Kitobni o'qish: «То, о чем молчит Хогвартс»

Глава первая

Возвращение

Они поднялись в поезд почти перед самым отправлением.

В коридоре было тесно. Ученики искали свободные купе, пытались убрать чемоданы на полки и одновременно делились новостями после долгих летних каникул. Откуда-то впереди доносился чей-то смех, хлопали двери, по узкому проходу то и дело протискивались ученики с сумками и клетками.

Том шёл впереди и заглядывал в каждое купе.

— Здесь занято, — сообщил Том, закрывая очередную дверь и без особого разочарования двигаясь дальше. — И следующее, кажется, тоже. Если так продолжится, будем ехать в коридоре.

Алекс, тащивший за собой чемодан, недовольно посмотрел на него.

— Ты собираешься искать свободное купе или просто сообщать мне очевидные вещи? Потому что со второй задачей ты справляешься великолепно.

Эдвард, шедший позади них и вынужденный время от времени уворачиваться от чужих чемоданов, сухо заметил:

— Не мешай человеку работать. Кто-то же должен держать нас в курсе того, что мы и сами видим.

Алекс обернулся к нему с притворным возмущением.

— Хоть кто-нибудь сегодня может меня поддержать?

Эдвард невозмутимо посмотрел на него.

— Могу. Если ты перестанешь спорить хотя бы на пять минут.

Алекс уже открыл рот, собираясь возразить, но Том неожиданно остановился и распахнул очередную дверь.

— Нашёл.

Купе оказалось свободным.

Том первым вошёл внутрь и закинул сумку наверх. Алекс с облегчением оставил чемодан возле полки и буквально рухнул на сиденье, вытянув ноги. Эдвард устроился напротив друзей и аккуратно поставил свою сумку рядом.

За дверью всё ещё сновали ученики.

Эдвард проводил взглядом очередную шумную компанию и с надеждой произнёс:

— Было бы неплохо хотя бы дорогу провести спокойно. Один день. Я ведь не слишком многого прошу.

Том усмехнулся.

— Ты каждый год начинаешь с одной и той же надежды.

— Потому что каждый год она не сбывается.

Алекс удобнее устроился на сиденье.

— Может, в этот раз всё будет иначе.

Эдвард скептически поднял бровь.

Алекс выдержал его взгляд несколько секунд.

— Ладно. Я сам в это не верю.

Том рассмеялся.

— Вот теперь звучит честно.

Поезд дёрнулся.

За окном медленно поплыла платформа. Несколько учеников в коридоре поспешили к окнам, кто-то в последний раз помахал оставшимся снаружи родителям. Вскоре городские улицы сменились полями и деревьями.

После долгих летних каникул они снова возвращались в Хогвартс.

Большую часть дороги друзья разговаривали, вспоминали письма, которыми обменивались всё лето, и спорили о совершенно незначительных вещах. Иногда разговор затихал, но ненадолго: кому-нибудь обязательно приходило в голову то, о чём он не успел написать за каникулы.

Алекс несколько раз возвращался к квиддичу. Новый сезон явно занимал его куда сильнее, чем он хотел показывать. Он пытался угадать состав команды, спорил с Томом о предстоящих матчах и уже заранее рассуждал, какие команды в этом году будут самыми сложными соперниками.

Эдвард в какой-то момент достал книгу.

Продержался с ней около десяти минут.

— Ты вообще слушаешь? — спросил Алекс.

Эдвард не отрывался от страницы.

— К сожалению, да.

Алекс прищурился.

— Тогда что я только что сказал?

Эдвард перевернул страницу.

— Что в этом году Когтевран должен обыграть Гриффиндор, потому что в прошлом матче вам просто не повезло. До этого ты говорил примерно то же самое, только гораздо дольше.

Том тихо рассмеялся.

Алекс посмотрел на Эдварда с недоверием.

— Иногда ты меня пугаешь.

— Я умею читать и одновременно слышать. Это не так сложно.

— Для Алекса — сложно, — невозмутимо добавил Том.

В Эдварда тут же полетела смятая салфетка.

Тот поймал её одной рукой, даже не закрыв книгу.

Когда за окном начало темнеть, поезд постепенно замедлился. В вагоне стало заметно шумнее. Ученики собирали вещи, переговаривались и заранее выходили в коридор, стараясь первыми добраться до дверей.

Алекс сидел у окна, откинувшись на спинку сиденья, и время от времени посматривал наружу, словно хотел убедиться, что поезд действительно подъезжает.

Напротив него Эдвард спокойно складывал оставшиеся вещи. Том сидел рядом и тоже смотрел в окно.

Весь день он был заметно оживлённее, чем обычно.

Алекс заметил лёгкую улыбку на его лице и прищурился.

— Ты чего улыбаешься? Только не говори, что уже успел придумать очередную гениальную идею на первый день. Мы ещё даже до замка не добрались.

Том повернулся к нему.

— На этот раз я ничего не придумал. Я просто рад, что мы наконец вернулись.

Эдвард поднял глаза от сумки.

— Ты действительно сильнее всех ждал возвращения.

Том немного помолчал, прежде чем пожать плечами.

— Наверное. Дома всё было нормально, но я привык, что в Хогвартсе мы почти всё время вместе. Письма — это хорошо, но через несколько недель они начинают ужасно раздражать. Пока дождёшься ответа, уже забываешь половину того, что хотел сказать.

Алекс усмехнулся.

— А я думал, ты просто скучал по нашим приключениям.

Том посмотрел на него.

— По ним тоже. Но по вам всё-таки больше.

Эдвард на мгновение замер с сумкой в руках, а затем едва заметно улыбнулся.

Алекс тоже ненадолго замолчал.

Тишина продержалась несколько секунд.

Потом Алекс хлопнул ладонью по колену.

— Всё, достаточно сентиментальности. Раз уж мы снова вместе, рассказывайте нормально, как прошли каникулы.

Том удивлённо посмотрел на него.

— Мы переписывались всё лето.

— Письма — это не то же самое. К тому же ты постоянно писал мне только самое скучное.

Том возмущённо нахмурился.

— Ты сам спросил, что мы нашли, когда отец заставил меня разбирать старые семейные вещи.

— Да, но я не ожидал получить три страницы про бесполезные старые кубки.

— Мне показалось, что это было интересно.

Эдвард, застёгивая сумку, тихо рассмеялся.

— Если честно, три страницы действительно были слишком подробными.

Том посмотрел на обоих с притворной обидой.

— Прекрасно. Значит, я весь июль считал вас своими друзьями совершенно напрасно.

Алекс рассмеялся.

— Вот видишь? Мы ещё даже до Хогвартса не доехали, а уже успели тебя обидеть.

Том покачал головой, но продолжал улыбаться.

Эдвард рассказал, что несколько раз виделся со знакомыми, помогал дома, читал и ездил к родственникам. Никаких странных происшествий за лето с ним не произошло, что сам Эдвард считал совершенно нормальным.

Алекс — подозрительным.

— То есть вообще ничего? — переспросил Алекс. — Ни одной истории?

Эдвард задумался.

— Один раз я потерял книгу.

Алекс уставился на него.

— И?

— Через десять минут нашёл.

Том фыркнул от смеха.

Алекс разочарованно откинулся назад.

— Потрясающие каникулы, Эд.

— Мне понравились.

— Вот это самое страшное.

Сам Алекс рассказывал заметно охотнее. Большая часть его историй каким-то образом сводилась либо к квиддичу, либо к людям, с которыми он успел увидеться, либо к ситуациям, в которых, по его собственному утверждению, «ничего страшного не произошло».

Эдвард довольно быстро заметил, что эту фразу Алекс использовал подозрительно часто.