шалашей лежала в развалинах, придавленная упавшими ветвями. Земля была изрыта гигантскими следами – странные углубления правильной формы, слишком четкие, чтобы быть творением природы. В воздухе висел странный запах – жженый, металлический, чуждый.

Мира не плакала больше. Она сидела неподвижно, уставившись в одну точку, ее пальцы бессознательно перебирали край одежды, где обычно прижималась Лира. Иногда ее губы шевелились, но слов не было.

"Тринадцать", – хрипло сказал Орок, подходя к костру. Его голос звучал чужим, разбитым. "Тринадцать детей забрали".

Гери не ответил. Он смотрел на следы. Они вели в сторону Запретной Зоны – туда, где Лира нашла бусину. Теперь он понимал: это не было совпадением.

"Мы должны…", Орок кашлянул, "мы должны похоронить погибших".

Погибших. Их было меньше, чем можно было ожидать – двое стариков, не переживших потрясения, и один охотник, попытавшийся атаковать Великанов копьем. Его раздавили случайным шагом, даже не заметив.

Похороны прошли быстро, без обрядов. Никто не знал, какие слова говорить, когда мир перевернулся. Когда боги – если это были они – оказались не мудрыми покровителями, а безжалостными похитителями.

Гери помогал копать могилы, его движения были механическими. Каждый удар заостренного камня о землю отдавался в его груди. Лира. Ее смех. Ее вопросы. Ее маленькие ручки, цепляющиеся за его шею перед сном.

"Мы не можем оставаться здесь", – сказала одна из женщин, когда последнюю могилу засыпали. "Они могут вернуться".

"Куда?" – спросил кто-то. "Где мы будем в безопасности от них?"

Тишина была ответом.

Гери встал. Его голос прозвучал хрипло, но твердо: "Я иду за ней".

Мира впервые подняла на него глаза. В них не было надежды – только пустота.

"Ты сошел с ума", – прошептал Орок. "Ты видел их. Они – как горы, движущиеся по земле. Что ты сможешь сделать?"

Гери разжал ладонь. Синяя бусина блеснула в утреннем свете. "Они оставили след. Я пойду по нему".

"Они забрали детей, Гери. Не женщин, не воинов – детей. Ты понимаешь, что это значит?"

Гери понимал. И от этого его решение становилось только тверже. "Я иду. Сейчас. Пока следы свежие".

Мира вдруг вскочила, ее глаза загорелись странным огнем. "Ты умрешь. И оставишь меня одну".

"Я не могу оставить ее там, Мира".

"Ты не можешь ничего! – ее голос сорвался на крик. – Они даже не люди! Ты видел их! Какие они… какие они…" Она не нашла слов, ее руки бессильно упали.

Гери подошел к ней, взял за плечи. "Я вернусь. С ней. Или не вернусь совсем".

Он не ждал ответа. Повернулся и пошел к разрушенному шалашу – собрать то немногое, что могло пригодиться в дороге. Обсидиановый нож. Кожаный мешок для воды. Веревку из сплетенных жил. Сухие грибы и личинки – еда на первые дни.

Когда он вышел из шалаша, готовый к пути, его ждал неожиданный зритель – маленький Тарк, сын умершего охотника. Мальчик лет восьми молча протянул ему копье с наконечником из острого кремня.

"Для них", – прошептал мальчик. "Чтобы они тоже боялись".

Гери взял копье, кивнул. Он не стал говорить, что это оружие против Великанов – как иголка против горы. Но жест был важен.

Орок стоял в стороне, его лицо было нечитаемым. "Если ты не вернешься к полной луне… мы уйдем. В горы. Может быть, там…"

Гери кивнул. Он не планировал возвращаться без Лиры.

Последним он подошел к Мире. Она не смотрела на него. Гери обнял ее, почувствовал, как ее тело дрожит, но слез больше не было.

"Скажи ей…", Мира задыхалась, "скажи ей, что я… что я…"

"Я приведу ее к тебе", – прервал Гери. Он не мог слушать это. Не мог думать, что может не выполнить обещание.

Он повернулся и пошел по следам Великанов – огромным вмятинам в земле, уводящим в сторону Запретной Зоны. В неизвестность.

В последний раз оглянувшись, он увидел, как Мира падает на колени у потухшего костра, а Орок кладет руку ей на плечо. Лагерь Камнеступов, его дом, оставался позади – сломанный, но не сдавшийся.

Гери стиснул зубы и шагнул вперед. К Лире.