Kitobni o'qish: «Великие русские женщины. От княгини Ольги до Терешковой»

 
Ты – женщина, и этим ты
права.
От века убрана короной
звездной,
Ты – в наших безднах образ
божества!
 

Валерий Брюсов

Оригинал-макет подготовлен издательским центром «НОУФАН»

nofunpublishing.com

valery@nofunpublishing.com

+7(903)215-68-69

Текст Е. Хортова, Н. Белюшина, Н. Сердцева

Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

Юрий Артамонов, Владимир Вяткин, Сергей Гунеев, Дмитрий Донской, Борис Кауфман, Дмитрий Коробейников, Владимир Малышев, Михаил Озерский, Юрий Сомов, Сергей Субботин, Георгий Тер-Ованесов, Александр Устинов, Владимир Федоренко, Михаил Филимонов, Михаил Фомичев, Яков Халип, Давид Шоломович, С.Аранович, Л.Жданов, В.Малышев, Б.Манушин, Е.Королева, И.Кошани, Тейтельбаум, Тихонов, Ивлев / РИА Новости;

Мэтт Слокум / AP / РИА Новости; Архив РИА Новости; Валерий Плотников;

SuperStock – Fine Art / DIOMEDIA; Архив Фото ИТАР-ТАСС;

De Agostini Picture Library / G. Dagli Orti / Bridgeman / Fotodom;

De Agostini Picture Library / M. Сarrieri / Bridgeman / Fotodom;

Boris Lipnitzki / Studio Lipnitzki / Roger-Viollet / AFP / FOTOLINK;

Henri Martinie / Roger-Viollet / AFP / FOTOLINK; Ralph Gatti / AFP / FOTOLINK;

Wang Yunjia / Xinhua / AFP / FOTOLINK; Farabola / Leemage / AFP / FOTOLINK;

Effi gie / Leemage / AFP / FOTOLINK; Photo12 / AFP / FOTOLINK;

AFP / FOTOLINK; Bochmann A. / Culture-Images / FOTOLINK; Album / FOTOLINK;

Кадры из фильма «Девушка с гитарой», реж. А. Файнциммер © Киноконцерн «Мосфильм», 1958 год;

Кадр из фильма «Карнавальная ночь», реж. Э. Рязанов © Киноконцерн «Мосфильм», 1956 год;

Кадр из фильма «Рецепт ее молодости», реж. Е.Гинзбург © Киноконцерн «Мосфильм», 1983 год

Предисловие

В сердце каждой настоящей женщины горит искра священного огня

В. Ирвинг

Среди великих и прославленных наших соотечественников, оставивших яркий след в истории, немало женщин.

В их числе правительницы и государственные деятели, актрисы и спортсменки, художницы, поэтессы и музы творцов. Некоторые из этих женщин остались в тени своих знаменитых мужчин, воодушевляя и поддерживая их, создавая прочную основу для грандиозных свершений. Другие – самостоятельные, независимые – сами творили великие дела, не желая ни в чем уступать сильному полу.

В чем секрет русских женщин, тайна их очарования, величия и душевной красоты? Возможно, в том, что в них гармонично сочетаются противоположные свойства. Русские женщины всегда славились искренностью, сердечностью, мягкостью и добротой. Но при этом они отличаются сильной волей и способностью к самопожертвованию. Если будет нужно, русская женщина и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет. Или будет править огромной страной, полетит в космос, завоюет самое большое в истории количество олимпийских наград, сыграет сотни сложных ролей и напишет тысячи гениальных стихотворений…

А еще русские женщины удивительно красивы. Они вдохновляли художников и поэтов на создание шедевров, их образы запечатлены в произведениях, вошедших в золотой фонд мирового искусства. Жены и музы гениев различались характерами и темпераментами: одни были скромными верными соратницами, неизвестными широкой публике, другие – королевами на пьедестале, к ногам которых мужчины бросали весь свой талант, третьи сами являлись признанными звездами.

Даже в ту эпоху, когда считалось, что удел женщины – дом и дети, отдельные представительницы прекрасного пола достигали вершин в областях, далеких от домашнего хозяйства. В наше время, когда препятствий для реализации талантов стало гораздо меньше, женщины потеснили мужчин в политике, искусстве, науке и спорте, вдохнув новую жизнь в эти сферы.

Каждая из великих русских женщин по-своему прекрасна, у каждой яркая индивидуальность и уникальная, неповторимая судьба. Исполняя свое предназначение, они меняют мир наравне с мужчинами, внося в него гармонию, красоту, вдохновение и гуманизм.

Княгиня Ольга. Первая русская святая

Много ли знаем мы о Древней Руси? Богатыри и соловьи-разбойники, идолы и язычество, обычаи и нравы – где правда, где сказка? Легенды и былины несут сквозь века имена лишь самых выдающихся личностей, но тем ценнее эти свидетельства. История писалась мужчинами: полководцы и правители, завоеватели и защитники своих народов. Но одно из самых знаменитых имен, сохраненных для нас древнерусскими летописями, – женское. «Предание нарекло Ольгу хитрою, церковь – святой, история – мудрою», – писал о княгине историк Н. М. Карамзин в «Истории государства Российского». Кто же она, первая русская святая?

Дивная в девицах, славная в женах

Тьма веков скрывает точную дату и место рождения Ольги. Однако согласно самой ранней летописи, «Повести временных лет», и «Житию святой великой княгини Ольги», родом она была из Пскова, а точнее, из деревни Выбуты Псковских земель. А поскольку известно, что умерла Ольга в 969 году в возрасте примерно восьмидесяти лет, то ее рождение приходится на конец IX века. Нет среди историков и единого мнения относительно происхождения княгини. До сих пор идут споры, была ли она из простой крестьянской семьи, из родовитых славян или вела свой род от варягов. В «Типографской летописи» конца XV века есть даже упоминание, что Ольга – дочь Вещего Олега, бывшего правителем Киевской Руси и опекуном малолетнего Игоря Рюриковича, будущего мужа великой княгини.

Но кем бы ни была Ольга по рождению, с юности она отличалась добродетелью и твердым нравом. Предания гласят, что Игорь и Ольга познакомились случайно. Князь охотился под Псковом, в верховьях реки Великой. Пожелав перебраться на другой берег, он подозвал лодку, которой правил, как ему показалось, отрок. Но спустившись в лодку и приглядевшись, Игорь понял, что везет его необыкновенно красивая девушка, к которой он тут же воспылал «нечестивым желанием». Однако ответ Ольги отрезвил молодого человека: «Вспомни и подумай, что ты князь, а князю для людей должно быть, как правителю и судье, светлым примером добрых дел; ты же теперь близок к какому беззаконию?! Да и то знай, что, хотя я и одна здесь и бессильна по сравнению с тобой, ты все-таки не одолеешь меня. Но если бы даже ты мог и одолеть меня, то глубина этой реки мне тотчас же будет защитой: лучше мне умереть в чистоте, похоронив себя в сих водах, чем быть поруганным моему девству».

Неизвестно, устыдила ли эта отповедь князя или поразила, но свою перевозчицу он запомнил крепко и спустя несколько лет, выбирая будущую супругу, отправил опекуна Олега за своенравной псковитянкой.

«Князю для людей должно быть, как правителю и судье, светлым примером добрых дел»

Если верить Нестору, автору «Повести временных лет», свадьба князя состоялась в 903 году И на долгие сорок лет Ольга будто исчезла. В летописях почти ни слова о жене Рюриковича, только упоминание о рождении их сына Святослава. Но думается, что они жили не только счастливым браком, но и прочным державным союзом, так как трудно предположить, что после смерти мужа Ольга так прочно взяла бы в руки бразды правления, не имея в этом деле никакого опыта. Кстати, здесь таится еще одна загадка без ответа: почему Ольга, в то время язычница, как и ее супруг, не была погребена с ним вместе?

Авторы того времени, например ибн Даст, восточный ученый-энциклопедист первой половины X века, писали о традиции языческих погребений славян: «Когда умрет у них кто-либо из знатных, то выкапывают могилу в виде большого дома, кладут его туда и вместе с ним кладут в ту же могилу как одежду его, так и браслеты золотые, которые он носил; далее опускают туда множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец кладут в могилу живою и любимую жену покойника. Затем отверстие могилы закладывается, и жена умирает в заключении». Но мы, наверное, так никогда и не узнаем, почему Ольга избежала этой страшной участи.

Месть былинная

Еще Вещий Олег покорил племя древлян, жившее в соседних с Киевом землях. После его смерти утверждать свое право сильного пришлось Игорю Рюриковичу, который вновь обложил их данью. Из года в год князь объезжал подвластные ему территории, собирая зерно, пушнину и деньги. Но осень 945 года стала роковой для Игоря и переломной для Ольги.

В тот год, «возымя дань» у древлян, Рюрикович решил, что подношение было слишком малым. Недолго думая, он повернул коней обратно и вернулся, чтобы собрать дань во второй раз. Древляне же, бывшие племенем вовсе не миролюбивым и мечтавшие скинуть киевское ярмо, терпеть такого бесчинства не стали. Князя схватили, и, как свидетельствует один греческий историк, он «привязан был к двум деревам и разорван на две части». Сыну Игоря, Святославу, в то время было всего три года, и Ольге пришлось взять на себя правление.

К слову, по законам того времени под ее власть переходили все земли, принадлежавшие мужу, и оставались за ней до нового замужества. Женщина с малым ребенком, вдовая и беззащитная, да с таким приданым – какое искушение для древлянского предводителя! И было решено послать к Ольге сватов, двадцать «выборных мужей», со словами: «Мужа твоего мы убили, так как муж твой, как волк, расхищал и грабил нас, а наши князья хорошие, пойди замуж за нашего князя Мала». Послов княгиня приняла и велела сватам прибыть на следующий день к ее терему в ладье посуху. Возрадовались древляне, ведь по обычаю это означало почести, а значит, примет Ольга предложение! Но ошиблись жестоко. Вспомнить бы им, что ладья не только почетной бывает, но и похоронной… За ночь выкопали слуги у княжеского терема глубокую яму, а поутру Ольга велела сбросить туда ладью с древлянами и закопать их живьем.

Кровная месть была в древности делом обычным. Но то, что задумала и, как известно из учебников истории, с блеском выполнила княгиня, было похоже не просто на возмездие, но на политическую акцию. Ольга послала к древлянам своих послов, велев передать: «Если вправду просите меня к себе, то пришлите самых лучших людей, чтобы с великой честью пойти за вашего князя, иначе не пустят меня киевские люди». О судьбе же первого посольства велела никому ничего не говорить. Для вновь прибывших послов Ольга приказала натопить баню, чтобы они могли помыться с дороги. Когда древляне зашли туда, двери заперли, завалили хворостом и сожгли всех заживо.

Храм Святой Софии Премудрости Божией был освящен весной 960 года. Его главной святыней стал крест, который великая княгиня привезла из Византии, ведь крестили ее именем «Елена» в честь святой Елены, по легенде обретшей Животворящий Крест Господень.

Источники XIII века упоминают, что древний византийский крест находился в правой стороне алтаря храма Святой Софии, возведенного Ярославом Мудрым. Но в 1362 году, во время захвата Киева литовским князем Ольгердом, крест святой Ольги был похищен. Его дальнейшая судьба неизвестна.

Помните, как в сказках герою три пары башмаков надо было истоптать, три железных хлеба изгрызть, за три моря сходить? Вот и Ольга решила месть свою совершить троекратно, по-былинному. Снова отправила она людей в древлянскую землю и велела сказать: «Я уж иду к вам; наварите много меду у того города, где убили мужа моего. Я поплачу над его могилой». Придя с малой дружиной, княгиня велела насыпать высокий курган и справлять тризну по супругу. Киевские отроки, сопровождавшие Ольгу, подливали и подливали мед древлянам, пока те совершенно не захмелели. Тогда княгиня приказала дружинникам всех перебить. По словам летописца, в ту ночь было убито пять тысяч древлян.

Месть Ольги древлянам за смерть мужа (гравюра Ф. А. Бруни, 1839)

Наверное, заверши Ольга этим расправу, осталось бы в веках сказание о женщине, беспощадно отплатившей виновным за ее вдовство, и только. Но княгиня недаром не один десяток лет правила вместе с мужем: она приняла решение по-державному дальновидное. На следующий год Ольга велела собрать большую рать, взяла с собой сына и двинулась на древлян. Те сдаваться не собирались, выставили против киевлян свои полки и сопротивлялись отчаянно. Перед одной из битв маленький Святослав метнул копье в древлян. Рука ребенка слаба, он никому не нанес раны, но воины, воодушевленные примером малыша, бросились в бой и сокрушили противника. Оставшиеся в живых древляне бежали, чтобы укрыться в городах. Киевская рать осадила древлянскую столицу Искоростень. Войско стояло все лето, но взять город никак не могло. Тогда Ольга пошла на хитрость, предложив Искоростеню откупиться странной данью: по три воробья и по три голубя от каждого двора. Воинам было велено привязать к птичьим лапам пропитанный серой трут, поджечь его и отпустить пернатых. Те разлетелись по домам, и город запылал разом со всех сторон. Бежавших от огня рубили мечами, оставшихся в живых обратили в рабов, древлянскую землю обложили тяжкой данью.

То было невиданное доселе по жестокости подавление подвластного Киеву племени. Но быть может, княгиня желала показать не только мятежникам, но и собственному окружению, кто теперь сидит на престоле? Пришло ее время править.

«И правила, как сильный и разумный муж»

Ольга показала себя воительницей, решительной и безжалостной. Но редко какая женщина решает посвятить себя битвам, вот и княгине ближе было ведение хозяйства, пусть и такого огромного, как русские земли. Через год после сожжения Искоростеня она собралась в долгий путь.

Планомерно и неторопливо Ольга объезжала свои владения, начав с «полуночных земель» Новгорода. Она вершила суды, определяла «уставы» и «уроки», разъясняя, какую работу или дань и к какому сроку должны выполнять ее подданные. По Днепру и Десне ставили сети для ловли птиц, обустраивали места охоты, организовывали перевозы, и даже сто лет спустя людям были памятны места, где бывала княгиня. Ольга велела построить первые каменные здания на Руси – городской дворец в Киеве и ее собственный загородный терем. Именно она учредила становища и погосты – места встреч, торговли и сбора дани. Но погосты, удаленные от Киева на многие и многие дни пути, были еще и маленькими крепостями, защиту которых обеспечивали воины, форпостами, которые с годами становились административными центрами государства.

Житие повествует, что «управляла княгиня Ольга подвластными ей областями Русской земли не как женщина, но как сильный и разумный муж, твердо держа в своих руках власть и мужественно обороняясь от врагов. И была она для последних страшна, своими же людьми любима, как правительница милостивая и благочестивая». Справедливая в своих решениях, Ольга пресекала произвол, смердам более не надо было прятать от княжеских тиунов свое добро, а то и скрываться самим от участи еще более горькой – веревки, которую накинут на шею и потащат за нее в рабство, на продажу в Царьград.

И. А. Акимов «Крещение княгини Ольги в Константинополе» (1792)

Не посылая дружины в дальние походы, да и вообще отдавая предпочтение дипломатии, а не силе оружия, княгиня постепенно расширяла границы влияния своего государства. Со временем под контролем Киева оказались два важнейших международных торговых пути. Один – сухопутный, «из немцев в хазары» – вел из Волжской Булгарии через киевские земли на Краков и Прагу с Подунавьем. Второй – водный, по рекам Луге и Западному Бугу – открывал путь на Балтику. Судя по археологическим находкам, в частности торговым пломбам, обнаруженным на различных раскопках в окрестностях города Дрогичина (Брестская область, Белоруссия), больше 80 % торгового оборота княжества приходилось именно на этот район.

Была она своими людьми любима, как правительница милостивая и благочестивая

Естественный ход событий был за Ольгой и ее реформами. Ее правление стало едва ли не самым спокойным и мирным в истории Древней Руси. Родовая община распадалась, уходила в прошлое. Из отдельных поселений, городков и маленьких крепостей на востоке Европы постепенно вырастало сильное сплоченное государство. Административные изменения подкреплялись экономическим ростом, рос и политический вес Киева на карте мира. И как мудрая правительница Ольга не могла не понимать: мало одних забот о хозяйстве и дипломатии. Для сплочения народа нужна единая вера.

В. М. Васнецов «После побоища Игоря Святославовича с половцами» (1880)

Святая Ольга

Ко времени правления Ольги христианство уже было известно на Руси, тесные и давние связи которой с Византией не оставляют в этом сомнений. Есть и археологические подтверждения: христианские погребения того времени. Однако общей религией оставалось язычество.

«Благословенна ты в женах русских, ибо оставила тьму и возлюбила Свет. Прославлять тебя будут сыны русские до последнего рода!»

Можно выдвинуть не одно предположение, отвечая на вопрос, почему Ольга решила принять крещение. Житие говорит о духовном прозрении княгини: «Благословенна ты в женах русских, ибо оставила тьму и возлюбила Свет. Прославлять тебя будут сыны русские до последнего рода!» Преподобный Нестор говорит, что Ольга с малых лет искала мудрости и «нашла многоценный жемчуг – Христа». Историки придерживаются скорее житейской версии: принятие Русью христианства подняло бы государство на новый уровень, позволило укрепить его международный авторитет, поставить на равных с самыми могущественными державами того периода.

Летописцы свидетельствуют о путешествии Ольги в Константинополь в 955 году. На самом деле путешествий было два, в 946 и 953 годах. Во время первого визита византийский император Константин VII Багрянородный заставил великую княгиню прождать аудиенции более двух месяцев. Переговоры были практически сорваны, Ольга покинула Константинопольскую гавань в раздражении и гневе и не спешила посылать обещанную византийцам помощь в виде наемных воинов. Второе путешествие оказалось куда более удачным. Русское посольство было принято во дворце правителя с большой пышностью, Ольга удостоилась встречи с византийской императрицей, что не имело аналогов в истории посольских приемов в этом государстве.

Некоторые исследователи предполагают, что Ольга планировала установить с императорским домом династические связи, и это породило легенду о «сватовстве» женатого императора Константина к немолодой уже русской вдове. На предложение Ольга якобы ответила, что не может принять его, потому что «погана есмь», то есть язычница, и предложила Константину крестить ее. А после крещения спросила, как же теперь он думает на ней жениться, если она стала его крестной дочерью? Византийский правитель, изумленный разумом и хитростью княгини, воскликнул: «Перехитрила ты меня, Ольга!»

Бывшая много лет единовластной повелительницей, княгиня не утратила своего влияния и в годы правления сына, Святослава Игоревича, который фактически оставил решение всех вопросов на мать, постоянно пребывая в военных походах. Потому, вернувшись в Киев, Ольга начала апостольскую деятельность. Она воздвигла храм во имя святителя Николая над могилой Аскольда, проповедовала в северных землях, положила начало особого почитания на Руси Святой Троицы, в 960 году построила в Киеве храм Святой Софии. (После пожара 1017 года Ярослав Мудрый воздвиг новый каменный храм Святой Софии Киевской и перенес туда все святыни, оставленные Ольгой для первого Софийского храма.) Великая княгиня пыталась обратить в христианство и Святослава, но тот, опасаясь волнений и осмеяния со стороны своей дружины, отказывался, хотя и не препятствовал крещению желавших обратиться в новую веру.

Последние годы жизни святой Ольги были совсем не безоблачными. Она постепенно теряла влияние, сын, живший в Переяславце на Дунае, отдалялся от нее, хоть и был гордостью матери, олицетворяя со своими дружинниками истинно богатырский русский дух. Внуков, находившихся с ней в Киеве, Ольга посвящала в тайны христианского учения, но не крестила, опасаясь гнева сына и волнений языческой оппозиции.

11 июля 969 года великая княгиня скончалась, «и плакали по ней плачем великим сын ее и внуки и все люди». Святая равноапостольная Ольга, принявшая в крещении имя Елена, что означало «солнечный луч», была канонизирована на соборе 1547 года. Ее имя навсегда осталось в истории, а сама она оказала огромное влияние на внука Владимира, который воплотил ее мечту в жизнь, крестив Русь.

Вещий Олег, отец Игоря погиб от укуса змеи (гравюра Ф. А. Бруни, 1830)

Роксолана. Та, кто смеется

Блистательная Порта, оплот мусульманского мира, в XVI–XVII веках была одним из самых могущественных государств. Своего расцвета Османская империя, граничившая с Речью Посполитой и Венгрией на севере и Йеменом на юге, с Алжиром на западе и Азербайджаном на востоке, достигла во времена правления султана Сулеймана Великолепного. Он повелевал третью мира, а его сердцем владела наложница, которой удалось пройти путь из гарема до трона, – красавица Роксолана.

Дорога на трон

История Роксоланы похожа на сказку, долгую, непростую, жестокую и величественную. И, как всегда, очень трудно понять, что в ней правда, а что легенда. Но так ли это важно?

О происхождении Роксоланы и ее жизни до того, как она попала в гарем турецкого султана, достоверно известно немного. По преданию, звали ее Анастасия (или Александра) Гавриловна Лисовская, и родилась она в семье священника Гаврилы Лисовского из Рогатина, городка на Западной Украине, в то время входившей в состав Речи Посполитой. На этих территориях всегда было тревожно, не раз и не два в год на них совершали набеги отряды крымских татар, уводя в плен молодых девушек и парней. Фольклор сохранил для потомков истории о горе и разорении, которые причиняла Османская империя землям от Днепра до Карпат, рассказы о врагах и страшной участи – турецком плене. Летом 1522 года схваченная татарами Анастасия прошла долгий невольничий путь до Крыма. Живой товар стоил дорого, а девичья красота была хрупкой и нежной, потому рабынь не гнали, как мужчин, пешком через степь, а везли верхами на лошадях. Оттуда путь нашей героини лежал прямиком в Стамбул: таких прекрасных пленниц отправляли на самый большой невольничий рынок Востока, чтобы выручить барыш покрупнее.

Судьба девушки могла сложиться как угодно, ведь никто не знал, кто уведет красавицу с помоста работорговца. Но небеса были милостивы: в первый же день Анастасию заметил визирь молодого султана Рустем-паша. Он решил, что ослепительно прекрасная девушка достойна стать подарком для падишаха, а хозяин невольницы, узнав, для кого предназначен дар, в знак уважения к правителю решил не брать с Рустема-паши денег. Никто заранее не знает, чем и как отзовутся его поступки, но это решение визиря и щедрость работорговца впоследствии открыли Анастасии дорогу на престол, ведь попади она в султанский дворец купленной рабыней, а не подарком, никогда бы не зашло и разговора о возможном браке полонянки и всесильного правителя Османской империи!

Невольницу нарекли Роксоланой – возможно, потому, что в XVI веке территорию Западной Украины часто называли Роксоланией по имени племени роксоланов, согласно данным греческого историка Страбона, населявших Северное Причерноморье. Пройдя через руки опытных лекарей, подтвердивших, что она девственна и здорова, новая наложница переступила порог султанского гарема.

По преданию, звали ее Анастасия или Александра, и родилась она в семье священника Гаврилы Лисовского из Рогатина, городка на Западной Украине

В соответствии с установлениями ислама падишаху дозволялось иметь четырех законных жен, дети старшей, первой супруги становились наследниками. Но кроме жен повелитель мог иметь сколько угодно наложниц, и в султанском гареме в разное время проживали от двух сотен до тысячи и более девушек, каждая из которых отличалась потрясающей красотой, была обучена танцам, музыке, поэзии и искусству любви. Все их желания удовлетворял огромный штат слуг: евнухов, лекарей, массажисток, служанок, повивальных бабок… В распоряжении прекрасных пленниц было все, кроме свободы.

Роксолана была лишь одним из цветков в огромной оранжерее, и требовалось что-то большее, нежели ее красота, чтобы покорить сердце Сулеймана. Есть легенда, что свое второе имя Хюррем (переводится с персидского как «улыбчивая», «смешливая») Роксолана получила за то, что во время представления новых наложниц повелителю она выбежала в круг танцующих одалисок и, весело рассмеявшись, запела песню. Все замерли, ожидая решения Сулеймана: своевольную девчонку могли повелеть удавить или утопить в тот же миг… но падишах послал дерзкой свой платок в знак того, что хочет видеть ее ночью в спальне.

Османские войска атакуют венгерскую крепость» (неизв. худ., XVI в.)

И очень удивился Сулейман, когда из предложенных в награду милостей молодая красавица попросила только одного: позволения посещать библиотеку. Зачем султанской наложнице книги? Но Роксолана знала, что никто и никогда не выпустит ее на волю. А оставаться одной из сотен женщин, с годами все реже призываемых повелителем, она не желала. Путь был один – стать для султана особенной, единственной, и она твердо решила его пройти.

Пленнице-славянке удалось совершить неслыханное: она стала официальной супругой Сулеймана Великолепного

Очень скоро Роксолана приняла ислам, овладела турецким, арабским и персидским языками, писала Сулейману стихи и даже книги, божественно танцевала, а главное – она обладала острым умом, умела слушать и всегда была готова дарить Сулейману любовь и понимание. В своих стихах она просила повелителя: «Позволь Хюррем быть принесенной в жертву за один волосок из твоих усов». И пусть во дворце считали, что она приворожила султана, и называли ведьмой, ей было все равно!

«Султан Сулейман принимает Сигизмунда, князя Трансильвании» (неизв. худ., XVI в.)

Любимая и равная

Роксолана стала любимой наложницей Сулеймана. С 1521 по 1531 год она родила ему шесть детей: Мехмеда, Михримах, единственную дочь султана, дожившую до взрослых лет, Абдаллу, прожившего всего три года, Селима, Баязида и Джахангира. Способность женщины приносить многочисленное потомство очень ценилась, ведь детская смертность в то время была бичом и бедняков, и богачей. Кроме того, дети укрепляли положение султанских жен и наложниц во дворце. После смерти матери правителя, Айше Хафсы, Хюррем удалось совершить неслыханное: она стала официальной супругой Сулеймана Великолепного. Прямого закона, который запрещал бы падишаху взять в жены наложницу, не существовало. Но традиции – а традиции и закон обозначались одним и тем же словом «канун» – и весь уклад османского двора словно восставали против этого. Один из дипломатов писал в докладе: «В Стамбуле произошло невиданное доселе событие: султан Сулейман объявил султаншей свою украинскую наложницу Роксолану, ввиду чего в Стамбуле состоялось большое празднество». Точной даты произошедшего история не сохранила, но скорее всего свадьба состоялась в 1534 году, и Роксолана получила специально введенный для нее супругом титул хасеки-султан.

«Моя дорогая богиня, моя удивительная красота, госпожа моего сердца, мой самый яркий месяц… моя единственная, ты мне милее всех красавиц мира!»

Султан Сулейман, занимавший престол Блистательной Порты сорок шесть лет, большую часть времени посвящал военным походам. Роксолана, которой он полностью доверял, была его глазами и ушами во дворце, много лет она оставалась и главным советником супруга в делах внутриполитических. Наделенная острым умом, едва ли не самая образованная женщина Стамбула в то время, Хюррем в отсутствие мужа принимала иностранных послов, писала правителям других держав, привечала при османском дворе людей искусства.

Сама свободная от гаремных уз, Роксолана старалась, чтобы девушки, до которых теперь султану не было дела, не погибали от скуки, испросив для них позволения заниматься различными искусствами. Свобода же самой Хюррем была беспримерной: жена повелителя мусульманского мира появлялась на людях с открытым лицом, что, однако, не умаляло уважения, которое проявляли к ней при дворе правоверные приверженцы ислама.

Хасеки-султан (тур. Haseki Sultan) – титул, введенный султаном Сулейманом Великолепным для своей законной супруги Хюррем (Роксоланы) и использовавшийся впоследствии для наложниц османских султанов, родивших шехзаде (наследников мужского пола). В Османской империи для женщин это был второй по важности титул после валиде-султан (титул матери правящего султана). Хасеки пользовалась большим влиянием, имела много слуг, получала самые лучшие подарки и немалое денежное довольствие.

Роксолана понимала, что опора любой власти – армия, и сделала все, чтобы дворцовая гвардия любила ее. Не жалея денег, она увеличивала янычарам жалование, раздавала привилегии, перестраивала и улучшала казармы. Казна стремительно пустела.

Но вряд ли кто смог бы обвинить Хюррем в отсутствии рачительности. По ее приказу в европейском квартале и в порту разрешили торговлю вином, которую, естественно, обложили немалым налогом. Но более важные для экономики страны результаты принесло распоряжение хасеки-султан углубить бухту Золотой Рог и восстановить Галатские причалы. Теперь в столицу империи прибывали не только легкие, но и крупнотоннажные суда, что чрезвычайно оживило торговлю. На вырученные от этих мероприятий деньги Хюррем велела возводить новые мечети, лечебницы, бани.

Султан Сулейман получил прозвище «Кануни» («Законодатель») за создание свода законов, направленных на защиту интересов феодалов, и он вел многочисленные войны. При его правлении были захвачены половина Венгрии, часть Грузии, Йемен, Триполи, Месопотамия. Султана называли Великим и Великолепным, а Европа трепетала в предчувствии турецкого нашествия, как когда-то перед вторжениями Чингисхана и Батыя. Расширяя границы Османской империи, Сулейман Великий не проиграл ни одного сражения. Его супруга так же успешно справлялась со всеми делами внутри оставленной на ее попечение страны.

А еще они любили друг друга. Свидетельства тому нежные письма, соединявшие их в разлуке. «Мой султан, какая безграничная и жгучая боль расставания! Спасай меня, несчастную, и не задерживай своих прекрасных писем. Пусть душа моя получит хоть каплю радости от твоих посланий. Когда нам их читают, твой слуга и сын Мехмед и твоя рабыня и дочка Михримах плачут, тоскуя по тебе. Их слезы сводят меня с ума», – писала Роксолана мужу.

«Моя дорогая богиня, моя удивительная красота, госпожа моего сердца, мой самый яркий месяц, моих желаний глубинных спутница, моя единственная, ты мне милее всех красавиц мира!» – отвечал Сулейман. Когда султан находился дома, он мог целыми часами беседовать с обожаемой супругой.

Они обсуждали все: политику, искусство, любовь, часто при этом общались стихами.

За легкий нрав и любовь к музыке ее прозвали «Хюррем» (веселая) (худ. А. Хикель, 1780)

Свирепая или оговоренная?

Казалось, свадьба сделала положение Роксоланы незыблемым. Но никто не мог дать гарантии, что ее великолепный супруг не увлечется вдруг новой наложницей и не сделает ее еще одной законной супругой. Дорогой из гарема, а уж тем более с такой высоты, как султанский трон, могла стать только смерть. А она была страшна: несчастную неугодную наложницу или жену сажали в кожаный мешок с грузилом, бросали туда кошку и ядовитую змею, а мешок по каменному желобу спускали в воды Босфора. Любая посчитала бы за счастье легкую смерть от удавки… Нравы на средневековом Востоке были жестоки, выживал не просто сильный и хитрый, но, главное, безжалостный. Наследником престола по-прежнему оставался старший сын первой жены султана, черкешенки Гюльбахар, шехзаде Мустафа, а не один из детей Роксоланы. И у красавицы Хюррем не было иного выхода, как играть по принятым правилам, победить или умереть. До нас дошло множество легенд о безжалостном нраве и поступках хасеки-султан. Но соответствуют ли им исторические факты?

Хюррем хасеки-султан была не только счастлива в браке и удачлива в политике, но и любима народом за веселый нрав и добрые дела

Говорят, первой жертвой Роксоланы стал визирь Ибрагим, обвиненный в излишней симпатии и политической приверженности Франции и казненный в 1536 году по приказу султана. На его место был назначен Рустем-паша, тот самый, кто подарил Сулейману будущую супругу. Благоволение Роксоланы к нему было столь велико, что она уговорила мужа отдать за Рустема единственную дочь Михримах. Но это не помешало Хюррем вовлечь зятя в дворцовую интригу, в результате которой старший сын и наследник султана Мустафа был обвинен в измене и заговоре против отца, а Рустем-паша – в пособничестве. Был казнен не только сам Мустафа, но и его пятеро сыновей, пыток и казни не сумел избежать и Рустем-паша. Однако справедливо ли обвинять во всем «коварную ведьму» Роксолану? Борьба за власть, заговоры, кровавые дворцовые перевороты и свержения отцов сыновьями на Востоке того времени были делом обычным.

Хюррем приняла ислам, выучила язык, писала султану стихи и удивляла его остротой своего ума (неизв. худ.)

Пожалуй, одно из самых известных преданий о жестокости Роксоланы – история о том, что она якобы приказала разыскать и умертвить почти сорок сыновей Сулеймана Великолепного от других жен и наложниц. Однако давайте обратимся к историческим реалиям. В Османской империи, как и во всем средневековом мире, рождение или смерть любого члена правящей династии подлежали документальной регистрации, занесению в гаремные книги, куда записывалось буквально все, вплоть до того, сколько муки потратил повар на изготовление десерта для какой-либо из жен. Мыслимо ли, чтобы мимо такого «реестра» прошло рождение ребенка падишаха? Кроме того, о таком значительном событии своих повелителей немедленно извещали европейские послы, ведь этикет требовал отправить счастливому отцу поздравление и обязательный богатый подарок. И если опираться на официальные документы, у Сулеймана Великолепного было восемь сыновей. А после заключения брака с Хюррем падишах более не посещал гарем и жил с любимой женой в практически моногамном браке. Выходит, что «умерщвление младенцев» по приказу Роксоланы – не более чем легенда.

Зато сохранились исторически подтвержденные, достоверные сведения ее современников, таких как Шехнаме Али Османа или Талики-заде аль-Фенари, о почитании Хюррем «за ее многочисленные благотворительные пожертвования, за ее покровительство учащимся и уважение к ученым мужам, знатокам религии, а также за приобретение ею редких и прекрасных вещей». На пожертвование прекрасной султанши в Стамбуле был выстроен целый квартал Аксарай с мечетью, медресе, начальной школой, больницей и фонтаном. Под покровительством Хюррем придворный архитектор Синан возвел комплексы в Адрианополе и Анкаре, по ее приказу были открыты приюты, общественные бани, столовые для паломников и бездомных в Мекке и Стамбуле…

Хюррем хасеки-султан была не только счастлива в браке и удачлива в политике, но и любима народом за веселый нрав и добрые дела. Она скончалась от простуды в 1558 году. Погребение было необычайно пышным и торжественным. Прах Роксоланы покоится в каменной восьмигранной усыпальнице, украшенной изразцами с райскими птицами и стихами, расположенной рядом с крупнейшим памятником средневековой архитектуры Османской империи, мечетью в комплексе Сулеймание, где позже нашел последний приют и сам султан. Сулейман пережил любимую на восемь лет и скорбел по ней безутешно.

«Небеса покрываются черными тучами, ибо нет покоя мне, нет воздуха, думы и надежды… Я повергнут, я стерт с этого мира, стерт душевной печалью по тебе, моя любовь. Силы, нет больше той силы, что ты придавала мне, есть лишь вера, вера чувства твоего, не во плоти, а в сердце моем, я плачу, плачу о тебе, моя любовь, нет океана больше, чем океан моих слез о тебе, Хюррем!» – писал падишах. И можно ли представить эпитафию прекрасней?

Наталья Нарышкина. Мать Петра Великого

Как много знаем мы о Петре I, царе-реформаторе! Кажется, стоит только захотеть, и обязательно найдешь сведения о каждом его шаге, о каждом прожитом дне. И словно в тени, почти незаметная, как будто позабытая – та, кто родила и воспитала основателя Российской империи, кто пестовала его и защищала, та, для кого этот бунтарь был всегда «Петрушей, светом очей», Наталья Нарышкина.

Царская невеста

Наталья Кирилловна Нарышкина родилась 22 августа 1651 года в семье незнатного и небогатого тарусского дворянина Кирилла Полуэктовича Нарышкина. Спустя много лет этому роду будут приписывать происхождение то от племени наристов, упомянутых Тацитом (и даже присвоят роду герб города Эгера, построенного в тех землях), то от крымского караима Кубрата, попавшего в Московию в середине XV века. По семейной же легенде, Нарышкины – потомки знатной богемской фамилии Нарисци. Но прямых доказательств ни одной из теорий нет.

Достоверно же известно, что отечеству представители рода служили преданно и честно, отдавая свои жизни в военных кампаниях. Иван Нарышкин погиб во время Казанского похода 1552 года, Полуэкт Нарышкин – во время Смоленского похода 1633 года, его сыновья Кирилл и Федор продолжили традицию военной службы и числились в полку «иноземного строя», организованном на европейский лад, большую часть которого, как правило, составляли выходцы из бедных дворян. Именно там Федор Нарышкин, дядя Натальи Кирилловны, познакомился и крепко подружился с Артамоном Сергеевичем Матвеевым, «великого государя ближним боярином», человеком незаурядного ума, великолепного образования и доброго сердца. Вскоре Федор женился на племяннице супруги Матвеева, и их связали узы не только дружбы, но и родства.

Семья Нарышкиных была многодетной (пятеро сыновей и две дочери), у Артамона же Сергеевича был единственный сын, и потому он выразил желание взять в дом Наталью Кирилловну, чтобы дать ей достойное образование и удачно выдать замуж. Когда именно старшая из нарышкинских дочерей поселилась в доме Матвеевых и сколько времени прожила там, неизвестно. Зато известно, что Артамон Матвеев, начальник Посольского и Малороссийского приказов, был одним из первых «западников» на Руси, и Наталья Кирилловна росла отнюдь не затворницей в тереме и получила воспитание, заметно отличавшееся от того, что давалось ее сверстницам, боярским и дворянским дочерям. В открытом и гостеприимном доме Матвеевых и встретила Наталья Нарышкина свою судьбу и будущего супруга, царя Алексея Михайловича, прозванного Тишайшим.

Наталья Кирилловна была глубоко религиозна и любила торжественность церковных старомосковских служб

В 1669 году после двадцати лет брака с Марией Милославской Алексей Михайлович овдовел. Царицу любили за добрый нрав и готовность помогать любому, но царь не хотел доживать век бобылем и не скрывал намерения жениться вторично. Жалуя «ближнего боярина» Матвеева, Алексей Михайлович часто бывал у того в гостях. На одном из таких вечеров и увидел он девятнадцатилетнюю Наталью Нарышкину. Высокая статная девушка с яркими черным глазами, воспитанная и скромная, она сразу привлекла внимание царя.

Историки не могут утвердиться в решении, случайно ли совпало знакомство Алексея Михайловича с Натальей Кирилловной со смотром невест, которое государь назначил на конец 1669 года, или царь заранее назначил Нарышкину себе в жены, а смотрины проводил с целью соблюдения старинных обычаев и «политеса», но выбор был сделан и свадьба назначена. Однако торжество чуть не сорвалось: в царском дворце были найдены два подметных письма, в которых неизвестные обвиняли Артамона Матвеева в колдовстве и чернокнижии. Из-за разбирательства свадьбу отложили, но следствие закончилось для Матвеева благополучно, и 22 января 1671 года Наталья Нарышкина была обвенчана с царем Алексеем Михайловичем в Успенском соборе Кремля.

Счастливая жена

В первом браке у Алексея Михайловича родились восемь детей: две старшие дочери были почти ровесницами молодой мачехи, царевне Софье шел четырнадцатый год, затем четверо погодков – три дочки и сын Федор, и самый младший, четырехлетний Иван. Но все они не отличались крепким здоровьем, и царь хотел еще одного наследника от молодой жены, а потому появление на свет царевича Петра 30 мая 1672 года стало для него событием долгожданным и радостным. В честь рождения первенца отцу царицы Кириллу Нарышкину и ее воспитателю Артамону Матвееву было жаловано звание окольничьих, а дядя царицы Федор получил думное дворянство.

Петра Алексеевича крестили 29 июня в Чудовом монастыре, в честь чего в Грановитой палате «дали стол», на который поставлено было более ста различных блюд, «сахаров и овощей», как тогда называли сласти: огромные коврижки с гербами Москвы и Казани, сахарные орлы и лебеди весом по два пуда, леденцы, марципаны, залитый патокой имбирь, цукаты… Подарками жаловали всех, от духовенства и знати до стольников, постельниц и караульных стрельцов Красного крыльца, праздновала вся Москва.

Имя рода Нарышкиных сохранилось в истории архитектуры, дав название одному из стилей. Нарышкинское (или московское) барокко – направление в русской архитектуре конца XVII – начала XVIII вв. Объединяет в себе черты нескольких европейских стилей: барокко, ренессанса и маньеризма, характеризуется сочетанием красного кирпича и белого камня, а также использованием изразцов и деревянной резьбы. Наиболее известные постройки: церковь Покрова в Филях, церковь Троицы в Троице-Лыкове, Успенская церковь на Покровке, традиция нарышкинского стиля отражена в ансамблях Новодевичьего и Донского монастырей, Крутицкого подворья в Москве.

Молодая царица была счастлива, ей хотелось, чтобы это чувство разделяли с ней все вокруг. Вопреки бытующему мнению, что Алексей Михайлович свое время и внимание уделял только Наталье Кирилловне и ее детям, пренебрегая отпрысками от первого брака, царская семья жила вполне мирно. При живой еще матери, Марии Милославской, только старшие дочери пользовались некоторой – очень относительной – свободой, остальные же были еще малолетними детьми. Теперь все изменилось. Наталья Кирилловна была глубоко религиозна и любила торжественность церковных старо-московских служб, но не соблюдала строгого затворничества в тереме, принимала и жаловала к руке духовенство и знать, давала обеды для ближних боярынь, охотно выезжала за город и брала с собой падчериц и пасынков.

Сохранились свидетельства, что во время поездок по Москве и на богомолья случалось Наталье Кирилловне немало смущать подданных: она имела привычку поднимать занавеси своей повозки, а то и вовсе отдергивать их, чтобы полюбоваться видами, что было вовсе не в обычаях московского двора. Чаще всего царица посещала подмосковные села: Измайлово, Коломенское, Преображенское, на лето вся семья переезжала в село Рубцово-Покровское, где было множество прудов, а окна царского терема выходили прямо в сад, в густую тень вишен и яблонь.

Современники свидетельствовали, что нрав Наталья Кирилловна имела легкий, любила развлечения, и Алексей Михайлович всегда старался порадовать жену красивым нарядом, драгоценной безделушкой или новым увеселением.

Алексей Михайлович обожал жену, часто радовал ее подарками (неизв. худ., 1670-е)

Поэтому, когда в 1672 году в Москве оказалась странствующая немецкая труппа, царь повелел устроить представление с музыкой и танцами. Сам Алексей Михайлович расположился на скамейке перед сценой, для царицы и старших детей была создана своеобразная «ложа», закрытая досками, сквозь щели в которых они наблюдали спектакль. Государю и государыне так понравилось увиденное действо, что царь повелел выстроить в селе Преображенском «комидейную хоромину» и давать представления. Это было фактически учреждением профессионального театра на Руси.

«Женщина в цветущих летах, росту величавого… лицо имеет приятное, рот круглый, чело высокое…»

(Я. Рейтенфельс)

После Петра царица родила мужу еще двух дочерей, жизнь ее текла размеренно, будущее представлялось счастливым и безмятежным. Но в середине января 1676 года Алексей Михайлович неожиданно занемог, а в ночь на 30 число скоропостижно скончался, успев объявить наследником царевича Федора. Наталье Кирилловне было всего двадцать шесть лет.

Стрелецкий бунт

Для Нарышкиных настали темные времена. Бояре Милославские, оттесненные от власти после смерти первой супруги царя, спешили не просто восстановить позиции, но извести весь ненавистный нарышкинский род, а в первую очередь – Артамона Матвеева, которого почитали причиной всех своих бед.

Поначалу он был отослан воеводой в Верхотурье, но по дороге схвачен в городе Лайшеве по обвинению в колдовстве (припомнились тут и старые подметные письма, чуть не помешавшие царской свадьбе), лишен всего имущества и почестей и сослан как государственный преступник в Пустозерск. Вскоре в ссылку отправили братьев вдовой царицы Ивана и Афанасия, ее дядю Федора Полуэктовича и другую родню.

Правление царя Федора Алексеевича оказалось недолгим, в 1682 году он скончался. По старшинству власть переходила к Ивану Алексеевичу, но тот с детства был слаб, нерешителен и совершенно не готов к многотрудной доле правителя. К радости Нарышкиных «выкрикнули на царство» царевича Петра, при котором по малолетству его должна была снова править Наталья Кирилловна, теперь уже регентом. Из ссылки вернулись Артамон Матвеев и сосланная царицына родня. Но счастье было недолгим. Царевна Софья, все шесть лет бывшая так близко к трону своего слабого здоровьем брата, не собиралась выпускать власть из рук. И своим орудием Милославские выбрали стрельцов.

Возвращаясь после погребения Федора Алексеевича в Кремль, Софья обратилась к народу: «Умилосердитесь над нами, сиротами, нет у нас ни батюшки, ни матушки, ни брата, старший брат наш Иван не выбран на царство; а если мы перед вами или боярами провинились, то отпустите нас живых в чужие земли, к королям христианским». 12 мая 1682 года в Москве только что приехавший Артамон Матвеев встретился с Натальей Кирилловной, а 15 мая вспыхнул стрелецкий бунт. В три дня все вновь переменилось.

Н. Д. Дмитриев-Оренбургский «Наталья показывает взбунтовавшимся стрельцам царевича Ивана» (1862)

Стрельцов подняли криком, что Нарышкины то ли собрались умертвить царевича Ивана, то ли уже убили его. Под барабанный бой полки пошли на Кремль. Наталья Кирилловна и патриарх Иоаким вывели сыновей Алексея Михайловича на крыльцо, «явив народу», что оба живы. Но заговорщиков это не остановило… Артамон Матвеев погиб на стрелецких бердышах, Афанасия Кирилловича Нарышкина нашли в дворцовой церкви и зарубили прямо на паперти. На другой день вернулись и требовали выдать Ивана Кирилловича, говоря, что не уйдут из Кремля, пока не получат его. Бояре умоляли царицу спасти всех, выдав брата. Известны слова царевны Софьи, сказанные Наталье Кирилловне: «Брату твоему не отбыть от стрельцов, не погибать же нам всем за него». Иван Кириллович исповедовался, попрощался с сестрой и вышел к стрельцам, где его постигла та же смерть, что Матвеева и Афанасия Нарышкина.

Мать и сын глубоко и искренне любили друг друга. Наталья Кирилловна в письмах называла Петра «прелюбезным светом», он обращался к ней ласково «радость моя»

Наталья Кирилловна была отстранена от власти, ее место при малолетних правителях заняла Софья Алексеевна. На долгие семь лет вдовая царица и царь Петр были отстранены от управления государством, жили малым двором, проводя зиму в Москве, а лето в Преображенском. Петр с головой ушел в создание «потешного» войска и изучение судостроения, часто ездил на Переяславское озеро, по настоянию матери в январе 1689 года женился на Евдокии Лопухиной. И казалось бы, так и застынет все теперь, править Софье, никогда не подняться больше Нарышкиным… Но в конце лета 1689 года судьба вновь сделала крутой поворот.

Ж.-М. Натье «Портрет царя Петра I» (1717)

Снова у власти

Боясь укрепления оппозиции вокруг Натальи Нарышкиной и Петра, понимая, какой нешуточной силой становится Петрово «потешное» войско, опасаясь за свою власть, царевна Софья, самовольно объявившая себя самодержицей всея Руси и уравнявшая тем самым себя с братьями-царями, решилась поднять второй стрелецкий бунт. Целью переворота было устранение Петра. Но если в первый раз стрельцы шли «искоренять измену и защищать царя Ивана», а царица Наталья была готова на все, чтобы спасти жизнь малолетнему сыну, то сейчас обстоятельства складывались иначе.

Молодой царь рвался в будущее, полное опасностей. Наталья Кирилловна хотела, чтобы сын был рядом и все было благополучно

Распространенные Софьей слухи о мнимом заговоре Натальи Кирилловны, князя Бориса Голицына и патриарха Иоакима позволили царевне повести стрельцов на Преображенское. Но, вовремя предупрежденный о покушении, Петр успел бежать в Троице-Сергиев монастырь, куда немедля за ним отправились вдовая царица, ее невестка Лопухина, преданные Петру бояре и «потешные» войска. Бунт провалился. Через месяц Софья была заточена в Новодевичий монастырь под стражу, а в 1698 году – пострижена в монахини.

Наталья Кирилловна вернулась в Кремль. Снова вокруг были поклоны и почитание, снова ее окружали уважение и послушание. Но, увы, прошедшие годы и страдания изменили царицу. Князь Куракин писал о ней так: «Сия принцесса доброго темпераменту, добродетельного, токмо не была ни прилежная и не искусная в делах, и ума легкого. Того ради вручила правления всего государства брату своему, боярину Льву Кирилловичу… И в то время началось неправое правление от судей, и мздоимство великое, и кража государственная, которое доныне продолжается с умножением».

Петр же еще долго не вникал во внутренние дела, занятый созданием армии и флота, и пропадал в Немецкой слободе. Наталья Кирилловна, в молодости не чуравшаяся иноземного, теперь стала относиться к иностранцам с подозрением и неприязнью, хотя это, скорее всего, проистекало из материнской ревности: она с трудом терпела долгие отлучки сына и его веселое и слишком свободное времяпрепровождение на Кукуе. Не понимала она и увлечения Петра флотом, хотя радости его старалась разделять и летом 1692 года со всем двором прибыла в Переяславль, чтобы наблюдать спуск на Плещеево озеро корабля, к созданию которого приложил руку сам царь.

В то же время очевидно, что мать и сын глубоко и искренне любили друг друга, о том свидетельствует их переписка. «Прелюбезным светом» называла царица сына в письмах, жаловалась: «Велика мне печаль, что тебя, света своего, радости, не вижу». – «Радость моя. По письму твоему, ей-ей, зело печалился, потому тебе печаль, а мне какая радость? Пожалуй, сделай меня, бедного, без печали тем: сама не печалься», – отвечал ей Петр.

Молодой царь рвался в будущее, полное неизведанной опасности. Наталья Кирилловна хотела чинности, спокойствия и почета, власть уже не интересовала ее, как прежде. Лишь бы сын был рядом, лишь бы с ним все благополучно!

20 января 1694 года сорокатрехлетняя Наталья Кирилловна занемогла. Однако болезнь ее казалась нетяжелой, и Петр собирался в очередной «поход», решив отметить отъезд прощальным ужином у Лефорта. 25 января один из приглашенных, генерал Гордон, при был в Преображенское, но там было тихо. Петр срочно уехал в Кремль проститься с умирающей матерью. Вернулся царь за полночь, молчаливый и мрачный, сказав, что надежды никакой. Удар был тяжким. Много позже он написал Гавриле Ивановичу Головкину в связи с кончиной его матери: «А как бы моя мать в таких летах умерла, истинно б не был печален, но и благодарен был, что Бог таких лет допустил».

26 января тело упокоившейся царицы под благовест с колокольни Ивана Великого было перенесено в Вознесенский монастырь.

Прах Натальи Кирилловны покоится в Вознесенском женском монастыре Московского Кремля (1882)

Царевна Софья. Мятежная правительница Руси

Часто про исторических деятелей говорят: «Он был не понят, он обогнал свое время». Родиться раньше своего исторического срока – трагедия, несомненно. Но не трагедия ли родиться позже? Не отстать, не упустить, а просто появиться на свет, когда твое время уже уходит, когда весь ход событий не за тебя, а за твоих врагов, и все, что можно сделать, – это сдаться. Или все-таки бороться? Что выбрала мятежная царевна Софья?

В девичьем тереме

Софье выпало родиться шестой из шестнадцати детей царя Алексея Михайловича Тишайшего. Что ждало ее, четвертую по счету царевну, в мире, где женщины считались чуть ли не вещью – это касалось и боярских и царских дочерей? Жить знатным девушкам следовало в девичьем тереме, откуда они не могли выйти без особого дозволения не то что на улицу, но даже на прогулку в сад или на моление в церковь. Сама царица не смела поднять занавеси, проезжая по городу в закрытом возке, царевны же были и вовсе бесправны и безгласны.

Некрасивая, с рябоватым лицом и коренастой фигурой, среди всех своих сестер и братьев Софья отличалась самым крепким здоровьем, кроме того, она была очень смышленой. К сыновьям Федору и Ивану царь Алексей Михайлович приставил учителей, известного проповедника и поэта Симеона Полоцкого, богословов Сильвестра Медведева и Кариона Истомина. Мальчики особого прилежания на уроках не выказывали, зато их сестра Софья быстро освоила грамоту, легко постигла латынь и польский, много читала, изучала историю и богословие, даже писала потом пьесы для придворного театра – слыханное ли дело для царевны?! Венценосный отец только головой качал: отчего сыновьям Бог здоровья и разума дал меньше, чем дочери-непоседе? Да и на что Софье учение? Ведь достойных женихов у себя не сыщешь, никто царским дочерям не ровня, а заморских и искать не стоит, все иноверцы. Так что одна им дорога, что сестрам государевым, что дочкам, – постриг монастырский.

Федор Алексеевич (неизв. худ., 1-я пол. XIX в.)

Софье было всего двенадцать лет, когда умерла ее мать, Мария Милославская. С тех пор жизнь девочки стала совсем безрадостной: молитвы, рукоделие и сплетни на женской половине дворца. Повторный брак отца с красавицей Натальей Нарышкиной дела почти не поправил. Софья с трудом терпела мачеху, которая была ей почти ровесницей, хотя и с радостью пользовалась послаблениями, введенными молодой царицей: всякий раз отправлялась с ней в поездки за город, на моления в монастыри и с восторгом смотрела развлекательные представления из «царской ложи» – специально для монаршей семьи огороженного досками места в зале.

Юная царица была не по годам смышленой, знала латынь и польский, много читала, изучала историю

Кончина Алексея Михайловича оказалась внезапной, но государь успел объявить наследником царевича Федора. И Софья почувствовала: вот ее шанс! Слабый и болезненный младший брат сестру любил, признавал за ней острый ум и часто прислушивался к ее мнению. Теперь у царевны была возможность вникать в государственные дела, бывать на заседаниях боярской думы, а со временем и раздавать распоряжения – мыслимо ли! Неудивительно, что двор разделился на две партии: на тех, кто поддерживал Милославских, к роду которых принадлежали государь Федор и царевна Софья, зачастую правившая за брата, и на приверженцев Нарышкиных, сильный и властолюбивый клан которых собрался вокруг молодой вдовы Натальи Кирилловны и ее сына, царевича Петра. Всем было понятно, что царь Федор Алексеевич здоровьем некрепок, а его младший брат Иван – и вовсе слаб. Не станет государя, кто пойдет на царство? Удержат ли власть Милославские? Захватят ли ее Нарышкины?

Правление Федора Алексеевича и впрямь оказалось недолгим, всего шесть лет. Как ни странно, в обход старшего из живых сыновей Алексея Тишайшего на царство «выкрикнули» младшего – Петра, назначили и регента при нем – Наталью Кирилловну. Теперь Софью ждал либо ненавистный терем, либо не менее ненавистный монастырь. Настал решающий час.

(Правление царевны Софьи началось со всякою прилежностью и правосудием всем» (неизв. худ., 1680-е)

Бессмысленный и беспощадный

Оспорить избрание Ивана или Петра Софья не могла, она, женщина, все равно не смела претендовать на престол, но место регента – дело другое. Однако при Петре не занимать ей и этот пост, а сменить царя можно только силой. И царевна решилась на отчаянный шаг: прибегнуть к помощи стрелецких полков.

«Правительница имела много ума, сочиняла стихи, писала и говорила хорошо, с прекрасной наружностью соединяла множество талантов»

(Вольтер)

Ко времени правления Федора Алексеевича стрельцы были уже по сути «государством в государстве», силой буйной, своевольной, плохо контролировавшейся властями. Подстрекаемые слухами, которые сеяли верные Милославским люди, о том, что Иван Нарышкин якобы «корону царевича Иоанна примеривал, издевался всячески, а потом и удушить его пытался», ведомые боярином Иваном Михайловичем Милославским и князем Иваном Хованским, 15 мая 1682 года под набатный колокол и с оружием стрелецкие полки пошли на Кремль.

Войска заполонили Соборную площадь, требуя выдать Ивана Нарышкина на расправу. Царица Наталья Кирилловна вышла на Красное крыльцо, ведя за руки обоих царевичей, Ивана и Петра, предъявляя их стрельцам. По рядам пошло было замешательство, ведь старший мальчик оказался жив-здоров. Кто знает, может, не вспыхнул бы пожар именно в тот день, но не сдержался князь Михаил Долгоруков: громко крича, он стал позорить стрельцов, обвиняя их в воровстве и измене, грозил тяжкой карой, и это оказалось искрой, поджегшей сухую солому бунта. Лавиной хлынули мятежники на крыльцо, стащили оттуда Долгорукова прямо на копья, и никто уже не мог остановить их… Мятеж продолжался три дня. К концу мая фактически был совершен переворот. По требованию стрельцов на царство выкрикнули обоих царевичей, Ивана и Петра, а по слабому здоровью первого и малолетству второго регентом при них была названа старшая сестра, царевна Софья Алексеевна.

Не обладавшей красивой внешностью, но наделенной нравом крепче кремня Софье Алексеевне, казалось, только и оставалась радость тешиться властью. Но судьба царевны оказалась щедрее и подарила ей любовь к боярину Василию Васильевичу Голицыну.

Судьба подарила Софье любовь к боярину Василию Васильевичу Голицыну (неизв. худ., кон. XVII в.)

Они познакомились еще при жизни царя Федора. Мягкосердечный, образованный, свободно владевший польским, греческим, немецким и латинским языками, Голицын хорошо разбирался в музыке, увлекался искусством и живо интересовался европейской культурой. Потомок литовского князя Гедимина, Василий Васильевич был очень хорош собой и быстро покорил сердце своенравной царевны. Он не сразу, правда, смог оставить семью, будучи примерным мужем и отцом шестерых детей, но постепенно стал отдавать все время любимой «девице Софье». Сделавшись почти полноправной властительницей России, царевна сделала красавца-князя своей правой рукой.

Василий Голицын, большой поклонник искусства, не жалел сил, разыскивая и доставляя в Россию иностранных мастеров, педагогов и поэтов, и был на посту «государственных великих посольских дел сберегателя и ближнего боярина» как рыба в воде. Не повернись жизнь иначе, утонченность, мягкий нрав и добродушие князя, может, принесли бы ему удачу. Но ослепленная любовью Софья видела его полководцем и завоевателем, кроме того, военные победы укрепили бы авторитет князя среди бояр. Она настояла на том, чтобы Голицын возглавил походы на Крым в 1687 и 1689 годах. Увы, Василий Васильевич не был рожден воином, в этом сложном искусстве понимал мало. Оба похода оказались провальными, что пошатнуло и без того неустойчивое положение фаворита.

Стрельцы были мощной силой, «государством в государстве», при их помощи царевна Софья рассчитывала удержать власть

Мечты Софьи, которые она и озвучить боялась, – встретить князя из победоносных походов и обвенчаться с ним, триумфатором, – рассыпались в прах… Но Василий так и остался навсегда ее единственной любовью.

В. И. Суриков «Утро стрелецкой казни» (1881)

Злодейка-царевна или злодейка-судъба?

Поднявшись с помощью стрелецких бердышей на трон, Софья понимала, что дальше держать буйных мятежников так близко от престола опасно. Князь Иван Хованский, любимец армии, назначенный главой Стрелецкого приказа, лелеял мечту женить старшего сына Андрея на одной из сестер царевны-регентши, Екатерине. Древний род, деньги, огромная популярность и пусть не кровное, но родство с царской семьей – Хованские метили во власть, как Шуйские во времена Смуты! Допустить этого Софья не могла.

«Все государство пришло во время ее правления через семь лет во цвет великого богатства»

(Б. И. Куракин)

К тому же Хованский ратовал за возвращение старообрядческой веры и против никонианских реформ, которые поддерживали дед, отец и брат Софьи, называвшие раскольников еретиками. Решить этот вопрос помог «спор о вере», диспут, в котором приняли участие старообрядцы во главе с Никитой Пустосвятом, приглашенные Хованским, и патриарх с архиереями, на стороне которых была Софья. В спорах на площади шансов у сторонников Никона не было, там голосовали бы луженые стрелецкие глотки, и тут царевна объявила, что и она сама, и ее сестры и тетки желают присутствовать на дискуссии, а на площадь незамужним девицам «выходить зазорно». В Грановитой же палате явный перевес оказался за православными иерархами, и лишь благодаря хитрости Софьи удалось удержать церковь и страну от новой волны раскола.

В. Г. Перов «Никита Пустосвят. Спор о вере» (1880–1881)

Можно много говорить о беспутстве и властолюбии царевны, но надо помнить, что именно во время ее правления, собственно, и начались реформы, которые потом завершил сам Петр и которые привели, по словам историков, к возникновению могущественной Российской империи.

«Злодейка»-царевна провела перепись населения, ужесточила меры против бродяжничества, настоящей беды Российского государства в то время, повелела назначать на доходные места бояр и дворян только по личным заслугам, а не по происхождению или протекции, приказала принять и поселить в Немецкой слободе многих иностранцев, в частности бежавших из Франции протестантов. В 1686 году Софья сумела заключить с Польшей «Вечный мир», договор, по которому завершалась русско-польская война, шедшая с 1654 года, и по которому Киев навсегда отходил России, а Речь Посполитая отказывалась от протектората над Запорожской Сечью. В 1687 году царевна повелела основать Славяно-греко-латинскую академию – первое русское светское учебное заведение, из которого потом был образован Императорский Московский университет.

Славяно-греко-латинская академия – первое высшее общеобразовательное учебное заведение в Москве, открытое на основе школы при Богоявленском монастыре. В первое время оно называлось Эллино-греческой академией. На обучение принимали юношей всех сословий. Первоначально там преподавались греческий, латинский и славянский языки, «семь свободных искусств» и богословие. Впоследствии из стен академии вышли многие видные деятели православной церкви и русской культуры XVII–XVIII веков (Ф. П. Поликарпов-Орлов, К. Истомин, В. К. Тредиаковский, первые профессора Московского университета Н. Н. Поповский и А. А. Барсов).

Даже один из сподвижников Петра I, князь Борис Куракин, писал потом: «Правление царевны Софьи началось со всякою прилежностью и правосудием всем и к удовольствию народному, так что никогда такого мудрого правления в Российском государстве не было, и все государство пришло во время ее правления через семь лет во цвет великого богатства».

Да, на совести Софьи и сам стрелецкий бунт, и казнь братьев Хованских, обвиненных в покушении на нее, и два неудачных крымских похода ее «полюбовника» князя Василия Голицына – да мало ли грехов на любом правителе. Но была ли злодейкой эта царевна? Или просто так сложилась ее судьба?

«Полно народ-то мутить, пора и в монастырь»

В 1689 году младший из царей, Петр, «пришел в возраст», ему исполнилось семнадцать лет, а кроме того, по тогдашним порядкам совершеннолетие правителя подтверждал и его брак с Евдокией Лопухиной. Больше в регентстве не было нужды, и Софья боялась переворота. Поставленный после казни Хованского во главе Стрелецкого приказа и верный царевне думный дьяк Федор Шакловитый пытался подбить стрельцов на челобитную, чтобы Софья власти не отдавала, а стала бы полноправной самодержицей и соправительницей Ивана и Петра. Но затея не удалась, более того, о ней стало известно. Между братом и сестрой вспыхивали уже открытые ссоры, оба опасались покушений, Софья – от Петровых «потешных», Петр – от Софьиных стрелецких. Все решилось буквально в одночасье.

Софья начала реформы, впоследствии продолженные Петром I, которые привели к возникновению могущественной Российской империи

В ночь на 8 августа Петра подняли с постели криками, что на него готовится покушение. Верхом, чуть ли не в одном исподнем царь бежал под защиту мощных стен Троице-Сергиева монастыря. На следующий день туда же направились царицы Наталья и Евдокия в сопровождении всего «потешного» войска. Бегство Петра стало для Софьи трагедией: в монастыре можно было укрыться и держать осаду несколько месяцев. По просьбе царевны патриарх Иоаким отправился в обитель, чтобы примирить сестру и брата. Но обратно церковный глава не вернулся, оставшись с царем.

Время работало против Софьи. Петр своим указом велел стрелецким полковникам идти в Троицу в распоряжение царя, за невыполнение обещалась смертная казнь. Софья приказала оставаться в Москве и тоже грозилась казнить ослушников. Под покровом ночи стрельцы бежали из столицы к молодому царю. И тогда царевна решилась сама поехать к брату и попробовать решить все миром. Но у села Воздвиженского ее кортеж остановили, князь Троекуров и стольник Бутурлин объявили царевне, что брат видеть ее не желает и повелевает в Троицу не ездить, иначе же «велено поступать с ней бесчестно», то есть применять силу. Софья вернулась в Москву ни с чем.

Ее поражение было уже очевидно. Почти не скрываясь, войска полками уходили в Троицу, бояре и чиновники ехали присягнуть на верность Петру, покинула царевну и иноземная наемная пехота под командованием генерала Гордона, самая сильная часть русской армии. Последнее ее утешение и надежда, возлюбленный князь Василий Голицын, от которого Софья ждала уже не помощи, а хотя бы сочувствия и любви, оставил Москву, удалившись в свое имение Медведково, откуда попытался попасть к царю, но был сослан со всей семьей в Архангельский край. Последним верным псом оставался при Софье Федор Шакловитый, но и тот был схвачен по Петрову указу, обвинен в подготовке к покушению на царя, подвергнут пыткам и казнен. Софья проиграла.

Смирилась ли царевна, правившая Русью всего семь лет? Кто знает. Но дорога ее вела теперь только в заточение, сначала в монастырь в Путивле. Потом молодой царь решил держать мятежницу поближе и приказал перевезти в Новодевичий монастырь, где заключил под стражу. Была ли она причастна ко второму стрелец кому бунту, случившемуся в 1698 году? Достоверных доказательств нет, мятежники даже под пытками не называли ее имени. Но Петр приказал повесить тела казненных стрельцов под окнами ее кельи, а саму Софью постричь в монахини под именем Сусанны.

Она скончалась в 1704 году, приняв перед смертью великую схиму и вернув себе прежнее имя, под которым и была похоронена в Смоленском соборе Новодевичьего монастыря.

И. Е. Репин «Великая княгиня Софья в Новодевичьем монастыре (1698)» (1879)

Елизавета Петровна. Красавица на троне

Как близко, совсем рядом ее неукротимый отец, царь-варвар Петр Великий. Как скоро после нее «золотой век» России, блистательное царствование великой Екатерины. А ее правление – излишества и роскошь, маскарады и балы. Она сама – законодательница мод и покровительница искусств. Ее судьба – непростая дорога женщины к своему счастью. Ее имя – Елизавета Петровна, самодержица всероссийская.

Царевна на выданье

Она появилась на свет почти под праздничные фанфары 18 декабря 1709 года. В Москве собирались праздновать победу Петра I под Полтавой. Но узнав о рождении девочки, государь воскликнул: «Отложим празднество о победе и поспешим поздравить с пришествием в этот мир мою дочь!»

Как и ее старшая сестра Анна, младшая, нареченная Елизаветой, родилась до того, как их родители, Петр Великий и Екатерина I, заключили брак (они обвенчались в 1712 году). Это положение внебрачного ребенка весьма осложнило впоследствии жизнь цесаревны. Но это потом, сейчас же ее ждало беззаботное детство любимой царской дочери.

Занятый делами государственными Петр виделся с обожаемыми девочками редко, росли они не при дворе, а путешествуя между Измайловым, Преображенским и Покровским. Сестра царя, Наталья Алексеевна, и семья его фаворита Александра Меншикова – вот наставники и воспитатели маленькой Елизаветы, девочки своевольной, живой, очень подвижной, но послушной глубоко религиозным установлениям, принятым при «малом» дворе. Религия так и осталась неотъемлемой частью ее жизни, полной, впрочем, мирских страстей.

Узнав о ее рождении, Петр I воскликнул: «Отложим празднество о победе и поспешим поздравить с пришествием в этот мир мою дочь!»

Девочка с детства любила верховую езду, катание на лодках, обожала танцы. По словам историка Василия Осиповича Ключевского, «подрастая, Елизавета казалась барышней, получившей воспитание в девичьей. Большое развлечение доставляли ей свадьбы прислуги: [иногда] она сама убирала невесту к венцу». Кроме игр были, разумеется, и уроки, но характер они носили весьма односторонний. Елизавета прекрасно говорила по-французски и по-немецки, свободно читала по-итальянски, отлично музицировала, писала стихи, а уж в хореографической импровизации девочке и вовсе не было равных. Но этим ее образование ограничивалось, прочими науками цесаревну не утруждали. Почему? Да потому, что еще восьми лет от роду Елизавета обращала на себя внимание своей замечательной красотой. Французский посланник Леви говорил, что только слегка курносый нос и рыжеватые волосы мешали назвать эту красоту совершенной. Цесаревна была прекрасна, и Петр лелеял мечту выдать ее за европейского монарха, будь то французский король Людовик XV, принц Георг Английский, инфант дон Мануэль Португальский, герцог Фердинанд Курляндский, – не столь уж важно. Но Европу смущало происхождение невесты по материнской линии: из властвующих домов никто не хотел родниться с литовской крестьянкой Мартой Скавронской, ныне императрицей Екатериной I…

Такой Елизавета росла, такой и осталась до самой смерти: не соблюдавшей никакого режима дня, взбалмошной, порывистой, веселой, гневливой, фамильярной, открытой и гостеприимной, охочей до развлечений, упорной в настойчивом желании сохранить свою красоту, бежавшей от всего серьезного, кроме Бога. Смерть Петра I пришлась на шестнадцатилетие Елизаветы. Ее ждали еще несколько беззаботных лет при правлении матери, Екатерины I. После ее смерти между Елизаветой и троном оставались только Петр Алексеевич, внук Петра I, и старшая сестра Анна. Анна Петровна скончалась в 1728 году в родильной горячке, произведя на свет будущего императора Петра III. Петр II приходился Елизавете племянником, был влюблен в красавицу-тетушку и даже хотел жениться на ней, но препятствием стало близкое кровное родство. Впрочем, царствование самого Петра II оказалось кратким, зимой 1730 года он умер от оспы в возрасте четырнадцати лет. Казалось, что теперь Елизавете дорога прямиком на российский престол.

Елизавета была дружна с императором Петром II, своим племянником (неизв. худ., 1800)

«Вы знаете, чья я дочь, ступайте за мною!»

В обход завещания Екатерины I Верховный тайный совет, реально правивший при Петре II, решил призвать на царство Анну Иоанновну, дочь единокровного брата Петра I. Елизавете припомнили незаконнорожденность. На самом же деле, скорее всего, молодая цесаревна внушала вельможам опасения своим беспокойным и свободолюбивым нравом. Герцогиня Курляндская, почти сорокалетняя, вдовая, вот уже два десятка лет жившая за пределами России, казалась подходящей кандидатурой – читай, марионеткой, за спиной которой было бы удобно по-прежнему править страной. Впрочем, как известно из истории, Верховный тайный совет жестоко ошибся.

«Наиболее законная из всех преемников Петра I, она была поднята на престол мятежными гвардейскими штыками»

(В. О. Ключевский)

Курляндская герцогиня не могла не понимать, что Елизавета – законная наследница трона и что пока та жива, ее собственное положение в качестве правительницы под угрозой. Верховный тайный совет еще при жизни Петра II пытался упрятать Елизавету под монашеский клобук, и хотя это обезопасило бы Анну Иоанновну, начинать с этого свое царствование она не хотела.

По приказу императрицы Елизавета с малым кругом своих приближенных, куда входили, в частности, лейб-медик Лесток, камер-юнкеры Михаил Воронцов и Петр Шувалов, его будущая жена Мавра Шепелева, переселилась в небольшой дворец, так называемый Смольный дом, построенный на бывшем Смольном дворе, где хранились смоляные запасы Адмиралтейства. Никто не произносил этого вслух, но всем было очевидно: Елизавета Петровна жила теперь под негласным арестом. Все десять лет правления Анны Иоанновны, удаленная от государственных решений, да и просто от придворной жизни, цесаревна старалась лишний раз не посещать двор, время проводила праздно, развлекалась пением, маскарадами и театром, часто ездила в Александровскую слободу, посещала казармы Преображенского полка. Открытая, веселая, простая в обращении, Елизавета пользовалась любовью не только гвардии, но и простого народа, в котором имела хождение легенда о том, как батюшка-царь Петр Алексеевич, умирая, благословил образом Знамения Божьей Матери на царствие именно ее, свою младшую любимую дочь.

В. А. Серов «Выезд императора Петра II и цесаревны Елизаветы Петровны на охоту» (1900)

Все десять лет бироновщины Елизавету не оставляло ощущение угрозы если не ее жизни, то положению, даже столь незавидному. Но все еще более осложнилось после кончины Анны Иоанновны. Объявленный наследником малолетний Иоанн Антонович, сын племянницы покойной императрицы, править не мог, регентом при нем был оставлен всемогущий фаворит Анны Иоанновны Бирон. По не очень понятным причинам он Елизавете благоволил, и останься Бирон у власти, она сохранила бы свое положение. Но реальной правительницей России стала мать Иоанна, Анна Леопольдовна, и было ясно: пришло время решительных действий.

«Добронравие, снисходительное и добродетельное сердце паче всего нужны человеку, которого Бог возвышает для управления другими»

В ночь на 25 ноября 1741 года Елизавета приказала ненадолго оставить ее. Говорят, цесаревна молилась перед образом Спасителя, давая обет: если наступит ее правление, никому не подпишет она смертного приговора. В два часа ночи сама Елизавета, Лесток, Воронцовы и Шуваловы были в казармах Преображенского полка. Вмиг собралось более трех сотен солдат. «Узнаете ли вы меня? Знаете ли вы, чья я дочь? Меня хотят заточить в монастырь. Готовы ли вы меня защитить?» – крикнула Елизавета. «Готовы, матушка, – отвечали гвардейцы, – всех их перебьем!» Она подняла крест: «Клянусь в том, что умру за вас. Целуйте и мне крест на этом, но не проливайте напрасно крови!» Спустя несколько часов переворот был завершен. Как писал Ключевский, «наиболее законная из всех преемников и преемниц Петра I, [она была] поднята на престол мятежными гвардейскими штыками». Народ ликовал, приветствуя на престоле дочь Петра Великого.

Л.-Ж. Лагрене «Императрица Елизавета Петровна – покровительница искусств» (1761)

Блистательная и безалаберная

Взойдя на трон, Елизавета не стала повторять ошибок предшественниц. Иоанн Антонович был заточен в крепость, родня Анны Иоанновны и Анны Леопольдовны арестована, фавориты прежней правительницы приговорены к смертной казни, но, верная данному слову, императрица заменила ее ссылкой в Сибирь.

«При дворе… происходили маскарады, и Елизавета появлялась на них переодетой в мужские костюмы»

(К. Ф. Валишевский)

После коронации Елизаветы Петербург и Москву закрутило в вихре торжеств и празднеств. Роскошь выездов, маскарадов, на которых собиралось до девятисот человек за раз, блеск балов соседствовали при этом с удивительным убожеством внутренней обстановки дворцов, где, по словам Ключевского, «двери не затворялись, в окна дуло; вода текла по стенным обшивкам, комнаты были чрезвычайно сыры». В первое время императрица еще уделяла внимание государственным делам, но скоро интерес ее угас, даже важные документы могли дожидаться монаршей подписи неделями, а то и месяцами. Польский историк и публицист Казимир Валишевский писал: «У нее не было определенного режима дня, она могла обедать в три часа ночи, а завтракать вечером. Она редко ложилась спать до рассвета».

Страстная модница, Елизавета после восшествия на престол ни разу не надевала одного наряда дважды. В 1753 году во время пожара в московском дворце сгорели четыре тысячи платьев, однако после смерти императрицы насчитали еще почти пятнадцать тысяч, большей частью ненадеванных, два сундука шелковых чулок, тысячу пар туфель и более сотни отрезов французских материй.

Страстная модница, Елизавета никогда не надевала один наряд дважды (худ. И. Гроот, XVIII в.)

Разумеется, никто из приведших императрицу на трон милостями обойден не был. Гвардейцев пожаловали дворянством, повысили в чинах, Лесток получил титул графа, Разумовские, Шуваловы, Воронцовы, Бестужев-Рюмин – земли и деньги. Вокруг молодой императрицы, красавицы и любительницы развлечений, неизбежно было возникновение тесного круга «своих», тех, кто теперь мог вершить политику России, которой Елизавета, честно говоря, не очень интересовалась. Окружившие самодержицу министры и вельможи странным образом сочетали в себе политические таланты с интриганством и откровенным воровством, и таким положение дел оставалось до самого конца ее царствования.

Елизаветинское барокко – архитектурный стиль русского барокко времени правления Елизаветы Петровны. Характеризуется роскошью и величием. Во внутренней планировке усадеб и дворцов часто использовались широкие парадные лестницы и двухсветные залы, множество лепных и резных украшений, узорчатый паркет и зеркала. Пышность убранства подчеркивается двух- и трехцветным окрасом фасадов с использованием золота. Основным представителем этого направления являлся Бартоломео Франческо Растрелли.

Елизавета провозгласила себя восприемницей и продолжательницей политики Петра Великого. На деле реформы в ее правление были последовательными, но весьма далекими от традиций отца. Сенату было возвращено положение высшего органа управления, приданы законодательные функции, активно поддерживалась внутренняя торговля, предоставлялись многочисленные монополии и льготы, была отменена внутренняя таможня, разрешен свободный вывоз хлеба за рубеж, основаны первые русские банки – Дворянский, Купеческий и Медный.

Пусть сама Елизавета мало что понимала в делах империи, но ее окружали советники, радевшие за величие России. Политика канцлера Алексея Петровича Бестужева-Рюмина не просто поставила империю вровень с другими европейскими державами, они теперь сами искали дружбы с русскими. Россия одержала победу в русско-шведской войне 1741–1743 годов, в 1759 году русские под командованием Петра Семеновича Салтыкова и Петра Александровича Румянцева разбили ранее считавшуюся непобедимой армию Фридриха II, а осенью 1760 года взяли Берлин. Елизавета считала Пруссию врагом России, и от полного разгрома Старого Фрица спасла только смерть императрицы.

Укрепление положения дворянства, авторитета и мощи государственной власти – все это были первые шаги к просвещенному абсолютизму, время которого пришло уже в царствование Екатерины II.

В 1758 году А. П. Бестужев-Рюмин из-за своеволия попал в опалу (неизв. худ., XVIII в.)