Kitobni o'qish: «Во власти пустоты»

Пролог

Рано утром, когда диск солнца только собирался выглянуть из-за горизонта, в небольшой комнате без окон прозвучал короткий сигнал будильника. Он звонко отразился от стен, состоящих из углеродистого композита, заглянул в приоткрытую дверцу металлического шкафчика с одеждой, задержался на пустом рабочем столике и большим прыжком добрался до одноместной кровати. Звук повторился эхом несколько раз, а затем быстро рассеялся в ограниченном пространстве, как будто его и не было.

Тот, кому предназначался сигнал, уже не спал. Для Рема это было обычное утро, одно из многих, повторяющееся здесь раз за разом. Он лежал в одиночестве, раскрывшись от жары, в одних шортах на жесткой кровати без пружин и при тусклом дежурном свете рассматривал в руках потертый бумажный рисунок. Тот был будто вырван из рекламного буклета, о чем говорили некоторые неровности на его краях.

На лицевой стороне красовалось изображение белоснежной яхты с кокпитом светло-синего цвета наверху. По форме ее килеватые обводы напоминали дерзкую помесь морского ската и космического челнока: такие же гибкие, изогнутые и плавные. Под судном на водной глади красовалась надпись «Азура», нанесенная строгим шрифтом белого цвета.

Рем мечтательно вздохнул и перевернул иллюстрацию. На оборотной стороне присутствовали рукописные отметины в виде палочек, сгруппированные по четыре и перечеркнутые пятой. Таких групп насчитывалось больше трех десятков. Последняя как раз еще была не окончена и состояла из четырех символов. Он не торопился ставить свежую отметку, ведь новый день только начался. Мужчина отложил рисунок за подушку и под шуршание сервопривода двери покинул жилую комнату.

Через узкий как в подводной лодке коридор он прошел в соседнее помещение, немногим больше предыдущей. В центре на мягком полимерном покрытии расположилась беговая дорожка, а по углам покоились стойки с различным спортинвентарем. Рем немного размялся и запустил программу на тренажере.

Напротив бегуна бесшумно включились встроенные дисплеи, которые занимали всю стену. В прямом эфире шла передача разговорного жанра на одном из тех каналов, где круглосуточно освещаются разные новости.

– Доктор Чжао, вы стояли у истоков разработки. Понимали ли вы тогда, насколько далеко это зайдёт? – спросил ведущий в классическом темно-синем костюме с густыми каштановыми волосами, уложенными набок.

Камера взяла крупным планом хрупкую женщину лет пятидесяти азиатского происхождения. Внизу экрана ненадолго высветилась плашка с текстом «Анита Чжао. Доктор нейропсихологии».

– Честно? Нет. Мы искали способ ускорить научно-технический прогресс, облегчить принятие решений в кризисных ситуациях. И мы конечно же этого добились: снизился уровень преступности, практически разрешился вопрос бедности, военные конфликты канули в лету, запустился процесс сокращения ядерного арсенала, а изменение климата превратилось в точечный, контролируемый и безвредный процесс, – с воодушевлением рассказывала женщина-ученый. – Но я и подумать не могла, что уже скоро школьники будут делать домашку через коллективную нейросеть, а любовь… влюбленные теперь не делятся чувствами, а буквально погружаются в них вместе. Это уже не просто технология. Это – новый биосоциальный уклад.

Объектив отдалился и на экране показались все действующие лица.

– Сегодня мы обсуждаем то, что называют крупнейшим прорывом в истории человечества – технологию объединения сознаний, – вновь продолжил ведущий. – Почти восемьдесят два процента населения планеты уже пользуются ею, так что же это: путь к утопии или нетривиальная соцсеть? Гости нашей студии сегодня: нейропсихолог Анита Чжао, эксперт по вопросам цифровой этики Жильбер Ортега и аналитик-социолог Илларион Мерц. С вами «Новая нормальность» – программа, в которой мы разбираем то, как пришли туда, где находимся, и что нас ждет дальше. Оставайтесь с нами!

На экране появилась яркая реклама очередного импланта, сопровождающаяся слоганом «Будущее начинается в твоей голове». Рем нажал несколько клавиш на панели управления тренажером, и картинка на экране изменилась на бескрайнее побережье. Мало того изображение панорамно проявилось сразу на всех стенах вокруг. Где-то в отдалении послышались крики чаек, шепот океанского бриза и шум волн. В такой атмосфере мужчина и закончил свою утреннюю тренировку.

***

Рем переоделся в спецовку и заскочил на крохотную кухню жилого модуля. Есть ему пока не хотелось, поэтому он сразу решил приступить к делу, но сначала заварил с собой большую чашку крепкого черного синтетического кофе.

Капсула лифта быстро доставила рабочего наверх в центр управления. Дверь с шорохом отодвинулась в сторону, и мужчина сразу же попал в просторное помещение с большим количеством мониторов, голографических проекторов и другой техники.

Как только Рем покинул кабину подъемника комната как будто бы ожила: со всех сторон стали доноситься звуки включающихся приборов, на мониторах вспыхнули разнообразные графики и диаграммы, а проекторы отобразили в центре помещения трехмерное изображение полупустынного ландшафта, посреди которого возвышалось сооружение в виде башни.

– Доброе утро, Рем, – в комнате раздался приятный женский голос местного искусственного интеллекта.

– Привет, Окси, – с улыбкой ответил Рем, разглядывая таблицы на одном из мониторов. Слушая чужой голос, хоть и не живой, он уже не чувствовал такого одиночества, которое временами наполняло его на жилом этаже, спроектированном крайне аскетично с атмосферой тотального уединения и без доступа к управляющему ИИ. Кроме того, он был единственным работником на этом сооружении.

– Нужно что-то сделать с вентиляцией в жилом модуле, а то эта жара и духота меня доконают, – взмолился техник.

– Запускаю процесс отладки системы вентиляции… обнаружен конфликт в программном обеспечении. Ошибка устранена. Система вентиляции функционирует в штатном режиме.

– Ох, спасибо, Окси. Думал уже придется самому разбираться. Я у тебя в долгу.

– Всегда пожалуйста, Рем. Пробежимся по задачам на сегодня?

– Конечно, слушаю тебя, – ответил мужчина, откинувшись на спинку кресла.

– Регулярная диагностика всех систем выявила утечку охлаждения в реакторе на минус втором этаже. Рабочая температура немного увеличилась, но пока находится в пределах нормы. Радиационный фон также в норме.

– Посмотрю первым делом, – напряженно отозвался Рем. – Система охлаждения износилась, там заплатка на заплатке. Будет одной больше, но нужно отправить заявку в Центр на поставку хладагентов для подпитки системы. Наши запасы на исходе.

– Принято. Заявка в Центр на доставку комплекта хладагентов отправлена.

– Что там еще на сегодня?

– Из Центра пришла разнарядка на сбор образцов грунта и флоры. Отправить дрона?

– Нет, Окси, – воодушевленно ответил рабочий. – Займусь лично. Ты же знаешь, как я люблю вылазки наружу.

– Уже отправила тебе координаты.

– Спасибо, Окси. Ты лучшая. Что-нибудь еще?

– Других задач на сегодня не предусмотрено.

– Хорошо, что там у нас сегодня с погодой?

– Температура воздуха плюс восемьдесят четыре градуса Фаренгейта, влажность и атмосферное давление слегка выше нормы, слабый южный ветер, малооблачно, в первой половине дня ожидается дождь.

– Открыть ставни, – отдал команду Рем и спокойно подошел к большому панорамному окну.

Заслонки со скрежетом начали подниматься, а наружный свет быстро проникать в полумрак помещения через увеличивающиеся зазоры. Перед взглядом рабочего предстала просторная степь, поросшая густой травой и окруженная горными хребтами. Чуть поодаль виднелись редкие заросли люцерны, шалфея и юкки, хотя совсем недавно на этом месте были одни лишь песчаные дюны и соляные равнины.

Все это стало возможным благодаря активному внедрению климатической программы и строительству башни в этом районе. Главной обязанностью Рема являлось обеспечение ее работоспособности, а обо всем остальном она должна была позаботится самостоятельно. И вот, спустя каких-то несколько лет, природа здесь кардинально преобразилась: появились плодородные почвы, количество осадков значительно увеличилось, а перепады температур наоборот сократились.

Работа на климатической станции была организована вахтовым методом: одна смена длилась около года. Рем был здесь далеко не первым, а срок его дежурства вот-вот уже должен был перевалить за середину.

Самым странным для мужчины было то, что он практически ничего не помнил о своей прошлой жизни: чем больше он пытался, тем меньше у него получалось. Но самое главное – платили здесь очень и очень неплохо. По окончанию своего дежурства он наконец-то сможет воплотить все свои мечты в реальность. Поэтому мысли о прошлом отходили для него на второй план: он просто пытался делать свою работу хорошо, а работы здесь всегда хватало.

Рем взглянул на экран омнипада, прикрепленного к левому рукаву его рабочей крутки, и сверился с часами. Пора было приступать к работе, тем более ему уже начинало хотеться есть.

***

Перекусив на ходу легким энергетическим батончиком, запивая каждый кусочек остатками холодного кофе, мужчина спустился на технический этаж с ремкомплектом в руке. Воздух в отсеке вибрировал от тяжелого монотонного гула неустанной работы реактора. Полумрак помещения встретил его запахом жженого пластика и металла, приправленного густым машинным маслом, вязкой смазкой, а также едва уловимым привкусом свежести озона.

Рем достал сканер из кейса с инструментами, который больше напоминал старый фонарь, но с дисплеем на рукояти, и тщательно просветил друг за другом несколько металлических конструкций. Устройство произвело предупреждающий сигнал лишь однажды, подтверждая имеющуюся неисправность.

Он опустился на одно колено, сдвинул на глаза защитные очки с подсветкой, и последовательно открутил шуруповертом из того же чемоданчика крепежи с предохранительного кожуха. Приложив небольшое усилие, Рем отсоединил панель, из-под которой во все стороны с шипением повалил пар. Обнажив часть внутренней укладки охлаждающего контура, он заметил причину утечки: в одной из трубок образовалась микротрещина, из которой сочилась едкая жидкость голубоватого оттенка.

Рем выдавил из тюбика немного герметика прямо на указательный палец рабочей перчатки и после очистки поверхности патрубка мягкой войлочной тряпкой быстро растёр замазку по месту трещины и немного по сторонам от нее. Сразу после этой манипуляции хладагент перестал вытекать наружу. Для надежности он наклеил на место прорыва механический хомут-фиксатор, больше похожий на пластырь, который используют при мелких порезах, но заметно толще.

Техник снял заглушку с одного из отводов труб и присоединил резервный баллон с охлаждающей жидкостью. Стрелка манометра медленно поползла к оптимальному значению, как только вентиль на емкости был откручен. Отследив через программу телеметрии станции на рабочем планшете, что показатели стабилизировались, мужчина вернул все открепленные детали на свои места и сложил инструменты в кейс.

Работа здесь была окончена успешно и покидая этаж Рем отметил про себя, что звук реактора изменился: жужжание стало заметно тише и ровнее, как мурлыканье довольного кота. Мужчина принял эти перемены на свой счет в знак благодарности за ремонт и вызвал лифт.

На первом надземном этаже башни расположился просторный ангар, ярко освещенный люминесцентными лампами. Он вмещал в себя все необходимое оборудование для полевых исследований, которые периодически нужно было проводить для оценки развития климатической программы. К общему счастью, все пока шло в правильном направлении.

Рем проследовал мимо расположившейся в углу габаритной зарядной станции с несколькими исследовательскими беспилотными аппаратами на ее борту, обошел стороной накрытый плотным брезентом транспортный ровер в центре помещения и остановился возле стола с геологическим оборудованием и инструментами. Он собрал в компактный походный рюкзак несколько вакуумных колб, контейнеров разного размера и легкую телескопическую лопатку, закинул его за плечи и направился к выходу.

Покинуть сооружение можно было либо прямо через массивные ворота для транспорта, либо сбоку через небольшую дверь аварийного выхода с кодовым замком. Рем выбрал первый вариант. Пока створки со скрежетом раздвигались в стороны над ними то вспыхивал, то угасал огонек проблескового маячка.

Мужчина вышел наружу и прищурил свои неподготовленные глаза от ослепительного полуденного солнца, показавшегося в одном из многочисленных просветов на небе. В воздухе ощущалась уже привычная духота и тяжесть. Обещанный дождь пока так и не начался. На экране омнипада рабочий проложил маршрут до первой точки координат, рекомендованных искином, и отправился в путь.

Сегодня от Рема не требовалось уходить далеко от башни: до конца маршрута оставалось всего около полумили. Ему всегда было приятно прогуляться вот так на свежем воздухе. Жизнь за стенами не стояла на месте. По мере движения легкий ветер доносил до него приятные свежие запахи разнотравья, кузнечики отпрыгивали в разные стороны, то тут то там пролетала пестрая бабочка, оса или изредка стрекоза, а совсем недалеко от него юркнула в нору даже крошечная полевка. Однако, чем дальше он отходил, тем менее разнообразной становилась флора и фауна.

Отдалившись от башни на добрые полтысячи футов, рабочий окинул сооружение мимолетным взглядом. Оно не переставало его удивлять. Климатическая установка по истине была одним из венцов творения коллективной человеческой изобретательности, способная принести пользу в самые неприветливые уголки земного шара.

Она представляла собой громоздкую, но элегантную структуру со строгими изгибами в стиле хай-тек, высотой примерно пятьсот футов и диаметром основания около ста, немного сужаясь кверху. Ее многоуровневая конструкция сплошь состояла из металла, стекла, керамики и композитных материалов, покрытых солнечными и фотокаталитическими панелями. В основном станция работала с атмосферными массами, почвой и недрами, изменяя климат в регионе на более благоприятный.

Рем достал по дороге из рюкзака пару контейнеров для образцов растительной ткани. Сперва он отобрал несколько здоровых по виду темно-зеленых листьев из ближайшего кустарника в одну емкость. Затем мужчина поискал другие растения того же вида и заметил неподалеку группу таких же, окраска листьев на которых правда приобрела целиком желтоватый оттенок, а у некоторых пожелтение было частичным, но еще сопровождалось деформацией поверхности. Он сорвал по одному листочку, пораженному неизвестной болезнью, с каждого растения и поместил их в другой контейнер. Собранных материалов должно было с лихвой хватить на все требуемые анализы.

– Вы прибыли в точку назначения, – донеслось вскоре из крошечного динамика омнипада.

Мужчина стоял практически на границе зоны влияния климатической установки. Здесь только-только закладывалась основа для формирования плодородного слоя, поэтому пока нельзя было говорить о каком-либо биоразнообразии. Вдалеке невооруженным взглядом можно было рассмотреть бетонные блоки, забор из сетки-рабицы и часть асфальтированной дороги. Из имеющейся у Рема информации там раньше находилась военная база, которая в настоящее время была заброшена.

Вспомнив про свои обязанности, рабочий приступил к снятию остальных проб для исследований. Он вытянул руку и проанализировал поверхность вокруг себя встроенным в рабочий планшет лидаром и георадаром. Буквально сразу над экраном омнипада сформировалось объемное голографическое изображение небольшого участка земли и того, что было под ним.

Выбрав несколько точек для отбора, Рем достал прихваченные с собой колбы и лопатку, после чего вырыл несколько неглубоких ямок в нескольких футах друг от друга: одну в месте, где почва была устойчивой темно-каштанового цвета, другую – где преобладал светло-коричневый и коричневато-оранжевый оттенок супеси и суглинка. Мужчина воткнул горлышком вниз по одной емкости в каждую лунку и хлопнул ладонью по кнопкам на дне сосудов. С глухим свистом колбы вобрали в себя нужные экземпляры грунта и автоматически запечатались. Третью колбу Рем вручную заполнил рассыпчатым песком из той области, куда климатическая станция пока не дотянулась.

Собрав вещи, мужчина твердо решил не торопиться обратно в башню. После обеда Окси обязательно найдет ему еще немало интересных занятий. Поэтому по пути он выбрал небольшой пригорок, покрытый мягкой травой, и решил слегка расслабиться и насладиться природой. По меньшей мере до тех пор, пока не начнется дождь. А судя по тому, что тучи равномерно распределились по всему небосводу, придавая ему плотный темно-серый оттенок, этот момент должен был уже вот-вот наступить.

Так, с обращенным к хмурому небу взором и коротенькой тростинкой в зубах Рем прилег, облокотившись на ранец. Прикрыв глаза в задумчивости, он и не заметил, как ненадолго отключился.

Из небытия рабочего вернула легкая вибрация на левой руке. На лицо друг за другом упало несколько тяжелых капель дождя.

– Тревога! – раздалось из динамиков планшета.

Рем спохватился, сел и уставился на экран.

– Окси, в чем дело? – с волнением спросил техник, удерживая кнопку связи омнипада.

Ответа не последовало. Всю поверхность дисплея планшета занял пульсирующий символ красного цвета: восклицательный знак в треугольнике. Омнипад перестал отвечать на касания, а также голосовые команды и жесты. Во время смены рабочего уже случались аварии и другие непредвиденные ситуации, требующие безотлагательного вмешательства, но такое на его памяти было впервые. Окси всегда могла с ним связаться, как и он с ней.

– Тревога! – предупреждение повторилось. – Всему персоналу срочно вернуться на рабочие места.

– Черт возьми… – Рем вслух выругался и стремительно помчался в сторону башни, бросив рюкзак с образцами на холме.

Приближаясь к сооружению, он заметил, что ворота ангара уже медленно закрывались. В этот момент мужчина вспомнил свои тренировки на тренажере и ускорился изо всех сил. У него получилось прошмыгнуть в уменьшающуюся щель в последний момент.

– Окси, – сказал техник слегка запыхавшись. – В чем проблема?

Искин молчал. Рем подбежал к сенсорной панели на противоположной стене, но та тоже не отзывалась. Покинув спящий режим, на дисплее вспыхнул такой же предупреждающий символ, как на планшете рабочего. Только сейчас мужчина обратил внимание на то, как истошно вопила сирена, а его голова просто разрывалась от боли. В попытках заглушить дикий рев Рем плотно зажал уши руками, но это не очень-то и помогало.

Яркие лампы дневного света погасли одна за другой. Изредка мрак окружающего пространства отступал под мягким натиском вспыхивающих одновременно дежурных фонарей. Внезапно завывание прекратилось.

– Приготовьтесь прослушать важное сообщение, – произнес незнакомый холодный металлический голос. – Произошел сбой в общей сети управления проектами. Запущен протокол консервации объекта. Идет поэтапное отключение всех систем. Технику с идентификатором SYN-07R немедленно пройти в отсек гибернации в целях обеспечения возможности дальнейшего функционирования.

Рядом неожиданно открылась дверь лифта, а гул сирены возобновился. Рабочий прекрасно понимал, что обращение касалось только его одного.

– Какой еще, мать твою, отсек гибернации? – Рем продолжал браниться, хотя понимал, что это для него было не свойственно. Ни одна критическая ситуация еще не доводила рабочего до такого состояния. Однако что-то все-таки заставило его войти в кабину.

Ему не пришлось нажимать какие-либо кнопки управления. Как только мужчина оказался внутри, дверь сама закрылась, а капсула устремилась вверх. Направление движения он понял по ощущению увеличивающегося давления на ноги.

Подъемник доставил его на этаж, который прежде он никогда не посещал, да и скорее всего бы и не смог. А все потому, что такой кнопки просто не было предусмотрено на панели навигации. После жилого модуля, отсек гибернации – это, наверное, самое скучное, что Рему доводилось видеть на станции: одно помещение, ни дверей, ни комнат, ни окон. Никакого комфорта, только гладкие стены, стальные панели, резервные трубы и блоки вентиляции под потолком.

Ничего, кроме вертикально стоящей цилиндрической капсулы, выросшей из пола и упершейся в потолок словно сталагнат в темной пещере. Она слегка светилась изнутри бирюзой, и, в принципе, была единственным источником света на этаже.

Рем, затаив дыхание, подошел ближе и посмотрел на собственное отражение в стеклянном корпусе. Вид у него был уставший. Мужчина коснулся ладонью сенсорной панели небольшого терминала. Капсула бесшумно открылась, приглашая его войти.

У рабочего было нехорошее предчувствие. Особого желания зайти у него не появилось, но система отдала четкий приказ и его удел ему подчиниться. Даже если он не пойдет на это, то какая судьба будет ему уготована в полностью отключенном сооружении? Медленная смерть без функционирующей системы жизнеобеспечения? Как долго все продлится? Когда придет помощь?

От множества вопросов шла кругом голова. Но как гром среди ясного неба, в его памяти вдруг всплыло воспоминание. Нет, не воспоминание, а всего лишь мимолетный образ. Как-будто он уже был в этой комнате и этой капсуле. Все внезапно стало таким знакомым и близким.

Рем неуверенно зашел в камеру и надел свешивающуюся с потолка на пучке трубок лицевую маску. Дверь неторопливо закрылась и тотчас, через отверстия в полу, емкость начала заполняться густой прозрачной жидкостью. Поначалу мужчину преследовало легкое чувство дискомфорта и тревоги, но не успела капсула наполниться, как рабочий уже впал в забытье.

Все, о чем успел подумать Рем – его пока неосуществившаяся мечта, изображение которой осталось под подушкой в его крохотной спальне. К этому времени снаружи хлынул сильный дождь. Последний в этом регионе на многие десятилетия вперед. Он еще долго с нотками глубокой скорби барабанил по внешней обшивке исполинской башни.

Глава 1. Нечто большее

Внутри массивного каркаса из серого металла, со старыми, покореженными рулонными воротами, было тепло и тускло. Источниками света здесь служили самодельные лампы на батареях и масляные фонари, подвешенные к потолочным балкам. Пахло песком, пылью, человеческим потом, сигаретным дымом и выпивкой.

На грубом, бетонном полу стояли собранные из разного рода ящиков и транспортных контейнеров столы и стулья, на которых расположились как местные поселенцы, так и не случайно зашедшие гости: наемники, сталкеры, торговцы. Кто-то играл в карты или кости, кто-то спорил вполголоса, а кто-то просто сидел, угрюмо уставившись в свой стакан.

За барной стойкой из нержавейки расположились стеллажи с железными канистрами и стеклянными бутылками, наполненными различным дистиллятом, настоями из пустынных трав и самогоном сомнительного происхождения. В углу гудел старенький генератор на биотопливе, надрываясь в попытках передать ток холодильному шкафу. Настоящая роскошь для этого мира.

Отбой – простое, но ироничное название паба, расположившегося на плацу старой армейской базы. Место, где можно было почувствовать себя живым, хотя бы на несколько часов, а может и до утра, если финансы позволяют.

За одним из таких импровизированных столиков в углу сидела молодая девушка невысокого роста с изящной, но крепкой фигурой, одетая в темно-серый практичный комбинезон. На смуглой коже под глубокими карими глазами и по слегка вздернутому носу мягко рассыпались редкие веснушки. Взгляд девушки выражал смесь любопытства и усталости. Что еще можно было ожидать от человека, который видит мир через призму знаний и сомнений. Густые каштановые волосы, собранные в хвост, небрежно выбивались из-за ушей, добавляя ей немного естественной непринужденности.

Не обращая, как всегда, внимания на шум вокруг она делала какие-то пометки в своем блокноте и иногда в задумчивости рассматривала через миниатюрное окно возвышавшиеся недалеко на западе горные хребты. Их каменистые склоны на закате окрашивались в тёплые оттенки коричневого и красного. Изредка со скрежетом песчаный ветер царапал своими порывами остовы сооружений, возвращая ее из раздумий.

– Ну-ну, смотрите, кто тут у нас? Наша малышка Харпер все не вылезает из своих бумажек. Придумала уже, как спасти человечество, не выходя из подвала, а?

Девушка и не заметила, как возле ее столика оказался неряшливый мужчина средних лет с признаками лишнего веса в области живота, растрепанными волосами и спутанной бородой, в которой отвратительно застряли крошки. Трясущимися руками он держал пустую флягу, из которой капали на пол остатки алкоголя. Это был Дерек, бывший инженер, известный в анклаве своей грубостью и скудоумием. А в особенности, по отношению к девушке, ведь ей довелось быть дочерью самого главного человека в этом месте. Одновременно это было и ее благословением, и проклятием.

Каждый мог неплохо здесь устроиться, если жил по правилам колонии и вносил свой посильный вклад в общее дело. Однако Дерек был не из числа таких людей и сам пустил свою жизнь и карьеру под откос, за что и лишился пропуска в убежище. Теперь ему приходилось выживать наверху, выполняя самую грязную работу, а по вечерам напиваться вхлам, чтоб хоть как-то приглушить щемящую в сердце боль от собственной никчемности.

Девушка молчала. Она оставалась спокойной и старалась не обращать внимания на попытки пьянчуги как-то ее задеть.

– Вернулась бы ты лучше к своим пробиркам, деточка, – сделав шаг ближе и нависая над столиком нагло произнес неопрятный мужлан. – Здесь тебе не лаборатория, тут взрослые пьют.

Пьяница поднес к губам опустевшую флягу, но не получив желаемого, расстроился и ударил кулаком по краю столика. Девушка от неожиданности вздрогнула, а вокруг воцарилась тишина. Ей показалось, что все взгляды сейчас были прикованы только к ней. В этот момент из-за стойки раздался тяжелый голос бармена:

– Еще одна выходка Дерек, и я клянусь тебе, что в следующий раз ты сможешь есть и пить исключительно через трубку, усек? – сказал, не повышая голос, седой жилистый старик со шрамом на лице и мощным револьвером в руке.

Снова безмолвие. Несколько завсегдатаев переглянулись. Повисшее в воздухе напряжение можно было резать ножом.

– Шучу же. Не ори, Брик, – мрачно пробурчал себе под нос смутьян и попятился от столика.

Через несколько секунд Дерек уже нашел себе новую компанию, а в заведении установилась прежняя атмосфера. Харпер коротко кивнула бармену в знак благодарности. Он ответил ей твердым, но одновременно полным заботы и уважения, взглядом.

Не успела девушка вернутся к своим записям как напротив за столик рухнул другой мужчина. Его то она как раз здесь и ожидала.

– Селин, Селин, – с играющей улыбкой на губах произнес ее новый собеседник. – Вокруг тебя кипят страсти! Я начинаю ревновать…

– Юджин, пройдоха ты эдакий, – раздражительно перебила его браваду девушка-ученая. – Я здесь уже несколько вечеров околачиваюсь, ты куда пропал? Мы же договорились.

– Эй, деточка, полегче, – после этих слов мужчина с серьезным видом откинулся на жесткую спинку стула кустарного производства, снял с кучерявой шевелюры коричневые авиационные очки на резинке и положил их рядом с собой на столешницу. – Оправдываться не в моем стиле, но если закажешь мне выпивку, то я расскажу тебе все в мельчайших подробностях.

С появлением Юджина обстановка разрядилась. Селина совсем успокоилась и забыла о недавнем неприятном инциденте, рассматривая с интересом своего компаньона. Тот был одет в пыльный плащ светло-бежевого цвета, усеянный латками. На руках он носил коричневые перчатки без пальцев из мягкой кожи, которые плотно обтягивали широкие ладони, а на его груди висела тактическая сумка-слинг цвета хаки с множеством карманов. Голубые глаза мужчины весело поблескивали, а короткая ухоженная щетина на загоревшем лице придавала его образу легкую небрежность.

– Чем же угостить тебя на этот раз? – Селин уже успела пожалеть о своем вопросе, предвкушая расточительное настроение товарища.

– Вот это по-нашему! – он хлопнул обеими ладонями по столу и затем потер руки.

Юджин спросил у девушки, поддержит ли она его затею и получив одобрительный кивок, свистнул молоденькой официантке:

– Две стопки Слез пустыни и два холодных пива, – после чего без зазрения совести добавил. – Запишите на ее счет, пожалуйста.

Не успел Юджин приступить к своему рассказу, как им уже принесли напитки. В небольших металлических стопках качалась жидкость желто-зеленого оттенка, которую Селина никогда не пробовала. Один только вдох ее паров обжигал слизистую носа. Девушка вообще не очень-то и разбиралась в крепких напитках. Чего не скажешь о пиве: во время обучения по внутренним программам компетенции учащиеся любили пропустить по стаканчику. Сегодня пенное действительно было маняще холодным: снаружи стеклянные бутылки с откидными пробками целиком покрылись конденсатом.

– Ну, не томи. Рассказывай, что тебя задержало?

– После нашей последней встречи, – начал Юджин, откупоривая свою бутыль. – Я отправился на юг, как и собирался. Там есть несколько некрупных, но достаточно развитых поселений, где я мог добыть интересующие тебя запчасти…

– У тебя получилось? – нетерпеливо перебила его Селин.

– А я тебя когда-нибудь подводил? – вопросом на вопрос ответил приятель. – Детали при мне, – с ухмылкой сообщил мужчина, похлопывая ладонью по нагрудной сумке и спохватившись добавил. – Так, не перебивай меня, Сэл, сколько можно?

Девушка ретировалась, поднимая руки вверх. Юджин жадно глотнул пива, осушив бутылку наполовину, и возобновил свою историю:

– Как только наш караван покинул Прометей, мы, наученные горьким опытом прошлой экспедиции, сразу ушли с дороги, опасаясь кочевников-рейдеров, и взяли курс юго-восточнее, чтобы держаться подальше от крупных городов побережья. Через пять дней мы почти без приключений добрались до Соляного приюта, не считая Хобба, одного из наших охранников.

Селин вопросительно расширила глаза, не произнося ни слова.

– Он стал жертвой аберрата, – рассказывал мужчина. – Хотя в этих местах они мне еще ни разу не встречались. Что-то меняется, Сэл, я чувствую. Скоро нам придется снова хлебнуть трудностей сполна.

Девушка задумалась над его словами, скрестив руки на груди, а собеседник тем временем продолжил:

– Но нам, на самом деле, сильно повезло: как только ящер поймал служаку, то полностью потерял интерес к остальной группе. Видимо оголодал. Мы к такому были явно не готовы: ни гранат, ни крупнокалиберного оружия, ничего что бы могло существенно навредить рептилии или ее отпугнуть. В общем, мы успели сбежать… – мужчина поднял рюмку, призывая Селин сделать тоже самое, и произнес короткую скорбную речь. – За Хобба. Пусть его душа обретет покой.

Юджин одним махом выпил содержимое стопки и даже глазом не моргнул. Селин, не ожидая подвоха, повторила за партнером. По началу ее горло просто обожгло, как и всегда бывает с крепким алкоголем. Девушка даже успела почувствовать необычный вкусовой букет напитка: дымный аромат, медленно сменяющийся послевкусием легкой горечи с травянистыми нотками. Однако после того, как выпитая жидкость видимо дошла до желудка, ее нутро чуть не вывернуло наизнанку. Она срочно открыла свою бутылку пива в надежде побыстрее затушить этот пожар.

– Выдыхай, Сэл, – улыбаясь обратился к ней приятель. – С этим напитком всегда так в первый раз.

Девушка еще несколько минут не могла прийти в себя и хоть что-то сказать.

«Хорошенький способ, заткнуть оппонента», – подумала про себя Селин.

Этого времени с лихвой хватило Юджину, чтобы окончить свое повествование. Из его рассказа она поняла, что сделки в южных поселениях прошли достаточно успешно. На обратном пути торговцы приняли решение возвращаться по остаточным фрагментам полуразрушенных трасс, а это означало неизбежное приближение к городам. Как раз когда караван поворачивал на север, в направлении анклава, дорогу им преградила мигрирующая орава опустошенных. Это и послужило причиной задержки коммерсанта.

По глазам ученой мужчина догадался, что заключительная часть его рассказа особенно ее заинтересовала. К девушке наконец-таки вернулся дар речи:

– Ты их видел? – осторожно спросила Селина и почти шепотом добавила. – Вблизи?

– Кого? Опустошенных? – ее компаньон задал риторический вопрос и не собираясь дожидаться ответа продолжил. – Активных – только в линзы бинокля, а упокоенных как тебя сейчас.

– И какие они? – не унималась она.

– Серая, ссохшаяся, обтягивающая кости кожа, огонь преисподней в глазах, – Юджин, прервавшись, отхлебнул немного пива и мрачно продолжил. – Не живые, но и не мертвые, вообще не понятно, что ими движет. Чертовщина какая-то… но для своего возраста они, конечно, сохранились неплохо, – как бы в шутку добавил мужчина и ухмыльнулся.

– Вот бы…

– Бойся своих желаний, Сэл, – на этот раз уже перебили девушку-ученую. – Ты даже и не представляешь каков реальный мир за стенами этого поселения, – он наклонился над столиком и придвинулся ближе к ее лицу. – Снаружи приходится каждую секунду бороться за свое существование, чтобы не быть разорванным какой-то тварью, убитым и ограбленным от рук головорезов или «выпитым» досуха опустошенными, превратившись в одного из них.

Селина Харпер прекрасно понимала, что за пределами колонии в одиночку она бы долго не протянула. Но к счастью или к сожалению, ей ничего такого грозить и не могло. А все потому, что единственным человеком, с чьего разрешения можно было покинуть анклав – это ее чрезмерно заботливый и контролирующий отец, который даже под самыми жесткими пытками никогда и ни за что не примет такого решения.

– Но я просто устала тут торчать, – с глубоким отчаянием произнесла девушка. – Мне надоело изо дня в день собирать под землей примитивные аккумуляторы и батарейки на всеобщие нужды.

– Не все загадки нужно разгадывать, Сэл. Что-то так и должно остаться неизведанным.

– Я точно знаю, что могу больше. Вернее, я чувствую, что должна что-то совершить… принести настоящую пользу.

От собственного бессилия на ее глазах выступили слезы. Она быстро взяла себя в руки, отвернулась и постаралась украдкой смахнуть их, но Юджин конечно все заметил.

– Что ты затеяла, Селин?

Ученая замялась, взяла короткую паузу, собралась с мыслями и сказала:

– Помнишь нашу прошлую встречу? – торговец кивнул. – Я тогда покопалась в твоих ящиках с отбросами и с помощью найденных деталей собрала детектор радиационного фона.

Ее собеседник кажется не удивился, ну или, по крайней мере, не подал вида. Девушка снова приостановила рассказ, обдумывая следующие слова:

– У меня есть знакомый, он служит в Корпусе внутренней безопасности и иногда сопровождает наши торговые экспедиции…

– Что-то мне начинает это не нравится.

– Они часто отправляются по северной дороге в Блум Хейвен, и я попросила Коула… это мой друг… в общем, он помог мне провести некоторые исследования Контура инверсии.

– Ты понимаешь, как рисковала? Нет, не собой, Селин. Своим Коулом и группой, которую он охранял! – в сердцах набросился на нее Юджин, но быстро остыл и добавил. – Что вы нарыли?

– Я сверила первые полученные с детектора данные с исследованиями моей матери почти тридцатилетней давности – они хотя бы здесь не под запретом, – девушка пренебрежительно фыркнула и закатила глаза. – И не поверила своим глазам – там, где раньше наблюдалось сильное радиационное излучение – теперь стало тихо.

– Может твое устройство сбоит? – с сомнением уточнил ее компаньон.

– Я тоже поначалу так подумала, но мы еще несколько раз провели эксперимент: Коул по ночам на привалах в тайне от всех заходил с прибором все глубже в аномалию. Показатели изменчивы, но все в пределах нормы.

– И что же ты хочешь этим сказать?

– В старых записях кроме радиации есть конечно еще и другие опасности: нестабильная геотермальная активность, сильное электромагнитное поле, погодные аномалии и нейротоксины в воздухе. Но если мне удастся доказать, что всего этого больше нет, то…

– Что тогда, Селин? Это мертвая зона, не следует туда соваться. Там просто не может быть чего-то полезного…

– Я с тобой не согласна: то, что там произошло, – ученая даже вытянула руку в сторону, как будто указывая в направлении аномалии. – Произошло неспроста. Моя мама тоже этим интересовалась, а затем бесследно пропала, – девушка потеребила цепочку кулона, висевшего на шее, и, в сердцах, добавила. – Мне нужны ответы, понимаешь?

– Ты же видишь, насколько это опасно? Могу я отговорить тебя не продолжать заниматься этим? – с надеждой полюбопытствовал торговец.

– Нет, – после недолгой паузы твердо отчеканила та. – Выкладывай, что у тебя получилось достать по списку, который я дала.

Юджин расстроенно выдохнул, но все-таки потянулся руками к своей сумке. Он расстегнул самый объемный клапан и начал доставать оттуда разные детали. Мужчина по очереди выложил на стол перед клиенткой крохотный, размером со спичечный коробок, оптический модуль с камерами, потертый блок гироскопического модуля и небольшой роторный стабилизатор со следами эксплуатации и признаками ремонта.

– Ах да, чуть не забыл, – он опустил руку в карман плаща и выудил оттуда печатную плату с множеством разъемов. – Целый контроллер мне найти не удалось, но может этот интерфейсный модуль с вшитым синхронизатором команд тебе поможет, – добавил торговец явно очень довольный собой от проделанной работы.

– Этого будет вполне достаточно, – Селина не верила своим глазам: дело наконец-то сдвинется с мертвой точки. – Как тебе удалось?

– Мастер не открывает свои секреты, – самодовольно буркнул Юджин.

– Цена, как договаривались?

– Да, Сэл. Я держу свои обещания.

Ученая скрытно отсчитала под столом десяток жетонов, которые являлись единственным законным платежным средством в Прометее, сформировала из них аккуратную стопку и положила ее на стол перед партнером.

– Я ради этого месяц пахала в две смены, – как бы невзначай сказала Селина.

Торговец молча взял стопку и положил почти все монеты в сумку, оставив в руке только одну. Он немного покрутил ее в руках, а затем подбросил в воздух в направлении девушки. Та немного растерялась от удивления, но уверенно поймала жетон.

– Все-таки я не добыл для тебя целый блок управления, поэтому вот небольшая скидка постоянному клиенту.

– Куда собираешься идти дальше? В Блум Хейвен? – девушка-ученая аккуратно складывала запчасти в свой рюкзак, лежавший до этих пор под столом.

– Нет. На этот раз думаю на восток. Пока орда пустышек ушла западнее, там, возможно, одной проблемой стало меньше. Нужно действовать быстро: возьму только самое необходимое и пару верных ребят, – мужчина допивал остатки пива, а Селин прятала свои покупки. – Ходит много слухов о том районе. Хочу увидеть все собственными глазами.

– Большое спасибо, Юджин. Ты мне очень помог, – она закинула ранец за плечо и придвинулась ближе к краю скамейки из обитых мягкой тканью армейских ящиков, робко показывая своим видом, что их встреча подходит к концу.

Торговец только кивнул ей с натянутой ухмылкой на лице, поднимая как бы в ее честь свою бутылку. Девушка молча качнула головой ему в ответ. Когда она отошла от их столика на несколько футов, бывший собеседник окликнул ее:

– Эй, Сэл. Береги себя.

– Еще увидимся, – где-то глубоко внутри она чувствовала, что им еще предстояло встретиться вновь.

Перед тем как выйти из заведения Селина подошла к барной стойке. Она оставила Брику один жетон, тот самый, скидочный, и попросила повторить выпивку ее компаньону, а еще налить что-нибудь Дереку. Он видимо так и не закрепился в своей компании и теперь в полном одиночестве сидел в противоположном углу с пустым бокалом. Кто-то мог посчитать ее мягкосердечной, ну и пусть. Ничего кроме жалости к этому человеку она не испытывала.

Снаружи стемнело и над входом в паб загорелась пестрая неоновая вывеска. Ветер усиливался, затевая очередную пылевую бурю. Почти полная луна, размытая из-за легкого тумана, мягко светила в небе. Селина Харпер нацепила на лицо повязанный на шею платок, прикрывая всю нижнюю часть лица от носа до подбородка.

Чеканя шаг, она направилась к обветшалому каменному строению с громоздкими воротами на другой стороне площади. Из-под песчаного покрова то тут, то там проглядывались следы старого асфальта. На встречу, не обращая на нее никакого внимания, пробежал патрульный отряд КВБ в специальной униформе с нашивками и обнаженным автоматическим оружием в руках.

Конструкция аккуратно вписывалась в местный рельеф – приземистую гору, возвышавшуюся на окраине поселения. Тяжелые стальные створки ворот, каждая с полтора фута толщиной, были как раз немного приоткрыты так, чтоб свободно мог пройти один человек.

Минуя врата, девушка оказалась в просторном холле с высоким потолком, вырубленном прямо в скальной породе. Стены помещения были обшиты тусклыми, местами поржавевшими, металлическими панелями. Под потолком, среди старых кабельных трасс и вентиляционных труб, мерцали холодным светом светодиодные люминесцентные лампы, часть из которых уже не работала.

В центре зала расположилась квадратная грузовая платформа главного лифта, соединяющая уровни анклава. По одну сторону от подъемника находился пост охраны: бронированное стекло, металлическая стойка и устаревшая, но все еще функционирующая консоль безопасности. По другую сторону – запечатанные автоматические двери, ведущие в технические и инженерные помещения и коридоры.

В воздухе витал слегка затхлый запах сырости, плесени, металла, солидола и пыли. Эхо голосов, немногих присутствующих в зале людей, глухо отражалось от стен, усиливая ощущения замкнутого подземного пространства.

Ученая скинула платок с лица обратно на шею и подошла к контрольно-пропускному пункту. Она достала из нагрудного кармана пластиковую карточку и поместила ее в специальное наружное гнездо терминала. Охраннику за стеклом потребовалось всего несколько секунд на сверку ее внешнего вида с высветившейся на экране консоли фотографией. Над стойкой загорелась зеленая лампочка, а со стороны турникета, ведущего к платформе лифта, послышался характерный механический щелчок.

Гонять лифт туда-сюда ради одного человека было бы неэкономно, поэтому в анклаве существовало строгое расписание. Селина возвращалась уже достаточно поздно и по графику оставалось всего несколько спусков. Девушка посмотрела на большой электронный циферблат центральных часов. Ей повезло, до ближайшего отправления было еще пару минут.

По периметру вместительной платформы размещались уже облупившиеся хромированные поручни с твердыми лавочками для пассажиров. По середине находилась просторная зона для перевозки грузов: пол лифта был сплошь усеян металлическими кольцами для пропуска удерживающих ремней и крепления карабинов.

На противоположном от входа конце платформы уже обосновались несколько человек – это были молодая женщина и девочка лет пяти. Ребенок мирно спал, съежившись и положив голову на колени матери. Селин и девушка молча улыбнулись друг другу в знак приветствия. Они были знакомы: девушку, кажется, звали Алия, и она работала где-то в медицинском отсеке. Постоянными гражданами Прометея было не больше сотни человек, и они фактически знали друг дружку в лицо.

Ученая не стала подходить ближе, чтоб не разбудить дитя, и присела на скамейку сразу возле выхода. Однако, вместо нее постарался лифт: он однократно дернулся и начал опускаться вниз, сопровождаемый гулким стрекотом зубчатого механизма и короткими вспышками сигнальных ламп. Девчонка проснулась и подняла голову, но под нежный шепот и прикосновения матери снова улеглась и закрыла глаза.

Платформа опускалась медленно. Коварное спиртное легким шумом отдавалось в голове в такт грохоту опускающего механизма. Попутчики Селины вышли уже на первой остановке. На этом этаже в одном крыле расположились административные помещения, а в другом – жилье для высокопоставленных лиц убежища. Здесь жил и ее отец, а когда-то и она сама. До их ссоры. Алия вряд ли попала сюда благодаря своему положению, скорее всего просто удачно вышла замуж.

Селина Харпер вышла на следующем ярусе, который полностью был отдан на размещение всего обслуживающего персонала бункера. Она покинула лифт, немного прошла по хорошо освещенной центральной галерее и свернула в полумрак коридора, ведущего к ее нынешнему жилищу. Слева и справа ее сопровождали двери в отсеки, за которыми жили семьи, пары, одиночки: за какими-то – было совершенно тихо, из-за других – доносился чей-то спор, а за третьими – кто-то вполголоса читал ребенку.

Еще совсем немного и она попала в свою каюту. Здесь не было никакой прихожей, вошедший сразу попадал в компактную комнату-студию, где поместились стол, несколько стульев, шкаф для одежды и узкая двуспальная кровать. В ее маленьком пространстве не было уюта – только порядок.

Девушка разулась, бросила на пол рюкзак, миновала дверь, ведущую в крохотную уборную, и рухнула от накатившей усталости на кровать. Голова шумела от выпитого спиртного. Неожиданно кто-то обнял ее и ласково поцеловал в шею. Она никак не могла привыкнуть к тому, что жила вместе с мужчиной. Для нее пока это был лучший вариант показать всем, а особенно отцу, что у нее есть внутренняя сила, независимость и самоуважение. Тем более Коул ей действительно нравился.

– Как прошел день, детка? – сквозь сон выдавил из себя юноша.

– Хорошо, но я очень устала.

– От тебя неслабо так разит спиртным.

– Я встречалась с Юджином в Отбое. У меня был длинный и тяжелый день. Нет сил чистить зубы, – коротко объяснилась девушка и добавила. – Можешь меня не целовать.

– У меня тоже все хорошо. Спасибо, что спросила, – иронично произнес парень.

Но девушка никак не отреагировала на его слова. Она уже крепко спала, мерно посапывая в его объятиях. Он прижал ее еще сильнее и через какое-то время тоже уснул.

Глава 2. Непростая просьба

Бревенчатый дом стоял на отшибе, немного покосившийся, но крепкий, с просторным крыльцом-террасой, под навесом которого всегда гостеприимно располагались два кресла-качалки и маленький круглый столик. Из кирпичного дымохода валил густой белый дым.

Над каньоном уже взошел тонкий серп молодого месяца, ясно отражаясь на кристально-чистой и спокойной глади озера. Безоблачное небо было усеяно мириадами звезд, а над высокой горной грядой протянулась светящаяся полоска Млечного Пути.

В дверь постучали. Не прошло и минуты, как внутри послышалась какая-то возня. За маленьким окошком в тусклом свете промелькнула человеческая фигура с керосиновым светильником в руке. Замок несколько раз щелкнул и дверь слегка приоткрылась.

В проеме показалась широкоплечая фигура мужчины лет пятидесяти. Его загорелое лицо отливало бронзой и казалось немного грубее обычного в теплом свете лампы из-за высеченных временем глубоких морщин на прямом и высоком лбу, а также в опущенных уголках серо-зеленых глаз и рта. На висках коротко остриженных волос прочно въелась серая сталь седины. Взгляд был напряженным, холодным и цепким, как у ястреба.

– А, Барт. Это ты, – произнес он с заметной хрипотцой и шероховатостью в голосе. – Я, признаюсь, не ждал сегодня гостей. Что-то случилось?

– Привет, Декс. Есть разговор, – с тревогой коротко произнес путник. Он был одет в сшитое из коричневого сукна потертое форменное пальто до колен со стоячим воротником и отвернутыми рукавами. В районе сердца поблескивала золотая шестиконечная звезда шерифа с соответствующей гравировкой, а на голове покоилась черная фетровая шляпа с широкими, подогнутыми по бокам вверх полями. Основание ее высокой и вогнутой сверху округлой тульи опоясывала тонкая белая лента. Лицо законника было гладко выбрито и выглядело явно моложе его визави.

– Я сейчас подойду, а ты пока располагайся, – ответил хозяин, протянув гостю керосинку.

Шериф присел на одно из кресел, поставил полыхающий фонарь на столик и, достав из внутреннего кармана шинели небольшой металлический портсигар, стал дожидаться приятеля. Декстер вскоре показался на пороге своего дома: в одной руке он нес два стеклянных стакана, а в другой – уже начатую бутылку виски. Он молча разлил по бокалам янтарную жидкость и опустился на соседнюю качалку.

– А я и забыл, какой у тебя тут шикарный вид! – Барт восторженно прервал установившуюся тишину. – Угостишься? – добавил он и протянул товарищу открытую сигаретницу.

Декс вытянул одну самокрутку и прикурил ее с помощью кремниевой зажигалки, которую достал из кармана брюк, а затем помог сделать тоже самое гостю. Они по очереди затянулись и выпустили плотные клубы сероватого дыма.

– Как поживает Джесси? – поинтересовался шериф и дополнил с ухмылкой. – Что-то не видно эту бестию.

– Дремлет возле камина после сытного ужина и активного дня: ходили целый день вверх по ущельям, – Декстер невозмутимо ответил и добавил. – Даже о тебе не предупредила, вымоталась…

– Как нога?

– Не беспокоит, если вовремя принимать обезболивающее, – мужчина недвусмысленно отпил из своего стакана и смакуя содержимое, плотно сжал губы. – Как семья?

– Все хорошо. Лита все также помогает в столовой, а Крис… представляешь, ему уже десять стукнуло, он все в земле ковырялся, так я его Шейну отдал на воспитание – малой теперь на полях ему помогает и параллельно учится на агронома.

– Старик сделает из него хорошего специалиста, – задумавшись о чем-то произнес Декс, но быстро пришел в себя и добавил. – Ну, Барт, ты здесь не для того, чтобы любезностями обмениваться. Говори, в чем дело?

– Сразу хотел оговориться, что я здесь по своей инициативе, – по виду мужчины стало сразу понятно, что дальнейший разговор будет даваться ему с нелегко. – Совет опять показывает себя не с лучшей стороны, и я надеялся ты сможешь нам помочь…

– Не томи, Барт. Мы знаем друг друга уже очень давно. Выкладывай все как есть.

– Неделю назад, – после небольшой паузы шериф начал свой рассказ. – Пятеро наших ребят без разрешения Совета отправились в сторону побережья, – Барт посмотрел на своего собеседника в поисках какой-то реакции, но ее не последовало. – Поговаривают, они добыли где-то карту маршрута к одному из древних научных объектов, ну и, конечно, сразу захотели прославиться…

– Известно куда конкретно они направлялись?

– Они интересовались в архиве твоими старыми отчетами по вылазкам к перевалу и дальше к заливу.

– И что же ты от меня хочешь? – мужчина достал с нижней полки стола металлическое блюдце и затушил об него тлеющий окурок.

– Парни совсем юные, старшему только исполнилось восемнадцать, – шериф попытался вызвать у товарища сочувствие. – Ты самый опытный следопыт и охотник в поселении, а также единственный человек, который когда-либо возвращался из тех краев…

– Так вот, Барт, – перебил его старый друг и напряженно продолжил. – Как единственный человек, который возвращался оттуда, могу тебе сказать следующее: перевал – это филиал ада на земле, а залив – личный кабинет дьявола. Ребят уже давно нет с нами…

– Один из сбежавших пацанов – Лютер Келлог, – на лице охотника что-то промелькнуло, едва уловимое, и, заметив это, шериф добавил. – Да, тот самый, сын советницы.

– Как она? – спросил Декстер после длительной паузы и осушил залпом свой стакан.

– Держится. Но Совет не торопится принимать какое-то решение. Ты же знаешь неповоротливость этой бюрократической машины? Боюсь, Майя долго не выдержит и отправится на поиски сама, – шериф загасил сигарету по примеру соседа.

Мужчину раздирали на части противоречивые чувства. С одной стороны, он уже давно отрекся от своего прошлого и отдалился от всего, что с ним связывало. Но что-то очень глубоко в его окаменевшей и одинокой душе шелохнулось. В свое время он так и не смог стать для этой женщины, чем-то большим, необходимым, важным… может наконец пришло время это изменить?

В этот момент на крыльце появилась охотничья собака с гладкой, густой плотно прилегающей шерстью средней длины. Пес незаметно покинул дом через небольшой лаз в двери. Собака была белого цвета со светло-коричневыми пятнами на длинной, прямоугольной морде с висячими ушами, округлых боках и крепкой, мускулистой спине, оканчивающейся высоко поставленным хвостом. Ростом в холке она была около двух футов. Джесси окинула мужчин своими широко расставленными глазами, с характерным для гончей внимательным выражением. Она прошла мимо Барта, давая на ходу себя погладить, затем подошла к хозяину и улеглась в его ногах.

– Благодаря своим заслугам ты один из немногих жителей, – продолжал уговаривать законник, – который не подпадает под юрисдикцию Совета и может спокойно без каких-либо разрешений выходить за его пределы и возвращаться обратно. Тебе никто и слова не скажет.

– Это конечно все хорошо, – в голосе следопыта послышалась неуверенность. – Но я сам уже давно не молод для таких путешествий, как говориться «на пенсии».

– Да ты и сейчас способен дать фору любому желающему с тобой потягаться, – Барт попытался приободрить товарища. – Я на тебя не давлю, просто прошу подумать. В память о былых временах. Майе обратиться к тебе за помощью гордость не позволит…

Шериф за несколько глотков выпил свой напиток, к которому ни разу не притронулся за все время разговора, и, попрощавшись с другом, скрылся в темноте, оставив последнего в раздумьях с самим собой. Вскоре оттуда послышался удаляющийся приглушенный стук копыт по грунтовой дороге.

– Ну что, красотка, – ласково обратился охотник к собаке. – Отдохнула?

Джесси подняла голову и поскуливая уставилась на хозяина.

– Как насчет небольшого приключения? – собака резво вскочила на все четыре лапы и несколько раз звонко гавкнула в ответ, виляя хвостом из стороны в сторону.

Ее задорный лай еще какое-то время эхом отзывался по всей долине.

***

Несмотря на вчерашний визит шерифа и его непростую просьбу, Декстер спал очень даже неплохо. С утра он вышел на задний дворик, выпустил Джесси хорошенько порезвиться на свежем осеннем воздухе и наколол немного дров: то ли просто для разминки, то ли про запас – топор сам лег в его руки. Затем мужчина облился холодной водой из летнего душа и аккуратно сбрил запущенную поседевшую щетину.

Позже охотник разжег примитивную угольную печь на кухне и опустил в жаровню турку с кофе, а по соседству поставил разогреваться в котелке приготовленную на днях рисовую кашу с мясом и овощами. Пока время завтрака не наступило, Декс оделся в привычную походную одежду: брюки из темно-серого, почти черного, денима с коричневым кожаным ремнем на поясе и хлопчатобумажную рубаху с длинными рукавами более светлого оттенка, чем штаны.

Его поторопил звук шипящей на раскаленных углях жидкости – неприятное напоминание о сбежавшем кофе. Следопыт разделил остатки подогретой еды пополам: одну – себе, другую – своей боевой подруге, которая пока еще и не думала возвращаться с утреннего моциона. Затем он налил себе кружку крепкого, ароматного и бодрящего напитка, отфильтровав гущу через крохотное самодельное металлическое ситечко, после чего приступил к сборам.

Первым делом Декстер достал из скрытой антресоли в прихожей средних размеров станковый рюкзак, жесткий каркас которого местами покрылся ржавчиной. Однако пристегнутый к раме вещмешок был почти как новенький. Затем он начал собирать разные вещи, которые могли пригодится ему в пути, и выкладывал их на кровать, чтоб лучше понимать весь фронт предстоящих работ. К этому времени Джесси уже успела нагулять аппетит и вернуться домой. Плотно перекусив, она присоединилась к своему хозяину.

Тем временем на кровати уже расположилось великое множество всего: моток крепкой веревки, скрученный в чехол спальный мешок, охотничий нож с гарпунной насечкой, прорезиненный плащ-накидка, парочка алюминиевых фляг, фильтр-колба для грязной воды, походная аптечка, фонарь со сменными батареями, рация, записная книжка с вклеенными обрывками карт, компас, зажигалка и огниво, на всякий случай.

Собака только и успевала, что крутить головой из стороны в сторону, наблюдая за стремительными перемещениями мужчины по дому. В конце концов, она устала от этой суматохи и просто положила голову на вытянутые передние лапы, изредка поднимая взгляд к потолку.

Вскоре наступило время подготовки оружия: охотник снял со стены модернизированный ветеранский карабин с оптическим прицелом, а из выдвижного ящика прикроватной тумбы достал пистолет в бедренной кобуре. Мужчина приготовил также несколько коробок со сменными патронами разного калибра.

Когда пришла пора подготавливать съестные припасы, Джесси явно приободрилась. Она проявляла недюжинный интерес к происходящему, пока Декстер вытаскивал из холодного подпола и упаковывал с собой сушеное мясо, вяленую рыбу, орехи и сухофрукты. Конечно же псу достался небольшой кусочек мясного лакомства.

Большая часть приготовленных вещей была упакована в вещмешок, к раме рюкзака следопыт прикрепил веревку, спальник, фляги и смотанный плащ. Рация и пистолет разместились на поясе, а кинжал – у голенища в специальных ножнах. Поверх рубахи охотник накинул через плечо заполненную патронную ленту.

Не прошло и часа как сборы были окончены. Охотник присел ненадолго на кровать, обдумывая в спокойствии все ли он собрал, что хотел. Прокрутив в голове весь список и убедившись в полной готовности, он обулся в походные ботинки, надел потертую коричневую кожаную куртку, забросил рюкзак за плечи и взял в руки винтовку. Перед выходом из дома охотник снял с вешалки и надел старую синюю бейсболку с логотипом «Эл Эй».

Для того чтобы покинуть поселение и выйти на дорогу к побережью от мужчины требовалось пересечь его напрямик целиком или долго кружить по обходным горным тропам. Ему, конечно, не особо хотелось повстречать кого-нибудь из старых назойливых знакомых, но и позволить себе наслаждаться затянувшимся треккингом у него тоже не было времени. Поэтому он решил идти напрямик и в каком-то смысле не прогадал.

Склоны горного хребта, на котором возник населенный пункт, являлись уникальными по разным причинам. Когда-то давно здесь располагался национальный парк – особо охраняемая природная территория. Она славилась своими ландшафтами и природой: впечатляющие гранитные скалы, мощные водопады, реки и озера с кристально чистой водой, рощи секвойядендронов и богатое биологическое разнообразие.

Все это можно в той или иной мере наблюдать и сейчас, с одной лишь поправкой на то, что теперь здесь проживало и устраивало свой быт несколько тысяч человек. В текущих суровых реалиях это был настоящий город со всеми его жилыми кварталами, примитивными заводами, легкими мануфактурами, административными постройками и целыми аграрными районами.

С другой стороны, местность считалась идеальной, если смотреть с точки зрения безопасности: малочисленные и труднодоступные входы и выходы в долину находились под комфортной круглосуточной охраной. В случае необходимости, поселение могло выдержать даже длительную осаду.

Извилистая и полноводная река разделяла город пополам, оставляя на одном берегу густонаселенный и шумный центр, а на другом – тихие и безмятежные поля, пастбища, загоны, фермы и амбары, в общем все, что касалось сельского хозяйства. Конечно же, Декстер выбрал тот самый, другой берег.

Путь к центральным воротам пешком был не близкий и занимал несколько часов, но охотник так торопился не попасться кому-нибудь на глаза, что прошел его даже быстрее обычного. Он оставил позади небольшую внеконфессиональную церквушку, а, вернее отметить, часовню с выдающимся над крышей остроконечным шпилем, расположившуюся на одном из невысоких береговых уступов извилистой реки. Ее двери были радушно открыты для любых посетителей, готовых изучать сохранившиеся образцы священных писаний.

Все существовавшие ранее религии претерпели значительные перемены. Оставшимся в живых было крайне трудно поверить, что Господь, кем бы он ни был, мог допустить Опустошение. Паства конечно же существенно сократилась, но прихожане все равно остались. Хоть отец Калеб и считал, что все произошедшее – дело рук самих людей, а апокалипсис – расплата за грехи и наказание человечества, заигравшегося в Бога, некоторым людям все-таки надо было во что-то верить.

Декстеру посчастливилось не нарваться по дороге ни на никого из давних приятелей. Один из местных работяг, который внезапно вышел ему навстречу с ручной тележкой, груженой коровьим навозом, с радостью сообщил, что весь город гуляет на воскресной ярмарке. Это отрадное событие, как нельзя кстати, сыграло следопыту на руку.

Пасторальный пейзаж, проплывающих мимо охотника полей, оставался практически неизменным на всем пути. Посевы рапса и кукурузы, используемые в основном для производства биотоплива и фуража для животных, сменялись злаковыми и зерновыми культурами амаранта и киноа, неприхотливыми источниками белка и жиров.

Приблизительно к полудню, когда плантации резко прекратились, он наконец узрел впереди сужающиеся по бокам внутрь каньона пики гор. С одной стороны ущелья, в самом узком месте на мелководье, расположилось крупное бревенчатое гидротехническое сооружение, которое переходило на сухопутную часть высоким частоколом с массивными деревянными двустворчатыми воротами, запирающимися на засов. С обеих сторон забор плотно упирался в скальную породу.

Казавшееся неприступным, укрепление представляло собой самый всамделишний деревянный форт, родом из Средневековья. Похожие крепости Декс как раз уже видел в местном архиве на иллюстрациях в сохранившихся единичных экземплярах устаревших энциклопедий и учебников по истории.

На стенах и крыше крепости патрулировали вооруженные огнестрельным оружием люди в одинаковой униформе песочно-зеленого цвета. Как только охотник подошел к фортификационному сооружению, один из охранников невысокого роста с рацией в руках и автоматом на плече окликнул его:

– Сэр, – обратился к следопыту подбежавший солдат. – Вынужден вас задержать.

– На каком основании? – Декстер немного занервничал, подумав, что Совет прознал о его делах и все-таки решил ему каким-то образом воспрепятствовать.

– Личное распоряжение шерифа, – отчеканил солдат и продолжил. – Пройдете в помещение или будете ожидать здесь?

Охотник мысленно и с облегчением вздохнул, кивнув караульному, что останется ждать на улице. Тот отошел в сторону и коротко доложил о ситуации по радиопередатчику.

Осеннее солнце уже достигло зенита, еще изрядно нагревая и без того раскаленную возвышенность. Джесси по грудь зашла в реку, спасаясь от жары и жадно лакая ледяную воду. Декс последовал ее примеру и тоже набрал дополна запасенные фляги, прежде напившись из одной вдоволь. Издалека послышался стук копыт, причем охотник сразу разобрал, что приближается не одна, а несколько лошадей.

Вскоре из-за поворота показался Барт верхом на чубаром коне, почти белом с темными пятнами. Он вел за собой другую лошадь, без наездника, прикрепив повод к своему седлу. Второй конь – невысокий, мускулистый, крепкий, с мощными задними ногами – был пегой масти светло-бежевого цвета с большими неровными белыми пятнами на боках и конечностях. Сзади седла по бокам коня на бедрах располагались среднего размера темные кожаные сумки, а спереди – пустой чехол для охотничьего ружья и вместительный бурдюк.

Законник спешился, открепил поводья от своего седла и подвел скакуна охотнику.

– Я не мог просто так отправить тебя на это дело без хотя бы мало мальского подспорья, – с этими словами Барт передал вожжи товарищу.

– Не знаю, что и ответить, – охотник принял уздечку и искренне добавил. – Спасибо, дружище!

– Кстати, пока не забыл, в одной сумке я приготовил провизию для лошади: овес, отруби, немного фруктов и овощей, а в другой для тебя с Джесси что-то Лита вкусного в дорогу собрала. Не знаю, что конкретно, не заглядывал – будет для вас сюрприз.

Собака после этих слов с предвкушением облизнулась и заскулила. Мужчины строго, но по-братски обнялись на прощание.

– Ах! Еще кое-что, чуть не забыл! – спохватился Барт. – Это вещь одного из ребят, – шериф протянул охотнику потертую кожаную перчатку с обрезанными пальцами и, пожав плечами, добавил. – Может Джесси что учует…

Следопыт молча заткнул ее за пазуху, запрыгнул в седло и, опустив карабин в чехол, приветливо похлопал лошадь по загривку. Затем он обернулся к товарищу и произнес:

– Если увидишь Майю, передай, что я сделаю все, что от меня зависит.

– Знаю, друг. И она в глубине души это знает, но я обязательно передам, – Барт качнул головой в знак согласия и затем крикнул дозорным, покрутив высоко поднятым указательным пальцем правой руки над головой. – Открывай!

Цепи со скрежетом натянулись и мощные ворота с грохотом пришли в движение.

– Ступай с миром, приятель, – тихо промолвил законник в след уходящему охотнику и повторил. – Ступай с миром…

Когда Декстер оказался по другую сторону деревянной стены в нем начали просыпаться старые, давно забытые чувства: одиночество, тревога, беспокойство и уязвимость. Они особенно обострились, когда ворота сзади с шумом захлопнулись. Охотник остановил лошадь, натянув поводья, затем закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он не без труда привел себя в норму, все-таки годы уже брали свое…

Через несколько мгновений следопыт снова продолжил свой путь верхом в сопровождении верного четвероного товарища. Вскоре они все вместе оставили позади покосившийся деревянный знак с надписью «Вы покидаете Блум Хейвен».

Глава 3. Работа кипит

Утро выдалось трудным. Голова дико раскалывалась с похмелья, и Селина дала себе твердое внутреннее обещание больше никогда не экспериментировать с крепкими напитками. Ее сожителя уже не было дома: Коул достаточно часто заступал на дежурство очень рано. Обычно она как раз просыпалась во время его ухода и после этого сон был уже не таким крепким. Но не сегодня.

Сегодня она проспала. Благодаря своим тонко настроенным биологическим часам ненамного. Уже скоро ей нужно было заступать на смену в цех сборки, поэтому девушка быстро, но плавно, стараясь не совершать лишних и тем более резких движений, накинула рабочий комбинезон, заплела непослушные волосы в тугой хвост и почистила зубы. Перед тем как покинуть комнату она захватила свою сумку, коротко выдохнула, собираясь с мыслями, и вышла наружу.

Вчерашний полумрак внешнего коридора теперь сменился ярким светом гудящих люминесцентных ламп, больно бьющих по непривыкшим глазам, отдаваясь звоном в чугунной голове. Забежать в столовую Селин уже не успевала, хотя за чашку крепкого кофе могла бы, наверное, и убить кого-нибудь. Главное, чтоб этот кто-то в ее нынешнем состоянии сейчас не попал под руку.

И по началу ей везло. Не считая неприветливого уборщика, который, к счастью, был ей незнаком и не обратил на девушку никакого внимания. Это место не баловало случайными прохожими. Анклав работал как единый механизм и деятельность его жителей была выверена чуть ли не с точностью до минуты. Единственной неисправностью в системе сегодня была только Селин. Однако и она собиралась наверстать упущенное.

Девушка уже пропустила подъемник, а дожидаться следующего было для нее непозволительной роскошью. Поэтому она сразу же отправилась к лестницам, где у ее удачи уже были совсем другие планы. Распахнув впопыхах дверь, она тут же на кого-то налетела. На пол с грохотом посыпались журналы, книги и планшеты. Отдышавшись и придя в себя, Селина узнала своего визави и была этому совершенно не рада.

– Мисс Харпер! – воодушевленно произнес юноша, поправляя на переносице покосившиеся очки. – Я как раз Вас разыскивал… – парень немного замялся. Сбитый не только с толку, но и почти что с ног, он, кажется, пытался вспомнить какое же у него было к девушке дело.

Паузы хватило, чтобы Селина успела расстроиться еще больше. Молодой человек перед ней был никто иной, как Найджел Филипс – заместитель управляющего Центром опережающего развития. А для нее он был всего лишь «прилипалой Найджелом».

Не так давно они вместе учились на одном потоке. С тех пор юноша не отставал от девушки, хотя та неоднократно объясняла ему на пальцах, что между ними ничего серьезного быть не может. Ее отец же, наоборот, считал Найджела отличной партией. И это сыграло не последнюю роль для молодого человека, которого не остановил отказ его дамы сердца.

Да, в целом, он был безобидным. А в последнее время вообще перестал быть таким навязчивым, как прежде. Но на самом деле он просто изменил свою тактику, став более пассивным. Первым его шагом был перевод на работу на один этаж вместе с Селин. Он внезапно занял высокую управленческую должность, не имея за плечами необходимого опыта.

Ходят слухи, что работа в ЦОР ему досталась как раз по инициативе ее отца, чтоб юноша мог для него за ней шпионить. Девушка бы не удивилась, если бы это на самом деле оказалось правдой. Тем более на своем рабочем месте парень не делал ничего, что хоть как-то бы подчеркивало его высокий статус – обычный мальчик на побегушках. Его это правда вполне устраивало.

– Найджел… – раздраженно бросила Селин и ринулась дальше. – Давай позже. У меня правда нет времени, я опаздываю на смену.

– Постой! – растерялся юноша, явно не зная, за что взяться сначала: догнать ли подругу или собирать разлетевшиеся вещи. Этой заминки как раз хватило, чтобы девушка смогла оторваться от преследователя на несколько лестничных пролетов.

На производственном этаже уже вовсю кипела работа. Ученые устраивали мозговые штурмы и проводили эксперименты, инженеры разрабатывали прототипы, заводчане штамповали детали, которые потом по отдельности шли в цеха на сборку в необходимые для поселения детали. В одном из таких цехов как раз и трудилась Селин. Это в целом был неплохой старт карьеры для гражданина Прометея, но девушка знала, что уже могла делать гораздо больше. Только если бы у нее были связи и ресурсы. После ссоры с отцом у девушки были проблемы и с тем, и с другим.

– Селина Харпер, – с некоторым укором, но совершенно спокойно произнес Джером – ее непосредственный начальник, когда девушка как вихрь ворвалась в помещение цеха. – Опоздание будет занесено в вашу личную карточку. Еще один прокол и мне придется доложить наверх.

Сэл вряд ли бы грозило суровое наказание за дисциплинарные проступки, но она не хотела давать повода своему отцу лишний раз ее пожурить. Опять слушать эти разговоры, что она спускает свою жизнь в унитаз. Девушка точно этого не выдержит.

– Шестая линия простаивает, – добавил начальник. – Приступайте к работе.

Селина молча, не тратя драгоценные силы на пустые объяснения, которых в принципе у нее не было, прошла к выделенному ей конвейеру. Всего в помещении уместилось десять линий сборки и за девятью из них уже вовсю трудились люди.

Девушка скинула сумку на пол, достала из кармана личную карточку и поместила ее в гнездо на стене рядом с конвейером. Лампочка над лентой загорелась зеленым, позволяя начать работу. Она надела дуговые наушники с крупными амбушюрами для подавления шума, без которых провести много времени в помещении было бы просто невозможно, и приступила к монотонной сборке. Единственное, что сейчас грело ее душу – это возможность после работы уделить время ее собственному проекту.

***

Селин не успела и опомниться, как ее смена уже подошла к концу. В этом месте не было четко нормированного графика, все зависело от необходимой выработки и от того, насколько быстро ты выполняешь свою работу. А девушка сегодня была явно нацелена на результат, она даже не брала положенные ей перерывы в конце каждого часа и в итоге справилась со всем достаточно быстро.

Несколько конвейеров уже пустовало, то ли, кто-то сегодня работал еще быстрее, то ли специалисты просто ушли на перерыв. Но остальные продолжали усердствовать в поте лица. Сэл не терпелось вырваться отсюда, поэтому она, не задерживаясь получила в терминале начальника все закрывающие ее смену отметки, в том числе и об опоздании, и бегом отправилась в свою мастерскую.

С личным пространством в бункере были большие проблемы, но в высоком положении ее отца были все-таки и свои плюсы. На совершеннолетие девушке достался бывший рабочий кабинет ее матери, который долгое время пустовал. В первые годы после ее исчезновения отец приходил в него каждый день, но потом из-за своей занятости стал делать это гораздо реже, пока и вовсе не прекратил. Однако он не мог просто взять и отдать его под общественные нужды: здесь хранилось слишком много личных воспоминаний. Поэтому папа принял самое лучшие решение в его жизни, по мнению дочери, когда отдал ей кабинет.

Первое, что сделала Сэл став хозяйкой – это сразу же поменяла электромагнитный замок. Теперь ключ был только у нее. Вообще кабинет – это очень сильное слово для небольшой каморки два на три, но это было единственное место в бункере, где девушка чувствовала себя спокойно. После семейного конфликта и до того, как ее приютил Коул, она даже жила здесь какое-то время. Но спать на жестком и холодном полу – то еще удовольствие.

Сегодня, в слабоосвещенном техническом коридоре, который оканчивался входом в личную конторку, ее еще и ждал приятный сюрприз. На дверной ручке висел небольшой серый вещмешок, внутри которого девушка обнаружила до сих пор теплый термос с кофе и завернутый в бумагу сэндвич с бастурмой, мягким сыром, зеленью и свежими овощами из местной столовой.

Девушка даже и не заметила, как ужасно проголодалась. С самого утра у нее во рту не было ни крошки. Она мысленно поблагодарила Коула за проявленную заботу и вдобавок подметила про себя, что военных в отличие от остальных отменно кормят.

Помещение встретило ее привычным легким творческим беспорядком: тут и там валялись разные инструменты, кипы бумаг с записями, разбросанные детали и запчасти. Селина не могла вспомнить, когда последний раз так вкусно ела. Ради такого бутерброда можно было и наплевать на все данные обещания, еще раз напиться и все проспать.

Пока она доедала и крутилась на стуле, ей на глаза попалась старая семейная фотография, на которой все были вместе. Такие счастливые. Тогда казалось, что так будет вечно. Девочке на изображении было лет пять, не больше.

Она прекрасно помнила тот день: отец откопал где-то старый фотоаппарат мгновенной печати, и они целый день с мамой гуляли по территории анклава, делая снимки. Этот был сделан последним в конце того замечательного дня, перед спуском подъемника в холле убежища.

«Без тебя, мам, все стало сложнее…», – подумала девушка.

После такого позднего завтрака, плавно перетекающего в обед, ей конечно же захотелось спать. Она пыталась отгонять это состояние как только могла, чуть ли не спички в глаза вставляла, но сон в конце концов ее все-таки незаметно одолел. Девушка резко очнулась, минут через пятнадцать, к счастью, полностью восстановив свою работоспособность и ясность мысли. Пора уже было приступать к делу.

До следующей торговой экспедиции в Блум Хейвен оставалось чуть меньше недели. Ей нужно было поднажать, если она хотела успеть к этому моменту. Девушка сняла со стены над рабочим столом побитую временем белую маркерную доску, за которой оказалась внушительных размеров потайная ниша. Селин аккуратно достала оттуда крохотный беспилотный летательный аппарат чуть более двух футов в окружности.

– Ну привет, Пчелка, – корпус дрона не без кривизны был выкрашен в черно-оранжевые вертикальные полоски. – Давно не виделись!

По уставу анклава каждый гражданин обязан работать только на его благо и благо всех его жителей. В случае обнаружения кем-либо и неважно каким-образом ценных компонентов, деталей или технологий необходимо было сразу доложить о них высшему руководству. Почти работающий беспилотник, который она случайно нашла на местной свалке старого барахла до проведения инвентаризации, конечно, входил в перечень именно таких значимых вещей.

В ее случае, она была обязана поступить именно так. Однако Селина утаила эту информацию в своих личных целях. Девушка не могла просто так взять и отдать Пчелку на нужды поселения, прежде не убедившись в своей правоте. В связи с этим девушка работала над своим проектом втайне. Коул, а теперь и Юджин – поставщик запчастей, были единственными посвященными в ее дело. В Прометее она могла полностью доверять только им.

Сэл потянулась в выемку еще кое за чем. Она зависла ненадолго над записной книжкой в старом потертом кожаном переплете, но в конце концов одернула руку, не став доставать дневник на свет. Это были заметки матери о ее первых научных вылазках на поверхности. Девушка практически выучила их все наизусть. Да и сейчас было не время придаваться воспоминаниям.

Устройство Пчелки было полностью модульным – это означало, что дрон легко собирался и разбирался, а любой, вышедший из строя, компонент можно было заменить практически без усилий на точно такой же рабочий. Но проблема заключалась в том, что найти оригинальные детали для дрона в настоящее время было практически невозможно. К счастью, руки у Селин росли из правильного места, и она могла подогнать любую запчасть под необходимые нужды.

Девушка разобрала аппарат всего за пару минут: вначале отстегнула двигатели, затем открутила силовые лучи, на которых они крепились, а в конце одним вращательным движением раскрутила фюзеляж с внутренней электроникой на две части. У нее ушло несколько дней только на то, чтобы заменить вышедшие из строя компоненты в модулях на исправные. Сами модули практически не подлежали разбору и по задумке инженеров при поломке должны были быть заменены полностью. Но у Селины не было такой возможности.

Сперва она взялась за оптику и поменяла основную камеру, тепловизор и дальномер, после чего извлекла старый гироскоп и установила новый, который, к ее большому счастью, сел на полетный контроллер как влитой. Затем наступила очередь неисправного движка. И вот здесь Сэл испытала первые проблемы: ей пришлось полностью его разобрать до малейшей износившейся детальки и затем собрать заново с использованием исправных. На это ушел целый день, но, в конце концов, это того стоило.

Следующие трудности возникли с интерфейсным модулем. Тот, который раздобыл Юджин, был гораздо больше уже задействованного в аппарате и внутри корпуса для него просто не было места. Поэтому девушка решила перенести все элементы с одной печатной платы на другую. На перепайку у девушки ушел сверх плана еще один день.

Ко всему прочему, ей еще приходилось совмещать всю эту деятельность со сменами в цехе, которые никто не отменял, а отпуск ей пока был не положен. Но Селина не унывала – работа над Пчелкой придавала ей дополнительные силы, мотивацию и вдохновение. К тому же Коул в это время тоже был сильно занят подготовкой к походу, поэтому они практически не виделись. После того как дрон был полностью собран, девушке оставалось только полностью запрограммировать его под свои нужды, заложить маршрут, навесить дополнительные датчики телеметрии, а также проверить работоспособность всех компонентов вместе и по отдельности.

Она проделала отверстие в корпусе дрона и вывела наружу пучок проводов от полетного контроллера для подключения блока детекторов, в который вошли магнитометр, радиометр, дозиметр, системы мониторинга погодных условий и качества атмосферного воздуха. Модуль с сенсорами получился довольно-таки габаритный, практически размером с фюзеляж летательного аппарата, но в тоже время не очень тяжелый и умещался в ограниченные рамки полезной нагрузки. Девушка после подключения всех разъемов намертво прикрепила измерительное устройство к одной из половинок корпуса так, чтобы она не мешала сборке всей модульной конструкции.

В оставшееся время Сэл занималась подготовкой программной части на своей рабочей консоли. Она напрямую подключилась к интерфейсу Пчелки и заложила базовые принципы автономной инерциальной навигации. Теперь, достаточно просто запустить беспилотник в условной точке, и, если что-то пойдет не так, он будет способен выполнить маршрут на автопилоте. В конце концов она поочередно запускала и оптимизировала самостоятельно написанные ей утилиты по ручному управлению дроном и дешифровке сигналов телеметрии.

Когда девушка закончила все проверять, то откинулась на спинку кресла и с облегчением выдохнула. Селин сразу же почувствовала себе максимально изнуренной от столь напряженной и кропотливой работы. С одной стороны, она была безумно счастлива, что успешно выполнила все поставленные задачи, но с другой – немного опустошенной от того, что все уже позади. Теперь от нее, по сути, ничего не зависело.

До отправки экспедиции оставалось чуть больше суток.

***

– Маккласки! Дуган! – в вечерних сумерках раздался властный голос капитана, и все военные разом вытянулись в струнку. – На вас обустройство лагеря…

– Есть! – несколько военных отдали честь и тут же засуетились.

– Сержант Чемберс, – уже спокойнее продолжил раздавать приказы командир. – На вас, как обычно, проверка ретранслятора. Захватите с собой одного из инженеров.

– Так точно, капитан! – отозвался Коул и приступил к выполнению указаний, пока кэп назначал ответственных за дежурство.

Мужчина скинул на землю большой армейский баул, оставив на спине небольшой тактический рюкзак, и подошел к молодому парнишке лет двадцати.

– Рэй, хватай инструменты и дуй за мной.

– Сию минуту, мистер Чемберс, – по гражданке, но с явным уважением, отозвался юноша.

Сержант успел покинуть освещенные границы лагеря и зайти глубже в сгущающийся полумрак, прежде чем инженер догнал его. Над горным хребтом медленно восходил бледный серп растущей луны. В осеннем воздухе уже чувствовалась прохлада.

Тропинка, петляя между холмов, уходила все выше, пока, в конце концов, не вывела их на небольшое плато, утопающее в котловине расположенных рядом вершин. Весь путь у мужчин занял не более четверти часа, и они проделали его молча. Прежде, чем выйти на крохотный клочок равнины, можно было заметить внизу снующих туда-сюда людей с фонариками, занимающихся обустройством лагеря, словно муравьи.

На плоскогорье расположилась невысокая, около двадцати футов, многогранная опора вышки связи и металлический шкафчик с оборудованием у основания. Благодаря естественному рельефу антенну было очень сложно обнаружить извне, если только заранее не знать к ней дороги. Хотя пару раз она все-таки подвергалась актам расхищения и вандализма, но всегда подлежала восстановлению усилиями техноанклава.

Мачта связи выполняла роль ретранслятора и помогала организовывать устойчивое радиосообщение между Прометеем и Блум Хейвен. Всего таких станций было три: одна рядом с поселением в долине, другая аккурат посередине пути, на горном перевале, и третья здесь – у подножия хребта, где они сейчас и находились.

Рэй без приказа сразу же бросился к коммутационному шкафчику.

– Ну что там? – через несколько минут нетерпеливо спросил Коул.

– Емкость совсем упала… энергоячейку пора менять… – протянул с любопытством инженер. – Да и проводка кое-где поизносилась.

– Сколько все займет по времени?

– Думаю полчаса, не больше.

– Тогда приступай, – военный достал пистолет из набедренной кобуры и протянул его рабочему. – Вот тебе на всякий случай.

Рэй, словно проглотив язык, попеременно смотрел то на оружие, то на его хозяина, не понимая, что происходит.

– Я пока обойду периметр, – невозмутимо продолжил сержант. – Да и в туалет приспичило, нет больше сил терпеть.

– Хо-о-ро-шо, – немного заикаясь пролепетал парнишка, протянув дрожащую руку к пистолету.

– Знаешь, как с этим обращаться?

– Да, вроде… – неуверенно прозвучало из его уст. – Прошел… курс… базовый… по стрельбе, – дополнил он отрывисто.

– Отлично, но я уверен, что тебе сегодня это не пригодится. Делай спокойно свое дело.

Парень правда уже заметно нервничал и Коул не мог сообразить почему. Ведь он сам чувствовал себя в безопасности и гораздо более уверенным именно с оружием в руках, а не без него.

– Не паникуй, я буду неподалеку, – добавил военный и удалился в темноту.

Мужчина отошел футов на триста к густой поросли кустарника, с осторожностью оглянулся по сторонам, а затем снял со спины свой рюкзак и начал аккуратно доставать из него детали. Коул Чамберс соединял их одну за другой, как ему показывали, пока те наконец не сложились в маленький беспилотник, корпус которого был окрашен в черно-оранжевую полоску.

Он несколько раз повертел Пчелку в руках, осматривая со всех сторон результат своего труда, после чего припрятал собранный аппарат за мелкими ветками кустов. Теперь все, ровным счетом, зависело только от того, насколько хорошо Селин выполнила свою часть работы.

Глава 4. Тень прошлого

В начале была темнота. Нет. Не та, что приходит ночью. Эта темнота представляла собой саму вечность. Плотную. Вязкую. Пустую и леденяще тихую. Ее тишина казалась то оглушающе звенящей, то абсолютно мертвой. А еще она была холодной, но не поверхностно, а где-то глубже, в самих волокнах, связывающих мысли. Тем не менее, здесь не существовало ни мыслей, ни памяти, ни времени.

И где-то в этой бездне дрейфовал он, не помня, кем был на самом деле. Он даже не знал, что существует. Потому что не существовал истинно, по-настоящему. Он был никем, лишь дрожащей, едва тлеющей искрой, захваченной в ловушку бытия неистовым вихрем пустоты. Чье-то сознание, сорванное с якоря.

А вокруг царила лишь бесконечность. Без начала и без конца. Он безгранично долго трепыхался в этом хаосе, пока однажды, случайно, не наткнулся в своих скитаниях на дверь. Она была как будто нереальна. Он вообще не могу понять, откуда он знал, что это именно была дверь. Но он не только ее видел, но также ощущал всем своим жалким и угасающим естеством. Очень странно было что-то видеть, а тем более чувствовать в этой беспроглядной пучине холодного мрака. Но она точно существовала. Он мог поклясться, если бы знал, как это сделать.

Ему было неведомо сколько времени он провел перед этой дверью. Наверное, целую вечность. Дверь была белой, с черной нажимной ручкой. На слегка шероховатой поверхности находилась золотистая надпись, но ему не удавалось ее прочитать: буквы перед ним просто расплывались. Он не мог ничего поделать. Просто ждал.

И вот, однажды, его ожидание окупилось сполна. Дверь неожиданно отворилась. Сама. Медленно. Беззвучно. У него никогда бы не получилось сделать это самому. Ведь он не только не знал, как она отпиралась, но и чем вообще это делалось. Так было предопределено. Кем? Неизвестно…

Он отправился в неизведанное, ведь уже повторял это множество раз. Однако впервые все было по-другому. За дверью оказалась комната. Да, он почему-то знал, что это именно комната, а не что-то другое. Стены, выкрашенные в слегка зеленоватый оттенок. Деревянный стол в центре и большие панорамные окна прямо за ним. Все было почему-то очень знакомым, но и одновременно невероятно далеким и чуждым.

Он оказался возле окон, но в них была лишь та же плотная, вязкая, пустая и леденящая душу тьма. Он ожидал увидеть в зеркальной поверхности стекла хотя бы глухой отголосок эха своего отражения. Но там не было даже его.

На изучение комнаты он потратил еще одну вечность. В ней не было чего-то особенного, но она показалась ему очень близка. Все те диковинные предметы, что кто-то разместил на столе, были ему до боли знакомы, но вспомнить их название и назначение у него никак не выходило. Одни только скупые догадки. Складывалось ощущение, что когда-то очень давно он проводил в этом месте действительно много времени.

Когда комната ему окончательно надоела, он захотел ее покинуть и вернуться в безмятежность, но дверь уже как прежде не открылась. Даже после длительного ожидания. Вместо этого неожиданно зажглись окна. Невероятно ярко, разгоняя весь сгустившийся и закостенелый мрак. То, что он увидел за окном, ему не понравилось. Шли годы. Мир рушился. Он ничего не знал и не чувствовал. Ему трудно было оторваться от завораживающего зрелища, пока его не отвлекли голоса…

– Эй! Помоги мне оттащить это тело, что-то тяжелое попалось.

Кто это произнес?

Послышался удар. Окно разлетелось вдребезги на мельчайшие осколки. Чернота хлынула в комнату и начала утягивать его наружу. Последовала еще одна вспышка света. А за ней боль.

Он вдохнул – впервые за целую вечность. Воздух был тяжелым, горьким и едким, как будто рядом что-то неустанно полыхало, отравляя все вокруг. Он захрипел, тело дрожало, будто только сейчас вспомнило, что было живым.

Глаза открылись. Какое-то время было невозможно ничего разглядеть из-за неугасающей ослепительно белой пелены, разлившейся вокруг, будто молоко. Он попытался пошевелить конечностями, но и те не слушались. Вскоре зрение к нему начало возвращаться: сквозь дымку проступили расплывчатые очертания, которые становились все отчетливей и со временем стали заполняться мельчайшими деталями.

Он лежал на земле, рядом с горой безжизненных тел. Всех их объединяло лишь обтягивающая кости серая кожа, пустые впалые глаза и застывший на лице ужас. Пламя уже охватило одну часть братского погребального костра и стремительно набирало обороты, двигаясь к его центру. Пепел стеной взмыл в воздух, медленно опускаясь на землю, словно снег.

Позади послышался захлебывающийся рокот заводившегося двигателя. Он лежал на спине, в попытках выгнуться и разглядеть источник звука. Удаляющаяся военная машина с двумя странными темными фигурами на заднем подмостке – вот все что ему удалось рассмотреть, когда его старания увенчались успехом.

Огонь быстро разгорался, а он все еще находился к нему слишком близко. Опасно. Ему пришлось направить все усилия, чтобы отползти как можно дальше. Тело понемногу отзывалось, и он полз в другую сторону от пожарища, извиваясь как червяк, настолько быстро, насколько у него получалось.

Его мучили вопросы, на которые он не знал ответов. Времени на раздумья у него не оставалось. К тому же размышления отбирали слишком много драгоценных сил. Поэтому он старался отгонять от себя все мысли, которые в данный момент мешали его выживанию. Получалось, мягко сказать, не очень. У него сложилось впечатление, что мозг попросту устал отдыхать.

Он остановился только когда уже изрядно выбился из сил. Ему удалось достаточно отдалиться от костра, чтобы не угодить в смертоносный вихрь пламени. На самом деле, сейчас до него не долетал даже пепел.

Наконец он позволил себе расслабиться и перевести дух. В это время нахлынули самые разные чувства. Они переполняли его, требуя немедленной разрядки. И он засмеялся. Неожиданно. Громко. Его голос звучал как ржавый металлический скрежет, прерываемый приступами сухого кашля. Странный. Но это было не важно. Главное, что он снова чувствовал себя живым.

Насмеявшись вдоволь, он отключился, а когда пришел в себя, то испугался, что опять очутился в вечной темноте. Но, к его счастью, это была не она. Над ним раскинулось усеянное яркими звездами безмятежное, успокаивающее ночное небо.

Он поднялся на руках и сел. На этот раз тело его послушалось. Он огляделся вокруг, надеясь, что все произошедшее с ним – это всего лишь сон. К сожалению, это было не так. Недалеко все еще тлело большое кострище. О том, что горело, напоминали только оставшиеся кое-где малочисленные фрагменты костей.

Вскоре из-за одинокого облака неровным колесом на небосвод выкатила хозяйка-луна, ярко освещая все вокруг. И он наконец смог обратить внимание на себя, ведь ранее, в этом хаосе, у него просто не было такой возможности. Перед его взором оказалось такое же, как ему уже выпадал шанс наблюдать в огне, исхудавшее тело с серой и сухой, обтягивающей кости, кожей, покрытой в некоторых местах буграми и рубцами. На нем практически не было одежды, только обрывки старых грязных брюк на поясе и протертый до дыр кожаный ботинок на левой ноге.

Он потрогал руками свое лицо, которое оказалось на ощупь грубым и шероховатым. Волосы на лице и голове полностью отсутствовали. Глубоко промелькнула мысль, что раньше он выглядел совершенно по-другому. Ему было очень интересно посмотреть на себя со стороны, но рядом не нашлось ничего похожего на зеркало.

Он попытался самостоятельно подняться, однако ему помешало усиливавшееся головокружение. Пришлось взять паузу. Затем он не без труда перевернулся на четвереньки и пополз южнее, в сторону пологого холма.

Приложив немалые усилия, делая продолжительные передышки, ему в конце концов удалось взобраться на самый верх. Перед ним открылся вид на низину, которая через пару миль оканчивалась крупным водоемом, ярко отражавшим серебристое лунное сияние.

Где-то чуть западнее вдалеке виднелись сгруппированные крыши домов. Скорее всего, какой-нибудь населенный пункт, в котором, правда, по неизвестным причинам не работал ни один источник света. Если бы не ночное светило, городок в это время был бы вообще не заметен.

Он практически кубарем скатился вниз, затем предпринял еще одну попытку встать на ноги. И на этот раз у него получилось. Поначалу было трудно держать равновесие, но вскоре тело привыкло к необычным ощущениям. Его все равно немного болтало из стороны в сторону, но он продолжал медленно и аккуратно, чтобы не упасть, переставлять ноги, двигаясь вперед.

Вокруг царила тишина. Пока он плелся к озеру его разум опять стали захватывать мучительные вопросы, возглавляемые самым насущным: какого черта здесь вообще происходит? Война? Эпидемия? Что с его памятью? А внешность? Может он умер? Тогда что это? Ад? Чистилище?

Вопросы возникали один за другим, не давая ему покоя, отчего голова снова шла кругом. Казалось, что он одновременно помнил все и ничего. Это ставило его в тупик. Он встряхнулся и, удержавшись на ногах, продолжил целеустремленно брести вперед по высушенной и потрескавшейся, как его кожа, земле.

Добравшись до озера, он, не раздумывая, съехал на мягком месте с крутого берега и плюхнулся прямо в воду. От увиденного в отражении на воде ему стало не по себе: обтянутые, острые скулы, глубоко впавшие и мертвые глаза, а также тонкие, едва различимые, полоски губ. Цвет кожи его уже совершенно не удивлял.

Сейчас он совсем не был похож на нормального человека, а напоминал лишь жалкое двуногое существо. Хоть он и не подозревал как сейчас мог выглядеть нормальный человек и сколько людей вообще осталось в живых, ему хотелось поскорей скрыть хоть чем-нибудь свои изъяны и дефекты.

Он набрал немного воды в сомкнутые лодочкой ладони и плеснул себе в лицо, возможно в надежде, что это грязь или краска. Но чуда не произошло. Лицо в отражении осталось таким же.

А еще он не испытывал ни жажды, ни голода. Набрав жидкость во второй раз, он решил провести эксперимент: аккуратно поднес ее ко рту и сделал глоток. Через мгновение все его тело изогнуло дугой в диком приступе тошноты, но обратно вернулись лишь те несчастные несколько капель влаги. Он упал на четвереньки, погрузившись по колено и по локоть в холодную воду, в попытках откашляться.

А затем он понял еще кое-что. Его сердце. Оно не билось. Хотя по его ощущениям точно должно было это делать. Он коснулся ладонью впалой груди, но в ней покоилась одна лишь пустота. Ему даже не нужно было дышать. Он просто все это время не задумывался об этом. Теперь его тело жило совершенно по иным правилам.

Взяв себя в руки и присмотревшись, он заметил разбросанные по всей изломанной береговой линии различные здания и сооружения. Все они были полуразрушенными и казались давно заброшенными. Ему пришлось опять потрудиться, теперь уже чтобы вылезти из воды. Когда его потуги завершились успехом он пошел по направлению к самому высокому зданию чуть поодаль от берега.

Приблизившись к объекту, у которого насчитывалось минимум три надземных этажа, он разглядел его название, которое крупными буквами было прикреплено прямо к фасаду в районе первого перекрытия. Гидроэлектростанция. Некоторые буквы уже давно отвалились, но наименование еще было узнаваемым.

Станция стояла практически полностью без окон. Двери центрального входа были сорваны с петель и лежали на полу вестибюля. Внутри помещения сквозь трещины в стенах и напольной плитке упорно пробивались сорняки. Все вокруг покрывал толстый слой пыли, а также черно-зеленый ковер плесени и грибка. Вероятно, здесь давно уже никто не появлялся. Внутри было необычайно тихо, только ветер изредка посвистывал в пустых оконных проемах.