Kitobni o'qish: «В сердце созвездия Кита»
- 1 -
Много ли историй начинается с конца? Что ж, моя началась именно так. Стоило мне окончить первый курс в Академии, как родители объявили о своём разводе. Не могу сказать, что была в шоке. Я почувствовала некоторое облегчение и даже лёгкую радость. Ведь они скорее сошли бы за хороших коллег, но ни в коем случае — за мужа и жену. Будучи преподавателями в университете, они создавали дома обстановку, больше напоминавшую учительскую, нежели уютное семейное гнёздышко.
Когда и почему родители всё же решились на судьбоносный шаг, осталось для меня тайной. Я не помню бурных ссор между ними или каких-либо проявлений кризисных моментов в их отношениях, о чём иногда рассказывали друзья, делясь своими семейными проблемами. Наша жизнь была выверенной и продуманной, словно учебный план. Возможно, именно в силу своей чрезмерной рациональности они и решили дождаться момента, когда их чадо повзрослеет и данное событие не нанесёт большого морального вреда.
Определённо, год в стенах Академии сделал меня значительно взрослее. По крайней мере, мне так казалось. С понимающим видом я высказала и сожаление о закончившемся браке, и добросердечное напутствие относительно нового этапа в их жизни. После тройственных объятий родители добавили, что квартиру планируют продать, чтобы каждый из них мог обустроиться самостоятельно. Мирный раздел имущества планировалось успеть за лето, дабы ничто не мешало продолжению моей учёбы.
Ради моего же благополучия, как выразилась мама с деловым видом, меня решили отправить на временное проживание к маминой сестре — тёте Тане.
На сборы родители дали пару дней. Мои попытки найти повод остаться не увенчались успехом. А ведь я планировала провести лето в городе в компании лучшей подруги, с которой мы учились на одном курсе. Родство наших душ не подвергалось сомнению: мы всегда понимали друг друга и никогда не осуждали. Для нас не существовало запретных тем — мы рассказывали друг другу всё, абсолютно всё, даже самое мерзкое, ужасное или позорное.
— Чёрт возьми, как же так! — Телефон чуть не разлетелся на мелкие кусочки от столь громкого возмущения.
— Предки не соглашаются, что бы я ни говорила.
— Мне не протянуть столько времени одной, — Юля перешла на жалостливый тон.
— Я буду звонить каждый день с подробным отчётом. К тому же тётя выезжает на тренировки в город. Она не откажется добросить меня до метро.
— Слабое утешение, но ладно, — вздохнула Юля. — Тогда присмотри мне там кого-нибудь красавчика. Твой двоюродный брат спортсмен, а значит, и его друзья тоже. Думаю, для меня найдётся два-три экземпляра.
— Куда тебе столько? — рассмеялась я. — Но сомневаюсь, что смогу найти хотя бы одного. Кроме Никиты толком никого и не знаю. Летом почти все разъезжаются. Да и ты же знаешь, брат не сильно жалует меня в компании своих друзей. Не забывай, что я — вредная младшая сестра, из-за которой ему вечно доставалось на орехи.
— Дорогая, времена изменились, — торжественно объявила подруга. — Ты теперь не мелкая соплячка, а красотка, каких его дружки со своими накаченными бицепсами ещё не видели. Уверена, что они будут гарцевать вокруг тебя, пока их ноги не сведёт судорогой. И в этот момент не забудь про свою лучшую подругу. О большем и не прошу.
— Как можно отказать после столь прекрасной речи? — смеялась я в ответ.
— Но помни: спортсмен спортсмену рознь. Я не фанат шахмат и керлинга.
— Тогда тебе не о чем переживать. Боевое самбо — единственное, что их интересует в жизни.
— Бое… чего? Ну да ладно, — тут же продолжила Юля. — Главное, присутствует слово «боевое», что гарантирует наличие высокого уровня тестостерона. Пожалуй, стоит прикупить себе лифчик с эффектом пуш-ап.
— Смотри, как бы не пришлось им же и отбиваться.
— Лучше густо, чем пусто — моё кредо жизни, — продолжала шутить подруга. — Надеюсь, ты поняла своё летнее задание?
— Сделаю, что смогу, — со всей возможной убедительностью ответила я.
Так мы и трещали без умолку, пока я собирала сумки, делала маникюр и даже сходила в магазин. Я не успела опомниться, как два дня пролетели, и вот мой папа уже укладывает огромные чемоданы в багажник. Он пыхтел, волосы на висках немного взмокли, и даже пару раз послышалось нечто нецензурное. К счастью, это была самая сложная часть переезда. В доме маминой сестры мы отдыхали каждое лето и отмечали много праздников, поэтому в моральном плане смена локации проходила довольно легко.
Тётя Таня с мужем перебрались в пригород еще до рождения сыновей Пети и Ваньки. По их словам, раньше это место было простым и тихим. Сейчас же его облюбовали богатеи средней руки. Понастроили вычурных домов и высоких заборов. Но семейство Ковалёвых любит свежий воздух, здоровую еду и спорт, так что мои родственники даже не думали возвращаться в город.
У них в собственности была небольшая сеть спортивных студий, которая сейчас уже не требовала от них много времени. Тем более что старший сын Петя после женитьбы всё же перебрался в город и многие административные вопросы взял на себя. Но тётя и дядя продолжали вести тренировки несколько раз в неделю из-за любви к своему делу и неуёмной энергии. Сидеть дома с утра до вечера — не для них. Они оба мастера спорта: тётя Таня — по художественной гимнастике, а дядя Саша — как раз по боевому самбо. Понятное дело, что Петька с Ванькой быстрее научились выполнять удержание в партере, чем ходить на горшок.
Моя же семья — полная противоположность. Родители — чистейшие «ботаны». Отец — историк, а мать — социолог. Я тоже не стала выбиваться из общего семейного имиджа и поступила на искусствоведческий факультет. Единственными спортивными занятиями в моей жизни были таскание огромных стопок книг и каждодневный бег до библиотеки и обратно. Логично, что одно из любимейших прозвищ, которые давал мне мой двоюродный брат Ванька, — «Слабачка».
Но я всегда верила в принцип бумеранга, так как жизнь частенько предъявляла тому неоспоримые доказательства. Так что, когда старший брат Ваньки покинул родовое гнездо, его комната с прекрасным видом на задний двор с яблонями оказалась именно в моём распоряжении.
Братец тогда ужасно терзался. С одной стороны, он хотел себе лучшую комнату, а с другой — Ванька уже так много вложил сил в обустройство своей, что не мог отдать её вредной девчонке.
К слову сказать, разница в возрасте у нас была всего лишь год. Однако в его понимании это была настоящая пропасть. Не говоря уже о том, что я вообще девчонка. Легенда гласит, что давным-давно было мирное время, но затем произошло непоправимое — мы начали взрослеть. Из уст наших родителей регулярно звучало: «Ну почему вы не можете играть как раньше?» Пожалуй, лишь в старших классах многолетнее противостояние стало принимать менее враждебный характер.
Выгрузив все мои чемоданы во дворе Ковалёвых, родители задержались лишь для того, чтобы выпить по чашке кофе, а затем отправились в обратный путь, чтобы миновать пробки.
После прощания я отправилась в комнату разбирать вещи, которых у меня было немало. Пришлось взять практически всё, чтобы ненароком что-нибудь не потерялось при переезде. Но в шкаф я разложила только летнюю удобную одежду и что-нибудь для дома. Новое чёрное платье и туфли, которые я купила, прохаживаясь вместе с Юлькой по магазинам, здесь явно не пригодятся.
Переодевшись в домашние штаны и футболку, я отправилась на задний дворик, где вовсю готовился ужин. Дядя Саша с Ванькой занимались шашлыком, а тётя — приготовлением овощного салата. Я же взяла на себя функцию главного по сервировке.
Тётя Таня, вздыхая, приговаривала, в какую красивую девушку я превратилась и как мне идут длинные волосы. Конечно же, она тут же оговаривалась, что и раньше было хорошо, но сейчас просто прелестно.
Естественно, я с огромным удовольствием тайком корчила гримасы Ваньке, одаривая его торжествующим взглядом. Мол, смотри, как меня нахваливают. Понятное дело, братец и не думал на меня обижаться. Наше скандальное детство превратилось в добрую традицию подтрунивать друг над другом, а былые ссоры уже вспоминались со смехом.
Ванька, справедливости ради, тоже сильно изменился. Брат наконец оставил период долговязого паренька. Как говорят спортсмены, набрал массу. Теперь он смотрелся внушительно. Высокий и крепкий. Неудивительно, что у него и девушка появилась.
— Не может быть! — воскликнула я.
— Да ладно тебе, — вальяжно начал Ванька. — Ты же знаешь, от них всегда не было отбоя.
— Ой-ой-ой, Дон Жуан, — дразнилась я в ответ. — Ладно, колись давай: что с ней не так, раз она отважилась с тобой встречаться?
Дядя Саша захохотал.
— Ха! Не поверишь! Вот стоило тебе исчезнуть из моей жизни, так и девушка сразу нашлась, — парировал Ванька.
И действительно, весь прошлый год я практически у них не появлялась. Окончание школы, поступление, учеба и курсовые. Хорошо, если мы виделись хотя бы пару раз.
— Какая девушка заговорит со мной, если вокруг вертится маленькое вредное чудовище? — не унимался Ванька.
— Ну вообще-то, метр шестьдесят восемь — это тебе не маленькое, — и я с притворной деловитостью вознесла указательный палец вверх. — А в остальном… согласна, — хихикнула я.
Это одна из тех ситуаций, которые сейчас вызывают смех. Но только сейчас. В детстве я постоянно мешалась у брата под ногами. Он злился на меня, особенно когда был с друзьями. Видите ли, моё поведение его позорило. Хотя… скорее всего так и было. Но я знала, что в моих маленьких детских ручках сосредоточена большая власть над ним. Ваньке приходилось всегда отвечать за меня, ведь он старше, пусть даже всего на один год. А сделать мне ничего не мог, поскольку дядя Саша внушительно однажды заявил сыну: «Девочек обижать нельзя!»
У меня было мощное оружие, которым я постоянно пользовалась, и абсолютно безнаказанно, как считал Ванька. Так что мои капризы были привычным делом, чтобы добиться своего. Вот тогда-то он и стал меня дразнить маленьким чудовищем, чтобы хоть как-то отыграться. На что я непременно обижалась и тотчас бежала жаловаться.
Это прозвище продержалось в топе примерно до лет двенадцати, пока не стало очевидно, что теперь сына не заставить присматривать за вредной сестрой. Ванька уже не боялся никаких наказаний. Будь это сто отжиманий на тренировке с отцом или генеральная уборка в доме — всё готов был сделать, лишь бы отвязаться от назойливой девчонки.
В такие моменты я была уверена, что несчастнее меня нет никого. Ведь у Ваньки был лучший друг Никита. Он поддерживал его в любой ситуации, даже если требовалось бойкотировать двоюродную сестру. У меня же так и не появились друзья среди детей, которые проживали в их коттеджном посёлке. Иногда я общалась с некоторыми девочками, но довольно быстро выяснилось, что меня лишь использовали для знакомства с братом и его друзьями. Неудивительно, что хорошие отношения с этими подхалимками так и не сложились.
В старших классах я уже не была столь обидчивой, однако продолжала мучить брата своими преследованиями. А как иначе? Ведь мне становилось ужасно скучно у них дома, если брат уходил гулять без меня.
Наше общение тогда перешло на новый подростковый уровень — мы по-прежнему друг друга подкалывали, но без былого остервенения и обид. Вот и тактика изменилась. В бой теперь шли уговоры. Однажды тётя Таня даже смогла упросить сына взять меня с собой на школьную вечеринку.
— Ну чем она тебе помешает в школе? — развела она руками.
И действительно, подумал Ванька, и сдался.
Моей радости не было предела. Особенно когда парень из параллельного класса брата пригласил меня на танец. Я была на седьмом небе от счастья. Однако кавалер довольно быстро спустил меня на землю лёгким движением своей руки, которая вероломно ухватила мою, как говорят спортсмены, ягодичную мышцу. Я возмущённо скривилась и отпихнула его со всей силы. К моему большому удивлению, он воспринял это как приглашение продолжить. Кавалер принялся хватать меня за руки и притягивать к себе обратно. Его улыбка не сходила с губ и уже не казалась такой милой, как прежде.
Само собой, довольно быстро появился Ванька. Многолетнюю выучку следить за сестрой так легко не забудешь. Я так и не поняла, кто меня выпихнул из гущи начавшейся потасовки, но зато чётко поняла каждое слово, которое Ванька выкрикивал мне в лицо после её окончания:
— Вот поэтому я тебя с собой и не беру!
— Ну я же не виновата, — бормотала я, пытаясь скрыть подступающие слёзы от растерянности и обиды.
— А я и не говорю, что ты виновата, — Ванька продолжал кричать, — просто мне оно надо, со всем этим разбираться? И ладно, ещё бы мне просто сказала, а то ты же сама чуть драться с ним не начала. А мне потом что прикажешь делать, если тебе глаз подобьют или зуб выбьют?
— Ладно тебе, остынь уже. Орёшь, как полоумный, — принялся успокаивать его Никита. — Она и так на слезах.
Пожалуй, это чуть ли не единственный случай, когда Никита вступился за меня перед братом. Ведь обычно всё происходило наоборот: либо он одаривал меня неодобрительным взглядом, либо бурчал что-то вроде: «Опять из-за тебя Ваньке досталось».
Вот и после того случая Ваньке досталось: и от классного руководителя, и от директора. Но я сразу рассказала, как в действительности всё было, поэтому тётя и дядя Ваньку даже похвалили, а в школе всё уладили.
Сейчас знаменитый случай на школьной вечеринке тоже вызывает один только смех. Правда, Ванька ещё долго припоминал мне это приключение. И его фраза в мой адрес «Ну что, опять приключения на задницу ищешь?» несёт в себе довольно конкретный посыл даже сейчас.
— Вань, а Никита придёт на ужин или нет? — озаботилась тётя Таня. — На всякий случай я, конечно, приготовила для него приборы, но, честно сказать, уже запуталась, когда его родители дома, а когда уезжают в командировку.
— Да вы не волнуйтесь, тёть Тань. Как лучший друг Ваньки, он может есть у него с рук.
Я свесила руки перед собой и гавкнула пару раз для более художественной передачи своей маленькой издёвки.
— Не будь ты такой противной, — и Ванька запустил в меня петрушку, — Кит может и принял бы твоё предложение руки и сердца.
Все хором захохотали.
— Ну началось! — простонала я, стоило брату только заикнуться про компрометирующую меня историю из далёкого прошлого. Но взрослые с невероятным весельем вцепились в жуткое для меня воспоминание, восклицая: «Да-да-да, помним-помним!» — Да мне ж тогда было всего восемь лет! Сколько можно вообще это вспоминать?!
— Целую вечность! — гоготал Ванька
— Если не прекратишь, то ты и до завтра не доживёшь, — бурчала я. — Стоит ли думать о вечности? — из моих глаз вот-вот должны были посыпаться искры.
— А что тогда Никита ответил? — решил уточнить дядя Саша, настроившись вспомнить всю историю до самого конца.
— Он сказал, что девочки не должны такое спрашивать, а Лара надула щёки и сказала: мол, тебя не дождёшься.
Хохот стоял на весь двор. Я плюхнулась на садовый стул, с отчаянием вцепляясь руками в свои волосы и с чувством безысходности откидываясь на плетёную спинку. Под натиском резкого движения тела передние ножки тут же оторвались от земли, и я с лёгкостью и непринуждённостью повалилась назад. Всё завертелось, как в калейдоскопе. Среди вертящихся кусочков мироздания я заметила его, остановившегося в изумлении и наблюдавшего за моим очередным падением. Чёрт возьми!
Оказываться в нелепых ситуациях для меня — обычное дело. Но достигать позора вселенских масштабов получается только в присутствии Никиты. Видимо, так уж звёзды сошлись. Единственным спасением были шутки, ирония и сарказм, которые крепко держали оборону, защищая остатки моего достоинства.
Ванька продолжал хохотать, а я пыталась подняться как можно более уверенно и элегантно. Но сомневаюсь, что именно так всё и выглядело.
— Кажется, я пропустил всё самое интересное? – голос Никиты звучал предательски весело.
— Ну что ты, – я мысленно надела свой бронешуточный жилет и со всей иронией кинулась в бой. – Ты как раз застал кульминацию и развязку. Я старалась изо всех сил, чтобы именно так всё и выглядело.
Никита с ухмылкой помотал головой, очевидно не веря моим россказням, но по-джентльменски решил не оспаривать версию дамы.
– Где же твоя знаменитая ловкость, Лара Крофт, Разрушительница стульев и лужаек?
Я обречённо вскидываю голову.
– Зачёт, Кит! – и Ванька звучно шлёпнул своей пятерней по руке друга.
– Тёть Тань, – вздохнула я, – недалеко от моего дома есть вполне уютный забор. Пожалуй, переночую я под ним.
– Мальчики, ну хватит уже дразнить Лару, – она упёрла кулаки в бока и постаралась изобразить серьёзный вид. – Вам же не пять лет.
– Да кто вообще помнит сейчас эту Лару, как её там? – В удивлении мои плечи подпрыгнули до самых ушей. – Вы, ребята, в каком веке родились?
Ванька в ответ только хихикал, прикрывая рукой рот, якобы его прихватил кашель. А Никита как обычно сохранял хладнокровие, но его физиономия была явно довольной.
К счастью, слова тёти их немного успокоили. Но чувствую, Лара, как её там, ещё всплывёт не один раз.
– Как прошли занятия? – поинтересовалась тётя у Никиты, чтобы охладить пыл парней и перевести разговор в другое русло.
– Отлично, – тут же переключился Никита. – Мальчишки молодцы. Думаю, они вполне будут готовы к Летним играм.
Летние игры были детскими местечковыми соревнованиями среди частных спортивных секций, чтобы хоть чем-то занять мальчуганов в свободное от садика и школы время. Поэтому большого значения в мире спорта они не имели. Но медали и сладкие подарки за призовые места всё же давали, так что подрастающим чемпионам этого вполне хватало, чтобы как следует готовиться к состязаниям.
– Неужели передо мной новоиспечённый тренер Кит? – с нарочитым восхищением проговаривала я каждое слово, удивившись услышанной новости. – Большой и горячий, как воскресные булочки тёти Тани, – продолжала я издевательским тоном, пытаясь отомстить за очередное прозвище.
Никита старался сохранять хладнокровие, но я уже знала, как могут действовать на парней подобные слова из уст девушки. Порой они заливались краской до самой макушки, не сказав и слова в ответ. Но Никита посмотрел на меня с возмутительно спокойным выражением лица, как бы говоря мне: «Зря стараешься».
– Ларочка, ну зачем же так смущать Никиту? – тётя Таня, как обычно, пыталась нас всех примирить.
– А как иначе? – взмолилась я. – Кодекс чести требует принести кого-нибудь в жертву за ужасное прозвище. К сожалению, Ванька – мой брат, а семья неприкосновенна. Вот и остаётся только Кит, – и я пожала плечами, принимая неотвратимость данного выбора.
