Kitobni o'qish: «Вас разлучит смерть. Книга 2»

Глава 1

Обратный путь даровал мне откровение: прежде я ничего не знала об усталости! Думать и то было лень. Каждый шаг отдавался ноющей болью в мышцах, знакомой и почти родной после недели нещадных тренировок. Идти было так тяжело, будто мы тащили на себе не только сумки, но и всю пыль мертвых земель. Она осела на одежде, скрипела на зубах и въедалась в легкие.

И вот – наконец-то! – на горизонте обозначилась линия болот. За едва виднеющимся частоколом чахлых деревьев прорывались смутные всполохи. Отблески сверкающего света и вязкие всплески тьмы расходились в разных направлениях, гасли и вспыхивали вновь. Облегчение ударило под дых, неожиданное и тошнотворно-сладкое. Живы! Наше прикрытие выстояло…

Идущий впереди Северин шумно выдохнул – так, словно все эти часы задерживал дыхание. Сидония, шагавшая рядом со мной, этот вздох определенно уловила. Скользнула колким и насмешливым взглядом по его спине, но ехидничать не стала. Видимо, сил у нее не находилось даже на это.

Все мы были на пределе. Брели в тишине, нарушаемой шорохом подошв по сухой земле да редкими предупреждениями Дамьяна, указывавшего дорогу и отводящего порождений. Велизар с момента выхода из подземного грота не проронил ни слова. Шел ровной неумолимой поступью, но в темных глазах сквозила какая-то пугающая пустота. Таким я его еще не видела… Верные адепты избегали пересекаться с предводителем взглядом, а Сидония держалась на почтительном расстоянии. Плохой знак. Что-то в нем надломилось. Скала дала трещину.

И ведь это я ее, ту трещину, и пробила. Выложив неудобную правду без прикрас прямо в лоб! Может, зря?.. С одной стороны – на чувства Велизара мне плевать с самой высоченной колокольни. С другой – он и так совершенно непредсказуем, а теперь, когда оказалось, что «великая цель» Культа, по сути, ведет к повторению старой катастрофы… Куда его понесет и с какой скоростью? Как бы всей Империи не пришлось худо!

Преодолев слабо мерцающий полог границы, мы вышли на край болот – к островку с погашенными кристаллами. Оседали пепельные клочки, сквозь раскатистый гул добивающих массовых чар слышались ржание лошадей и голоса.

Первой нас заметила Девора. Вся в поту, измазанная грязью, но преисполненная яростной решимости. Она крикнула: «Вернулись!» – и болота взорвались ликующими возгласами. Нас обступили толпой, усердно разглядывая. Взор Северина перескакивал с одного имперского мага на другого, не иначе как подсчитывая.

– Потерь нет, – доложила ему Девора, вытирая лоб рукавом. – Только раненые, и то условно. Пара царапин. Кто-то о камень споткнулся, кто-то о бревно. Клятые болота…

– Отлично, – похвалил Северин. – Молодцы.

Его широкие, застывшие в каменной напряженности плечи чуть дрогнули. Жизни вверенных магов были для него приоритетом, поэтому он и отказывался идти к очагу. Бросать их без присмотра.

Насколько я могла убедиться, адепты и представители племен также были живы-здоровы, хоть и порядком вымотаны. Эмилия на дрожащих ногах протиснулась к Велизару с радостным восклицанием:

– У вас тоже без жертв!

Он скупо кивнул, глядя вовсе не на нее. Куда-то поверх голов, в серую мглу покинутых земель.

– Не отвлекаемся, – прервал начавшуюся суету Дамьян. Бледный, но по-прежнему сконцентрированный на том, чего не чуяли остальные. – Налетает свежая волна.

Все с вымуштрованной собранностью встали в отработанные позиции. Из-за дрожащей приграничной завесы выплыли серебристые тени – не густой стеной, как раньше, а разрозненными кучками. Должно быть, основные волны уже выкошены. Эти беспорядочно подтягивались из забарьерных глубин.

Бой был быстрым. Сложные гасящие узоры адептов и дикарей, которые имперцы поддержали своими чарами. Северин добавил поток рассеивания, замедлив порождений. Два взрыва сокрушающей энергии – и твари превратились в оседающие клочки.

Пока по болотам раскатывалось эхо заклинаний, Асен и Стомир бросились к врытым в землю защитным кристаллам. Тем, что были намеренно погашены, дабы «прикрытие» у границы манило к себе порождений, отвлекая их от нашей группы. Несколько выверенных манипуляций, и кристаллы включились один за другим. Над островком вновь сомкнулось энергетическое поле, отпугивающее тварей.

– Убираем сокрытие аур, – скомандовала Сидония.

Я деактивировала браслет на запястье. Щелчок в сознании, и болезненная пульсация в висках, что сопровождала меня всю вылазку, утихла. Тянуло застонать от облегчения. Никто не предупреждал, что долго носить эту штуку настолько изматывающе! Но другие-то привыкли, вот и мне нечего жаловаться.

Под защитой кристаллов мы стали невидимы для порождений. Копошащиеся за границей потеряли цель, бессмысленно дрейфуя. Наступила передышка – наверняка короткая, но очень нужная за весь этот бесконечный день.

– Вовремя вы успели, – отметил Радко, достав из кармана трубку и спешно набивая в нее табак. – Прям впритык! До темноты как раз часа два.

Грегана собрала своих и затараторила – сбивчиво, эмоционально, на гортанном наречии племен. Такой дивной скороговоркой, что я распознала лишь отдельные фразы: «каменные чертоги», «громадная тварь», «старейшинам не понравится». Ее колдун пытался вставить слово, но безрезультатно.

Багровый от напряжения Емил, стоявший поодаль со своим неразлучным напарником Бориславом, громко спросил:

– Так что, успешно сходили? Нашли очаг?

В его тоне сквозило откровенное недоверие. Мол, явились назад в полном составе, практически невредимые – если не считать перевязанного плеча Кирсана. Но порождения, как известно, таких ран не наносят.

Северин, что поразительно, промолчал. Неужели прислушался к моим намекам в пещерной мастерской и решил держать рот на замке хотя бы при Культе?

– Нашли, – односложно ответил Велизар, не поворачивая головы. – Уничтожили.

В толпе пронеслись взволнованные вздохи и аханья.

– Этот очаг был не единственным, – добавила я. – Таких должно быть множество.

На всеобщее воодушевление мои слова ни капли не повлияли.

– Выходит, их можно уничтожать! – Любомир довольно потер руки. – И не ценой жизней.

Ну да. Но есть нюанс! Уничтожаются-то они только объединенной магией.

– Конечно, можно, – усмехнулась Сидония, но без обычного стервозного задора. – А вы сомневались? Думали, мы сюда помирать едем?

– Вы-то нет, – ввернул ссутуленный Борислав. – А за себя мы не были уверены, отбиваясь тут от полчищ тварюк.

– Сюда не брали тех, кто не в состоянии отбиться, – осадил его Северин.

Несостоявшийся задира внял и отшагнул поправлять съехавший в сторону настил у островка. Велизар же соизволил оторваться от созерцания мертвых земель.

– Десять минут на сборы, и выдвигаемся, – произнес он глухим, лишенным интонаций голосом.

И направился к своей вороной лошади, которая мирно обнюхивала кристалл. За ним, как тень, двинулся Младлен, но Велизар мотнул головой. Адепт растерянно моргнул и пошел к Кирсану, чья повязка на плече опять пропиталась кровью. Значит, помощь целителя главе Культа не требовалась, по крайней мере, срочно. Однако то, что Младлен ее предложил, говорило о многом. Велизар до сих пор не оправился от травмы, что я нанесла ему у границы? Хорошо зарядила, качественно!

– Счастлива видеть тебя живой. – Ко мне подошла Девора. – И сама, знаешь ли, несказанно рада, что выжила.

– Аналогично… – Я попыталась улыбнуться, но получилась жалкая гримаса. – Правда, нам еще надо добраться до гарнизона.

– Ой, да ладно, – отозвался Гаврил, перетягивая ремень на дорожной сумке. – Самое сложное позади.

– Расслабляться рано, – возразил Северин.

Именно. На гиблых болотах каждый шаг мог стать последним. Затем предстоит пересечь проклятый лес и Пустоши. А мы измотаны, магия – на исходе, силы – на нуле. Один очаг схлопнут, но другие неустанно порождают новых тварей.

Вскоре все были готовы. Вытянулись на лошадях той же колонной, что и на пути сюда: темные маги впереди, светлые – сзади. Велизар возглавил шествие, я пристроилась в конце.

Болота мы преодолели относительно спокойно. Несколько раз нападали мелкие группы порождений. Очевидно, большинство было перебито днем, свежие не успели подтянуться. Атаки отражались мгновенно, почти играючи. В проклятом лесу на нас покушались лишь одиночные тени, блуждающие среди мертвых деревьев. Их гасили точечными ударами, не замедляя хода. Пустоши мы проскакали без единой стычки.

На рубеже имперских земель ведьмы и колдуны отделились от колонны. Не прощаясь, свернули на тропу, ведущую к занятой ими деревне. Маги с адептами поскакали дальше, к огням гарнизона, зажигавшимся вдали.

И до меня дошло. «Поход» вышел более чем успешным! Разведка. Обнаружение очага. Его уничтожение. Ни одной потери. Драган, Дарий и прочие архимаги считали экспедицию самоубийственной. Теперь утрутся. Велизар щелкнул их по носу, выполнив невозможную миссию в идеальном виде. Герой, ага.

Справился бы он без меня? Наверное. Не факт, что все бы выжили, но задачу выполнил бы. Я была просто удобным инструментом. Катализатором. Ключом, который вставили в нужную скважину.

Небо начало темнеть, сливаясь в черно-сизую массу. Мы успели. Я уже не чувствовала ни ног, ни спины – сплошная ноющая ломота. Ворота распахнулись, нас встретили шумом, гамом и криками. Голова гудела, нестерпимо мутило. Хотелось тишины и темноты.

Имперский отряд сразу поехал к конюшне – сдавать лошадей и идти в казармы падать без сил. Я же застыла посреди двора на взятой у Культа – хотя на самом деле в северном пределе – рогатой красавице. Адепты, не спешиваясь, направлялись к их кварталу. Дамьян, проезжая мимо меня, натянул поводья. Его лицо в скупом свете факелов было мелово-бледным, тени под глазами – фиолетовыми.

– Тебе бы отдохнуть, – заявил он. – А лучше поспать. Выглядишь паршиво.

– На себя посмотри, – фыркнула я.

– Пожалуй, воздержусь, – хохотнул Дамьян. – Едем дальше?

Вопрос повис в воздухе. Было ясно, к чему он клонит! Предложение остаться на ночь у адептов. Это был бы ясный демонстративный жест. Полный разрыв с имперскими магами, переход под крыло Культа.

Я отрицательно покачала головой. Дамьян помог мне слезть с лошади. Ноги подкашивались, но я устояла. Забрала дорожную сумку, оттянувшую плечо до боли.

– Ну, если передумаешь, – подмигнул он, – знаешь, где нас искать.

– Не передумаю.

Дамьян будто хотел что-то добавить, но… Махнул рукой и уехал догонять своих, уводя мою лошадь под уздцы. А меня подсадил к себе в седло Северин. Оказалось, не уехал с остальными…

– Держись, – велел он, словно подозревал, что я упаду.

Довез до конюшни, где сдал лошадь снабженцу и направился прочь – в сторону казарм. Спотыкаясь, я поплелась за ним. Если Северин провожает меня, то как-то странно!

– Ты же говорил, что не там живешь…

– Драган ждет срочный отчет, – бросил он.

Понятно. Устал, не устал – неважно. Сперва доложи обстановку.

Мы свернули на темную улицу. Окна в домах светились тускло, прохожих не было. Воспользовавшись этим, я сцапала Северина за рукав и затащила в проулок между двумя сараями. Там было настолько узко, что я невольно прижала его к стене.

– Какое рвение, – изогнул он губы в недвусмысленной ухмылке. – Но момент не самый подходящий. Да и место…

– Можно подумать, прошлое было подходящим, – хмыкнула я и, выпустив его, отодвинулась на полшага. – Что ты расскажешь Драгану?

– Что видел, то и расскажу.

– И только это?..

Его лицо было в тени, но странный, почти лихорадочный блеск глаз улавливался отчетливо.

– Мне неоднократно указывали, что делать выводы – не мое дело. Так что ими я делиться не собираюсь.

Я благодарно кивнула. Северин склонил голову набок, пристально меня рассматривая. Приосанилась бы, но сил держать спину прямо не было.

– Не знаю, – вырвалось непроизвольно.

– Я ничего не спрашивал, – заметил он без прежней колкости.

– В любом случае я ничего не знаю.

Северин выждал мгновение, посторонился и вышел из проулка на улицу. Обернувшись, спросил:

– Ты идешь?

– Нет.

Он замер, явно колеблясь.

– Что, оставлять меня одну не по регламенту?

– Да какой, к нечестивым духам, регламент? – процедил Северин. – Не хочу, чтобы ты опять во что-нибудь вляпалась.

– Мне не нужна твоя помощь, – отчеканила я. Перевела дух и добавила мягче: – Сейчас не нужна.

Он постоял еще, глядя на меня в напряженной задумчивости. После развернулся и ушел – тяжелыми шагами, затихающими в вечерних сумерках.

Я прислонилась к холодной шершавой стене. Темнота сгущалась, сверху мерцали сизые отсветы угасающего неба. И куда идти? В казармы – от души воротило. Драган сам одолжил меня адептам, так какое у него право что-либо мне выговаривать? Пусть разбирается с последствиями своего хитроумного хода!

Очень хотелось к Герману и Раде. В дом, пронизанный теплотой желанных объятий. Но прикрывать проблемную магичку – удар по репутации принца, на которого и так смотрят косо из-за былых «подвигов».

К Келлару – тоже заманчиво. Он выслушает, не осудит, поможет разложить все по полочкам. Но после моего визита не отмоется. Огребет за излишнюю вовлеченность в отношении бывшей подопечной.

При всем богатстве выбора оставался один вариант. Единственный.

Я оттолкнулась от стены и пошла, не заботясь о том, видит ли меня кто. Улицы были пустынны, изредка мелькали фигуры патруля. Никто не окликнул и не задержал. Наверное, удачно слилась с пейзажем.

Дом Цецилии, неказистый, но трогательно обжитый, по-прежнему щемил сердце. Ухоженный дворик, по обыкновению незапертая дверь. Я толкнула ее и ввалилась в прихожую, пропахшую лекарственными травами, воском и домашним уютом. Швырнула сумку на пол – не специально, думала, получится аккуратнее.

Из кухни доносились стук ножа по доске и тихое бормотание. Я доковыляла туда. Цецилия нарезала за столом овощи и коренья. На полу, поджав босые ноги, сидела Гизела и чесала за ухом черного кота, который хрипло мяукал, щуря желтые глаза. Узрев меня, она расплылась в блаженной улыбке.

– Пушистик, смотри, кто пришел! – Гизела хихикнула. – Большая черная клякса… Я ее не вижу. Растворилась. Но дыра осталась. Дыра в небе, через которую утекают… Нет, не облака. Что утекает? Мысли? Нет, не мысли. Пустота. Пустота утекает в пустоту.

Прекрасно, именно это мне и необходимо. Безумной юной прорицательнице известно поболее, чем всем нам, вместе взятым. Прошлое, будущее… В ее разбитом сознании все переплетено в причудливый узор. Но проскакивают и подсказки. Стоит послушать.

– Да кто к нам пожаловал, с ума сойти, – подхватила Цецилия, отложив нож. – Подкинула мне это чудо и пропала.

– Не было возможности выйти, – призналась я. – Заперли в казармах.

– А теперь появилась, что ли?

– Я ездила в экспедицию. За границу.

Гизела ойкнула, кот недовольно дернул ухом.

– Хорошо, что вернулась, – не заинтересовалась подробностями Цецилия. – Будешь с нами ужинать?

Похоже, ей не любопытно. Что ж. К лучшему. Казалось, если я попробую рассказать, то из меня польется не речь, а серый пепел мертвых земель.

– Ужинать буду. Спасибо. И… можно у тебя переночевать?

– Твоя комната занята ею. – Цецилия указала на Гизелу. – Постелю тебе в смотрильне.

Помню я ту «смотрильню» – крошечную каморку, где хранятся травы и зелья, с жесткой лавкой вместо кровати. Но мне сойдет.

– Перед едой моют руки, – важно изрекла Гизела.

– Ей надо всю себя помыть, – поправила Цецилия, критично оглядывая меня с ног до головы. – Ишь, умазалась.

А то. Грязь, пот, пыль… Этого добра на мне пара пудов, не меньше.

Пришлось ковылять в комнатку-купальню. Исходящая паром бадья, естественно, меня там не ждала… Я взяла ведро, чтобы набрать воды, но оно, даже пустое, казалось неподъемным. Пальцы предательски дрожали. Вошедшая следом Цецилия вырвала его из моих рук.

– Не трожь, немощь, – буркнула она. – Сама принесу и погрею.

Через несколько секунд хлопнула дверь. Я вернулась на кухню и опустилась на пол рядом с Гизелой. Кот лежал у нее на коленях и урчал.

– Как ты тут живешь, подружка? – вздохнула я.

– Я тут не живу, – в ее тоне была необычайная серьезность, – а выжидаю.

– Чего?

– Момент! Он уже близко. Но его не видно. Как ветер. Ловлю дуновения – вот что я делаю.

– А мне… – Я облизала губы, во рту разлилась противная горечь. – Что делать мне?..

– Погладь кота, – сказала она так, словно вручала секретное оружие или отдавала последний приказ.

Я послушно протянула руку, коснулась жестковатой шерсти. Вроде короткой, а одеревеневшие пальцы волшебным образом в нее провалились. Кот подался навстречу с бессовестно требовательным мяуканьем. Прикрыв глаза, я продолжила его гладить. Просто гладить, слушая, как под ладонью нарастает низкое вибрирующее мурчание.

Пожалуй, это был совершенно замечательный совет.

Глава 2

Разбудило меня сползшее одеяло. Точнее, ранняя пташка по имени Гизела, методично и настойчиво дергающая его за край.

– Проснись-проснись-проснись, – бубнила она, нависнув над моей лежанкой в смотрильне. – В углу шевелится паук, у него в лапках – будущая паутина. Мухи в ней запутаются и не смогут улететь. Их надо выручить!

Я вдохнула полной грудью, втягивая запах сухих трав, лекарственных снадобий и старого дерева, и прохрипела:

– Встаю… Отстань от одеяла, а то улетит оно. Прямо на пол. А мух выручать не будем, они плохие, жужжат над ухом и мешают спать.

Гизела зажмурилась, обдумывая мои слова. Согласно кивнула и отпустила несчастное одеяло, испещренное заплатками до состояния лоскутной абстракции.

За оконцем робко занимался рассвет, небо подсвечивалось подступавшими к облакам солнечными лучами. Петухи и те не спешили орать… В принципе, я отдохнула и выспалась. Легла-то сразу после того, как отмылась от «экспедиционной» грязи и поужинала. Ночное забытье было тяжелым и без сновидений. Не сон, а затяжной обморок. Тело ныло, но это была знакомая фоновая боль – напоминание о том, что я по-прежнему жива и способна двигаться дальше.

Цецилия еще спала – за шторкой ее комнаты доносилось мерное похрапывание. Я осторожно поднялась с жесткой лавки, нащупала в полумраке сложенную на табурете одежду. Мой выстиранный вчера дорожный костюм успел высохнуть. М-м-м, пах не болотной сыростью и конским потом, а душистым мыльным корнем…

Я быстро натянула его на себя, ощущая приятный скрип чистой ткани на коже. Сапоги стояли рядом, тоже отчищенные. Цецилия расстаралась. Вот уж действительно – любезность, сравнимая с подвигом. Вдобавок она вымыла во всем доме полы, бессовестно испачканные мной вчера: разуться у входа я не удосужилась…

На кухне было посветлее. В окне все четче проявлялась серая полоса зари, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки. Гизела забралась с ногами на стул, обхватив колени, и закачалась взад-вперед, напевая что-то невнятное.

Настал новый день… А проблемы остались старые. Всей Империи грозит гибель от смертоносных потусторонних тварей. По моей вроде как вине. Впрочем, брать на себя ответственность за судьбу всего мира – явный перебор и попахивает манией величия. Оставим это Велизару!

Как бы там ни было, мне срочно нужны хоть какие-то намеки. Путеводные нити. Пророчества. Даже в виде бреда безумной прорицательницы! Это лучше, чем не знать вообще ничего и барахтаться в потемках. К тому же у Гизелы иногда случаются просветы. Она предсказала – пусть в зашифрованной форме – и мою смерть у границы, и роль Ивона, и наличие клякс-очагов, и многое другое. Однажды полноценное видение мне подкинула. Да и не к Ксанте же идти за подсказками: та исключительно себе на уме. Если что и знает, то информации даст с гулькин нос.

Я подтащила свободный стул к Гизеле и села рядом. Она не обратила на меня внимания, продолжая мотаться из стороны в сторону и бормотать под нос свою неразборчивую песенку:

– …вода горькая, пить ее нельзя, только смотреть. А смотреть больно, в ней плывет тень. Не твоя, не моя, а чья? Раз, два, три. Беги-беги, не упади…

– Помоги мне, – прервала я ее песенный поток. – Ты видела прошлое. Что случилось с теми людьми? С теми, кто жил за границей, в каменных городах?

– Они забыли спросить. – Гизела прекратила раскачиваться. – Перед тем как взять. Всегда надо спрашивать разрешения. У земли. У воздуха. У тишины. Они не спросили. И тишина рассердилась.

Это было уже ближе к теме, но все еще чересчур метафорично.

– Как мне всех спасти? – Я наклонилась к ней. – От этой тишины? От пустоты, что приходит вслед за ней?

– Никак. – Она задрала голову к потолку, ее огромные глаза стали пугающе взрослыми и печальными. – Всех спасти нельзя.

Я уцепилась за слова, произнесенные ею же в гарнизоне:

– Чтобы все было хорошо, кто-то должен умереть. Кто?

– Не знаю. Не вижу. – Гизела отмахнулась, будто наш разговор ее утомил. – Слишком много линий. Сплетаются, скачут. Бр-р-р!

– Ладно… – Терпение норовило лопнуть. – Я могу исправить содеянное? Залатать дыру в небе?

– Ты не исправишь, – ответила она безучастным тоном, от которого по спине пробежали мурашки.

– А кто исправит?..

– Вы!

– Кто «мы»? Я и кто? Или что ты имеешь в виду?

Ее пальцы вцепились в складки платья, взгляд нашел меня – затуманенный и поплывший. Ни капли осмысленности.

– Никто не помнит, как пахнет дождь на горячих камнях, – посетовала Гизела. – А их больше и нет, тех камней. Их съели.

Я судорожно выдохнула. От услышанной каши мутило, к горлу подкатывала бессильная злость.

– Я запуталась, – сказала я больше себе, чем кому-либо. – Совсем запуталась.

– Так распутайся, – беспечно заявила Гизела, словно речь шла о клубке пряжи.

В ушах пронзительно зазвенело. Казалось, натянутая во мне струна оборвалась, вдребезги разбивая нутро. Потеряв всяческий контроль, я схватила Гизелу за руку.

– Я видела очаг, – выпалила я ей в лицо. – Гигантского родителя порождений. И мертвый город. Там не осталось ни магии, ни жизни, ни звуков. Только кости, руины и пыль. Горы пыли. Это то, что нас ждет? Это твое «все будет хорошо»?

Она выдернула руку – рывком, будто ее ударило разрядом молнии. Худое тельце напряглось, глаза закатились, из перекошенного рта вырвался не крик, а какой-то низкий животный вопль.

– Кости! – заголосила Гизела надрывно. – Старые, серые. Они не звенят, когда дует ветер. Но ветра нет. Только шепот и песок! Он сыпется, сыпется, засыпает глаза… Нечем дышать!

Она начала задыхаться, по ее щекам обильно потекли слезы.

– Не смотри! Не смотри туда! – закричала Гизела и съежилась, закрывая лицо руками. – Оно видит! Оно все видит! Оно голодное!

Эти выкрики, разрывающие утреннюю тишину, были полны настоящего неистового ужаса. Я вцепилась в ее плечи, пытаясь прижать к себе, успокоить.

– Ты здесь и сейчас! Слышишь? Здесь и сейчас! Вот комната, вот я, вот… котик! – Я оглянулась в поисках черного спасителя, но его нигде не было. – Милая, ну хватит!

Но она не слышала. Дрожала и билась в припадке. Судя по охватившим кухню бешеным эманациям, Гизелу захлестывало видением такой силы, что ее хрупкое сознание не могло его вместить.

– Что происходит?! – раздался сонный, но яростный голос. На пороге кухни появилась Цецилия в спальном чепце и накинутом на плечи платке. Увидав Гизелу, она широко распахнула глаза. – О Высшие Силы!

Цецилия стремительно подошла, грубо отстранила меня и присела рядом с рыдающей подопечной.

– Тихо, тихо, пташка, все кончилось, это всего лишь сон, – заговорила она мягким напевным голосом, обнимая Гизелу и укачивая ее, как младенца. – Никто тебя не тронет. А если попробуют – ух, я им задам.

Постепенно, под ее ласковые утешения и покачивания, истерика унималась, переходя в хаотичные всхлипы. Цецилия бросила на меня взор, в котором горел неистовый праведный гнев.

– Вон отсюда. – Она непреклонно указала на выход. – Быстро.

– Но я…

– Встала и ушла!

Ее тон не допускал возражений. Не став усугублять, я послушно поплелась в прихожую. Цецилия, обняв напоследок поскуливающую Гизелу, вышла ко мне.

– Зачем пришла? Ребенка доводить? – прошипела она. – Забыла, что она не в себе? Ее и так каждый день штормит, а тут еще ты!

– У этого «ребенка» могут быть ответы, – огрызнулась я упрямо.

– Думаешь, в жизни есть готовые ответы? – Цецилия закатила глаза. – Их нет и никогда не было!

Ее жесткие и безапелляционные слова остудили мой пыл лучше ушата ледяной воды. Я вздохнула, сдаваясь. Злость ушла, осталась сплошь опустошенность.

– Мне стыдно, что так получилось. Я не хотела. Просто… Не знаю, куда идти и что делать. Как тебе удается быть такой спокойной, когда мир рушится?

Взгляд Цецилии смягчился. Она потерла переносицу и сказала уже спокойнее:

– Истерика еще никому не помогала решить проблемы. Ни своя, ни чужая. Ты сильная девочка, но слишком много на себя берешь.

Я понуро кивнула. Была не в состоянии спорить.

– Извини, что разбудила. – Дойдя до входной двери, я обернулась. – У тебя не будет неприятностей из-за того, что ты оставила меня ночевать?

Цецилия фыркнула.

– Лично мне никаких указаний на сей счет не поступало. Не забивай голову ерундой.

Она скрылась на кухне, где тонко подвывала Гизела. Я взяла свою сумку, валявшуюся в углу, и вышла на улицу.

Светало. Небо было цвета промытого ситца, с розоватыми и персиковыми разводами. Воздух потихоньку теплел, но все равно заставлял зябко кутаться в накидку. Я стояла на пустынной улочке, слушая, как где-то далеко кричит петух, и чувствовала себя абсолютно потерянной.

Но кое-что из вчерашнего дня все-таки вынесла. Первое: любая, даже самая великая и продуманная, цель может в итоге пойти по причинному месту. Второе: в ситуациях, когда нормальный диалог невозможен, обозначить свою позицию – не лишнее. Как минимум полегчает!

Расправив плечи, я зашагала к казармам. Пора возвращаться в бренную реальность… Разгребать последствия. Да и стоять на месте – значило смириться. А с этим у меня никогда не складывалось.

Здание казарм возникло из-за поворота, казенное и унылое, по-военному аскетичное. Стражи у ворот – двое бледнолицых парней в красных мантиях – пропустили меня внутрь без слов. Конечно, впустить и выпустить – разные вещи!

Коридоры были пустынны. Ранний час, большинство магов дрыхнут в казарменных койках. Я не особенно надеялась застать Драгана в кабинете, но, приблизившись к его двери, поняла: за порогом дергается тень и явственно ощущается магическая аура. Он здесь.

Я символически постучала – два удара костяшками – и вошла, не дожидаясь приглашения.

За столом, заваленным кипами бумаг и свитков, в компании масляной лампы сидел Драган. Вид у него был такой, будто спать не ложился: темные круги под глазами, губы плотно сжаты. Ну да, столько новостей за ночь… Не уснешь! На мое вторжение – ноль внимания. На звук брошенной на пол сумки тоже не отреагировал.

Не тушуясь, я закрыла за собой дверь, взяла из угла стул – ужасно неудобный, с протертым сиденьем – и поставила напротив стола. Уселась, положив на него руки. Драган соизволил поднять на меня взгляд – по обыкновению, прищуренный.

– Нашлась сама, – произнес он хрипловато, не откладывая перо. – До того, как тебя начали искать. Похвально.

– Искать и волочить обратно сюда? – уточнила я. – Или прямиком в темницу?

Драган не ответил. Уставился на мое запястье, где из-под рукава выглядывал амулет Ивы – кусочек метеорита на вощеном шнурке. Да уж… Наверное, стоило снять его перед визитом. Но какой смысл? Словно он дурак и не понял, куда тот делся из запертого ящика.

– Чего ты хочешь? – спросил Драган, откинувшись на спинку стула.

Видимо, отчет Северина был исчерпывающим. Раз ко мне имеется лишь такой вопрос.

– Хочу узнать… Вы меня разово одолжили адептам в «поход»? Или это теперь на регулярной основе?

Он помолчал несколько секунд, изучая мое лицо так, будто читал некие скрытые смыслы.

– Ты недовольна, – констатировал наконец.

Я рассмеялась – сдавленно и нервно.

– Вы ведь прорицатель?

На бесстрастной физиономии Драгана ни мускула не дрогнуло, но пальцы на ручке пера сжались сильнее.

Доподлинно известно, что заместитель главы тайной службы – архимаг. Но я ни разу не видела, чтобы он колдовал. Только наблюдал, оценивал, отдавал приказы. Не боец. А если у него нет «активных» чар, то какие остаются варианты? Прорицатель. Это многое объяснило бы в его поведении!

– Какая разница? – осведомился Драган.

– О, большая… – Я вскинула подбородок. – Может, вы сами предскажете, что я собираюсь вам сказать, и перейдем сразу к тому этапу, где я пакую вещи и ухожу?

– К адептам?

– Нет.

Теперь рассмеялся он – коротко, беззвучно, почти непознаваемо. Разве что губы изогнулись и плечи дернулись.

– На двух стульях не усидеть, Сияна. – Его интонации впервые за все время обрели окраску – не гнев, не раздражение, а что-то вроде горечи. Будто его прорвало, но без взрыва эмоций. – Но действительно будет лучше, если ты уйдешь к ним. Раз не умеешь слушаться. Не умеешь быть частью команды. Руководствуешься сиюминутными импульсами. Это путь к хаосу, который провоцирует крах.

– Вы наверняка уже в курсе, что моя магия уничтожает очаги, – парировала я, – что…

– От инструмента нет никакой пользы, – перебил Драган, – если его нельзя применить. Если с ним приходится нянчиться.

Нянчиться?! Это так называется? Меня запирали, унижали, использовали как разменную монету! И он говорит обо мне так, словно я капризная вещь…

– Я пытался встроить тебя в имперскую структуру. Дать место, защиту, должность. Но ты продолжаешь себя дискредитировать. Циклишься на собственной уникальности. Мир не крутится вокруг тебя. Война – это не поединок героев, а слаженная работа множества людей. Другим способом в ней не выиграть.

– Так или иначе, – процедила я, – играть по вашим правилам я больше не намерена.

– И каким же образом? – Господин начальник откровенно усмехнулся. – Пожалуешься принцу? Или Велизару?

– Могу и пожаловаться!

– Вот как. – Усмешка на тонких губах стала ехидной. – А изображала самодостаточную.

Уперевшись ладонями в стол, я подалась вперед. Расстояние до противоположного края оставалось приличным, но жест вышел вызывающим. Впрочем… После того как я высказала все в лицо Велизару, уж Драган-то совсем не страшный!

– Какая еще самодостаточность? – хмыкнула я, впиваясь в него взглядом. – Я молодая девушка без статуса хотя бы младшего магистра. Вы не в курсе, что Дарий заблокировал мне продвижение по службе?

– Это легко исправить, – сказал он совершенно спокойно, не отводя глаз. – Если ты пойдешь на уступки и перестанешь творить, что тебе вздумается.

– Эти ваши компромиссы – полная хрень. Тогда каждая из сторон не получит желаемого. Тупик и напрасная трата времени.

Я встала из-за стола – так резко, что стул отъехал с пронизывающим скрежетом.

– Рискнете попробовать меня остановить?

– Воздержусь, – Драган не шелохнулся, – но помни: официально ты у меня в подчинении. С этим придется считаться. А если не хочешь считаться… – Он махнул пером в направлении окна, указывая куда-то вдаль. – Ты знаешь, где находится квартал адептов.

– Зачем вы меня туда толкаете? – Я стиснула зубы. – Какая вам с того польза?

Драган снова усмехнулся, но на этот раз по-другому, почти снисходительно. Ясно. Он с самого начала понимает, что к Культу я ни за что не примкну. Потому и давит. Создает условия, при которых я «перебешусь», вернусь обратно и стану как шелковая!

– Тебе надо окончательно определиться. – Его тон обрел прежнюю, лишенную эмоций пресность. – Не метаться между светом и тьмой, как ты привыкла.

– Я и не мечусь! А объединяю их. Империя, кстати, тоже объединилась с Культом. Или я что-то упустила?

– Да. – В узких глазах промелькнуло нечто, похожее на разочарование. – Тот факт, что одна ты ничего не сможешь.

Я отступила от стола на шаг. Потом еще на два. Подняла сумку и выскочила за дверь.

В коридоре было так же пусто, как и десять минут назад. Я прошла мимо факелов в стенных нишах, мимо закрытых дверей, мимо окон, в которые пробивался утренний свет. Поднялась наверх – в нашу с Деворой мансардную берлогу. Соседка посапывала под одеялом, трогательно высунув ногу. Стараясь не шуметь, я покидала в сумку необходимые вещи и выскользнула назад.

Стражи на выходе из казарм попытались преградить мне путь. Я вынужденно остановилась, оценивая обоих. Боевые магистры. Но молодые, вряд ли опытные. Уставшие за ночь в карауле.

– Варианты на выбор, – выговорила я четко и решительно. – Бежать докладывать Драгану про мой уход прямо сейчас. Или после того, как отлепитесь от стены, о которую я вас размажу.

Они напряженно переглянулись. Разумеется, видели меня на тренировках. Слышали, что устроила на «отборе» в экспедицию. Однако в их глазах отразился не страх. Расчет. Оценка рисков. И, возможно, доля уважения.

Первый страж посторонился, давая мне дорогу. Второй спустя секунду последовал его примеру. Решили не связываться?

Я спустилась с крыльца и поспешила прочь, пока они не передумали.

Улица поприветствовала меня освежающим ветром и голубовато-серым, набирающим ярость небом. Пахло дымом, венками из трав, развешанными на домах, и свободой, за которую я всегда боролась и которую никогда по-настоящему не имела.

Облака над гарнизоном редели, сердце билось часто, но ровно. Ярость остывала. Ну или трансформировалась… В голове наконец прояснилось.

Если оба предлагаемых стула – на деле кучи с дерьмом, то усаживаться ни на один из них я не буду. Я найду третий стул.

Глава 3

В таверне пованивало прокисшим пойлом, древесной смолой и жареным луком. Было практически пусто. Пара местных старожилов перебрасывалась картами за столом, да угрюмый бородач у стойки калякал в толстой учетной книге – не иначе как подсчитывал убытки. Но заведение работало. Люди упрямо цеплялись за обломки обычной жизни, словно порождения были просто дурной погодой за окном.

– Есть что вкусное на завтрак? – спросила я, приблизившись к стойке.

Бородач окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись на потрепанной дорожной сумке. Видок у меня, конечно, не ахти. Будто прокатилась по Пустошам в бочке с гвоздями. Бывшую охранницу его высочества во мне нынче не признаешь…

– Имеется съедобное, – буркнул он. – Похлебка с мясом, вчерашний хлеб. Настойка теплая, вино кислое.

– Неси еду. И чаю, если найдется.

Я высыпала на стойку несколько монет из кошеля, уцелевшего после всех перипетий. Они звякнули, покатившись в разные стороны. Бородач ловко поймал их широкой ладонью, снова оглядел меня – теперь порадушнее. Деньги здесь еще в ходу. Все же оптимистичные люди существуют!

Я уселась за маленький столик в дальнем углу, спиной к стене, чтобы видеть и дверь, и весь зал. Похлебка оказалась наваристой, с кусками вполне сочного мяса. Черствый хлеб я размочила. Ела медленно, без аппетита, заставляя себя и жевать, и глотать: силы были нужны.

Отправит ли Драган за мной отряд стражи? Вряд ли. Он ведь так красиво объяснил, что мир не крутится вокруг одного человека! Хотя Велизар вон отлично вертит тот мир. Уточнила бы на чем, да не ко столу будет сказано…

Я дохлебала похлебку, отпила чаю – крепкого, несладкого, бодрящего. Достала из сумки чистую тетрадь в кожаной обложке, перо и пузырек чернил. Надо все записать и зарисовать, пока воспоминания свежи.

Сосредоточившись, я попыталась набросать структуру очага: переплетение дымчатых узоров, точки концентрации, странные пропорции, будто энергия приняла противоестественную и болезненную форму. Перо царапало бумагу. Я рисовала, черкала, вырывала испорченные листы, снова рисовала. Почему там, у подземной мастерской, магия родила такое? Что послужило топливом, а что – искрой? Суть улавливалась, но схемы – раз за разом! – превращались в бессмысленный хаос линий. В висках стучало от напряжения. Это было сложнее любой боевой связки…

Таверна постепенно заполнялась. Пришли ученые маги, пара снабженцев, несколько работяг и куча имперских стражей. Стало шумно. В общем гуле пробивались обрывки фраз, и все они сводились к единственной теме – вчерашней экспедиции. Сплетни обрастали поразительными деталями.

– …говорят, за границей целый город мертвый, из лунного камня…

– …очаг был с дом величиной, светился, как закатное солнце…

– …Велизар лично его разнес, одним ударом!..

– …нет, слышал, ему культисты и дикие помогали, они вместе ходили…

– …а наша-то, переходящая, была?

Меня заметили. Подошел первый смельчак – молоденький страж с лицом, на котором прыщи боролись за место на носу, и принялся выпытывать подробности. Не подняв головы от тетради, я ответила, что мне нельзя ничего рассказывать. Такой приказ, и точка.

Паренек постоял, переминаясь с ноги на ногу, и ретировался. После него приставали и другие, но я отбривала их, не отрываясь от работы. Корпела над бумагой, как ученица в академии.

Расчет оправдался: около девяти часов на пороге таверны появилась она. Закутанная в неприметную накидку. Только из-под капюшона выбивалась прядь светлых волос.

Рада с непринужденной легкостью вошла в зал и, прильнув к стойке, перекинулась парой слов с бородачом. Естественно, про еду для принца. Им запросто могли доставить, но Рада любила пройтись с утра. Не сидеть же безвылазно в кабинете Германа, зарывшись в письма и отчеты.

Подув на подсыхающие чернила, я отложила тетрадь. Встала и протолкалась к стойке сквозь толпу. Рада обернулась. На ее губах расцвела такая нежная улыбка, что у меня сбилось дыхание. Мы обнялись крепко, забыв о посторонних. Она пахла дорогим мылом, пряными травами и теплом. От этого запаха внутри все сжалось – в тоске по дому, которого у меня никогда не было.

Я отвела ее за свой столик, подальше от любопытных ушей. Рада села напротив, сняла капюшон и внимательно, без суеты, прошлась по мне взглядом – с головы до ног, будто удостоверяясь, что я цела.

– Как вы съездили, лучше не спрашивать, да? – обронила она. – Я читала отчеты тайной службы принцу, но…

– Там изложена не вся правда, – шепнула я. – Послушай. Нужно срочно организовать маленькое собрание. Для Германа. С узким кругом лиц.

Рада приподняла бровь. Не изумленно. По-деловому.

– Запросто. В его расписании как раз есть окно. Кого звать?

– Меня. Келлара. Северина. И сама приходи.

– Организую. Спустя два часа приходи в комендатуру, в малый зал на третьем этаже. Дверь у лестницы.

– Найду.

Ей поднесли узел с едой – аккуратно завернутый в ткань. Рада взяла его. На прощание я наклонилась, перегнувшись через столик, и поцеловала ее в щеку. Она на секунду застыла, улыбнулась и вышла, ловко скользя между столами.

Окружающий шум отошел на второй план. У меня появились цель, срок и долгожданное чувство – не надежды, но хотя бы ясности. Я опять погрузилась в схемы. Страница за страницей покрывалась чертежами, формулами, пометками. Я исписала почти всю тетрадь: линии коряво путались, пальцы немели от усталости. И вдруг в конце, на последнем листе, все сложилось. Не с идеальной точностью, зато наметился прогресс. Я зарисовала итоговый вариант – упрощенную, но узнаваемую структуру очага. Контур, сердцевину, каналы оттока энергии… Это победа.

Дав чернилам высохнуть, я сунула тетрадь обратно в сумку вместе с письменными принадлежностями. Время истекло. Пора вершить судьбу! Если не всего мира, так свою.

Комендатура – внушительное здание с облезлой статуей скалящегося льва на крыльце – встретила меня суетой и полами, обильно намытыми уксусной водой. Всюду сновал народ, топал, хлопал дверьми. Стражи в коридоре, румяные мужики с наеденными щеками, мной не заинтересовались. Немудрено, тут проходной двор. Замечательное место для тайного собрания: никто и не заподозрит, что оно тайное…

Я поднялась по каменным ступеням, отдающим холодом сквозь подошвы сапог. Прохудились, что ли? Не вовремя! На третьем этаже царило относительное затишье. Из приоткрытой двери напротив лестничного пролета лился тусклый свет. Я толкнула ее и вошла.

Малый зал оказался не таким уж маленьким. Полноценная переговорная комната. Колченогий, но устойчивый на вид стол, шесть стульев, карта Пустошей на стене – с чьими-то небрежными пометками.

У окна стояли Герман и Рада. Она методично разравнивала складки на своем строгом элегантном платье, и без того выглаженном. Его высочество был в форменном камзоле. Пепельные волосы тщательно зачесаны до потери природной волнистости, на гладковыбритом лице – смесь нетерпения и тревоги. Он пересек комнату в несколько размашистых шагов и притянул меня к себе, заключив в кокон объятий.

– Вот и наша скиталица, – сказал Герман мне на ухо, но достаточно громко, чтобы Рада услышала. – Теряюсь в догадках, что ты задумала.

– Ничего… – Я мягко отстранилась. – Просто есть что обсудить.

Дверь за моей спиной скрипнула – отчетливо и как-то нарочито. Вошел Келлар, облаченный в темную рубашку, расстегнутую у горла. Артефактов на нем не было. Но внимательный, все замечающий взгляд никуда не делся. Скользнув по мне, он будто бы немного смягчился. А я поняла, что очень рада встрече. После Драгана его спокойная рассудительность была как глоток чистого воздуха.

– Ваше высочество, – кивнул Келлар, соблюдая формальности.

– Добро пожаловать на новые посиделки, – отозвался Герман с усмешкой. – Извини, вина я на этот раз не захватил.

Келлар улыбнулся – сдержанно, уголком губ, пряча неуместную здесь полноценную улыбку. Видимо, профессиональное: в любой ситуации соблюдать дистанцию…

– У меня для тебя кое-что припасено. – Я запустила ладонь в сумку, нащупав легковесную пластину из неизвестного металла. – Можно сказать, подарок.

Вручать лично в руки не стала, поставила на стол и отступила. Тот самый «светильник» из мертвого города – исцарапанный, с вкраплениями стеклянных камешков.

– А мне подарка не привезла? – с наигранной обидой спросил Герман.

– Увы, за границей мало трофеев, – пожала я плечами. – Одни разочарования.

Келлар навис над столом. Осмотрев пластину со всех сторон, взял в руки, повертел, взвесил. Его пальцы провели по мутной поверхности, словно ища невидимые швы или руны.

– Хм… – Наверное, не нашел. – Что это?

– А какие твои предположения?

Он положил «подарок» обратно на стол, достал из кармана заговоренное двухстороннее зеркальце. Прибор для исследования артефактов. Поймав объект в отражении, Келлар круговым вращением создал иллюзорную сферу. В ней запорхали мерцающие линии, проецируя узор внутреннего контура.

– Судя по скромной энергетической вместимости и простоте структуры, это что-то бытовое, – вывел он. – Для освещения, скорее всего.

Сразу определил. Я и не сомневалась.

– Древние люди использовали магию так продвинуто? – пораженно ахнула Рада, наклоняясь, чтобы разглядеть «светильник».

– В руинах мертвого города такого было полно, – подтвердила я. – Магические вещи были в ходу у обычных людей.

– У нас не маги тоже могут использовать амулеты и артефакты. – Келлар убрал зеркальце. – Защитные, маскировочные. Но они – на поглощение энергии, а здесь, наоборот, на создание. Не с нуля, само собой. Через управление фоновым потоком и его преобразование. Меня смущает, что в этом предмете нет ни капли магии.

– Так неудивительно, – высказался Герман. – Он пятьсот лет там пролежал. Все давно выветрилось.

– Если бы устройство сломалось или иссяк заряд, контур был бы разомкнут, – покачал головой Келлар. – А тут энергию будто в один миг выжали досуха.

– Высосали, – поправила я.

– То есть порождения жрут магию даже из вещей?! – Рада отпрянула от стола. – Вот же г… голодные.

– Дело не только в этом.

Продолжить я не успела. Дверь открылась, порог переступил Северин. В красной мантии, накинутой на плечи с особенным пренебрежением – край незавязанного пояса чуть ли не по полу волочился. Увидев нас, господин высший магистр озадаченно моргнул. Не ожидал такого состава собрания?

– Ты опоздал, – с ходу предъявил Герман.

– Запишите мне выговор в личное дело, – хмыкнул тот и, покосившись на «светильник», закрыл за собой дверь. – Мы еще кого-то ждем?

– У нас приватное совещание, – любезно подсказал принц. – Чего так туго соображаешь? Только проснулся?

– Если бы. – Северин щелкнул дверной задвижкой и лукаво посмотрел на меня. – Утро началось рано: с занимательных новостей о том, что госпожа переходящая послала Драгана куда подальше.

Ко мне устремились все взгляды: Германа с внезапной озабоченностью, Келлара с привычной аналитической невозмутимостью, Рады – с беспокойством.

– Никуда я его не посылала. По крайней мере, прямым текстом.

– И все-таки проблемы с Драганом возникли, – тактично, но настойчиво отметил Келлар.

– Это сейчас и на проблему-то не тянет, – возразила я. – Есть тема поважнее. Ради нее я и попросила вас позвать. Ведь именно близ руин древнего города и обнаружился очаг порождений.

– Над неким подземным помещением, – продемонстрировал осведомленность Герман, – загадочного назначения.

– Я читал этот отчет, – поделился Келлар. – В нем также говорилось, что очаг удалось уничтожить объединенной магией света и тьмы. Но описания, должен сказать, были на редкость… малоинформативны.

– Ага, – Северин сложил руки на груди, – с моих слов составляли.

Ему мгновенно досталось три вопросительных взора. Нет, ну он отлично и сам подставляется, без чьего-либо участия! Впрочем, за отчет с него какой спрос? В запретных чарах законопослушный маг разбираться не обязан.

– Есть некоторая информация, – вставила я, – опасная для публичного распространения. Вы… поймете, когда я вам расскажу.

– Может, я? – предложил Северин.

Явно не из искреннего желания пускаться в длительные объяснения.

– Да, – поддержала Рада, – Сияне же клятва мешает…

– Клятвы больше нет, – созналась я.

В комнате на несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Первым ее нарушил Келлар:

– Как давно?

– Пару недель.

Выражение его лица не поменялось. Ни удивления, ни осуждения. Просто принял к сведению.

– Прекрасно, – оживился Герман, – что тебя ничего не ограничивает в словах. Внимательно слушаем.

Рада жестом пригласила всех за стол. Действительно… Стоим как неприкаянные.

Мы расселись: Герман во главе, Келлар и Северин – по одну сторону, Рада и я – по другую. Сумка поместилась под стулом. Я собралась с духом, с мыслями, готовясь озвучить правду, настолько горькую, что хоть заранее морщись.

– Древняя цивилизация была очень прогрессивна в магии. Они вплели ее в свою повседневную жизнь. Превратили в обыденность. Достигли невероятных высот, за что и поплатились. Рядом с их городом, возле крупной мастерской артефактов, появился один из очагов. Порождающий тварей, которые принесли им смерть и выжрали всю энергию до последней крохи.

Я сделала паузу, глотнула воздуха.

– Мне бы хотелось верить, что это был результат какого-то смелого, вышедшего из-под контроля эксперимента. Крах мечтателей, расплата за чрезмерные амбиции. Но старинные предания, легенды племен о «чистом зле» и видения из прошлого… Да, случалось со мной и такое. В общем, все это свидетельствует о том, что нашествие порождений было не чем иным, как ответом мироздания. Попыткой восстановить попранный баланс. Магическая сила родила в противовес другую. Антимагическую…

Глянув на Келлара, я грустно усмехнулась:

– Твоя теория себя оправдала.

Ни малейшего торжества в янтарных глазах не отразилось.

– Мне жаль, – произнес он тихо.

– Жаль, что ты был прав?

– Что плата за безмерное использование магии оказалась настолько суровой.

– Ты уверена? – вмешался Герман. С предельно серьезным лицом, без тени свойственной ему иронии. – Может, дело все же в некоем происшествии на производстве? В чьей-то роковой ошибке?

– Уверена, – ответила я твердо. – Сложилась общая картина. Причина, по которой магов истребляли долгих двести лет. Не из-за страха перед даром. Их считали виновными в появлении смертоносных тварей. А первый император реабилитировал нас лишь с железным условием – ограничить силу. Взять ее под контроль, навешать запретов. Не дать магии снова развиться и призвать «пожирателей».

– В той подземной мастерской не было следов катастрофы, взрыва или паники, – добавил Северин. – Создалось впечатление, что порождения нахлынули посреди самого обычного дня.

– Подобное могло быть, – согласился Келлар. – Если энергетический фон перенасытился и концентрация магии в нем стала несоразмерно высокой, то возникновение очагов – закономерный итог.

– М-да, дело дрянь, – оценил Герман перспективы. – А Велизар в курсе, что его любимая запретная магия и призывает этих… карательных духов на наши головы?

– Судя по тому, как он себя вел, – прикинул Северин, – понял, да еще как. До этого явно предполагал иной расклад. Более триумфальный.

– Хорошо, что пока об этом никто не знает! – воскликнула Рада. – Мало ли что учудят наши власти, умом-то они не блещут…

Она запнулась и, спохватившись, адресовала Герману извиняющуюся улыбку.

– Да уж, мягко говоря, не блещут, – махнул он рукой, – раз мы оказались в этой точке. В осажденном гарнизоне, с рухнувшей границей и ордами голодных тварей на пороге. Не надо, чтобы эти сведения ушли в народ.

– Как бы на магов опять не ополчились, – совершенно верно рассудил Келлар. – И не менее опасно провоцировать Велизара. Неизвестно, как он отреагирует.

Тянуло нервно рассмеяться. Вместо этого я расправила плечи и внесла финальные штрихи:

– Маги древности так и не смогли решить эту дилемму. Как победить чарами то, что из-за них и рождается? Они нашли временный выход – отгородиться. Спрятаться в «домике». Создали границу и переходящих, которые получали от нее силу при рождении, взращивали с годами и возвращали обратно, принося себя в жертву. Отлаженный цикл сдерживания угрозы.

Слова резали горло, но приносили странное облегчение – наконец высказать это вслух, признать. Осудят? И пусть…

– Да, – выдохнула я под пристальными ошеломленными взглядами, – моей судьбой было умереть у приграничного барьера. Я выбрала убрать его, а потом еще и оттяпала силы, ускорив падение нашего волшебного купола.

– Это с какого хрена ты должна была умереть? – рыкнул Герман. – Что за судьба такая? Из изложенного тобой я понял, что древние «гении» загнали всех нас в тупик своим решением. Ты избежала очередного жертвоприношения и правильно сделала.

– Я – творение тех самых гениев. Часть их ритуала. Моя магическая структура… Ее не должно существовать в природе.

– Неважно, кто или что тебя создало, – убежденно заявил Келлар. – Даже если твой дар – искусственный, ты-то настоящая.

Ладонь Рады легла поверх моей, цепко сжала.

– Я терпеть не могу Культ, но… – Она закусила губу. – Удачно, что адепты знают чары против порождений. Граница не простояла бы вечно. Она была срочной мерой – пущенной на самотек без присмотра создателей! Однажды всяко рухнула бы. Вышло бы хуже, застань твари беспомощную Империю врасплох. Велизар хоть подготовился…

– Ускоренное разрушение барьера, конечно, прискорбно, – глухо сказал Северин, рассматривая трещинку на столе. – Но дар Сияны крайне полезен. Смешанные чары губительны для очага. Он поглощал любую магию, кроме двойной.

– Не может же Сияна одна уничтожать все очаги, – зашипела Рада. – Нельзя на нее такое вешать! Это непосильно.

– Никто и не вешает. Не менее эффективно работает симбиотическая магия двух отдельных магов, светлого и темного. Примеры: ведьма и колдун из племен, Велизар и Сидония. Они колдовали вместе с аналогичным эффектом.

– Это исследования Юстина, – вспомнил Герман, – которые запретили.

– Запретили, – не смутился Келлар, – но сейчас много чего запрещенного используется почти официально. Проблема в другом. Пар, способных работать в такой унисонной связке, ничтожно мало. Для этого необходима не просто совместимость, а близость.

– В каком смысле близость? – сощурилась Рада. – В том самом?..

– Необязательно, – нахмурился Северин, – хотя и это не исключено. В основе тут – глубокое взаимопонимание. Кроме того, имеются вспомогательные средства.

Он вытащил из недр мантии и бросил на стол серебряное ожерелье – покрытые вязью символов пластины, соединенные цепочками. Германа передернуло.

– Реликвии, – подхватила я, – позволяют магу единолично колдовать и свет, и тьму, используя «одолженную» силу партнера. Эту цацку мы нашли там же, в руинах.

– Ее можно изучить, – вроде как вызвался Северин, – понять принцип работы. Воспроизвести.

Почему бы и нет? Только осторожнее. Одну реликвию Юстин уже наизучал…

– Хоронить человечество рано, – заключил Келлар, глядя на древнее ожерелье. – У нас есть кристаллы-детекторы, защитные и отводящие артефакты. Ученые маги разрабатывают контур, который не будет пропускать порождений. Не такой мощный, как приграничный, но для охраны небольших участков и зданий подойдет. С очагами тоже разберемся.

Я наклонилась и извлекла из сумки исписанную тетрадь. Положила на противоположный край стола, раскрыв на последних страницах.

– Зарисовала устройство очага.

Северин и Келлар склонились над схемой. Вскоре поочередно прокомментировали:

– Очень похоже! Я так детально оригинал не рассмотрел, для меня он был… несколько размыт.

– Это бесценный материал для анализа. Но отдавать его в чужие руки нельзя, особенно Дарию.

Угу, все сами, все сами… И должны не только восстановить наследие прошлого, но и превзойти предков.

– Итак, – по-секретарски проговорила Рада, резюмируя, – Необходимо прихлопнуть очаги порождений. Как-нибудь по-умному, дабы не возникли заново. И… запретить магию обратно? Вернуться к жестким ограничениям?

– Вся суть идеи Велизара в том, чтобы маги имели право беспрепятственно колдовать все, что им вздумается, – мрачно сказал Северин. – Какие еще рамки? Он скорее всех подведет под смерть, чем откажется от своей «свободы». Будет не устранять очаги, а противостоять порождениям, изобретая новые мощные заклинания. Пока мир не рухнет окончательно.

– Этого я и боюсь… – Я в сердцах стукнула по столу. – А еще новой войны между людьми и магами, если правда выплывет наружу. Со всем этим надо что-то делать. Но что?

– Ответ быстро не найдется. – Келлар оперся о стол. – Придется ориентироваться по обстоятельствам.

– Да как? Формально у нас разные ведомства и разные приказы! Мы не вправе действовать вместе… Вдобавок застряли в гарнизоне.

Герман, до этого слушавший молча, осененно щелкнул пальцами.

– Послезавтра я уезжаю в западное королевство. И беру вас с собой! Нечего вам тут прозябать.

Все мы уставились на него – с нулевым пониманием. Нет, предложение-то заманчивое, но…

– Разве так можно?.. – растерялась я.

– А кто мне запретит? – коварно подмигнул он. – Создам специальный отдел.

– Отдел? – переспросил Келлар, будто перебирая в голове варианты. – Какой?

– Оперативный королевский по противодействию порождениям. Или как там посолиднее назвать… А войдете в него все вы.

– Я? – поинтересовался Северин с откровенным скепсисом.

– Ой, не начинай. – Герман скривился. – Или ты намерен торчать в гарнизоне из ностальгической любви и ждать следующей опасной вылазки, в которой начальству уже удастся от тебя избавиться?

– Хорошая идея! – В глазах Рады загорелся знакомый азартный огонек. Северин кашлянул. – В смысле, про отдел… Логично объединить уникальную переходящую, боевого высшего магистра, побывавшего за границей, и ведущего сотрудника Надзора. Сила, знания, опыт.

– Ты тоже туда заочно принята. – Герман ткнул в нее пальцем. – А то это преступление – секретарить у меня с такими-то талантами.

Рада опешила, но спорить и не подумала. На лице Келлара читалась сложная работа мысли, в итоге он выдал вердикт:

– У этого отдела должны быть реальные полномочия и доступ к ресурсам. При минимуме публичности.

– Будут, – уверенно пообещал Герман. – И доступ, и полномочия. А публичность… решим. Сегодня же составлю указ. Оформим как временную исследовательско-оперативную группу под моим непосредственным руководством. Ковен, тайную службу и Надзор обяжем оказывать содействие. Формулировки подберем такие, что не подкопаются…

Я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как сужается разверзшаяся передо мной пропасть, а острота одиночества притупляется. Со мной рядом сидели люди, готовые помочь. Не идеальные, не всемогущие. Со своим долгом. Но они у меня были.

Да, я ничего не исправлю. Это сделаем мы.

Глава 4

Тщательно вытерев подошвы сапог о жесткий коврик, я перешагнула порог вслед за Северином. Вот где он живет…

В одноэтажном здании, что стояло в самом сердце гарнизона. Весьма приличном на вид: добротная каменная кладка, крутая черепичная крыша, крылечко с навесом от дождя. Внутри пахло древесиной, воском для полов и чем-то неуловимо знакомым. По сути, не было ни прихожей, ни коридора. Сразу проходная комната – нечто вроде гостиной, совмещенной с рабочим кабинетом.

А у него тут просторнее, чем можно было предположить с улицы… Высокий потолок, обитые темным деревом стены, тканые занавески на окнах. Из обстановки – крепкий диван с внушительной, совсем не диванной подушкой, книжный шкаф и письменный стол. На нем – аккуратные кипы бумаг, пузырьки с чернилами и пара перьев с обломанными кончиками. Украшений ноль, если не считать глиняного горшка на подоконнике с чахлым, но упрямо зеленеющим цветком. Неприхотливый стебель тянулся к свету, несколько листьев задорно топорщились. Было довольно уютно и чересчур обжито для временного пристанища. Книги в шкафу расположены в выверенном порядке, многие – с выглядывающими полосками закладок.

– Ты жил здесь же, когда был комендантом? – догадалась я.

– Да, все пять лет. – Северин снял с плеч явно надоевшую красную мантию и забросил на вешалку. – Не успели никого сюда заселить.

Ну-ну, не успели. За несколько месяцев-то! Скорее, не захотели. Или верили, что он вернется – с его любовью нарушать приказы и нарываться на ссылки. В принципе, не прогадали.

Я переминалась с ноги на ногу посреди комнаты, не зная, куда приткнуть сумку, оттягивавшую плечо. И куда деться самой. Остальные отправились составлять приказ о создании нового отдела. Дело это непростое, но Келлар обещал помочь с обоснованием и формулировками. Уж кто, а он исключительно хорош в законном обхождении правил. Рада все красиво оформит, а Герман «обрадует» Ковен и тайную службу. Мне в этой бюрократической возне места не нашлось. Да и не должно было.

– Можешь пока остаться у меня, – предложил Северин с прозаичной непринужденностью.

– Я вроде как собиралась перестать себя дискредитировать, – напомнила я, едва не поперхнувшись, – и других заодно.

Потому отмела и идею пересидеть дома у Германа. Мы сошлись во мнении, что это будет нехорошо в глазах общественности. Будто принц не ценного сотрудника берет на новую службу, а возвращает «свою» магичку. О наших отношениях и так ходят весьма неприличные сплетни. Я больше не в его личной охране – веского повода жить вместе у нас нет.

Напроситься к Цецилии не позволяла совесть. Утром она меня фактически выставила, да и перед Гизелой стыдно… Идти в казармы – тем более не вариант. Не хватало еще, чтобы Драган решил, что я приняла его условия, и навешал новых, которые я все равно не стану выполнять.

Собственно, поэтому я и пошла с Северином – за помощью с этой щекотливой ситуацией.

Он пожал плечами, сел за стол и, сдвинув стопку бумаг, взял чистый свиток. Несколько секунд смотрел на него, будто пытаясь сосредоточиться. Потом Северин начал писать – быстро, ровными строчками, без помарок. Закончив, поставил внизу печать и свернул подсохший свиток в плотную трубочку.

– С этим документом тебе найдут комнату в таверне, – он вручил мне сверток, – если вдруг кто остановит на улице, тоже предъяви.

– А ничего, что ты уже не комендант?..

– Моей подписи для стражи и распорядителя таверны будет достаточно.

Ну да. Должность должностью, а уважение в гарнизоне у него никому не отнять. Даже у тех, кто господина высшего магистра в глаза не видел. О его подвигах слышали все: слухи разносятся молниеносно.

– Спасибо. – Я убрала свиток в сумку.

По идее, пора развернуться и уйти. Пристанище обеспечено, дальнейшие действия ясны. Но было как-то неловко. Снова оказываюсь ему обязанной!

– У тебя не возникнет из-за меня проблем с начальством?

– С каких пор тебя это волнует? – усмехнулся Северин.

Я фыркнула.

– Ты сама сказала, что Драган нынче на проблему-то и не тянет, – продолжил он без малейшей язвительности. – Тащить тебя назад силой не рискнут: чревато эскалацией, которая тайной службе не нужна. К тому же всем участникам экспедиции полагается выходной. А то и два.

Северин говорил уверенно, но в его голосе неприкрыто сквозила усталость. Немудрено… Ему порядком надоели эти бесконечные игры в кошки-мышки вкупе с необходимостью лавировать между приказами, долгом и тем, что он считал правильным.

– Надеюсь, у них выгорит с этим отделом, – вздохнула я.

– К вечеру узнаем. От нас тут ничего не зависит. Мы можем лишь ждать.

– И как ты скрасишь свое ожидание? Начнешь исследовать реликвию?

– Отдохну как следует. – В уголках его губ промелькнуло напряжение. – Тебе советую сделать то же самое. Нам предстоит неблизкий путь в другое королевство.

И то правда. Мы оба умотались за границей. Не только физически.

Кивнув на прощанье, я вышла на улицу. Небо прояснилось, стало бледно-голубым, почти бесцветным. Что ж! Таверна – превосходный вариант. Максимально нейтральный.

Бородач за стойкой, увидев документ, достал из-под прилавка ключ с деревянной биркой и махнул рукой в сторону лестницы. Комната оказалась крохотной: кровать, табурет да ветхий сундук у стены. Но чисто. По крайней мере, затхлостью не пахло.

Заперев дверь на засов, я швырнула сумку на пол и упала на кровать. Покрывало было грубым и колючим, но это не имело значения. Веки сомкнулись, накопившаяся тяжесть навалилась нещадно – вся разом.

Мне снился западный залив. Соленый порывистый ветер, бьющий в лицо. Крики чаек. Бескрайняя синева, сливающаяся на горизонте с небом. А вдалеке, еле различимый, покачивался на волнах корабль с белоснежным парусом, ловя блики.

Я была маленькой. Вероятно, лет семи. Копошилась на берегу. Песок забивался под ногти, лип к ладоням, мокрый от пенных брызг. Передо мной возвышалось мое творение – замок. Вернее, то, что я гордо именовала замком. Кривые башни, ров с мутной водой, палочка вместо флага. Выходило не очень. Башни и стены заваливались.

– Получается не так хорошо, как хотелось, – насупилась я, оглянувшись.

Рядом со мной стоял Орлин. Размытым силуэтом, но я чувствовала его присутствие – спокойное, теплое, как солнечный свет. Он не спешил отвечать, наблюдая за моими тщетными попытками укрепить стену.

– Из песка сложно строить, – произнес он тем голосом, какой я отчетливо помнила: неторопливым, с легкой хрипотцой. – Разве что пустыня хорошо получится. Такая, как на юге. И не поймешь, что там раньше было.

– Все равно мой замок смоет волной, – отмахнулась я.

И волна пришла. Не морская, не изумрудная с белой пеной. Серебристо-пепельная, беззвучная, пожирающая пространство. Она накатила на хлипкий замок, обволокла его. Я вскрикнула, ожидая, что сейчас все рассыплется в пыль.

Но волна откатила, а замок остался. Подкошенный, с рухнувшей башней и без палочки-флага. Но целый.

Я проснулась. Резко, с ощущением, что падаю. Однако кровать подо мной даже не пружинила. В комнате было светло, сквозь шторку пробивались настырные лучи. Нависал низкий потолок, сердце бешено стучало в груди.

Орлин… С момента своей гибели он ни разу не являлся мне во сне.

Что это было? Видение? Или всплывшее воспоминание? Я ездила из академии к заливу с наставником. Однажды, в подарок за успехи в контроле над даром. Тогда я впервые увидела море. Помню, что была одновременно и напугана, и заворожена. А вот замков на берегу, кажется, не строила. Мне больше нравилось лупить песок палкой.

Если увиденное – какой-то знак, то скорее хороший, чем нет.

Отодвинув шторку, я попробовала сообразить, который час. Выходило, что утренний… Я проспала сутки! Отдохнула так отдохнула. Тело ныло, но уже не напоминало выжатый тряпичный мешок. В голове прояснилось, а желудок требовательно урчал.

Я наспех привела себя в порядок и спустилась в общий зал таверны – забитый до отказа. Воздух гудел от разговоров и звона посуды. Мое появление не осталось незамеченным. Проталкиваясь к стойке, я раз десять повторила, что мне нельзя ни о чем рассказывать, хотя тянуло рявкнуть: «Какие еще лунные камни, вы в своем уме?!»

Бородач согласился выдать мне завтрак вне очереди и, сцапав монеты, вытащил из-под прилавка запечатанный конверт. Оказалось, доставили для меня. Вчера, под вечер.

Где-то глубоко под ребрами екнуло. Я отошла от стойки, втиснулась в угол между шкафом и стеной. Пальцы, неожиданно одеревеневшие, с трудом разломили багровую королевскую печать.

В конверте был сложенный пополам лист бумаги, испещренный размашистыми строчками. Читать пришлось внимательно, напрягая мозг и выуживая смысл из сухих канцелярских оборотов.

«…сим уведомляется, что Сияна, маг без постоянной специализации, зачисляется в состав экспертной группы по стратегическому противодействию порождениям и ликвидации источника угрозы…»

«…при его высочестве принце Германе…»

«…настоящий приказ является основанием для получения экипировки, довольствия и беспрепятственного перемещения в гарнизоне и за его пределами в рамках выполнения поставленных задач…»

Прилагались подпись принца, печати Ковена и специального отдела канцелярии. Официальный приказ! У Германа получилось. Отстоял свое решение. Или просто позволил себе не слушать мнения Дария и Драгана.

Облегчение хлынуло головокружительной волной. Я сунула бумаги в карман и вернулась к стойке, где меня ждали миска с кашей, ломоть хлеба и дымящийся чай.

Поесть хотелось за столиком, но свободных не было. Пустовало место за длинным столом в центре зала. Лучше уж чужая компания, чем стояние со стойкой в обнимку. Я протиснулась туда и опустилась на табурет. Соседи – маги в форменных мантиях – замолчали. Я сделала вид, что полностью поглощена кашей, которая, к слову, была на удивление съедобной – молочная, с пряными травами.

– …так вот сегодня контрольный запуск будет, – продолжил один из магов, мужчина лет сорока, со впалыми глазами. – На тренировочной площадке, в полдень.

– И что, вправду работает? – спросил его соратник, молодой парень с горящим взором. – Этот… охранный купол?

– Должен работать, – вмешался третий, толстяк с лысиной, закусывая хлебом с салом. – Не чета этим культистским побрякушкам, на стенах развешанным. Те лишь не пропускают тварюк, а купол – уничтожит вообще.

– Ну, адепты адептами, а мы тоже не пальцем деланные, – с гордостью сказал первый. – Говорят, семь чертежей перебрали, неделю на настройку угробили. Но вроде сошлось.

Я прислушивалась, неторопливо жуя. Охранный купол… Келлар вчера упоминал об изобретении локального барьера для защиты от порождений. Интересно, как он выглядит в действии! И главное – работает ли.

Отлично, у меня появились планы на день. Посмотреть на этот запуск. Все равно нечем заняться до завтрашнего отъезда.

Доев и допив, я скоротала время в своей комнате за наведением марафета. Относительного, само собой. Прочесать колтуны, в которые подло сбились волосы, покороче остричь ногти, частично обломанные в экспедиции. Как раз управилась ближе к полудню.

Солнце на улице било прямо в глаза. Народу всюду сновало немало, но было в этом что-то будничное. Люди привыкли жить в осаде, вырабатывали рутину, пусть и жутковатую. Чего стоит только постоянная перезарядка защитных артефактов на стенах…

По пути ко мне все-таки привязались стражи, потребовав документы. Предоставила даже два – от Северина и Германа! Естественно, меня сразу оставили в покое.

Вскоре я очутилась рядом с тренировочной площадкой – загодя оцепленной. Зону испытаний отгородили чуть ли не целой гвардией. За широкими спинами стражей копошились несколько человек в форменных мантиях. Я безуспешно пыталась разглядеть хоть что-нибудь. Внезапно раздался знакомый голос:

– Вблизи вид лучше.

Я обернулась. В паре шагов стоял Келлар, одетый в темный камзол без опознавательных знаков. На лице – следы усталости, но глаза живые, проницательные.

– Идем со мной, – сказал он, не дожидаясь ответа, и сделал знак одному из стражей.

Тот посторонился, и мы прошли за оцепление.

– А что ты делаешь на испытаниях? – полюбопытствовала я.

– Этот купол – совместная разработка ученых магов и Надзора, – объяснил Келлар. – Им должны пользоваться и обычные люди, хотя запустить могут только маги. Так что я тут по долгу службы. Заодно передаю дела перед отъездом, а уезжает наша группа стратегического противодействия завтра на рассвете.

– Мне передали приказ. Звучит внушительно, пусть и не «отдел».

– До отдела мы численностью не дотягиваем. Формулировки подбирали, дабы не дублировать функции отрядов Драгана и исследовательских подразделений Ковена.

Логично. Нужно было нечто уникальное. Чтобы никто не придрался, что мы лезем не в свое дело, и у Германа имелись формальные основания нас прикрыть.

Мы подошли к краю площадки, по всему периметру которой были расставлены защитные артефакты. В центре суетились магистры в красных мантиях – вокруг металлического ящика размером с массивный сундук. Занятное устройство! Множество заклепок, рычаги по бокам… И он явно был сделан из заговоренной стали.

На памятном балконе соседнего двухэтажного дома засели высокопоставленные лица. Дарий, Яков и еще пара архимагов. Наблюдали. Взгляд Дария зацепился за меня как репей. Выражение его лица не изменилось, но я без слов поняла, что он думает о моем новом назначении. Ничего хорошего.

Плевать… Чинить мне препятствия ему не по статусу. Слово принца – закон. Отменить его может разве что император. А мы его здесь видим? Нет. То-то и оно. Да и наверняка Айдар поддержал бы сына. Раньше Герман не демонстрировал заинтересованности ни в чем, кроме разгрома столичных кабаков. Прогресс наметился существенный, такое надо поощрять и развивать.

К площадке подоспели и другие: надзиратели и ученые маги, среди которых был Корвин. Тот именитый гений, что отмахнулся от меня в архиве, когда я обращалась за помощью в восстановлении дара. Он смотрел то на ящик, то на магистров, то на чертежи в своих руках.

– Начинаем! – прозвучала команда от Якова сверху.

Магистры встали в круг, подняли руки. Воздух над площадкой задрожал. Это было не грубое колдовство, а тончайшая ювелирная работа. Светлые нити сплетались в нежные, почти невидимые глазу узоры. Осторожно, как паутина, они накрыли площадку эдаким куполом. Отдаленно напоминало массовое уничтожающее заклинание адептов. Эта преграда не просто не пропустит порождений внутрь, а даже, вероятно, развеет при попытке проникновения! Однако без поддержки такие чары долго не выдержат…

Энергетические линии потянулись к ящику, заземляясь. Похоже, он резонировал с ними, питая и усиливая. От него исходил низкий, едва слышный гул. Очень противный…

– Что в ящике? – шепнула я Келлару.

– Кристалл, – тихо ответил он.

– Это же какой источник питания нужен…

– Большой кристалл, – последовало уточнение. – С кучей замыкающих и перераспределяющих компонентов.

Купол над площадкой набрал силу, линии стали ярче, гуще. И задергались. Рвано. На миг поблекли, потом засияли снова, но уже не так ровно. Гул от ящика больно резанул по ушам.

– Что у вас происходит? – крикнул с балкона Дарий.

– Нестабильность! – отозвался магистр, чье лицо покрылось испариной.

– Мощности не хватает, – пробормотал другой, отчаянно пытаясь удержать свой участок узора. – Может, выровняется…

Архимаги на балконе привстали, взволнованно переглядываясь. Дайте-ка угадаю… Они не позвали сюда никого из Культа, чтобы те не смеялись? Впрочем, у адептов несравнимый опыт в овладении запретной магией. Фора длиной в семьдесят лет. Как знать, сколько косячили они, прежде чем добиться результата.

– Расчеты верные, – заявил Корвин, тряся зажатым в кулаке чертежом. – Регулируйте!

– Как? – взвыл вспотевший магистр. – Если откроем ящик для калибровки…

Он не договорил, но я поняла. Открыть ящик – значит попасть под влияние сильнейшего энергетического фона. Как с измерительными кристаллами в подвале Надзора. Маги от такого имеют обыкновение хлопаться в обморок.

– Я отрегулирую, – вызвался Келлар. – Отойдите подальше.

Он шагнул вперед, магистры послушно направились вон.

В этот момент гул перекрыло визгом. Надрывным, пронзительным, разрывающим барабанные перепонки.

На площадку откуда ни возьмись ворвалась Гизела. В заляпанном грязью платье, с наполовину расплетенной косой. За ней, спотыкаясь и ругаясь, мчались три стража из оцепления. Она металась зигзагами, но курс неумолимо вел ее к Келлару. Добежав, Гизела рухнула на землю и вцепилась в его ногу мертвой хваткой, заливаясь воплем, состоявшим из единственного слова:

– Не пущу-у-у!

Все остолбенели – в полнейшем шоке. Немая сцена… Если не считать Гизелиного визга.

– Кто пустил сюда постороннюю?! – отмер на балконе Дарий.

Подоспевшие гвардейцы растерянно замерли. Один из них, весь в кровавых царапинах на щеках и руках, выпалил:

– Эта ненормальная кота в меня кинула!

Магистры врассыпную шарахнулись от нее, как от прокаженной. Подозревают, что у девочки где-то еще припрятаны боевые коты?

Келлар наклонился в осторожной попытке отцепить ее пальцы. Какое там… Для этого нужна была сила, применять которую он определенно не хотел.

Стражи направились к ним с решительным и недобрым видом. Я рванулась наперерез и рявкнула:

– Не трогайте ее!

– Я разберусь, – остановил их Келлар. – Гизела, что случилось?

– Звезды падают в яму! – истошно выкрикнула она. – Горячие звезды! В яме темно, им туда не надо, не надо!

– Не ходи ты к этому кристаллу, – перевела я. – Не думаю, что у нее приступ дурости…

Келлар попробовал приподнять Гизелу. Та не далась, завизжав пуще прежнего.

Линии купола вспыхнули ослепительно-белым светом. Ящик затрещал и повалился набок, из стыков повалил дым вперемешку с искрами. Крышка сорвалась с заклепок. Металлический скрежет. Вспышка! Ослепительная, невыносимая для глаз. Выкатился кристалл. Огромный, мутно-синий, весь в трещинах, из которых била сокрушительной силы энергия.

Я рефлекторно зарядила во взбесившийся камень отбрасывающий импульс, на долю секунды опередив взрывную волну. Ослабленная, она все равно ударила по площадке, сбивая с ног. Падая, я сплела щит – серебристый, размашистый, очень плотный. Прикрыла не только себя, Келлара и Гизелу, но и половину людей.

Осколки кристалла – острые, как бритвы, – со свистом рассекли воздух. Веером полетели обломки ящика и куски вывороченных каменных плит. Крики, мелькание чужих щитов. Менее прочных, хаотичных, но действенных. Грохот падающих балконных конструкций… Перила, часть настила. Архимаги чудом успели отпрыгнуть назад.

Я закашляла, отплевываясь. На месте ящика зиял обугленный кратер. Кажется, не осталось ничего, способного взорваться…

– Все целы?.. – раздался чей-то неуверенный голос.

– Преимущественно… – отчитались в ответ. – Рядом с кристаллом никого было, а защитные артефакты смягчили энергетический выброс.

Келлар смахнул с плеч каменное крошево, Гизела разжала пальцы. Поднялась вслед за нами, обвела мутным взором разруху: раскуроченную землю, дымящиеся обломки, пострадавших, но живых магов – и сказала абсолютно спокойно:

– Ну всё. Не случилось.

Развернулась и, пошатываясь, побрела прочь с площадки.

– Итак, – опомнился Корвин. – Над стабилизацией мощностей еще надо поработать.

Келлар тронул меня за локоть, и мы поспешили догонять Гизелу, обходя груды обломков. Она уже скрылась за ближайшим поворотом – в узком проулке между домами. Ходила туда-сюда, заглядывая за бочки, в щели между досок, и нараспев звала:

– Пушистик… Где ты? Выходи-и-и…

На нас не реагировала ровно никак. Конечно, ей было не до того, когда потерялся кот!

Мы подключились к поискам. Я заглянула за груду старых мешков, Келлар осмотрел подворотню. Через пару минут из дырявой бочки донеслось злобное шипение. Гизела метнулась к ней стрелой и вытащила черного кота. Тот выгибал спину, вздыбливал шерсть, но царапаться не порывался – словно понимал, что девочка не в себе. Гизела прижала его к груди, баюкая:

– Котик, не сердись… Я тобой больше бросаться не буду! Честно-пречестно, обещаю…

Келлар наблюдал за этой сценой с загадочной смесью умиления и глубокой задумчивости.

– Ты мне жизнь спасла, да? – вкрадчиво спросил он.

– Ну-у-у, – неопределенно протянула Гизела. – Там и так, и сяк. Но всяко ой!

– В любом случае спасибо.

– Не-не-не… Ты спас меня, я – тебя! Все правильно!

– Так ты этот момент ловила? – поняла я.

– Очень сложно ловить моменты, – пожаловалась она, укачивая кота. – Когда непонятно, где какие… Какие были, какие будут. Безобразие! Я старалась, ух. Долго старалась. И поймала.

Гизела выпрямилась, будто сбросив огромную ношу, и объявила:

– Нам с котиком пора домой.

– Домой? – переспросил Келлар. – Ты хочешь к Цецилии? А не вернуться к своим… друзьям?

– Как мне надоели, – она надула губы, – ваши бесконечные вопросы!

– Прости меня, – я положила руку ей на плечико, стараясь не угодить под кошачьи когти, – за вчерашнее…

– Вчера? А что было вчера?

Не помнит. И слава Высшим Силам.

Стряхнув мою ладонь, Гизела перехватила кота поудобнее и пошла в сторону улицы, где жила целительница. Видимо, останется с ней в гарнизоне. Пусть. Подозреваю, теперь девочку перестанут обзывать ненормальной! После того, что она сегодня публично напрорицала… А если станут доставать, требуя новое предсказание, то Цецилия живо отгонит всех от подопечной.

Я повернулась к Келлару и не удержалась:

– А я говорила, что к ее словам следует относиться серьезно.

– Да уж. – Он провел пальцами по щеке, размазывая пятно сажи. – Полноценную спасательную операцию устроила.

– С котом, – добавила я, и уголки моего рта сами собой поползли вверх.

– Надо взять Пушистика в нашу группу, – сказал Келлар с предельной серьезностью, но в его глазах плясали озорные искорки. – Профессионально работает.

Я рассмеялась. Сначала нервно, затем – веселее. Он подхватил – тише, но все же… На волне каких-то непреодолимых эмоций я сделала шаг к нему и обняла. Прижалась щекой к ткани камзола, вдыхая приглушенный запах дыма. Келлар помедлил пару мгновений, затем его руки легли мне на спину – то ли похлопали, то ли погладили…

– Я совершенно не готова была тебя потерять, – созналась я.

– И не надо к такому готовиться, – выдохнул он мне в макушку.

– Ученые маги – идиоты со своими расчетами!

– Не суди их строго. На бумаге все выглядело стабильнее, чем оказалось в реальности.

– Да? – Я подняла голову, не размыкая объятий. – На твоем месте я бы вернулась и их прибила.

– Заманчиво, – его губы дрогнули в полуулыбке, – но они нам еще пригодятся.

Опомнившись, я отстранилась. Вокруг было пусто. Только стены домов… Но мало ли.

– Не переживай, – обронил Келлар.

– Нас кто-то видел?..

– Из-за этого переживать тем более не стоит.

На фоне взрыва-то? Пожалуй!

– Мне надо вернуться на площадку. – Он неохотно отвел глаза. – Если не прибить ученых магов, так высказать, что я думаю об их расчетах.

Хотелось бы послушать! Увы. Мне лучше не лезть никому под горячую руку… Особенно Дарию.

– Удачи, – пожелала я искренне.

– До завтра, – ответил Келлар не тем тоном, каким прощаются.

Мы разошлись в разные стороны. Я заставила себя не оборачиваться, хотя дважды явственно ощущала на спине взгляд. Просто шла, слушая, как отдаляются его шаги. На сердце было легко, несмотря на завтрашний путь в неизвестность. А может, и благодаря ему.

Глава 5

На рассвете я прибыла во внутренний двор крепости – с боевым настроем и сумкой через плечо. Воздух был студеным, пропитанным дымом из печных труб и ароматами конюшни – знакомый гарнизонный запах, который, кажется, въелся в камни навеки.

У ворот ждали экипажи: три закрытых, с кожаными пологами, и повозка для поклажи. И запряженные, и оседланные лошади лениво переступали ногами, выпуская клубы пара. Вещи: сундуки, тюки, бочонки – уже уложили, но людей пока было немного. Неспешно прохаживалась по периметру стража, да двое конюхов поправляли упряжь.

Поодаль, в углу между домами, стояли Рада и Келлар, одетые в дорожные костюмы. Он о чем-то рассказывал, увлеченно жестикулируя, она слушала с хитрой заговорщицкой улыбкой. Меня это ничуть не удивило, только вызвало щемящее чувство где-то под ребрами. Конечно, им есть что обсудить… И эти двое уж точно поймут друг друга, как никто другой.

Они меня заметили. Келлар помахал рукой, Рада послала воздушный поцелуй. Мысленно поймав его, я направилась к ним. Проходя мимо повозки с поклажей, решила избавиться от сумки. Наверняка там лежал и прочий мой скарб, Герман обещал распорядиться. Славно, что мне не пришлось самой идти в казармы и выгребать пожитки. Пересекаться с Драганом, мягко говоря, не хотелось.

Повозка была заполнена до отказа, я встала на цыпочки, чтобы закинуть сумку наверх. Рядом неожиданно появился Северин. Мантию сегодня предпочел не надевать и удачно сливался с сероватым двором, в том числе цветом лица. Отдых не задался?

– Помочь? – вкрадчиво спросил он.

Оторопев от подобного такта, я кивнула. Северин забрал у меня сумку и пристроил между тюков. Впрочем, вопросы у него на этом не закончились.

– Как провела вчерашний день?

– Ходила посмотреть на испытания охранного купола, – просветила я. – Потом коротала время в таверне. Расписывала формулы запретных чар – на западе пригодятся.

– Да, – скупо согласился он. – Раз с куполом не выгорело. Все обсуждают вчерашнее… происшествие.

– И что говорят? – поинтересовалась я, хотя примерно могла представить.

– Ученым магам всыпали за то, что устроили контрольный запуск в густонаселенном гарнизоне, а не в какой-нибудь заброшенной деревне. – Он поправил край тюка, будто проверяя, надежно ли легла сумка. – Но везти все оборудование и людей куда-то далеко было бы затруднительно. Да и риск нарваться на порождений в открытом поле никто не отменял.

– Ты что, защищаешь этих гениев? – хмыкнула я. – Могли быть жертвы!

– Я не защищаю, – апатично поправил он. – Констатирую факты. Кстати, маги тебе благодарны. Говорят, ты первая среагировала и ослабила ударную волну.

Надо же… Давно отвыкла ждать одобрения от кого-либо, кроме людей, которых можно пересчитать по пальцам. А тут нате вам!

– Благодарить надо Гизелу, – пробормотала я. – Если бы не она…

– Наслышан. Адепты, к слову, неоднократно звали ее обратно к себе. Она не пошла.

Серьезно? Я думала, что после гибели Мирона и Беаты им на нее плевать. Сидония лично отказалась тогда забирать Гизелу у Келлара, откровенно злорадствуя. Хотя Велизар понимал ценность ее безумных предсказаний! Кажется, даже относился к девочке с некоторой теплотой – на какую вообще был способен. Но никого насильно в адептах не держат, да и Гизела лучше знает, где ей быть.

– А чем занимался ты? – решила я подтвердить свои догадки.

– Улаживал формальности, – ответил Северин с угрюмой гримасой. – Давал инструкции Румену, писал тонну докладов для Ковена. В общем, исключительно скучное времяпрепровождение.

Рядом раздались шумные шаги, заставив нас прерваться. Девора! В компании Любомира, Гаврила и Радко. Вид у них был немного сонный, но участливый. Встали затемно и пришли проводить?..

– Намылились в новые дали, да? – Бывшая соседка похлопала меня по плечу. От нее пахло яблоками и оружейным маслом. – Легкого пути!

– Спасибо… – Я сжала ее ладонь, пусть и на несколько секунд. – Вы остаетесь в гарнизоне?

– Естественно, куда уж нам. – Радко затянулся трубкой, с которой был неразлучен. Дымок, терпкий и сладковатый, смешался с утренним воздухом. – Это вы особы высокого полета.

Северин устало усмехнулся.

– Драган ничего не сказал про ваш «перевод», – понизила голос Девора, – но ходит хмурый.

Так ему и надо. Хорошо, что прощаться не пришел. Нечего на нас… хмуриться.

– Еще обязательно увидимся! – Гаврил почесал наголо выбритый затылок. – Мир-то маленький.

– Обязательно, – кивнул Северин.

Хоть и знал: мир гораздо больше, чем было принято считать.

Во дворе появился Герман. Не один – с остатками королевской гвардии и магами из личной охраны. Одет был практично, но со свойственной принцам элегантностью: камзол, высокие сапоги, плащ с капюшоном.

– Все готовы? – громко осведомился он, окинув окрестности въедливым взором. Приблизился к повозке и обратился к Деворе с ее приятелями: – Берегите гарнизон. И себя.

– Постараемся, ваше высочество, – поклонилась она.

Я приобняла ее на прощание, Северин по очереди пожал руки магам.

– Едем, – скомандовал принц и повел меня к одному из экипажей.

Внутри уже сидела Рада. Кабина была уютной: обитые мягкой тканью скамьи, толстый ковер под ногами. Я устроилась возле нее, Герман – напротив. Экипаж тронулся с места.

В окошко было видно, что Келлар и Северин едут снаружи – на рогатых лошадях. Перед глазами проплыла стена гарнизона, потом ворота и пыльная дорога, окаймленная жухлой осенней травой. Мы выехали.

– Как прошло создание нового отдела? – спросила я, пристраивая голову у Рады на плече. – То есть группы…

– Удачно прошло, создали же, – невозмутимо сказал Герман. – Кстати. По пути заедем в северную магическую академию. Заберем Марию и отвезем в западную – там побезопаснее.

Слова прокатились в сознании раскатистым эхом. Я смотрела на мельтешащий за окном пейзаж, но видела не его.

Мне предстоит вернуться в Академию Запада! Ненадолго, проездом. Но вернуться. Туда, где я жила и училась восемь лет. Где меня пять лет как объявили мертвой. И встретиться с Данаилом. С учетом всего, что случилось, вряд ли он будет мне рад!

Впрочем, скоро узнаю…

Поездка выдалась спокойной, без нападения тварей. То ли патрули накануне основательно прочесали окрестности, то ли отпугивающие кристаллы, которые взяли с собой имперские маги, работали безотказно. А чем дальше мы углублялись в королевство, тем меньше становилась угроза. Порождения сюда еще не проникли: их пока сдерживали на дальних подступах.

После заката, в сгущенных сизой пеленой сумерках, мы достигли Академии Севера. Она напоминала крепость: каменные стены с узкими окнами, остроконечные башни, упирающиеся в низкое, налившееся свинцом небо. Переночевать нам предстояло здесь. А утром – снова в путь.

Выбравшись из экипажа, я потянулась, разминая затекшие мышцы. Нас поджидала целая делегация. Не толпа, но многие преподаватели собрались во дворе. Из окон верхних этажей тайком глазели ученики – юные, любопытные, которым, несомненно, запрещали так делать. Но когда их останавливали запреты?

Принца вышел поприветствовать сам глава академии – архимаг Златан. Сухощавый мужчина в желтой мантии, расшитой золотистыми нитями. Лицо изрезано морщинами, но глаза – острые и хищные, как у старого ястреба. Он выказал Герману должное почтение, но без официального обращения.

– Добро пожаловать, – его голос был похож на скрип старой телеги. – Чувствуйте себя как дома.

Затем взгляд архимага нашел Северина, который спрыгивал с лошади, и на строгих губах дрогнуло подобие доброй усмешки. Точно… Он тут учился. Очевидно, его не забыли! Хоть и прошло тринадцать лет.

– Ну здравствуй, – подтвердил Златан мои мысли. – Возвращаешься в стены, что помнят твой юношеский… энтузиазм.

– Добрый вечер, – усмехнулся в ответ Северин. – Стены, может, и помнят. Надеюсь, дисциплинарные журналы – уже нет.

– Они бережно хранятся в особом архиве. Для вдохновения будущих поколений на пути исправления.

Так и знала. Что послушанием он не отличался примерно никогда!

Пока все выходили из экипажей, а конюхи отводили уставших лошадей в стойла, Златан жестом пригласил Германа пройти в массивные главные двери. Охрана принца и мы с Радой последовали за ними. На крыльце я обернулась, выискивая глазами Келлара. Тщетно. Дивная у него способность исчезать из вида…

Архимаг провел нас по гулким широким коридорам, мимо залов, откуда доносились отголоски вечерних занятий: мерное бормотание заклинаний, звон стеклянных колб, сдержанный смех. Пунктом назначения оказались гостевые покои на втором этаже – с вереницей дубовых дверей. Выбирай любые и ни в чем себе не отказывай. Купальня на всех была общая, зато ужин обещали накрыть отдельный.

– Девочка в своей комнате, – сообщил на прощание Златан. – Третий этаж, правый коридор, последняя дверь. Если что-то потребуется – обращайтесь ко мне.

Не сговариваясь, мы заняли соседние покои. По сравнению с каморкой в таверне – роскошные. Был даже камин, заранее растопленный. Все же в совместных путешествиях с принцем есть неоспоримые плюсы.

Стоило бегло осмотреться и сбросить накидку, как в дверь постучал Герман. Живое воплощение внутренней бури: глаза горят лихорадочным огнем, но плечи ссутулены.

– Сходи со мной к Марии, – попросил он.

Я пошла – сразу, без лишних вопросов. Понимала, почему Герман переживает. Обещал не бросать сестру, а сам оставил в этой каменной громаде и отправился дальше. Неважно, что вынужденно, по указу отца. Для девочки это могло выглядеть чем-то вроде предательства.

На третьем этаже коридоры были поуже. На стенах висели шерстяные ковры, бережно сохраняя тепло и поглощая звуки. Всюду носилась мелкотня – ученики лет семи – десяти. Они визжали, играли в догонялки, швырялись шариками скомканной бумаги. Один мальчишка чуть не врезался в Германа, но сумел вовремя остановиться, застыв с круглыми от ужаса глазами.

– Про-простите, г-господа взрослые! – выпалил бегун и, пятясь, шмыгнул за ближайший угол. Где его нагнала девчонка, от которой он, собственно, и удирал.

Эх, детство… Странно, что Мария не с ними.

Дверь в конце правого коридора ничем не отличалась от других. Герман побарабанил по ней пальцами и, не дожидаясь приглашения, мягко вжал железную скобу.

Комната была на одного человека. Не королевские покои, но по академическим меркам – более чем просторно. Книжные полки, огромный шкаф для одежды, кровать с меховым покрывалом. В узорчатом канделябре ярко горели свечи, пять в ряд.

За письменным столом, склонившись над тетрадкой, сидела девочка в лиловой мантии и старательно выводила буквы острым пером. Темно-пепельные кудряшки, миловидное личико, редкая сосредоточенность во взгляде. Ментальный факультет выбрала, что немудрено: маг разума при императорском дворе лишним не бывает.

Услышав, что кто-то вошел, она вскинула голову. Перо тотчас выпало из тонких пальчиков.

– Братик! – вскрикнула Мария и кинулась к нему, так стремительно вскочив со стула, что тот опрокинулся.

Герман подхватил ее на руки и, приподняв, закружил посреди комнаты. Обняв его за шею, она восторженно запищала:

– Я по тебе соскучилась! Сильно-сильно!

Ни обиды, ни намека на упрек. Чистая безоговорочная радость. Зря волновался.

– Я тоже очень скучал… – Герман поставил сестру на пол. – Какая у тебя красивая мантия.

– Есть и вторая, – с гордостью объявила Мария.

Подбежав к шкафу, распахнула дверцу и показала желтую мантию – цвета факультета заклинателей. Ничего себе… С каких пор стало можно брать несколько специализаций? Мне вот не разрешали! Наверное, потому, что не принцесса. М-да. Но ладно… Шесть мантий разных цветов – перебор. Разве что под настроение менять.

– Впечатляет, – присвистнул Герман и, подойдя к ней, присел на корточки. – Прости, пожалуйста. За то, что оставил тебя здесь. Я должен был…

– Что ты, что ты! – перебила она, закрыв шкаф. – Мне интересно в академии. Магии учат, уже много умею. Я тебе рада! Меня только Давид навещает, и то иногда.

Воздух в комнате, казалось, загустел и похолодел. Герман вздрогнул.

– Давид? – переспросил он неестественно ровным голосом.

– Ага. – Мария хлопнула в ладоши. – Старший братик больше не сердитый, не то что во дворце. Так что мы помирились. Он бы приходил чаще, но у него какая-то злая тень.

Герман медленно, будто скованный невидимыми путами, выпрямился во весь рост.

– Мари… – лицо его было мертвенно-бледным, – Давид умер.

Было заметно: каждое слово далось ему мучительно. Не знал, как вообще сообщать такое семилетнему ребенку.

– Ну да, – непринужденно согласилась она. – Раз призрак, значит, мертвый. Мне жаль… Но мы видимся хотя бы так. Вот Анелия ко мне не приходила. Небось оттого, что на момент ее смерти я была совсем маленькая и она меня не помнит.

Нет, не оттого. Анелия скончалась от проклятия и ее дух сгинул без следа! Вслух я этого, конечно, не произнесла. Мария же перевела тему, сцапав брата за руку и подтащив к столу.

– Гляди, что я научилась делать. – Она полистала тетрадку, испещренную угловатыми символами магических формул. – Базовые защитные плетения! Архимаг Златан говорит, у меня хорошо получается. А это – ментальный щит, сложный, но я могу его держать аж минуту.

Герман молча смотрел то на тетрадь, то на сияющее лицо сестры. Я видела, как в нем борются разные чувства. Горе. Растерянность. Облегчение оттого, что она не заливается слезами. И новая острая тревога. Еще бы. «Злая тень»… Это ведь Юстин! Его сущность неотделима от Давида.

– Пойдем в сад погуляем? – воодушевленно предложила Мария. – Одну меня не пускают… Там сейчас красиво! Фонари горят, листья желтеют, но еще не опадают. Твоя подруга может пойти с нами.

Герман покосился на меня, я мотнула головой. Им мое общество без надобности. Пусть побудут наедине, без моих мрачных умозаключений.

Малышка полезла в шкаф за шарфом и накидкой, а я выскользнула из комнаты. Прошла к лестнице и левее – в противоположную часть коридора. Забралась с ногами на подоконник, благо его размер позволял. Кругом по-прежнему с визгом и смехом бегали детишки, сталкивались, атаковали ковер на стене. А в моей голове метались мысли.

Юстин напал на меня в логове Культа и едва не прикончил – вопреки воле идейного предводителя. Они и при жизни-то не ладили, а Велизар отказался его упокоить… Я спрашивала, какого хрена, он ответил, что бывший соратник им пригодится – владеет ценной информацией про реликвии и двойную магию.

Цитируя Велизара, для общих плетений светлого и темного мага существует «невыполнимое условие» – любовь. Реликвия «менее требовательна». Однако он колдовал вдвоем с Сидонией против очага – черно-золотистую магию, которая не сливалась воедино, но и не гасила друг друга.

Выводы?

Первый: с любовью у них не задалось.

Второй: в некоем более тесном симбиозе возможны объединенные чары помощнее. Серебристые, как у меня?..

Наверняка Культ собирался выведать у Юстина именно это – способ обойти условие без реликвий и неземных чувств! Недаром Мирон, лучший заклинатель у адептов, привязал его дух к себе. Потом бедняга погиб, и Юстин вырвался из-под контроля. Как тут учинить допрос? Он могущественный архимаг-отступник, закончивший жизнь ритуальным самоубийством… Такого призрака не призовешь обычными методами.

Но связь с Давидом – его уязвимость. Крайне удачно, что погибший наследник выстроил контакт с сестрой-заклинательницей. Кровь, особенно императорской семьи, не пустой звук. Это шанс. Эфемерный, ничтожный, но шанс! Обставить Велизара, вызнав то, что известно Юстину об объединенной магии. Аура хранителя дворцовой библиотеки должна быть Марии знакома: они жили бок о бок. Увы, девочка проучилась в академии всего пару месяцев и «научилась многому» исключительно на начинающем уровне. Вдобавок она ребенок… А я не отличаюсь глубокими познаниями в заклинательстве. Каким образом мне все провернуть?

Я поерзала на подоконнике, взвешивая аргументы, оценивая вероятность успеха, прикидывая риски. Слезла и направилась в гостевое крыло. Зачем думать над этим одной? Когда можно подумать сообща!

К счастью, собирать всех для разговора не пришлось. Рада уже подсуетилась и организовала совместный ужин в своей комнате, раздобыв где-то обеденный стол и пять стульев. Сказала мне, что надо чаще кооперироваться. Как чувствовала!

К тому моменту все успели помыться и отдохнуть с дороги, а Герман – вернуться с прогулки по саду. Комната Рады была небольшой, но и не тесной, пахнущей воском, древесиной и сушеными травами, развешанными пучками у окна. В камине потрескивали поленья, отбрасывая танцующие тени на стены и пол.

Еда радовала насыщенным вкусом, а уж после гарнизонной кухни казалась верхом изысканности. Тушеная дичь, мягчайший хлеб, сыр с острой корочкой и кувшин медовой воды. Ужинали мы в тишине. Неспокойной, натянутой, будто кто-то невидимый притаился с нами за столом и ждал, что мы заговорим.

Келлар определенно присматривался. Янтарные глаза скользили от одного лица к другому, украдкой изучая. Северин уплетал вторую по счету порцию, как оголодавший. Вилка и нож в его руках двигались с механической точностью. Герман сидел как в воду опущенный, уставившись в тарелку, словно там были написаны ответы на все вопросы – и ответы эти его не радовали. Рада ела красиво, как истинная леди, не наклоняясь и не меняя изящной позы. Натренировалась за время службы у принца. Каждый жест отлажен, ни единого лишнего звука. Залюбуешься…

Я ковыряла дичь, сглатывая подкатывающий к горлу колючий ком. Поднимать намеченную тему было не по себе. Но мы же теперь группа. Экспертная, по стратегическому противодействию порождениям и ликвидации источника угрозы. Пора начинать действовать. Если не стратегически, то сообща!

– Не хочу портить всем аппетит, но… – выдавила я.

– Но ты его все равно испортишь, – с привычной ехидцей закончил Северин.

– Дух Юстина не уничтожен. Он где-то здесь. Неразрывно соединен с духом Давида, который… контактирует с Марией.

Я виновато глянула на Германа, он передернул плечами. Видимо, не считал сказанное тайной. По крайней мере, в данном кругу лиц.

– Его высочество Давид не упокоен? – Северин наконец оторвался от тарелки.

– Такая цель была, – скупо отозвался принц. – Не срослось. У королевских заклинателей возникли… трудности. Описанные в отчете весьма заумно.

– Я изучал его, – пришел на подмогу Келлар. – Упокоить вашего брата действительно пытались. Это оказалось невыполнимо из-за сцепки с духом Юстина. Их необходимо направлять в небытие строго вместе, а призвать второго ни у кого не вышло.

– А зачем Давида нужно упокаивать? – спросила Рада, положив ладонь поверх ладони Германа на столе. – Чтобы никто посторонний его не допросил?

– Дело не только в этом, – вздохнул Келлар. – Он и сам хочет… уйти.

– Мы можем призвать Юстина, – изложила я суть, смотря прямо на принца. – С помощью Марии. У нее есть и заклинательский дар, и кровная связь со старшим братом.

Герман резко отложил вилку. Звон резанул слух подобно скрежету когтей по стеклу.

– Это возможность, – продолжила я, не отводя глаз, – допросить Юстина, на которого даже у Культа нет управы. Он что-то знает о реликвиях и объединенной магии. То, чего не знаем мы. И Велизар тоже.

Герман взирал на меня хмуро и вопросительно. По его лицу явственно читался страх за Марию. А еще сомнения и гнев.

– Информация – это оружие, – добавила я, хотя слова жгли язык. – У нас ее пока что маловато, надо исправлять ситуацию.

– Ты предлагаешь использовать юную принцессу как инструмент? – с ледяной четкостью уточнил Северин. – Подставить ее под удар? Ради знаний, которые, возможно, нам помогут?

Его вопросы повисли в воздухе, тяжелые и неудобные. Они ставили всех перед выбором, который я поостереглась изложить так открыто.

– В прошлый раз, – напомнила Рада, сжимая пальцы Германа, – когда дух Давида явился к Сияне, с ним пришел и Юстин. Устроил потустороннюю атаку с разрушениями… Пытался убить!

– Убить? – Келлар напрягся. – У Юстина явно личные счеты к Сияне. Как к причине своего разоблачения и гибели. Это можно использовать против него.

– Без согласия Германа мы ничего делать не будем, – твердо сказала я. – Кроме того, нам понадобится его содействие. Объяснить все Марии…

Принц молчал бесконечно долгую минуту. Его лицо стало бледной маской, за которой бушевали плохо скрываемые чувства. Вина и море сожалений из-за брата, которого не удалось спасти. А я предлагаю рискнуть и сестрой…

Он выдохнул. Длинно, с присвистом.

– Мне не хотелось бы подвергать Мари опасности, – его голос дрогнул. – Но о какой безопасности нынче идет речь? В мире, которому угрожают смертоносные твари! – Герман вздернул подбородок, убрал руку из-под ладони Рады. – И мы должны освободить Давида. Хотя бы после смерти. Раз при жизни это было невозможно.

В его согласии звучала мрачная решимость вкупе с осознанием и принятием цены.

– Согласен, – поддержал Келлар. – Однако это сложный ритуал. У нас нет ни достаточных знаний, ни навыков.

– Приобщим Златана, – заявил Северин. – Он архимаг и заклинатель. В своем деле очень хорош.

– Ты уверен в таком союзнике? – замялась я.

– Ему можно доверять, – без колебаний ответил тот.

– Речь о запретной магии. Или как минимум о работе с духами, граничащей с ней. Вряд ли законопослушный глава академии станет этим заниматься.

– Я неоднократно говорил, – фыркнул Северин, – что не надо быть гением, чтобы использовать запретные чары. Это сумеет сделать любой опытный маг, а опыта за плечами у Златана – на несколько десятилетий. Он сможет провести ритуал чисто и безошибочно. Распространяться об этом не будет. Не болтливый.

– Помимо умелого заклинателя, потребуется максимально защищенное уединенное помещение, – рассудил Келлар. – Чтобы избежать того, что Рада описывала при визите Юстина в Культ. И специальные кристаллы для калибровки фона. У меня есть пара, я помогу с настройкой. Они создадут барьер для эманаций.

Идея обретала форму. Из туманной, опасной затеи превращалась в конкретный, пусть и чудовищно рискованный план. Уже не просто абстрактная цель «ориентироваться по обстоятельствам», а личный враг-призрак, обладающий нужными ответами. И способ их добыть.