Kitobni o'qish: «Вторая жизнь кота: хроники офисного самурая»

Глава 1

Если бы еще три дня назад кто-то сказал мне, Максиму Романову, тридцатичетырехлетнему генеральному директору инвестиционного холдинга «Апекс-Групп», что моя блестящая карьера закончится в мусорном баке, я бы уволил этого человека без выходного пособия.

Но сейчас я сидел именно там. В вонючем, липком от прокисшего пива мусорном баке, и тяжело дышал, пытаясь унять бешено колотящееся крошечное сердце.

Я никогда не думал, что смерть от инфаркта на совете директоров — это не самое страшное. Самое страшное — это когда ты пытаешься вылизать собственную задницу, потому что к этому тебя принуждают долбаные кошачьи инстинкты, а твой сохранившийся человеческий мозг кричит: «Максим Эдуардович, у вас же MBA! Вы закрывали сделки на миллиарды! Прекратите немедленно!».

Мимо бака с яростным лаем пронеслась свора бродячих собак. Я вжался в гнилой картон, инстинктивно прижав уши к голове. Мой пушистый черный хвост (боже, у меня есть хвост) нервно дергался, выдавая крайнюю степень стресса. Кризис-менеджмент в этой ситуации не работал. Делегировать спасение моей шкуры было некому. Мой личный водитель остался в прошлой жизни, как и мой пентхаус, мои платиновые кредитки и мое человеческое, мать его, тело.

Собаки скрылись за углом, и я осторожно высунул морду наружу. Холодный петербургский дождь тут же ударил по усам. Я грациозно — этого у моего нового агрегатного состояния не отнять — спрыгнул на мокрый асфальт и посмотрел в свое отражение в луже.

Из воды на меня взирал тощий, взъерошенный уличный кот угольно-черного цвета с нелепым белым пятном на груди, напоминающим криво повязанный галстук. Желтые глаза смотрели с нескрываемой экзистенциальной тоской.

«Факап. Грандиозный, эпический факап», — подумал я, отряхивая лапу от грязи.

Как я до этого дошел? Выгорание. Банальное, беспощадное выгорание топ-менеджера. Я работал по сто часов в неделю. Я спал с телефоном в руке. В тот роковой вторник я наконец-то сложил пазл и понял, что мой заместитель, скользкий ублюдок Аркадий, последние два года выводил активы компании через подставные фирмы на Кипре. Я вызвал его на ковер. Я бросил ему в лицо распечатки транзакций. Я уже открыл рот, чтобы сказать: «Ты уничтожен», но вместо этого почувствовал, как в груди взорвалась сверхновая. Боль разорвала ребра, в глазах потемнело, и я рухнул прямо на дубовый стол переговоров, разбив носом хрустальную пепельницу.

А потом — вспышка. Никакого света в конце тоннеля. Никаких ангелов с арфами. Только запах сырости, дикий холод и осознание того, что я проснулся в подвале спального района, в теле бездомного кота.

Но самое паршивое заключалось в другом. Пока я бегал по помойкам, пытаясь не стать завтраком для питбулей, я случайно услышал выпуск новостей из открытого окна кафе. «Гендиректор Апекс-Групп Максим Романов находится в глубокой коме после обширного инфаркта. Временное исполнение обязанностей главы холдинга взял на себя вице-президент Аркадий Белозеров...»

Я не умер. Мое человеческое тело сейчас валяется в какой-нибудь элитной клинике, подключенное к аппаратам ИВЛ. И угадайте, у кого теперь есть генеральная доверенность и право отключить меня от жизнеобеспечения, как только он закончит заметать следы своих махинаций? У Аркадия. У меня оставались считанные дни, возможно, недели, прежде чем этот стервятник выдернет вилку из розетки, а компанию, которую я строил с нуля, пустит с молотка.

Мне нужен был план. Мне нужен был доступ к компьютеру. Мне нужны были… черт возьми, мне нужны были большие пальцы!

Очередной раскат грома вывел меня из оцепенения. Дождь усилился, превращаясь в стену воды. Шерсть промокла насквозь, и я почувствовал, как начинаю дрожать. Если я сдохну от пневмонии в теле кота, пока мое настоящее тело лежит в коме — это будет самая нелепая смерть в истории капитализма.

Я бросился к ближайшему жилому дому. Старая кирпичная пятиэтажка. Окно на первом этаже было приоткрыто — типичная беспечность. Зацепившись когтями (на удивление удобный инструмент, надо запатентовать идею для альпинистов) за ржавую решетку, я протиснулся в щель и спрыгнул на подоконник.

Внутри царил хаос, который заставил бы любого специалиста по оптимизации рабочих процессов зарыдать кровавыми слезами.

Комната была завалена скетч буками, пустыми банками из-под энергетиков, коробками из-под пиццы и скомканными листами бумаги. Единственным источником света был огромный монитор, перед которым, сгорбившись в позе креветки, сидела девушка. На ней была растянутая футболка с надписью «Deadlines are my cardio», а на голове возвышался небрежный пучок из розовых волос, скрепленный двумя карандашами. Она яростно водила стилусом по графическому планшету, бормоча себе под нос какие-то проклятия.

Я брезгливо перешагнул через засохший кусок пепперони на подоконнике и спрыгнул на стол.

— Так, еще один слой, тени сюда, блик на меч… Господи, почему они не могут просто утвердить эскиз с первого раза? — простонала девушка, откидываясь на спинку кресла и потирая красные глаза.

Я сел прямо перед монитором, перекрыв ей обзор на ее шедевр — какого-то эльфа с неестественно большой грудью.

Девушка вздрогнула.

— Эй! Ты откуда взялся? — она удивленно уставилась на меня. — Брысь! У меня сдача проекта через три часа, мне не до галлюцинаций и не до бездомных блоховозов!

«Блоховозов?!» — вспыхнул я. Мое эго, привыкшее к обращению исключительно по имени-отчеству, взбунтовалось.

Я грациозно поднял лапу и намеренно, с холодным расчетом топ-менеджера, увольняющего нерадивого сотрудника, нажал на клавиатуре комбинацию клавиш «Ctrl+Z», отменяя ее последние действия. Затем брезгливо посмотрел ей в глаза.

«Сама ты блоховоз, фрилансер недоделанный. Убери свои грязные кружки от техники, у тебя тут антисанитария, нарушающая все нормы СанПиН. И вообще, твой эльф страдает диспропорцией анатомии», — подумал я, сверля ее презрительным взглядом.

Девушка замерла. Стилус выпал из ее руки и покатился по столу. Ее глаза округлились до размеров блюдец.

— Ч-что? — прошептала она, медленно отодвигаясь от стола. — Кто это сказал?

Я замер. Мой хвост перестал дергаться.

«В смысле — кто сказал? Ты… ты меня слышишь?» — я подался вперед, чуть не опрокинув банку с энергетиком.

Она вскочила с кресла, схватив со стола тяжелый металлический степлер и выставив его перед собой, как пистолет.

— Так, спокойно, Алиса, это просто депривация сна. Ты не спала трое суток. Коты не разговаривают. Коты не критикуют анатомию эльфов. И коты точно не знают про СанПиН!

«Святые дивиденды… Она реально меня слышит!» — меня накрыла волна эйфории. Это был шанс! Это был мой золотой парашют!

«Положи степлер, Алиса. Ты не сошла с ума. Хотя твой тайм-менеджмент явно свидетельствует о когнитивных нарушениях», — я постарался мысленно придать своему голосу максимально спокойный и властный тон. Тот самый тон, которым я обычно успокаивал паникующих инвесторов. «Меня зовут Максим Романов. Я генеральный директор "Апекс-Групп", и я оказался заперт в теле этого животного. И если ты сейчас не перестанешь махать канцелярскими принадлежностями и не выслушаешь меня, мы оба упустим самую выгодную сделку в нашей жизни».

Алиса медленно опустила степлер. Ее взгляд метнулся к экрану телефона, где были открыты вкладки с новостями.

— Максим Романов? Тот самый миллиардер-кровопийца, чей холдинг недавно купил и закрыл мое любимое издательство комиксов? Тот, который сейчас в коме?