Kitobni o'qish: «Вот это везение!»

Глава 1. Ночной карп

Крым, конец 90-х.

Водоём завода «Титан», город Армянск.

Мы, это моя Лори и наши соседи на улице Партизанской в Симферополе стоим на «Титане», на въезде на бетонную дамбу, не доезжая до водозабора, сразу за шлагбаумом. То ли 1999 год, то ли нет — ну, где-то так. Спиннинги, по семь штук на брата, стойки воткнули в землю, где бетон обрывается.

Рыбы здесь много: карась, тарань, рыбец, окунь, судак, карп, толстолобик, бычки — ну как без них? Вся рыба днепровская, водоём питается через Северо-Крымский канал. Вот только незадача: сама она на крючки не цепляется, надо трудиться, а не стенать, что не клюёт! Ну и куда же без его величества — «везения»!

Лето, ночь прохладная, ветерок разогнал комаров — красота, вот бы ещё поклёвку увидать!

Коля, сосед, приятель и мой крёстный, пошёл в машину подремать. Они на 31-й «Волге»-универсале, есть где ноги вытянуть, не то что в моём «Галанте». Витя, его зятёк, офицер и просто красавец, оставлен на дежурстве. Моя Лори давно ушла спать, а я сижу на бетонке возле воды, посуду ополаскиваю.

Вдруг слышу: «Звяк!» И сразу — «Хлюп!». Это надо мной пролетел Колин спиннинг и бухнулся в воду метрах в двадцати. А звякнула стойка, даже в воду не скатилась — вот где везёт, так везёт! Тут подбегает Витёк, голяком полным:

— Володя, куда плыть?

— Плыви, — говорю, — но старайся только по дну, до самого Вадима (ж.-д. станция, 3 км — шучу, ясен пень). Давай лучше подождём: если рыба пойдёт вдоль берега, вдруг за наши снасти зацепится — вон ещё 13 штук стоит.

Вот слева срабатывает мой спиннинг. Колька уже прибежал… Ощущения словами не передать! Начинаю подтягивать — идёт! Бах! Сход. Смотрим, второй мой натянуло, бросило. Беру, тяну, туго идёт, тюльпан играет, вроде не сошёл ещё. Всплывает Колькина снасть, подвожу к берегу, Коля тянется взять, не даю, говорю:

— Бери подсак.

Он берёт, я начинаю тянуть уже его снастью, мимоходом брякнул зачем-то:

— Спиннинг твой, а вот рыба моя.

Шутил, конечно, садок у нас был один, рыбу всегда чистил я, жёны наши готовили, и всё — на общий стол. А карп потянул на семь килограммов. По запарке фотографий не сделали, доказательств никаких, только воспоминания. Надо бы внучатам пересказать, какое бывает везение, да не одно, а сразу несколько!

Тот карп, чешуйчатый, мощный, с золотистым отливом в свете фонаря, бился в подсаке так, что мы едва удержали его на бетонном скользком склоне. Семь килограммов чистого адреналина — для тех мест и того времени это был настоящий трофей, почти легенда. Мы тогда долго сидели, притихшие, глядя, как в тёмной воде отражаются звёзды, и даже комары, словно почуяв наш азарт, куда-то подевались. Коля, всё ещё потирая заспанные глаза, разлил по кружкам крепкий чай, и этот вкус — с дымком, с привкусом ночной прохлады и победы — запомнился мне ярче, чем любой ресторанный деликатес.

Витька, в одних плавках, сидел на корточках, перебирая леску, которая запуталась в кольцах нашего «утопленника». Мы смеялись над тем, как он готов был сигануть в воду, не раздумывая, лишь бы спасти снасть. В ту ночь мы больше не поймали ничего крупного — так, пара карасей да вездесущие бычки, но это было уже неважно. Главное случилось: мы обманули удачу, вытащили своё из самой глубины, превратив нелепую потерю в общую радость.

Уже под утро, когда небо над Армянском начало сереть, окрашиваясь в нежно-розовый цвет, мы начали собираться. «Волга» тяжело просела под грузом нашего нехитрого скарба, а в багажнике, лениво шевелил плавниками наш «семикилограммовый». Дорога домой, мимо спящих заводских корпусов, казалась тогда бесконечно длинной и какой-то особенно светлой. Мы ехали, обсуждали, как будем жарить его на сковороде, как соберёмся всей семьёй, как будем рассказывать эту историю снова и снова, каждый раз добавляя новые детали, от которых она становилась только лучше.