Kitobni o'qish: «Свет на чердаке»

Глава

Свет на чердаке.

От автора:

Этот рассказ посвящается детям, убитым в результате домашнего насилия. Неважно, в каком состоянии находились палачи. Ничто не служит оправданием.

Вы родились людьми, ими и оставайтесь. Габидуллин Р.А.

Глава 1

Вам знаком особый вид темноты – тот, который можно осязать? Не смейтесь, я действительно её чувствую. Вот-вот руку протяну и дотронусь. Она повсюду, окутывает от пяток до кончиков волос. Неразговорчивая, но своя.

Я живу выше всех на нашей улице. Не фигурально, а буквально живу выше всех, т.к. моя комната – чердак. Слева кровать, справа шкаф, у окна располагается стол. Всё, что у меня есть. Думаю, большего и не нужно.

Добавлю, что перед вами истинный критик ранних подъемов, разве не могло утро наступать в обед? Высовываешь правую ногу из-под одеяла и чувствуешь, как она упирается в холодный металлический каркас кровати. Изножье это или перекладины, я не знаю. Можно обхватить эту тонкую спицу пальцами ног и почувствовать насколько она твёрдая. Не согнуть, не сдвинуть. Мой утренний ритуал - своего рода разминка.

К утру свет проникает через маленькое круглое окно. Его лучи после долгой разлуки мчатся по этим холмикам одеяла и абсолютно наглым образом бьют прямиком в глаз. Без единого слова сигнализируют: скоро проснутся родители.

Честно не понимаю, почему мне приходится прятаться в шкаф, если звуки шагов отца начинают отличаться от его привычных шагов. Сидишь и сравниваешь. Вчера был добрым - быстрые шаги. Неделю назад злым - медленные, тяжёлые.

Найти убежище в таком маленьком пространстве не простое дело. Варианта два: шкаф или под стол. Но под столом тебя схватят. Я это вам из личного опыта говорю. Вытянут за то место, до которого смогут ухватиться. Обычно это моя нога. Правая или левая значения не имеет, в любом случае перед глазами пролетает пол, а после чувствуешь боль. Она разносится по всему телу - удар спиной о стену. Начинаешь ползти обратно. Нет времени изучать неровности деревянных половиц. Нужно ползти быстро. Стол выбирать не стоит, до него далеко. Нужно успеть забраться в шкаф. Немного осталось. Вновь хватают за ногу. Боль пронизывает лодыжку. Попался. В этот раз моё тело не летит, как мешок, в сторону стены. Поднимают на ноги. Смеются. Пощечина. Ещё одна. Слёзы. Это может продолжаться долго, в зависимости от запаха. Я понял, что если запах резкий, то отец быстро устаёт. Через некоторое время он, покачиваясь, уходит в спальню и засыпает. Наутро выпивает одну кружку крепкого кофе и с отрешённым взглядом, медленно переворачивает страницы газеты, пока я молча доедаю свою яичницу. Не думаю, что он читает. Просто занимает руки газетными вырезками абсолютно неизвестных авторов. У него свой ритуал, у меня свой. Но к счастью, не швыряют о стену.