Kitobni o'qish: «Жизнеописание святителя Митрофана, первого епископа Воронежского»

© Издательство «Сибирская Благозвонница», состав, макет, оформление, 2023

Слово епископа Шуйского и Тейковского Матфея, произнесенное в Успенской Золотниковской пустыни

Святитель Митрофан – великий светильник, который прославился на нашей земле, а потом и по всей России. Он охватывал все и вся: и власти, и духовенство, и простых людей, никого не чуждался, всем давал уроки, за всех молился.

Святитель Митрофан проникал во всю суть жизни Российской империи. Его молитвами совершались многие чудеса, благодеяния и деяния, и Империя возрастала, и государь укреплялся, и простой народ к нему стремился. Мы имеем такого великого покровителя в этом святом месте, и дай Бог, чтобы он нас не оставлял своими молитвами.

Молюсь о том, чтобы его молитвами Господь управил мои пути, пути всех нас, чтобы Он не оставлял эту обитель и каждого человека.

Кафедральный собор Благовещения Пресвятой Богородицы города Воронежа. Фото Алексея Битрикова, 2023 год

Архиепископ Димитрий (Самбикин). Жизнеописание Святителя первого епископа Воронежского

Успенская Золотниковская пустынь

Глава I

Место и время рождения святителя. – Жизнь его до вступления в монашество. – Митрофан инок Золотниковской обители, игумен Яхромского, потом Макария Желтоводского монастырей. – Заботы его об устройстве означенных монастырей. – Игумен Митрофан – благочинный над окрестными монастырями

Святитель Митрофан родился в 1623 году во Владимирской губернии, но ничего не известно ни о родителях, ни о первоначальном образе жизни его. «Я родился от благочестивых родителей, – так свидетельствует о себе святитель Митрофан в своем завещании, – и в благочестии непорушном Восточной Церкви, в Православной вере воспитан»…

По роду святителя, записанному в его синодике, в котором большинство лиц из духовного звания, заключают, что он происходил из духовного звания. Во Святом Крещении он был наречен Михаилом, в честь святого Архистратига Михаила¹. Воспитанный в истинном благочестии, он не уклонился от жизни супружеской, как назначенной Самим Богом людям. Михаил был женат и имел сына. Ничего не известно о его супруге, но о сыне своем Иоанне Михайлове святитель упоминает в послании к архимандриту Александру. По преданию, сын святителя был священником. На сороковом году Михаил лишился супруги и, нимало не медля, в чувстве искреннего желания решил совершенно удалиться от мира и всецело посвятить себя служению Богу, изъявив намерение поступить в монашество. В 1663 году Михаил с именем Митрофан был пострижен в монашество в Золотниковской пустыни, бывшей во Владимирской епархии.

Святитель Митрофан Воронежский. Житийная икона. Иконописец Анна Маслова

Пострижение в монашество Михаила с именем Митрофан. Клеймо иконы 2007 года. Космин монастырь

Благочестивый инок с ревностью проходил равноангельское житие. Неутомимое и беспрекословное выполнение монастырских послушаний, денно-нощные молитвы, строгость поста составляли духовное услаждение его. Митрофану так понравилась обитель, в которой он принял пострижение, что он дал обет окончить и жизнь свою в ней. Но не судил Бог смиренному иноку долго быть в числе братии. Слух о строгом иноческом житии инока Митрофана везде распространился, и слава, которой он всячески избегал, повсюду пронесла его имя. Иноки Космин-Яхромского монастыря и вотчинные поселяне, лишившись настоятеля, неотступно просили духовное начальство о поставлении им духовным отцом и руководителем в иноческой жизни инока Золотниковской обители Митрофана. Смирению его и желанию в безвестности скончать свои дни не нравилось такое избрание, но, покорный воле Божией, он в 1666 году был произведен преосвященным Павлом, митрополитом Сарским и Подонским, в игумена Яхромской обители. Десять лет настоятельствовал святитель Митрофан в этой обители. Возлюбивши благолепие дома Господня, он в первый же год своего игуменства приобрел в эту обитель драгоценно украшенное, большого формата Евангелие, доселе хранящееся в ней. На этом Евангелии находится следующая надпись: «Лета 7174 (1666) марта 25 дня выменяно сие Евангелие Володимерского уезда Пречистой Богородицы и Преподобного отца Космы Яхромского чудотворца при игумене Митрофане, что взят из Золотниковской пустыни; а выменял на казенные деньги»². Потом построил новый пространный храм во имя Всемилостивого Спаса, Нерукотворного Его образа. На стенах этого храма, доселе еще целого, по разным местам находятся надписи, свидетельствующие о деятельном попечении и неусыпном труде святителя Митрофана по устроению этого храма. В 1675 году Святейший Патриарх Иоаким, лично знавший святителя Митрофана как «мужа благоговейного и благодетельного», назначил его игуменом Макарьевского Желтоводского монастыря, тогда великого и знаменитого. В этом монастыре почивают мощи преподобного Макария, основателя обители, и святитель Митрофан с особенной любовью заботился об устроении этого монастыря, глубоко уважая преподобного основателя его. Святитель Митрофан смотрел на преподобного Макария как на образец истинного подвижника. Любовь к преподобному Макарию он засвидетельствовал тем, что перед смертью, принимая схиму, пожелал быть названным в честь этого подвижника Макарием. Внутреннее благоустройство обители и внешнее ее благолепие были постоянными заботами святителя Митрофана. Он устроил в этой обители новую каменную теплую с трапезой и колокольней церковь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. В соборном Троицком храме доселе сохранились писаные по его старанию иконы Спасителя, преподобного Макария, Успения Пресвятой Богородицы, Сошествия Святого Духа и святого Иоанна Предтечи, а в храме преподобного Макария – образ Спасителя с надписью: «1680 года, по обещанию монаха Митрофана». А на вышеупомянутых находятся надписи о написании их в 1679 и 1680 годах «при игумене Митрофане». Патриарх Иоаким с любовью видел в игумене Митрофане инока ревностного к духовной жизни, настоятеля попечительного, мужа опытного в жизни и образовавшего себя усердным чтением полезных книг. Он поручил его надзору соседние обители и храмы для водворения в них благочестивого иноческого жития и для поддержания церковного благочиния и порядка. Вследствие чего святитель Митрофан, по поручению Патриарха, нередко обозревал соседние обители и храмы Божии, особенно в пределах Галича. При своих посещениях он наставлял и побуждал монашествующих к добродетельной жизни, водворял в обителях тишину, миром прекращая тяжебные их за монастырские вотчины с соседями дела. Унженский Макарьевский монастырь тогда пользовался особенным благоволением царского дома. Царь Федор Алексеевич посещал при жизни своей этот монастырь и виделся с игуменом Митрофаном. Из царе дворцев особенно любил Макарьевскую обитель и ее игумена боярин Богдан Матвеевич Хитров; когда бывал игумен в Москве, он всегда был принимаем с почтением набожным боярином, и игумен любил боярина за его доброе отношение и благотворения к своей обители.

Глава II

Вызов игумена Митрофана в Москву. – Борьба людей старого порядка с вызванными из Киева учеными монахами. – Начало раскола. – Высшие духовные власти, вызванные царем и Патриархом в Москву для соборных рассуждений о церковных делах. – Московский собор 1681 года. – Увеличение числа епархий. – Особенные побуждения открыть епархию в Воронеже. – Усиление раскола по Дону. – Бунты раскольников в казачьих городках. – Рукоположение игумена Митрофана во епископа на Воронеж

В 1681 году игумен Митрофан вызван был в Москву на чреду священнослужения и для соборных рассуждений о различных важных церковных делах. В это время у лучших русских людей, познакомившихся с образованием Запада, пробудилось стремление сблизиться с народами, обладающими большими сравнительно с русскими знаниями и искусствами. Сам царь Федор Алексеевич, воспитанник западнорусского монаха Симеона Полоцкого, видел необходимость учиться у иностранцев. Но чтобы избежать в этом отношении опасности для веры, по совету Святейшего Патриарха и духовных властей русское правительство обратилось к своим единоверцам, к малороссиянам и грекам. Но новые учителя по необходимости сталкивались со старыми учителями, и отсюда произошла борьба двух партий. Молодой великоросс, поучившийся у малороссийского монаха латыни и греческому, воображал, что он ученее своего прежнего учителя, часто своего духовного отца, не щадил посему иногда с действительным невежеством и мнимые его ошибки. Легко теперь понять, как должны были смотреть на это отцы духовные, тем более что сами киевские ученые нередко, гордясь своим образованием, вели себя высокомерно с лицами многоуважаемыми. Вследствие чего, как необходимое противодействие им, явились люди старого времени и порядка, которые упрямо восставали против новшеств, выступали против движения народа на новый путь. Раскольники в этом сближении с еретиками видели наступление царства антихристова. Строгие меры, принимавшиеся еще со времени Алексея Михайловича против приверженцев старины, только усиливали раскол. Ссылаемые правительством или убежавшие от преследований раскольники и в дальние окраины русского царства заносили свои ложные мнения и заражали ими православных. Вследствие чего, имея при этом в виду преобразование духовенства, отличавшегося своей необразованностью и часто безнравственным поведением, благочестивый царь Федор Алексеевич и Святейший Патриарх Иоаким созвали в Москву всех российских иерархов и настоятелей более известных монастырей или же лично известных святостью жизни. Для возвышения народной нравственности и для противодействия расколу собор, по предложению царя, постановил: «Назначить вновь в пристойных местах, в дальних и многолюдных городах, архиереев, открыть особые епархии, неподвластные митрополитам (так как царь Федор Иоаннович желал, чтобы каждому митрополиту иметь в своей епархии епископов, подвластных ему, а Святейшему Патриарху – отцам отцу – иметь многих епископов), чтобы в архиерейском чине не было церковного разногласия, распрей и “высости”, чтобы в таком нестроении не было святым церквам преобидения и от народа молвы и укоризны» (Исторические акты. № 75). Поэтому предложено было открыть новые епархии в Тобольске, в Холмогорах, в Устюге, в Тамбове и в Воронеже. Собором признано было необходимым учредить епархию в Воронеже, потому что многие из преследуемых правительством раскольников бежали в вольные «украйные» города, на Дон. Так, еще в 1677 году узнали в Москве, что по Дону и реке Медведице в казачьих юртах повадились жить старцы и попы и всякие прихожие люди в пустынях; печатанные вновь книги, церковную службу и иконное письмо хулят, образам Божиим не кланяются, много людей из донских городков к себе подговаривают и крестят в другой раз. Станичный атаман Понкратьев доносил в том же году в Москву: «В стороне, на день езды от города Чира (на Дону) находится Иовская пустынь³, и в этой пустыни люди начали жить после разинского воровства, тому лет с пять; в войске про пустынь знают, что в ней живут мужчины и женщины, девки и ребята… Тому другой год, как пришел на Дон и поселился в пустыне в лесу на Крымской стороне черный поп да два человека простых чернецов; эти простые чернецы с попом поссорились и, пришедши в Черкесск, донесли войску, что поп за Великого Государя Бога не молит и им молить не велит» (Дополнение к историческим актам. VIII. № 50). Убегая от преследований правительства, ожесточенные раскольники нередко нападали на русские поселения на Дону, сжигали их, а жителей брали в плен. В 197 (1689) году (Орлов. акты. С. 443) доносил орловский воевода: «Пришли с Кумы реки под казачьи верхние городки, под Кочетов и Михайлов, богоотступники и раскольники, а слывут у них на Дону те раскольники Кузьминцы, а от Михайлова они с боем пошли к Качальницкому городку» (Орловские акты. С. 437–447). «В нынешнем 197 году, – доносил Царицинский стольник и воевода Илья Мамонов, – по воровскому намерению, донские казаки, разных станиц многие люди, пристав к вору и раскольнику, к пришлому попу Микитке Иванову, и возмутясь с женами и детьми, для всяких причин к воровству, побили в донских казачьих станицах добрых людей, которые к их воровству не пристали…» (Орловские акты. С. 401). Но чаще всего раскольники для грабежа и разорения казачьих городков и придонских поселений соединялись с татарами, калмыками и другими инородцами (Орловские акты. С. 438–451). И потому-то учреждение епархии в Воронеже было необходимо.

Святитель Митрофан Воронежский. Икона XIX века

27 ноября 1681 года, по Государеву указу и по благословению Святейшего Патриарха, велено быть в Воронеже епископу. И на эту кафедру был избран игумен Макарьевского монастыря Митрофан. «Того же года, апреля во 2-й день, – так записано в современном разряде (на 5-й неделе Великого поста), – было поставление в соборной (в Успенском большом соборе) церкви в первые епископы, а ставили игумена Митрофана из Галича с Унжи-Макарьевского монастыря, а ставил его Иоаким Патриарх Московский и всея Руси со властями. Да на поставлении же были, по указу Великого Государя, боярин князь Иван Борисович Троеруков, да думный дворянин Богдан Иванович Полабин, да думный диак Данила Полянский». На поставлении, кроме Патриарха, были Новгородский митрополит Корнилий, Астраханский Никифор, Ростовский Иона, Псковский Маркел, Смоленский – Симеон, Сарский – Варсонофий, Нижегородский Филарет, Рязанский Павел; архиепископы: Суздальский – Иларион, Вологодский – Симон, Коломенский – Симон; епископ Вятский Иона, Сергий, архиепископ Тверской (рукоположенный из архимандритов Торжского Борисоглебского монастыря 5 февраля 1681 года), Леонтий, епископ Тамбовский (рукоположенный 24 марта из игумена Авраамиевского Галицкого монастыря), и Павел, митрополит Сибирский. По рукоположении, по обычаю того времени, новопоставленного владыку провожали наверх к Великому Государю думный дворянин и думный диак. Царь принимал от нового иерарха благословение.

Смиренный Унже-Макарьевский игумен был избран во святителя помимо многих архимандритов и игуменов более знатных, чем Желтоводский, монастырей, и это служит свидетельством уважения к преосвященному Митрофану благочестивого царя, Патриарха и духовных властей за его примерно-благочестивую и подвижническую жизнь.

Глава III

Пребывание святителя Митрофана в Москве. – Участие его в Соборе, уничтожившем местничество. – Бракосочетание царя Федора Алексеевича. – Обед у новой царицы. – Рукоположение епископов. – Участие святителя Митрофана в богослужении в Великую Субботу и в день Пасхи. – Стол у Святейшего Патриарха. – Кончина и погребение царя Федора Иоанновича. – Сиденья бояр и заупокойные литургии при гробе почившего. – Крестные ходы 21 мая и 23 июня

Святителю Митрофану со времени назначения его на епископскую кафедру и после рукоположения по разным обстоятельствам долго пришлось жить в Москве и быть зрителем и нередко участником важных событий того времени. Так, еще в сане игумена он присутствовал на Соборе, рассуждавшем об уничтожении местничества. 15 февраля игумен Митрофан был очевидцем «радости» для русского народа. Больной царь Федор Алексеевич, овдовевший 14 июля 1681 года, по убеждению Языкова и других своих любимцев, женился на родственнице Языкова Марфе Матвеевне Апраксиной⁴. В неделю Мясопустную, в которую Православная Церковь предлагает верующим евангельское чтение о Страшном Суде, 16 февраля в большом Успенском соборе совершалось «действо Страшного Суда». А на действе был Святейший Патриарх со властями. 21 февраля Патриарх и духовные власти представлялись новой царице и были у руки государыни царицы и великой княжны Марфы Матвеевны в передней государевой и благословляли царицу святыми образами.

После чего у государя был обеденный стол, на который были приглашены Святейший Патриарх со властями да бояре и окольничие, и думные, и ближние люди. На половине царицы был также обеденный стол для боярынь.

«12 марта было совершено рукоположение во архиепископы на Великий Устюг Тарасия, архимандрита Хутынского монастыря, а ставил его Святейший Патриарх со властями. 19 марта было рукоположение архиепископа Холмогорского Афанасия, а 24 марта ставили, по указу великого государя, в Тамбов во епископы игумена из Галича Леонтия».

Святитель Митрофан Воронежский. Образ из иконостаса Золотниковской пустыни. ХХ век

По рукоположении во епископы святитель 15 апреля, в Великую Субботу, участвовал в торжестве переложения Ризы Господней из старого в новый ковчег. 16 апреля было празднование Пасхи. И, вероятно, первопрестольная Москва никогда так светло и с таким многочисленным сонмом святителей не торжествовала в этот светлый праздник. В «Разряде» сказано: «Того же апреля 16-го был великому государю выход в собор к заутрене на праздник Светлого Воскресения… А служил заутреню Святейший Патриарх Иоаким, да с ним власти (9 митрополитов, 4 архиепископа и 2 епископа). А 23-го в неделю Антипасхи у Святейшего Патриарха был стол, к которому были званы власти духовные и некоторые бояре». Вскоре после Светлого Праздника Пасхи святитель Митрофан был очевидцем и горести для России. 27 апреля, в четверг на Фоминой неделе, скончался благочестивый, образованный и умный государь, царь Федор Алексеевич. На другой день «28-го дня выходили с крестами в хоромы царские по тело великого государя Святейший Патриарх Иоаким, а с ним были власти⁵. Тело почившего великого государя было перенесено⁶ в родовую усыпальницу русских царей, в Архангельский собор. Впереди царские спальники несли гробовую крышку, или “кровлю”. Спальники же несли и гроб царя. Заупокойную литургию над телом его в Архангельском соборе совершил Патриарх с властями. С этого же дня начались у гроба сиденья почетных бояр, окольничих и думных людей, по три человека на каждый день. Сиденья эти продолжались у гроба 20 дней. Над катафалком почившего день и ночь (в продолжение сорока дней) читали Псалтирь почтеннейшие из московского духовенства. И каждый день по очереди, следуя иерархическим степеням, 40 дней служили заупокойные литургии бывшие в Москве иерархи. Так, 29 апреля заупокойную литургию и панихиду совершил Святейший Патриарх Иоаким; 30 апреля служил у Архангела Михаила по великому государю литургию и панихиду Корнилий, митрополит Новгородский и Великолуцкий. Святителю Митрофану по очереди пришлось служить у Архангела Михаила по великому государю 17 мая. 21 мая, в день чудесного спасения Москвы от нашествия татар, совершался крестный ход в Сретенский монастырь. На этом крестном ходу были: митрополит Новгородский Корнилий да епископы: Леонтий Тамбовский и Митрофан Воронежский. И 23 июля, в день празднования Владимирской иконы Пресвятой Богородицы, в крестном ходу вместе со Святейшим Патриархом и властями участвовал и святитель Митрофан» (книга записи в 190 году. С. XIV).

Глава IV

Избрание царем Петра. – Происки Софии и Милославских воцарить Иоанна. – Стрелецкие бунты. – Раскольничьи смуты. – Венчание на царство Иоанна и Петра. – Прения в Грановитой палате с раскольниками о вере

Во время разных церковных празднеств святителю Митрофану пришлось быть зрителем предстоящего торжества, венчания царей, а также очевидцем дерзостей и изуверства расколь ников, и жизнь его, как и других архипастырей, ревнителей и защитников Православной Церкви, подвергалась опасности от изуверов. Ход дел был таков. В день смерти царя Федора Алексеевича бояре собрались для рассуждения, кому следует царствовать после бездетного царя. Патриарх, присутствовавший в совете бояр, между прочим, говорил в своей речи: «Детей у царя не осталось, a осталось у него только два брата Иоанн и Петр. Иоанн старший, но одержим болезнью, а Петр – 9-летний отрок – и просил бояр, чтобы они совершили избрание царя по правде, а не по страсти. Но страсти кипели. При московском дворе тогда было две партии, Нарышкиных и Милославских. Первая желала иметь царем Петра, а вторая, во главе коей была Софья Алексеевна, старшая сестра царей, Иоанна. Большинство присутствовавших на совете бояр было на стороне Петра, и престол царский был за ним, но, впрочем, избрание это положено было утвердить народным согласием. Для чего? Это были происки партии Софии и Милославских, рассчитывавших на раскольников-стрельцов. Между тем у дворца собралась огромная толпа народа. Патриарх вышел на красное крыльцо со всем собранием, при виде него говор в народе смолк, и Патриарх держал такую речь: «По избранию народному у нас был царем Михаил Федорович, за ним Алексей Михайлович, а потом сын его Федор Алексеевич, который не оставил после себя детей, осталось же у царя два брата, кому же из них царствовать пусть решит народ». Несколько голосов, задобренных Милославскими, требовали царем Иоанна, но над ними раздались тысячи голосов в пользу Петра. «Один или с братом он должен царствовать?» – спросил Иоаким. «Один!» – было ответом на это. Патриарх вошел во внутренние покои царские и благословил на царство юного Петра и, предлагая ему скипетр, просил от имени народа принять царство. Петр просил Патриарха предоставить престол старшему брату, но Иоаким сказал, что брат его болен, и провозгласил многолетие Петру царю. В тот же день присягнула Петру вся Москва. Когда до Софии дошло имя царя Петра, она вскричала: «Неправда! Не будет так!» Она требовала от Патриарха, чтобы во имя закона возведен был на царство старший брат Иоанн. Патриарх отвечал, что избрание уже совершено. Тогда Милославские обратились к стрельцам – и в их слободе рекой лилось вино, им читали разные воззвания. Полковники стрелецких полков были уже на стороне Софии. Вдруг 15 мая утром раздался набат, и стрельцы собрались к полковой избе. Пока терялись в догадках, что это значит, является от Милославских посол с вестью, что Иоанн убит. В это время услышали набат и на Иване Великом, так как и в самой Москве распространен был слух о смерти Иоанна. Стрельцы поспешили в Москву и заняли Кремлевскую площадь, среди них слышались крики о выдаче цареубийц Нарышкиных. Наталье Кирилловне подали мысль вывести на крыльцо пред народ обоих царевичей. Видя Иоанна здоровым и невредимым, стрельцы несколько смутились, но некоторые не верили, что это царевич Иоанн, и спрашивали: «Это ли Иоанн?» Шум начал стихать. Сильная одушевленная речь боярина Артамона Матвеева подействовала на многих так, что начались просьбы о прощении. Но в это время на площади появилось еще несколько бочек вина. А князь Михаил Долгорукий, нелюбимый стрелецкий начальник, вздумал бранить стрельцов, угрожая им казнями, и этим окончательно испортил дело. Стрельцы вскочили наверх, на крыльцо, где стоял Долгорукий, и сбросили его оттуда на копья. Это было началом кровопролития. Стрельцы ворвались в дворец и требовали бояр, коих список еще прежде дан был им Милославскими. Наталья Кирилловна удалилась во внутренние покои, но и сюда явились мятежники. Матвеев был вырван из рук ее и убит. После сего они рассеялись по Москве, отыскивая и убивая бояр, помещенных в списке. Но у Милославских было единственной заботой возвести на престол Иоанна; поэтому 18 мая велено было стрельцам явиться и требовать возведения его на царство. Но этого было мало. Нужно было избрание от бояр и благословение от Патриарха. Дума боярская согласилась. Но тут явилось новое затруднение: устранить Петра было невозможно, а тем более иметь двух царей. Между тем стрельцы каждый день являлись в Кремль и требовали, чтобы Иоанн был царем. Тогда стали убеждать Иоанна разделить престол с Петром. Иоанн, больной и набожный, согласился на это, и в то же время разграничено было само управление: Иоанну предоставлены внутренние дела, a Петру – ведение войн и прием иностранных послов. Софья, с титулом соправительницы, стала заправлять всеми делами. Стрельцы были щедро награждены за услуги. К ним был назначен новый, вместо убитого Долгорукого, начальник Хованский. Любимый начальник стрельцов, Хованский был упорным раскольником. Радуясь возвышению Хованского и видя особенное ему покровительство от Софии, раскольники решились требовать восстановления своей мнимо-старой веры. И вот со всех сторон являются в Москву расколоучители. Хованский благосклонно принимал их, и более фанатичные из представителей раскольников в сопровождении стрельцов ходили по Москве и наполняли воздух разными возгласами и ругательствами на Православную Церковь. Чрез несколько дней после возмущения в Титовском стрелецком полку уже происходила дума, как бы в царствующем граде Москве восстановить старую веру, бывшую до Никона, и начали искать в своем полку людей⁷, которые в состоянии были бы написать им челобитную и дать ответ духовным властям в защиту своей веры, но не нашли ни одного. Но едва отыскали и избрали себе в руководителя инока Сергия, бродившего по Москве, и при помощи его совокупными силами составили челобитную будто бы от лица всех полков и чернослободцев. По написании челобитной явились с ней к Хованскому. Тот крайне обрадовался и указал раскольникам на суздальского расстриженного за раскол священника Никиту, который будет держать за них ответ пред властями. Стрелецкие выборные стали просить князя, чтобы он устроил для них на лобном месте пред всем народом или в Кремле у Красного крыльца собор, на котором присутствовали бы цари, царица Наталья Кирилловна и Патриарх с архиереями, и чтобы этот собор был в следующую пятницу. Напрасно Хованский утверждал, что в этот день собору быть нельзя, потому что в воскресенье назначено быть коронованию государей, – ему отвечали: «Нам того-то и хочется, чтоб цари-государи венчались царскими венцами в истинной Православной вере, а не в их латинско-римской». Напрасно Хованский объяснял, что коронацию царей отложить нельзя, что всё приготовлено, все уже оповещены, но раскольники стояли на своем, и Хованский уступил им и назначил быть Собору в пятницу. В назначенный день в семь часов утра, по приказанию Хованского они явились к красному крыльцу, сопровождаемые множеством народа. Расстриженный поп Никита с крестом, инок Сергий с Евангелием предшествовали им. Хованский, как будто не зная, в чем дело, спросил их: «Зачем пришли вы, честные отцы?» Никита отвечал: «Мы пришли сюда побить челом великим государям о старой Православной вере, чтобы они повелели Патриарху и властям служить по старым книгам; если же Патриарх не изволит служить по старым книгам, то повелели бы ему дать с нами праведное рассмотрение Божественных Писаний». Хованский спросил: «Есть ли у вас челобитная?» И когда подали челобитную, он понес во дворец будто бы показать царям. Вынесши оттуда, возвратил им ее со словами: «Против этой челобитной будет дело недели на три, но Патриарх упросил государей отложить это дело до среды. В среду, после обеда, приходите сюда снова». Среди этих смут настало 25 июня, день священного венчания на царство благочестивых царей Иоанна и Петра Алексеевичей. Святитель Митрофан по сану своему участвовал в этом церковном торжестве. Он, вместе с другими, на золотом блюде подносил Патриарху державу для вручения ее царям⁸. Но радостные дни венчания царей омрачены были неистовым буйством раскольников. Они ходили по улицам, по рынкам и везде проповедовали: «Постойте, православные, постойте за истинную веру; ныне нет истинной Церкви на земле, ни в Греции, ни в России, ни в других странах; только мы еще держим истинную веру…» И, нося с собой старые иконы, старые книги и разные тетради, в которых говорилось, будто бы настает уже конец мира, увлекали за собой толпы народа. В назначенный день, в среду 28 июня, Хованский доставил случай расколоучителям иметь прение с Патриархом и епископами в Патриаршей крестовой палате. Патриарх с духовными властями, услышав наглые требования мятежников, начал кратко убеждать их, что они, как миряне, не имеют права судить своих архиереев и, как не искусные в вере, не должны сами мудрствовать о вере, а обязаны повиноваться законным пастырям… Выборные, так как на этот раз не было с ними Никиты, поставили на ответ пред Патриархом Павла Данилова, Савву Романова и Павла Захарова, которые друг за другом говорили собору самые дерзкие речи, и прение кончилось тем, что Патриарх для успокоения мятежников, назначил быть собору в следующую среду, и они удалились. Настало 5 июля, день соборного прения о вере. Предводители раскола в шесть часов утра, отслужив молебен, взяв с собой Евангелие, крест, старые иконы и старые книги, с зажженными свечами отправились из-за Яузы в Кремль в сопровождении множества стрельцов и народа. Многие в этой толпе уже были пьяны и за пазухой держали камни. Вошедши в Кремль, близ Архангельского собора около царских палат расставили аналои, положили на них крест, Евангелие и иконы, зажгли пред ними свечи. А поп Никита и его сотоварищи, встав на бочки и скамьи, начали читать свои тетради народу, убеждали всех постоять за старую веру. В это время Патриарх с архиереями (в числе коих был и святитель Митрофан) и со всем московским духовенством при многочисленном стечении народа служили молебен, а затем и литургию в Успенском соборе. На площади был такой сильный шум, что препятствовал совершению богослужения. Патриарх выслал к мятежникам одного протоиерея прочесть им составленное самим Патриархом поучение, но раскольники едва не убили этого протоиерея. И шум на площади не уменьшался, но более и более усиливался. Патриарх по окончании богослужения со всеми архиереями и духовенством удалился в крестовую палату. Хованский несколько раз посылал к нему, будто бы от имени государей, чтобы он шел на площадь для состязания о вере. Но Патриарх, боясь, чтобы его не убили, на что решились некоторые раскольники, не соглашался и говорил: пусть для этого приходят раскольники в крестовую палату, где будет присутствовать и царское семейство. И вскоре после сего Патриарх велел взять древние рукописные книги, и с этими книгами на красное крыльцо в виду мятежников из крестовой палаты отправились архиепископ Холмогорский Афанасий, Воронежский святитель Митрофан и Тамбовский епископ Леонтий с духовенством; сам же Патриарх с прочими архиереями пошел туда по лестнице внутри палат. Придя в Грановитую палату, куда явились и царевны Софья Алексеевна и Татьяна Михайловна, Патриарх и архиереи заняли заранее приготовленные для них места. Потребовали в палату и расколоучителей, но они, чувствуя себя сильнее на площади среди буйной черни, долго не хотели идти туда. Наконец, взявши крест, Евангелие, книги с аналоями и скамьями, отправились к красному крыльцу, с великим бесчинием, криками и буйством вошли в палату и начали расставлять аналои и скамьи. Такая дерзость и наглость поразили всех. Думный диак по повелению царевны Софьи начал читать их челобитную. Во время чтения Никита, будучи уже пьян, стал кричать и оскорблять Патриарха и архиереев, и когда его хотел остановить от этого архиепископ Афанасий, он в присутствии всех бросился бить преосвященного. Выборные с трудом оборонили святителя. По прочтении челобитной Патриарх начал было увещевать мятежников и показывать им по старым книгам ложность их мнений. Но, не зная, что ответить, раскольники, сложив персты по своему обычаю для крестного знамения и подняв вверх руки, долго и неистово кричали: «Вот так, вот так должно креститься!» И только вечером удалось заставить мятежников выйти из палаты. Вышедши из палаты, под прикрытием стрельцов расколоучители кричали в Кремле: «Победихом, победихом… мы всех архиереев препрехом и посрамихом». После сего царевна София, поняв ожесточенное упорство расколоучителей и опасаясь мятежа стрельцов, призвала к себе выборных всех полков и всячески убеждала их не поддерживать раскола, а рядовым, которые восстали против выборных как против изменников, приказала объявить: «Цари-государи жалуют вас погребом, на десять человек по ушату пива и меду». Стрельцы за вином забыли и о расколоучителях, а более виновных и непокорных Софья приказала казнить. Таким образом смуты утихли, и для архипастырей появилась возможность возвратиться на свои кафедры. Святитель Митрофан при отправлении в свою новую епархию был снабжен необходимой для архиерейского служения ризницей от Рязанского митрополита Павла, так как Воронежский округ в церковных делах относился к Рязанской епархии.

Глава V

Приезд святителя Митрофана в Воронеж и торжественная встреча его. – Заботы святителя об устройстве кафедрального собора. – Трудность положения святителя, как ревнителя благочестия, в новой своей епархии, так как Воронежский край был притоном беглых холопов, «нетчиков», беглых ратных людей, раскольников, государственных преступников. – Нравственное и религиозное состояние духовенства Воронежской епархии (города Орлова священник Антоний и игумен Павел). – Переписка святителя Митрофана по делам означенных лиц

Воронежская паства имела удовольствие в первый раз увидеть своего архипастыря не ранее августа 1682 года. Здесь уместно сказать несколько слов о древних (времен святителя Митрофана) обычаях, которые соблюдались новоприбывшими архиереями к пастве. Во-первых, новоприбывшие архиереи, достигнув своего епархиального города, останавливались в ближайшей от города церкви. Здесь городское духовенство впервые встречало своего архипастыря, уже из этой церкви, в сопровождении всего духовенства и многочисленного народа, преосвященный шествовал в крестном ходе при колокольном звоне у всех церквей в кафедральный собор и по вступлении в него сначала отправлял первую литургию (Иркут. епарх. вед., 1865 г. № 12; – Волог. епарх. вед. 1867 г. № 12). Во-вторых, был обычай, после первой литургии в кафедральном соборе и благодарственного молебна с водоосвящением совершать крестный ход вокруг своего архиереопрестольного города. В тот же день или на другой новоприбывший архипастырь отправлял нарочных в Москву (по большей части соборного протоиерея и кого-либо еще из соборного клира) с благодарной отпиской к царю, причем, по древнему обычаю, с этим вместе были посылаемы для поднесения всем членам царского семейства освященные на первом архиерейском служении просфоры, святая вода и храмовые иконы кафедрального архиереопрестольного собора. Ревнителю церковного благолепия тяжело было увидеть свой архиереопрестольный собор, который был еще до 1628 года деревянным и в это время уже сильно обветшал, крыша от ветхости почти сгнила, и в соборе нередко бывала течь, помосты церковные полуразрушенны. Далее, он был окружен кружечным двором (главным местом питейных сборов) и, вероятно, здесь же был и питейный дом, тюремной избой вместе с местом для наказания преступников и другими подобными зданиями⁹. И любителю безмолвия и уединения пришлось на первый раз приютиться со своей свитой в наемных постоялых дворах. До приезда первосвятителя не было приличного для него помещения. Посему первым делом святителя было приступить к постройке нового каменного величественного храма.

Благовещенский – так назывался первый храм, построенный в Воронеже. В 1682 году, при первом епископе Воронежском святителе Митрофане, была создана Воронежская епархия, и к 1690 году собор отстроили

В двадцатилетнее свое управление святитель Митрофан не только успел построить огромный собор, но на свои келейные деньги устроил богатую ризницу с дорогими сосудами, Евангелием и пр. «Во время его пастырства, пишет преосвященный Евгений, – многие драгоценные утвари сооружены им в соборной церкви, как то: большое Патриаршее Евангелие, Плащаница и проч.» (Опис. Воронеж. епархии. С. 198). Но не столько смущали святителя скудость его епархии, бедность кафедрального собора, сколько распущенность в нравственно-религиозном отношении его паствы. Воронежский край, в то время только что населявшийся, был ссылочным местом для государственных преступников, и потому здесь резче, чем где-либо в другом месте, обнаруживалась грубость нравов во взаимных отношениях. Нередко в новооткрытой пастве святителя совершались ужаснейшие варварские злодейства. И неудивительно. Сюда, на украйну Русского царства, кроме ссыльных, нередко из Москвы убегали все те, коим там угрожало правосудие, заслуженное наказание. На Дону находили себе безопасный приют холопы, рабы, бежавшие от своих помещиков, «многие боярские и всяких чинов людей холопы, бегая из Москвы и из городов, пристают к донским станичникам и уходят разными дорогами на Дон» (Воронеж. акты. 22. С. 151 и 157).

Сюда уходили беглые служилые люди, «покиня стрелецкие и пушкарские службы и домы свои» (Ворон. акты. С. 175). И дети боярские, чем-либо обиженные в Москве, попавшие под опалу царскую (Орлов. акты. С. 80. Воронеж. акты. Ч. 1. С. 142) и раскольники, целыми толпами отправлялись в привольные донские степи и леса и заселяли целые колонии (Орлов. акты. С. 116). Вследствие чего здесь являлась возможность укрываться «нетчикам» – людям, не слушавшим никаких приказов царских, уходившим с мест своей службы (Орлов. акты. С. 249). Бездомовные и бессемейные, постоянно находившиеся под страхом поимки и жестокого «смирения» и наказания за свои преступления, эти беглецы по большей части укрывались в лесах и степях, и для приобретения себе куска насущного хлеба принуждены были составлять разбойничьи шайки («и во многих местах близ Воронежа в это время объявились воры и разбойники; и ездят тех городов в уездах, людей бьют и грабят и до смерти побивают») (Орлов. акты. С. 116); а за пределами нынешней Воронежской епархии бунты (например, Стеньки Разина. Воронеж. акты. 1 г. С. 26–28, 33, 67 и др.; Булавин и др. Ворон. акты. 1 г. С. 69) принимали страшные размеры. Посему-то большей частью и грамоты, посланные из Воронежа, Орлова и других городов Воронежской епархии, содержанием своим имели предостережения против разных бунтовщиков. Само духовенство, находясь вдали от епархиального начальства, вело себя предосудительно, дозволяло себе самоуправство. Так, в 1692 году Орловский воевода Яков Иванович Кулешов доносил святителю Митрофану, что «в нынешнем 200 (1692) году пойман в Орлове орловский беглый солдат Матюшка Шемаев и посажен был в приказной избе за приставы. И мая в 13 денье у тех приставов драгунов Орловской соборной церкви священник Антоний, пришед в приказную избу к ним, Федору Ушакову с товарищами и того беглого солдата Матюшку взял у них на свои поруки, и их Федора и товарищей к себе в дом хлеба есть без ведома моего. И пришед де тот священник Антоний с ними со всеми к себе в дом, и того беглого солдата Матюшку у себя в дому оставил, а им Федору с товарищи его не дал; из двора его, Федора с товарищи, бил с ослопьем, и бранил де их матерно и псами называл, и грозил де им – хотел из пищали убить; и он, де Федор Ушаков с товарищи от него, священника Антония, со двора на великую силу убежали. А ныне, государь, ведомо учинилось, что он, священник Антоний, того беглого солдата Матюшку проводил утайкой с Орлова на Воронеж, а с Воронежа на Дон с донскими казаками отпустил» (Орлов. акты. С. 432). Но в то время сельское духовенство, по свидетельству современников, при своей бедности мало чем отличалось от поселян. Оно наравне с ними обрабатывало землю (Катошихин говорит: «Мужик за соху, и поп за соху»), подвергалось всякого рода унижениям со стороны мирян из-за куска насущного хлеба, нередко поселяне духовных своих отцов грабили и до полусмерти били совершенно невинно (Орлов. акты. С. 446). Находясь в таком унизительном положении среди невежественных мирян, оно не имело и средств, и времени из-за постоянных сельских занятий думать о своем образовании, и потому случалось, что иной священник не умел писать, даже не мог подписать своей фамилии (Воронеж. губерн. ведом. 1862. № 2). В гораздо лучшем и более независимом состоянии от властей всякого рода было духовенство монашествующее. Оно имело свои поместья, вотчины и, не будучи обременено семейством, имело, по-видимому, более средств и времени к самообразованию себя. Но и среди тогдашнего монашествующего духовенства встречаются факты возмутительного своеволия и самоуправства. Так, в духовный приказ святителя Митрофана был прислан от вышеописанного воеводы Кулешова такой донос на игумена Акатова монастыря Павла, что он с своими монастырскими крестьянами, прибывши на реку Хаву для сенокоса, увидел там на сенных своих покосах Орловских крестьян. И тот игумен Павел, с крестьяны и стрельцами и с площадным подьячим, наехали-де на них со всяким ружьем и били них татарским погромом. И, похватав и перевязав, били-де их смертным боем; и грабежом взяли ружья всякого, и плетья, и котлов, и всякой посуды на 200 рублей». По этому делу открылась переписка между святителем Митрофаном и орловским воеводой. Из нее сохранилось две грамоты святителя, уясняющие это дело. В первой грамоте святитель так писал к воеводе: «Благословение Преосвященного Митрофана, Епископа Воронежского в Орлов градодержателю Якову Ивановичу. Милость Божия и Пресвятой Богородицы, и всех святых молитвы, и нашего смирения благословение с тобой да есть и будет. В нынешнем 198 г., июня в 16 день, бил челом нам, Преосвященному Епископу, Акатовы пустыни, Алексеевского монастыря Игумен Павел; Орлова де города подьячие Михайло да Герасим Насоновы¹⁰ насильством своим отнимают сенные покосы, которые к тому монастырю наперед сего исстари даны по писцовым дачам; и ныне де они, Михайло да Герасим, на тех их сенных покосах крестьян их бьют и грабят. И чтобы нашему смирению велет против его, игуменова челобитья, их Михайла да Герасима поставить на Воронеже, в нашем Архиерейском судном духовном приказе. По указу Великих Государей, тебе, Яков Иванович, тех подьячих выслать к нам, Преосвященному, на Воронеж с ним, Игуменом Павлом, к очной ставке в наш Архиерейский судный духовный приказ. A по указу Великих Государей, освященного всякого чина людям велено искать иску всякого чина на людях и расправу всякую чинить в наших Архиерейских приказах. А милость Божия и Пресвятой Богородицы, и всех святых молитвы, и наше благословение, и паки с тобой есть и буди ныне и во веки»… (Орловск. акты. С. 413). Воевода, видимо, защищал Насонова и, вероятно, дело его было не совсем правое. Он обещался после прислать Насоновых для очной ставки, потому что «подьячий Михайло Насонов в Орлове один человек и сидит за государскими делами беспрестанно днями и ночами. А брата его Герасима в Орлове в доме нет; поехал в Тамбов… и утверждал со своей стороны, что таких истцовых иск всяких чинов людей и меж ними расправы чинить мне в Орлове, а не в Воронеже, в твоем Архиерейском судном духовном приказе» (Там же. С. 414). Вместе с этим воевода представил показания избитых игуменом Павлом крестьян. Святитель по этому поводу во второй раз писал к воеводе: «Благословение Преосвященного Митрофана, Епископа Воронежского в Орлов Якову Ивановичу. В нынешнем 198 (1690) году, июля в 16 числе, писано от нашего смирения к тебе в Орлов, против челобитья города Воронежа Акатовы пустыни Алексеевского монастыря, игумена Павла о присылке на Воронеж в наш Архиерейский приказ орловских подьячих Михайла да Герасима Насоновых с ним, игуменом к очной ставке, в завладении им монастырских сенных покосов». Далее святитель представляет, что дело Насоновых, по смыслу указа 1782 года, должно разбираться в его духовном приказе, почему претензия воеводы ведать это дело незаконна. В этой же грамоте святитель прописывал показание игумена, данное им в Архиерейском судном приказе: «Сего же году июля в 17 числе, по указу Великих Государей и по памяти с Воронежа, из съезжей избы стольника и воеводы Никиты Головкина, a по его-де, игуменову челобитью посланы были в Воронеж площадной подьячий Прокофий Пажетнов с стрельцами в Воронежский уезд на монастырские их сенные покосы для взятия на Воронеж людей, – которые косят их сенные покосы насильством.

А с теми посыльными людьми ездил он, игумен Павел, чтобы ему тех насильников им, стрельцам, указать взять на Воронеж. И как он, игумен с сенных покосов с посыльными людьми ехал на Воронеж, и был против села Собакина (Усмань), и на негоде, игумена, напали орловский городской подьячий Микита Насонов и орловский драгун Купреяшка Ахлупкин с товарищи, и его-де, игумена, тот подьячий с драгуны били смертным боем». И в заключении грамоты святитель требует от воеводы высылки из Орлова в духовный приказ подьячих Насоновых для очных ставок с игуменом Павлом. Но неизвестно, чем окончилось это дело (Орлов. акты. С. 411–420). Вероятно, распущенность епархиального духовенства так была велика и так часто бывали случаи, приводившие в Архиерейский судный приказ духовные лица по важным преступлениям против веры и нравственности, что святитель, живший доселе только в стенах монастыря, не мог видеть и знать о нравственном упадке своих сопастырей среди разнузданной в нравственно-религиозном отношении своей новой паствы, что он принужден был отсылать, вероятно, более виновных в судную избу для учинения там над ними наказания. Но, отсылая лиц духовного звания, уличенных в преступлениях, святитель представлял их гражданскому суду без лишения их сана, без исключения их из духовного звания. Об этом дошло до сведения Патриарха, вследствие чего в следующем, 1683 году прислал он свою грамоту с выговором святителю, что он – так, вероятно, было донесено Патриарху – без исследования в своем архиерейском судном доме преступлений лиц духовного звания отсылал их в судные избы, и отсылал притом, не лишив их наперед духовного сана; в своей грамоте далее он дает святителю наставления, как он должен поступать в подобных случаях (Грамота эта помещена в Воронеж. губерн. ведомостях за 1862 год).