Kitobni o'qish: «Мне жаль, но это инстинкт. Как животная природа управляет нами и что с этим делать»

Name: Мне жаль, но это инстинкт. Как животная природа управляет нами и что с этим делать
Author: Ребекка Хейсс
ISBN: 978-5-04-190001-4

Ребекка Хейсс

Shrift:

Instinct. Rewire Your Brain with Science-Backed Solution

to Increase Productivity and Achieve Success

by Rebecca Heiss

* * *

Посвящается (бес)страшному мечтателю, живущему в каждом из нас.

Вступление

Наш мозг не был создан для этого мира. Он сформировался во времена, когда опасность подстерегала на каждом шагу, а ресурсов отчаянно не хватало. Более двухсот тысяч лет люди развивали инстинкты, которые помогали нашему виду ежедневно выживать в невероятно сложных обстоятельствах. Но сегодня инстинкты, которые помогали нашим предкам, мешают нам жить полной жизнью.

За последние двести лет мир невероятно сильно изменился: произошла индустриальная революция и следом ускорились технологии, здоровье людей стало крепче, увеличилось население планеты. К сожалению, биология развивается куда медленнее. Поэтому наши инстинкты действуют так же, как действовали в каменном веке, подталкивая нас к приобретению того, что нам на самом деле не нужно, и совершению поступков, которые в современной среде принесут нам только вред. Например, инстинкты говорят нам опасаться «чужаков», создавая почву для предрассудков и неравенства на рабочих местах. Они подталкивают нас к жестокой конкуренции с коллегами вместо сотрудничества с ними же. Наши примитивные настройки говорят нам жульничать, чтобы устранить вымышленных конкурентов, вызывая совершенно ненужный хаос на работе и дома. Но мы больше не обязаны слушать их. Мы можем сделать осознанный выбор и измениться – прямо сейчас.

Цель этой книги состоит в том, чтобы помочь вам: (1) научиться видеть проявления инстинктов и их несоответствие современным реалиям; (2) понять, чего именно пытается добиться тот или иной инстинкт; и (3) использовать методы, описанные в этой книге, чтобы с помощью действий, убеждений и опыта добиться положительного результата, которого так жаждут ваши инстинкты. Сразу оговорюсь: инстинкты сами по себе не плохи. И не хороши. У инстинктов нет моральных качеств. Только результаты воздействия этих инстинктов в зависимости от уникальных обстоятельств могут быть положительными или отрицательными.

Благодаря миллионам лет эволюции наш мозг стал экспертом в распознавании угроз. Он реагировал на них ещё до того, как мы поймём, что происходит. Страх – это залог нашего выживания. Страх помогал нашим предкам спасаться от хищников и конкурентов, приказывая нашим инстинктам охотиться, собирать и находить подходящих сексуальных партнёров. Страх заставляет вас отдёрнуть руку от плиты ещё до того, как вы успеваете понять, что она горячая. Это из-за него вы чувствуете холодок по спине и ускоряете шаг за секунду до того, как замечаете незнакомца в тёмном переулке.

Проблема в том, что наш мозг всё ещё работает на основе древней программы, которая не всегда подходит нам в условиях современной жизни. Преследуемый биологическими призраками предков, наш разум всё ещё полагается на устаревшие инстинктивные реакции, которые причиняют нам боль и делают несчастными.

Может быть, вы не верите, что ваш мозг всё ещё думает, что сейчас каменный век? Это неудивительно, ведь наш основной инстинкт – это самообман (об этом мы и поговорим в главе 4). Но подумайте вот о чём: согласно опросам, тремя главными страхами американцев являются страх публичных выступлений, страх высоты, а также страх перед жуками, змеями и подобными животными. Наш уровень стресса пробивает потолок от одной мысли о выступлении на большую аудиторию, взгляде вниз с большой высоты или при виде прячущегося в траве создания.

И эти страхи имеют смысл, если вы живете в пещере и хорошо знаете, что такое племенной остракизм, обрыв и ядовитый укус. Любая из этих вещей может принести смерть. Но, насколько я знаю, никто ещё не умирал от выступления в TED. Кроме того, ваши шансы наступить на ядовитую змею, выйдя из машины на парковке возле продуктового магазина, близки к нулю.

На самом деле больше всего американцев умирает от сердечно-сосудистых заболеваний. Каждый четвёртый. Так не должны ли наши сложноустроенные мозги бояться мороженого из «Баскин Роббинс»? Не должен ли наш пульс подскакивать при виде Биг-Мака? Разве мы не должны бросаться в тренажёрный зал со страстью, достойной нашего страха перед всеобщим вымиранием? Грустно это признавать, но всё обстоит ровно наоборот. Наш мозг мечтает о той еде, которая представляет для нас опасность. Наш доисторический мозг ненавидит тратить энергию во время упражнений. Почему? Потому что в древности сохранение энергии и усиленное поглощение жиров и сахаров были ключом к выживанию, особенно в голодные времена. Чтобы найти способ справиться с нашим дезадаптивным поведением, нам нужно прежде всего понять, что мы ведём себя следуя подсознательным инстинктам, а не сознательному выбору.

Почему мы обращаемся к инстинктам? В наш мозг постоянно поступает такое количество данных, что большая их часть, не затрагивая сознания, отправляется на обработку сразу же к гораздо более эффективно работающему подсознанию. Реальность жизни в технологически развитом сообществе численностью в восемь миллиардов глобально связанных друг с другом человек такова, что наши мозги вынуждены обрабатывать больше четырёхсот миллиардов битов информации каждую секунду! Это кажется невозможным, пока не вспоминишь, что мозг в среднем содержит восемьдесят миллиардов нейронов (нервных клеток), которые поддерживают десятки тысяч связей с другими клетками мозга. Почти что двухкилограммовый мозг в вашей голове содержит столько же нейронов, сколько звёзд в галактике Млечный Путь. Но наш сознательный ум работает медленно. Кроме того, он осторожен и избирателен. Сознательно мы воспринимаем (и способны обработать) только ограниченное количество данных. Но с нами случается так много всего, что большая часть работы происходит в подсознании.

Почётный профессор психологии и менеджмента Университета Клермонт – Градуэйт Михай Чиксентмихайи и знаменитый инженер и изобретатель Роберт Лаки независимо друг от друга установили скорость обработки данных сознанием: 120 бит в секунду. Для примера, мы обрабатываем примерно шестьдесят бит информации в секунду, когда сознательно слушаем то, что говорит наш собеседник. Если собеседников внезапно станет двое, то мы подойдём к пределу наших возможностей. Если задуматься об этом, станет понятно, почему учёные, занимающиеся исследованиями мозга, предполагают, что мы проводим в бессознательном состоянии от 95 до 99 % нашей жизни. Это значит, что 99 % времени вы не осознаёте своих эмоций, своего поведения и решений – что уж говорить об их причинах! Это должно стать пугающим и тревожным открытием. В деле включения мозгов и преодоления наших инстинктов мы не ушли дальше наших первобытных предков, несмотря на то что у нас есть мощности, чтобы это сделать.

Созданные природой инстинкты подталкивают нас к бессознательному существованию. Ведь в древности критическое мышление в момент опасности было не только не нужно, но и смертельно опасно. Представьте, что было бы, если бы нам пришлось последовательно обрабатывать весь объем поступающих к нам данных, прежде чем предпринять ответные действия при атаке льва! Наш мозг создал шаблоны (например реакцию «бей-беги-замри»), чтобы справляться с такими ситуациями.

Но что нам делать с этим в современных обстоятельствах? Как наш мозг реагирует, когда нам нужно критически осмыслить информацию, которая важна для выживания нашего бизнеса? Или наших отношений? Опасность теперь подкрадывается с другой стороны: наши инстинкты требуют отвечать на угрозу быстро, не раздумывая, хотя именно раздумий требуют подобные ситуации. В итоге это приводит к потере продуктивности и неудачам.

Хорошая новость: мы не бессильны. Наш мозг невероятно податлив. Мы можем натренировать наше подсознание и добиться от него лучших реакций. Наш мозг также невероятно адаптивен. Ни одно другое животное на планете не обладает настолько развитой лобной долей головного мозга, которая даёт нам уникальную возможность направленно управлять нашим поведением. В моей работе на должности исполнительного директора и биолога мне доводилось помогать самым разным людям и группам людей найти стратегию, ведущую к свободной, продуктивной и осознанной жизни. Эта книга написана для того, чтобы стать вашим путеводителем, планом тренировок. Она поможет вам преодолеть старые, въевшиеся, ставшие бесполезными привычки и стать лучшей с биологической точки зрения версией себя.

В следующих семи главах я буду давать вам советы и делиться инсайтами, которые помогут справиться с устаревшими программами. В первой главе мы рассмотрим самый базовый животный инстинкт: выживание. Мы увидим, как наш мозг запирает нас в клетку страха, вместо того чтобы позволить нам расслабиться и наслаждаться жизнью. Но с помощью специальных техник вы научитесь справляться со скоростью окружающего мира замедляясь. Во второй главе под названием «Секс» мы посмотрим, какой смысл имеют гендерные роли с точки зрения биологии. И я расскажу вам об одном правиле, которого недостаёт в большинстве руководств по предотвращению сексуальных домогательств на работе, способном сохранить вашей компании миллионы долларов. Третья глава, «Многообразие», рассказывает о том, почему меньше – это больше. В мире, казалось бы, бесконечного изобилия выборов, наш инстинкт, требующий разнообразия, оставляет нас беспокойными и неудовлетворёнными. Но я объясню вам, как изменить базовую настройку вашего мозга на удовлетворение без фрустрации. Четвёртая глава повествует о самообмане, инстинкте, который спасал нашим предкам жизнь, но в современности приводит к большим личным и профессиональным потерям. В этой главе я дам вам простые инструменты, которые помогут распознать моменты, когда ложь вредит нам самим, и смотреть на мир более сознательно. Вы узнаете, каким образом умение узнавать и предотвращать инстинктивные реакции может стать причиной вашего успеха или неудачи. Глава пятая, «Принадлежность», раскрывает одну из самых мощных базовых настроек вашего мозга. Вы увидите как в обстановке, которая заставляет нас конкурировать, помощь друг другу на самом деле работает куда лучше – и для групп, и для отдельных людей. Шестая глава расскажет о том, как легко наш страх перед «чужими» влияет на наши решения, приводя к вредным действиям. В ней я опишу несколько простых шагов, которые помогут натренировать мозг, чтобы добиться более сознательного, свободного от стресса состояния и научиться принимать более креативные и точные решения. И наконец, глава седьмая, «Сбор информации», расскажет, почему наши дни забиты делами, но кажется, что усилия не приносят никаких плодов. Наш инстинкт требует собрать как можно больше фактов, из-за чего сегодня мы потребляем больше информации, чем когда-либо ранее. И всё же мы пропускаем ключевые данные и упускаем из виду нужды клиентов, друзей и семьи.

Мы можем поблагодарить мозги наших предков за помощь в достижении невероятного успеха человека как вида. Но, будучи людьми, которые сегодня стоят на ступеньку выше, мы должны взять ситуацию в свои руки. К счастью, у всех нас есть силы, чтобы начать перепрошивку наших инстинктов для нового мира. Эта книга даст вам необходимые знания и навыки, чтобы определить, исправить и оптимизировать ваши инстинкты. Она даст вам инструменты, которые работают согласно вашей биологии, а не вопреки ей. Прочитав эту книгу, вы начнёте принимать лучшие решения на работе, дома и во всех ваших отношениях. Вы сможете начать жить по-настоящему осознанной жизнью.

Глава 1. Выживание

Поспешай медленно

Я умирала от холода. Буквально умирала. Окунувшись с головы до пят в ледяную воду реки Гудзон, я поняла, что попала в беду. Я дышала на руки, пытаясь согреть их последним доступным источником тепла. Но даже моё дыхание вскоре остыло. Я почти не помню того, что происходило после, кроме едва заметных уколов обжигающего холода, рассыпавшихся по коже. Моё тело сдавалось на милость гипотермии.

Тот день начинался как приключение. В качестве ежегодного традиционного совместного путешествия мы с отцом решили сплавиться на лодке по реке Гудзон. С веток деревьев над нашими головами свисали сосульки; поздний снег слегка припорошил ветви. Я всегда мечтала сплавиться по бурной реке, и папа выбрал наилучший момент – первый день сезона, когда течение было самым быстрым. Папа знал, что всегда, когда у меня была возможность разогнаться, я предпочитала выжимать скорость на полную. Но в то первое апреля погода была необычайно холодной… даже по стандартам штата Нью-Йорк.

Мы подготовились: надели водонепроницаемые костюмы. В начале дня я была в прекрасном настроении, которое не испортила даже стремительно падающая температура. Прошёл час с начала путешествия, и я почувствовала первые признаки гипотермии: пропала чувствительность в конечностях. Я почувствовала необычайную тяжесть, и мир вокруг меня замедлился – а сильнее всего моё собственное тело. Я оглянулась на папу, который улыбался и грёб веслом позади меня. Я посмотрела вперёд и поняла, что до остановки у берега, где мы будем в тепле и безопасности, остался ещё час. Я не могла понять, что мне делать. Даже если бы я сказала отцу о том, что мне нехорошо, он ничего не смог бы сделать. И в этот момент мой инстинкт самосохранения перехватил управление над телом, отправляя струю благословенного тепла между моих ног.

Моё тело перестало волноваться о социальных условностях. Оно хотело жить и готово было сделать всё, чтобы обеспечить выживание, – то есть сузить мои кровеносные сосуды, чтобы сохранить тепло вокруг жизненно важных органов. Почки были вынуждены поспевать за возрастающим кровяным давлением. Мне было шестнадцать, и я описалась. Но, если честно, было так холодно, что мне было всё равно. Инстинкт самосохранения теперь управлял всеми реакциями моего тела.

Люди – мастера создания структур, насаждающих цивилизованное поведение. Но эти структуры отметаются прочь, когда включается наш инстинкт самосохранения. Например, опустошение мочевого пузыря становится возможным, когда наше тело чувствует угрозу.

Наш инстинкт самосохранения включается, чтобы заглушить голоса, которые говорят нам, что можно, а что нельзя.

Мы просто действуем. Сознательно или нет. И слава богу, потому что (спойлер!) благодаря этому инстинкту я всё ещё жива. Как только мы пристали к берегу, папа быстро посадил меня около полного дров очага, и это спасло меня от опасности замёрзнуть заживо.

Мой инстинкт самосохранения сделал всё, чтобы сохранить тепло. В других ситуациях этот же инстинкт мог бы заглушить ваше отвращение, чтобы вы могли, скажем, съесть любимую собаку семьи, когда закончатся все остальные запасы еды (печальный случай туриста Марко Лавойе: в 2013 году он был вынужден съесть свою любимую немецкую овчарку после того, как провёл несколько месяцев без еды в диких лесах Канады). Сила инстинкта самосохранения способна повысить ваш болевой порог, который в обычной ситуации не дал бы вам ампутировать самому себе руку – с чем столкнулся Арон Ралстон, историей которого вдохновлён фильм «127 часов». Если вы когда-нибудь выпивали слишком много алкоголя, то можете поблагодарить свой инстинкт самосохранения за то, что он остановил вас, заставив потерять сознание или вызвав рвоту, чтобы токсины вышли из организма (а иногда и то и другое).

Выживание – это отправная точка для всех других инстинктов, о которых вы узнаете в этой книге. Это мощная основа, глубоко засевшая в нашем подсознании. Вы легко убедитесь в этом, если намеренно попытаетесь причинить себе вред. (Пожалуйста, не проверяйте это на себе! Я не призываю к подобным действиям, просто иллюстрирую суть.) Одна из моих любимых страшилок – легенда о том, что мы могли бы откусить собственный палец с той же лёгкостью, с какой кусаем морковку, если бы наш мозг не останавливал нас. Несмотря на то что это утверждение не соответствует реальности (нужно гораздо больше сил), оно демонстрирует то, как наши инстинкты спасают нас от откровенно идиотских затей.

Лучший пример действия инстинкта самосохранения – это когда вы случайно касаетесь рукой горячей плиты и ваш мозг быстро и рефлекторно заставляет вас отдёрнуть её. Но вот что здесь самое крутое: движение от источника опасности происходит до того, как ваш мозг успевает понять, что происходит. Болевые рецепторы активируются до того, как вы осознаете боль. Другими словами инстинкт диктует, что нужно сделать ещё до того, как вы осознаете произошедшее.

Когда наши первобытные предки чувствовали стресс, инстинкт самосохранения мчался на помощь, потому что источники стресса в те времена – скажем, готовый к прыжку тигр или голод – были угрозой выживанию. Отсюда возникает проблема – наш не изменившийся с каменного века мозг работает на опережение. В современном мире вместо тигра на нас охотится бухгалтер Джо, который пытается найти ваш финансовый отчёт, или исполнительный директор Кейт, нетерпеливо ждущая ответа на письмо, отправленное целых две минуты назад. Инстинкт самосохранения, который так хорошо служил нам в дикой местности, реагирует на бытовые проблемы так, словно они напрямую угрожают вашей жизни. Это несоответствие есть в мозге каждого современного человека. Наши страхи и неудобства сегодня больше не означают, что нам грозит непосредственная опасность.

Мы ещё вернёмся и рассмотрим это несоответствие подробнее, когда будем говорить о реакции на стресс. А сейчас достаточно сказать, что подавляющее большинство раздражителей в современном мире не грозят нам гибелью. Так почему тело реагирует так, будто всё наоборот? Почему наш мозг не может отличить реальную угрозу от того, что только кажется ею?

Это происходит потому, что наш инстинкт самосохранения управляет гораздо большим количеством процессов, чем требуется.

Инстинкт самосохранения всё равно необходим (вспомните последний раз, когда вы чудом успели выскочить из-под колёс приближающегося автомобиля), но нам стоит научиться лучше его контролировать. В противном случае инстинкт самосохранения может причинять постоянный вред нашему здоровью и отношениям и заставлять нас упускать прекрасные моменты жизни.

Уличный музыкант

Январским утром 2017 года, когда на часах было без девяти восемь, мужчина в джинсах и кепке установил пюпитр с нотами в тесном переходе метро Вашингтона, округ Колумбия, и начал играть на скрипке. Он положил открытый футляр инструмента рядом на случай, если кто-то из сотен пешеходов решит вознаградить его за усилия.

В течение 43 минут с его скрипки лилась великолепная музыка – до боли прекрасные отрывки Баха, Массне, Шуберта и Понсе, которые заставляли людей в концертных залах по всему миру вскакивать на ноги и аплодировать. Но в этом переходе на музыку почти не обращали внимания. Никто из торопившихся людей не знал, что пропускает мимо ушей исполнение международно признанного музыканта Джошуа Белла, игравшего на одной из самых дорогих скрипок в мире, созданной Страдивари в 1713 году.

Будучи вундеркиндом, Белл собирал полные залы, получал бурные овации толп слушателей и устанавливал цену минимум в тысячу долларов за минуту игры. Но там, в переходе метро, больше похожий на просящего милостыню, он играл для глухой аудитории. Люди торопились по своим делам и шли мимо. Занятые. Опаздывающие – возможно, по иронии судьбы, торопящиеся купить один из немногих доступных в продаже билетов на концерт Белла.

Белл ушёл из перехода с несколькими долларами, которые кто-то торопливо бросил в его футляр. Из 1070 людей, прошедших мимо, только семеро остановились дольше, чем на минуту, чтобы послушать его музыку, и большинство из них были детьми. Обыватели даже не подумали сойти с привычного маршрута.

Что это говорит о нас как об обществе? Журналист газеты The Washington Post Джин Вайнгартен, который написал статью об этом случае, сделал идеальный вывод:

«Если мы не можем выделить время, чтобы послушать, как один из лучших музыкантов на планете играет лучшие музыкальные произведения в истории, если поток современной жизни оглушает нас так сильно, что мы не видим и не слышим вещей подобного масштаба, – что ещё мы упускаем в жизни?»

Что ещё вы упускаете, потому что слишком заняты, чтобы остановиться и обратить внимание? Какие радости исчезают из-за стресса повседневности? Почему мы пропускаем прекрасные моменты? Я думаю, что в этом виноваты наши инстинкты.

Иронично, что даже те, кто платят тысячу долларов за минуту музыкального концерта, летают в частных самолётах и выбирают абсолютно любую еду, не беспокоясь, смогут ли они наесться завтра, всё равно живут с мозгом, застрявшем в режиме выживания. Повседневная жизнь в современном мире погружает нас в нескончаемое состояние занятости, которое не отступило даже посреди самого жёсткого карантина. Мы думаем о времени как о ценном и дефицитном ресурсе, словно в сутках постоянно не хватает часов, чтобы сделать всё необходимое. Почему так получается? Технологии, возникшие за последние 200 лет, от стиральных машин до доставки еды на дом, дают нам больше свободного времени, чем когда бы то ни было, но мы всё равно убаюкиваем себя мыслями о том, что мы постоянно что-то не успеваем.

Подумайте о своём распорядке дня. Быть может, вы проснулись сегодня от громкого сигнала будильника, выпили пару кружек кофе, а затем толкались среди незнакомцев на тесной пригородной платформе? Или провели утро за рулём автомобиля, пробираясь через пробки? Вы едва поспели в офис или на видеоконференцию к девяти утра. Оставалось только надеяться, что никто не заметил вашего опоздания на пару минут. Вы провели день общаясь с незнакомыми людьми, делая всё возможное, чтобы интерпретировать сигналы собеседника (часто не видя его лицо и не слыша интонаций). Вы ушли с работы в шесть вечера чувствуя тревожность из-за всего того, что не успели доделать, и отчётов, к которым даже не приступали. Вы забрали детей из садика, поблагодарив незнакомых людей, которым вы на целый день доверили заботу о самом ценном, что есть в вашей жизни.

И вдруг вам звонят родственники: они решили неожиданно заглянуть и вот-вот будут у вас! Что на ужин? В конце концов, когда все остальные уже спят, вы бездумно листаете ленту социальных сетей, лёжа в кровати, чтобы убедиться, что не пропустили ничего важного. К тому времени, как вы наконец закрываете глаза, уже почти полночь. Уведомления в телефоне заставляют вас ворочаться в постели следующие шесть часов. И вот раздаётся будильник. Всё повторяется с начала.

Написание этих двух абзацев заставили меня почувствовать стресс, а ведь я всего лишь писала, а не переживала всё это! Когда-то стресс был стимулом, спасавшим нам жизнь, запуская реакцию «бей-беги-замри». Именно она заставляет нас сражаться с хищником, бежать в укрытие или прятаться в надежде, что опасность пройдёт мимо. Но наш мозг плохо различает реальную и воображаемую угрозу. Реальная угроза – это, например, голодный тигр, запрыгнувший в окно вашей спальни посреди ночи. Практически невозможный сценарий в современном мире!

Тем не менее наш мозг не перестаёт защищать нас от угроз, которые кажутся ему смертельными, и провоцирует реакцию «бей-беги-замри» в совсем неподходящих обстоятельствах: когда мы среди чужих людей, или застряли в особенно длинной пробке, или слышим сигнал сообщения, которое требует нашего немедленного внимания. На первый взгляд наша жизнь стала легче и безопасней, чем у наших предков, но помешанный на выживании мозг действует так, словно до обеда на нас уже успела напасть целая стая голодных тигров! Наш мозг совсем по-другому воспринимает реальность.

В результате он продолжает жить в режиме выживания, не позволяя нам наслаждаться приятными моментами: скрипичной музыкой в переходе метро или запахом свежеиспеченного хлеба, раздающегося из пекарни. Удовольствие второстепенно по сравнению с выживанием. Поэтому мы ищем вокруг «опасности», убеждённые в том, что у нас нет времени на «излишества». Но упущенные радости жизни – не единственная проблема, которую создают наши устаревшие инстинкты. Наши здоровье и продуктивность тоже страдают от них.

Подробнее о воздействии стресса на здоровье и продуктивность

Стресс называют эпидемией XXI века. Почему? Давайте посмотрим, что происходит с нашим телом, когда оно входит в режим «бей-беги-замри» и внутри обрушивается лавина гормональных реакций. Сначала происходит выброс адреналина, что немедленно выражается в дрожащих и потных руках, учащенном сердцебиении, увеличившейся силе. Адреналин – мощный, но кратковременный нейротрансмиттер. Ведь в природе настоящие битвы не длятся долго. Или вы сбегаете от тигра, или становитесь его обедом. Адреналин крайне эффективен в драгоценные первые секунды после обнаружения угрозы. Затем на помощь ему приходит кортизол, главный гормон стресса. Поддерживает реакцию «бей-беги-замри», а также помогает устранить урон, который вы получили от угрозы.

Главная функция кортизола – перекрыть доступ к протеинам и дать короткую дорогу к глюкозе, энергетической валюте тела. Во время стрессовой реакции глюкоза даёт быструю энергию основным мышцам, которые помогут вам бежать или драться. Она предоставляет энергию, чтобы справиться с травмами, болезнями и инфекциями.

Ещё одно полезное свойство кортизола – подавление иммунной, репродуктивной и пищеварительной систем, каждая из которых не играет особой роли, когда вы находитесь в стрессе. Представьте себе, что было бы, если бы во время драки не на жизнь, а на смерть, вы внезапно почувствовали сексуальное возбуждение или голод. Эти отвлекающие факторы полностью устраняются благодаря вашим надпочечникам, которые связывают кортизол с рецепторами, отвечающими за эти реакции в вашем мозге.

Все эти хитроумные элементы движутся в невероятно скоординированном танце, чтобы вы могли оставаться в безопасности без необходимости бить тревогу сознательно. Но это и становится наибольшей проблемой, обусловленной нашей система распознавания угрозы не может адаптироваться и научиться отличать повседневные проблемы от смертельно опасной угрозы.

В среде обитания наших предков эта лавина была кратковременной и очень редкой реакцией. А современность постоянно бомбардирует нас чувственными стимулами на скорости, которую мы с трудом можем осознать. В результате мы часто оказываемся в состоянии сенсорной перегрузки, что заставляет наш мозг воспринимать буквально всё что угодно как опасность, от которой нужно спасаться, и вводит нас в состояние стресса.

Иронично, что постоянная стимуляция погружает нас в по-настоящему опасное состояние хронического стресса. Постоянный стресс отличается от непостоянных стрессов, которые наши тела приспособлены выносить, тем, что поток кортизола не снижается примерно никогда. Во время краткосрочного стресса кортизол подскакивает, пока угроза не исчезает, а затем возвращается к обычному уровню в течение часа. Если эти стрессы постоянно преследуют вас в течение дня, как это происходит в современности, уровень кортизола всё время повышен, что приводит к новому среднему значению, которое влечёт за собой жуткие последствия.

Например, нам известно, что хронически повышенный уровень кортизола подавляет иммунную систему, оставляя нас беззащитными перед болезнями. Корпорации Америки терпят значительные убытки из-за отсутствия сотрудников на работе по причине болезни – согласно исследованию Джона Хэнкока, примерные ежегодные убытки составляют 1900 долларов США на одного сотрудника. Траты возрастают на 46 %, когда речь идёт о подверженных постоянному стрессу сотрудниках, подсчитал Национальный институт охраны труда. Неудивительно, что с приходом пандемии ковида уровень стресса возрос в разы (а вместе с ним затраты на ментальное, физическое и психологическое здоровье). Примерно 88 % сотрудников сообщали о «среднем или высоком стрессе» в опросе, который проводился в апреле 2020 года. 62 % заявили, что они потеряли «как минимум один час продуктивности в день», а 32 % – «как минимум два часа в день» из-за стресса, вызванного пандемией. И этот же стресс делал работников более уязвимыми для болезней.

Американская психологическая ассоциация связывает хронический стресс с шестью главными причинами смерти: сердечно-сосудистыми заболеваниями, раком, лёгочной недостаточностью, несчастными случаями, циррозом печени и самоубийствами. Стресс может вызвать даже преждевременное старение! Исследования показывают, что хронический стресс коррелирует с более короткими теломерами – защитными чехлами на ваших хромосомах, которые влияют на скорость старения ваших клеток. Теломеры похожи на пластиковые наконечники шнурков – они не дают всему шнурку расплестись. Но с постоянно высоким уровнем кортизола теломеры ослабляются. Кроме того, повышенный кортизол снижает нейротрофический фактор мозга – протеин, который защищает клетки вашего мозга. Повышенный кортизол даже связывают с понижением IQ. Когда ваше тело испытывает стресс, оно задействует стволовые клетки, которые подавляют связи с префронтальной корой (а там происходит большая часть высокоуровневых когнитивных процессов).

Исследование, опубликованное в 2018 году в журнале «Нейрология», связывало повышенный уровень кортизола с худшими результатами в тестах на запоминание, организованность и внимание. Среди испытуемых, двух тысяч работников средних лет, не демонстрировавших никаких симптомов, у тех, кто обладал самым высоким уровнем кортизола, чаще всего были заметны физические изменения в мозге, связываемые с ранними симптомами болезни Альцгеймера. Но беспокойство вызывает не только наше здоровье. Наши профессиональные достижения также страдают.

В независимых рецензируемых научных исследованиях, опубликованных в 2003 и 2015 годах, приводились результаты экспериментов, показывавших, что введение кортизола для искусственного вызова стрессовой реакции влияло на способность субъекта замечать ошибки, одновременно увеличивая склонность к риску. Сложно представить лучший рецепт катастрофы на рабочем месте. Участников исследования 2016 года просили решать математические задачи вслух, укладываясь в стремительно сокращающиеся интервалы времени. Когда они отвечали неправильно, раздавался громкий и резкий звук. Испытавшие стресс участники показали значительное снижение таких функций, как внимание, рефлексия, планирование, ухудшились также способность справляться с задачами и возможность преобразовывать информацию в удобную для восприятия форму.

Работа и здоровье страдают из-за стресса. Истощённый стрессом мозг запускает жестокий круговорот, заставляя нас оставаться в режиме выживания. Но мы можем вырваться из этого круга стресса, используя высшие когнитивные функции, чтобы сделать лучший выбор.

Времени хватит… на неправильное решение

Режим выживания – это что-то вроде внутреннего телохранителя, готового быстро и эффективно среагировать в случае угрозы. Иметь такого телохранителя здорово. Но в нашем случае телохранитель часто путается, выгорает и постоянно даёт ложную тревогу, заставляя нас сначала действовать, а потом думать – в ситуациях, когда угрозы нет.

Мы не сможем решить проблему наилучшим образом, если позволим инстинкту самосохранения управлять нашими решениями. Вспомните свою инстинктивную реакцию на последнюю рецессию в экономике, когда вы спешно избавились от своего инвестиционного портфеля. Или тот раз, когда вы хлопнули дверью, угрожая уволиться, после того как кому-то другому дали повышение. Или тот раз, когда, пойдя на поводу на эмоций, вы открыли ведёрко из «Баскин Роббинс», а потом не успели моргнуть, как съели его полностью. Вы и сами всё понимаете.

Это работа вашего инстинкта самосохранения. Вы дерётесь, бежите или замираете в случаях, когда на самом деле вам ничего не угрожает.

С точки зрения внутреннего телохранителя, нас стоит прикрыть… на всякий случай. В результате мы слишком бурно реагируем на события, даже не попытавшись понять, что происходит, или получше разглядеть источник опасности. Может быть, в экономике просто произошёл небольшой скачок. Может, вам пора побеседовать с вашим начальством о том, почему вас не повысили. А может, подождать, пока грусть пройдёт сама по себе. Вместо того чтобы использовать высшие мыслительные функции, мы принимаем решения, следуя подсказкам реакционной части нашего сознания, делая скоропалительные выводы, чтобы найти быстрое, а не лучшее решение.

Моя хорошая подруга всегда говорит: «Хорошее приходит к тем, кто умеет ждать». Она имеет в виду следующее: если мы чего-то очень хотим, то мы склонны искать короткие пути, и в итоге получаем желаемое – но, скорее всего, в его худшей версии. Порой, когда наш мозг сосредотачивается на выживании, забывая обо всём остальном, результаты оставляют желать лучшего. Если у нас нет шанса осознать происходящее, прежде чем инстинкты перехватывают контроль в ситуации настоящей смертельной опасности, то почему мы думаем, что в повседневных стрессовых ситуациях будет по-другому?

К счастью, подавляющее большинство не принимает решения, касающиеся жизни и смерти, каждый день. Но опять-таки, наш мозг плохо отличает реальную опасность от воображаемой. Слишком часто это приводит к тому, что мы обращаемся к инстинкту выживания, чтобы быстро и однозначно среагировать на ситуацию, – потому что наши инстинкты были созданы именно для этого. Либо чёрное, либо белое. Жизнь или смерть. Но полагаться на подобные механизмы – путь в никуда в сером мире запутанных проблем и сложных решений. Наша способность принимать хорошие решения подавляется при стрессе в основном из-за действия двух механизмов:

1. Узкий или поспешный процесс принятия решений, который проводит к тому, что рассматриваются не все варианты или же не все из них тщательно обдумываются перед принятием решения.

2. Фрагментарная оценка, в которой рассмотрение доступных вариантов перестает быть логичным и последовательным, становясь поспешным и неорганизованным, что приводит к предвзятости.

Представьте, что босс попросил вас выбрать еду для большого корпоративного праздника. Вы несёте ответственность за питание пятисот людей, а мероприятие состоится через неделю. Что вы будете делать? Возможно, поищете в Google местный кейтеринг со средней стоимостью и стандартным меню. Если вас торопят, то вы, возможно, сократите варианты выбора до тех мест, где ели раньше. Придёт ли вам в голову поискать компании, которых нет в Google или «Яндексе»? Разузнаете ли вы всё о мероприятии, узнаете ли, что оно состоится под открытым небом и что логичнее было бы заказать услуги нескольких передвижных вагончиков с едой? Подумаете ли о том, что бюджет не ограничен, а потому заказать лобстеров, которых доставят по воздуху из соседнего штата не только хороший вариант, но и наилучший? С учётом ограничения по времени, вы, скорее всего, даже не задумаетесь о том, что у кого-то может быть аллергия или что четверть ваших коллег – вегетарианцы, и, и, и…

А теперь представьте, что мероприятие состоится через два часа и от него зависит, сохраните ли вы рабочее место.

Время – это самый сильный провокатор стресса в нашей жизни, и мы сами возвели его в этот статус.

Оно сильнее всего ограничивает наш поиск креативных решений. В приведённом выше сценарии вы будете настолько оглушены стрессом, что просто закажете первый попавшийся вариант. Или, может быть, ваш инстинкт заставит вас замереть, и вы не примете никакого решения. В условиях современного рынка необходимость придумывать новое и быстро возобновлять цикл давит на всех. Вместо того чтобы использовать время в начале проекта, чтобы замедлиться и оценить ситуацию, мы сразу бежим решать проблему. Я обычно сравниваю это с попыткой переносить воду в решете. Мы так торопимся выполнить задачу, что не задумываемся о том, что с дырявым дном нужно что-то сделать, чтобы задача была выполнена быстрее и эффективнее.

В подобной обстановке постоянного давления принимаются одинаково плохие решения. Я сама попадала в эту ловушку несколько раз. Мы с моим бизнес-партнёром шутим, что его инстинкт самосохранения заставляет его замирать: он придумает пятнадцать разных дизайнов решета с разным материалом для дна, но не применит ни одно из них. А я тем временем без какого-либо плана бегаю туда-сюда, таская за собой сразу несколько решёт, из которых вытекает вода.

Недавно, когда мы разрабатывали приложение для нашего бизнеса, мой инстинкт самосохранения чуть не привёл к катастрофе. Во время бета-тестирования наше приложение получило отличные отзывы, но я тревожилась. В стремлении обеспечить выживание проекта, я начала передавать сотни комментариев, патчей, багов, функций и идей (иногда противоречащих друг другу) нашей команде разработки. Как только команда начинала движение в одном направлении, мои указания направляли их в другую сторону. В то же самое время мой партнёр создавал новые планы так быстро, как только мог, но к концу дня они становились неактуальными. Вскоре стало очевидно: наши инстинкты самосохранения заставляли нас ходить по кругу. Нам нужно было замедлиться, чтобы ускориться. Как только мы выделили время, чтобы проанализировать все отзывы вместе, появился чёткий и понятный путь. Он создал логичный план, а я смогла начать работу. Совсем скоро команда подстроилась, и вместе мы начали двигаться даже быстрее, чем раньше.

Инстинкт самосохранения может повлиять и на то, как мы отвечаем на последствия наших выборов. В 2013 году компания «Лулулемон», продававшая товары для спорта и активного отдыха, выпустила линейку легинсов для йоги, сделаных из полупрозрачного материала, в котором женщины чувствовали себя скорее раздетыми, чем одетыми. Продажи рухнули, и всю линейку отозвали из магазинов, хотя ожидаемый хит продаж по прогнозам должен был принести компании 67 миллионов долларов. Тогда исполнительный директор компании Чип Уилсон сказал репортёру, что «тела некоторых женщин просто не подходят» для легинсов «Лулумелон». Тем самым он не только пренебрежительно отнёсся к большой части женщин, но и дал понять, что компания и не собиралась брать в расчёт эту часть аудитории, когда создавала свой продукт.

Частенько наш инстинкт самосохранения заставляет нас принимать не лучшие решения.

Вот, например, история человека, которого мы назовём Боб. Боб – исполнительный директор компании среднего размера, которая успешно существовала больше полувека. Но не так давно стиль руководства Боба попал под огонь критики. Доходы компании стали проседать, и Боб не смог вовремя адаптироваться к масштабным изменениям на рынке. Сотрудники компании сделали несколько предложений. Особенно выделялся план другого члена руководства, Стива. Сотрудники активно поддерживали план Стива, но Боб публично назвал его «слабым и невозможным для осуществления». Несмотря на жаркие споры в совете директоров и данные аналитики, поддерживавшие план Стива, Боб отказался дать ему зелёный свет.

Почему Боб принял такое странное решение? Потому что для него это было вопросом не бизнеса, а отношения к нему лично. Всё пришло к тому, что он добавил к неудачному решению физический конфликт: в тот же день, когда компания получила данные о самой большой убыли в своей истории, Боб вышел за угол своего офиса и столкнулся со Стивом, в процессе упав на пол. Почувствовав стыд и злость, он вскочил на ноги и толкнул Стива, во весь голос выкрикивая оскорбления в адрес потрясённого сотрудника.

Хотя ужасная реакция Боба, очевидно, была направлена не на того человека (и, откровенно говоря, могла стать поводом для иска!), она даёт нам классическую картину действия инстинкта самосохранения. Для Боба Стив стал соперником – вызовом его статусу и позиции в компании. В первобытные времена вызов лидеру означал борьбу не на жизнь, а на смерть. С точки зрения биологии устранение соперников и поддерживание репутации сильного лидера приносит огромные дивиденды. Но если лидер перестаёт заботиться о своём статусе, остальные могут перестать считать его лидером. Узурпаторы власти крайне редко брали на себя риск оставить предыдущего лидера в живых. Конечно, умом Боб понимал, что его жизни ничего не грозит. Но это не остановило его инстинкт самосохранения от совершения ошибок.

Когда нашей жизни или делу нашей жизни что-то грозит, мозг возвращается в режим реагирования. У всех нас были моменты неловкости, которые, несомненно, испытал Уилсон сразу после своего высказывания о легинсах «Лулулемон». Мы все срывались на наших возможных соперниках или сбегали от проблемы, вместо того чтобы разобраться с ней сразу. Стресс действует не только на слабых или тех, кто не выдерживает нагрузки. Он действует на всех, и нам пора бы придумать, как реагировать на него иначе.

Относительность и рассеянный мир

Как же сделать так, чтобы наш мозг давал нам время на принятие лучших решений?

Чтобы переписать настройки инстинкта самосохранения, нужно научиться замедлять время.

Помните, что время – это человеческий конструкт. А это значит, что на его восприятие каждым индивидуумом можно повлиять с помощью нескольких факторов. Когда Эйнштейн опубликовал свою теорию относительности, репортёры настолько одолели его секретаршу просьбами объяснить теорию, что Эйнштейн, по слухам, дал ей следующее описание: «Когда вы два часа сидите в кафе с милой девушкой, вам кажется, что прошла всего минута. Когда вы минуту сидите на горячей плите, вам кажется, что прошло два часа. Это и есть относительность».

Мы ощущаем время по-разному в разном контексте. Чем больше мы учимся управлять нашим восприятием времени, тем лучше мы можем принимать решения, не зависящие от раздражающих факторов. Восприятие времени часто разделяют на два вида: ретроспективное и перспективное.

Ретроспективное восприятие времени – это то, как мы интерпретируем уже прошедшее время. Наши воспоминания. Перспективное время, с другой стороны, это когда мы заглядываем в будущее: что нас ждёт впереди? Что готовит нам грядущий день? Какой следующий аврал нам придётся разгребать? Когда мы чувствуем себя занятыми и смотрим вперёд, время летит незаметно. Нам всегда кажется, его недостаточно, чтобы сделать все, что нужно. В идеале, мы все должны были бы уметь оставаться в текущем моменте большую часть нашего сознательного времени, но наш разум слишком легко соскальзывает в переживания о будущем и воспоминания о прошлом.

Забавно, но технологии только увеличивают это ощущение нехватки времени. Психолог Айоф МакЛафлин в нескольких исследованиях доказала, что зависимость от технологий приводит к неожиданным временным затратам. Когда мы регулярно проверяем ленты социальных сетей и мессенджеры, то думаем, что время проходит быстрее. Наше восприятие времени ускоряется! Почти каждый испытывал это: собирался на минутку отвлечься и проверить сообщения, очнулся через час. Дополнительные исследования показывают, что когда мы верим, что у нас мало времени на задачу, то наши результаты ухудшаются, даже если на самом деле у нас полно времени. Если объединить эти факторы, то получается, что зависимость от технологий создаёт среду, в которой мозгу постоянно кажется, что ему не хватает времени, и в результате мы показываем себя хуже, чем могли бы.

Профессор Джорджтаунского университета Кэл Ньюпорт обращается к этой проблеме в книге «В работу с головой. Паттерны успеха от IT-специалиста», в которой он уделяет особое внимание тому, как важно всем нам найти способ уменьшать поверхностную работу. Поверхностная работа, по словам Ньюпорта, означает, что «задачи, не требующие когнитивной нагрузки, как правило, связанные с логистикой, часто выполняются невнимательно. Эта работа не создаёт новую ценность для мира, и её легко воспроизвести». Подумайте: электронная почта, сообщения в мессенджерах, посты в социальных сетях. Оказывается, что когда вы решаете на пять секунд отвлечься, чтобы прочитать входящие сообщения, то тратите куда больше пяти секунд. В среднем у нас уходит 23 минуты (а если ещё точнее, то 23 минуты и 15 секунд), чтобы «вернуться» и полностью сфокусироваться на прежней задаче. Эмпирическое исследование Глории Марк, в котором и были доказаны эти огромные временные затраты, также обнаружило, что отвлекшиеся сотрудники часто пытались потом компенсировать потраченное время, работая быстрее, что вело к большему стрессу, раздражению и снижению продуктивности. Испытуемым в этом исследовании (и, может быть, вам и вашим коллегам) нужно было воспользоваться принципом festina lente.

Festina lente – это латинское крылатое выражение, значение которого «поспешай медленно».

Мы все слышали о принципе «замедлись, чтобы ускориться», но в постоянно ускоряющемся мире замедление кажется прямым путём к поражению.

Ключ к тому, как заставить ваш инстинкт самосохранения работать на вас, а не против вас, скрывается в festina lente. Сделайте что-то с вашим решетом перед тем, как бежать за водой.

Верить, чтобы добиться: искривляем время себе на пользу

Чтобы лучше сконцентрироваться на углублённой работе – тех задачах, которые требуют от вас полноценного внимания, – можно попробовать собрать поверхностную работу в чётко заданные интервалы времени. Например, разбирать электронную почту строго с 7 до 8 утра, или с 12 до 13, или с 16 до 17, чем пытаться обработать входящие сообщения потоком. Чем больше мы тренируем наш мозг сосредотачиваться на одной задаче, тем лучше полученные результаты.

Исследование, проведённое в Университете Калифорния-Ирвин, показало, что средний работник переключается между задачами каждые три минуты. А другое исследование продемонстрировало, что 70 % электронных писем открываются в течение шести секунд после получения. Технологические отвлечения превратили наш мозг в неспособное к концентрации решето. И, согласно исследованию Университета Карнеги Меллон, это снижают нашу способность правильно отвечать на вопросы на 20 %!

Представьте на секунду, что вы запланировали время без технологий, создав возможность для углублённой работы. Если бы вы были абсолютно уверены, что вам хватит времени сделать всё, что вы хотите совершить? Стали бы вы тогда вести себя иначе?

Но можно ли вести себя так, когда ваш мозг постоянно говорит, что времени нет?

Только замедлив свой мозг, вы сможете получить ощущение большего количества времени.

Когда ваш мозг получает меньше стимулов, кажется, что время замедляется. Последние пять минут углублённой работы могут дать тот же результат, что тридцать минут поверхностной. Оказывается, мы многое можем контролировать в нашем восприятии времени.

«Мозг тратит огромное количество усилий, чтобы отредактировать события и представить вам историю того, что происходит вокруг, и того, как быстро или медленно это происходит, – объясняет исследователь в области нейронаук из Стэнфорда, Дэвид Иглмэн. – То, что ваш мозг представляет вам, как происходящее в действительности, не всегда является реальностью. Мозг всегда пытается собрать лучшую, наиболее полезную версию происходящего вокруг вас». Другими словами: фокус в том, чтобы перехватить управление и объяснить мозгу свою версию происходящего – что у вас достаточно времени.

Мой друг и наставник Арти Айзек приклеил к экрану своего компьютера стикер, на котором написано: «Говорит капитан». Это напоминание общаться со своей командой так, как пилоты обычно обращаются к своим пассажирам: спокойно, чётко, без спешки. Нам всем стоит применить эту идею в обращении со своим мозгом, чтобы истории, которые мы рассказываем самим себе, больше подходили современному миру. «Эй, мозг, с тобой говорит капитан. Я знаю, ты пытаешься рассказать мне самую полезную историю, но гораздо лучше будет, если мы отредактируем это кино вот так. Это вырежем. А это оставим».

Мы можем увидеть, как наш мозг редактирует важные для нас истории, если вспомним, чем были заняты 11 сентября 2001 года. Или когда был убит президент Кеннеди. Или какая песня играла по радио, когда вы врезались в другую машину. Большинство из нас хранит ярчайшие воспоминания об эмоционально заряженных ситуациях, потому что в таких случаях наш мозг сохраняет максимальное количество деталей. Если вы выжили в кризисной ситуации, у вашего мозга есть чёткое понимание, как управлять вашим поведением в следующий раз, когда произойдёт нечто подобное. Мозг создаёт подробную запись, к которой потом можно обращаться. И чем больше данных вы сохранили, тем больше времени вам понадобится на их обработку.

Я называю это явление эффектом «Матрицы», в честь замедленных боевых сцен в одноимённом фильме 1999 года, когда главный герой обнаружил, что может просто уклониться от множества пуль, которые грозили убить его. Как же нам обернуть эффект «Матрицы» себе на пользу? Нам нужно научиться осознанно замедлять время в нужный момент.

Лучше звоните Салли: замедлиться в нужный момент

Кто может дать лучший пример подобного навыка, как не те, кто постоянно справляется с опасностью спокойно и контролируя ситуацию? Большинство из нас, оказавшись в настоящей чрезвычайной ситуации, например посреди пожара или под пулями террористов, полагаются на инстинкт самосохранения, и правильно делают. Но что, если вы – пожарный? Или один из врачей в отделении экстренной медицинской помощи? Как эти люди пересиливают свои инстинкты и бегут навстречу опасности? Мастера своего дела в подобных областях много и упорно тренируются, чтобы научиться контролировать свои реакции в чрезвычайных ситуациях, действуя далеко за пределами базового инстинкта самосохранения.

Вспомните реакцию капитана Челси Салленберга, или просто Салли, когда его самолёт столкнулся со стаей канадских гусей и потерял тягу в обоих двигателях. У Салли не было времени просчитать все возможные варианты или проконсультироваться с экспертным сообществом о плюсах и минусах решения, которое он собирался принять. Ему нужно было действовать быстро. С удивительным спокойствием и скоростью он продумал несколько вариантов, а потом приводнил самолёт в реку Гудзон. Он считает, что ему помогли годы тренировок. У Салли было достаточно времени. До рокового полёта он проходил подобные ситуации на симуляторах тысячи раз. В его мозг было загружено достаточно информации.

– В течение 42 лет, – сказал он потом, – я делал небольшие, но регулярные взносы в этот банк опыта, образования и навыков. И 15 января баланс оказался настолько велик, что я смог снять очень большую сумму.

Налётанные Салли 19 663 часа полёта и постоянные тренировки позволили ему в нужный момент быстро прийти к правильному решению. Но что делать нам, если мы не сталкиваемся на ежедневной основе с чрезвычайными ситуациями, но продолжаем жить с мозгом, который видит их повсюду? Что нам делать?

Пожарные, врачи скорой помощи, пилоты самолётов тысячи часов тратят на подготовку к конкретным ситуациям, чтобы эффективно справиться с моментом, который, как все надеются, никогда не наступит. И почти любой этап их подготовки начинается одинаково: сделать глубокий вдох и оценить ситуацию.

Мы можем научиться расслаблять инстинкт самосохранения, чтобы мыслить логически перед лицом непредсказуемых ситуаций, с которыми сталкиваемся каждый день. Это можно сделать с помощью замедления времени.

Посмотрим на пассажиров на борту самолёта Салли. Их мозг записывал невероятное количество данных во время этого ужасающего опыта. В результате, если бы их потом попросили вспомнить произошедшее, они рассказали бы, что полёт длился вечность. В реальности самолёт взлетел в 15:23, столкнулся со стаей птиц две минуты спустя, и немедленно потерял оба двигателя. Салли связался с авиадиспетчером, прежде чем направить самолёт в Гудзон. От вызова диспетчеру до столкновения с водой, прошло всего лишь 90 секунд. Мы обычно чистим зубы в два раза дольше! И хотя потом пассажиры могли вспоминать, что инцидент тянулся часами, в тот день в самолёте для них, скорее всего, всё произошло довольно быстро.

«В мгновение ока» и «Всё произошло так быстро!» – подобные слова часто говорят свидетели катастроф сразу после события. Только позднее, когда мозг успевает обработать все данные, мы оглядываемся назад и чувствуем, что время словно растянулось. Так почему бы нам не попробовать сознательно взять контроль над стрессовой ситуацией в момент, когда она происходит? Что, если бы у нас была возможность использовать растяжение времени, чтобы справляться с ежедневными всплесками уровня кортизола?

Решение: замедляйте время, сознательно, делая что-то новое

Если наше восприятие времени уходит из-под контроля из-за регулярных отвлечений, значит, мы можем попытаться управлять временем, обращая внимание на настоящий момент. Например, в следующий раз, оказавшись в пробке, пересчитайте красные машины, поставьте незнакомую песню, включите отопление на полную и создайте сауну внутри машины или начните танцевать на своём сиденье, призывая попутчика делать то же самое.

Сделайте что-то впервые. Это не должно быть что-то невероятно опасное. Просто что-то достаточно отличающееся от обыденности, чтобы ваш мозг включил режим «записи».

Цель – осознавать запись, которую делает ваш мозг в момент, когда событие происходит.

Любому второму ребёнку в семье наверняка известны последствия утраченной новизны. Например, скорее всего, ваши родители фотографировали ваших старших сестру или брата в три раза чаще, чем вас. Не потому что они больше их любили, а просто потому что всё было для них в новинку. Ваши родители были так рады!

Смотри! Дэвид сделал первый шаг!

Смотри! Дэвид первый раз купается!

Смотри! Дэвид решил покакать посреди комнаты!

Вы слышите горечь? Поверьте, я её не испытываю. Клянусь, я очень рада быть вторым ребёнком и не таким большим изменением в семье. Всё могло быть гораздо хуже – я могла бы быть третьим!

Смысл в том, что ваш мозг действует в точности как родители детей, родившихся после первенца. Это всё уже когда-то было. Нет никаких причин снова записывать какую-то информацию.

Чтобы научиться лучше контролировать свой мозг, вы просто должны заняться чем-то достаточно уникальным, чтобы ваш мозг оторвался от дел и обратил внимание: «О! Что-то новенькое. Надо бы записать это на плёнку». Когда вы участвуете в новой деятельности, ваши старые нейронные связи прерываются. Ежедневный поток зашкаливающего кортизола и постоянный внутренний нарратив «снаружи всё такое большое и страшное» прерываются. Как громкая реклама посреди ночной телевизионной программы, под которую вы задремали, – новизна пробудит вас ото сна. И ваш мозг это заметит.

Некоторым из нас (то есть мне) с этим нужна помощь. Так что я пользуюсь простым приёмом: устанавливаю несколько напоминаний на телефон, которые подсказывают мне, что нужно сделать что-то новенькое, чтобы замедлить время (убедитесь, что планируете эти перерывы вне времени, забронированного под углублённую работу!). Когда напоминание сработает, уберите телефон, отойдите от компьютера и отвлекитесь от своего дела. Здорово будет начать с проверки ваших ощущений: оглянитесь, посмотрите на пейзаж, понюхайте, чем пахнет, прислушайтесь к звукам вокруг. Как вы себя чувствуете? Цель в том, чтобы найти что-то новое. Так ваш мозг научится видеть реальность, а не проекцию реальности.

Легко позволить мозгу утонуть в страхе и беспокойстве из-за важного отчёта, налогов, что вы откладывали, или проекта, который кажется таким большим, что не понятно, как к нему подступиться. Наш мозг естественным образом опирается на готовые программы, которые говорят: «Мало времени». Или: «Нас и так ждёт неудача, так зачем пытаться?»

В такие моменты подобные напоминания помогут увидеть настоящую проблему, заставив выйти из-под гнёта инстинкта и позволив вам разорвать старые, давно ненужные нейронные связи.

Когда вы чувствуете стресс, найдите время, чтобы обратиться к своему инстинкту самосохранения напрямую, спросив себя:

«Чего я сейчас боюсь? Даю ли я страху остановить меня ещё до начала действия?» Когда вы прицельно смотрите на историю, которую рассказываете себе, то можете найти в ней множество дыр – тех, которые, несомненно, помогают нам выжить, но одновременно мешают принимать наилучшие решения и достигать ваших целей. Просто определив источник страха, вы уже берёте его под контроль. Это не тигр, и он вас не съест. Новая картина реальности, которую вы нарисуете, поможет вам влиться в процесс, полностью подготовившись к успеху.

Отступления от привычной схемы, даже короткие, помогают вам замедлить ежедневные бомбардировки кортизолом, которые вредят вашему ментальному и физическому здоровью. Вместо того чтобы поддаваться им, вы начинаете воспринимать мир как герой «Матрицы». То, что ваш мозг воспринимает как непрекращающийся поток выстрелов в вашу сторону, превращается в череду писем на почту, сообщений в мессенджерах и новостных заголовков. Вашему мозгу удаётся переоценить угрозу и увидеть реальную ситуацию. Вы, наверное, даже не замечали, как сильно вас беспокоили все эти сигналы и окошки. Но теперь? Теперь у вас есть возможность воспринимать эти звуки сознательно, и вы… танцуете под них! Пули падают, абсолютно безобидные, не достигая своей цели.

«У большинства людей есть способность управлять содержанием своего сознания с помощью простой гигиены ума», – говорит клинический психолог и когнитивный нейроисследователь Иэн Робертсон. Когда у вас есть время, делайте паузу, чтобы сознательно помотреть на окружающий мир и пометить сигналы, поступающие от органов чувств как доброжелательные или захватывающие. Это поможет вашему мозгу сделать новую запись, которая замедлит ваше ощущение времени.

Обратите внимание на мои слова о том, что нужно видеть входящие сигналы доброжелательными. У нас всегда найдётся время для «пугающих» ярлыков, ведь, как утверждают учёные, исследующие ответственные за эмоции зоны нашего мозга, уровень кортизола и перепады настроения связаны почти напрямую. На самом деле, осознанно добавляя радостные моменты в различные ситуации, мы заставляем наш мозг переключиться с тревожности и страха на более полезные воодушевление и мотивацию.

Лайфхаки по замедлению времени

• Попробуйте целый день пользоваться вашей неведущей рукой (например чистить зубы, наливать чай или кофе, писать сообщения на телефоне). Все бытовые вещи, кажущиеся обыденными, снова станут для вас новыми (особенно если вы попробуете таким образом заняться спортом!).

• Проверьте свои чувства: оглянитесь, принюхайтесь, прислушайтесь и попытайтесь заметить что-то новое.

• Измените маршрут до работы или магазина, добавьте к нему пару неожиданных поворотов. Если вы используете навигатор, попробуйте выключить его и дойти до места по памяти. Если немного заблудитесь, то это здорово! По пути вы будете обращать больше внимания на географические детали, которых не замечали раньше, когда не пытались создать мысленную карту пространства.

• Улыбайтесь каждый раз, когда видите что-нибудь оранжевое.

• Съешьте свой обед в новом месте, с новыми людьми или попробуйте взять что-то, что никогда не пробовали раньше (то, что в обычной ситуации вы бы точно не заказали).

• Составляйте список хороших вещей, которые случились с вами в течение дня. Они могут быть небольшими – незнакомец, улыбнувшийся вам на улице, или собака, поприветствовавшая вас, двигая всем телом, или запах тротуара после дождя. Вы можете держать этот список в голове, но для большего эффекта запишите его куда-нибудь. Наш мозг приучен искать негативные события, поэтому активный поиск хороших вещей, за которые можно быть благодарным, оказывает благоприятный эффект. По данным нескольких исследований, выходящий даже за рамки эффекта замедления времени.

Моя сестра всегда говорила: «Жизнь – это проблема или приключение». В большинстве случаев мы можем выбирать, как и куда направлять нашу энергию – к ощущению тревожности или к ощущению радостного возбуждения.

Представьте уровень стресса, который испытали бы мы все, если бы нам пришлось зачитывать негативный отзыв о чужой работе. Эти беседы часто пронизаны тревожностью и беспокойством. Мы позволяем нашим древним страхам взять верх («Что, если меня отвергнут или выкинут из рядов сообщества?»), тратя невообразимое количество времени на беспокойство о том, как другие люди воспримут информацию. На самом деле в нашей власти только одна история – наша собственная. Мы можем контролировать уровень стресса, выбирая радостное возбуждение, заставляя других с большей вероятностью реагировать на наши слова и действия заразительным позитивом. И благодаря социальной природе людей эмоции вроде тревожности и спокойствия одинаково «заразительны».

Прежде чем воспринять негативный отзыв о чужой работе как проблему, подумайте о нём как о приключении. Обратная связь всегда ценна!

И как нам повезло, что мы можем помочь другим вырасти над собой! Вы начинаете управлять своим инстинктом самосохранения, что увеличивает вашу продуктивность и результаты работы. Все в плюсе.

Мы слишком легко игнорируем или пропускаем сознательные действия, которые помогут нам справиться с собой, когда нами овладевает стресс и суета окружающего мира. Общий уровень стресса в обществе продолжает расти с пугающей скоростью. Ирония в том, что мы с вами живём в гораздо более простом и безопасном мире, чем наши далёкие предки. Поэтому мы должны управлять своим мозгом, понимая, что среда, в которой мы живём сегодня, требует иных реакций, чем первобытная среда наших предков.

Лекарство от бесконечного режима выживания, в который нас загоняет стресс, может казаться контринтуитивным, но оно крайне эффективно: создайте момент, чтобы замедлиться. Пусть возникнет момент, когда вы контролируете время, а не оно контролирует вас. Перестаньте носить воду в решете. Потратьте время, чтобы найти/увидеть/понять, где находятся дыры и как лучше всего их заделать. Обратите внимание на бесконечную беготню вокруг вас и начните вести себя по-другому. Обновите что-то в вашей жизни. Слушайте музыку – виртуозного скрипача или новые треки с телефона. Оцените опасность осознанно, чтобы ваш инстинкт самосохранения не украл у вас время и не лишил вас умения видеть возможности.

Глава 1. Выводы

• Инстинкт самосохранения – основа всех остальных инстинктов.

• В первобытной среде инстинкт самосохранения помогал спастись от смертельных угроз, но в современном мире он вызывает чрезмерное количество стрессовых реакций.

• Найдите способы применять принцип festina lente: поспешайте медленно, чтобы снизить количество стресса и улучшить вашу продуктивность.

• Планируйте время для задач, требующих углублённой работы.

• Ставьте напоминания, чтобы свериться с собой и окружающим миром.

• Ищите новое, чтобы растянуть время и замедлить течение жизни.

• Ведите дневник благодарности, чтобы помочь своему мозгу замечать не только плохое.

• Сознательно оценивайте сигналы стресса, чтобы воспринимать их как приключения, а не проблемы.

Глава 2. Секс

Переосмысление ролей, лидерства и ответственности

Моя семья традиционно собирается вместе по особым случаям, и 90 день рождения моей прабабушки не был исключением. Во время этого праздника я впервые задумалась о мощности наших сексуальных инстинктов.

Мне тогда было 13, и я, если честно, слабо помню, что происходило в тот день. Мы с сестрой боролись за внимание наших младших кузенов. Наверное, кто-то играл в карты – это всегда бывает на наших семейных сборищах. Но один момент запечатлелся в моей памяти до конца жизни. Мы позировали перед домом для общего семейного фото. Все родственники – нас было как минимум 15 человек. Мой дядя нажал на кнопку, которая запускала таймер, и побежал ко всем со словами:

– Скажите сыр!

– Сыр? Сыр?! – громогласно возмутилась моя бабушка. – Я прожила целых 90 лет. И будь я проклята, если сыр – это единственное, что пришло тебе в голову, чтобы заставить нас улыбнуться.

И с улыбкой и озорными искорками в глазах она отчетливо и громогласно произнесла:

– СЕКС!!!

Не стоит говорить, что фотография, на которой у всей семьи на лице шок, стала домашней классикой. 90‑летняя старушка, давно вышедшая из репродуктивного возраста, думала о сексе.

Птицы занимаются этим. Как и пчёлы. Морские уточки, голые землекопы, и да, вы, и я, и все вокруг (и, видимо, даже бабушки) это делают. Секс повсюду в мире животных, будучи вторым важнейшим инстинктом после самосохранения (ведь если с выживанием не сложилось, то проблема секса отпадает сами собой).

Нам необходимо лучше понять, как наши сексуальные инстинкты определяют поведение и мотивацию обоих полов, чтобы создать для себя здоровую профессиональную и личную жизнь. Сексуальные инстинкты формируют нас в основном двумя следующими путями:

1. Люди, которые привлекают нас, и причины, по которым они кажутся нам привлекательными, заставляют нас следовать определённой роли и стереотипам этой роли.

На страницах этой книги я сосредоточилась на гетеросексуальных цисгендерных ролях. Это сделано не для того, чтобы дискриминировать любую часть населения, а чтобы примеры были актуальны для большей части читателей. Но даже если вы не входите в эту группу, выводы о гендере и гендерных нормах всё равно будут для вас актуальными.

2. Вариации в сексуальных инвестициях и мотивации между гендерами усиливают гендерные роли.

А это уже приводит к негативным последствиям, особенно когда недостаток коммуникации или разнонаправленные цели приводят к харассменту.

Кто нравится вам, когда речь заходит о сексуальном желании? Почему, как вам кажется, у вас сформировались такие предпочтения? И какое ваше поведение, как вам самому кажется, могло бы послужить основанием для судебного иска о харассменте (об этом наверняка нет ни единого слова в организационных материалах и принципах вашего места работы)? Вам может казаться, что вы и так всё знаете, но вас, скорее всего, удивит, насколько большую свинью подкладывает нам биология со всеми инстинктивными реакциями.

Биологические роли, правила и их последствия

В прошлом женщин ценили за то, что они могли поддерживать сплочённые взаимопомощью сообщества, призванные защищать детёнышей, в то время как традиционно физически более сильные и доминирующие мужчины уходили на охоту. Этот специфический отбор по гендерному признаку всё ещё существует у большинства млекопитающих. Самок ценят за их способность вынашивать и растить детей, а самцов – за статус и способность защитить ресурсы, наличие которых этот статус и обеспечивает.

И хотя мы думаем, что давно отошли от столь древних устоев, есть причина, по которой женщины в Соединённых Штатах каждый год тратят около 450 миллиардов долларов на косметику и средства ухода. На протяжении последних 200 000 лет женщинам легче всего было получить доступ к ресурсам через высокостатусного мужчину. По сей день мы всё ещё пытаемся выглядеть моложавыми и симпатичными – то есть здоровыми и способными к вынашиванию потомства, – чтобы привлечь внимание лучших мужчин.

Из-за того, что инстинктивные установки всё ещё руководят сексуальным поведением многих мужчин, женщины прибегают к крайне причудливым средствам, чтобы понравиться потенциальному партнёру.

Инъекции токсинов под кожу (ботокс) или использование ужимающих поясов или корсетов, которые порой больше напоминают орудия пыток, – это всего лишь два примера из многих возможных. И сейчас крайне широко распространён феномен, когда женщины начинают красить волосы при первых признаках появления седины. Видимо, в старой присказке «Джентльмены предпочитают блондинок» всё же что-то есть. Ни одна женщина, вышедшая за рамки репродуктивного возраста, не является натуральной блондинкой – наши волосы неизбежно темнеют или седеют с возрастом, так что джентльмены, которые предпочитают блондинок, могут реагировать на светлые волосы как на признак того, что женщина молода, и, следовательно, может рассматриваться как потенциальный партнёр.

Также нет ничего случайного в том, что соотношение идеальных параметров моделей с обложек журнала Playboy и победительниц конкурса «Мисс Америка» остаётся удивительно устойчивым с 1920-х годов. Что такого магического в соотношении талии к бёдрам, равном 0,7? Эта пропорция, которая обеспечивает максимальную фертильность. Нам кажется, что это соотношение эстетически красиво, но на самом деле оно положительно влияет на способность к деторождению. Несмотря на то что мы живём в эпоху, когда многие активно избегают беременности с помощью средств контрацепции, нас всё равно тянет к тем, кто будет наиболее эффективным с точки зрения рождения детей.

У самцов тоже есть своеобразные способы показать свой статус и получить доступ к пулу партнёрш. Вы наверняка не раз видели прекрасный хвост самцов павлинов (необходимый, чтобы впечатлить самок) или впечатляющие рога оленя (демонстрирующие потенцию и полезные для борьбы с конкурентами). Мужчины точно также опираются на «демонстративное потребление», чтобы показать свою ценность как партнёра и напомнить соперникам, что они «лучшие». Они тратят кучу денег на дорогие бренды вроде Ferrari, Lamborghini и Rolex, реклама которых обращена по большей части к мужской аудитории. Удивительно, но исследования показывают, что, если искусственно поднимается уровень полового гормона тестостерона у мужчин (до того уровня, которого он обычно достигает при попытке привлечь внимание красивой девушки), они начинают выбирать известные и статусные бренды часов и предпочитать вещи более высокого качества. Они активно пытаются продемонстрировать свой статус, пусть и без павлиньих хвостов и оленьих рогов.

По той же причине мужчины чаще комплексуют по поводу низкого роста, а политики используют обувь на платформе и стоят на возвышениях за стойками. Зачем они пытаются выглядеть выше? Потому что женщины предпочитают более высоких мужчин (и, видимо, их же предпочитают другие мужчины, когда голосуют за них на выборах и ставят их в позицию силы). Высоким мужчинам было легче достигать высокого статуса в суровых первобытных условиях. Рост когда-то позволял мужчинам быть более доминантными охотниками, воинами и защитниками ресурсов. Сегодня мы видим странное преображение тех же тенденций. Например, если взять среднее мужское население Америки, то тех, кто выше 180 см, едва ли наберётся 14,5 %. Но когда вы сужаете выборку до мужчин-руководителей компаний из списка Fortune 500, то процент людей выше 180 см среди них подскакивает до 58 %! В 2013 году было опубликовано исследование, в котором утверждалось, что последним президентом ниже среднестатистического американца был Уильям МакКинли, избранный в 1986 году! Исследователи подсчитали, что рост кандидата может привлечь до 15 % голосов на выборах. Скорее всего, сексуальный инстинкт, который приравнивает рост к статусу, и есть движущая сила, которая часто ставит высоких мужчин в позицию силы.

Логичные предпочтения наших предков всё ещё проникают, как призраки, во все сферы нашей жизни – от политики до кабинетов начальства, хотя какой-либо связи между ростом и лидерскими способностями человека давным-давно не существует.

Гендерно-обусловленные нормы влияют даже на наше представление о собственных детях. Данные о поисковых запросах показывают, что за словами «мой сын…», скорее всего, последуют слова «гений» или «одарённый», а вот похожий запрос «моя дочь…» чаще всего заканчивают словами «дурнушка» или «толстая». И это вызывает беспокойство. Чтобы определить ценность человека, мы до сих пор пользуемся разными параметрами: внешности для женщин и статуса для мужчин.

Сексуальные стратегии

Сексуальные инстинкты определяют наше поведение так, что неизбежно приводят к проблемам коммуникации и противоположным целям у разных полов, если мы не способны сознательно менять (и перенаправлять) своё поведение. Это происходит оттого, что мужчины и женщины не просто полагаются на разные сигналы, чтобы продемонстрировать и определить ценность партнёра, но также подходят к созданию потомства с помощью двух совершенно разных стратегий.

Прежде чем приступить к разговору о проблемах сексуальности, давайте посмотрим на всю ситуацию через биологические линзы и подумаем о том, почему традиционный механизм выбора партнёра и деторождения забирает у женщин гораздо больше сил и энергии. Подумайте о том, сколько работы женщине приходится вкладывать в производство яйцеклетки, её созревание, избегание опасностей во время родов, кормление младенца и так далее. Иметь ребёнка – это необыкновенно энергозатратное предприятие, а у женщин ограниченное количество попыток произвести жизнеспособное потомство. Женщины способны к деторождению довольно короткий отрезок жизни (от полового созревания до менопаузы). Тем временем сперма мужчин, как правило, остаётся активной до самой их смерти вне зависимости от возраста! В результате женщины ответственнее подходят к выбору партнёра. Подумайте о наших далёких прабабушках: выносить зародыш в течение девяти месяцев, а затем стать единственным источником еды и энергии в форме богатого нутриентами и жирами грудного молока на несколько лет – это непростая задача. Что ещё важнее, в это время женщины находились в самом уязвимом положении, имея меньше возможностей спастись от хищника. Поэтому женщинам было необходимо выбрать высококачественного партнёра (что усугубляло мужскую гонку за статусом) – кого-то с хорошей генетикой, способного защитить и обеспечить и её, и младенца.

Мужчины, в свою очередь, играют в совершенно иную репродуктивную игру. Для мужчин цель игры состоит в том, чтобы найти молодую, красивую женщину – найти много таких женщин! Не пытаюсь очернить мужчин: просто так работает их мозг. Производство сперматозоидов стоит недорого (примерно 500 миллионов клеток на одну эякуляцию). Биологически от мужчины после зачатия ребёнка больше ничего не требуется. В результате мужчины не так сильно сосредотачиваются на качестве партнёра (какая разница, что женщина не способна вырастить супер-успешного потомка, если у тебя за один этот месяц будет ещё сотня возможностей для оплодотворения?). Когда речь заходит о сексе, инстинкт мужчины говорит ему обращать внимание на количество, не качество – в частности, подходящих к репродукции женщин (что подстёгивает существование нереалистичных стандартов красоты).

Биологические различия с точки зрения затрат на деторождение и с точки зрения стратегий по привлечению партнёра означают, что мозг мужчины и женщины заточен под разное мышление. Круги, расходящиеся от наших сексуальных инстинктов и того, как мы ищем потенциальных партнёров, вызывают долгоиграющие последствия в нашей личной и профессиональной жизни.

200 000 лет естественный отбор мужчин шёл по их статусу, доминантности и способности приносить ресурсы. Что же тогда произошло в последние 100 лет, когда женщины начали заходить на территорию, традиционно занятую мужчинами? Когда у женщин появилось больше возможностей выживать и получать ресурсы самостоятельно, они ворвались в пространство, которое традиционно считалось мужским (включая рабочее). То, что происходит в штаб-квартирах компаний по всему миру, стало радикальным бихевиористским научным экспериментом на огромной выборке людей.

Современные несовпадения

Никого не должно удивлять, что с более активной и властной позицией женщин на работе между полами стали возникать серьёзные конфликты. Мужчины не просто чувствуют культурный сдвиг, они также сознательно или бессознательно завидуют и чувствуют угрозу со стороны женщин. Они (как подсказывают сексуальные инстинкты мужчин) обошли их в соревновании на звание наиболее привлекательного партнёра. Именно это и показывают исследования. В статье, опубликованной в журнале «Психология персонала», описывается исследование, которое показало, что те же качества, которые помогают кандидату любого пола получить работу, в последствии негативно сказываются на оценке работы женщин. Другими словами женщина должна показывать высокую экспертизу, чтобы её наняли. При этом демонстрация той же экспертизы в повседневной работе приводит к снижению оценки её работы, в особенности если её оценивает мужчина на более высокой позиции. Если успешная и самостоятельная женщина видима, это наказывается.

Другая команда исследователей из Вашингтонского университета обнаружила, что поведенческая реакция мужчин на женщин в позиции власти заключается не только в заниженной оценке их работы. Во время переговоров, проводившихся в качестве эксперимента, мужчины вели себя более самоуверенно, если их ставили в пару с женщиной, которая была выше их по положению. В одном сценарии мужчин попросили обсудить с женщиной-начальницей разделение премии в десять тысяч долларов. Самым значительным фактором, определявшим как мужчина предлагал поделить сумму, было то, описывалась ли женщина-начальница как «амбициозная или властная». Если да, то мужчина предлагал ей значительно меньшую долю по сравнению со случаями, когда женщина-начальница не описывалась в контексте амбиций или власти.

Исследователи сразу же провели другой эксперимент: имплицитно-ассоциативный тест, который широко используется в социальных науках, чтобы раскрыть подсознательные ассоциации мужчин. Их попросили назвать слова, которые появлялись на экране компьютера всего на долю секунды. Те, кто общались с «амбициозными» начальницами, чаще видели на экране слова «страх», «риск» и «угроза». Это показывает, что они подсознательно ощущали угрозу от этих «властных» женщин, даже если сознательно они этого не признавали.

Но мужчины – не единственные, кто ведёт биологические войны на работе. Женщины на рабочем месте часто с трудом добиваются того, чтобы их воспринимали серьёзно, особенно когда становятся родителями.

В 2011 году Зенгера и Фолкман опросив 7280 человек выяснили, что по оценке их сотрудников женщины обошли мужчин в 15 из 16 компетенций, отражающих необходимые лидеру качества. Несмотря на это, женщин начинают считать менее компетентными и менее приверженными работе, как только люди узнают о том, что у них есть ребёнок. У мужчин такого падения в оценке не наблюдается. На самом деле мужчин-лидеров, ставших отцами, начинают воспринимать как более ответственных! Наши инстинкты снова вмешиваются в рациональную оценку ситуации. Как только нам напоминают, что наши влиятельные, ответственные и квалифицированные лидеры ещё и матери, наши сексуальные инстинкты сразу активизируют все древние ассоциации, которые призваны сдерживать женщин. Но нам стоит как следует рассмотреть и обратную сторону гендерных стереотипов.

Исследования в Гарварде, Военно-морской академии США, а также опрос исследовательского центра Пью подтвердили существование феномена, известного как эффект «женщины чудесны». Это явление описывает социологическую тенденцию чаще оценивать женщин в терминах сочувствия и эмпатии, что, скорее всего, является ассоциативным последствием женских эволюционных корней. Но, как чётко прописано в статье 2019 года в журнале «Блумбергская бизнес-неделя», если поставить женщин на лидерские позиции исключительно из-за положительных ассоциаций с их гендером, то это никак не гарантирует, что рабочее место станет этическим, уважительным и хорошо управляемым: «Предположение, что женщины коренным образом отличаются от мужчин – это тот тип гендерного эссенциализма, который и приводит к тому, что женщин на лидерских позициях так мало».

Дело не в том, какой пол лучше справляется с лидерской ролью. Реальность в том, что нам нужен традиционный набор лидерских навыков как у мужчин, так и у женщин.

Лидерство – это сфера, в которой пол не важен.

Осознание того, что наши инстинкты сформировали страхи мужчин по отношению к женщинам, которые «занимают наше место», или страхи женщин по отношению к мужчинам в декретном отпуске – это первый шаг к тому, чтобы измениться к лучшему.

В 2018 году я провела серию экспериментов, в которых попросила женщин, занимающих высокие управленческие должности, принять участие в версии имплицитного ассоциативного теста. Этот тест измеряет микроскопическую разницу во времени, которое нужно мозгу, чтобы связать две идеи ассоциацией. Например, вы быстрее отреагируете на слово «пляж», если до этого вам покажут слово «песок» или «солнце», а не «скрепка». Причина в том, что мозг запрограммирован связывать эти концепции благодаря эволюционному и культурному наследию. В последний раз, когда вы были на пляже, скорее всего, вы ходили по песку, так что ваш мозг гораздо прочнее ассоциирует пляж с песком, чем со скрепкой. В результате вы быстрее соедините первую пару, чем вторую. Этот метод используется, чтобы анализировать и менее безобидные подсознательные связи. В том эксперименте я просила женщин-директоров работать со словами, ассоциирующимися с «семьёй» (родитель, ребёнок, брат, сестра) и «лидерством» (начальство, директор, власть) и связать эти слова с мужскими или женскими лицами.

Результаты меня шокировали. Из этих успешных женщин целых 95 % быстрее проассоциировали «лидерские» слова с мужскими лицами и «семейные» слова с женскими. Как могут успешные женщины, по праву занимающие лидерскую позицию в своей сфере, не узнать себя в других женщинах и не проассоциировать их лица с лидерскими качествами?

Ответ заключается в том, что наши сексуальные инстинкты глубоко проникли в наше восприятие половых ролей, которое не имеет ничего общего с логикой современного мира.

Я всё ещё была возмущена результатами этого эксперимента, когда случайно купила в местном аэропорту одну книгу по бизнес-теории и была вынуждена столкнуться с моими собственными предубеждениями. Меня заинтересовал заголовок, но затем я сразу же отвернулась от книги, когда поняла, что её автор – женщина. Осознавать это было болезненно. Будучи успешной бизнес-вумен, исследующей предубеждения, я всё равно поддалась инстинкту и низко оценила книгу по бизнесу, написанную другой женщиной.

Пока я писала эту книгу, я всерьёз думала о том, стоит ли мне поставить на обложку полное имя или оставить только Р. Хайсс, чтобы избежать неприятных, но крайне реальных предубеждений. Кажется, что вы, мой разумный читатель, уже преодолели инстинктивное желание не покупать книгу авторки-женщины. Но наука показывает, что эти инстинкты редко удаётся так просто преодолеть.

Исследования, в которых изучаются одинаковые резюме с единственной ключевой разницей – именем владельца, – помогают нащупать ответ на эту загадку. Многие учёные обнаружили, что даже когда у кандидатов абсолютно одинаковые характеристики, мужское имя в резюме заставляет рекрутеров воспринимать кандидата как более опытного, компетентного и стоящего большей зарплаты.

Почему же мы не даём женщинам биться на равных в профессиональной сфере? Давайте вспомним, по каким признакам тысячелетиями шёл естественный отбор у мужчин и женщин.

В июне 2018 года Ernst & Young, одна из самых влиятельных консалтинговых компаний в мире, сама себя посадила в лужу, когда предложила многообещающим женщинам-лидерам тренинг под названием «Власть-Присутствие-Цель». На тренинге прозвучали советы в духе:

• Одежда должна подчёркивать фигуру, но короткие юбки – не вариант.

• Женщины должны выглядеть здоровыми и стройными, иметь стильную стрижку и делать маникюр.

• Нельзя открыто спорить с мужчинами во время рабочих встреч; это выглядит как проявление агрессии.

• Не смотрите мужчине в глаза во время разговора. Всегда скрещивайте ноги и сидите под углом к собеседнику.

В 2017‑м, за год до того, как «Ernst & Young» представили этот сомнительный тренинг, Google уволил программного инженера Джеймса Дамора. Его письмо для внутреннего пользования, озаглавленное «Идеологическая эхо-камера Google», вызвало внутренний скандал и многочисленные дебаты по всей стране. В сообщении Дамор доказывал, что, основываясь на различиях устройства мужского и женского мозга, Google не должен тратить столько денег на попытки нанимать больше женщин в отдел программной инженерии. Он подразумевал, что мужчины лучше подходят для такой работы, чем женщины.

На первый взгляд, и тренинг «Ernst & Young», и утёкшее письмо Google кажутся просто дикими.

Но нам стоит сделать шаг назад и понять биологические паттерны, которые закладывают фундамент для подобных точек зрения. Конечно, тренинг «Власть-Присутствие-Цель» крайне оскорбителен. И разумеется, женщин нужно нанимать в инженерные отделы, верно? Но опять-таки, в самой основе подобных диких высказываний может быть смысл.

Дорогие читатели, пожалуйста, выслушайте меня полностью, прежде чем взрываться от негодования.

Женщинам: Я не говорю, что под мужчин всегда нужно подстраиваться и не отстаивать свою позицию, чтобы защитить их хрупкое эго.

Мужчинам: Думаю, вы не настолько нежные цветочки, что не сможете справиться с вызовом от одной знающей женщины.

Сказав это, можно перейти к делу. Мы понимаем, как сексуальный отбор сформировал наши инстинкты. И в таком случае тренинги, которые рассказывают мне, женщине, как я должна себя вести и одеваться, чтобы меня восприняли всерьёз, или как нужно общаться с мужчинами так, чтобы не бросить вызов их статусу, отчасти имеют смысл с точки зрения поведения наших предков.

В идеальном мире все мы были бы просвещёнными существами, руководствующимися нашим сознательным высокоразвитым мозгом. В таком мире нам не нужны были бы подобные абсурдно-оскорбительные советы. Ни одна женщина не должна ходить вокруг социального статуса мужчины на цыпочках, чтобы обеспечить себе продвижение или хотя бы карьерную безопасность. Но я также хочу сказать, что ни один мужчина не должен быть уволен из-за того, что рекрутерам ставят задачу нанять в отдел больше женщин. Аргумент Дамора был не в том, что женщины не способны выполнять работу. Он говорил скорее о том, что в среднем у женщин меньше склонностей к той системе работы, которая требуется от инженеров Google. Я бы поставила особое ударение на слове в среднем. Речь шла не о том, что отдельные женщины не могут быть на уровне с мужчинами или даже лучше любого из них, а что в среднем в рамках популяции его слова соответствуют действительности.

Когда я пишу эти слова, женщины всё ещё занимают небольшой процент (примерно 17,8 %) технического персонала Google, несмотря на ежегодные затраты в более чем 100 миллионов долларов на программы по разнообразию. Дамор пытался сказать, что, возможно, Google тратит деньги на проблему, которую не нужно решать. Возможно, дело в естественном различии между мужским и женским мозгом.

Вне всякого сомнения, наши биологические склонности не существуют в вакууме. Социализация и культурные гендерные нормы сначала следуют за нашей биологической природой, а потом начинают вести её за собой. Есть яркий пример. Одно исследование обнаружило, что когда женщинам напоминают о стереотипах, ассоциирующихся с их полом (например, что женщины не так хороши в работе, как мужчины), их результаты на следующем тесте по математике снижаются. Эти стереотипы сознательно (или нет) повторяются учителями, родителями и сверстниками. Это закрепляет существующие нормы и губит таланты, провляющиеся вне этих норм. Но особенно показательным мне кажется то, как мы попытались «исправить» некоторые из этих практик. Мы поощряем молодых девушек идти в научно-технические области, но не делаем того же для молодых мужчин, например, не пытаемся обратить их внимание на домашнюю работу и область детского образования.

Я не хочу обесценивать реальную проблему предвзятости в найме (смотрите выше: женщины сталкиваются с дискриминацией, даже когда имеют ровно те же навыки, что и мужчины), рекрутменте, тренингах, повышениях, зарплате и огромном количестве других рабочих сфер.

Но часто мы забываем о самом крупном источнике этой предвзятости. Не то что бы было мало женщин, способных стать инженерами. Просто социально мы оцениваем инженеров выше, чем, скажем, учителей младших классов. По крайней мере, когда речь идёт о статусе и зарплате.

И потому получается, что мы гордимся попытками встроить женщин в традиционно мужские индустрии, но не делаем ничего, чтобы поощрить молодых мужчин работать в областях, которые обычно остаются за женщинами.

Денежная и статусная ценность, которую мы привыкли видеть в традиционно женской работе, гораздо ниже, чем ценность традиционно мужских профессий. Дамор сказал лишь, что Google не стоит тратить миллионы долларов, чтобы нанимать женщин на позиции инженеров. Возможно, вместо этого нам стоит вкладывать эти деньги, чтобы набирать больше мужчин в качестве учителей младших школьных классов. В конце концов, процент учителей-мужчин в младших классах равен 11 %. Их меньше, чем техников-женщин в Google, которых 17,8 %. Несколько скромных инициатив пытаются нанимать на эти роли мужчин, но никто не вкладывает миллионы долларов в программы разнообразия в младших школьных классах. Работа в образовании ценится в разы меньше, чем в IT, потому что эта сфера традиционно ассоциируется с женщинами.

В вопросах пола женщины и мужчины не равны. И никогда не были равны. В общем и целом биология сформировала наши уникальные черты так, чтобы мы вели в определённых сферах и нуждались в поддержке в других. И для ясности: это не значит, что нет индивидуальных исключений.

К сожалению, наш разум не особенно заботят индивидуальные случаи, нарушающие гендерные нормы, например, женщины, которые становятся блестящими программистками в Google, или мужчины, которые становятся лучшими специалистами в детском образовании (аналогию можно провести с теми, кто идентифицирует себя как небинарных персон). Наш мозг запрограммирован делить людей на категории и вешать на них ярлыки (и мы ещё вернёмся к этому вопросу в главе 5). Поскольку мы живём на планете с населением в восемь миллиардов человек, наш мозг создаёт ярлыки, которые позволяют нам усреднённо оценивать наибольшее количество людей. К сожалению, это значит, что иногда мы ошибаемся. Есть ли женщины от природы более талантливые в инженерном деле и программировании, чем любой мужчина? Абсолютно точно. Есть ли мужчины, которые от природы лучше воспитывают детей, чем женщины? Без сомнения.

Но наши нынешние методы найма и продвижения по службе, скорее всего, выстроены в соответствии со стереотипами. Мы упускаем из виду исключения из нормы. Мы не воспринимаем «Даррела, невероятного воспитателя» как Даррела. Мы видим в нём мужчину и быстро классифицируем его по типичным чертам мужчины. Ким – не «Ким-инженер», она женщина, которая классифицируется и оценивается вместе со всеми остальными женщинами. Но даже если все Ким и Даррелы этого мира составляют жалкий 1 % популяции нашего вида, это означает, что мы неверно характеризуем 160 миллионов человек по не соответствующим реальности гендерным характеристикам.

У аргументов Дамора был некоторый биологический смысл, который требовал тщательного обсуждения и осмысления. К сожалению, Google отреагировал на его утверждения немедленным увольнением. Мне это кажется самой пугающей вещью, которую могла сделать компания в этой ситуации.

Сотрудники, готовые вступать в подобные сложные обсуждения, – огромное преимущество. Никто не должен быть уволен или наказан, если мы можем предполагать, что у автора спорного высказывания были позитивные намерения, и организовать серьёзное обсуждение. Нам нужно прекратить бояться вступать в дебаты по политически заряженным темам и замалчивать острые вопросы. Люди приходят на работу людьми, со всем полагающимся набором инстинктов, убеждений и идей.

Чем чаще мы сможем контактировать друг с другом как личности, а не как люди с разным полом, расой или любым другим ярлыком, который наш мозг хочет использовать для классификации, тем быстрее мы начнём судить других по их действительным навыкам и способностям.

Но для преодоления любви нашего инстинкта к категоризации нам нужно много энергии – и общение с теми, кто ломает устои.

По схожим причинам я так долго искала свою позицию относительно разнообразия в бизнесе. Мне было страшно сказать что-то не так. (Как правильно говорить: чёрные, афроамериканцы или люди с цветной кожей? Как мне говорить о людях с иной гендерной идентичностью?) Вместо того чтобы защищать свою позицию, я молчала, как и многие другие. Сегодня я живу по кредо, которое нашла у знаменитой исследовательницы Брене Браун: «Я здесь не для того, чтобы быть правой, я просто хочу разобраться». Наука не имеет политического измерения. Я здесь, чтобы следовать за наукой и говорить от её имени. Молчание из страха наказания – возможно, одна из самых ограничивающих, изолирующих вещей как для отдельного человека, так и для организации. И всё же, это одна из самых популярных стратегий тех, кто чувствует себя неуверенно.

Но в некоторых экстремальных случаях молчание – это не выбор, а стратегия выживания. И это тоже связано с гендером.

Bepul matn qismi tugad.