Kitobni o'qish: «Сталин. Новая эпоха. Возрождение. 2013-2056 г.г.»

От автора.

Данная книга не является очерком или передовицей. Это не журналистское расследование или романтическая повесть. Книга также не фантастика, ибо факты в ней изложенные, вовсе не вымысел, а вполне здравый смысл нашей реальности и нашего времени. Она лишь удивительным образом собирает все то, что автор узнал, местами придумал, что-то домыслил, немного нафантазировал и прочёл из самых разных источников. Она полна фантастических идей, а порой и некоторой наивности вперемешку с глубоким смыслом для тех, кто хочет его увидеть, а в то же время описывает нашу действительность, её развитие. Она описывает целый мир, где России отведено не просто почётное место, а самое основное, каковое она и должна занимать. Россия удивительный мир и единственный на планете, который способен сделать все то, что описано в книге. Несмотря на сложности, на народ, тонущий в пороках и ничем не оправданной гордости, она (Россия) может взойти и воссиять, подобно звезде. А самое главное, она может принести самые удивительные принципы и цели в каждый народ и в каждый уголок планеты, да и не только на ней. Она может принести истинную справедливость в мир, погрязший во лжи и лицемерии, потребительстве и безнравственности. Книга открывает удивительный мир настоящей, истинной свободы и бесконечного развития, как телесного, так и духовного для человека, живущего на планете. Книга не описывает сугубо патриотические идеи, и ни в коей мере не призывает к националистическим началам (наоборот она собирает все народы вместе), она говорит о реальности, которая может быть воплощена при определённом подходе и лишь в одной стране мира, подробно описанным здесь. Стране, в которой уклад жизни и мыслей людей таков, что возможны любые чудеса. В них всего лишь стоит поверить.

Это фантастическая сага о мире и бесконечной справедливости, которая начинается в 2013 году и заканчивается в 2053 году... хотя, заканчивается ли? Автор желает терпения и доброты всем своим читателям и благодарит за выбор этой книги.

Книга посвящается самой вселенной, вдохновившей на её написание автора, от всей души благодарного за это. Также искренне хочу поблагодарить всех корректоров, промежуточных читателей и вдохновляющий фактор моей супруги, всегда бывшей рядом и подбрасывающей ценнейшие идеи, а порой сдерживающей меня в слишком радикальных описаниях, а также моей мамы, являющейся исключительно останавливающим фактором описания наиболее радикальных и сложных моментов. Приятного чтения вам.

ТОМ 1.

Глава 1. Зарождение.

Сквозь времена и тьму пространства,

Поток неумолимый света пронеся,

Чтоб духа и безмерной силы нам богатства,

Дала вселенная нам вся.

…Валентина Павловна не желала такой участи никому, с ранних лет она была помощницей для матери и маленьких сестрёнок, ухаживала за скотиной и птицей, помогала во всем и всем в меру своих сил и сверх них. Летели года, а привычки не менялись – она все также продолжала помогать детям, а потом и единственному внуку – избалованному, эгоистичному и зачастую неблагодарному, но все же любимому и родному, оказавшемуся (видимо именно из-за стечений этих факторов) серьёзно больным. Отец мальчика работал как мог, но не справлялся со всеми счетами и трудностями, все больше уходил в бутылку (пытаясь в ней спрятаться от своих проблем) и все меньше помогал ей заботиться о внуке.

Она старалась, как могла, однако судьба была строга с ней – внук умер, а все что у неё было, направили на лечение, возникли кредиты и все что с ними связано. Когда не осталось ничего, Валентина Павловна заложила дом в банке (растянув ответственность, но не устранив проблему), теперь за залог необходимо было платить. Отец ребёнка (родной сын Валентины Павловны) прожил после смерти мальчика всего год и последовал за сыном, ибо не смог пережить утраты ребёнка и жены сразу – мать их оставила несколько лет назад. Бутылка помогла ему приблизить конец, она же позволяла не замечать всех страданий матери.

Валентина Павловна справлялась более-менее вместе с мужем, отдавая практически все, что зарабатывала на должности вахтера и подработки уборщицей в местной школе, включая свою маленькую пенсию. Не отставал в трудах от неё и муж. Помогали соседи, друзья – настолько насколько могли. Когда ей исполнилось 72 года случилось ещё одно несчастье – муж (зачастую распекающий на все лады судьбу и людей вокруг, в общем большой любитель покритиковать) заболел раком и стал тихо угасать. Все, что она смогла добиться от врачей, это направлений и огромных неподъемных счетов на специальные лекарства и болеутоляющие, но она прошла такой путь с внуком, что теперь ни сил, ни средств, ни помощников у неё уже не было…

Та «бесплатная» медицина (гарантированная, как известно, государством), которая высосала все деньги с неё, сообщила, что теперь больше ничего сделать нельзя - мужа отдали ей на руки умирать. Банк присылал уведомление за уведомлением о принудительной продаже жилья. Того жилья, которое было в залоге. Донимали бесчисленные звонки. Она не смогла это выдержать.

В соседней комнате, с трудом сдерживая крики, лежал увядающий родной человек, и она ничем больше не могла ему помочь. За все эти годы работы, служения и самопожертвования, она накопила не только любовь и заботу – она также приобрела ненависть, к тем людям, что обрекли её, всю отдавшую себя своей стране, на такое существование. Бесконечная волна безнадёжности и бессмысленности что-либо делать дальше навалилась на неё. Именно это чувство, в сочетании с давними познаниями, старательно переданными ей и потому не забытыми, и древней тетрадкой, отданной ей ещё бабушкой, привело к тому, что наступил день, когда Валентина Павловна обнаружила себя в окружении свечей, пиктограмм и древних текстов давно забытых знаний. Она не была уверена в успехе своего предприятия, она лишь хотела возмездия и хоть какой-то справедливости. Олицетворением таковой стал образ, навсегда оставшийся в её памяти и ушедший с ней вместе. Так, в окружении странных надписей и свечей её и нашли соседи. Хоронили скромно. Не подозревая, какие сложнейшие процессы были запущены тихой скромной бабушкой, впрочем, о них не подозревала и она сама.

…Он уже четвёртый год возился с этой установкой. Его двигала вперёд неукротимая сила воли, сила, позволяющая сдерживать все унижения от собственной жены, соседей, упрекающих его и смеющихся над ним, родственников и так далее. Евгений необыкновенно чётко знал свою цель, также он осознавал, насколько важно иметь свою цель и неотступно следовать ей. Раньше с ним такого не случалось. Его цели были довольно размытыми и потому неясными. В первую очередь для него самого. Он, собственно говоря, и сформулировать то их толком не мог, а тут какое-то чудо. В этом же случае все было иначе. Им словно двигало что-то. Сквозь бездну ошибок, неудач и промахов, он все же подбирался к завершению работы и чувствовал это. Чувствовал, что идёт в правильном направлении. Когда усталость брала своё и хотелось все бросить, какая-то внутренняя сила наполняла его, и он вновь погружался в работу с головой. Кроме того, даже теоретические тупики, не говоря о практических, странным образом разрешались. Для этого достаточно было просто посидеть в тишине, глядя на чертежи, и решение приходило словно бы само собой, хотя он даже не изучал некоторых дисциплин, выдержки из которых он использовал с своих чертежах и схемах. Он создавал свою МАШИНУ, ту что никогда никем не делалась, в силу необычности её свойств и самого понятия этой МАШИНЫ.

Он начал её ещё студентом в университете, пропуская те немногие свидания, на которых ему хоть как-то улыбалось счастье заработать хотя бы пару комплиментов, пропуская те небольшие заработки, которые хоть иногда прибывают студенту в виде небольших курсовых и дипломных работ – он все пропускал, сжигаемый своей безумной идеей. Таким образом, даже друзей с единомышленниками он также не нажил, но все же верил и шёл к своей идее. Теперь уже просто невозможным казалось само признание того факта, что он мог остановиться и не доделать её. Теперь это стало невозможным и приравнивалось к самоубийству. Слишком многое было вложено в эту идею, впрочем, было вложено все, что он имел.

Евгений никогда не задумывался откуда и почему ему пришла такая странная идея, но он твердо верил в неё и знал, что она осуществима. Идея просто пришла к нему и вытесняла все остальное, любые интересы, он чувствовал, ловил себя на мысли, что порой кто-то двигает его рукам, ручкой, карандашом, паяльником, созданием каких-то странных инструментов и приспособлений, нашёптывает необычные решения, однако эксперименты продвигались и не были безуспешными.

У него было всего две страсти – читать исторические романы, в которых очередной автор, окончательно потерявший совесть, но сохранивший удостоверение пенсионера ГБ в кармане, напропалую излагал вековечную, но столь изменчивую, в зависимости от политической обстановки в стране, историю государства российского, второй же страстью было изготовление своей МАШИНЫ. Первой своей страсти он не изменил лишь потому, что смог сочетать её со второй. Сочетать прочно и неразрывно. Собственно, теперь одно не могло быть без другого.

Теперь в своём маленьком домике – единственным наследием от отца, он воплощал свою идею, ошибаясь бесконечное число раз и многократно перекраивая до боли знакомые узлы, снова получая отрицательный результат. Порой он не понимал, что именно он делает, кто руководит его руками, но отдавался этому интуитивному ощущению, оно нравилось ему, он получал от него какое-то странное удовлетворение и, наконец, перестал бояться его, принимая, как нечто обыденное. Он привык к некоему руководству и считал это проявлением высших сил.

На личную жизнь он не обращал особого внимания, вероятно поэтому этой жизни у него и не было, как таковой, жена появлялась тогда, когда ей было удобно, порой не появляясь вообще, но Евгений не обращал на это внимания, просто не хотел смотреть ни в лицо обстоятельствам, ни в собственное лицо также. Боялся ли он правды? Да, вероятно. Но так было легче. Обоим. Они жили как чужие друг другу люди, впрочем, не они одни. Но сегодня… сегодня был особенный день. День, когда все началось. Евгений не мог даже предположить, какому стечению обстоятельств он положил начало в маленьком скромном домике своих родителей.

Все началось с того, что жена пришла необычно рано, со свойственным ей безразличным лицом, заявив с порога, что ей надоело абсолютно все что происходит, и она решила уходить. Евгений обычно не слушал её, но на этот раз подняв голову, не нашёл ничего лучшего, чем просто кивнуть.

Он вообще поражался, почему она не сделала этого раньше, а теперь, видимо, что-то случилось, и вот она решила открыть карты. По сути, он даже обрадовался, однако она ожидала несколько иной реакции. По полу были разложены листы бумаги с карикатурным почерком Евгения, со схемами и чертежами. Над последним узлом он бился уже полтора года. Бесконечно переделывая его, он не видел выхода из тупика. Из-за того, что он мало обращал внимания на неё, она в ярости пнула листки под её ногами и они разлетелись по полу. Евгений вскипел – эти чертежи были его детищем, и удар по ним он было воспринял как удар по самому дорогому, что у него было, но бросив беглый взгляд на бумаги, вся его ярость и гнев мгновенно улеглись. Листки, разлетевшись легли один на другой, перекрыв схемы и образовав нечто вроде рисунка. Вот оно! Сердце просто ёкнуло в груди, когда он понял, наконец, в чем его ошибка. Отпихнув жену в сторону и умудрившись наскоро пробормотать что-то, что в его понятии выражало благодарность, он лихорадочно начал рисовать, подобранным в суматохе карандашом, не обращая внимания на крики и все слова, что исходили от его, теперь уже бывшей супруги. Шума захлопнутой двери он уже не слышал, зато явственно ощущал стук своего сердца, ему осталось не более двух дней для начала сборки.

Эту ночь он не спал, не мог и не хотел – он чувствовал, что должен собраться с силами для следующего дня – дня его триумфа, что также вероятно, дня окончания его жизненной мечты. Он знал, что после неудачи больше не сможет работать – его воля кончится завтра, все кончится завтра, если удача не улыбнётся ему - все эти мысли носились в его голове подобно урагану, но сон все равно не шёл.

…Второй час сборки, кабина была маловата – но это уже не так важно. Четвёртый час – он боялся не хватит мощности для запуска – пришлось положится на интуицию. Последние детали были закреплены. Процессор машины подключён к компьютеру, который ему подарил один благодарный студент. Все было сделано. Абсолютно все! Осталось нажать на кнопку. И он её нажал…

Чтобы скорректировать дату, он использовал всевозможные источники. Было очень важно ничего не поменять ни в прошлом, ни в настоящем, ни тем более в будущем. А подходящая дата и место были вычислены им дотошно и перепроверены много раз. Повторить такое совпадение было очень сложно. Необходимые условия для установки МАШИНЫ в определённом месте были вычислены до миллиметра, как и время её запуска. Он учёл высоту установки, приняв во внимание наслоение, которое могло накопится за столько лет – пришлось много копать в одиночку обыкновенной лопатой вручную для корректировки высоты, ибо помощников не было.

Раскрытия полного понимания торсионного поля у него не было, однако он установил, что есть какое-то объединяющее поле, которое довлеет над остальными видами взаимодействия в природе. Это новое поле не было материальным, как собственно, не является материальным электромагнитное, слабое, сильное, гравитационное. Но это новое поле отличалось и от них также - оно скорее было информационным. Оно могло программировать взаимодействие остальных четырёх, связывать их друг с другом, усиливать или ослаблять и было, несомненно, гораздо более мощное по воздействию, но неизмеримо более тонкое по обнаружению и генерации. А раз так, то оно должно зарождаться иным способом, нежели привычные нам поля или вовсе не рождаться. Скорее оно уже должно быть в пространстве, держа все в подчинении и порядке. Что-то вроде установочной программы в теле человека ДНК. А какие силы на земле могут создавать то, что выше и тоньше всего известного на свете? Какое взаимодействие самое тонкое в мире, чем можно проникнуть повсюду во вселенной, невзирая на расстояния и время? Логично было бы предположить, что создание данного поля, а скорее влияние на него, находится в мыслительных процессах живых существ, ибо ничего более тонкого на планете не существует. Правильно направленные и настроенные, эти процессы обладают огромной волевой мощностью. Они могут влиять на иные взаимодействия, а те же в свою очередь влияют на пространство и на само время.

В практических многочасовых экспериментах Евгений установил собственные волевые воздействия на крохотную проволочную конструкцию, по которой он пропускал электрический ток и экспериментировал с магнитным воздействием. Он сумел практически создать и задокументировать (а также снять на видео) все свои эксперименты, которые выразились в том, что если на протяжении нескольких часов настройки собственного тела (скорее мозга), Евгений мог сконцентрироваться на своей рамке, не отвлекая свой ум абсолютно ни на что более, то у него получалось управлять (вернее сказать – совсем немного влиять) своей собственной волей электромагнитными процессами, происходившими в рамке, ибо она отклонялась, пусть и не слишком существенно.

Огромная воля и бесконечное терпение позволили развивать этот навык и настраиваться на управление гораздо более быстрым образом (сначала это было 4-5 часов, затем время удалось сократить до получаса). Постепенно он смог добиться управления гравитационным воздействием (оно уменьшалось практически вдвое), а затем начал эксперименты и с ядерными воздействиями (сильными и слабыми) – иначе говоря, он экспериментировал с кулоновскими силами противодействия без применения сверхвысоких температур или огромных разгоночных катушек. Он понял, наконец, что мысленную концентрацию можно переформатировать в определённый звук или модуляцию одного из привычных и управляемых воздействий – магнитного поля и электрического. Иными словами, электрическое поле можно отмодулировать и сочетать с таким же магнитным, что являлось фактическим программированием этих полей на взаимодействие с друг другом. Но модулировались они не грубым воздействием (генераторы, приборы), а неизмеримо более тонкой – мыслью.

Поэкспериментировав ещё почти год, он смог получить необходимые коды (специальные модуляции электромагнитных полей) воздействия. Он научился выстраивать в мозгу необходимые алгоритмы, которые в виде тончайших звуковых вибраций выходили из него, влияя на электромагнитные процессы. Поначалу это было спонтанно, однако изменения смогли фиксировать приборы, а затем постепенно он смог выстраивать воздействия в некие логические цепочки и осознанно программировать само поле, заставляя его подчиняться ему. В последствии он убедился, что звук, строго говоря, не обязателен. Мозговое воздействие давало ту же реакцию, но лишь после бесконечного числа тренировок. Он научился записывать специально созданным им самим прибором (он сочетал генераторы инфразвука и ультразвука с генератором электромагнитного поля) эти воздействия и смог теперь все более усложнять их и увеличивать. Записанное же воздействие мог теперь воспроизводить компьютер (звуки, создание правильно настроенного магнитного поля, создание электрического поля с необходимой внутри информацией). Затем он понял, что звуковые колебания лишь шифр и его можно программировать примерно также как радиочастоту, накладывая различные гармоники и модуляции. Создав определённый электромагнитный фон в комнате, он путём калибровки и программирования, сумел перестраивать его так, что последний оказывал прямое влияние на физические и биологические объекты.

Проводя эксперименты дальше, он нащупал, что поля могут влиять не только на рамку, но и пространство, в котором она находится. Разобравшись, он понял, что изменяется не сама рамка, а меняется само пространство, рождая необыкновенные физические последствия у его конструкции. Иными словами, он научился, применяя абсолютно интуитивную методику, программировать пространство в области, где он сам находился, получая все более чёткие, заранее предсказуемые, физически наблюдаемые результаты.

Он научился составлять объёмную матрицу пространства большого размера (несколько кубических метров – для этого применялись несколько генераторов, которые очерчивали определённое пространство), меняя его физические свойства, а также изменяя вес, размеры и параметры физических предметов, которые в этом пространстве находились. Постепенно он понял, что можно влиять и на четвёртое измерение любого предмета, но для этого его необходимо зафиксировать в квантовом поле, через уже доступные ему воздействия электромагнитных полей, ибо в противном случае поле сразу же возвращало объект в привычные ему потоки времени. Иными словами, очень грубо описывая ситуацию, время представляло собой некий резиновый мячик, на который можно было прыгнуть, и он сомнётся в месте соприкосновения исследуемого объекта, а пока будет выпрямляться, выталкивая объект в привычный ход времени, индивидуальное время объекта замедлиться на время, требующееся для выталкивания. Благодаря тому, что мячик не материальный объект, а энергетический, выпрыгнуть с него можно раньше, чем он распрямится, выскочив, таким образом, в иное пространство и время. Чтобы вернуться назад, надо снова заскочить на мячик в той же точке (что возможно, благодаря системе квантовых координат), энергетическая его структура выкинет объект сама по себе (настройка происходит автоматически, а о том, кто же является настройщиком этого удивительного «резинового мячика» можно лишь догадываться) в том времени и пространстве откуда объект появился и никуда более. Таким образом, об обратном отсчёте и точном попадании можно было не заботиться – исследуемый объект выбрасывался автоматически в ту же самую точку откуда явился, согласно какой-то системе отчёте, являющейся неподвластной человеку (пока недоступному для объяснения). В дальнейшем это явление назвали квантовой стабилизацией времени, оно выражалась в специальном коэффициенте, который определял напряжённость торсионного поля для различных объектов в различных уголках пространства. Появилась даже квантовая постоянная для просчёта формулы определения точек времени, подобно гравитационной постоянной, позволяющая просчитать объёмную матрицу координат (пространственных и временных), для начального и промежуточного положения поля, в котором переносится во времени физический объект.

Получив зафиксированное в этом поле пространство (с любым предметов внутри), он смог спрограммировать его более медленное течение во временном отрезке по отношению к остальным полям. Иными словами, он добился исчезновения предмета из его комнаты и появлению его через некоторое время (хоть и очень малое). Предмет просто догнал его во времени, ибо, получив программный код, он обрёл квантовое поле с иными временными характеристиками, вследствие чего он отстал во времени или, проще говоря, переместился в прошлое на несколько долей секунды, оказавшись же в прошлом, он потерял воздействующее на него поле, но приобрёл огромный энергетический потенциал, который тут же использовал для возвращения в текущее время, подобно пружине, сжатой могучей рукой. Практическая возможность длительного перемещения во времени, таким образом, могла быть осуществлена лишь при постоянном воздействии поля на предмет, которое не даёт ему переместиться в исходную точку пространства-времени, а таковое может быть лишь тогда, когда источник воздействия перемещается с самим предметом, непрерывно поддерживая его и питая, не давая вернуться назад. Вследствие чего, источник должен быть полностью автономным и очень мощным. Его генераторы, питающие поле, должны находится внутри перемещаемого пространства. Но тогда их надо чем-то питать. У Евгения не было таких автономных источников питания. Пока не было.

Таким образом, не создавая даже полноценной теоретической базы, Евгений смог осуществить практически постройку аппарата смещения пространства-времени или, проще выражаясь, машины времени.

Все должно было совпасть, в противном случае она не сработала бы. Теорию концентрации торсионного поля в многомерном пространстве он создал самостоятельно в дальнейшем, скорее интуитивно чувствуя, до конца не понимая её, ибо она нужна была лишь для достижения цели. Теория помогала точно определять точки флуктуации поля в определённом месте и координаты установки линзового проектора, который открывал пространство, путём совмещения и расширения этих точек, позволяя ввести в образовавшийся проем объёмный предмет, обладающий материальной массой и самое главное вернуться в изначальную точку отправления.

Вычисления точного места и установки МАШИНЫ отняли у Евгения последние ресурсы. Он вынужден был занять немного денег на оплату аренды грузовика и помощников у своего знакомого. Оставив машину на этом месте и надёжно укрыв её от посторонних глаз (при помощи веток и земли), он потратил три месяца исключительно на заработок денег – он стал писать курсовые и дипломы, работал репетитором днями и ночами, даже умудрился стать заместителем научного руководителя в лаборатории своего института, ибо очень рьяно взялся за эксперименты, проводимые там, в связи со сдельной оплатой труда. Иными словами, он за короткий срок заработал немало денег на последние приготовления, лекарства и отдачу долгов, в немалой степени удивив самого себя коммерческими навыками, а заодно поразив научное сообщество своими результатами в лаборатории. Научный руководитель начал готовить документы для получения гранта на исследования, а Евгений сумел получить приличный аванс на согласие вести этот проект. Решив денежную проблему, он вновь занялся своим агрегатом. Теперь у него был мощный дизельный генератор с очень низким шумовым коэффициентом (и крайне сильно коптящим воздух) и литиевые аккумуляторы довольно большой ёмкости. Он мог теперь обеспечить питание своего аппарата автономно, надеясь при этом не задохнуться от выхлопа генератора. Съездив на место, где он оставил МАШИНУ и убедившись, что все в порядке, он решил начинать.

После консультаций со знакомым в местной поликлинике, Евгений изучил максимально методику своих действий. Были приготовлены все необходимые медицинские принадлежности и лекарства. Однако он очень боялся, что не справится один. Ему пришлось пойти на риск. Он пригласил своего знакомого доктора. Тот согласился, скорее ради интереса, нежели из-за того, что поверил в Евгения, а заодно и в весь тот бред, что до него донесли. А также из-за того, что Евгений ни разу не выдал его в плане наличия информации, что тот таскал различные медикаменты с работы для своих подозрительных делишек. Он был молодой парень с добрым, прямодушным лицом и характером, он даже не представлял, кого и при каких обстоятельствах ему придётся реанимировать. Весь запутанный рассказ изобретателя, он посчитал шуткой и втайне думал, что возможно придётся откачивать какого-то отчаянно пьющего приятеля Евгения.

Дата, установленная на отправку, значилась 3 марта 1953 года ровно в 7 часов 28 минут утра, она была многократно проверена. Евгений считал, что не стоит прибывать позже, так как множество слухов и официальных источников очень разнились между собой. Прибыть он хотел рано утром, чтобы предугадать момент удара, который должен произойти с вождём в это время. Месторасположение «ближней дачи» он знал досконально, проведя множество сотен часов в изучении этой темы. Координаты появления были перепроверены сотни раз. Они должны были появится в двух метрах от кровати и уложится за 30 секунд. Евгений полагал, что при их появлении, равно как и при отбытии, будет довольно заметная вспышка, которой не смогут не заинтересоваться охранники. Но на момент, когда они успеют прибежать, их уже не будет на месте, равно, как и объекта, который охранники так опекали. Знал он также, что охрана находится не близко, расчёт был и на то, что Сталин не любил присутствия людей в непосредственной близости, спал всегда один.

Он также достал старую подшивку «Известия» и «Правда» на дату, следующую за их мероприятием. Многое в этих изданиях должно поменяться. Это ожидаемая реальность. Кроме того, это будет главным доказательством для всех остальных и для него тоже успеха его мероприятия.

Момент входа не имел никакого значения, так как когда бы они не начали, время прибытия всегда было одним и тем же. Сущность колебания материи в пространстве-времени Евгений открыл случайно, как уже говорилось. Ему не хватало академических знаний, чтобы прописать это в уравнениях и цифрах, но было достаточно, чтобы на основе собственных, довольно опасных экспериментов, собрать машину, сдвигающую рамки пространства-времени и позволяющую свернуть два измерения в одно, с целью преодоления движения времени.

Создание кротовой норы имело множество последствий, но о них Евгений узнал много позже, а предсказать их сразу было просто невозможно. По сути, устройство создавало очень плотный электромагнитный поток (а точнее торсионный поток – программируемая область вакуума в специальной камере, путём накачки в определённую объёмную точку пространства информации при помощи генератора торсионного поля (представляющего собой удивительную груду переплетённых проводов, катушек, плат, частей от компьютера и самых разнообразных датчиков). Информация в энергетическом пучке, по сути, ловила точку флуктуации в камере (нестабильные области пространства с количеством виртуальных частиц большим, нежели в соседних точках, именно эти частицы и поддавались программированию), а поймав, расширяло её, делая доступным проход материального объекта) в малом объёме, позволяющий «нырнуть» в определённый участок, обходя привычные четыре измерения. Пока поле было создано, материальный объект оставался в иной временной и пространственной точке, но стоило полю отключится, как аппарат возвращался в привычный для него поток времени, благодаря неизвестной Евгению природной силе, с опозданием на тот отрезок времени, которой он провёл в путешествии.

На открытие портала (раскачать значительное количество спящего вакуума) нужна была колоссальная энергия, сравнимая с энергией, питавшей весьма большой город, однако Евгений открыл, что достаточно потревожить лишь малый участок пространства, затратив небольшую энергию, запрограммировать поле, затем всего лишь расширив его (программа, подобно вирусу, будет передаваться всем виртуальным частицам, ограниченными магнитным полем), а учётные данные малого, будут перенесены на весь объем, которое находится внутри поля, а дальше виртуальные частицы в пространстве приобретали эффект цепной реакции, и сама камера начинала качать энергию, подпитывая все более разрастающееся окно. Когда величина портала достигала размеров камеры, поток информации в торсионном поле прекращался (не совсем корректное замечание, скорее он не распространялся дальше, чем размеры камеры, что было обусловлено конструктивными параметрами излучателя), а портал теперь держался на энергии, исходящей из самого вакуума (виртуальных частиц), генератор подпитывал лишь изначальную точку флуктуации. Затем камера открывалась и проходила через кабину. Условия для вакуума уже не требовались, ибо возникший портал был окружен настолько сильным электромагнитным полем, что не пропускал ни единой молекулы воздуха, а шлюз, соединяющий его с камерой, был герметизирован. Чтобы выйти из камеры, необходимо было ослабить поле, но не отключать его, иначе аппарат будет сразу выброшен назад. Переход через поле был подобен проходу сквозь густой мёд. Евгений много экспериментировал с этим, регулируя силу поля для прохода материального объекта. Именно из этих принципов в дальнейшем были созданы вакуумные излучатели энергии, силовые поля, энергетическое оружие.

…Они двигались в фургоне, арендованном у старого приятеля Евгения, где и была расположена МАШИНА. Место требовало точнейшей корректировки, а потому лучше, чем фургон сложно было что-то найти. Евгений очень боялся, что фургон будет повреждён после прохода, а на ремонт денег не было, но он доверился воле случая (фургон остался повреждённым и довольно сильно, но дальнейшая судьба Евгения сделала этот казус несущественным).

Увидев устройство, доктор подумал поначалу, что Евгений не шутит. Его лицо было сосредоточено и напряжено. Однако сам вид аппарата не вселил ощущений надёжности в доктора. Беспорядочные провода тянулись во все стороны, стекло и металл были прикреплены неровно и разным крепежом, где спайка, где сварка, а где и не понятно что именно. Странно, но она напомнила доктору его поликлинику, не видавшую ремонта много десятков лет, а потому совершенно не внушала доверия.

- Ты что правда думаешь, что все это сработает? - спросил доктор.

- Обязательно сработает, я проверял! Иного просто не дано, - ответил Евгений.

Доктор подумал, что если уж и отказываться, то делать это надо сейчас, но он этого не сделал. Любопытство пересилило страх, к тому же он был не робкого десятка, оперируя неофициально множество больных и увечных, он умел пересиливать свой страх. Не раз ему приходилось лечить больных конфиденциально, и потому он знал множество их тёмных историй и никогда не боялся этого. Таскать таблетки и препараты втихую из клиники также было небезопасно и требовало определённой доли смелости. Так что он решил попробовать поступить отчаянно и пересилил свой страх.

Евгений предложил зайти в кабину. Доктор прижал свой чемоданчик к животу и побледнел, но уверенно ступил в кабину. Дверь плотно закрылась (Евгений очень боялся, что путешествие может проходить сквозь среду, подобную вакууму, а у него не было никакой возможности сделать кабину герметичной, потом он понял (много позже), что путешествие вообще не идёт ни через какую среду, по сути, оно вообще не идёт, так что за герметичность кабины теперь можно было не беспокоиться, ибо прочность окутывающего поля превосходила любые конструктивные особенности каких-либо сооружений). Появилась небольшая вибрация и жужжащий звук, свет стал ослепительно белый, и доктору пришлось зажмуриться, свет приобрёл такую яркость, что даже сжатые веки не могли прикрыть его сияние, он почувствовал, что дикий крик вырывается из него, но он не успел закричать, так как все внезапно закончилось. Жужжание угасало, а свет померк. Раздался чудовищный треск. Они оказались в большой комнате между столом и кроватью. Пол под ними был выжжен дочерна и дымился, мешая нормально видеть, остаток большого обугленного стола примыкал к аппарату, рядом валялась чёрная сожжённая люстра, рухнувшая только что, воздух был насыщен гарью, перебивающей любые запахи. Расчёт Евгения оказался потрясающе точен.

Если, конечно, не считать одной небольшой детали после их появления - человека, лежащего на кровати, буквально сдуло с неё, как и кучу остальных вещей в этом радиусе. В дальнейшем термин «смещения пространства» станет научным, и все последствия будут прописаны досконально, но в тот момент, это было неучтенное обстоятельство. Комната была обставлена просто, без излишеств. Кровать была смята, а спавший на ней объект, пытался подняться с пола, отчаянно проклиная происходящее. В его глазах застыл страх.

Времени было немного, выходящего из транса доктора, Евгений отчаянно тряс за руку, призывая к действиям. Доктор очнулся и стал помогать ему перетащить слабо сопротивляющегося человека в кабину, за окном послышались крики, времени оставалось совсем мало. Охрана могла в любую секунду оказаться в комнате. Сталин осознал, что его похищают и пытался сопротивляться, но дверь в кабину была уже закрыта и ослепительный белый свет отключил его окончательно.

Пробуждался он тяжело, сквозь шум двух голосов с трудом приходя в себя, ему стало трудно дышать.

До сердечного удара оставалось совсем немного – точных сведений о времени его наступления не было и Евгений постарался предусмотреть все, что возможно, чтобы он не произошёл. Не исключал он и воздействие медленно действующего яда (версии смерти Сталина разнились весьма сильно), так что к этому он тоже был готов. Доктор полностью пришёл в себя, теперь он не сомневался ни в чем, перед ним лежал человек, ставший легендой во всем мире, теперь именно ему предстояло спасти его, а также не допустить сердечного приступа или последствий от яда – исторические сведение здесь, как уже говорилось, грешили неточностью, и Евгений подготовился на все возможные случаи.

Увидев, что пациент очнулся, доктор протянул ему таблетки и кружку воды, Сталин оттолкнул кружку в сторону и усмехнулся.

-Что вы собираетесь со мной делать? - спокойно спросил он, однако в его словах было очень много напряжения и при всем, что происходит, ему не удалось это скрыть.

- Если бы мы хотели убить Вас, то сделали бы это, когда Вы были без сознания, так что извольте следовать моим инструкциям и пейте эти таблетки, а о том, что произошло и происходить будет дальше, мы Вам расскажем, когда Вам станет немного лучше, самое страшное уже миновало. Необходимые лекарства уже вам вкололи, а неумолимый кризис прошёл. Вы должны были умереть в ближайшие пару суток, но теперь этого не случится. Таблетки необходимы скорее для сна, а не для лечения, так что пейте смело. Когда Вы будете хорошо соображать, надеюсь поблагодарите нас за спасение, а не будете считать врагами.

Сталин смотрел на них обоих около минуты. Затем взял кружку, таблетки и выпил их одним глотком:

-Что теперь?

-Теперь отдыхайте, после этого нам нужно будет поговорить об очень многом, я рад, что с вами все хорошо, - ответил Евгений.

Глава 2. Новое время.

Сколь горько сознавать что так,

Великое столь скоро может рухнуть,

Но может быть все это лишь мне знак,

Чтоб перестать звезде России тухнуть.

Евгений бесконечно долго рассказывал о событиях, произошедших с 3 марта 1953 года по 5 марта того же года включительно. Он действительно был очень подготовлен к этой беседе. Также он рассказал о проблемах со здоровьем вождя, о его отравлении (факт отравления подтвердился – оно было рассчитано на несколько сеансов и было сделано очень тонко, по крайней мере для того времени), о том что именно они сделали с доктором и что собираются делать дальше. Учитывая возраст Сталина, в настоящее время ему требовалось время для полного восстановления здоровья, а также для предотвращения подобных инцидентов в будущем.

Не ожидая, что Сталин поверит ему, он предоставил огромную кучу старых газет для чтения – Евгений собирал их долгое время, готовясь к этому дню. Поначалу Сталин не верил ни единому слову (пытаясь выявить пути спасения и бегства), хотя внимательно слушал своего спасителя, но прочтя газеты, он поменял своё мнение. Это убедило вождя гораздо больше слов – он всегда доверял фактам. Не последним аргументом для него оказался и вид из окна на современный город. Он самым внимательным образом прочёл всю предысторию, свои собственные действия, затем Евгений показал фотокопии газет, датируемых 7 марта 1953 года – в них была описана смерть вождя. С содроганием сердца тот прочёл про свою собственную кончину. На вопрос почему в руках не сама газета, а копия, Евгений предоставил реальные газеты с изменившимися заголовками.

Доктор прописал определённую процедуру лечения, этот список требовалось соблюдать строжайшим образом (благо, что натасканных за все время запаса лекарств, хватило бы на десяток Сталиных). Он, не скрывая ничего, рассказал, что Сталина ожидала смерть официально 5 марта (впрочем, о своей кончине вождь уже прочёл в газетах, как и о том, что было дальше), а возможно она наступила бы и раньше, но реальность была искажена официальными публикациями, поэтому ребята страховались и устроили операцию на два дня раньше, исключая разные неожиданности. Сталин слушал его очень внимательно, проявив в конце удивление от глубины знания такого объёма информации о нем самом, а также о его соратниках, он все ещё отказывался верить, что находится на 60 лет после своей эпохи и считал МАШИНУ необычным средством перемещения в пространстве, много расспрашивал о ней, но Евгений не спешил делится подобного рода информацией, зная амбиции и острый ум вождя, тем более, что вождь не понял бы его объяснений.

К вечеру он принёс Сталину много газет, как он и ожидал статьи в подшивках странным образом изменились, а одна из подшивок попросту исчезла. Сталин, не веря своим глазам, читал о своём собственном исчезновении, переполохе, поднявшимся после этого, а также последовавших смертях по различным «причинам», он прочитал о внутренней борьбе за власть своих бывших соратников, уничтожении Берии, восхода на трон Хрущева, а затем столь же стремительное скатывание его с вершины, падение Жукова, реформы, скатывание к холодной войне, предательство его линии правления, уход под манипуляторов запада и так далее. Он никак не мог понять, как успели напечатать такие события за одну ночь. Только на третий день, он смог, наконец, поверить Евгению, окончательно утратившего терпение, в то, что все это правда, и все это происходило в течении 70 лет. Если пожелтевшие от времени газеты ещё как-то подделать было можно, то вид из-за окна точно был не в пользу версии об обмане.

На третий день он, наконец, надолго выглянул в окно, Евгений видел, как силён его страх до сих пор, выглядывая, он как будто прятался от возможных снайперов. То, что он увидел, перечеркнуло все его сомнения, а на лбу и шее выступил обильный пот, руки сжимали потрепанный подоконник так, что костяшки побелели.

Потрясённый, он долго не мог отойти от окна, хотя и смотрел все ещё сбоку - сказывалась давняя привычка. После этого он сел на старый диванчик и надолго задумался.

Евгений рассказал, что там в 1953 году для вождя не было никаких шансов, кроме того, медицина того времени также могла немногое дать умирающему вождю (особенно учитывая специфику политической борьбы за власть, которая не гнушалась прибегать к услугам врачей), в современных реалиях умный и способный студент-медик может чуть ли не больше, чем целый мединститут в прошлом. Ему не стоило доказывать Сталину, что он очень интересовался его жизнью и делами, вождь итак это прекрасно понимал из рассказов Евгения, открыто восхищаясь глубиной познания и анализа его дел в прошлом. Также он сообщил вождю, что не является фанатом и даже приверженцем коммунизма-социализма, особенно в той форме, каковой был в прошлом. Перенести вождя в будущее было его заветной мечтой. Он был уверен, что этот поступок будет началом огромного переворота для всего мира. Людей необходимо сплотить, мир без войн и насилия, но в то же время с железным лидером, вот каковы были высокие идеи Евгения.

Сталин слушал его очень внимательно, сразу схватывая и вычленяя информацию, как умел это делать всегда, очень быстро он понял, что идеи Евгения были иллюзорны, по меньшей мере наивны, а порой просто-напросто смешны. Кто-кто, а уж Сталин точно знал как делаются изменения в политике и в стране, что эти перемены всегда поливаются обильной порцией крови всех участников. Но также он понял, что Евгений был абсолютно искренен, и ему не стоило опасаться его и можно было доверять. Евгений был идеалист и верил в это, закрываясь от реальности, не подозревая, что миром управляют силы, которые слишком далеки от идеалов морали. Зато для него самого это был идеальный вариант и шанс, который необходимо использовать.

Сталин был мистиком в наибольшей степени, хотя и крайне подозрительно относился к людям, которые упоминали об этом в любой форме. Он был в новом необычайном мире, который дал ему фантастический шанс на реализацию того, что виделось и грезилось Сталину в течении всей его жизни, и к чему этот человек с непреклонной волей шел всю свою жизнь.

В последнее время, насколько он сам помнил, в памяти у него нередко возникали провалы, это сводило его с ума, все это выливалось в новые репрессии и подозрения. Сталин чувствовал, что контроль все дальше уплывал от него и ничего не мог поделать, так как здоровье и возраст сложно было обмануть, но в этот раз… теперь все по другому, он давно не чувствовал себя так хорошо – он, конечно, понимал, что его ощущения - это действие лекарств, но он и его память явно пошли на поправку. Он ясно осознавал реальность и чувствовал себя довольно хорошо. Кроме всего, с него свалилась страшная ноша ответственности, которую он привык ощущать постоянно. Теперь этой ноши не хватало, без неё вождю было как-то некомфортно и непривычно.

Теперь вокруг него нет никого - ни приспешника, ни товарища, ни врага, хотя насчёт врагов он понимал, что это дело времени. В политике друзей не бывает - бывают люди со схожими интересами или фанатики (вот как Евгений), с одинаковыми взглядами, но лишь до тех пор пока в тебе есть сила и власть, а стоит лишь немного потерять её, взгляды соратников сразу могут измениться в пользу соперника. Это убеждение он пронёс через всю свою жизнь и не отказывался от него и сейчас. Хотя в душе он мечтал о новом обществе, лелеял эту мечту, но всегда понимал сколь она несбыточна, быть может теперь… теперь есть шанс вырастить эту мечту и воплотить её. Тысячи мыслей проносились в его мозгу, он давно не чувствовал в голове такого порядка. Его цепкий ум анализировал множество ситуаций так, как это было с давних пор. Он превосходно знал свое преимущество над остальными людьми – это способность вычленять из множества ситуаций необходимую информацию и принимать неожиданные решения, невидимые другим. Сейчас эта способность работала превосходно. И он собирался воспользоваться ей. Он прекрасно понимал, что мир, люди и все, что окружает человека, всего лишь набор инструментов, для того, кто сумеет правильно воспользоваться им. Но сейчас… сейчас необходимо узнать тот мир, в который он попал, и путь для этого заключается в этом странном и необычном изобретателе Евгении.

Он не забудет его вклад в спасение вождя и в свое время обязательно отблагодарит его. В опасности Евгения по отношению лично к себе Сталин более не сомневался. Насчёт доктора он не был уверен, но не имея других вариантов вынужден был считать другом и его, иных людей в его окружении просто не было.

Благодарность была в природе вождя, несмотря на противоположные мнения историков и соратников. Очень многие избежали своей заслуженной участи, именно потому, что в начале своей карьеры были беззаветно преданы Сталину или чем-то помогли ему, однако власть и безграничные возможности меняли нрав и характер людей, и в конце своего пути они находили заслуженную участь. Эту способность или слабость человеческой натуры вождь знал очень хорошо и всегда ожидал, что она рано или поздно наступит – последствия готовил он всегда заранее. Именно поэтому он не мог допустить развращённости в своей собственной душе (хотя и здесь были огрехи), он отрицал всяческие материальные пресыщения, роскошь и скопидомство, считая это путём к падению. Даже власть, которая была, по сути, единственным источником материального наслаждения для него самого, иногда отступала на второй план, когда он ставил цель и шёл к ней. Как истинный стоик, он наслаждался именно путешествием, а не конечной целью своего пути, хотя до конца не осознавал эту истину.

Последние две недели он осваивал атрибуты новой жизни, гулял по ночам, то в сопровождении Евгения, то в полном одиночестве, закутавшись в потрепанный плащ, он размышлял. Но большую часть времени проводил в компьютере, ибо Евгений научил и показал, как им пользоваться. Сталин не мог оторваться от этого источника знаний… все было необычайно и ново. Евгений же наслаждался, глядя как вождь не менее, чем он сам, впитывает знания истории, в том числе и о себе самом. Долгие беседы позволили Евгению пересмотреть чуть ли не все концепции, изложенные в книгах. Их диалоги были необычными – говорил в основном Евгений, а Сталин слушал и поправлял короткими чёткими фразами, не ужимая, тем не менее, сути ответа. Евгения поражала лаконичность вождя и умение в краткой форме уложить большую мысль, не прибегая к рассуждениям. Все ответы были чёткими и ёмкими. Евгения удивила реакция Сталина на рассказ о крушении СССР, он не расстроился, а лишь внимательно слушал. В ответ он сказал, что истинный коммунизм в той форме, как его представляли по плану Хрущева, непредставим, ибо природа людей изменчива и противоречива, ведь в мире, где нет борьбы – нет и развития. Если кратко взять их беседу, то она звучала примерно так.

- Когда ты сомневаешься в каком-то поступке любого человека, взгляни на природу и найди в ней именно такую ситуацию - она обязательно есть, среди животных, птиц, насекомых. Их создала Вселенная, что намного умнее и могущественнее любого человека или их объединения, найдя соответствие, ты сможешь сделать вывод о правильности или неправильности суждения любого политика,- говорил вождь, - в природе нет бесконечной свободы для всех, есть лишь та свобода, которую ты сам заслужил, а стало быть есть грани, которые человек может пройти, чтобы стать кем-то. Представь себе, что собрались 10 групп животных:

1.Вожди - львы и тигры. Те, кто с сильной и непреклонной волей. У них всего две функции: защитить своё население от любого внешнего или внутреннего врага и организовать ситуацию таким образом, чтобы все охотно и хорошо работали с полной самоотдачей, развивая территорию, в которой они живут, а также самих себя.

2. Помощники вождей - медведи, они делятся на две категории – преданные – это те, кто не пойдут во власть выше (на собрание, так называемое), ибо там присутствует сам вождь и преданность ему это все, что устраивает их в жизни. И вторая категория - непреданные, но играющие свою роль, чтобы такими казаться. Их единственная цель - видеть негативные поступки вождя и разрушить любой существующий строй, дабы построить свой, который в дальнейшем разрушит кто-то ещё – в основном эти деятели несут негативные моменты, но есть и плюс –очищая места от них, вы взбадриваете других (постоянная чистка освежает всех). А бодрость (даже, порой, несколько жёсткая) необходима всем.

3. Представители рабочего класса – все травоядные. Их тоже 2 класса – довольные и недовольные. Как уже ясно из определения на собрание придут недовольные (ибо довольным и так есть чем заняться). Именно те, кто не может признать себя неспособными самим сделать что-то и потому ищущие источники проблем в правителе, но, как и положено, в основном в скрытой форме. Ходить на это собрание бессмысленно, ибо там будет лишь критика и жалобы - там выступают те, кому, по сути, всегда плевать на народ, но которые, благодаря народу и его жертвам, могут взойти на пьедестал властной верхушки. Вторые же, ищущие развитие в самих себе и неизменно находящие его, невольно становятся мастерами, десятниками, управленцами и так далее – они довольны правителем, и развиваются в системе сами, подстраиваются под неё, а если их не устраивает правитель совсем, они сражаются до победного конца, вместо того, чтобы хныкать и строить козни, в ином же случае покидают территорию, а не начинают жаловаться. Надо ли говорить, что на таких подданных держится любое серьёзное движение вперёд в различных областях.

4. Торговцы - ёжики, барсуки, белки, лисы. Вечно неуёмные в жажде наживы люди, не умеющие наслаждаться имеющимся или боясь это потерять (как тоже понятно - довольные торговцы не придут на собрание). Их важно контролировать, не давая пробиваться во власть и максимально защитить, чтобы они не чувствовали страха. Без страха их энтузиазм в развитии будет фантастичен, без контроля же – они уничтожат друг друга, себя. А заодно и все до чего дотянуться.

5. Пенсионеры - старые травоядные. Отчаянно хлопочущие о нелёгкой старости. Или же довольные судьбой – хорошо поработали – хорошо доживают старость. Они индикатор, если довольны пенсионеры, то люди не будут переживать из-за наступления старости, не будут пытаться делать запасы, обеспечить себя как-нибудь – они будут надеяться на государство. Если пенсионеры в своей массе недовольны – правителей надо менять.

6. Студенчество - молодые травоядные – новые мысли, повороты во всевозможные стороны, лозунги и увлечения, без продолжительных действий. Их важно занять. Дать дело. Ни в коем случае не оставлять без внимания. Это то, что будет будущим страны или её крахом. Контроль жесточайший. Дать им стабильность и будущее, и они не отойдут от вас. Чуть отпустить – способные убегут (их переманят вернее) в другие страны, те, что менее разумны, будут развращены и попытаются уничтожить вас, ибо вместо вас их настроят другие.

7. Фермеры или представители сельского хозяйства - бобры, лошади, быки и птицы. (Довольные дома). Недовольные ищут причину своих неудач в правлении. Это кормильцы – дать им рынок сбыта – обязательно государственный, тогда конкуренция будет спокойной, а товар все более качественный. Стабильность здесь крайне важна. Дай им свободу полную - они будут готовы смотреть на умирающих соседей, но не дадут на продажу ни единого грамма зерна - ведь к весне цена будет повыше. Итог лишь жёсткий контроль и государственная опека.

8. Военные и силовики - волки. Ратуют за увеличение бюджета в оборону. Пытаются все контролировать. Однако, не обладая достаточной силой перед львами и тиграми, прибегают к интригам, разделяя львов и тигров между собой, дабы уничтожить поодиночке или править слабыми за занавесом. Править сами не способны, ибо мыслят слишком прямолинейно и всегда всего опасаются. Способны управлять определенным слоем коллектива, но не коллективом полностью. Не дать им объединяться, минимизировать их количество. Кормить достойно, но не перекармливать. Применять принцип «разделяй и властвуй». Жесточайше контролировать.

9. Чиновники - слоны. За увеличение бюджета во что угодно, главное - в свою сторону. Отсюда вывод – их доход должен впрямую зависеть от их же дел для народа. Контроль жесточайший, не дать им выхода за границу, не им и не родственникам. Хочешь быть чиновником – соблюдай правила. Неизбежны репрессии среди одних, дабы наказать и дать пример другим. Частые чистки обязательны, иначе нельзя.

10. Представители религий - обезьяны. За одухотворение нации – лозунги, петиции, а в конце (все для чего существуют на самом деле) – увеличение бюджета в сторону духовенства. К чему, собственно, и стремились во все времена религии – власть и деньги. Отвязать религию от денег и власти вообще. Не дать выхода за границу. Тогда религия станет истинной и будет состоять лишь из истинно верующих, ибо заработать там будет нельзя.

Какое бы решение не приняли эти граждане большинством голосов – всегда останутся недовольные. А потому сам принцип демократии может проводится лишь среди людей с высоким самосознанием, готовых на самопожертвование, ради блага других. А раз так, то люди эти должны быть отличны от тех, кем они правят, дабы бремя власти не развращало их и не приводило к порокам и угнетению других, для возвеличивания самих себя. Народу даётся иллюзия выбора, потому что для настоящего выбора нужна жертвенность, к которой готовы единицы.

Как бы странно это не звучало, но та свобода, за которой вы все так гоняетесь и в реальность которой так судорожно верите – есть ещё большее рабство, чем в древние времена или, по крайней мере, сопоставимо с этим.

Свободу истинную, как и многие другие блага, можно лишь заслужить, а не получить, как данность по достижении какого-то возраста. А вот истинная свобода есть то, что есть возможность в государстве, в семье, в коллективе и так далее, пройти наверх и стать кем-то таким, кем хочется восхищаться и на кого равняться, но сделать это экологичным образом, не теряя чести и совести, не проходя по головам, не путаясь в пороках. Проще говоря, это отсутствие кастовой системы, как скрытой (семейные кланы), так и реальной - пример Индии.

Возможность продвижения по лестнице и достижение всевозможных благ, как материальных, так и моральных (уважение, почёт, слава, власть) достигается путём кропотливого труда, риска, испытаний, лишений, преданности и честности, лишь тогда достигнутое ощущается, как заслуженное, вот это и есть свобода истинная, заслуженная, выстраданная. А орущие (причём забавно то, что они и не понимают, что шумят под чужую дудку), по крайней мере большинство, толпы на улицах, говорящие, как им плохо живётся, в вашем телевизоре (я посмотрел – так это же просто невероятно), а кто они такие, чтобы заслужить лучшее? Что они сделали? Чем отличились? Родились в стране, им исполнилось 18 лет и вот теперь у них появились какие-то права. Сначала на правах демократии, так называемой, выбирают себе правителя, а потом не могут от него избавиться – вот чудо, вот же глупцы (Сталин искренне удивлялся новому миру)!

Или кто-то внушил им, что демократия – есть нечто такое, где все равны? Нет! Не все равны. Все очень даже неравны. Вот что нужно помнить. Ванька, орущий песни под самогонку с утра до вечера, не равен Петру, с рассвета до позднего вечера, бьющего молотком по наковальне, а Петр не равен солдату, честно рискующему жизнью, защищая родину, а солдат не равен учёному, создавшему лекарство, спасающее миллионы жизней и так далее. Все разные, но все могут стремиться к высшему, надо лишь одно, чтобы люди хорошо и плодотворно развивались и развивали государство, они должны быть в нем уверены, в его мощи, в его защите, в его поддержке всегда и во всем, но самое главное при этом – должно быть чувство справедливости, оно должно чем-то поддерживаться, оно должно быть в головах всех граждан, это ощущение, это состояние. В таком государстве не будет Ванек алкоголиков – вот к чему мы должны прийти.

Вот у тебя есть квартира, она есть твоя собственность, как ты сказал. И вот у тебя есть больной родственник, который очень нуждается в жилплощади. Пустил бы ты его? Возможно, на время. Ты ведь добрый человек, готовый отдавать ради других, но не постоянно и, конечно, испытывал бы неудобства, а ведь он всю жизнь жил в какой-нибудь халупе съёмной, в соответствии с этим он и поступал, он так жил. Из сострадания, человеколюбия – его можно было бы пустить, ведь он потерял своё место жительства, и ему некуда идти, но на практике ты бы так не сделал, ведь человек должен получать по своим делам, а не по делам чужих людей. Он не должен пользоваться теми благами, которые создал не он сам – такова справедливость.

А может тебе было бы здорово, если бы 10 человек, собравшись вместе и совершенно незнакомых тебе, велели все же пустить его, ибо именно так они проголосовали. Но высшая справедливость в том, что ты заслужил квартиру (конечно, имеется ввиду заслужил честно, по совести, а не своровал и купил). И живёшь в ней – ты постарался, что-то сделал, и вот – ты получил результат, а он не заслужил её и живёт в худших условиях, ибо мало старался, да и не хотел особо. Его устраивало все, собственно, итак. Так к чему отдавать заслуженное. Может быть жестоко, но нет - справедливо.

Вот пенсионная система – я тут прочёл, что многие люди очень злятся из-за того, что государство, видите ли, не хочет отдавать пенсии почивших людей их родственникам – какая несправедливость!!! Я, честно говоря, удивляюсь с таких людей. А на каком моральном основании они имеют право требовать пенсии людей, пусть и их ближайших родственников, в собственные лапки? Ведь они, в конце концов, не зарабатывали эти деньги, так почему же они хотят ими воспользоваться? Разве это справедливо? Вообще множество всяких странных желаний, как я прочитал, в головах людей сейчас, и меня это очень удивляет.

И любовь также можно объяснить именно не в самопожертвовании. А в умении преодолевать сложности и, как следствие, наслаждаться заслуженным. Как пример, мама в магазине для игрушек с ребёнком. Он хочет и то, и это, и просит её купить, но она непреклонна, она зачем-то покупает ему конструктор, который он совсем не хочет; он говорит, что не будет даже прикасаться к нему, но это лишь слова обиженного, неразвитого, да ещё и нагловатого существа, не понимающего, что у его кругозора слишком узкие рамки. Мать расширяет их и, в последствии, он, забыв о том, что говорил, делает подделки из конструктора и приносит их матери показать, хвалясь, что именно он сделал их, конструктор становиться нужной и необходимой вещью, которая не выбрасывается в ведро через пару дней, а становиться постоянно используемой вещью, развивающей ребёнка несмышлёныша, превращающего его в хоть немного, но более-менее разумного человека, а затем конструктор становится памятью. И основой для дальнейшего развития. Он полностью позабыл какие истерики устраивал матери из-за того, что она купила не то, что он хотел. Он обзывал её и обвинял. А потом … потом забыл об этом. Но мать не забыла. Она хорошо понимает, что она должна принимать решения, ибо она мудрее и понимает, как лучше. А я тут вот прочёл о каких-то правах ребёнка. Это еще что за чудо? Какой дурак это сочинил? Да, если семья неблагополучная, конечно, он должен призвать на помощь органы опеки, и его передадут в другие руки, ибо его бьют, его не кормят – он становиться потенциальной угрозой обществу, каковыми уже являются его родители. Но прав при этом у него все равно не появиться. До них надо дорасти и их надо заслужить.

Продолжая вышесказанное, вторая мать удовлетворяет требования сына купить какую-то игрушку – он доволен, но лишь сейчас. Через день игрушка надоела и вот она лежит в мусорном ведре. Не исключено, что в ведре будет лежать и сам ребёнок – уже большой, выросший, но в результате удовлетворения всех его капризов совершенно непригодный ни для чего и, самое главное, ни для кого – результат пьянство, наркотики, психологические травмы и риторическое мусорное ведро в конце столь «достойного» пути. Есть и обратная сторона медали – подросший эгоист указывает родителям на дверь (ему, мол, нужнее квартира), а родители, привыкшие печься о своём чаде, тихо уходят. Так разве о таком они мечтали? Так какая же мать из двоих более всего проявила любовь!? Та, что смотрела в будущее и не потакала капризам, а поступала жёстко, но экологично или та, что удовлетворяла потребности неразумного отпрыска сейчас, делая его эгоистом и никчемышем, заранее не давая возможности сделать что-то своими руками??? – так говорил Сталин.

- Из ваших новостей, я понял, что удовлетворение потребностей сейчас и немедленно, вы возвели в ранг превыше всего. Это в корне неверная позиция. Ибо перспектива её такова, что те, кто получает сейчас то, что пришло им в голову (посредством кредита или ещё как), то есть незаслуженно, остаются в конце концов без этой вещи, поскольку то, что даётся вперёд, незаслуженно, не приносит счастья никогда. А самое главное, расточительство не несёт в перспективе счастья ни самому объекту, ни природным ресурсам. Довольствоваться малым не менее важно, чем развиваться. Тот, кто удовлетворён немногим, развивается постепенно и не ищет путей для все большего обогащения, заслуживает уважения. Он станет развиваться духовно, физически, ментально. Но все вы гоняетесь за деньгами – вот ваш царь! Вот, например, молодёжь. Они не хотят работать. Они хотят пройти какие-нибудь курсы по управлению деньгами или ещё какой-нибудь бред, который пытаются впарить им такие же как они молодые люди, только окончательно утратившие границы совести и получить большие деньги сразу, а дальше не работать, а жить просто в своё удовольствие. Но ведь это стремление к паразитизму. Именно так поступает и думает раковая клетка в организме. Она получает все больше ресурсов, не отдавая ничего взамен, а затем умирает вместе с организмом, потеряв все, что насобирала. Неужели это не очевидно? А работать теперь у вас просто не модно. Как такое могло случиться? Как можно докатиться до того, чтобы презирать работу?

А что вы сделали с идеей коммунизма! Она и так сама по себе во многом ущербна и не является законченной, но так! Это просто кощунство! Параллельно с моей идеей надо чётко признать, что многие будут жить не так, как хотят, но и меняться они также не захотят. И их жизнь будет следствием их решений, а не решений правительства или кого бы то ни было. В вашей системе предусмотрено, чтобы жировала (и, как следствие, все больше деградировала) верхушка и даны мнимые шансы населению, которые вы называете свободой. Истинная свобода не в этом. После войны в 1945 году, я видел свободных людей. Вот они были свободны. Грязные, голодные, но заслужившие свою страну, заслужившие лучший мир, чем тот, что у них был, невероятное братство и единство. А что же дальше? Дальше грызня, разделение на эксплуататоров и эксплуатируемых, пир излишеств, человеческих пороков, гордости и смерти. Они победили, отстояли свою страну все вместе и что же с этой страной? Что ж, мы все это изменим.

Евгений не понимал, что сейчас в этой маленькой комнате начинается невероятное изменение всего, что есть на земле, на всей планете. И здесь находился один единственный человек, который не побоится все это поменять.

Глава 3. Начало.

…В бессилии домашнего костра,

Нельзя творить мне дел хоть неприметно славных,

Так выпусти ж на волю ты меня,

Чтоб оказаться мне достойным среди равных.

За завтраком, приготовленному, как всегда, на скорую руку, Сталин задал вопрос, после которого Евгений осознал, что домашнее заключение его подопечного закончилось, и тому не терпелось приступать к действиям. Вопрос не содержал ничего предосудительного, в нем был выражен простой интерес к тому, где именно работает Евгений и нет ли какой-нибудь возможности тоже быть полезным. Евгений ответил, что работать он по большому счёту не работает, а скорее подрабатывает в лаборатории, хотя и неплохо получает в последнее время, вдобавок, перебиваясь случайными заработками, которые тоже приносят доход, однако может поинтересоваться у друзей в университете, по поводу трудоустройства самого Сталина. Правда есть небольшой нюанс в личности вождя.

- Мы не можем говорить всем и каждому, кто вы на самом деле и каким образом появились здесь, это, - как замечал Евгений, - будет лишь поводом для насмешек и, конечно, никто не поверит в это. А если поверит, то может быть ещё хуже. Нас просто арестуют, а может и ликвидируют.

Он предлагал подождать, а насчёт деятельности – он говорил, что лучше, чем в интернете результат не будет нигде. Вождь сам понимал, как никто другой, что его личность и образ настолько известны. Он даже смутно предчувствовал опасность.

Разговор заходил не один раз и Сталину удалось убедить Евгения не опасаться таких вещей. Ведь в конце концов ничего предосудительного он не сделал, а прятаться Сталин не имел привычки в принципе. Он знал когда можно выходить на свет, прятать сейчас тот актив, о котором он так подробно и тщательно читал в сводках и подшивках газет, не имело никакого смысла. Само имя было основой и эту основу нельзя было не использовать, но использовать разумно и скорее образ, а не имя. Решено было подобрать что-то в университете, не откладывая в долгий ящик, Евгений сходил и поговорил о вакансиях, сказав, что прибыл его дальний родственник на постоянное место жительства, и он хотел бы устроить его на работу.

Через две недели был получен положительный ответ, особенно учитывая тот факт, что к уровню заработной платы «родственник Евгения» был равнодушен. В конце концов он преследовал совершенно иные цели. Эти две недели не прошли просто так. Был кардинально изменён внешний облик вождя, хотя бы по части одежды, ведь на нем был только костюм, бывший в момент похищения. Пришлось изрядно помотать нервы при поиске одежды, принимая также во внимание невысокое состояние финансов Евгения. Помог доктор, который по роду своей деятельности оказался «хозяином» целого больничного склада разнообразных вещей, хотя и порядком поношенных. Отпустить на улицу своего гостя в его первозданном виде он не мог, поэтому пришлось примерить классический костюм «на глазок», к счастью, примерка прошла удачно. После этого был вечерний визит в парикмахерскую, прошедший на удивление Евгения, без каких-либо недоумений и волнений. Сталина, как рядового клиента, посадили на стул, поинтересовались, что именно он предпочитает и получив ответ сохранить первозданный облик, только убрать отросшее за это время, быстро и профессионально исполнили этот заказ, разумеется, поняв его по-своему и придав Сталину молодости за счёт причёски «спортивная».

Сам вождь остался крайне недовольным этим образом, кляня на все лады парикмахерскую и «бракоделов» там работающих, зато спокоен теперь был Евгений – вождь перестал походить на легендарного правителя, а смотрелся, как бравый пенсионер, вероятно орудующий лёгкими гантелями по утрам, с замашками бывшего военного, довольно плохо косящего под кумира всех патриотических дедушек. Евгений был очень рад, чего не скажешь о самом владельце нового образа. Впрочем, подобранная весьма интересная кепка на остатки денег Евгения, кое-как примирила противоборствующие стороны. С этим нехитрым образом Сталин вступил в новый для него мир.

Оставалась проблема с документами. К счастью, эту проблему Евгений решил до того, как претворил свой план в действие. Доставая некоторые специальные части для МАШИНЫ, в частности ртуть и некоторые сложные элементы, он вынужден был познакомиться с некоторыми гражданами, для которых не составляло труда оформить «паспорт» по вполне легальной и настоящей схеме. В дальнейшем клиент мог переименовать себя на вполне законной основе, так как ему хотелось бы самому. Паспорт, полученный по прошествии месяца, был вполне настоящий и легальный, и своему бывшему владельцу алкоголику уже не был нужен по причине его естественной кончины, которую, впрочем, никто не заметил. Обычный деревенский алкоголик просто уснул дома и не проснулся.

Человек, носивший этот паспорт, хоть и активно пьющий, но не привлекался ни за какие нарушения, был добряком, помогал детишкам, любил удить рыбу, бывший москвич, а теперь, скатившись на дно жизни, более 10 лет «проживающий» в этой области. Человек был вполне заурядным гражданином, скромно здравствующий в глухой деревне и порой немного поддающий под закуску, да и без таковой, смерть пришла во время очередного застолья с самим собой. Свидетелей его кончины не нашлось, а случайные люди, приехавшие порыбачить, и нашедшие его на берегу реки, оказались предприимчивы и авантюрны, а в большей степени пьяны и безрассудны. Иными словами, паспорт изъяли про запас, а тело захоронили при помощи государства, сообщив о неизвестном бродяге-алкоголике. В дальнейшем, выменяв паспорт на очередную глупость – так он оказался в руках Евгения. Родных у гражданина не было. Так что такой кандидат вполне подходил на эту роль, в расчёте на то, что когда-то паспорт будет тщательно проверяться и перепроверяться. Проверять там было нечего, ибо история паспорта была дико скучна и никому не интересна. Именно такой паспорт вполне подходил для нужд нового гражданина, волею судьбы оказавшегося в современной России.

Сталин отнёсся к такому решению философически, заявив, что когда что-то нужное лежит без дела, и никто не страдает от отсутствия этой вещи, то не воспользоваться моментом будет глупо. От внимания Евгения также не ускользнуло, что по приходу в себя, его гость попросил толстую тетрадь и несколько ручек разных цветов, с тех пор все время что-то записывал, иногда просиживая над тетрадью вечерами, а иногда вносил короткие минутные записи. Как ни старался Евгений, прочесть хоть что-то из этой тетради, ему это не удавалось. А между тем, записи появлялись всегда после того, как Евгений что-то делал или помогал Сталину. Женя подозревал, что вождь ведёт своего рода учёт услуг, которые ему оказывали. Он был не очень далёк от истины.

В университете пустовало место заведующего хозяйства, бывший завхоз, вероятно по причине запоя, неделями не появлялся на работе, и его сократили задним числом, а уже некий Сафронов Виталий Васильевич, в узком кругу известный, как Иосиф Виссарионович Сталин, занял его место.

В первый день, Евгений, немного волнуясь, проводил Сталина до места работы и познакомил с заведующим, который теперь был начальником нового «завхоза». Петр Семенович оказался на удивление весёлым человеком, простодушно шутя, что с такой внешностью, как у нового завхоза, теперь в университете не пропадёт ни одна швабра, а также, наверняка, будет порядок. Кроме того, он осторожно спросил, не выпивает ли его подшефный выше нормы, сопроводив вопрос туманным рассказом о похождениях предыдущего работника. Получив отрицательный ответ и подтверждающий кивок головой со стороны группы поддержки, в лице изрядно вспотевшего Евгения, он отправился показывать тёмные закоулки университета.

Вечера Евгений ждал дольше обычного, ибо сердце его колотилось, как молоток. Он не мог собраться с мыслями и не мог ничего делать. Скоро, однако, его мучения кончились, поскольку прозвонил звонок, и на пороге стоял Сталин, немного промокший под капавшим дождём. Он улыбнулся, поздоровался и вошёл в дом. Все волнения Евгения, как рукой сняло. Он поинтересовался почему же новоявленный Виталий Васильевич пришёл так поздно, на что получил ответ, что чуть ли не весь персонал, пожелал остаться вечером, чтобы познакомиться с новым завхозом, так поразительно похожим на легендарную историческую личность. Просидев вечер с новыми сослуживцами и познакомившись со всеми, Сталин пошёл домой, не дожидаясь продолжения начавшегося пышного банкета, источником которого был «схрон» бывшего завхоза, обещавший исчезнуть к окончанию пиршества.

Разумеется, все приняли его за обыкновенного работягу, совершенно случайно сильно похожего на историческую личность, немного угрюмого и молчаливого, в то же время, даже в первый день, начавшего наводить порядок на вверенном ему объекте, о чем можно судить по обнаруженному «схрону» бывшего завхоза, однако с учётом совершенно нового коллектива, самому коллективу было поручено убрать этот «схрон» любым способом, что те и сделали в самой энергичной форме.

Шутили, что даже по поведению он соответствует своему облику. Сталин не старался их разочаровывать. Кличку, как и следовало ожидать, он получил «Сталин». Давшие это прозвище работники, даже приблизительно не догадывались, сколь близки их насмешки к реальности и сколь суровая правда скрывалась за грозным именем.

Прошла первая неделя. Евгений, вдохновленный своим успехом, а также лишенный возможности тратить время на вождя, заканчивал набросок и взялся за полнейшее описание своей МАШИНЫ. Рабочий прототип был готов и действовал, хотя и требовал капитального ремонта. Результат его действия уже целую неделю работает успешно в университете, правда для нового переноса необходимо снова налаживать МАШИНУ и многое в ней менять, однако остальные приборы были исправны. Евгений выявил несколько опасностей, которые совершенно случайно миновали их во время переброски (и, кстати, могли легко уничтожить всех троих при переброске) – над их устранением нужно было работать ещё долгое время, а кроме того, нужны были средства. Но в целом все было в розоватом цвете и не предвещало бурь. Делами университета Евгений не интересовался, да и не до него ему было, хотя он честно выполнял положенную на него работу в лаборатории (полностью оправдав доверие грантодателей), а в промежутках все также подрабатывал написанием курсовых и репетиторством. А между тем, университет постепенно и не спеша менялся.

К концу третьего дня своей работы, Сталин привёл неопровержимые подтверждения халатности и безответственности пятерых сотрудников университета в сфере хозяйственной части и убедил Петра Семеновича уволить их, пока результаты их халатности не обрушились бы на его голову и изрядно подмочили репутацию, а высвободившуюся часть средств направить на премиальные выплаты и поощрение тех оставшихся троих рабочих и двух уборщиц, которых он считал отличными исполнителями (и в результате беседы по пьяной лавочке с которыми, он и узнал все эти сведения). Кроме того, более половины от этих средств просто экономилось бы, что не могло не вызвать положительных эмоций ректора, собирающего собрания каждую неделю и задающего вопрос «на чем можно ещё сэкономить?» в начале каждой встречи. Теперь ответ был и вполне обоснованный.

Петр Семенович, чтобы не путаться в хитросплетениях хулиганских дел кандидатов на увольнение, решил пригласить на собрание Сталина, где тот обосновал чётко и логично своё предложение. Оно было принято и одобрено, без подстав со стороны Петра Семеновича, у которого тоже водились скелеты в шкафу. А Сталин был человек новый и уличать его было не в чем, именно поэтому он и должен был выступать.

В конце месяца Сталин имел в друзьях весь хозрасчет из пяти оставшихся человек, внезапно ставших счастливыми обладателями полуторного оклада. Немудрено, что со своей работой, рассчитанной на вдвое большее количество людей, они справлялись теперь на отлично, хоть и приходилось порой задерживаться.

Также в потенциальных друзьях вождь насчитал половину университета (также ожидавших повышения в будущем). Надо ли говорить, с каким энтузиазмом работали его подчинённые. Цену его слова уже знали везде. И цену собственной ошибки тоже. Все хозяйственные работники теперь отчитывались и пытались угодить Сталину, а не кому-то ещё, ибо он умел не просто ругаться, а грамотно и обоснованно донести свои измышления руководству, не забывая применить при этом несколько лестных выражений, которые весьма помогали в общении с высокопоставленными людьми. На свою первую заработную плату Сталин купил в местном, видавшем виды ресторане, обильный ужин, на который пригласил доктора, Евгения и некоторых университетских коллег, а весь остаток средств отдал Евгению. Как бы тот не упирался (впрочем, не слишком упорно), деньги были ему вручены. Вождь оставил деньги лишь на проезд и скромные обеды, которые, кстати, сам готовил в кастрюльке по вечерам, по традиции ведя длинные беседы с Евгением. В течении трёх месяцев свою зарплату вождь также отдавал Евгению, пока тот окончательно не отказался от выплат, предусмотренных «долговым блокнотом» вождя. Сталин сказал, что больше не будет так делать, но только на условии принятия последнего денежного возмездия. Евгений принял его и на этом дело по взаимным расчётам было закрыто.

На следующей встрече с ректором был поставлен вопрос о необходимости установки видеонаблюдения в университете во всех помещениях, с чётким протоколом всех происшествий, случившихся и невыясненных (вернее, не доказанных), именно по причине отсутствия видеонаблюдения. Как положительные моменты предлагались:

1. Произвести монтаж своими силами и средствами, ибо все необходимое в хозчасти имеется, что позволяет сэкономить значительные средства и обогатить запас инструментов университета.

2. Сократить две единицы охранников и двоих сторожей, но оставить двоих по смене в аппаратной с видеомониторами, и, таким образом, сэкономить и окупить в дальнейшем покупку камер. Кроме того, перестать мириться с пьянством и безответственностью оных граждан, а заодно и с их профессиональной непригодностью.

3. Получить полный контроль преподавателей и учащихся по выявлению нарушений, а также премирования отличившихся. Убрать коррупционную составляющую любого преподавателя и студента, которые грозили в любой момент неприятностями и для самого ректора (правда в этом случае ректору самому нужно было как-то выкручиваться, но он все же надеялся справиться).

Как и следовало ожидать, предложение было принято, хотя с последним пунктом пришлось изрядно попотеть, а на следующий день Сталин, просидев в кабинете ректора около четырёх часов, наконец, получил заверенную платежку и сам отнёс её в бухгалтерию. А также проследил за её оплатой, простояв без движения за спиной бухгалтера около 20 минут, чем вверг её в ужас и ожидания расплаты за все её мелкие делишки на работе. Через пару часов он позвонил в компанию и убедился о приходе денежных средств, получив также исчерпывающую информацию о начале и графике работ. Все уже знали, что этот человек доводит до конца любое, даже самое незначительное дело, за которое взялся.

Разумеется, фирма, рекомендованная Сталиным, была в восторге от заказа и поставила оборудование даже раньше оговорённого срока, ибо вождь не торговался, а компанию выбрал по отзывам и рекомендациям других заказчиков, которым лично звонил и расспрашивал (наибольшая же рекомендация была от самого Петра Семеновича, по знакомству, так сказать). Кроме того, она предложила небольшой гонорар, на что получила отрицательный ответ. Сталин уже знал, что Петр Семенович, как бывший военный, присматривает за ним, а контакт этой фирмы дал именно он. Вождь не дал ему возможности ни на малейший компромат на него самого. Но негласно многие уже понимали, что место заведующего явно под вопросом. Кто был на него кандидатом гадать не приходилось.

У него появилось множество друзей и приятелей. Все постоянно приглашали его куда-то. На дни рождения и рыбалки, на посиделки и на простые перекуры. Люди, окружавшие вождя, словно питались его энергией. Теперь он часто проводил время и выходные за городом, в присутствии коллег и знакомых. Эти встречи нравились ему и радовали его сердце. Однако люди, окружавшие его, даже не догадывались, какие возможности вскоре откроются перед наиболее верными и преданными из их числа. Сталин охотно и дотошно собирал костяк своего дальнейшего движения, ему вскоре потребуются люди, много людей…

Наступил ожидаемый день смещения Петра Семеновича. После очередной встречи с применением алкоголя в разных количествах по случаю годовщины университета, он почему-то не вышел на работу, а днём спустя оказалось, что он в больнице по случаю отравления некачественным алкоголем. Вместе с тем выяснилось, что заместитель бухгалтера (и самая ярая из приверженцев Петра Семеновича), также не вышла на работу, по той же причине. К сожалению, для них обоих, эта информация попала не только к ректору, но и муниципальным управленцам, а также появилась в сети Интернет в известных пабликах… На работу они больше не вышли, даже документы забирать приходили совсем другие люди по доверенности.

На испытательный срок был назначен Виталий Васильевич. Других кандидатур даже не представлялось.

Последующая череда смещений и увольнений сотрудников шла плавно. Не было ничего вопиющего в ситуациях, если не считать их частоту. Для каждого находилась причина, незначительная в прошлом, но умело представленная и правильно оформленная. Виталия Васильевича никто не называл иначе, как «товарищ Сталин», разумеется, за спиной. Ректор университета давно не наблюдал такого порядка и исполнительности от полностью и без исключения всех сотрудников.

С некоторым сожалением он вынужден был отметить, что теперь и от него требовалось не менее мощной отдачи, ибо на фоне хорошо и слаженно работающего коллектива слишком уж чётко высвечивалась лень или разгильдяйство. Про пунктуальность думать он также не привык, однако после выхода первых номеров студенческих стенгазет, густо измазанных отпечатками пальцев Сталина, он изменил своё отношение ко времени прихода на работу и стал появляться исключительно вовремя. Он чётко и определённо понимал, что при допущении значительной ошибки в создавшемся коллективе, он сам мог запросто вылететь не только с работы, но и избавиться от свободы (что с его списком нарушений было немудрено). Однако дополнительные доходы и чувство полнейшего контроля, активно навеваемого вождём, пересиливало разумные доводы в пользу безопасности своего положения. Уходили взяточники и плохие специалисты (в простонародье – родственники родственников, а также иже с ними). Приходили высокие специалисты. Люди с высокими именами и множеством работ, компетентные, волевые, ответственные. Такие, на которых Сталин мог бы опираться.

Чрезвычайно сильно вождь интересовался спортивным факультетом университета – подбирал преподавателей, крепких, но разумных студентов, устраивал вечера, мероприятия, премировал, награждал, кого-то зачищал, кого-то ставил на новые места.

Сталин был благодарным человеком - Евгений теперь также работал в университете теперь уже постоянно (случайные заработки теперь не требовались) и был руководителем научной группы, с лёгкой руки своего благодетеля, он готовился презентовать свою МАШИНУ на выставке научных достижений. Теперь выделялись средства, возможности без отказов и проволочек. Однако с самой презентацией ректор, из-за спины которого торчали сталинские усы, тянул и не допускал по разным причинам. Евгений понимал, что Сталин не хочет раньше времени показывать изобретение на все века. Однако скучать ему не приходилось – гранты и новое оборудование позволяло раскрыть весь творческий потенциал Евгения – изобретения и усовершенствования заняли целиком его мысли, а появившиеся финансовые возможности скоро наладили и личную жизнь, тем более сам вождь тихо и аккуратно съехал на съёмную квартиру, предоставляя Евгению возможность вплотную заняться семьёй, а не отвлекаться по пустякам. Сталин аккуратно уводил его от изобретённой МАШИНЫ в сторону иных дел (менее интересных, но приносящих очень неплохой доход), приберегая её на будущее.

За полгода деятельности вождя не осталось ни одного печатного и электронного издания, которое не написало бы об университете и его необычайном работнике. Репутация учебного заведения не просто возросла - она эволюционировала. Повысилось финансирование, было привлечено федеральное финансирование на новые проекты (вождь не раз ездил лично в Москву и умело отдавал все лавры ректору, что очень нравилось тому), замечались талантливые и даровитые ученики, они имели возможность воплощать свои идеи, планы, задумки на лучших форумах и выставках страны, а то и зарубежья. Университету предоставлялись гранты и финансирование от частных лиц, жаждущих устроить своих детей сюда, а как следствие, открывающие свои двери для уже студентов-выпускников, налаживались необходимые связи на разных уровнях (Сталин получал связи и знакомства на самых различных уровнях). Строжайшая дисциплина, воцарившаяся в стенах и аудиториях, не позволяла расслабляться никому и отвлекаться на что-либо, а в социальных группах воспевалась на все лады.

Среди студентов исчезла мажорная конкуренция между друг другом, грубость преподавателям, надменность, кичливость перед друг другом лучшим финансовым благополучием, а те, кто не смог принять правила, были выдворены и отчислены без возможности реабилитации, несмотря на немалые деньги и возможности их родителей (так приобретались не только друзья, но и первые враги).

Были введены новые источники финансирования, в виде подготовительных вечерних уроков для желающих поступить в университет (уроки вели выдающиеся аспиранты и преподаватели, а также студенты, старательно раскрученные в социальных сетях и местной прессе), чему был несказанно рад сам ректор и студенты, возымевшие возможность дополнительного, самостоятельного, честного и весьма немалого заработка. Финансирование института сильно возросло, равно как и благосостояние ректора (правда были сильные уменьшения в «неофициальной части», ибо подручные в этом деле в университете больше не работали и благодарили бога, что не оказались в тюрьме).

К концу года само понятие «взятки» или любой «помощи» для преподавателей даже не было представимо, а уж тем более осуществлено кем-либо. Теперь каждый знал, что журить его не просто будут, а уверено и чётко доведут дело до логического конца, то есть до тюрьмы, а то и до более плачевных результатов, показательные примеры конечно же были продемонстрированы. Сталин, получивший несколько месяцев назад должность теперь уже проректора, не останавливался на достигнутом и уверенно шёл вперёд. Никто во всем университете не смел спорить с ним, однако вопреки многим высокопоставленным людям, он не упивался властью и не старался открыто воспользоваться ей (она воплощалась закулисно – так ему было привычнее, людей он держал рядом, но на расстоянии - прощупывал, изучал), да и, собственно говоря, не нужна была ему эта власть в университете, его планы шли гораздо дальше, а здесь… здесь был всего лишь плацдарм для дальнейшего наступления. Здесь были наработки, необходимые связи в администрации, органах, силовых структурах, различных комитетах (многие хотели устроить своих детей в лучшие группы к лучшим преподавателям, а также многие хотели защитить своих отпрысков, не отличающихся пониманием в поведении, от исключения), первые значимые финансовые потоки, пусть и небольшие, но сейчас сойдут и они. Деньги его интересовали мало, как средство купить что-то или просадить их - он был выше этого, деньги для него были лишь инструментом.

Сталин действовал, как всегда, из тени, невидимой рукой направляя и дёргая за ниточки (хотя сам опасался именно таких людей, поступающих также). Как и раньше, во всем чувствовался строгий порядок, а нарушающие его, карались быстро и беспощадно, хотя и в рамках закона, лишь в крайних случаях немного обходя его.

Вождь также подружил сам с собой и многие полицейские чины. На студенческих дискотеках и мероприятиях теперь и слыхом не слыхивали о наркотиках и химических «зарядках» (в процессе последнего, ещё не до конца очищенного мероприятия, в рядах студентов появилось несколько привлекательных молодых людей и девушек, искавших развлечения и бодрящие вещества – по странному совпадению все они оказались сотрудниками структур по контролю за наркооборотом, а вождь обзавёлся ещё десятком другим друзей и капитально вычистил распространителей наркотиков из университета). Забавно, что в эту область Сталин совершенно не вторгался, он лишь ненароком упомянул об этом в череде многих бесед, да помог внедрить сотрудников, однако результат упоминания был ошеломительный.

Евгений в это время, отчаявшись добиться презентации изобретения, был совершенно неожиданно для себя приглашён в Москву на роль ведущего специалиста в государственном проекте по применению в энергетике магнитных полей. Поехал он туда не один (не мог же вождь отпустить своего первого и преданного друга). По неведомым ему причинам с ним вместе послали новую сотрудницу аспирантуры с их университета Ларису (не шибко соображавшую в науке, зато горячо «любившая» Евгения и по совместительству преданно служа родине в качестве сотрудника спецслужбы). Она не интересовалась ничем из того, что хоть как-то имело отношение к Евгению в области науки, зато была верной и преданной исполнительницей социальных движений в университете. В его путешествии она не отставала от него ни на шаг. Осталась она с ним и в дальнейшем. На всю жизнь.

Из Москвы он прибыл через пару месяцев и остался работать в институте, получив отличную должность, долгоиграющие гранты и конкретные инструкции вождя по его МАШИНЕ – её триумф ещё будет, но Сталину хотелось после этого триумфа остаться в живых, упомянул он и о том, что жизнь Евгения также была бы большой потерей, а потому торопиться с такими изобретениями не следует. Лариса (теперь уже официальная жена Евгения) аккуратно направляла одарённого парня, который возглавил в последующем такие сферы, о которых и не мечтал.

Дронов Сергей Валентинович, являющийся ректором университета, внимательно рассматривал содержимое посылки, пришедшей ему около часа назад. Имя приславшего посылку не сказало ему ничего особенного (хотя Сталин долго придумывал его), впрочем, догадаться об истинном авторе Сергею не составляло труда. В посылке была флешка и письмо. Из содержания письма он, с удивлением для себя, узнал, что никто не собирался двигать его с насиженного места, тем более что Дронов мог и умел по-своему, порой достаточно грамотно и успешно, решать многие вопросы университета, не забывая, впрочем, и о себе. Речь в письме шла о контроле. Впрочем, ректор давно понимал, что контроль уже рядом давно, просто не показан был ему раньше времени. Он был единственным человеком, в деятельности которого не копались вовсе, несмотря на то что покопаться было в чем, да и побольше, чем у других. Этого момента он ждал и знал, наступление его неизбежно. Что же, теперь вопрос решился. Ему стало как будто легче. Содержимое флешки он поначалу проверять даже не стал – в компетенции своего зама он, собственно, не сомневался.

Все дела с увольнениями сотрудников проходили в добровольном порядке, ибо никто не хотел вываливать на свет свои грязные дела. Почерк был до боли знаком. За исключением одного случая все проходило по стандарту. Исключением из правил стал сын заместителя областного УМВД, ни при каких раскладах не желающий менять привычный образ жизни, за что и был удостоен исключения из учебного заведения. Однако исключаться добровольно не захотел, веря в «могущество» себя ( в связи с собственной гордыней и сопутствующей ей глупостью) и поддержку отца (в связи с неоднократным жизненным опытом). Эта вера так и осталась теорией, поскольку молодой человек не был так прозорлив, как ректор университета. И, конечно, не замечал пристального внимания к своей персоне со стороны не только преподавателей, терпевших его исключительно из соображений «блата», но и собственного окружения, которое не было так защищено и обеспечено, а потому во многом нуждалось, в первую очередь в нормальных отношениях с преподавателями и руководством, а также выстраивания одинаковых правил, без исключений для кого бы то ни было.

Регулярные рапорты ложились на стол Сталина незамедлительно. Из них делались соответствующие выводы, а также видеоматериалы, содержащие значительное количество совершенно непристойных сцен, которые, вопреки традиции, были отправлены не самому сыну, а его отцу (вместе со статьёй, которая вполне могла бы быть опубликована при некоторых усилиях). Тот смог оценить это по достоинству, ибо понимал, что в скандале будет затронут в первую очередь он сам. Ход был верный - на следующий день прошение об отказе в обучении от студента поступило, и он был отчислен в порядке нормы. А благодарный отец стал иметь отличные отношения с проректором. Все это прокручивалось в мозгу Дронова не раз, а вот теперь настал и его черёд. Правда с некоторым исключением. Ему предлагалось (иного выбора, правда сказать, не предусматривовалось) продолжить работу, соблюдая определённые рамки. Примера для подражания плохому поведению больше не будет. Дронов сам не раз задавался вопросом, что его зам не кто иной, как воплощение настоящего Сталина, во всем следующий его заветам.

На флешке была прикреплена информация о самом Дронове и его делах в кругу соратников, ныне уволенных, а также о финансовых затратах, не слишком сильно относящихся к университету, но почему-то совершенных на его деньги. Эта информация не была полной на сто процентов, однако её хватало, чтобы лишить ректора не только возможности работать в другом месте, но и возможности пребывать на свободе.

На следующий день в течении первой половины дня были вызваны трое непосредственных руководителя университета, где в мягкой и доступной форме были объяснены причины, по которым их пребывание в учебном заведении нежелательно. На их место в один день были приняты новые люди, с яркими амбициями и устремлениями, а заодно беззаветной преданностью и благодарностью за предоставленные возможности. Таким образом, весь полноценный контроль перешел в руки Сталина.

Дронов с удивлением отмечал невозмутимость вождя и равнодушие к хотя бы сколь-нибудь существенным материальным благам. Вождь с методичностью робота получал свою зарплату, при этом умудряясь прогонять дополнительные громадные суммы с разнообразных источников и размещая их до копейки в университете, с последующим немедленным направлением их в какую-либо отрасль. Очень скоро Дронов понял куда и для чего это было сделано. Вокруг вождя сбилось плотное кольцо интеллигенции, состоящее из сотрудников университета, был целый политический кружок, сильный журналистский корпус. Была и силовая поддержка со спортивного факультета, юристы с юридического факультета могли прикрыть тыл, а кафедра химии свободные часы проводила в разработке странных составов.

Любители выпить, но, тем не менее, честные трудяги также были в его составе. Теперь все они были за него горой, ибо своим продвижением и улучшением благосостояния были целиком обязаны ему. На следующий год в заявках на поступление в университет были практически все отпрыски, как правительственных и административных чинов, так и многих силовых структур. Эти контакты Сталин не мог не использовать.

Глава 4. Пляски и беседы.

…Из тьмы возникли, по ветру скользя,

Туда же заманить хотели,

Им вырваться самим уже нельзя,

Ни с чем прибыв, с тем улетели.

…Приближался сентябрь, хотя была ещё весна. Для многих, по-своему безразличных к произволу власти людей, эти дни ничего не означали. А для людей, имеющих власть и занимающих значительные посты в городе и области, дни шли с огромным напряжением. Выборы должны были пройти 13 сентября. И многие близкие к власти люди ощущали, что грядут существенные перемены. Проректора, ставшего знаменитым за один год университета, теперь в городе не знал только глухой или слепой. Представители различных партий предлагали принять участие в выборах Сталину (теперь за глаза его называли так все в городе), но все время получали вежливый отказ. Газеты и местное телевидение без устали трубило о новых реформах и научных разработках в университете, не обходя вниманием главного виновника всех этих изменений. Народ ходил чуть ли не на экскурсии, для того чтобы посмотреть воочию на вождя. Партии хорошо понимали, сколь был бы необходим им такой известный человек (хотели использовать не только его харизму, но и внешний вид) и какую роль он мог бы сыграть на выборах.

Нельзя обойти вниманием и тот факт, что это понимали не только они. Партия власти также осознавала все это. Осознавала опасность появления столь значительной фигуры на политической арене. Предложения о сотрудничестве они пока не выдвигали, а лишь констатировали сплошные отказы у других. Была установлена слежка за Сталиным и его ближайшим окружением, постоянные попытки внедрить в его окружение своих людей не приводили к успеху, пока Сталин сам не подыграл им, следуя старой пословице - «пусть друзья будут рядом, пусть враги будут ещё ближе». Были переданы необходимые распоряжения во многие силовые структуры, по выявлению точных данных о нем и возможных слабых сторонах. После этого в один из теплых летних вечеров, в конце рабочего дня, на выходе из парадной, Сталина остановили двое людей в штатском. Поскольку тот знал обоих, он попросил их пройти в свой рабочий кабинет.

- Однако и красиво, и скромно одновременно, - сказал Дмитрий Сергеевич, - даже необычно как-то. У такого популярного и необычного человека и так скромно? - а, Виталий Васильевич? Честно сказать, ожидал иного.

- Чаю? - спросил Сталин, - у меня есть отличный чай. И пока я буду его разливать, надеюсь вам удастся перейти от пустой болтовни к делу, во избежание потери вашего и моего времени. А насчёт скромности, она, как вы, наверное, знаете, украшает человека. Впрочем, судя по слухам о вас, вам это не грозит.

- Как вы относитесь к выборам, Виталий Васильевич? Я имею ввиду предстоящие выборы, конечно. Не буду сгущать краски – мы хотим предложить вам место в нашей партии на предстоящих выборах. Партии победителей и только так. Думаю, что сочетание вашей должности с депутатским мандатом будет очень кстати для вас. Вы сможете воплотить многие свои задумки с нашими возможностями. А ваше влияние на электорат будет по достоинству оценено для нас и станет более расширенным для вас.

- Хотите сказать по достоинству использовано вами? – подытожил вождь.

- Мы просто не хотим, чтобы ваша популярность и авторитет пропадали зря. Мы внимательно смотрели на то, как вы отказывали представителям иных партий, но судя по вашим делам, вы политик, а не служащий университета. Перспективы выборов довольно велики, и вы сможете занять достойное место в нашем городе, - добавил Дмитрий Сергеевич.

- Простите. Но, к сожалению, мои планы несколько иные, - ответил Сталин.

- Позвольте спросить какие? – казалось, Дмитрий был искренне заинтересован.

- Одно могу сказать точно, я не хочу выступать ни за какой из существующих строев и именно поэтому я отказывался от предложений ваших, так называемых, оппонентов, правда подосланных с вашего благословения. Ни в одном клане или партии, как принято говорить, нет никакого партнёрства, есть только сделки по интересам. Вы предали то, что называется властью и исказили её. В любом обществе есть честные правила игры и хотя они не всегда такие, их тенденция остаётся таковой. В последнее время я изучал составы партии, людей и их причины в борьбе за власть. Власть искажала их и становилась средством для достижения личных целей, в основном материальных, конечно, про удовлетворение личных амбиций промолчу. Уровень жизни людей и их стремления можно приносить в жертву, но лишь ради блага всей страны, борьбы за территорию и защиты от внешнего врага, а не служение ему. Такие понятия, как честь и отвага, стремление к благородству и простоте, неведомы вам. Впрочем, не совсем верно – они заменяются сразу, когда вы входите в партию. Теперь не вы диктуете свою линию поведения, а она диктует её вам, сама являясь пешкой и заложником обстоятельств. И даже если в душе вы хороший и честный человек, вы вынуждены менять свои решения, ибо партия теперь держит вас за одно место. Эгрегор своего рода. Все то хорошее, что было в вас при вступлении (иногда и так бывает), она подавляет и сразу заменяет чем-то своим, не слишком хорошим. Вам становится лучше, но вы при этом становитесь хуже.

Поэтому я откажу и вам. Не потому, что мне не нравится (хотя мне очень не нравится), а потому, что не хочу быть пешкой в чьей-то игре. Вот как вы, например. Такое в моей жизни уже бывало и не раз. Не хочу повторять своих ошибок. А университет… мне здесь нравится. Добрые люди, знаете ли, спокойный коллектив. По крайней мере, теперь стал таким. Так что можете снимать своих верных наблюдателей с моего хвоста, а то перед людьми неудобно, да и наблюдатели ваши, даже стыдно, непрофессионально как-то. У нас скоро откроются военные курсы, так что можете направить их туда, может подтянуться. А уж потом посылайте следить за кем-то ещё, - в голосе Сталина не было холодности, он сказал это просто, констатируя факты.

Дмитрий внимательно изучал его во время разговора, об итоге беседы он знал заранее, тем не менее она была необходима, для того чтобы прощупать почву. Внезапно он понял, что в маленьком кабинете с незатейливой обстановкой, положением рулит вовсе не он. Дмитрий представлял себе настоящего вождя всех народов в ассоциации со своим собеседником. Он даже не мог предположить, насколько он прав. По крайней мере, вывод был сделан о том, что как конкурент, Виталий Васильевич не будет им противостоять, участвуя под каким-либо флагом в выборах. Вождь дал слово, что ни с кем из конкурентом в сотрудничество он вступать не будет. Слово он сдержал. Но теперь открывалась маловероятная, но страшная перспектива – если он не будет ни с кем из конкурентов и не будет с партией власти, значит остаётся лишь одно – он будет сам с собой, он будет развивать свою группу. Не окажется ли в какой-то момент она достаточно сильной? Влиять на Виталия Васильевича пока что просто нечем. Не увольнением же его пугать.

- Всего хорошего и спасибо за чай, - попрощался Дмитрий.

- И вам всего доброго, у меня будет к вам совет, вы ведь пришли предложить мне вступить в партию, я предложу вам нечто иное – уходите оттуда и станьте хоть на какое-то время свободным, потом поделитесь ощущениями,- попрощался вождь.

Дмитрий надолго задумался. В своём отчёте он выразил вероятность опасности Сталина в виде политика, как наименьший уровень. В партии он пробыл недолго. В отчёте была описана вероятность развития в ближайшие несколько лет собственного движения Сталина, но на предстоящие выборы, как полагали, это не повлияет.

Глава 5. Сплочение.

…И не было того, вокруг чего держаться,

И не было и помыслов таких,

Теперь они готовы за него сражаться,

А раньше и не скажешь так о них.

Из изменений в университете можно было бы отметить одну очень устойчивую тенденцию. Во-первых, в нем появилось беспрекословное подчинение руководящему центру с одновременным осознанием того, что в случае каких-либо ситуаций и происшествий руководству не будет плевать на человека, как это бывало раньше. Что бы у кого ни происходило, медленно, но заметно высвечивалась тенденция заботы со стороны руководства о своих подчинённых. Причём не забота об избранных, а именно забота обо всех.

Дворничиха Василиса Петровна, около 26 лет с методичностью робота подметающая полы по всему университету и никогда не замечающая никакого, хоть сколько-нибудь выраженного внимания к своей персоне, с удивлением получила целое полицейское расследование на всех уровнях, включая журналистов, прокуратуру и следственный комитет, когда рассказала о племяннице, переехавшей к ней, после того, как аферисты кинули её с квартирой, вахтеру, а тот передал этот рассказ другим сотрудникам. Через два дня после этого небольшого события Василису Петровну вместе с племянницей буквально затаскали по всем инстанциям. Аферисты, с учётом того что сработали грамотно и никаких прямых улик их вины не удалось добыть, были без размышлений и проволочек законно помещены под стражу в довольно специфическую камеру, где после некоторых раздумий и «приятного общения» с сокамерниками, добровольно вернули всю сумму обманутой женщине (хотя некоторую часть в виде разного имущества), попутно раскрыв весь план своего преступления, не забыв упомянуть и лиц, покрывающих их деятельность.

Получив таким образом минимальные сроки посадки, они спокойно уехали отсиживать свой срок, а счастливые новосёлы с удивлением наблюдали за развернувшимся преследованием двух сотрудников полиции, участвовавших в этом преступлении. Вскоре они также оказались за решеткой. Прокуратура не сказала ни слова о нарушениях при задержании и расследовании этих дел - шум был никому не нужен. Василиса Петровна не знала, как отблагодарить своего благодетеля, зато он знал цену её благодарности – вскоре эта история обошла чуть ли не весь район, а затем и город – это была лучшая реклама для соратников вождя. Они должны быть абсолютно уверены, что если преданы сами и законопослушны, то и их во всем прикроют и помогут.

Заведующий кафедрой Игнат Борисович Смолин, внезапно получил, невесть почему причитавшийся ему, грант на его прибор, позволивший ему отправиться на лечение в московском центре. После трёх месяцев пребывания в больнице, он приехал домой и ещё через месяц вернулся к исполнению своих обязанностей. Все это время его жена получала денежную поддержку от университета и не знала, как благодарить.

Студентам старались находить работу именно по специальности, а остаться в университете преподавать теперь стало и интересно, и довольно выгодно.

Ректор также не был обделён вниманием, впрочем, от его недостатка он никогда особо не страдал, однако Сталин внёс кучу новинок в его окружение. Кроме всего что происходило вокруг, он смог увеличить свои доходы втрое, вкупе с увеличением зарплат всех сотрудников, причём, абсолютно легально. О многих операциях, проделанных ранее, он теперь даже не вспоминал, обретя репутацию честного человека, чему был крайне удивлён прежде всего сам. Самое главное, что он обрёл - это уверенность в завтрашнем дне. Все проверки, ранее вызывавшие столько беспокойства, теперь проводил Сталин, причём весьма умело, ибо на увеличение дохода университета почти тут же обратили внимание государственные чины. Вскоре и они осознали, что соваться сюда не стоит, поскольку все делалось в рамках правил и закона, а за внешние посулы и завуалированные вымогательства можно было крепко налететь. Дронов с удивлением замечал, что все то, что раньше находилось у него в руках, теперь используется (в общем-то не им самим, но всё-таки под его, пусть и не слишком явным, но все же руководством) на все сто процентов.

Площадка, заброшенная и покинутая, силами самих студентов вновь обрела былой вид и на ней снова стали обучать водительскому искусству старые приятели проректора – это принесло отличный доход и им, и университету. К автошколе прибавились мотоциклы и грузовики. А заброшенный участок на пустыре вскоре был прибран в лоно университета, и там был устроен трактородром, где ко всем видам прав теперь прибавлялись и тракторные.

Находившийся в непонятном и брошенном, по сути, состоянии детский и юношеский городок в санатории, относившимся к учебному заведению, вдруг получил инвестиции (за счёт продажи части своей земли под коттеджный посёлок, фирма правда принадлежала близкой знакомой вождя, а стройку вели сами студенты, имеющие руки и умение, а также желание заработать) и расцвёл новой жизнью. Теперь там отдыхали все сотрудники, ибо статус заведения с новым ремонтом стал весьма высок, а также горожане и их дети. Кроме того, в первый же год образовались летние лагеря для детей и, учитывая невысокую плату и хорошие условия проживания, он был заполнен под завязку, принося и доход, и рабочие места.

Практически все сотрудники ощущали себя сплочённым коллективом, а не каждый сам за себя. Все знали, что в любой, даже самой сложной ситуации ему помогут и поддержат, единственное условие было честно служить и подчиняться правилам, в том числе и неписаным. К таковым относились весьма специфические задачи, которые проректор ставил порой перед многими из них (в частности, наблюдения за некоторыми людьми, рассылка писем и посланий, охрана и надзор за некоторыми людьми и объектами, участие в коммерческой деятельности и так далее). Кроме того, уровень заработных плат повысился не менее, чем вдвое (за счёт премий и различных систем поощрений) без убытка для университета.

Все, что могло приносить доход университету было теперь занято. На территории стояли рекламные щиты, сдающиеся в аренду, выросли небольшие торговые павильоны, активно сбывающие все подряд, а старые гаражи были переоборудованы под студенческий автосервис, также приносящий доход, причём исключительно студентам и самому университету (сервис основан для подработки студентам и их родственникам, надо ли говорить, что там обслуживались все, кто был в университете). В вечернее время действовали кружки и спортивные секции, к обслуживанию которых, были привлечены пенсионеры – бывшие спортсмены, с радостью принявшие возможность не прозябать дома, приносить пользу и одновременно получить доход.

Конечно, среди системы были и недовольные – в основном люди, не привыкшие к дисциплине и подчинению, уволенные за различные нарушения, они писали листовки, печатали статьи в газетах, ратовали за свободу, дарованную Конституцией, вели дебаты и разговоры о диктатуре и её необычном истинном лидере. Постепенно, однако, эти люди были уволены, а те, кто не хотел этого сделать добровольно, попадали в различные неприятности, с гораздо более печальным финалом в конце, но так или иначе, были удалены из университета.

Кроме всего прочего, была индивидуальная группа особо приближенных к Сталину людей – множество преподавателей и аспирантов, спортсменов с факультета физкультуры и спорта (выполняли множество личных просьб вождя), факультет журналистики и литературы также имел своих поборников среди избранных (были основаны очень активные социальные группы в интернете, выходили газеты и журналы), отделение физики и информатики тоже очень интересовало вождя (за их проектами и темами он следил лично и часто награждал, даже за незначительные успехи), туда же, между прочем, входил Евгений и другие люди. Иными словами, вокруг Сталина собралась беззаветно преданная и во многом благодарная группа из не менее 350 человек, каждый из которых был благодарен вождю за собственное продвижение и хотел поддержать его в чем мог именно делом. Надо ли говорить, что практически все в университете имели повод быть благодарными Сталину, разница между первыми и вторыми была в том, что первые готовы были делать это не только на словах.

Молва о чудесах в университете ходила по всему городу, его репутация увеличивалась с каждым днём. Родители старались отдавать туда детей не только с целью получить профессию, но и в целях появления дисциплины у их чад, в успехах которой университет особенно отличался.

Сотрудники университета, сбросившись все вместе (теперь возможности позволяли это сделать), сделали Виталию Васильевичу подарок - новую машину. На празднике, приуроченному к дню рождению университета, подарок обрёл хозяина. Сталин не знал, что сказать, но было видно насколько он удивлён. Коротко поблагодарив своих соратников, он добавил, что это есть теперь лишь первая ступень, а впереди нас ждут большие изменения.

По вечерам, неразлучный с вождём ветеран тяжёлой атлетики, борец в прошлом, редко покидающий Сталина, учил его вождению, а заодно присматривался ко всему, что могло быть угрозой для его ставленника, отбирая в группу личной охраны наиболее преданных и честных людей. Ученик оказался весьма способным и через месяц подал заявление на сдачу прав. Получил их с первого раза, пройдя все испытания без каких-либо послаблений, закрывая глаза на откровенно льстящего ему экзаменатора, явно нацеленного на возможное повышение.

В этот день, на вечер в актовый зал были приглашены ближайшие соратники и друзья Сталина – это заседание было при закрытых дверях. В результате собрания в течении следующей недели, прошедшей в сумасшедшем ритме и измотавших секретариат до последней степени, было определено 43 заявления о самовыдвижении во все районы области и самого города на мандат депутата областной думы. Финансовые средства, необходимые для большого дела выделили, как сам ректор, так и многие благодарные родители студентов, учащихся в университете (очень желающих видеть своих детей депутатами или близкими к власти людьми), к этим деньгам были присоединены личные накопления кандидатов и их будущих помощников. Сбор подписей начался немедленно. И продолжался 18 дней. Специальный человек, лично знакомый со Сталиным, со своей командой практически не покидал, выделенную для них аудиторию, проверяя документы, подписи, и выявляя возможные нарушения. Все шло быстро, но тем не менее упорядочено.

Огромный финансовый и в меньшей степени административный ресурс, был получен вождём за несколько недель до этого, в честь спасения местного завода от рейдерской атаки, от местного предпринимателя, понимающего, что шаткое положение завода будет спасено и умножено, если Виталий Васильевич и его команда пройдут в думу. Понадобились значительные усилия и привлечение многих, ставших близко знакомыми Сталину, представителей силовых структур, для устранения конфликта и нормализации ситуации с заводом. Но все вышло, как нельзя лучше. И у него появились значительные финансовые ресурсы для выполнения предвыборной компании. Надо ли говорить, что события с возгоранием неожиданного конфликта с заводом, также прошли не без ведома Сталина, впрочем, и им же были устранены, тлеющая долгое время угроза внезапно вспыхнула и навсегда угасла. Противник хозяина завода очень беспокоил многих в городе и имел репутацию криминального лидера, беспокоил он и Виталия Васильевича, поскольку ему не нравилось усиление Сталина в городе. Подкинутые ему документы, были им по жадности (и немного по глупости) проглочены и использованы. Он сам попал в ловушку своих же страстей, своей гордыни и непримиримой злобы. Срок получил он сам и его команда. Атака была делом времени, так что Сталин лишь ускорил события, превратив их в счастливый конец, вкупе со столь необходимой финансовой поддержкой.

Предприниматель был нужным человеком не робкого десятка, а также умеющим помнить хорошее. Поэтому из возможных источников Сталин выбрал именно этот, ибо в какой-то момент времени, это столкновение все равно бы произошло, было бы глупо терять ситуацию без пользы. К тому же он не ставил никаких условий, просто помог в ситуации, решив её чётко и без проблем. Несмотря на все поступления денег критически не хватало, последние дни выборов прошли в страшном денежном голоде, однако мало кто отступил по этой причине.

В первых числах августа все подписи были собраны и заявки поданы в ЦИК. Их зеркальность и чёткое выполнение по единому образцу, неукоснительная аккуратность в любых моментах, говорила о структуре и сплочённости команды и лидера, стоящим за спиной каждого кандидата. О методах и репутации лидера знали все в городе, а также более-менее в районах, тем не менее, большое количество заявок в разных местах пытались оспорить. Дела даже были переданы в полицию, однако люди, ставящие подписи, сами явились в отделение полным составом (причём вместе с камерами, снимающими все подряд), что быстро сняло все «подозрения», а заодно и людей, которые любили сильно «подозревать», особенно, когда им чётко говорили кого именно. Собственно говоря, подозрений никаких и не было, а была политическая попытка не пустить ненужных (и слишком уж навязчивых) людей во власть. Начавшееся масштабное расследование с освещением его во всех возможных СМИ, устранило подобные угрозы в будущем. Ни один представитель власти больше даже не думал что-то затевать, дабы не попасть на страницы газет или в социальные сети.

Впрочем, достоверность подписей и абсолютно грамотное исполнение избирательной компании, говорило о большом опыте того, кто ей руководил. И ни проверка основных бумаг, ни, конечно, проверка подписей не выявили нарушений сверх лимита - они были в рамках допустимого. Практически все кандидаты были зарегистрированы и допущены к выборам. За исключением двух районов, все прошло гладко. Там, где намеренно чинились проволочки, у глав районов и членов избирательных комиссий случались различные «неприятности» со здоровьем, «инфаркты и инсульты» показывали накопившуюся, вероятно от нервной работы, усталость. Получение в закрытых конвертах и на собственные электронные почты различной личной информации, порой незаконного свойства, заставляло их более сдержанно относиться к нечистоплотности избирательной кампании и не заниматься незаконной деятельностью, дабы сохранить втайне свои грязные делишки. Заместители и помощники, не спешащие испытывать судьбу, все же подписывали протоколы и вздыхали с облегчением. На свою работу те, кто так или иначе препятствовал прохождению кандидатов, больше не вернулись. Здоровье не железное – подвело. Да и с законом надо дружить, а вот, не у всех выходило.

Наряду с успехами соратников Сталина, вдруг активизировалась небольшая экологическая партия (маниакально преследующая исключительно зелёную повестку, экологические посевы, уборку природы и прочее), она (теперь обильно снабжённая кандидатами от Сталина и его деньгами), никогда не набирающая хоть сколько-нибудь значимого количества голосов, неожиданно также обросла своими членами (а вдобавок, резко расширив свои политические взгляды), и подала от своего лица заявки на все без исключения районы региона. В знаковых проектах партии провозглашались стандартные для небольших, но резвых и немного сдвинутых лидеров лозунги: борьба с коррупцией, повышение зарплат и пенсий, экологическая реформа, льготы и тому подобные вещи. Было ощущение, что партия полна решимости и, судя по результатам, набирала неплохие обороты, свидетельствовавшие о хорошем благосостоянии их кассы и неплохих административных ресурсах. Методы сбора подписей отличались несколько агрессивными нравами и жёстким контролем, они были не похожи ни на одну кампанию, проводимую ранее. За исключением нескольких особенно консервативных районов (главы которых скорее всего теперь покинут свои посты) подписи были собраны и одобрены. К участию допущены были 38 человек. Партия и одномандатники от неё (а точнее говоря, от Сталина) были страховочным вариантом друг друга и одновременно отвлекающим манёвром вождя.

А тем временем случились и иные странности в стенах учебного заведения. Внезапно была пересмотрена программа реабилитации и трудоустройства бывших осуждённых (начавшаяся в аккурат за 8 месяцев до выборов) и некоторым из них была предоставлена возможность, причём абсолютно официально, работать в университете на различных должностях в качестве воспитательной меры и возможности трудом искупить вину (такой интересный социальный эксперимент, поставленный начальником одной колонии, весьма ограниченным гражданином, зато имеющим вполне себе адекватного сына - явного сторонника вождя и потенциального депутата). Предложение было одобрено высшими чинами полиции и учреждений исправления (по совокупности являвшихся также отцами и родственниками некоторых выпускников университета).

Многие из сотрудников не очень-то рады были подобной инициативе, считая, что коллектив давно сложился и незачем его разбавлять другими людьми, тем более с такой репутацией, однако воле руководства никто не препятствовал, а те кому это было интересно получили на свои вопросы исчерпывающие и конкретные ответы, в духе «так надо» (бурчание и недовольство ещё некоторое время тлело, но потом совсем затухло). Новые сотрудники трудились на совесть и с полной самоотдачей, в конечном счёте было ясно, что случайных людей в стены университета никто не принял бы. Впрочем, вскоре назначение новых лиц перестало вызывать удивление, но это было потом.

В городе тем временем какие-то подозрительные личности, составом и количеством сильно напоминающие число принятых на работу в университет бывших осуждённых, целых две недели днём и ночью таскавшиеся по городу с непонятными целями, вдруг вскрыли целую сеть наркоторговли, а заодно и их полицейскую «крышу».

Хорошо организованная и не брезгующая никакими методами, она свободно работала в городе не один год, как выяснилось немного позже. Покрывали эту сеть некоторые сотрудники правоохранительных органов, что удалось выяснить, благодаря видео и аудио записям, сделанными частными, «неравнодушными к произволу преступности» лицами. Задержание проходило также под надзором видеокамер, так как кто-то знал точное место и время, преследуя, безусловно, цель исполнения гражданского долга, этот человек инкогнито сообщил об этом в полицию и надзорные органы, а также поставил в известность прессу, потрудившись, как мы все видим, серьёзно и вполне профессионально. В результате блистательная операция принесла прибавление в чине одним, посадку на долгий срок другим, минус к доходам третьим, а на простонародном языке – убрав угрозу для одних, наделив чинами других. Более 80 человек оказались за решёткой и возбуждены уголовные дела на десятки других.

Свидетельств, собранных «инициативными гражданами», хватило бы на пересмотр чуть ли не половины состава полиции, но к делу были взяты не все материалы. Часть из них была не донесена до следствия, «растерявшись» по пути, однако она была оставлена в личном хранение на чёрный день в одном сейфе. Однако к тем, чьи лица и имена были причастны к преступной деятельности, материалы, так или иначе, были доставлены для ознакомления в личном кругу. Таким образом, довольно большое количество сотрудников, как полиции, так и других инстанций, включая и высокие чины, знали и понимали, что в руках определённых людей имеется серьёзный компромат, обнародование которого не приведёт ни к чему хорошему. Остатки же преступной группы, не задержанных в операции сразу, были найдены в сгоревшем доме в полном составе - был сделан официальный вывод о происках и распрях внутри банды на фоне горя от поимки их костяка, привёдшей к такому печальному концу – ну а что ещё можно ожидать от озверевших от вседозволенности преступников??? Да и карму никто не отменял. Перебили в общем друг друга, да и алкоголь к тому же… Сталин всегда говорил, что много пить вредно.

Однако негласно, каждому, кто так или иначе думал головой, были понятны истинные причины и мотивы. Замять данное дело, хотя бы частично и местами, вынуждены были сами полицейские, во избежание появления дополнительной информации по этому событию. Мелкие эпизоды и ранее случались в городе, однако никто не придавал им значения, материалы копились. Но это были всего лишь дела, теперь это было чёткое и последовательное движение. Все это привело к тому, что в избирательную кампанию стало вовсе не с руки не только вмешиваться, но и порой приходилось сдерживать излишнее движение, а то и, грешным делом, где-то и помогать сдерживать рвение других. Ведь проблем после громких расследований хватало, и никто не спешил обретать новые. Иначе говоря, Сталину не мешали, зато мешали всем тем, до кого вождь не дотянулся, чего он, собственно говоря, и добивался.

В маленький, уютно и просто обставленный кабинет в университете, теперь приходило множество самого разнообразного народа, начиная от рядовых граждан и заканчивая главами администраций районов и начальниками многих государственных и силовых структур. Чего греха таить – в кабинет в нерабочее время захаживал и губернатор. Эти походы, как называли их многие люди, начинались в основном с шести-семи вечера и могли длиться до глубокой ночи. Такой поход мог закончиться, как поднятием своего авторитета и положения, так и падением, а то и увольнением со своей должности, разумеется, по официальной, законной и чёткой причине. Иными словами, Сталин не изменял своему графику и спустя 60 лет.

Его не просто боялись – его уважали! Зайти в кабинет мог и простой человек, и его просьба была бы услышана и непременно воплощена в жизнь, в то же время все понимали, что нести все подряд здесь нельзя. Это была не приёмная депутата, где следование «воле народа» провозглашалось и било в колокола, делалось напоказ, наоборот, если ситуация заслуживала внимания, то её осуществляли втихую, а не выносили на газетные строки. Сарафанное радио работало быстрее телевидения и газет, просто и незаметно, но он становился вождём в своём регионе. Иные вожди, не желавшие потери своих позиций волей-неволей должны были считаться с позицией Сталина.

Первые печатные издания стали брать интервью по поводу его видения развития региона, как проректора университета. Однако в этих статьях и выступлениях кратко, но очень емко говорилось о движении в городе и области, о желаниях и стремлении навести порядок, на фоне успешного построения дел в университете, Сталин постепенно озвучил свою предвыборную кампанию и обозначил своих членов и самого себя, умудряясь сообщать обо всем этом между строк и ведя нить беседы в основном о студентах и новых методиках обучения, параллельно вкрапляя эзоповым языком важные моменты для чиновников и силовиков. Ему не нужно было тратить средства на появления в СМИ и на телевидении, хозяева местных каналов и газет, также интернет-изданий были рады прилететь в любое время, чтобы взять интервью у него, борясь за рейтинги. Это очень способствовало кампании, ибо её резервы в плане финансов были уже крайне ограничены. Не проявляли к нему интереса лишь федеральные каналы, которые управлялись из Москвы и старались не дискредитировать себя подобными передачами. Местные же хозяева СМИ спешили подстелить соломки на всякий случай. Форматы же встреч и передач федеральных каналов, которые они предлагали, не устраивали самого вождя, ибо он отлично понимал цель этих показов.

На время подачи заявлений на некоторых кафедрах в университете внезапно начался ремонт, поскольку были обнаружены «опасные ситуации» в перекрытиях здания, в связи с этим, многие люди были вынуждены переключиться на что-то ещё, и это что-то сразу нашлось. К счастью, опасность быстро устранили – как раз к завершению регистрации. Да и подача заявлений также завершилась. Теперь дело было за избирательной кампанией. Слава богу, и ремонт был тоже закончен.

Глава 6. Предвыборная кампания.

Безмерны их отчаянные силы,

И лишь надежда на победу их крылит.

Сторонники, что так их сердцу милы,

Все выше, лжи сопротивляясь, поднимают щит.

…На этой неделе череда внеплановых отпусков и больничных бюллетеней резко сократило количество сотрудников в стенах университета. А свободные студенты, особенно спортивного факультета и журналистики, а также юристы, специалисты по инновациям и программированию почему-то потянулись в стены родного университета за дополнительной практикой, причём строго по вечерам. У других также нашлись причины покинуть свой дом.

В этот день началась избирательная кампания. Как и традиционно принято, на слишком честные выборы рассчитывать не приходилось, выбор был лишь единственный - добиваться максимальной явки, при этом жёстко контролируя возможности фальсификации, нечестности и голосования на домах, а для этого агитация должна идти повсюду, при этом параллельно шло обучение всех тех, кто будет обеспечивать безопасность и прозрачность выборов. Требовались новые ресурсы в больших количествах, и они не заставили себя ждать. На победу новой команды рассчитывало теперь довольно большое количество значимых людей в городе и области, а также кассу новой организации пополнял простой народ, разумеется, деньги принимались без дальнейшей отдачи. Банки также не обманули ожидания, предоставив необходимые кредиты.

Основная агитация шла в СМИ. Немало потрудились студенты, раздавая листовки по всем районам и деревням. Десятки тысяч задушевных бесед они провели в защиту своего кандидата. Необходимо было познакомить население каждого избирательного участка именно с тем кандидатом, который выступал от Сталина. Необходимо было связать этих людей с вождём в головах избирателя, сделать имена этих людей узнаваемыми. Писались сотни статей и постов о любых мало-мальски важных поступках кандидатов и результатах их деятельности в университете и жизни. Приводить все перипетии бесед, интервью и выступлений невозможно, однако показательным и объясняющим позицию новой команды было телеинтервью, скопированное многими источниками и интернет-каналами.

- Скажите, Виталий Васильевич, на чем основан ваш выбор вообще баллотироваться, какие цели преследуете вы и ваши соратники?

- Хороший вопрос, Людмила. Мой выбор основан на видение того, что твориться вокруг. Может покажется ностальгией, но я тоскую по тем временам, когда был Советский Союз. Нет, конечно, не по временам так называемого коммунизма – социализма. Но нынешнее поколение потеряло то, что имели люди тогда – единение, простоту, нравственность, а самое главное - веру! Способность быть целеустремлёнными, как общество, а не как один индивид и его семья. Заметьте, что сейчас направление мысли практически любого человека не направлены на общество, как это ни прискорбно. Они направлены на него самого, в лучшем случае на его семью, но не более. Окружить себя все более большим количеством материальных благ, чтобы как-то спокойнее встретить старость, а заодно к её приходу осознать, что, по сути, ты не сделал ничего, ради чего стоило прожить эту жизнь. А почему так? А потому что человек живёт в страхе - все слишком нестабильно, в любое время он может все потерять, а на государство рассчитывать ему не приходится, вот потому и суетиться, работает, тащит, пока не свалиться и не помрёт от натуги.

Обеспечить детей чем-то, что мы считаем улучшит их проживание, даже лучше сказать, прозябание в мире, научить не чему-то полезному, вы вдумайтесь только – нет, а тому, что отличало бы их большинства общества – выделяло бы их, чтобы они стали, так сказать, кем-то! А по сути кем-то – это кто-то, кто просто лучше кого-то ещё. Лучше это значит не честнее, не мудрее, не вежливее, не счастливее, не радостнее, а лучше в смысле получения большего количества денег и власти, чтобы не дай бог не упасть в глазах общества (по сути, это стандартное удовлетворение все возрастающего тщеславия - болезнь, которую надо лечить, а не лелеять). Понятие чести утрачено, благородства испарилось, а ради чего тогда все это? Ради чиновника, активно набивающего себе карман, ради страны, а что есть страна, если каждый второй мечтает уехать из неё или получить по крайней мере второе гражданство. Вспомните молодых ребят на строительстве БАМА – они горели, они сияли от каждой проложенной рельсы (не себе любимым, а государству - лучше будет кому-то, но сделаем это мы), немногие пытались быть лучше, зато они были вместе! Не друг с другом, а друг за друга. За страну, за народ, за совесть, наконец, от этой работы они не получали лично для себя ничего (зарплата обычная - дворцов и машин не купишь), но светились радостью оттого, что создают свою страну. Для совершенно незнакомых людей они отдавали все. Вот, вот что было счастьем. Истинным, настоящим.

Вы скажите, это нельзя поменять, и я соглашусь с вами, но нам в нашем университете это удалось сделать – посмотрите на наш коллектив – единство, радость, дисциплина мощнейшая, любой попросит о помощи и ему помогут, от уборщицы и любого студента, до ректора. Нет коррупции, взяток, в стенах нашего университета вы не услышите матерных слов (разве кто навернётся с лестницы - ну тут уж не до стеснений), вы не увидите униженного студента или обиженного сотрудника – у нас единство и процветание, вот я хочу, чтобы так было во всем регионе. Не словами говорю что хочу сделать, а примером того, что сделано уже и отлично, позволю заметить, работает.

- А почему вы считаете, что вы и ваши соратники не повторят действия существующих чиновников, о которых вы говорите?

- Я, пожалуй, снова отвечу примером. Зачем говорить что-то, когда это можно показать. Вот наш университет. Каким он был два года назад? Обычным, типовым, со своими недостатками и вопиющими проблемами. И во что он превратился теперь? Мы провели множество реформ, как внутри, так и снаружи. Кого-то сократили. Кого-то приняли, наоборот. Расширили ту базу, которую университет имел когда-то, а по сути, использовали ресурсы, на которые раньше было плевать всем. Не осталось ни одного сарайчика, которой не использовался бы в дело. Дисциплина была поднята невероятно. Разве сейчас представимо преподавателю услышать от студента какую-то грубость или несуразность – не спорю, молодость, горячество, все бывает. Но знаете, нарушителя выведут прежде всего сами студенты и не просто выведут. Подняв имидж университета, мы возродили гордость ребят за достойное место, где они учатся, ребята самостоятельно подняли своё сознание на защиту университета от любых нападок. Теперь это их уголок, они защищают его честь и достоинство – вот какова должна быть цель всех жителей нашего региона. Теперь нынешний чиновник. Придя на работу, он волей-неволей не видит единства. Он видит разобщённость, кланы, коллективы, знакомства, группы внутри групп и так далее. Он вынужден вступить в какую-либо группу, иначе просто не сможет работать, его будут подсиживать и мешать. Он не знает кто его друг, кто нет (если, конечно, пришёл не по блату). Его решения будут таким образом отражать, хочет он того или нет, интересы не города или области, а группы, в которой он находится. Он и хотел бы служить честно (и таких тоже хватает), но тогда полномочий у него почти нет, его ограничивают и ничего не дают делать, а то и посадят ненароком, выходит он вместо работы выбивает себе место под солнцем, защищается, отстаивает свои права, а как ? Создаёт свою группу и все начинается заново или просто увольняется. Вот такие дела. Да бывает сильный руководитель, пытающийся сплотить людей, но ему мешают, и так передаётся все выше и выше, необходима твёрдая рука на самом верху, чтобы отдавать верные распоряжения и указы, чтобы каждый даже самый маленький чиновник знал, что его защитят и поддержат, если он честно служит на благо региона.

Слово «блат» или «взятка» в нашем (в университете) лексиконе просто отсутствует. Какой бы отец не пришёл помочь протолкнуть своё чадо – он будет развернут в максимально вежливой, но крайне категоричной форме, а абитуриенту будет предложен стандартный набор экзамена. Зарплата каждого преподавателя или простого служащего нашего университета увеличена минимум вдвое, заметьте - не начальству, а сотрудникам, наши зарплаты (руководства) увеличились не более чем на 30 процентов, ибо они итак высокие! А почему? Разве мы просили помощи у государства? Получили грант, а может кто-то нас наградил? Нет! Все сделано самостоятельно, из того топлива, что всегда было перед нами. А гранты мы теперь не просто получаем, мы выбираем какие брать, а какие нет (не берём все подряд, лишь бы дали финансирование, а только то, что действительно в нашей компетенции), ибо нас ценят и работу внутри университета весьма высоко оценивают. Теперь мечта любого студента попасть в наш университет. Не покривлю душою, если скажу, что и мечта большинства родителей отдать ребёнка сюда – ведь здесь он получит не только науку, но и дисциплину (не сочтите за рекламу). Сотни благодарственных писем лежат на наших серверах за вклад в улучшение именно поведенческого фактора, уважения к старшим, почитания традиций, верности и чести.

А мальчишек и девчонок сколько самых разных возрастов - они с удовольствием ходят в наши спортивные секции по вечерам и кружки. Мы возродили творчество, привлекли пенсионеров, не знающих, что им делать дома, но имеющих колоссальный спортивный или профессиональный опыт, а теперь ещё и подработку, превышающую их пенсию. Мне приятно смотреть на студентов и наших ребят помладше в секциях, их глаза горят, они хотят учиться, хотят быть вместе, а когда мы просто объявляем о каком-либо мероприятии, например, о субботнике или выездном походе, туда устремляется чуть ли не весь наличный состав со своими студентами. Ребятам хорошо вместе, они чувствуют единение и защищенность - позиции, на которые сегодня трудно рассчитывать. Им нравится проводить все время с нами, а не дома валяться на диване и слушать бредовую музыку в компании, покуривающих неизвестные травы, друзей.

Кроме того, мы устраиваем субботники, благотворительные дни для помощи людям с ограниченными возможностями, туристические походы, выездные мероприятия. Ребята с удовольствием участвуют в них (без денег - в этом весь смысл), часто привлекая и родителей, при этом не зарабатывая, а отдавая сами. Чувствуют смысл помощи друг другу, а также своему университету. Что мы хотим сделать? Мы хотим сделать точно тоже самое, только в рамках области. Ведь все топливо также у нас в руках – мы просто не используем его. Вот вам пример, что мы будем делать, не что-то новое, а то, что уже сделали, отчеканили и довели до блеска у себя в университете. Думаю, и в регионе также сможем.

Сегодня оппозиция власти в основном направлена на критику и подчёркивание того, что существует сегодня. Находить минусы всегда легко, а вот радоваться стороннему человеку успехам кого-то непросто. Безусловно, критика нужна, она помогает оценить ошибки и просчёты, посмотреть, что можно исправить, решить каким образом. Но такой критик не объективен – он показывает лишь негативную сторону власти, не рассказав о положительных моментах, а самое главное – он не предлагает чёткого и конструктивного решения. Иначе говоря, такого рода критики занимаются популизмом.

Например, пассажир парохода рассказывает о капитане – уж такой нехороший человек, я весь чай расплескал пока ехали мы, вот ещё и брюки облил, что ж не мог чуть тише управлять! Вот, ведь, какой нехороший человек. А ведь он, даже не подумал, что приехал живой и здоровый, и что в море было множество проблем, сколько натерпелись персонал, матросы, машинисты во время шторма и яростных волн, как досталось судну, и сколько было сделано, чтобы он всего лишь пролил чай на свои драные, затасканные штаны, не стиранные три недели. Таких критиканов множество, были они и у нас, судачат себе обо всем подряд. Только вот беда – язык длинный, а руки короткие, ибо делать ничего не хотят, оно и верно – ведь критиковать куда проще. Я вот сегодня утром про себя послушал новости - забавно.

Безусловно, проблема номер один, это коррупция! И самая безобразная её черта, особенно черта людей у власти – без всякого стеснения демонстрировать её. Говорят, деньги портят – абсолютно согласен!

Мало того, что согласен - я на себе применяю этот принцип. Дай только отравить себя большими деньгами – эту отраву остановить очень трудно, да и понять людей не получиться, ибо сытый голодного не разумеет. Мы у себя, например, повысили зарплату в университете не выборочно, не скачками или ещё как то, а равномерно всему персоналу – появились деньги дополнительные, мы их разделили на всех, от ректора до уборщика мусора. Причём, если зарплата ректора поднялась на 15-20 процентов, то зарплата уборщика вдвое. Все ли смогли оценить – не все, не сразу, некоторые даже покритиковали – мол, мало подняли, жадничают. Им сколько не подними – все равно будет мало, ибо цель не деньги, а критика и злопыхательство, а проще говоря, зависть и жадность. Конечно, мы не остались в стороне от обид этих удивительных людей. Нельзя ведь допустить, чтобы они страдали. Мы избавили этих людей от страданий – помогли им больше не расстраиваться нашими повышениями. Их уволили. Они стремятся к лучшему, так что не будем их ограничивать. Говорю открыто, как есть. Причины разные были, у многих эти причины тоже есть, но они исправляются, а вот критиканы – им не место среди нас. Да и работники они неважные, зато гонору много. Не демократично, согласен, зато действенно. Двое, вот, осознали свои ошибки, пришли обратно, извинились, мы их приняли. Меняются, причём, радикально.

Некоторые проявили очень нехорошие качества – вместо благодарности выставляют требования и осуждения. И забавно вышло – получив больше, они стали работать хуже - выражают недовольство (мало повысили, вон тем побольше сделали, а нам поменьше, значит мы будем хуже работать, пусть знают - такие люди не ценят ничего, лишь, как я уже говорил, своё место в коллективе, да мне повысили, но Ваньке с Петькой повысили больше, а мы что хуже? Вот как рассуждают. Таких надо гнать поганой метлой). Так сказать, обнажился сложный характер. Как я и сказал, больше они у нас не работают. Будут исправлять характер где-то еще. Но большинство просто бесконечно благодарно. Причём, это решение руководства, которое могло, по примеру многих, использовать дополнительные деньги на премии, например, самим себе. Как, зачастую, бывает. Однако, как видим, деньги использованы иначе. Мы считаем, что люди, которые у нас работают, заслуживают такого отношения. А люди отвечают соответственно – увеличением усилий, радостью и самоотдачей.

Если появляется кто-то, не соответствующий нашим принципам и установкам, то такой человек у нас уходит очень быстро. Например, бывало попросим задержаться - срочно что-то важное - не успеваем, ответ, - «у меня свои дела, мне за это не платят, мой рабочий день окончился», ну и прочее. Если говорить строго по закону, то да, человек прав. А вот если по-человечески, то ответ, конечно неверный. Он не хочет служить общему делу, совершенно не интересуется делами коллектива, что за проблемы, например. Поэтому это не наш человек. Он живёт и работает только для себя любимого. Так что, считайте, у нас принцип взаимовыручки в расчёте на то, что каждый поможет в случае трудности другому, и никто просто так ничего не получает. Штрафы и санкции у нас тоже имеются – они касаются, безусловно, взаимоотношений с алкоголем, курением и другими, скажем так, препаратами – этого не допускается на работе ни при каких уровнях, подчеркну, даже на общих праздниках, вечеринках, дабы не давать повода и отрицательного примера. Дома пожалуйста - хоть опейся (если честно, и с этим жёстко работаем, тоже скажете, ограничиваем свободу выбора, ну как есть...), а по работе предупреждение со штрафом – и сразу же увольнение. Никаких поблажек. Скажете жёстко, может быть, только у нас нет ни пьяных драк, ни прогулов, ни «вынужденных отпусков» по причине запоя. Таких людей у нас просто не работает больше. Самое главное - дисциплина. И люди меняются, они принимают наши правила и меняются. Приходят назад, отрабатывают, оплачивают штрафы.

Такой же расклад и дисциплину хотим претворить в области – если, как говорится, нам удалось сделать идеальным маленькое место, то получится и большое. Вот почему в наших силах не повторять ошибки и просчёты прежней администрации, но в тоже время увеличить те хорошие направления, которые сделали они, если, конечно, народ посчитает нужным выбрать нас.

- Спасибо огромное, Виталий Васильевич, за столь обширный и объёмный ответ, однако разрешите ещё спросить, вас часто ассоциируют с довольно известной личностью в нашей истории не только по внешнему сходству, но и личностным качествам, вы, конечно, понимаете, с кем именно. Как вы относитесь к подобным разговорам? И раз такое сравнение имеет место, разумеется, люди задают вопросы, как вы относитесь к прежнему политическому курсу Сталина и не захотите ли вы повторять утопические идеи социализма и коммунизма?

- Спасибо за вопрос, Людмила, а я все ждал, когда же затронут эту тему. Рад, что она обговаривается не за моей спиной, как часто бывает. Скажу честно, извиняться за внешность не буду, ибо считаю, что тот, кто ей обладает, не имеет права подводить, так сказать, своего предшественника. Подводить, не в плане продолжение его пути, а в плане качеств личности. А путь у каждого человека, конечно, свой. Наверное, в то время было много путей, но выбран был именно тот, который выбран, в данный момент реальность совершенно иная. И если мне выпадет возможность вести политическую карьеру, я сделаю все, чтобы мой путь также был отмечен твёрдостью и решительностью, равнодушием к корысти, а также любовью к моей родине. Ну а внешность, коль уж бог мне такую внешность дал, значит была причина у него на это.

Насчёт социализма и коммунизма. Как-то так утвердилось, вот, например, по вашим же словам, что идеи утопичны. Думаю, что эта тенденция явилась следствием осуществления этих идей. Безусловно, слепого следования некой идее, где нет свобод и где все участники трудовых армий, быть не может. Думаю, что капитализм, коммунизм, социализм и многие другие направления имеют свои плюсы, равно как и минусы. Мне, например, частично нравится модель ОАЭ, удивительное дело – без задымления и отравления территорий своих стран наладить за 18 лет такую экономику, справедливо делить её между своими гражданами – что может быть, казалось бы, честнее, однако такая модель работает, пока есть ресурсы и сохранена общая модель капитализма в мире, а случись что-нибудь на нашей планете – чем будут кормиться эти люди, ведь своего у них ничего нет, а ресурсы конечны. Вдобавок, они не имеют сколько-нибудь значимых военных сил, а это означает невозможность сопротивляться серьёзному давлению и выживать в глобальном мире они могут лишь дипломатией. А дипломатия работает лишь до тех пор, пока у сильного не кончается терпение. Ливия, Ирак и многие другие испытали это на себе. Уверен, недалёк час и для ОАЭ.

Но все же перейдем к местному. ОАЭ не столь уж богаты ресурсами, кроме нефти. Однако посмотрите сколько там капиталистических идей – они служат подъёму, повышению экономики, сотрудничеству со всеми странами, а ведь там пески – и в то же время налажено грамотное сельское хозяйство, пустыри и нехватка ресурсов строительных материалов – так стройки под небеса, много нефти, но она конечна – так инвестиции вкладываются очень большие в вечные производители электроэнергии – солнечные батареи, громадный проект. Вот вам задел на будущее. Прямо как мы в университете.

Ну, а что мы видим там от социалистических идей? Да многое, позвольте сказать. Бесплатное ЖКХ, денежный потенциал, который дан с рождения каждому гражданину за счёт того, что страна торгует народным сокровищем – нефтью. Жилье, медицинское обеспечение, досуг и образование – тут капитализмом не пахнет. Про зарплаты и, самое главное, их стабильность, я молчу вообще. А все же внедрены эти идеи в жизнь и успешно работают. Почему не поступать в какой-то мере также? А ведь это чистые идеи социализма. Конечно, с большими поправками, учитывая нашу страну и менталитет. Правда есть одно «но». Как, впрочем, и всегда. Люди от этих денежных вспомоществований стали рыхлыми, ленивыми и продолжают деградировать - всего пару десятков лет изобилия и они деградируют полностью - нация погибнет или будет поглощена более активными и сильными людьми. Рабочая сила все больше и больше привозная. Этого нельзя допускать, необходима середина, золотая, серебряная – неважно. Но середина. Их золотое существование продолжится ещё 10-15 лет, а потом будет голод для основных и райская жизнь для верхушки.

Может вам и невдомёк, что людей специально развели по разные стороны баррикад, дав им понятия капитализма и социализма, чтобы они вечно боролись, доказывали плюсы и минусы, сравнивали и так далее. А между тем, как та, так и другая системы довольно утопичны и являются лишь отдельными частями одного целого, которое некто скрывает от людей на всей планете. Впрочем, как и множество других истин. Эти кукловоды получают все бонусы от борьбы людей между собой, не давая им открыть глаза и найти настоящих виновников. Только не обвиняйте в конспирологии - это моё просто мнение.

Поэтому мой ответ будет таков, что воплощать необходимо комбинацию из двух систем, а не жить единым принципом какого-то единого строя. Мы все прошли через СССР, знаем плюсы и минусы, так почему же отвергать все полностью, думаю, что-то, безусловно, можно взять. Например, единство, дух, занятие школьников и студентов, убрать базирование на деньгах, ввести равенство в школах и учебных заведениях – мы уже у себя так сделали, это отлично работает, знаете ли. Никто не хвалиться друг перед другом телефонами (они запрещены на занятиях) или чем-то там, форма одинаковая у всех, телефоном можно пользоваться только на перемене, никаких поблажек или любимчиков.

Медицина, априори, не может быть платной. Ни при каких видах и никогда. Хотите убить медицину и здоровье нации, хотите сделать врачей продажными и чёрствыми – сделайте её платной. А знаете, что получите? Огромную кучу новых «препаратов», бурный рост «исследований», естественно коммерческих, кучу аппаратуры самых невероятных типов и моделей, а вместе с этим невероятный рост болезней, кучу неизвестных «страшных вирусов», которые надо срочно лечить, а потому надо срочно всех колоть новомодными вакцинами от всего подряд, принимать дорогущие таблетки, запивать не менее дорогущими каплями и многим чем ещё. Также вы получите красиво оформленные аптеки, с огромным ассортиментом, сбывающие фантастическое разнообразие товаров, бесполезные, а порой вредные лекарства, вы получите толпы полуграмотных врачей, обученных такими же полуграмотными, но зато прилично зарабатывающими, «специалистами», которые перестанут лечить, а будут учиться поддерживать болезнь в лёгкой стадии (какой им смысл избавлять человека от болезни - ведь они потеряют заработок), ибо только так можно заработать необходимое количество денег для частной клиники (ибо план есть план – его надо отрабатывать), да для себя тоже (это, как говорится, главное). Получая рецепт лечения, вы не будете знать действительно ли они необходимы вам, или всё-таки доктору не хватает денег на месячный взнос по ипотеке. Частной сферой можно сделать лишь некоторые медицинские услуги, например, зубоврачебные, массажные, косметологические, да и то строго под государственным контролем.

Тема алкоголь и вредные привычки, то есть курение, наркотики. Лично моё мнение – это то, что нацию губит. Губит в прямом смысле. Скажу больше – нацию губят. Сознательно, целенаправленно. Например, я бы настоял на превращении всего города в места, где курить нельзя. Сиди дома там и кури, убивай себя, сколько угодно, а ещё лучше отправляйся за город в пустырь какой-нибудь там и травись, пока сам не помрёшь. Продажа алкоголя не должна быть в магазинах повсеместно НИГДЕ! Определить несколько зон за городом, где можно покупать алкоголь, вот кто хочет, пускай туда и едет. Я за оздоровление нации, говорю как есть, причём конкретными, может местами и жёсткими мерами.

Тема частной собственности. Она важна! Человек должен понимать, за что он работает. И потому идеи социализма в этом плане (общая частная собственность) мне лично сейчас кажутся утопичными и антинародными, в сфере коллективизации, устранения частной собственности и так далее. Кто больше может, тот больше и имеет, но при этом должен быть механизм, предотвращающий незаконный заработок. И право частной собственности должно быть священно (но не в противоречии с государственной линией и здравым смыслом), как это, по слухам, достигнуто на западе, а также как это было ещё в царское время в России. Человек должен понимать, что он владеет чем-то, но если честно, достаточно сознательный человек не будет никогда зацикливаться на материальных вещах, ибо они рано или поздно уйдут вместе с самим человеком. Важно беспокоиться о том состоянии себя самого, при котором ты обретаешь материальные вещи, иначе говоря, важен путь, а не конечная цель. Все мы созданы Богом и к нему уйдём, не забрав ничего отсюда, кроме наших поступков, так неужели стоит об этом беспокоиться. Но вот какими мы к нему придём, вот это важно! С чистой совестью, благородной душой или проворовавшимися глазами, запачканными ручонками, полными соблазнов и вечным состоянием неудовлетворённости? Сами ответьте, какими он нас ожидает увидеть.

И, конечно, тема свободы слова, свободы выбора. Это тоже система манипуляций, данной нам, чтобы мы чувствовали иллюзию выбора. Считаю, что, безусловно, контроль должен быть, но этот контроль обязательно должен регламентироваться законом, как минимум Конституцией. Приведу пример. Группа фашистов, группа поклонников какой-нибудь странной религии, предусматривающий экстремистские действия, группа, любящая насаждать просмотр порнофильмов, группа анархистов, желающих разрушить все и вся, группа, насаждающая пристрастия к токсикантам и прочим наркотикам, особенно среди молодёжи, группа, насаждающая жестокость и неприятие общества, непослушание родителям детей, независимость от всех, панки, преступники разных мастей и тому подобные. Все эти группы и очень многие из тех, кого я не назвал, имеют все те же права и свободы, думаю, что вы согласитесь, что такой расклад неправильный. Не будем забывать, что под маской разных групп прячутся спецслужбы враждебных нам государств или их сторонники, аккуратно проталкивая идеи и мысли, в головы наших граждан. Но как вы думаете, должны ли они заявлять свои права? А уж тем более отстаивать. Да и какими могут быть их права.

В обществе, где есть закон и желание сохранить его незыблемым, абсолютной демократии быть не может. Однако притеснения, гонения и невозможность самовыражения я также не допускаю. Другими словами, если говорить о конкретных действиях, то в деле демократии должна быть глубочайшая реформа, не поспешная, а продуманная до мелочей. К примеру, журналистские расследования разных чиновников и представителей власти – должны быть обязательно. Разоблачения разных структур и незаконных организаций – я только за. Случайные видео о ДТП, контроль работы ГАИ и подобные вещи – я за. Права и свободы не должны быть всеобъемлющими, они должны дозироваться в соответствии с сознанием людей – выше сознание – больше пользы обществу, больше прав у такого индивида и, конечно, больше возможностей. Я действительно считаю, что алкоголик Ванька, не работавший ни дня в жизни, не имеет права решать какие-то вопросы (в том числе и голосовать) также, как честный фермер, всю жизнь не разгибающий спины. Это разные уровни. У них должны быть и права разные. Но это дело будущего.

А ещё хочу добавить, что многие сумасшествия людей, нехорошие наклонности и пристрастия возникают из граней – с одной стороны бедности, с другой чрезмерного богатства и вседозволенности, а в целом низкого сознания и неумению радоваться данности, прося все больше и больше. Рамки стираются, чёткой цели нет, и человек начинает искать удовлетворения в своих страстях, вместо созидания, создаёт разрушения, зачастую в самом же себе и, как следствие, тонет в своих собственных результатах своих же поступков. Бедных быть не должно совсем, по моему мнению (но человек будет бедным, если он лентяй, раб своих привычек, безвольный, несамостоятельный и прочее), а богатство, оно имеет пагубные последствия и допускать к нему возможно лишь отдельных людей, сознание которых способно обращаться с этим богатством, распределяя его (благотворительность, научные исследования, благоустройство планеты), а не удовлетворяя свои собственные, эгоистические, низменные потребности. Иными словами, не заслужившие сознанием больших денег люди, внезапно становятся обладателями огромных богатств и, как ни странно, кончают очень плохо, растрачивая и теряя то, что с трудом заработали, к примеру, их родители. А что есть бедность? Это лишь состояние ума. Не могущих физически о себе позаботиться, должно обеспечивать государство, это однозначно так. Но если человек физически может работать, но в силу характера, собственных пороков и чего ещё не делает этого, то какой же он бедняк (например, наркоман, игроман, пьяница, любитель гулянок, тративший все что заработал на свою слабость)? Он просто дурак и угнетатель самого себя, он не заслуживает государственной поддержки, а вот тюрьма с радостью поправит его сбившийся путь.

- Огромное спасибо вам за такие прямые и раскрытые ответы.

Интервью продолжались. На одном из них, особенно растиражированных повсюду, Сталин дал слово, что все, кто хоть как-то будет причастен к нечестным выборам, пойдут под суд, и он лично проследит за судьбой каждого человека, дабы тот не избегнул, предусмотренного законом наказания. Впоследствии, это возымело большое действия, ибо слова этого человека ценились не хуже золота, пусть и не максимальной пробы.

Шло время, поначалу малоизвестная группа из университета приобрела фантастическую популярность. Стандартные меры по сдерживанию кого-то нового в политике в данном случае работали, как всегда, однако почему-то не давали результата. Объяснение таилось в огромной подготовительной работе и присутствию большого наработанного материала на многих ключевых игроков, как в администрации, так и в силовых структурах. Сталин шел вперед неуклонно и неизбежно, часто предугадывая действия, направленные против него (мистики здесь было немного – загнанные в угол противоречивыми приказами начальства, мечась между ними и Сталиным, исполнители на местах выкладывали карты на стол, чтобы не получить раскрытия компромата на них и в то же время выполнить директивы сверху. Это приводило к тому, что контрмеры успевали подготовить и, таким образом, нивелировать результаты нападения).

В моменты, когда напряжение приходилось уж очень в большой степени, приходилось прибегать к помощи освобожденных заключенных, а ныне работников университета, дабы угадать действия противника и предотвратить их. В преддверии победы, вопрос о слабости финансирования больше не стоял, деньги предлагались различными группами и отдельными людьми в надежде на помощь в текущих условиях, а также в расчёте на милость в будущем, ибо самые прозорливые люди уже составили картину нового руководства, в том числе и из противников Сталина. Некоторые стандартно поддерживали несколько групп сразу, рассчитывая снять пенку при любом исходе выборов.

В эти напряжённые дни в университете практически забыли о работе, все соратники всё прекрасно понимали и ждали результата. Приближался день выборов. День небывалого напряжения и сложных обстоятельств. Теперь многие понимали, что от степени их действий будет зависеть, где они окажутся в дальнейшем и какое место займут возле вождя. В данном случае преданность и смелость, а также другие высокие человеческие качества стоили намного больше, чем деньги.

Выездных мероприятий на предмет бесед с людьми проводилось теперь очень много, особенно это касалось соратников Виталия Васильевича. Была необходимость указать, что именно эти люди имеют прямое и близкое отношение к вождю. Беседы проводились повсеместно, а местная пресса делала из них целые шоу, не отставали и блогеры, равно как и социальные сети. Приёмная Виталия Васильевича превратилась в бушующий и непрекращающийся фейерверк из лиц людей, а бесконечное количество просьб усадило за столы на дни и ночи практически всех студентов юристов и журналистов, ибо многие проблемы решались оперативнее, когда их предавали гласности. Не обошлось без подставных людей, намерено ищущих пороки и ошибки в действиях вождя и его соратников, они провоцировали на публичных встречах агрессивные действия, задавали самые неудобные вопросы и извращали их, в общем гадили, как только могли. Однако их усилия были тщетны – кроме плохого настроения, они не выхвали ничего нового. Все держались с достоинством и не поддавались на провокации, а кучи грязного белья в социальных сетях успешно парировались целой группой студентов-журналистов, которые успешно справлялись с отстирыванием, отжиманием и полосканием, а заодно набивали руку в собственных статьях, получая пусть пока что небольшую, но вполне реальную известность среди местной прессы, что было весьма важно для дальнейшей работы.

Помогать старались делом. Не раздавали подарков или денег, а делали что могли, используя мощный людской и университетский ресурс, не скупились на деньги для решения вопросов – просто так, напрямую, денег не раздавали, подарков не дарили. Забавные попытки проверок использования финансирования университета в личных целях бездарно провалились (причём, вместе с инициаторами и участниками этих проверок - теперь проверки проводились по возбужденным на них делам). Устраивались субботники по уборке города, к которым присоединялись поначалу десятки, а затем и сотни людей. Дела были красноречивей любых обещаний и предвыборных петиций. Вся область знала, что приехав и добившись приёма, ему помогут обязательно. Оказывалась также психологическая помощь – факультет психологии показал себя отлично (а заодно давал превосходные рекомендации для студентов на работу в будущем, ибо они становились узнаваемы), для материальной помощи изыскивались административные ресурсы. Простой дачи денег на жизнь не допускалась никому, хотя охотников за такими вещами хватало, подсылающих «плачущих бабушек» и «потерявших все» сирот. Равенство и справедливость чувствовались даже на элементарном приёме, где обычные люди сидели в очередях наряду с крупными чиновниками и известными бизнесменами. Кто бы ни пришёл в кабинет – проходили все по очереди, а не по степени важности. Видя все это своими глазами, люди рассказывали это близким и знакомым, а понимание справедливости давало громадный плюс в мнении людей.

На всех фургонах и автобусах, развозивших кандидатов в депутаты, было нарисовано изображение Сталина и ряда его помощников, что давало большое психологическое воздействие. Все личные машины студентов и преподавателей содержали наклейки на стёклах с короткими лозунгами. Наружная реклама в виде щитов также использовалась, но не столь открыто и массово. Газеты и печатные издания расхватывались, словно леденцы. Расстановка сил в политическом мире области обещала резко поменяться. Собственно, она уже менялась, многие руководители комитетов и разных структур, так или иначе, старались показать своё расположение к Сталину.

Глава 7. Выборы.

…Все силы, средства и надежды,

Все было брошено на призрачную гладь,

И воля из народа, что мудреца или невежды,

Определит, кто во главе их сможет встать.

Этот день в местных и областных, а также федеральных газетах и прочих СМИ, вошёл в историю области, как нечто невероятное. Такого не помнили со времён лихих годов, а теперь это было воочию, перед всеми.

Для Сталина и его соратников, день начался очень рано, вернее сказать, он не прекращался с вечера, ибо поспать никому не удалось, а если и получилось, то совсем немного. На более чем 1200 избирательных участков требовалось расставить людей, не просто людей, а подготовленных и отлично знающих, что и как им делать в любой возможной ситуации. Надо ли говорить, что персонал университета целиком был задействован в этой операции. Многим поступили угрозы, предупреждения, компроматы сыпались отовсюду (не один Сталин был мастер в этом деле), давление было чудовищным. Избирательные участки в самом университете даже не пытались как-то проконтролировать со стороны муниципалитета – там, итак, все было понятно. Но вот на других все было иначе.

Предприниматели снимали своих наиболее ответственных работников, солидарных с новыми кандидатами во власть. Проплаченные охранные предприятия противников Сталина развозили людей по местам, в которых ожидалось наиболее напряжённая ситуация. Легионы полицейских с железными лицами расставлялись по всему городу и области. И все же их расстановка была не настолько массовой, насколько удалось добиться Виталию Васильевичу.

Сталинские группы людей были поголовно оборудованы видеокамерами и прошли регистрацию на членов комиссий с совещательными и решающими голосами. Наблюдатели, прошедшие быстрые курсы подготовки, снабжённые методичками и чёткими планами действий, быстро размещались на местах, определяясь что и как делать. Все были подготовлены максимально возможным образом, случайных людей в группы не попадало. Ещё до 6 утра все люди были расставлены по местам во всем регионе, благо транспорта хватало, а группы загодя отправлялись ещё с ночи, чтобы исключить любые форс-мажорные ситуации («неожиданные» задержания ГИБДД, столь же «необходимые» проверки, неожиданные поломки и прочее), ночевали прямо в фургонах и машинах. Паковались генераторы и переносные печки для приготовления еды в районах. Около 5000 человек принимало участие в наблюдательном процессе. Таковы были силы, собранные вождём. Немало надёжных и преданных сторонников находилось в районах, они также составляли актив наблюдателей и членов комиссий. В их функцию входило наблюдение за общим процессом и за мелочами. Но их было несравнимо мало, и потому они мощно усиливались подкреплением с города.

Напряжение достигало чудовищной величины. Однако чувство долга и уважения, благодарности за многое сделанное в период предвыборной кампании, сделало своё дело – люди были крепки духом. Дало свой эффект и материальное поощрение – оно было небольшое и не для большей части, но было. Кроме того, создано также несколько мобильных групп в городе и области для предотвращения сложных ситуаций на каком-то определённом участке. Казалось, все учтено и просчитано. Однако к предстоящим выборам готовились не только они. И хотя противник совершенно неправильно оценил своих оппонентов, его силы, финансовые и административные ресурсы были огромны и, конечно же, намного превосходили возможности вождя. Но у них не было популярности, люди не хотели за них голосовать – дебаты, стандартные враки по телевидению, густо обмазанные подпеваниями проплаченных муниципальных служащих, «честных», но не обременённых совестью (и возможностью мыслить) бабушек, а также стандартный походный набор восклицаний и рассуждений «знатоков» политики в социальных сетях, ругающих на чем свет стоит вождя, и его «бессовестную» группу, не дали эффекта. Их главное оружие было совсем иным.

…Ещё не было 9 утра, как на один из центральных участков прикатила группа «голосующих» в составе не менее 35-40 человек, пройдя регистрацию и получив листы для голосований, они не спешили двигаться к кабинкам, ожидая пока все члены группы обзаведутся бюллетенями, затем разом и массово они пошли на приступ, подобно стаду молодых бычков, этой реакции ожидали соратники Сталина и оперативно отреагировали, подойдя в составе 5 очень крепких парней к группе и «убедив» людей соблюдать понятие очереди. Камера, установленная на подъёмной мачте, была немедленно активирована, вопреки страшным крикам «местных», и не более как через 2 минуты была засечена попытка вброса целой пачки бюллетеней, принесённых с собой под одеждой. Группа бесцеремонно ворвалась в кабину, буквально вытащив ошалевшего «избирателя» и выволокла его на середину комнаты, вытряхивая из него бюллетени, которых хватило бы на небольшую деревню, снимая все это на камеру. Конечно, сразу начались взывания к страшнейшему нарушению «тайны голосования», с последующим абсолютным игнорированием густой пачки государственных бюллетеней, вывалившихся из штанов «бедолаги» - объяснение стандартное - «это не моё». Была немедленно вызвана полиция, ибо у «избирателя» из-под одежды извлекли не менее сотни заполненных бюллетеней, не спрашивая его согласия. Но факты были слишком очевидны. Полиция, ломаясь и упираясь, все же вынуждена была составить протокол, хотя поначалу «не усмотрела нарушения» - что поделать, зрение к выборам часто «подводило» полицейских. Остальным голосующим было предложено самостоятельно раздеться, во избежание повторения инцидента, на что «голосующие» посоветовавшись, примерив силы и, решив не связываться, поспешили просто удалиться, так и не «проголосовав». Обыскивать их приверженцы Сталина не имели права, а находившаяся рядом полицейская дружина с отсутствующим взглядом сказала, что все в порядке и спокойно отпустила бедолаг. К счастью, пока они рассуждали штаб выяснил, что открепительные выписки были «липой», поэтому часть ещё не севших в автобус «голосовальщиков», задержали для проверки. Полицейские вынуждены были проверить их документы и увезти для разбирательства, составив протоколы. Остальных же полиции «пришлось отпустить», ибо они «не вызвали подозрений».

Их «кортеж» был взят под наблюдение оперативной группой, теперь безапелляционно следовавшей за ними. Расчёт оправдался – группа должна была посещать участки и «голосовать» таким оригинальным образом по всему городу, показывая членам комиссии наспех слепленную «прописку» и проходя через дополнительные списки. В случае с этой группой расчёт не удался – вскоре машины кортежа были остановлены, началось крайне долгое разбирательство, ибо внезапно «по оперативной сводке» они были поставлены в угон неизвестными лицами – план был позорно провален, ибо свои люди были не только у них. Угон не подтвердился, однако разбирательства продолжались до вечера, что, собственно говоря, и требовалось. Выяснилось, что отряд, открепившийся из сельской местности, тем не менее проголосовал у себя уже, что, все же, не помешало ретиво броситься в бой и голосовать еще и в городе. После происшествия на этом участке, «местные» не смели даже пикнуть, и выборы проходили в спокойном режиме. Таких автобусов в области обнаружилось не менее 7 единиц. За каждым из них был приставлен эскорт из ребят вождя, и вся их затея была с треском провалена, несмотря на отчаянные попытки полиции помочь «наведению» закона.

Банальные приглашения на чай с тортами и прочую шелуху, проходящие повсеместно, не трогали группу Сталина – ели они по очереди без отрыва от наблюдения и только свою еду. Все происшествия сразу выкладывались в интернет, так что у администрации школ и других «инициаторов» было о чем подумать. Попытки вбросов со стороны самих «хозяев» жестоко, но вполне законно пресекались, сразу вызывалась полиция, на удивление долго ехавшая, однако ребята из группы не церемонились с нарушителями, снимая все происходящее на камеру, а ожидая приезда «спешащих через проклятые пробки, объезды, завалы, провалы, танковые заграждения, заминированную местность и целые реки вранья» полицейских, самостоятельно изымали лишние заготовленные бюллетени, не боясь попасть в камеру, ибо знали, что ненадолго там задержатся. Набралось их предостаточно. Тем более явка была очень большой. Легендарный образ заставил приехать голосовать людей чуть ли не со смертного одра, особенно пенсионного возраста.

К каждому избирателю, не успевал тот подойти к столу с бюллетенями, тут же подскакивал член комиссии с совещательным голосом, вежливо интересуясь пропиской, исключая возможные махинации на местах. Такое было повсеместно. Со всех участков в общих тайных чатах шли скорбные послания не присылать сюда засланных, ибо место «пропалено».

Отдельная ситуация с выходом комиссии на домовое голосование. Здесь тоже контроль был жесточайший и ни одна группа не позволила произвести запланированные местами вбросы. Не оставляли без внимания и ящики с голосованием и сейфпакеты – кто-то обязательно оставался и следил за ними. То, на что так рассчитывали нарушители, тоже жёстко провалилось.

В самых минимальных и малочисленных участках группы поддержки были меньше, но работали не менее жёстко, зная, что в случае каких-либо значительных происшествий мобильная бригада быстро прибудет. Действовали в рамках закона, даже в случае, когда приходилось снимать верхнюю одежду с избирателей, чтобы вытащить незаконные бюллетени. Использовали психологию и высокое знание юриспруденции. Физическая сила применялась для сдерживания – в основном работал образ бойцов и страх людей, не понимающих, что честные выборы – это и их выбор в жизни.

Очень сильно помогало и то, что новости о происшествиях докладывались сразу же и попадали в интернет. Сталин руководил проектом из штаба вместе со своими помощниками. Он не отвлекался ни на минуту, не ел и не отдыхал, давая пример своим подчиненным. Две мобильные группы были задержаны патрулями, нашедшими причину остановки, однако пассажиры просто разошлись, а водитель остался разбираться. Пассажиры сразу примкнули к запасным группам. Благо народу хватало, равно как и транспорта. Несколько наблюдателей и членов групп, к сожалению, были отвезены в отделы полиции для «выяснения» вместе с нарушителями, поскольку вынужденно применяли физическую силу для особо обнаглевших «избирателей», отчаянно желающих проголосовать (правда не за себя одного и не один раз), однако подобные выбывания приводили к тому, что на их место сразу прибывали другие сознательные граждане. Поэтому этот ход пришлось также вычеркнуть из арсенала.

Разумеется, проскакивали стандартные «голосовальщики», приходящие на участки несколько раз, однако их можно было выявить порой лишь при разборе результатов голосований. Тем более их численность была мала, а более-менее большие группы задерживались и разоблачались. Более того, комиссии на участках были уже настолько напуганы (любые нарушения вызывали реакцию и письма в адрес в том числе и комиссий), что сами уже следили досконально и не пускали нечистоплотных «избирателей», ибо понимали, что не меньшие беды их ожидают при подсчёте голосов.

Ближе к вечеру, особенно по районам, «внезапно» (хотя для некоторых вполне запланировано) стал отключаться свет (что поделать – электричество в сёлах не шибко стабильное), на такие случаи у групп были также подготовлены все средства, включая фонари большого радиуса, имеющиеся у каждого члена. Все камеры были также оборудованы на автоматическую ночную съёмку. «Спартанцев», видевших и, разумеется, голосующих в темноте, ловили и отбирали бюллетени, предотвращая незаконные вбросы, укладывая бесцеремонно на землю и вызывая доблестную полицию, которая, проклиная этот день, в сотый раз выезжала на место голосования.

Приближались часы завершения голосования, люди смертельно устали, однако впереди был не менее «творческий» период – подсчёт голосов. Здесь могли ожидать самые неприятные сюрпризы.

Нужно ли говорить, что Сталин проделал огромную работу в новом для него мире, освоившись не только у себя, но и в совершенно незнакомом для него устройстве государства. Особенно тщательно вникая в политическое устройство мира, он чётко выделял необходимое, фиксируя это и используя там, где нужно. Все специалисты, участвующие в кампании, делали это в теснейшем сотрудничестве со Сталиным. Несмотря на свой возраст, он учился потрясающе быстро, ибо для него не существовало ничего, кроме его цели, и он чётко шёл к ней гигантскими шагами.

Потери для групп были также существенные – более сотни человек протирали штаны в полицейских участках, давая бесконечные объяснения и пояснения. Некоторые сидели в камерах по обвинению в рукоприкладстве – в основном, конечно, молодёжь. Они понимали, что никто из них не будет забыт - в случае возникновения каких-то проблем – им помогут и обязательно вытащат. Эта вера передавалась от каждого молодого юноши и девушки, вплоть до стариков и не была подорвана ни разу. Более 7000 человек в целом и общем количестве принимало участие в избирательной кампании со стороны Виталия Васильевича, причём не менее половины не получали при этом никакого материального вознаграждения.

В плановые мероприятия по предотвращению разных незаконных ситуаций только одна категория не имела права вмешиваться – это члены комиссии с решающим голосом. Их задача была более важной, и они не рисковали в течении дня. Как и следовало ожидать, подсчёт голосов проходил в невероятно «дружественной» атмосфере. Членам комиссии предлагались любые напитки «для подкрепления» вплоть до дорогущих коньяков. Имея чёткий приказ не употреблять ничего из того, что не дано своими людьми, члены групп не прикасались и игнорировали любые просьбы.

При непосредственном подсчёте голосов случались самые различные происшествия – при переносе урн (за которыми неотступно следовала камера наблюдателей) они, естественно, падали, вместе с сотрудником их переносившим, и с вываливающимся при этом пакетом «дополнительных» бюллетеней, вновь приходилось вызывать уставших до безобразия полицейских (проклинающих последними словами этот день и выбранную ими профессию), замучившимися ездить по одним и тем же местам, на столы по наглому пачкой выбрасывались, якобы упавшие с пола бюллетени, что тоже не проходило мимо бдительных сотрудников групп Сталина. Все процессы снимались постоянно на камеры, другие члены комиссии устраивали скандалы и уходили, намеренно срывая процесс подсчёта. Там, где подсчёт был завершён и высказывалось желание проехать до Центризбиркома вместе с урнами – были получены отказы. А на месте новые протоколы составлялись непонятно кем, с явными отличиями от предшествующих. Все это также снималось и сразу выкладывалось в интернет, чтобы изменившиеся протоколы не прошли регистрацию. И они не проходили – комиссии возвращались и снова пересчитывали до утра, продирая слезившиеся глаза и проклиная упорство сталинских защитников.

Дюжие сотрудники групп наблюдения буквально протискивались в фургоны, следовавшие до конечного пункта приёма бюллетеней, не переставая снимать все на камеру, они не отходили ни на шаг от них, порой являя настоящий героизм в защите истины.

Несмотря на мощнейшее давление со стороны, результаты голосования при невиданной явке, даже с учётом всех нарушений, зафиксированных на камеру, показало полную и безоговорочную победу группы Сталина. Из 43 человек, подавших заявки на выдвижение, победу одержали 38 человек (21 из них одномандатники и 17 человек по той самой партии, которая участвовала на подстраховке), включая самого Сталина. Результат более 80% областной думы было у сталинских кандидатов, и они могли проводить любые решения, какие хотели.

Беспрецедентный результат приковал к экранам местных новостей десятки тысяч людей, а заодно и представителей федеральных служб, а также администрации президента. Становилось понятно, что область ожидают громадные перемены. Дикторы и представители власти с каменными лицами зачитывали результаты, словно проводя траур, одновременно прикидывая в уме, где искать новую работу. В городе зависло ожидание того, что же будет дальше. Дальнейшие события не заставили себя долго ждать.

Глава 8. У руля.

…Еще не сознавая глубины победы,

Упали в сон все, словно судна якоря,

Ведь впереди свершения и беды,

Надежды впереди заря.

После сдачи результатов в Центризбирком и получения соответствующих заверенных копий, дело было уже поутру следующего дня, всем был дан долгожданный отдых. Люди в самом деле валились от усталости с ног. Не обошлось без печальных случаев – инфаркты и инсульты не были редкостью. К счастью, все обошлось. Обыкновенные рядовые граждане все ещё не могли поверить, что такое произошло, по сути, был нарушен порядок, существовавший давным-давно. Никто не знал, что ожидать в дальнейшем. Интернет-издания, блогеры и социальные сети выливали немыслимые сюжеты на головы обывателей. Чиновники на местах, как в городе, так и в области совершенно не знали, что ожидать в дальнейшем, в отношении самих себя. Вопрос о коренной перестановки кадров во всём регионе витал в воздухе отчётливо и ясно.

Группа Сталина отдыхала. И не являла себя никакими действиями. Однако областная дума теперь состояла из практически всех приверженцев Сталина, вопрос о её будущих решениях даже не поднимался, вектор направления решений итак был ясен. Справедливость выборов, как и полагается, традиционно оспаривалась непрошедшими кандидатами, однако все видеоматериалы, от первой до последней точки, были выложены в сеть со всех участков и оспаривать что-либо было глупо. Дошло до того, что не прошедшие кандидаты начали выдавать свои же собственные нарушения за подготовленные группой Сталина, причём изобличая своих же нанятых людей (к удивлению самих исполнителей, теперь глубоко разочаровавшихся в своих работодателях»). Это быстро парировалось самими же фигурантами и исполнителями – они выдавали в полиции настолько удивительную информацию, подкреплённую переписками, чатами, методичками и прочим, что все дела быстро замялись, во избежание худшего развития. Это теперь было выгодно для всех сторон конфликта, и потому делам не был дан ход. Куча нарушений от самих избирательных комиссий не слишком афишировались, чтобы ими не воспользовались для отмены результатов выборов – здесь можно было ожидать что угодно.

Само собой, в сети не миновала внимания тема установления культа личности, возрождения и тому подобных эпосов, включая всевозможные домыслы, вплоть до мистики. Однако реальными свидетелями того, что на самом деле было, являлись только доктор и Евгений, у обоих были высочайшие должности и полный комфорт, а также всевозможная поддержка, теперь на всех уровнях, и никто из них не хотел её терять, а уж тем более выяснять, что произойдёт, если они расскажут правду. Для нее время еще не пришло. Кроме того, в неё все равно никто не поверит.

Были отпущены автоматически все члены групп поддержки, задержанные в ходе ряда конфликтов на выборах – Сталин даже не вмешивался – это произошло слишком оперативно. Полиция подстилала себе сенцо, впрочем, как и все вокруг. Региональная власть на местах просто поспешила показать свою верность новому режиму. Москва гремела, разумеется, закулисно, снимая с должностей «ответственных» за проведение выборов, ещё более упрощая задачу Сталину.

Сталин, как и многие из его сподвижников, уехал на несколько дней в санаторий в сопровождении доктора (теперь уже личного), ибо здоровье было не железное. Последствия выборов стали сказываться и набирать лавинообразный процесс через неделю после вступления новых депутатов во власть.

Прежде всего, разумеется, закулисно, многим чиновникам на местах было предложено уволиться по собственному желанию (до того, как начнутся официальные расследования их коррумпированности), однако взамен, неофициально, предлагались вполне уютные и комфортабельные места в частных компаниях, руководители которых (как раз именно те, кто активно давал взятки и откаты) были готовы принять их с радостью и, как минимум, отсрочить, а возможно и минимизировать расследования в отношении их и самих себя. Тем же, кто не имел частных покровителей, предстояло решать свою судьбу самим.

Проведённую на отдыхе неделю, Сталин не терял время даром, изучая личные дела всех чиновников и по приезду сделал свой выбор. Многие из них с радостью откликнулись на предложение взамен своего места и подписали документы, другие не стали делать этого, надеясь на более или менее положительные связи в Москве и области. Действовало это всего неделю. Большинству из них позвонили сами те, на кого они надеялись, с предложением не только принять отставку, но и уехать из города насовсем, а также забыть их телефоны. Некоторые телефонные разговоры привели к инфарктам, некоторые, к сожалению, к самоубийствам. Сети сталинской паутины простирались теперь далеко за пределы области, они не просто были, но и действовали безотказно.

На освободившиеся места постепенно назначались все те, кто участвовал в подготовке и проведению выборов (актив был большой, как мы помним не менее 7000 человек, так что вождю было из кого выбирать). Даже самому простому наблюдателю предлагалась какая-то должность или работа, если он таковой не имел или хотел поменять существующую, да, собственно, и даже если не хотел. Наиболее ответственные и симпатизировавшие Сталину люди получили соответствующие посты. Блата здесь никакого не усматривалось, ибо все всем было понятно, был практический расчёт - если человек, готов был пожертвовать на выборах своей свободой, не боялся рисковать, не брал денег за выборы, был наиболее активным - такому человеку обеспечивалось хорошее место во власти (да, потом многих снимали, меняли, переставляли, ибо людей власть портила, они проходили испытания огнём и водой, но медные трубы оказались слишком тяжелы для них). Никто не скрывал этого процесса, а простой народ открыто поддерживал данные инициативы. Все особо натерпевшиеся были в течении трёх суток освобождены из мест заключения, за что были благодарны и ещё более утвердились в своём выборе и своём лидере. Ни пёрышка, ни былинки не упало с головы чиновников (разве что появилось несколько лишних седых волос от нервного напряжения), которые пошли против неофициальных указаний, не побоявшихся не поступаться совестью и не участвовавшие в фальсификациях на выборах, хотя эти чиновники тоже не были чисты в своих прошлых делах. Тем не менее их честность и принципиальность оценили.

Примечательно также и то, что никто из вновь избранных депутатов (и их помощников) не оставил свою работу ни в университете, ни где бы то ни было ещё (отказавшись таким образом от значительной заработной платы, положенной депутату), за исключением председателя думы и его замов. Таким образом, зарплата депутата была минимальна, но этот фактор никого, казалось, не волновал. Это был замечательный пример для народа, и Сталин упорно поддерживал эту тенденцию. На съезде депутатов не допускалось пропусков или опозданий (случаи были исключительные), дисциплина была строжайшей, и об этом знали все. Эта дисциплина в дальнейшем стала образцом для подражания в муниципалитетах всех уровней. Надо ли говорить, что как в областном, так и в городском муниципалитетах со временем (причём очень близким) стали работать приверженцы Сталина, в том числе и на самых ключевых местах.

Через месяц после выборов, неожиданно для всех (а вернее очень даже ожидаемо, хоть и неофициально) подал в отставку глава администрации города, равно, как и трое его замов (уже пару недель не появляющиеся не только в городе, но и в России вообще - что поделать, отпуск, надо хорошенько отдохнуть). Выборы были назначены немедленно. Учитывая ситуацию, да и при том, что кандидатов было всего двое (всё-таки для конкурса необходимы были два человека, оба люди вождя – больше просто никто не лез), вопрос с новым главой был решён оперативно. Замов также назначили весьма оперативно.

Глава администрации города подал в отставку по семейным причинам (давно хотел, да вот, все не получалось), не раскрывая подробностей. Из неофициальных источников провозглашалось, что конверт с делами главы за последний год, расписанными максимально подробно, как-то вдруг оказался присланным ему самому, и ознакомившись с содержимым, он не стал испытывать судьбу. Объявление и проведение конкурса на пост нового главы не заняло много времени. Им стал один из давних соратников Виталия Васильевича – Протасов Петр Валерьевич, профессор журналистики с огромным стажем. С сожалением оставив своё старое место, он благополучно переехал в новый кабинет. Вечная закулисная грызня города и области за бюджет (разногласия между ставленниками силовиков и непосредственно администрации быстро утихли, так как ключевых решений больше никто не принимал) была окончена таким образом, и рычаги управления постепенно сводились в одни руки, несмотря на неофициальные протесты со стороны силовиков. В течении двух недель после назначения для троих замов из четверых наступило время перемен, и они покинули областную администрацию. Последний заместитель успешно прошёл вечернюю беседу с председателем областной думы Виталием Васильевичем, в отличие от остальных и потому был оставлен на своём посту (человек он был новый, ещё не успевший натворить чего-то серьёзного, да и силовикам это был подарок, хоть кого-то оставили - такой компромисс, Сталин отлично понимал, что договариваться нужно все равно, по крайней мере пока). Остальные прошли её не слишком ярко (суть этих бесед была не борьба за место, а скорее борьба за дальнейшую судьбу их самих, по всей видимости в ней наметились светлые пятна, ибо ушли они тихо и никогда больше не тревожили администрацию).

В первые же месяцы произошла весьма существенная перестановка, как самих людей, так и структуры администрации. Даже самым отпетым критикам власти больше просто нечего было сказать, учитывая то, что произошло дальше.

Первым делом был сокращён общий ежемесячный бюджет на саму администрацию путём простого сокращения количества работающих там людей. Были уволены порядка 15 человек водителей, каждый глава комитета водил машину теперь самостоятельно, вне зависимости от своего мнения на этот счёт. Шофёры в количестве двух единиц остались на всякий случай и на технические моменты обслуживания всех автомобилей, а не только своих, они вполне справлялись, правда времени на многочасовую болтовню с коллегами, как было раньше, почему-то не оставалось, как и самих коллег. Если чем-то был кто недоволен, то дверь была открыта всегда.

Были сокращены многие отделы, иногда как целые, а порой реорганизованы и объединены с какими-то ещё. Все так называемые дочери и внуки, племянники и тёти, сватья и братья и иные знакомые знакомых больше не занимали места в комитетах и отделах, сократив количество людей ещё на 43 человека. С другой стороны, всем тем, кто остался, работы прибавилось и, соответственно, те кто выполнял её с чувством долга и на совесть, неожиданным образом по прошествии какого-то времени строго ежемесячно получали премии, вполне сопоставимые с зарплатой. Получали так не все, а лишь некоторые, чьи дела действительно меняли ситуацию в городе. Если дела уменьшались в количестве – зарплата вновь уменьшалась, а премии даже не намечались. Снижение или повышение зарплат (порой одним и тем же людям) стало вполне обыденным вопросом на заседаниях дум. Механизм этих коррекций был разработан и принят законодательно.

Было проведено несколько показательных увольнений, после чего качество обслуживания населения повысилось до небывалого уровня. Задачи ставились необычные, но чёткие и на их реализацию давалось конкретное время, все понимали, что даже однодневная просрочка может повлиять не только на зарплату, но и на сам факт наличия работы. Понимание того, что спуску не будет никому, витало в воздухе. Однако возможная премия за успех предприятия значительно сглаживала нервное напряжение. С течением времени произошла нормальная естественная селекция, ненужные и неспособные отсеялись сами собой, а в администрации остались только те, кто выполнял все беспрекословно и в срок. Гордецы и интриганы были удалены безвозвратно. Таким в администрации было не место, даже если это были действительно хорошие специалисты. Общее количество сокращённых сотрудников составило 237 человек в городе и 340 в области (это и технические работники и офисные), сэкономив бюджет на сумму более 360 миллионов рублей в год (с учётом премий, отпусков, пособий и прочего, а также более высоких окладов остальным).

Юридический городской отдел был, например, сокращён до троих человек вместо одиннадцати (эти трое отлично справлялись, учитывая возросшую заработную плату), но это были высокие профессионалы своего дела, тем более что впоследствии подавать в суд на администрацию стало очень некорректно, хотя, безусловно, судов было множество. Просто ситуацию можно было решить простым посещением чиновника – любой, даже самый маленький вопрос рассматривался, и работники администрации старались действительно решить его.

Все комитеты были сокращены почти пополам и несмотря на это, отлично справлялись, радуя население реальной работой и получая за усердную работу хорошие премии.

Вводилась строжайшая автоматизация повсеместно там, где только возможно – на это денег не жалели. Про очереди, приёмы раз в месяц, невозможность застать конкретного исполнителя на рабочем месте, люди стали забывать. Вопрос про коррупцию больше не стоял. Провести что-либо незаконно стало почти невозможно. В то же время абсурдные стандарты и нормы были пересмотрены или же внесены поправки, позволяющие согласовывать различные проекты и постройки в скорейшее время.

В городе исчезла незаконная наружная реклама, а вся остальная регистрировалась быстро и без проволочек, что приносило доход бюджету более чем в 13 раз по сравнению с предыдущим годом. Исчезли сотни и сотни незаконных павильонов и киосков. Ушли в небытие незаконные гаражи и постройки. Монополии не допускались. Обнаружились даже незаконные торговые центры – их узаконили в должном порядке, спеша перед угрозой сноса.

Старались дать возможности даже маленьким и начинающим предпринимателям. Коммерсанты сами хотели узаконить свои вывески и щиты во избежание солидного штрафа. Представители рекламного бизнеса смогли значительно повысить стоимость аренды рекламных конструкций, за счёт их повсеместного сокращения, и за счёт ухода в небытие нечестной конкуренции, внедрения высокотехнологичных конструкций, а также строгости к размещению наружной рекламы. Городские власти помогли установить минимальный арендный платёж за размещение рекламы в городе и области – теперь рекламщики могли и рассчитывать на хорошую прибыль, и казна бюджета отлично наполнялась ими, ибо несмотря на небольшие арендные платежи, поступления с налогов от возросших доходов стали довольно велики. Нарушителей было несколько – в первый раз получали предупреждение, во второй их выдавливали с рынка конкуренты, зная, что незаконной помощи от администрации они не дождутся. Те же, кто вел себя по правилам, мог спокойно работать и не переживать за свои конструкции – он всегда бы получил административную поддержку.

За счёт этого увеличились ставки по отчислениям аренды в город, благодаря в немалой степени здоровой конкуренции. Монополисты не могли занимать значительные количества конструкций – это строго контролировалось. Город получал больший доход, как от регистрации, так и от аренды (невысокая аренда, как уже говорилось, компенсировалась высокими отчислениями в налог, так что средняя стоимость общего денежного потока была довольно велика) – он повысился более чем вчетверо, по сравнению с предыдущим годом. Симпатизировали именно местным компаниям, ибо их было легко контролировать, и были они адекватны, в отличие от крупных иногородних холдингов, играющих в игры, выгодные лишь им одним, прикрываясь государством и высокими покровителями, на которые не могла влиять администрация области.

Вопрос с парковками во дворах многоэтажек было решён крайне оперативно и остроумно. Вместо введения лишних парковочных карманов, что не решило бы фактически никакую проблему во дворах, стали устанавливать автоматизированные 8-12-ти уровневые парковки (наполовину, а то и полностью подземные), которые занимали всего шесть машиномест, а вмешали в себя до 36 машин. Стоимость парковки там была всего 220 рублей в сутки, зато преимуществ было множество – сохранность машины от случайного повреждения, защита от солнца, снега и дождя, загрязнения, видеонаблюдение, возможность доступа к нагревателю и электричеству, подзарядка аккумулятора, подкачка шин, наличие, наконец, всегда свободного места в собственном дворе. Этими парковками пользовались все – цена парковки, равно как и пачки сигарет, никого не смущала. Таким образом освобождалось место во дворах, люди были довольны, а город зарабатывал неплохие деньги с каждого двора (около 3 млн рублей в год, в пересчёте на количество больших дворов - порядка 150 единиц, около 450000000 рублей в год), ибо территория и парковки были муниципальные.

Было закулисно запрещено продавать любые объекты недвижимости государственного и муниципального имущества, была предоставлена лишь возможность аренды с обязательными восстановительными и ремонтными работами по чертежам и схемам администрации. Купленные же муниципальные здания, не ремонтирующиеся годами в нарушение условий договоров, моментально направлялись в суд и забирались в муниципальную собственность за те же деньги, что и отдавались, минус издержки. Памятники старины были во многом переведены в обычные здания и снесены, на их месте строили новые красивые здания, несмотря на бушевавший по этому поводу комитет культуры (меньше памятников – меньше содержания, обидно). Вождю не нравились бесконечные здания старины (он не видел в них никакого смысла, ибо был человек весьма практичный) – он хотел новый современный город. Несколько памятников он оставил, восстановив их в великолепной форме, на этом с памятниками в городе было покончено.

А вот с автотранспортом была совсем иная ситуация. Целый автопарк был выставлен на продажу по доступной цене, продан и очень значительно пополнил городской и областной бюджет. Закуплены были новые автомобили исключительно отечественных образцов – Лады, УАЗы, ГАЗы. Большинство же чиновников ездили на своих автомобилях и на общественном транспорте, подавая пример собственной инициативой, а в тёплое время - на велосипедах.

Все, так называемые, «каталы», спекулирующие на аукционах и вымогающие деньги с предпринимателей, были крайне жестоко пресечены и наказаны. Их биографии строго изучались и находили любые нарушения, вплоть до автомобильных штрафов, суммировали все и находили поводы для серьёзных уголовных дел. В деле аукционов скоро стало дышать намного свободнее. Порядочные предприниматели стали спокойно воспринимать объекты недвижимости, не опасаясь вымогателей.

Дороги ремонтировались повсеместно с применением новых добавок и технологий (пластиковая крошка, переработанная резина, полимеры). Они не разрушались и служили очень долго (администрация больше не возвращалась к починке дорог раз в два-три года, покрытия оказались очень долговечными, экономия на ремонтах составила более 2-3 млрд рублей в год, чем были крайне недовольны крупные подрядчики). Большое количество старых зданий восстанавливалось и сдавалось в аренду. Вся старая техника (грузовики и специализированные машины утилизировались и закупались новые - это экономило расходы на них и давало людям больше комфорта с повышением отдачи в работе).

Задача главе администрации ставилась помимо текущих дел каждый месяц, вводить какое-либо из незадействованных и брошенных зданий в строй, желательно за счёт арендаторов. Аренда выставлялась невысокая, давались арендные каникулы для въезда (порой до полугода) и обустройства, а предприниматели без слишком сильного волнения (и давления) делали ремонт и облагораживание территории за свой счёт. Развивали свой бизнес, давая новые доходы в казну. Скоро практически все здания были сданы в аренду, вдобавок, отремонтированы за частный счёт – бюджет не потратил ни одной копейки. Тоже самое было по области.

Ситуацию с застройщиками также быстро разрешали – выбирали наиболее благонадёжных и ответственных, передавали недостроенные дома им. Ввели внутриобластные правила застройки территорий и города. Проблемные дома передавали надёжным застройщикам, с условием увеличения этажности или пристройки дополнительного корпуса или нежилых первых-вторых этажей для компенсации муниципальных затрат. Таким образом брошенные стройки были доведены до ввода в эксплуатацию, а бюджет понёс очень маленькие расходы.

Муниципалитет полностью выкупил 14-ти этажное здание в северной части города и не стал полностью заселять его – оно использовалось для чрезвычайных ситуаций и возможных ЧП в городе и области. Проблему с дольщиками забытых и покинутых строек, таким образом, решили всего за год – не осталось ни одного потерпевшего, который не получил бы квартиру. Аферистов – застройщиков начали активно сажать, однако к некоторым было пока что не подобраться – не давали их большие возможности и связи. Однако в пределах области они появиться не могли – особо наглые почувствовали на своей простреленной и заочно захороненной шкуре, что у Сталина есть не только отлаженные законные методы, остальные не испытывали судьбу до лучших времён.

Была основана мощная полностью муниципальная строительная компания. Проблем с объектами у неё, естественно, не было, ибо объекты выводили на аукционы и если в них участвовала компания Сталина, то никто не подавал заявок, собственно, негласное правило в городе было сохранено – кто оформлял, тот и строил. Джентльменские соглашения соблюдались негласно, но без малейшей коррупционной составляющей – возможности были равные у всех. Но мелким компаниям, не имеющим никаких значимых ресурсов нечего было делать в большом строительном бизнесе – они должны были дорасти до него. И никто не мешал им этого сделать.

Название простое и без пафоса - «Солнце». Новая компания служила неким регулятором и образцом для подражания в отношении частных фирм – расценками для рабочих, качеством, мерилом материалов и способом исполнения, выбором поставщиков, умопомрачительным дизайном и совершенно новыми веяниями в строительстве. Свой рынок она завоевала моментально, уже тем, что основал её лично Сталин, хотя и не получал с неё ни копейки лично для себя. Кроме того, в возводимых компанией многоэтажках, были приняты новые размеры зоны отдыха и парковок, равно и количество этажей теперь достигало 25 - 30.

Новым было многое – в домах, например, не было однокомнатных квартир, только начиная с двухкомнатных. В домах имелось не менее 4 – 6 этажей подземной парковки (на каждую квартиру одно парковочное место и 45 мест дополнительных), вдобавок, подземные парковки значительно увеличивали прочность здания, его устойчивость и долговечность, да и для компании это было, безусловно, поначалу затратно, но в конце довольно выгодно, ибо человек покупал не только квартиру, но и своё машиноместо, а то и два.

Прилегающие скверы достигали размеров 2-6 гектар – это был настоящий городок в большом городе. Обязательным был парк с фонтанами и небольшое зарыбленное, искусственное озеро. Дома были выстроены таким образом, что зоны общей собственности были застеклены громадными антивандальными стеклопакетами и засажены трёхлетними деревьями и зеленью внутри, так, что с улицы было видна целая многоэтажная, непрерывная зелёная зона, украшавшая лестничные марши и коридоры. Жители могли в холодное время года отдыхать внутри собственного дома, гуляя по коридорам (довольно большим) и наслаждаясь зелёной растительностью и небольшой, узкой, но довольно длинной полоской текущей воды с небольшими фонтанчиками, опоясывавшею целиком весь этаж и глубиной около метра. Обязанность по уходу за зеленью и внутренними бассейнами возлагалась на обслуживающую компанию, конечно же, тоже муниципальную.

Дороговизну постройки компенсировали очень большим количеством этажей и огромным планом застройки - 24 дома, до 1500 квартир в каждом, кроме того, не привлекались кредитные средства в строительство, да и воровать на этой стройке было некому, ибо все хорошо понимали последствия. За этими квартирами выстраивались буквально очереди, ведь это были настоящие чудеса по сравнению с любыми домами в городе, кроме того, цена была всего на 25 - 35 % больше обычной рыночной стоимости квартир (Сталин не отнимал доходов у частных компаний). На этом моменте был создан полностью муниципальный «Городской банк» (впоследствии выросший до чуть ли не основного банка страны), где базой служили ипотечные кредиты на данный жилищный комплекс и выдавались с завидной методичностью, а постепенно банк наращивал капиталы, вкупе с возможностями и постепенно начал становиться финансовой основой региона (подкупая клиентов прежде всего надёжностью и низкими ставками). Регион стал весьма серьёзно зарабатывать в экономической сфере на вполне обыденных деловых моментах, а не только лишь получая налоги. Через пару лет нововведений, коммерческие поступления в регион стали превышать доходы от налогов и прочих направлений.

Город расцветал. Не хуже дела обстояли и в области. Все откаты и переделы были прекращены. На каждую построенную дорогу выезжала специальная комиссия из соседних областей. На строительстве дорог были применены экспериментальные инновации – специальные добавки, резино-пластиковые покрытия, металлизированные добавки, люминесцентные краски для разметки и так далее.

После выявления брака, компании давался шанс на переделку, и она осуществлялась. Те, кто отказывались или пытались как-то увильнуть, не смогли работать больше ни в городе, ни в области и вынуждены были свернуть свой бизнес, а некоторых удалось довести до тюрьмы. На все муниципальные и федеральные стройки метод применялся такой же, введение в эксплуатацию частных жилых домов также был настоящий, а не на бумаге – не менее 12 многоэтажных домов было заморожено (несмотря на планы области) – было много недочетов, 2 дома были в крайне неудовлетворительном состоянии – их нужно было капитально перестраивать. Про слово «откат» не просто забыли, но боялись произносить его вслух, ибо дело всегда заканчивалось реальным сроком. Аукционы повсеместно заменялись на конкурсы. В конкурсах больше не побеждала только цена, теперь ценилось качество, введение инноваций и репутация подрядчика, его возможности и ответственность, переход на инновационные материалы, количество сотрудников, участие в общегородских или региональных делах, красивое благоустройство, количество и качество выполненных ранее контрактов, креативность компании, личные качества руководителя, а также иные факторы. Порой, цена была значительно выше, чем можно было применить (выторговать) на аукционах, зато именно конкурсы привели к возможности делать подряды из инновационных материалов, применять необычные методы, иначе говоря, прогрессировать, вместо того чтобы использовать старые технологии и пытаться сэкономить на всем. Давалось также значительное время, оно не резалось максимально. Также это привело к тому, что на бессмысленных аукционах перестали бесконечно снижаться, лишь бы взять подряд, а потом сделать как выйдет (порой снижение доходило до чудовищных величин, что приводило к безобразному выполнению контракта, отсутствию качества и бесконечным судам, рабочие даже не говорили по-русски, вести контроль становилось невероятно трудно). Куча так называемых «тендерных агентств» оставалась без работы, что, наконец, привело к тому, что в тендерах участвовали действительно сами подрядчики, которые могут что-то делать и имеющие ресурсы на это, а не бесконечные аферисты, надеющиеся высосать побольше денег, а работу поручить любым проходимцам или гостям из Азии.

После всех этих манипуляций, экономий, сокращений, отказов от новых трат на дороги, строительство, ремонт и прочее в бюджете появились немалые деньги. К марту месяцу, как у областного, так и у городского бюджета больше не было долгов, город теперь не занимал деньги у области. Он мог самостоятельно обеспечивать все потребности и вводить новейшие технологии в городе – теперь у него были вненалоговые поступления, и они грозили в скором времени превысить налоговые. Та же ситуация была с областью – она не была более в кредитах, не попрошайничала у федерального центра (лишь были серьёзные дебаты в плане оставления большей части своих же собственных денег без перевода их в центр), вступала во многие частные проекты, кроме того, имела высокую долю прибыли оттуда (эти деньги оставались в области полностью). Про кредиты полностью забыли. После основания «Городского банка» город сам мог кредитовать.

О чудесах в области узнали многие, она стала интересна для инвестирования, и оно незамедлительно последовало. Иностранный капитал (под прикрытием «добропорядочных российских» граждан, хотя и не совсем российских, да и во многом не добропорядочных) старались не допускать в область. Однако очень крупные проекты больше не выносились на предпринимательскую арену. Сталин предпочитал иметь всегда контрольный пакет предприятия в руках области или города, а не в частных руках. Предлагалось официально совместное строительство и софинансирование, однако на практике этого не было или было в минимальных моментах (предприниматель финансировал до 49 процентов строительства, но получить за это мог не более 15-20 процентов предприятия, разумеется, поначалу желающих было немного, однако они находились, ибо во владении компанией в составе региона вождя было очень много скрытых преимуществ в особенности для большого бизнеса, в частности, политических). Но вот что любопытно, руководство оставлялось всегда в частных руках (от государства назначался лишь наблюдающий инспектор), ибо только так предприятие могло быть маневренным и конкурентным. Область же являла собой скорее некоего богатыря за спиной, который гарантировал неприкосновенность компании от различных «неофициальных» проверок и «интересов», а с другой стороны, обеспечивал спокойствие контрагентов и клиентов, которые понимали надежность и перспективу компании, кроме того, им гораздо легче было подписывать договора, и они без боязни сотрудничали. Вдобавок, область гарантировала финансовое участие в любых поворотах предприятия, ибо поддержка могла быть очень значительной, тем самым оставалась реальная возможность рисковать и вводить инновации. Предприниматель мог крупно рисковать, имея огромное финансовое плечо региона. Потратив около 80 процентов на строительство, он получал порядка 49 процентов собственности, но мог быть уверен в ней на все сто процентов.

За один год было построено три крупных завода – один совершенно новый и два восстановлены ещё с советских времён. Все расположены в области. Это принесло более десяти тысяч рабочих мест. Заводы были муниципальные на не менее 81 процента. Это позволяло людям рассчитывать на реальную стабильность. Привлекались квалифицированные кадры, в том числе с множеством переездов к месту работы. Учитывая, что большая доля была муниципальная, на заводах не платились большие зарплаты и премии руководителям, обычно резко (порой в сотни раз) отличающиеся от зарплат работников. Различие было не более, чем в 3-8 раза. Никаких особых условий, личных самолётов, катеров и космических кораблей не предусматривалось и в помине. Весь транспорт и спецтехника, а также оборудование закупалось только отечественное (в исключительных, безвыходных случаях импортные образцы, если касалось специальной техники). Таким образом, накладные расходы были не слишком большими, что позволяло заводам, даже на начальном этапе показывать прибыль, что также создавало хорошие налоговые поступления в бюджет и стабильную прибыль.

Предпринимателям, которые хотели развивать производство в любой отрасли, предоставлялись гранты и любая помощь административного ресурса (земля, здания, правовая и муниципальная поддержка, сбыт товара – любые государственные учреждения, финансовое кредитование и гранты), а также налоговые послабления. Все это большинством голосов принимала областная и городская думы.

Очень серьёзная поддержка стала оказываться научной отрасли, которая сразу стала оживать. Научные выставки и изобретения, получение патентов на новые устройства и системы, гранты и поддержка особенных и талантливых студентов стали обыденностью.

Иными словами, все кто мог принести пользу и отдавали себя всецело своему делу, могли без каких-либо препятствий обратиться с заявлением в администрацию и мог быть уверен, что его заявление будет тщательно рассмотрено.

Немалая реорганизация произошла в системе ЖКХ. Была организована муниципальная управляющая компания и те кто хотел могли работать с ней. Очень многие высотные дома, да и небольшие воспользовались этой возможностью. Это коренным образом повлияло на итоговые цены в платежках жителей города, а ремонты стали проводится высококвалифицированными кадрами, с долговечностью и ответственностью. Количество управляющих компаний стало неуклонно снижаться, ибо им невозможно было конкурировать, поскольку руководящий центр частных компаний не мог побороть собственную жадность.

Весьма любопытным образом был произведён набор в работники, а особенно руководителей этой муниципальной компании – во дворах жилых домов, судя по описаниям участковых, находили наиболее деятельных мужиков, те кто в своё свободное время совершенно бесплатно ремонтировал общие лавки, делал клумбы, правил общественные заборы, иными словами, безвозмездно выполнял работу по общему благоустройству, душой радея за своё жилье, гонял хулиганов, рискуя здоровьем и так далее.

Теперь в награду таким людям их назначали начальниками бригад и руководителями отделов в новой управляющей компании. Довольно многие отказывались от привычной работы, чтобы сочетать известную проблему своих домов с высокооплачиваемой работой, в которой, наконец, можно не только проявлять свои таланты, но и добиться результатов. Дворники были теперь исключительно из домов, дворы которых они убирали.

За полный год реформ в этой области было переоборудовано свыше 150 домов. Поставлены термореле, регулирующие температуру в общедомовых территориях, а сами площади тщательно изолированы. Это позволило не только экономить обычному горожанину на плате за отопление, но и экономить энергию, ранее улетающую в пустоту. Управляющие компании начали проверяться особенно тщательно и, как следствие, закрываться, а дома переходили под управление муниципальной компании или компании, заслужившей всеобщее доверие. За один год она набрала 20 процентов всех зданий в городе – за следующий год стала истинным монополистом (на что надзорные органы пока что закрывали глаза, ибо они на редкость порядочно и хорошо работали), оставив на рынке лишь две частные компании, оказавшиеся на удивление честными и порядочными, а ведь раньше число компаний было не менее 56!

Уже через год деятельности этой компании не менее 54 домов было признано аварийными, требующими капитального ремонта, а то и сноса. Порядка 18 домов было расселено также уже через год. Расселение теперь проходило быстро – учитывались мнения людей, даже самых бессовестных (бог сам потом разберётся) – они добровольно переезжали в новые квартиры, порой впятеро дороже их бывших халуп.

На большой, брошенной ранее площадке на окраине города, было решено возвести пилотный проект электростанции, работающей от солнечной энергии, с минимальной мощностью 15МВт.

Город стал получать также изрядный доход от незаконных парковок, как на улицах, так и во дворах, что было достигнуто путём оснащения специальным оборудованием практически всего города. Широким спросом стали пользоваться автоматизированные высотные парковки – открылась любопытная сфера для бизнеса – были получены большие инвестиции, а в основном в эти проекты вкладывался сам город и, как следствие, получал значительный доход в дальнейшем.

В полицейском секторе также прошли глобальные чистки и замены кадров. Были выявлены и раскрыты более десяти действующих группировок в соединении с полицейскими и силовиками разных уровней. Все действия этих людей были пресечены, а фигуранты отправились за решётку. Практически повсеместно были заменены более 50 процентов начальствующего состава по всей области. Схема замены была старая – бывшие работники сами писали заявления по различным причинам, зачастую понимая, что ещё дёшево отделались, ибо незримые сталинские агенты сновали словно призраки по всему городу, зачастую используя самую современную технику, хотя и не вполне законную (квадрокоптеры, ультразвуковые и лазерные считыватели вибраций стекла, ночное видение, подслушивающие устройства, маячки передвижения, тепловизоры и другие приспособления). Кто и как снабдил их всем этим официально оставалось загадкой, равно и вообще их существование.

В то же самое время были амнистированы определённые сидельцы из рядов военных сил, а также тщательно отобранные кандидатуры из гражданских, но со специфическими навыками, причины для этого нашлись. К ним прибавились реальные отставные военные и бывшие сотрудники спецслужб, которые ушли из органов или были уволены за то, что не хотели поддерживать ту или иную личность или линию поведения. И почти сразу же приставлены к особым отделам при администрации области, которые были созданы заранее, но не укомплектованы. Официальная деятельность этих людей была довольно размытой и сводилась к рутинным занятиям документацией и отчётами, а вот неофициальная оставалась покрыта мраком, хотя отчёты регулярно ложились на стол глав администраций, о неофициальной части знали очень немногие, этих людей опасались, ибо они были особо приближены к Сталину, а в народе их называли сталинской контрразведкой, костяком её служили особо приближенные к Сталину выходцы из университета, отставные офицеры, военные и из силовых структур, а вот тёмной её частью были бывалые сидельцы, имевшие огромный опыт в криминале и мутных играх мошенников разных калибров, однако имевшие своё понятие чести и совести и не склонные к обыденному поведению матерых уголовников, своими действиями они должны были заслужить возможность на оправдание и невозвращение в места, откуда пришли (далеко не все из них оправдали доверие Сталина – многие играли свои игры, прикрываясь новым покровителем, разумеется, все эти игры были раскрыты, возникли новые эпизоды для возвращения в тюрьмы и это случилось. Но были и другие, полностью пересмотревшие свою жизнь, и заразившись великой целью, до конца жизни преданно служили вождю и его идеям). Вытащили их из тюрем благодаря различным ошибкам следствия, но затем используя их же, провинившихся вернули обратно.

Этот отдел финансировался неофициально, по крайней мере, пока что. В этот отдел также были приняты бывшие следователи полиции и военные. Теперь каждый знал, что в полиции будет рассмотрена любая жалоба и заявление на совершение преступления. В самой же полиции также относились к обязанностям очень ретиво и рьяно, ибо знали, что теперь за ними наблюдает далеко не одна только прокуратура и СК. Этот отдел контрразведки, безусловно, не был идеален, чистки происходили и в нем, особенно из среды бывших преступников (не оправдавшими оказанного доверия), но все же он работал на удивление отлично и главное продуктивно. В отдел контрразведки, даже на начальном этапе хотели попасть очень многие, что уж говорить о дальнейшем его развитии, многие понимали, что это выход на правительственную службу в дальнейшем.

Каждую неделю в пятницу устанавливался телемост с главой администрации города длиной в 2 часа, где все граждане могли в прямом эфире задавать свои вопросы. Однако нельзя сказать, что присутствовал элемент полной свободы слова. Сталин добивался уважения не словами, а поступками, но и позорить себя, равно, как и своих ставленников, никому не позволял. Отсутствие благодарности также воспринималось им болезненно (что поделать – не все люди абсолютно бескорыстны). Любые обвинения в свой адрес, будь то в социальной сети или тем более в эфире, он рассматривал сам, с большим вниманием. Разбирал порой очень дотошно каждую ситуацию. И не терпел клеветы или болтовни. Однако, он все же был объективен и никогда не наказывал тех, кто был действительно прав, даже когда правота людей шла вразрез с его планами. Он умел признавать свою вину и довольно легко (поначалу тяжело, но практика помогла выйти на правильный уровень). Под разными предлогами инициатора вызывали, проводили пояснительную беседу и в случае непонимания ситуации, обнаружения лжи, а особенно сговора с третьими лицами, предъявляли обвинение, вплоть до уголовного наказания. Сталин считал, что каждый имеет право высказать своё мнение, какое бы оно не было, но, как и он сам, предпочитал не критиковать, а примером показывать правильные действия. А потому не терпел болтовни и лжи о себе и других повсеместно.

Кроме всего прочего, Сталин понимал, что вызвал большое неодобрение Москвы своими действиями, он постоянно готовился к любому удару, откуда бы тот не последовал. И такой удар наступил. Силовики, работающие в области, были пока что не слишком доступны вождю. Это его немного напрягало, ибо он понимал, что если какая-то деятельность против него ведётся, то она именно здесь. Он искал подходы и, конечно, также планировал расставить здесь своих людей. Вскоре такой подход нашёлся сам по себе.

Накопить что-либо о личности самого Виталия Васильевича никому не удалось – она была слишком обыденна и попросту однообразна (одинокий деревенский дядька, живший на отшибе, порой прилично заливающий за воротник, пропал куда-то из деревни, видимо всё-таки взялся за ум), поэтому они взялись за его ближайшее окружение и, конечно, кое-что всплыло. Оперативники готовили операцию и набирали материал. К счастью для Сталина, в конторе были и свои люди, снабжавшие сведениями вождя. Он понимал, что заказ идёт из Москвы и готовил ответные меры. Две попытки сфабриковать против него дела ни к чему не приводили – Сталин просто не оказывался там, где его ожидали, меняя свой график резко и неожиданно, не встречался с теми, под кого его хотели подставить, не говорил лишнего по телефону и в кабинете. С проводимой проверкой на якобы хранящиеся наркотические вещества в машине вождя тоже ничего не вышло – помогла заблаговременно установленная скрытая камера (в количестве 6 штук по всему автомобилю, включая багажник) – материалы подбрасывания наркотиков попали не только в местные отделы, но и в Москву. Готовивших материал оперативников вычислять было не нужно, он знал их в лицо, да и камера зафиксировала их лица. Сделать с ними что-то сразу не получилось, но подключив СМИ, блогеров, журналистов и все имеющиеся средства, скандал удалось раздуть – силовиков задержали. Сталин настоял, чтобы расследование проходило в его области – и не ушло в Москву. Это получилось. В результате сроки заключения были самые суровые – вернуться на свободу в дальнейшем им уже не пришлось. Самая большая выгода отсюда, была в том, что многие необходимые связи и контакты на федеральном уровне в результате этой борьбы удалось обрести, а также показав себя и свои возможности. В мощной и запутанной системе олигархата появились сторонники Сталина (разумеется, собирающиеся использовать его в своих интересах). Заодно это был сигнал всем остальным о том, что их действия могут и легко приведут их за решётку, откуда их никто не будет вытаскивать. Попытки познакомить вождя с очаровательными девушками (с пылающими сердцами и удостоверениями силовых структур в кармане) также ни к чему не привели, а неудавшимся шпионкам пришлось ретироваться. В общем тему задержания приостановили.

Огромное достижение принесло вмешательство в проводимые аукционы и конкурсы. Выявление на таких мероприятиях мошенников, требующих откатов и премий, теперь ставилось для полиции в конкретные задачи с обязательным результатом. Надеяться впоследствии на гладкость закона не приходилось, ибо команды по поимке и последующему действию были даны строгие. В основном же с проблемой удалось справиться путём переформатирования аукционов в конкурсы, где у мошенников шансов было очень мало, ибо на комиссии они с позором проваливались.

Особенное внимание было уделено районам. Были воссозданы бывшие райпотребсоюзы с небольшими изменениями. Теперь любой селянин без регистрации предпринимательской деятельности, мог предложить области свои услуги и назначить срок подвоза определённого количества сельскохозяйственного товара. Заключить контракт. Цена обговаривалась сразу же. Заранее. То есть зимой можно было обсудить в какие сроки и сколько тот или иной селянин обязуется поставить фермерской продукции по фиксированной цене. И любой житель села мог заготовить продукцию и привезти в назначенный день. Сдать её и получить денежную компенсацию. Обеспечив себе вполне отличную зарплату (налоги он не платил - они были включены и стоимость продукта). Невыполнение поставки влекло штрафные санкции, так что к делу относились серьёзно.

И пусть ставки на продукцию были невелики, многие жители сел поначалу уже получили довольно ощутимую поддержку, совершенно сопоставимую с пенсионными выплатами, а то и превышающую её, что для жителей районов было крайне приятно. В дальнейшем уже готовая продукция распределялась по плану, а также реализовывалась в специальных магазинах (государственных) с довольно уменьшенной ставкой на продукцию. Такие магазины были открыты в каждом районе на базе пустующих зданий, коих было немало, и администрация не знала каким образом их использовать (привлечены были и частные продуктовые оптовые базы, с удовольствием скупающие продукцию). Деньги были выделены полностью из областного бюджета. Продукция в таких магазинах не застаивалась из-за низкой ценовой политики и хорошего оборудования для хранения, а популярность магазинов была довольно велика, при том, что обслуживание и оборудование в них были ничуть не хуже крупных сетевиков. Теперь каждый житель села становился мелким предпринимателем и получал мощнейшее стимулирование путём явления стабильного сбыта. В магазинах работали такие же жители района, всеми силами старающиеся заслужить хорошие показатели. Их преимущество – низкая цена продукции и мощнейшая поддержка администрации. Поначалу не везде все получалось все хорошо и ровно, но в дальнейшем все удалось наладить.

Также это давало рабочие места, но самое главное, то, что более 2000 человек были озадачены данной работой и блестяще с ней справлялись. Тех же кто относился к этой задаче спустя рукава, штрафовали и не допускали более к подобному сотрудничеству. А количество селян, получивших возможность стабильного заработка на своём участке, было огромным. Из мелких одиночек возникали естественным образом фермера, а из них – кооперации фермеров, без всякого стимулирования от государства. Имело важное место, что возникал естественный отбор – кто хотел трудиться от зари до зари – стали вскоре обеспеченными людьми, причём исключительно своими усилиями, те же кто лодырничал, так и остались в бедствии и волей-неволей работали у тех, кто преуспел. Область не вливала деньги в чёрную дыру, поддерживая малоимущих или что-то в таком роде – область обеспечила трудовые места для них, эти малоимущие сами же шли к фермерам и получали работу – зарабатывали то, что смогли и бессмысленно проедали (а вернее пропивали) свой заработок. Фермера сами решали кого им содержать, а кого нет и таким образом вполне естественным процессом налаживалась социальная жизнь села – хочешь есть, нормально жить, одеваться, нет проблем - иди работай. Просто так никто ничего тебе не даст. Это было намного выгоднее, чем простые раздачи имущественной поддержки, приучающие жителей сел жить без труда, исключительно на подачки, да ещё и жаловаться, что «маловато» (теперь это «маловато» вообще прекратилось - люди должны были работать. Субсидии безработным и разного рода «страдающим» максимально сжимались, насколько было во власти областного управления.

Вложения в райпотребсоюзы было выгодным – в собственности у государства была куча магазинов, они приносили вполне ощутимый доход, а в каждом районе новоиспечённые фермеры регистрировали предпринимательство и платили налоги, также принимали людей на работу и платили налоги с них. Это было отличное и вполне окупаемое вложение средств, которое подняло из забвения десятки тысяч людей именно по сёлам, где традиционно с работой было, мягко говоря, не очень. Фермеры использовали сбыт в райпотребсоюзы как основной источник стабильной прибыли, а постепенно наращивали выпуск продукции и продавали уже частным способом, постепенно расширяя бизнес.

Прибыль от магазинов была намного выше простой сдачи здания в аренду помещения и по плану должна была полностью окупить вложения за 3 года (на практике все вышло гораздо быстрее, ибо в них заняли пустующие места местные фермера со своей продукцией, ремонт обуви, изготовление ключей, пошив и ремонт одежды, химчистка и многое другое – в большинстве случаев приходилось расширять здания). В крупных районах были сформированы фермерские рынки на постоянной основе, куда стекались за свежей и натуральной продукцией со всего района, а также и с областного центра. Возникшая конкуренция по качеству продукции, вынуждала даже сетевиков закупаться также у фермеров, дабы не проигрывать в соревновании с фермерскими рынками, что увеличивало обороты фермеров, давало повод развивать все новые отрасли сельского хозяйства частным предпринимателям, покупать новую технику, развивать семенной фонд собственный (а не покупной), увеличивать количество работников и их квалификацию и, разумеется, увеличивало поступления в местные бюджеты.

Область сдерживала сельскохозяйственных монополистов, не давая им придушивать мелких фермеров и ограничивать их возможности. Никаких внезапных проверок здоровья скота (с последующим приговором ему), никаких выдуманных болезней (по науськиванью крупных агрохолдингов), любые противоправные действия тут же исключались и пресекались. Фермера, при поддержке области, объединялись в союзы и совместно могли содержать юридическую, бухгалтерскую службу, кроме того, ветеринарную для контроля безопасности своих маленьких бизнесов, также совместно могли покупать технику и различные инструменты. Не забывали и про гранты от области для более-менее средних фермеров.

Возникшее исследование качества строек и дорог позволило на следующий год высвободить значительное количество средств, традиционно ежегодно направляющееся на ремонт того, что уже построено. Ремонты теперь производились бесплатно – по гарантиям от предприятий, без единой государственной копейки. Эта схема была нарушена и результаты не заставили себя ждать. Были проведены показательные уголовные дела, закончившиеся реальными сроками, вне зависимости от влияния осуждённых. Это был сигнал всем остальным, и этот сигнал был принят. Заявок на муниципальные контракты стало меньше, зато те, кто выигрывал, делали ремонт качественно, зная, что проверка будет жёсткой и неподкупной.

Не были забыты предвыборные обещания Сталина в отношении тех, кто так или иначе принимал участие в нечистоплотности проведения выборов. Эти люди под различными предлогами в течении полугода получили реальное уголовное наказание. Им инкриминировали все, что угодно, прочёсывая их жизнь вдоль и поперек, и поднимая самое грязное белье, однако никто не смел оспаривать данные решения. Дела были показательные, и все это прекрасно понимали.

Все обсуждаемые коррупционные скандалы и криминальные происшествия были переданы на проверку с жёсткими сроками. Промедления выполнения своих указаний Сталин терпел, но не слишком долго. Более сотни человек в несколько месяцев были осуждены и получили свои сроки за совершенные преступления. Перед прессой это не скрывалось, а наоборот, выносилось, как можно ярче. Громкие репортажи и разоблачения самых серьёзных и могущественных людей области стали обычным в ежедневной сводке. Как и в бытность свою руководителем страны, он применял свой особый приём – выдвиженец. На довольно высокое место ставился волевой, очень деятельный, но порой неопытный человек с конкретной задачей, очень непростой, но теоретически выполнимой – давался и контролёр (он не вмешивался в деятельность, но жёстко за ней наблюдал, как за исполнением, так и за характером и привычками своего объекта). Не справлялся один, тут же без проволочек ставили второго, третьего и вдруг находился тот, кто с задачей справлялся. На руководящих местах оставались именно такие – с чёткой линией и пониманием своей задачи, и беспрекословным подчинением, однако не с тупым исполнительским рвением, а с умением защищать и отстаивать своё мнение с целью исполнения поставленной задачи, а не отстаивания своих амбиций, создавать новые идеи и претворять их в жизнь, но в то же время, умеющим признавать свои ошибки и свою неправоту. Обижающихся, вечно на всех жалующихся (кроме себя, конечно) и гордых людей вождь даже не рассматривал на постах, ибо они не смогли бы вести к той цели, которую он наметил.

На таких людей Сталин мог рассчитывать, ибо он фактически переворачивал их жизнь с ног на голову, занося в заоблачные высоты, но и требуя по максимуму в ответ. С течением времени, выдвиженцы заменяли всех руководящих сотрудников в различных комитетах, отделениях полиции (там влияние вождя было меньше, но он умел его делегировать), администрации и так далее. Таким образом, собиралось мощнейшее ядро, способное действовать самостоятельно, а не конкурируя с другими отделами, в страхе подсиживания и любых случайностей. Они понимали, что, работая самоотверженно и выполняя задачи самостоятельно, всегда будут востребованы и защищены. Самодуров у власти он не терпел вообще и моментально зачищал, если такие попадались.

Кроме того, Сталин сделал многое и в отношении оздоровления людей, убрав, как и говорил, все возможности продажи алкоголя за город и ещё больше ограничив время, в которое возможна его покупка. Поначалу это вызвало тихий шквал негодования, однако люди быстро привыкли к нововведению, а несколько выступлений Сталина в прямом эфире с объяснениями, окончательно привели к осознанию высшей гуманности данного поступка. Он говорил, что хочет видеть нацию здоровой, трезвой и радостной, что если может сделать это в рамках области, то непременно сделает. Результаты сказались блестяще – количество преступлений, связанных с бытовым пьянством и совершенных в состоянии алкогольного опьянения сократились в 27 раз!!!! Это был невероятный и небывалый показатель за всю историю области, начиная с момента её основания. В городе не осталось ни одной точки, где продавался бы алкоголь, никаких пивнушек и распивочных больше не было, а заодно усилился контроль за незаконным выпуском алкоголя и контрафактом.

Были введены особые меры по воспитанию и социальной жизни. Было создано огромное количество кружков различного вида, направленных на развитие молодёжи и детей всех возрастов, а также открыто много спортивных секций, в большинстве своём финансируемые областным бюджетом. Воспитывалась в первую очередь дисциплина и исполнительность. Были разработаны специальные методички и дисциплинарные правила для ведения таких кружков. Уважение к учителям и родителям пропагандировалось более всего. Дети, приходившие с этих занятий, через некоторое время очень удивляли родителей своим поведением – в первую очередь послушанием и уважением к родителям. Именно эти качества прививались прежде всего в спорте и кружках. Дети брались за домашние обязанности, потому что их учили быть полезными, а не паразитами на шее родителей, помогали во всем в чем могли, стали гораздо меньше проводить время в интернете и телефонах, потому что им объяснили и постепенно вбили в голову, что ничего хорошего от этого ожидать не приходится, а уровень глупости и деградации повышается с каждым просмотром очередного бреда в телефоне. Школьники отписывались в социальных сетях от большой кучи глупцов, именующих себя блогерами, пропагандирующими только разврат, глупость, непослушание родителям и гордыню.

В школах были введены новые дисциплинарные правила, регулирующие поведение ребёнка и ответственность их родителей. Воспитывалось равноправие, вводилась строго одинаковая одежда (причём законодательно на уровне региона), отсутствие и полнейший запрет телефонов на уроках и переменах (опять-таки законодательно). Не соблюдающие правила ученики, после предложения исправительного срока и не выдерживающие его, направлялись в другие школы с более строгим режимом, специально реформированные для подобных случаев (Сталин использовал по максимуму все возможности регулирования местного законодательства, не залезая в федеральный, ибо на это он не имел пока что полномочий). Все его действия были, по сути, предусмотрены действующим законодательством, просто их никто не использовал. Все сложные взаимодействия с родителями детей решались через суды с обязательным прохождением психологической экспертизы, порой плохо заканчивающихся для слишком ретивых родителей.

Исправительный срок – новая дисциплинарная мера, принятая областью в регионе (да и во всей стране). Оставление ученика после урока в наказание за какой-либо поступок или плохое поведение. Телефон при этом изымался и отдавался лишь после прохождения срока. Поначалу у очень многих родителей это вызывало ярость и гнев, сыпались угрозы, устраивались скандалы, приходили приглашения в суд и многое другое. Однако после прохождения психологической экспертизы мнение родителй-бунтарей резко менялось, ибо впереди высвечивалось лишение родительских прав, а это было серьёзнее, чем обиды школьника личные амбиции гордых людей. Однако директора школ знали, что находятся под защитой, и их вера не была поколеблена ни разу. Все подгонялось под закон, а суды, в большом количество затеянные бушующими родителями, которые и сами не смогли воспитать ребёнка и не желали, чтобы это исправляла школа, поголовно проигрывались, с учётом экспертизы. Те же единичные случаи, когда они были проиграны школой (люди есть люди, а родственные связи никто не отменял), подключались более сильные юристы с администрации (штат был увеличен всемеро, ибо предстояло очень много различных дел), и в дальнейших судах продавливалось нужное решение, заявлялись отводы судей, велись наблюдения, впрочем, все было то же, что и с чиновниками.

Профессия учителя уже через полгода стала необыкновенно популярна, ибо к бюджету оплаты труда прибавлялись оплаты за организацию и ведение кружков, секций в рамках школы, и преподаватели стали получать практически удвоенную зарплату в рамках этих нововведений. Разумеется, они сами стремились проявлять инициативу, поскольку были довольны и могли реализоваться творчески, что раньше было очень сложно, да и небезопасно, с учётом плохо воспитанных детей, а также их ещё более плохо воспитанных родителей (весьма жёсткая мера велась в отношении родителей – за хамское отношение, нецензурную брань и невоздержанное поведение их не только с лёгкостью теперь помещали в изоляторы, но и запросто могли лишать родительских прав). А также, что немаловажно, преподавательский состав был защищены новыми установками от хамского отношения учеников (равно как и хамского отношения самих преподавателей – такое тоже было не редкостью). Сказывалась и обратная сторона – повсеместно в классах вводилось высокоточное видеонаблюдение с записью звука, разобрать ситуацию стало гораздо проще. Видеокамеры вводили абсолютно повсюду – в коридорах, кабинетах, тамбурах, спортивных залах и так далее. Они служили обоюдной защитой и учеников от недостаточно квалифицированных учителей, и учителей от хамских выходок учеников. Дополнительное финансирование предоставлялось областью в огромных масштабах.

Теперь их характеристика (учителей) и наблюдения, вкупе с характеристиками других учителей, могли влиять на то, останется ли ученик в родной школе или будет перемещён в другую, для улучшения поведения. Родители, особенно верующие, что все учителя садисты и кровососы, обижающие их чадо, тоже немного успокаивались, ибо теперь достаточно показать видео со звуком – в большинстве случаев это отрезвляло людей намного эффективнее разговоров. Ещё больше подбадривало то, что эти записи повсеместно выкладывались в социальные сети. Это успокаивало самых неадекватных людей с обеих сторон баррикад. Все беседы учителей и родителей также проходили под камерами – это было отличной идеей для буйных и несдержанных родителей, которым не терпелось отведать тюремной баланды.

Появилось очень много социальной рекламы на щитах, в интернете и прочих СМИ. Сталин старался влиять на телевидение, но это пока было трудно, однако многое уже проходило – в частности лекции о здоровой жизни, ЗОЖ, культуре речи, вреда алкоголя, табака, наркотиках и так далее. Сталин пустил на местные каналы и на те, которые мог контролировать хотя бы частично, людей, желающих донести до масс вред алкоголя, курения, наркотиков и прочего. Со всей страны в его регион потянулись защитники трезвого и здорового образа жизни, ибо только здесь они могли сказать своё слово свободно.

Преследовались цели пропаганды здорового образа жизни, чистоты на улицах, дисциплины, помощи слабым, защиты животных. Каждый день в местном телеэфире проходили программы по этим темам. Проходили и организовывались специальные детские лагеря для подростков любых возрастов и полов, в которых они могли научиться спортивным дисциплинам, ориентировке на местности, условиям жизни в походных соревнованиях летом и зимой, основам тактики и стратегии, а также спасению, оказанию первой помощи потерпевшим, были так называемые этические лагеря, основная направленность которых сводилась к воспитанию лидеров и умению вести себя в любом обществе, открывались повсеместно лыжные базы для детей и взрослых, а также роликовые ассоциации. Эти мероприятия пользовались огромным успехом и были крайне популярны.

Многие все ещё мешали. Губернатор вилял как заяц между Москвой (требующей укрощения строптивого председателя думы и грозящей всякими ужасами) и Сталиным, имевшим на него просто убийственный компромат, но не пускавший его пока в дело. Была и третья сторона – силовики. Они также имели весьма серьёзный компромат на губернатора, однако выжидали, наблюдая в какую сторону склониться чаша весов, желая играть марионетками, а не плясать под их дудку. У Сталина в их отношении были иные планы, но пока он им подыгрывал, ибо был недостаточно силён.

Все его замы уже были людьми Сталина, а старые по разным причинам не только уволились, но и уехали из региона, кроме одного, покончившего с собой, своим поступком он защитил себя от тюрьмы, а семью от полного разорения, ибо с мёртвого и спрос никакой.

Начальник ГИБДД был также не в дружбе с вождём и упорно мешал ему, подстрекаемый и защищаемый родственниками из Совета Федерации. Снять его пока не получалось, хотя дела уже велись. Были и другие недовольные и не желающие терять свои доходы, например, в управлении Госнаркоконтроля – остановить распространение и продажу наркотиков не получалось (хотя сокращения объёмов было значительным) – не хватало власти и сил, с другой стороны силовики гнули свои линии во все стороны, понимая, что обратной дороги у них нет – либо в тюрьму, либо сохранить сегодняшнюю реальность, а значит сбросить вождя или устранить его. Здесь помогали федеральные силовики, ибо с ними вождь был достаточно дружен, но, разумеется, помощь оказывалась в рамках приемлемого и не более того, однако и такой помощи Сталин был очень благодарен. Она позволяла предугадывать действия противника и вовремя купировать их. Федералы, конечно, наблюдали кто победит в противоборстве, поскольку давно хотели менять верхушку, но при этом контролировать её, а тут такой шанс, можно все сделать чужими руками. Сталин был во власти, но положение его было очень опасное и незавидное. Но он смог добиться того, что федералы не вмешивались на стороне его противников и давали ему довести игру до конца, конечно же, затем чтобы потом его использовать, но это будет потом.

Но самое главное, что удалось добиться – это полного сворачивания муниципальной откатной системы. Ни с каких проектов и бюджета больше деньги не уходили чёрным налом (а также белым, серым, зелёно-коричневым и многими другими оттенками) из области (это, конечно, очень напрягало кое-кого из Москвы, но они думали, что так вождь поступает дабы не навлекать на себя лишний компромат и потому готовы были потерпеть некоторое время). Предпринимателям больше не нужно было заинтересовывать чиновников нелегальными откатами. Инвестиционный климат всего в течении одного года стал просто невероятно привлекательным. Город не отдавал из бюджета откаты за деньги, дающиеся на разного рода проекты, а область не отдавала в федерацию, после первых же отказов следовали звонки и поездки на высочайшие уровни власти, но деньги все равно приходили, в совсем же сложных случаях обходились без них – использовали местные возможности и ресурсы, регулировали поступление налогов в казну федерации, получали деньги до того, как они уйдут в Москву. Исток чёрных денег из области прекратился. Зато налоговые поступления увеличились втрое всего за год и почти вдесятеро за следующий год (справедливости ради стоит отметить, что в увеличении были не только новые проекты, но и снятие элементарной коррупционной блокады). Кроме того, играла роль экономии на тех же налоговиках (сокращения массовые) и других чиновниках.

Были выявлены чудовищные преступления, назвать которые словом «коррупция», просто не поворачивается язык. Взаимосвязи были настолько глубоки, что искоренить их путём простого исправления поведения людей было невозможно. Волна самоубийств прокатилась по области, эвакуация за границу на постоянное место жительство была повсеместно. Силовики и чиновники были задействованы в мерзейших махинациях и откровенных преступлениях, включая убийства, вымогательства, склонение к самоубийству, педофилии, сфабрикованные уголовные дела, рейдерские атаки, похищение детей, наркотики, отмывание денег, похищение взрослых людей и многое другое. Область очищалась в самом прямом смысле.

Разумеется, что и ответный поток федеральных денег в область сильно тормозился на разные проекты, однако Сталин теперь рассчитывал и брал деньги из областного бюджета, благо каждый второй предприниматель стоял в очереди, чтобы работать под государственной опекой и участвовать в государственных проектах. Ведь иметь совместное с государством предприятие означало полнейшую защиту от каких-либо проверок, действий конкурентов, откровенных преступных дел со стороны хоть частных организаций, хоть силовиков – у предпринимателей просто появилось спокойствие на душе. Вдобавок, участие в конкурсах предприятия совместного с муниципальным, конечно означало гораздо более вероятную победу на конкурсах, ибо репутационная составляющая была важнейшим фактором участия.

Государство не лезло в ведение бизнеса никогда, хотя и очень тщательно проверяло поступления налогов и заработных плат, но не более. В оперативную деятельность оно не совалось от слова совсем, вне зависимости от степени рискованности ведения дел. Предприниматель мог свободно конкурировать, проводить более рискованные операции, ибо на защите его стояло государство, а не просто он сам, и потому он получал право на ошибку (главное не злоупотреблять этим правом). С ним хотели работать поставщики с постоплатой товара, а значит оборот компании рос. Муниципальный контроллер подсказывал, советовал, но не имел права решающего голоса. Суды в большинстве случаев вставали на сторону именно таких компаний, где область была соучастником бизнеса. Да и отношение к таким компаниям было совсем другим - им шли навстречу.

Вместе с губернатором (который совсем запутался кого именно он должен представлять) они проводили любопытную политику, и все равно добивались денег из Москвы, ибо в противном случае область становилось слишком самостоятельной, а этого старались не допускать (деньги давались на различные проекты, дабы не дать возможности эти же проекты сделать без федеральных денег, что уже не раз демонстрировал Сталин). Губернатор был нужен Сталину, как переговорщик и добытчик ресурсов федерации, да и результатами область могла похвастать сногсшибательными, официально они были делом рук губернатора (и ему было чем козырнуть при любых моментах), так что вождь был благодарным партнёром, хотя все, конечно, понимали истинного виновника событий.

Громких дел стало столько, что они перестали быть громкими, а перешли в разряд обыденных. Сводки из области попадали в федеральные каналы чуть ли не ежедневно. А уж блоги и социальные сети просто пестрили новостями о новых разоблачениях и преступлениях. Неофициально вождь дал разрешение некоторым журналистам (в том числе совсем начинающим) вести самые смелые расследования, при этом гарантировав их безопасность и приятные бонусы.

Все эти меры и перетасовка кадров, разумеется, не могли не вызвать ответной реакции. На Сталина и на целый ряд его соратников были заведено множество расследований в сфере преобразований, чистоты выборов, получение незаконных денежных средств и тому подобное. Группы следователей «работали» не покладая запачканных рук, находя (а где не находили там придумывали) все новые «подробности» этих «ужаснейших» деяний. Однако, вопреки ожиданиям Москвы, дела у следователей почему-то не клеились, поскольку на деле то как раз было все проведено честным и порядочным образом, а давать лживые свидетельские показания против Сталина охотников было слишком мало, а те же кто всё-таки решались на это, почему-то попадали в различные катастрофы, расследования, публичные обличения и скандалы и прочие нелицеприятные моменты. Разумеется, за самими следователями был надзор сталинской группы, а где был надзор, там находились и результаты, весьма нелицеприятные.

Следователи также устали фабриковать всякую чушь, постоянно балансируя на грани. Многие из них сами отказывались от расследований, другие оказывались в одиночестве, ибо местные помогали им только для вида, против иных в ответ заводились дела (случайно вытаскивалась вся подноготная пороков и деяний этих людей, материал для которых предоставляла контрразведка Сталина, продолжающая ночные рейды по городу и области).

Все происходило потому, что контрразведка Сталина также не дремала. На первых двух следователей, которым был поручен сбор информации, были вскрыты вполне легальные дела их прошлого. Также они оказались впутанными во вполне человеческие, однако незаконные радости, свойственные здоровым телом, но не разумом, мужчинам. Иначе говоря, девушки оказались несколько младше (но достаточно возрастные, чтобы поступить на подготовительные курсы в университет Сталина), чем было разрешено, а весь материал был выставлен на всеобщее обозрение не только в протоколах полиции, но и в прессе, в результате чего, он стал известен их семьям, да и всем, кто был заинтересован (то есть всему городу). Первопроходцы, ожидая вполне естественную помощь Москвы в оформлении их новых дел и соответствующего влияния на местных стражей правопорядка, были крайне удивлены, вдруг осознав, что никто не собирается закрывать глаза на их приключения, при таком ажиотаже прессы вокруг этих делишек. Наоборот, дела были поразительно быстро оформлены, и теперь уже бывшие следователи пополнили ряды нарушителей правопорядка в камерах, проклиная всех своих контролёров.

Принимать эстафету мало кому хотелось, и, хотя, таковые вскоре нашлись, правда в довольно небольших количествах, их успехи не слишком превзошли предыдущих соратников. Про них узнавалось буквально все, вплоть со дня рождения. Отдел контрразведки работал слаженно и подчинялся напрямую Сталину, обладая огромными, хоть и не вполне законными полномочиями, а порой и действуя незаконными методами, добывая необходимую информацию, устраивая реальную подставу для особо неугомонных искателей приключений. Его сотрудники, разумеется, занимали разные должности в силовых структурах, а также были отдельные агенты, действующие скрытно и нестандартно. Рапорты и увольнения в рядах силовых структур докатились и до ФСБ, там также начались увольнения по собственному желанию. Работе именно этих подразделений Сталин уделял особое внимание и всегда был в курсе всех дел. Накал страстей был слишком большим, в дело вмешивались представители криминальных структур, у которых Сталин отнимал все больше денег и власти. Закончились все эти расследования, ввиду их бесперспективности, тремя выстрелами из пистолета с глушителем у ворот в доме Сталина, в результате которых, вождь впервые за три года пребывания в новом для него мире, попал в реанимацию.

Глава 9. Первая опасность.

…Дела столь славные исполнив,

Их жадности души поколебав,

И руки злодеянием наполнив,

Кровавый меч в них увидав.

…В этот день ничто не предвещало катастрофических событий. Как и всегда, довольно напряжённый день, был закончен поздно вечером обильным ужином в кругу соратников.

Общая ситуация была выстроена идеально, народ души не чаял в своём лидере и его соратниках, экономика области была на невероятном пике, про коррупцию и преступления в прежних масштабах уже никто не вспоминал - в районном центре не осталось ни одного уголка, где было бы опасно гулять. А те, кто мог бы представлять опасность ещё год назад, те кто ходили, не выпуская из рук бутылки с пивом, теперь до самого вечера с увлечением либо тренировались в какой-нибудь из секций, либо проявляли творчество в одном из юношеских кружков, либо постигали дисциплину в военном лагере, либо, что также нередко, трудились в колониях. Хулиганы остались, наркоманы остались, попадались любители хорошенько заложить за воротник, но они очень оперативно выводились из области путём простого ареста – к ним стали относиться с большим вниманием и потому ловили любой момент для задержания. К сожалению, не так радужны были дела с оборотом наркотиков, но меры пресечения наркоманов были сильные, однако источник его Сталин ещё не мог прекратить, равно как не мог ничего поделать с покрыванием преступников на высоком уровне. Для того, чтобы развязать себе руки, вождь использовал простых людей – в разных частях города и региона на стенах домов, над пролётами мостов и на хорошо видных сооружениях появлялись надписи «здесь продают наркотики». Полиция вынуждена была реагировать весьма серьёзно, ибо новости сразу же разлетались по всем социальным сетям, находились свидетели. Приезжали столичные проверки, задействовались специальные службы. В общем кое-какие действия делать удавалось.

Люди по-настоящему почувствовали, что значит быть защищёнными своим государством. Цены на квартиры и жилые дома, в том числе и в области, взлетели от 10 до 30 процентов, в связи с огромным числом приезжих из других областей и мигрантов (крайне строгий контроль стал отсекать очень многих), на радость застройщиков, риелторов и простых людей (собственников квартир). Простые граждане были, конечно, недовольны, но лишь до момента покупки своей квартиры – приятно видеть, что твои вложения стабильно растут в цене. Да и обычные собственники квартир вторичного рынка также не прогадали, ибо их собственность стала значительно дороже.

Рост населения повлёк приток уровня покупательской способности, что само собой привлекло довольно много новых инвестиций в область, особенно с учётом их защищенности в новых условиях, а также отсутствия административного давления. Рост предпринимателей и новых организаций увеличивался каждый месяц. Появилось множество производств исключительно областных и самостоятельных товаров, произведённых строго в местных условиях. Люди чувствовали законность везде и знали, что наказание грозит за его несоблюдение всем, независимо от положения и благосостояния. Некоторые ситуации и остатки преступных деятелей, которые все ещё разъезжали по городу, народ воспринимал, как некое зло, дохаживающее последние дни.

Новые происки в деле расследований против Сталина были в очередной раз похоронены, в связи с очередным выявлением преступной деятельности самого «расследователя». Им оказался целый полковник ФСБ – пойман он был при передаче заданий своим подопечным – разговор был выложен в сеть неизвестными людьми (хотя и весьма известными в своём кругу) и сразу разлетелся по стране. После выхода видео в эфир способы его получения стали неважны. Ретивые, простые и, конечно, сильно неравнодушные граждане, а на деле контрразведка Сталина, с успехом провели эту акцию. Оправдания были отринуты, а расследование, учитывая шум на федеральном уровне (и мощное содействие местных силовиков, прикрывавших в первую очередь себя самих), было проведено и закончено весьма плачевно для теперь уже бывшего сотрудника. Не помогло и вышестоящее начальство. На проведённых закулисно переговорах были достигнуты соглашения, но наказание, тем не менее, последовало, хоть и не такое строгое, как планировалось поначалу. Были арестованы и исполнители.

Достижения и вправду были неописуемы. Вождь приобрел небольшой особняк на окраине города с отличным видом на реку. Сталин ездил теперь домой с охранником (который был явным и двумя скрытыми на отдельной машине) – громадным парнем Денисом, который несмотря на размеры был быстр, как разящая молния. Охрану приставили также к некоторым соратникам, в связи с тем, что несколько месяцев назад, вероятно в назидание вождю, был довольно сильно избит председатель комитета по архитектуре, вынесший запретительное решение в части строительства огромного торгового центра, который активно продвигали иногородние и местные элиты. Невзирая на положенные принципы, строительство уже началось, а когда получили отрицательное решение, то, разумеется, несколько озадачились. Привычный подкуп и шантаж почему-то не сработал. Застройщиком выступала иногородняя компания, привыкшая решать вопросы радикальными методами. Все организаторы и исполнители были найдены и посажены за решетку (кроме, к сожалению, тех, кто был убит при задержании – пять человек из семи – жестоко, но таковы были существующие реалии. Охрана носила при себе тяжелое вооружение, а представители государственных силовых структур вовсе не жаждали проверять на себе их работоспособность), несмотря на значительное давление со «стороны». При задержании завязалась самая настоящая перестрелка, длящаяся около получаса. На оставшихся в живых лихих парней и их куратора было навешано все, что только можно было сделать, учитывая их поступок. Сторонним просителям было разъяснено в максимально вежливой форме, что работать в области можно исключительно по закону. И никаких исключений не будет. Впрочем, им теперь было не до работы.

Подобного шага Сталин ожидал, поэтому после него обоснованно приставил к некоторым своим людям охрану, в том числе и себе (финансирование пока проводилось из денег фонда вождя, которые он начал получать, как долю в нескольких предприятиях – он самостоятельно и абсолютно законно возродил некоторые компании с помощью своих людей, и теперь они приносили хороший доход). Ни единой копейки из фонда вождь не тратил на себя или свои нужды, все шло лишь на текущие дела. Его бизнес был честный и настоящий, а вложить деньги в бизнес Сталина не хотел только ленивый – опять же играла его репутация. Он был примером человека дела – все понимали, что источник дохода у него должен быть, ибо без серьезных денег мало что можно сделать, однако Сталин позаботился, чтобы этот источник был легальный и настоящий, а самое главное честный и ни от кого не зависящий – ему не надо было отдавать кому-то дань или долги – он был хозяином и распорядителем. Никаких откатов или взяток даже не обсуждалось. В этом не было нужды, кроме того, это бы перечеркнуло все то, чего вождь добился с таким трудом, ибо он стал бы тем, кого учил презирать.

Народ это оценил и понял. Все это было в открытой печати, хотя и перевиралось разными людьми в блогах и социальных сетях. Кроме того, были очень многие обязанные ему предприниматели и сотрудники разных организаций – он не упускал возможности также проявить им благодарность, когда ему было необходимо. Справедливости ради, стоит отметить, что он, конечно, не мог пока что финансировать свою контрразведку полностью сам, поэтому вынужден держать её скрытой в лице разных сотрудников различных ведомств в городе и области (что, конечно, было явным нарушением закона, впрочем, не мог же Сталин запретить действовать сотрудникам по вечерам или отпускам, а свои прямые обязанности они выполняли отлично, не отлынивая, просто обязанностей этих было немного) по крайней мере пока что – постепенно финансирование их переходило именно под фонд Сталина. Эти нарушения были быстро устранены, в первую очередь для того, чтобы ничто не бросало тени на репутацию Сталина.

Однако работала она (разведка) крайне эффективно, понимая, что сейчас закладывается фундамент их будущего в разрезе целой страны. Но все же оперативные бригады на крайний случай у него были – им всегда хватало работы, они занимались отработкой коррупционных схем и преступников параллельно с органами. Зарабатывали стабильную зарплату и не выказывали признаков недовольства – некоторыми двигали амбиции, с расчётом на будущее, некоторые просто обрели лидера, которому хотели бы служить верно и честно, зная, что их никогда не оставят и позаботятся, а некоторые были фанатично преданы Сталину и готовы были идти за ним до конца, каким бы тот ни был. Есть множество людей, желающих служить достойному лидеру и в этом обрести своё предназначение.

Как раз личная охрана вождя и состояла из таких – они были выходцами из университета, бывшие военные, силовики, а также несправедливо осуждённые, которые, благодаря влиянию Сталина (с небольшими отклонениями от закона), обрели свободу.

У него был водитель (на самом деле, конечно, тоже телохранитель) и охранник. Сам вождь тоже водил, но рука, повреждённая ещё в прежней его жизни, иногда подводила.

Выйдя из ворот и сев в машину, Сталин молчаливо, впрочем, как всегда, смотрел на проносящиеся дома и магазины. Он любил наблюдать спокойную размеренную жизнь города, в котором он столько сделал и в котором стал настоящей живой легендой. Он любил почёт и уважение, но только тогда, когда они заслужены, но не любил явную лесть и подхалимство (в небольшой порции лести, все же, вождь порой себе не отказывал) – этого он не допускал, по крайней мере старался.

Своей собственной жизнью он подавал пример народу в образе жизни, благосостояния, отношению к соратникам, коллегам по работе, отношению к любому чужому человеку, а также к каждому гражданину в отдельности, в результате народ перенимал этот пример с радостью и любовью.

Доехав до ворот, он сам открыл дверь, ибо не терпел проявления слабости и прислуживания - он запретил это делать Денису, ввиду отсутствия необходимости. Затем он вышел и в сопровождении Дениса пошёл к воротам, к сожалению, не услышав едва заметный шорох под сенью раскидистого дуба, стоявшего около дороги, образовав слепую зону своими низкими ветвями. Зато этот шорох сразу привлёк внимание Дениса (бывалого вояки, не раз спасавшего жизнь своему подопечному), его реакция была мгновенной – он выскочил сбоку от вождя и всей массой упал прямо на него, подставляя руку и заслоняя его своим телом. Выстрелы были очередью, изрешетив землю вокруг упавших. Две пули попали в Дениса – спас бронежилет (в него также было не менее трёх попаданий) и одна в ключицу Сталину – он упорно отказывался от тяжёлой и неудобной штуки, обосновывая это тем, что жилет весит, как «половина его самого». Оба упали прямо на асфальт, затем раздалось несколько выстрелов из обоих пистолетов Дениса. Они не прошли безрезультатно, однако ранение одного из нападавшего было скорее всего лёгким, чего не скажешь о втором – он был убит, а всего нападавших было трое. Немедленно выстрелы Дениса были поддержаны огнём шофера, выскочившего из машины, что вынудило третьего члена нападения вжать по газам, не дожидаясь напарника. Второму нападавшему пришлось бежать самостоятельно.

Крикнув водителю, чтоб вызывал скорую и прикрывал вождя, и наспех осмотрев Сталина, Денис улыбнулся, скрыв гримасу боли и помчался в направлении стрелявшего, невольно отмечая красными каплями свой путь (сил в тренированном теле пока что было достаточно). Водитель, выскочивший к тому времени из машины и подбежавший к раненому вождю, затащил его за ворота и вызвал полицию и скорую. Сталин был в сознании и попросил позвонить Максиму Селеверстову – начальнику его отдела контрразведки.

Скорая подъехала через несколько минут. Наскоро сделав укол и остановив кровь, Сталина загрузили в машину. Вместе с ними сели двое сотрудников особого отдела вождя, и две машины также направились сопровождать Виталия Васильевича. Остальные сотрудники занялись поиском Дениса и преступников.

Охраннику не удалось догнать стрелявших. Зато он успел всадить второму нападавшему ещё одну пулю, что подтверждалось сильным кровотечением оного. Дениса нашли сидящим прямо на краю проезжей части и переводящим дух на траве в одном километре от места события, сильная кровопотеря была уже опасна – бежать не осталось сил. Нападавший скрылся с сообщником, ожидавшим его в машине. Ранения Дениса хоть и не были очень чувствительными, однако долго бежать он не смог. К счастью, кроме сильного ушиба и касательного пулевого в руке и сквозного в ноге, других повреждений не было. Его погрузили в машину и повезли в больницу.

Денис был не просто спортсменом. Он прошёл подготовку по программе спецназа, прошёл две горячие точки, не раз бывал в бою. Ушёл по ранению. Его лучшее качество - была беззаветная преданность и неподкупность. Семьи у него не было, не позволяли последствия боевых действий. Однако ничуть не меньше, чем настоящую семью, он нашёл в кругу друзей и своего начальника. Нельзя сказать, что он был фанатиком, но свою преданность доказал не раз, равно как и смелость. Вот и теперь он проявил эти качества, не жалея себя и защищая Сталина. Он всегда помнил, что сделал вождь для него, когда за то, что защищал коллегу от действий подвыпивших военных, случайно убил одного из них и угодил в тюрьму – просидев там более двух лет, неожиданно обрёл свободу и полное отсутствие вины, Сталин поспособствовал пересмотру дела.

По данным, восстановленным на месте преступления, удалось определить многое, в частности по гильзам и пулям, специфики звука выстрела и минимального звучания шагов нападавших, можно было выяснить, что стрелявшие не были представителями криминала, а скорее работали в одном из военных подразделений, а также были причастны к спецслужбам, ибо применялось особое оружие и боеприпасы. Нападавших было двое, третий же был водитель. Один из них был ранен ответными выстрелами охранника. Частицы крови остались на асфальте и на дереве, кроме того, вся дорога была также отмечена кровью, показывая, что пули Дениса прошли навылет. Группа, оставшаяся на месте, собрала образцы крови для анализа ДНК. Был объявлен план «Перехват», а следом и план «Ураган». К сожалению, эти действия не дали результата, зато позволили найти нескольких преступников, не имевших отношения к нападению. Второй нападавший был сначала опознан приблизительно, но после того, как его отвезли с места преступления – труп куда-то пропал. Равно как и служитель морга, который его принимал. Причины все понимали. Ситуацию по-своему понял и Сталин – через 4 дня пропал также водитель и помощник судмедэксперта, перевозивших украденный труп нападавшего – их легко нашли (поскольку сами же их аккуратно «похитили», а на деле спасли им жизни), ибо неотлучно сторожили тело прямо в морге, поставив для вида «полупьянного» охранника в дверях. Вдобавок ко всему, распустили слух о том, что специальная комиссия едет в город для проверки личности. Уловка сработала, ибо соблазнённые лёгкой добычей, заговорщики решили убрать охранника и забрать труп. Охранник оказался совсем не таким, какой образ он представлял. Огнестрельное оружие налётчики не применяли в виду слабости противника, а с рукопашным боем у них все склеилось неудачно. «Алкоголик» оказался профессиональным воякой и быстро скрутил нападавших. И хотя он все же проморгал похищение (нападавших было две группы), отпор дал достойный – появилось два живых подозреваемых. Играть в такие наглые игры с собой вождь не позволил – и дал явный и понятный ответ.

Уже через неделю Сталину разрешили потихоньку вставать, рана была серьёзная, особенно для человека в возрасте, однако уже через месяц, он полностью поправился, и хотя врачи настаивали на продолжении лечения, а также периоде восстановления, Виталий Васильевич вышел на работу как был – с перевязью через плечо. Денис не покидал его ни на минуту (хоть и чуть прихрамывал, но отлично себя чувствовал), несмотря на ушибы, оборудовав замечательную комнату с книжками прямо в палате Сталина. Читать он очень любил. На входе в палату также дежурили двое сотрудников полиции, весьма гордые своим заданием, уже строившие радужные планы дальнейшей деятельности. Несмотря на укоры вождя и ворчание, впрочем, на этот раз довольно слабые, Денис все же надел на начальника бронежилет и не позволял снимать его теперь, даже в больничной палате.

- Мы ведь ожидали, что они начнут атаку, я так просто даже рад, что не стали тянуть так долго, теперь и мы имеем полное право отвечать по всем канонам. Вероятно, мы достигли некоторого потолка, по их мнению, что заставило их так поступить. Видать не дотерпели. Перестарались. Нам остаётся радоваться, что обошлось благополучно и по максимуму использовать ситуацию для дальнейшего развития нашего дела, - сказал Сталин, обращаясь к охраннику, - да и можно ли их осуждать. Всякий выживает по-своему. Зато сейчас все враги смотрят на ситуацию и анализируют, что к нам не так-то уж просто подобраться. Необходимо найти лишь моменты в этой ситуации, которые мы могли бы обратить на свою пользу. А про труп, который пропал, ха … смешно! Ну, ничего, они ещё наплачутся, думают, труп своровали и шито-крыто, как бы не так, труп как я понял ты заменил? Вот дурачки. Проследи чтобы судмедэксперт не проболтался, все таки труп человека, хоть и бездомного, но как то не по-человечески. С перевозчиками разобрались, доберёмся и до заказчиков.

- Да, труп заменили, понятно было что они за ним приедут. Про труп все в порядке, он их просто местами поменял, не он же его воровал, ну перепутал ярлычки, ничего страшного. А реальный мы уже опознали... Вы опять защёлки ослабили? – Денис подтянул бронежилет и максимально стянул его на боках – ну что за детский сад, Виталий Васильевич? Ну это же ваша безопасность. Скоро мышцы полностью привыкнут и будете не замечать его совсем. Что будем делать дальше? Как отвечать на эти действия? Ответа сейчас ждут и внимательно следят за ситуацией. Меры безопасности сейчас, полагаю, надо применять не только к Вам, но и некоторым нашим соратникам, - отвечал Денис, - а про труп не переживайте, найдём и труп наш подставной, да и этих воров, скорее всего в том же состоянии, что и труп, который они украли. А может и уже нашли – вот, сюрприз вам готовят, раньше времени не говорят. Да вы не переживайте – они их сами ликвидируют. Не станут рисковать. Знают ведь, что мы ищем. И нам же подбросят. Так всегда.

- Теперь мы будем наносить удары. Чётко, методично и наверняка. Да, кстати, я признаю ошибку, извини за брюзжание, и прошу тебя, выполни единственный момент, найди мне бронежилет полёгче. И может что-нибудь на голову, какую-нибудь непробиваемую кепку, что ли! Носить всё-таки придётся. Думаю, это не последнее происшествие, - задумчиво добавил Сталин. Денис кивнул и улыбнулся, - найдём вам кепку! Давайте, вам спать пора.

Показательно было и то, что в больнице перебывало бесчисленное количество народу. Самого обыкновенного простого, искренне сочувствующих своему лидеру. Иначе, как Сталиным, не воспринимали Виталия Васильевича. Где бы между собой не говорили о нем, употребляли только «Сталин». Люди дежурили на улице, лишь бы пробиться к нему. На прибольничном дворе раскинулся палаточный лагерь – главный врач поначалу категорически был против, но потом махнул рукой. А палаток все прибавлялось – это было во всех новостях. Ни один лидер региона (да и, собственно говоря, страны) не был удостоен подобного внимания. Вождь не возражал, хотя меры безопасности были приняты сильнейшие, и доступ кого бы то ни было не рекомендовался никаким образом.

- Какой смысл управлять, стараться помочь людям быть счастливыми и защищёнными, если потом избегать простой русской благодарности от них, даже если и в этой благодарности кто-то пронесёт гранату, - шутил Виталий Васильевич, - это и есть высший показатель народной любви, когда и где люди приходили так вот поддержать, ночевали в палатках, просто, чтобы выразить симпатию и поддержку. Я безумно рад такому отношению. За такое и умереть не жалко.

И люди шли. Тащили подарки, кто какие мог, такие и тащил. Простые бабушки из кучи деревень с мужьями несли пироги – и слаще их не было ничего. Горожане несли фрукты, пиццы и орехи. Всякие носки, накидки, халаты, тапочки и кучу всего ещё. Если бы Денис не устраивал по ночам большой уборки (раздавая подарки всей больнице, благо в ней хватало больных) – в палате бы не хватило места даже самому больному Сталину. Еду проверяли, проверяли одежду. Как бы не был благодарен вождь за подарки, Денис не позволил ему съесть ни крошки от тех щедрот, что принесли люди, всё может быть. Через несколько дней очередная «бабушка» принесла очередной пирог. Намётанный глаз Дениса сразу определил чрезвычайную «прыткость» этой бедной пенсионерки. Аккуратно проводив из палаты бабушку (выражая стандартные благодарности и произнося иные душещипательные речи), её очень тихо и вежливо задержали, причём, в довольно деликатной форме. Пирог проверили – все было вроде бы ничего. Сталин укорял в излишней придирчивости. Денис уж было начал извиняться за свои излишние подозрения, но в манерах «бабушки» его вновь что-то смутило. Предложили бабушке самой попробовать пирог - она сказала что уже поела.

Пирог отвезли в лабораторию, а «бабушку» в камеру. Поздно вечером из лаборатории пришёл ответ – очень хитрый вирус был внесён в тесто, причём равномерно, то есть профессионально. Вирус был не с мгновенным эффектом, а недельным, но результат был бы плачевным. В тот же день все хождения народа пришлось прекратить, несмотря на волну негодования. «Бабушка» оказалась нанятым сотрудником, которая в результате «деликатного» допроса сдала своих кураторов и сообщила обо всем, что ей было известно. В тот же день кураторы были задержаны.

И именно они отвечали за покушение на убийство вождя. Вернее, они были исполнителями, которых не успели убрать с дороги истинные заказчики. Охрана преступников теперь была посильнее охраны вождя, ибо они сами понимали, если они не исполнят заказ, то их уберут сами же заказчики. Впрочем, был и ещё способ более-менее обезопасить себя – сдать всех, кого знали и полностью признаться, именно этот способ они и выбрали. Пройдя цепь посредников, Сталин получил фактуру на истинных заказчиков покушения.

Глава 10. Последствия.

…Обдало жаром тех злодеев,

Что преступленье совершив,

Вкусили лишь судьбу тех лиходеев,

Что сеют зло, вплетая в свой мотив.

Происшествие получило мощнейший общественный резонанс. Он был озвучен повсюду во всей стране. Поисками преступников занялось областное ФСБ, а также были присланы бригады из Москвы. Были выражены сочувствия от многих представителей власти, в том числе и из столицы. Оттуда они выражались так явно, что приходилось, превозмогая себя и здравый смысл, в них верить и даже отвечать на них. Несмотря на все предпринятые меры, Сталин совершенно не рассчитывал на местных силовиков. Подключив для порядка полицию, немедленно в бой были брошены все сотрудники его особого отдела. В совокупности мер, предпринятых сразу после преступления, в течении 5 дней были установлены личности, могущие быть причастные к данному происшествию, однако эта информация была пока что скрыта от кого бы то ни было. Велся розыск установленных личностей исключительно сотрудниками особого отдела, ибо прямых доказательств не было. Они ждали результатов от ФСБ. Ждать пришлось довольно долго. К моменту выздоровления Сталина, преступники были найдены, а точнее установлены их личности, как и говорил Денис, на уже остывших телах. Глупость и очевидность подтасовки была ясна. Исполнителей ликвидировали, чтобы обрубить все концы.

Была проведена пресс-конференция. На ней Сталин был поразительно краток, но послевкусие его слов вызвало много реакций на всех уровнях.

Я даю вам слово. Своё слово. Вы знаете меня столько времени, и я не нарушил своих обещаний ни одного раза. Так вот и сейчас, даю вам слово, что все те, кто участвовал, покрывал или хотя бы не обращал внимание (а обратить им полагалось по службе) на подготовку этого, с позволения сказать нападения, будут найдены и понесут полную ответственность, предусмотренную законом и ни при каких обстоятельствах не получат ни грамма смягчения, при попытке бегства также последует незамедлительная кара. Также заявляю, что все, кто пытался и пытается заниматься фальсификацией каких-либо «дел» на кого угодно, будь то рядовой дворник или глава администрации области, он не уйдёт от возмездия и получит на полную катушку. Теперь в этой области все будет по закону и никак больше. Запомните – ВСЕ. Забудьте о коррупции, забудьте о каких-либо «могучих» чиновниках или полицейских, они слуги народа, избранные вами же, и они будут служить вам или не будут таковыми являться, а то и существовать вообще. Вот вам моё слово. Теперь будет дело, - так закончил Сталин свою речь.

Ни один журналист не задал стандартных провокационных вопросов, ибо все были в шоке от услышанного. В течении трёх недель было возбуждено более сотни уголовных дел – вождь более не мелочился. Он вообще оставил в покое губернатора, и начал действовать сам неприкрыто, чему, собственно говоря, глава области даже обрадовался. И по всему было видно, что ни одно дело не «затеряется» в архивах. Рапорты об увольнениях по собственному желанию шли из самых различных ведомств. Шло освобождение постов и туда сразу приходили люди Сталина всеми правдами и неправдами. К сожалению, не обошлось и без внутренних предательств, польстившиеся на деньги люди из окружения Сталина, были выявлены и представлены к ответу, в камеру к ним ездил сам вождь, чтобы «посмотреть в глаза». Несколько человек после этого визита покончили с собой прямо в камере, ибо не нашли другого выхода для себя.

Для противников Сталина это было золотое дно – клавиатуры плавились от безмерной критики вождя, воспоминания о чистках прошлого всплывали отовсюду. Однако они не понимали, что в своей критике они волей-неволей рекламируют железную волю председателя областной думы и делают рекламу ему не только для народа, но и для Москвы.

Однако поток сторонников и верных сподвижников у Виталия Васильевича не оскудевал. Впрочем, хватало и противников. Прискорбно говорить, но людские пороки порой пересиливают верность и преданность – трое граждан в составе группы Сталина, в том числе и в статусе депутатов, также были смещены со своих должностей и подвергнуты уголовному преследованию. Прошлось проводить дополнительные выборы. Вождь внимательно следил за изменением личности человека, когда та подвергалась влиянию власти и материального богатства. Он теперь старался не повторять ошибок прошлого и не допускать потенциально великим лидерам и командирам подвергнуться разложению, путём накопления богатств и власти. Лишь немногие способны справиться с этим, остальные не должны быть подвержены влиянию денег и власти, а потому Сталин не допускал сосредоточения большого количества ни того, ни другого в руках одних людей. Усилившиеся структуры он дробил на несколько, затем снова сплачивал до следующего усиления. Лишь те оставались нетронутыми, кто был абсолютно равнодушен к власти и деньгам, кто не задирал нос вообще. Впрочем, все изменилось с приходом аппарата «Поиск», но о нем чуть дальше.

Кроме крупных успехов появились неожиданные доходы в так называемый благотворительный фонд. Было предложено абсолютно официально (то есть абсолютно напрямую) и с экранов телевидения, и с газетных строк, и в интернете, добровольно пожертвовать деньги, как чиновникам, так и многим структурам и предпринимателям, просто взять и пожертвовать, если вдруг считаете, что они лишние. Фонд был довольно большой, ибо этого, казалось бы, смешного призыва, хватило для того, чтобы многие недобросовестные слуги народа облегчили свою совесть, а заодно и получили возможность избежать более сурового уголовного наказания. Иными словами, закулисно было предложено облегчить совесть (и свои карманы) и отдать преступные деньги в бюджет, сохранив остатки украденного и свободу. После пожертвования отношение к ним провластных структур менялось и облегчалось. Официально фонд собирал добровольные деньги на муниципальные нужды, неофициально же многие понимали, что фонд предназначен для мягкого избавления наворованного в добровольной форме. Эти деньги все равно бы ушли в бюджет в результате расследований, но это было бы потом и может быть, а так приход был сразу и преступник хотя бы немного, но раскаивался.

Фонд был направлен на социальные нужды малообеспеченных людей, социальные программы, нововведения, а также детей с ограниченными возможностями. Тратился он не бездумно, а строго под контролем. Люди, которые понимали, что волна расследований скоро докатиться и до них, приходили сами и направлялись на встречу со специальной комиссией. Деньги возвращались реально сворованные или преступно нажитые – добровольное признание и возврат средств сильно влиял на меру пресечения, а также определял степень наказания коррупционеров и преступников. Возможно, наказания можно было бы и избежать, особенно, если сдать других преступников. А оформлялись деньги, как поступления на благотворительность добрых людей и сознательных граждан. Таким образом преступные наклонности различных людей были закрыты от общественности. Размер фонда вскоре стал сравним с размером бюджета города, а затем и резко превысил его, и из него начали финансироваться и другие направления. Нечистые на руку граждане получили возможность избежать сурового наказания, используя этот народный метод, а также избежать публичного осуждения. Перевод средств был конфиденциальным на бумаге (но очень чётким в реальности), и они могли быть уверены, что это не просочиться в прессу. Вождю верили все, в том числе и заклятые враги.

Наступил день и для главы области. Губернатору было также предложено добровольно и конфиденциально явиться на беседу, дабы не порочить расследованиями ни его прошлое, ни будущее. Глава региона не стал тянуть с визитом. Первым основным условием, кроме возврата крупных сумм, было обязательное сотрудничество в плане, как криминальных, так и политических синдикатов, сложившихся в области. Сталин понимал, что на выявление всего «нутра» может уйти не один год, а у него не было этого времени, потому и предложил сотрудничество без каких-либо последствий. Сведения, сообщённые губернатором, крайне помогли раскрыть сложные и многоструктурные связи местных царьков и царевен. Для главы это был идеальный вариант, ибо все происходило абсолютно конфиденциально. Сам глава мало чем рисковал, ибо большинство его соратников уже давно покинули свои посты, в связи с новыми «реформами», а их задержание было вопросом времени. А остальные готовились к этому шагу. На этом этапе вождь понимал, что порядок в области теперь наведён, а самое главное, настоящая власть сосредоточена в его руках железным хомутом. Теперь, активно решая текущие дела, он просто ждал реакции от Москвы. Она не стала медлить. В один из обычных вечеров Сталин был приглашён в Москву на встречу с президентом.

Глава 11. Московский диалог.

…В просторах чуждых мне чертогов,

Где роскошь навевала дрем,

Пытался говорить я там о многом,

Но встретили меня с огнём…

Все, что было необходимо подготовить к встрече с первым лицом государства, было сделано давно. Сталин поехал в своей собственной машине вместе с Денисом. Вождь совершенно не опасался какого-либо подвоха, ибо все было слишком официально и надобности брать охрану не было, да и было лишено смысла, тем более, он очень уважал главу государства, прочитав столько всего про него в литературе и газетных выписках. Он абсолютно ясно понимал, что за ними наблюдают и сопровождают высокопрофессиональные люди (поэтому их сложно обнаружить), поэтому на время поездки позволил себе расслабиться. При все при этом, вождь понимал, что глава государства не просто так пригласил его на беседу, причём сделал это довольно скрытно.

Он видел в нём самого себя в начале своей карьеры, когда он пробивался через громадную кучу самых разных людей, порой совершенно никчёмных, но занимающих высочайшие посты. Он вспоминал, как осторожно лавировал между ними поначалу, каждый раз рискуя упасть, а то и погибнуть, как он присоединялся то к одним, ненавидя их всей душой, то к другим, вначале боготворя их, а затем проклиная. Вспоминал, как смеялись над ним, не считая его хоть сколько-нибудь значимой угрозой, как эти насмешники постепенно затыкали свои рты, осознавая степень своей ошибки, и её страшнейшие для них же последствия. Эти воспоминания заставили вождя улыбнуться, он наслаждался дорогой и своими размышлениями.

Из огромной массы послереволюционной страны большое количество совершенно недостойных людей засело в верхних эшелонах власти. Он вспоминал какой огромной ценой он выжимал их из кресел, сколь много времени это заняло, скольких нужных и близких людей пришлось принести при этом в жертву. Он помнил, что и сам не раз бывал под прицелом, но всякий раз умело выходил из сложнейших ситуаций, умудряясь переигрывать противников. Сознавал он также, что вплоть до 1953 года, он так и не избавился от всех противников, не только его самого, но и страны в целом. Здесь он чётко прослеживал самого себя, ведь президент точно также лавировал между огромным количеством власть имущих, а заодно и иностранными разведками, да и политиками, постепенно прогибая свою линию, зачастую отходя от собственных принципов и идеалов, дабы, пожертвовав малым, не потерять все достигнутое. Тащил за собой свою группу (президентскую), как тащил когда-то Сталин. Не без слабостей и грехов, а кто же без них? Сталин сам вспоминал себя на посту верховного лидера – сколько было проявлено слабости, нерешительности, страха, порой и наоборот – перегибов, жестокости, ошибочности, иногда и потаканию собственным эмоциям. Было совершенно громадное количество ошибок, и потому у вождя язык не поворачивался критиковать президента, ибо он видел сколь многого тот достиг, и как сильно он изменил страну. Он видел компромиссы, на которые шёл президент, от осознания которых у вождя сжимались кулаки, но понимая, что давление на главу государства чудовищное, ярость уходила из сознания вождя, а на её место приходило понимание и уважение к первому лицу. Он вспоминал себя же, презирающего свои же поступки, но вынужденного делать их, идя по бесконечным ступеням власти СССР.

Он с удивлением и отчаянием прочитал о перестройке, о крахе СССР, о следующих за ними временах, о волне невиданного бандитизма, войнах внутри государства и тому подобных вещах. В президенте он увидел человека, сумевшего остановить все это, взять власть в руки правительства, а не кучки олигархов (не сразу и не всю). Однако он чётко понимал, что президент не контролирует всё и везде. Безусловно, очень на многое он вынужден закрывать глаза, ибо слишком многим обязан и слишком со многими связан. По мнению вождя президент как бы уравновешивал самые сильные кланы (ненавидящих друг друга, но вынужденные работать вместе, чтобы не погибнуть), и не давал им ни ослабнуть, ни окрепнуть. При необходимости он стравливал их друг с другом, а потом сам же спасал, мирил их друг с другом. Он видел их сражения за власть, но направлял эту борьбу на другие кланы, а не на государство. Если они и развивались, то только совместно, чтобы сохранить баланс сил. Он выработал некие негласные правила взаимодействия, и они подчинялись этим правилам в определённой степени. Конечно, нарушения были и не малые, но тогда гнев совместный обрушивался на нахала, и его наказывали, наказывали публично и прилюдно, так, чтобы знали остальные. Так могло быть и с вождём. Сталин вовсе не желал быть этим наказуемым. Президент лавировал между этими группами и теми закулисными правителями мира, которые были сильнее (и гораздо хитрее) во множество раз всех их вместе взятых. Они старались определить путь развития России, который был бы удобен для них, а президент при этом старался играть в свою игру, сохраняя баланс внутри страны и на внешних рубежах.

Он вынужден был не просто считаться с внешним управлением, но и позволять ему столь многое, что, порой, нейтрализовывало годы плодотворной работы. Однако за этими уступками угадывался пусть и не конкретный, пусть сильно размытый, но все же вектор развития своей страны, а не чужих. Сталин видел, что президент абсолютно нормально смотрит на иностранные связи своих же подчинённых, на это мог предположить, что в дальнейшем глава государства хочет использовать эти связи для нейтрализации этих людей, и установки новых людей на их места, но уже полностью российской направленности.

Олигархат был полностью зависим от внешних финансовых и политических структур, фактически он был растворен в нем. Порой, даже нарушения внутренних принципов прощались особо приближенным к западу людям, ибо их покровители были слишком сильны. Тем не менее президент отлично понимал, что никто из них не является важным для западных кукловодов и они легко сдадут того или иного человека, если это понадобиться в какой-либо схеме. Именно здесь и была ниша для лавирования. Не один десяток крупных политиков и олигархов уже были отстранены таким образом от власти и влияния, а скоро придёт очередь и остальных.

Вождь был полон уважения к главе страны. Он понимал, сколь нелёгкая ноша висит на нем и смутно угадывал его намерения. Готовясь к встрече, он изучал огромное количество материала, как по прошлым делам, так и по последним. Находясь в курсе текущих новостей, не только прямых, но и новостей оппозиции, Сталин имел чёткое представление о всех проблемах и достижениях нынешней власти. Этот багаж знаний теперь необходимо было только грамотно использовать. Раздав поручения своим замам и исполнителям на местах, рано утром Сталин выехал в Москву. Соратники разберутся с остатками того, что начал сам Виталий Васильевич. Он мог быть спокоен за область. Это был его первый выезд из родной области. Он очень надеялся, что и не последний.

Дорога прошла благополучно. Бдительный Денис в нарушение приказа своего начальника все же исхитрился послать машину охраны вместе с ними. К счастью, она не пригодилась. Сталин оказался впервые в Москве со времён своего перемещения, ибо по всем животрепещущим вопросам он посылал доверенных людей. Он удивлённо осматривал этот громадный город, сравнивая его с тем, каков он был в его времена. Достижения науки и техники, а также архитектуры очень впечатляли его. Они приехали раньше запланированного, ибо Сталин хотел немного пройтись, прогуляться по знакомому ему, но теперь такому чужому городу. Денис неотступно следовал за ним. Вождя поражало все – настроение людей и их количество, парки и скверы, огромные здания и торговые центры, бесконечные вереницы машин и транспортные развязки, причудливой формы. И все же, он не увидел того, что помнил сам. Уткнувшись в телефоны и забывшие о жизни, шли молодые люди, жители играли в телефонах в основном поодиночке, смеялись, ссорились, говорили друг с другом, но в них не было единства и радости общества, было слышно множество сквернословия, наблюдалась раздробленность и потеря патриотизма, как явления. Опытный глаз сразу вычислял то, что не видно было напрямую. Всюду и везде правил «капитал», все действия и стремления людей в основном были устремлены только к нему. Москва сильно изменилась этнически - вождь сразу отметил как много мигрантов и восточных гостей было в огромном мегаполисе.

Впрочем, подобное, но только не в таком масштабе, Сталин наблюдал и в родной области, однако в Москве все это было увеличено во много раз. Денис напомнил, что пора выдвигаться, ибо время подходило. Они сели в машину и поехали на запланированную встречу. Сталин глубоко задумался над увиденным.

В приёмной было прохладно, бесконечность залов и антураж не слишком впечатлили вождя. Он ожидал беседы и готовил в уме ответы. Вопреки ожиданию, вышедший представитель проводил его в отдельный большой кабинет, не относящийся к приёмной, предложив располагаться в удобных креслах и спросив, что бы ему желалось выпить или покушать. Спросив простого чаю, Сталин стал ждать. Прошло не более 5 минут, как глава правительства в сопровождении незнакомого вождю человека, вошёл в кабинет. Поздоровавшись и крепко пожав руку, он представил своему гостю сопровождавшего его чиновника (в миру представителя силовых структур) и опустился в кресло. Разговор начался.

Денис успел перепробовать все сорта довольно неплохого чая, предлагавшиеся ему секретарём (потратил более получаса в поисках туалета), а также прочитал целую кучу бездарных журналов со стола, ещё более укрепив своё отвращение к современной культуре. Время подходило к 4 часам дня. Сталина не было уже более пяти часов. Однако, не успели крамольные мысли войти в голову ретивого охранника, как вождь вышел из дверей, аккуратно прикрыв их, попрощался с секретарём и, кивнув Денису, направился к выходу. Тот поспешил за своим подопечным. Через несколько минут они вышли на стоянку и сели в машину. Сталин не нарушал молчания. Денису было до смерти интересно, о чем был разговор, но он умел не только держать язык за зубами, но и не спрашивать людей раньше, чем они сами захотят что-либо рассказать. Из Москвы удалось выехать только к темноте. Проклиная на все лады пробки, Денис продвигался черепашьим шагом. Было около 9 вечера. Сталин наконец предложил Денису найти какое-нибудь кафе, чтобы покушать и немножко отдохнуть перед поездкой домой. Задерживаться здесь на ночь вождь не хотел. Кафе вскоре нашлось. Сделав заказ, Денис просто спросил:

- Ну, как хоть все прошло? Я волновался, что так долго вас не было, не знал уже что и думать.

- Довольно занятно. Знаешь, сам не ожидал такого, - ответил Сталин, - жизнь удивительная штука и несёт в себе массу интересного. Массу…

- Ну, а хоть как, критиковали или что? – все также проявлял интерес Денис.

- Нет, скорее хвалили, за достижения, за наши победы, ну, сам понимаешь, вернее льстили, готовя свои предложения… вернее инструкции – они так привыкли, не предлагать, а инструктировать. Удивились лишь почему действуем отдельно, а не в кооперации с ними. Во дают (попробуй войди в эту кооперацию). Ну, этот вопрос, конечно, был тоже для проформы – понятно, что наблюдали, выжидали, а теперь, вот, выводы видимо сделали. Я объяснил, что не слишком жалую эту саму кооперацию. Сказал вежливо. Ну как мог, конечно. Обсудили планы, возможности, дали нам кучу конкретных задач. Кстати, забавно, знаешь - наши нападавшие нашлись, в смысле заказчики, на этой неделе оказывается были задержаны. Здорово да? А мы то их уж и схоронить успели – видать, не тех мы схоронили (я ж говорил, что о похоранах никому не слова - видишь, пригодилось) – так и сказали, вот новость… Короче, малость приврали, наверное, а может я чего не знаю и фантазировали тоже не мало. Но…так уж положено в политике.

Ну и назначение тоже дали новое. Я рад, что так. Я так понимаю, что все наши неприятности с расследованиями в ближайшее время должны прекратиться. Как я понял, нас достаточно прощупали. Теперь остается действие. И кстати, да – нас не будут трогать в ближайшее время, ну как я понял, имею ввиду убивать физически. Видать, смотреть будут, наблюдать, хорошо ли мы себя ведем. Хорошо ли служим.

А нам надо создать полнейшую видимость, что мы хоть и по-своему, но действуем в рамках их курса, а то закопают раньше времени. А вот когда обретём необходимую силу, вот тогда можно и поговорить.

- Я очень рад, раз так. Впрочем, и иной вариант не менее интересен был бы. Я так понимаю, машина, что за нами едет это дополнительная охрана? - спросил Денис.

Сталин лишь прищурился в ответ и улыбнувшись краешком губ, добавил, - Нет, Денис, это не дополнительная охрана. Это связные, они теперь с нами будут все время. На носу новые выборы, если их можно так назвать. Теперь в губернаторы. А насчёт охраны, приглядывай за ними, кто его знает, как пойдёт. Может охрана и в палачей превратиться. А может и наоборот. А ты, признайся, что подумал насчёт нашей поездки? И, кстати, твою машину сопровождения я заметил, мог бы не притворяться. Сам понимаешь, для разговоров наша машина теперь не подходит, в ней наверняка установили жучки (наверняка покруче наших), будь аккуратнее.

- Не беспокойтесь, Виталий Васильевич, пригляжу, они к нам не проберутся, справимся. А насчёт поездки, честно говоря, ожидал атаки по дороге. Не понимал почему не взяли охрану. Вот сам подсуетился, мало ли что. А вот сейчас как-то спокойно, словно что-то свалилось с плеч. Да, кстати, ребята же из машины не выходили, следили за нашей, заметили как в неё кто-то проник, потом вышел и спокойно ушёл - значит жуков наоставлял, ну что ж, теперь понятно.

- Не было смысла им с нами что-то делать по дороге, потому и не взял охрану, мы им живые интереснее. Ну пока, по крайней мере. Да, насчёт охраны, больше никаких новых людей или новобранцев – только наши, которые есть, сам понимаешь. Нам сейчас, думаю, будут все время подбрасывать в команду каких-нибудь новых людей, только не наших. Ничего, Денис, все в порядке. Мы прошли страшное, но впереди будет страшнее, я не обижусь, если захочешь уйти.

- Ну, уж нет. Уйти не в моем стиле. Тем более, впервые в жизни я считаю, что делаю действительно важное не только для себя, но и для многих, даже для страны, когда ещё такие шансы будут (да и не чувствую себя разменной монетой, как на войне). Как бы там ни было, я буду до конца с вами, а если суждено погибнуть в борьбе, плечом к плечу с людьми, которых я уважаю, вот как вас – более благородной смерти, по-моему, и желать нельзя.

Вождь долго смотрел на Дениса, затем похлопал его по плечу, он понимал, что сказанное не пустой звук. Он выбрал его не случайно. К Денису не раз приходили люди с большими суммами денег (одни из них были люди самого Сталина) – верность вождю и свою честь ветеран оценил больше любых денег.

Домой приехали поздно ночью. Впереди предстояли большие свершения.

Глава 12. Назначение.

…Все те же люди пред тобой,

Но что же так отчаянно взывает?

Меня к безмерной благодарности с тобой,

От созерцания тех дел, что так сияют.

Незаметно наступил новый год. Вроде все, как всегда, но неумолимыми красками выдавалось нечто новое – нет! Только лишь позабытое на время. На фоне многих юношеских и детский секций образовывались целые подразделения по чистке и сохранению данного определения в городе. Как-то вдруг стало совершенно неприлично, даже самому некультурному гражданину бросать фантики, окурки или бумажки в неположенные для этого места (конечно, этому способствовали просто на каждом шагу натыканные знаки и петиции на специальных столбиках и развешанная на каждом втором рекламном щите социальная информация). Полицейские отряды следили за каждым курильщиком в радиусе поля зрения. В школах и даже в старших группах детских садов назначались так называемые ответственные за чистоту (наиболее лучшие ученики, старосты, лидеры), это было почётной должностью, а заодно детей с самого раннего возраста приучали к лидерским качествам и управлению, вычленяя из группы наиболее ответственных и способных вести других.

Целые бригады мальчишек и девчонок выходили на выходные совершенно добровольно и без каких-либо материальных мотиваций, чтобы принять участие в субботниках по уборке города. Их направляли инструкторы (вернее направляли старших ребят группы, которых начали выделять и наделять определёнными интересными полномочиями), показывая собственным примером, что именно можно сделать. Но и они выходили не просто одни – в субботу выходил в полном составе весь депутатский корпус во главе с председателем – Виталием Васильевичем. Поначалу вышли они совсем одни, чтобы собственным примером показать, чем они теперь будут заниматься по выходным. Эти кадры облетели всю страну моментально. Поначалу это было воспринято показушно и разово, но эти акции повторялись и множились. Люди, спешившие по своим делам или собирающиеся расслабиться в выходной день, невольно останавливались и некоторые присоединялись к этому процессу, получив грабли или метлу (их запас на такой случай имелся).

К 12 часам дня не менее тысячи человек убирало весь город, убирало добровольно, следуя необычайному примеру своих избранников, а работу закончили к вечеру в десять раз большее количество людей. Акция невиданных масштабов и свойства набирала обороты. На следующую неделю в эфире местного телевидения и социальных сетях было вновь объявлено об уборке территорий. Появились распределители и центр приёма добровольцев, необходимый инструмент и транспорт. К концу месяца, люди со всей области уходили на несколько километров, чтобы убрать мусор. Дети присоединялись к родителям и просто старшим товарищам. Результаты каждой акции воспевались во всех местных СМИ, а за ними перекидывались во все города России. Вдобавок, когда ты убираешь мусор сам и знаешь, что убирать придётся и дальше, ты не бросаешь лишний фантик или окурок, а найдёшь урну и выбросишь туда. Появилось множество критиков в социальных сетях, которые кроме как ругать других не умели ничего, они называли это показухой и ерундой, они даже обвиняли власть в том, что она заставляет людей убирать мусор, которые за деньги налогоплательщиков должны убирать городские дворники. Но на этот информационный шум вождь не обращал внимания. Дело было не в уборке, а в принципе, в команде, в деле, которое бы объединяло людей, а не дробило бы их.

Исподволь тренировалась вовсе не чистота и порядок в городе – это был лишь ещё один фактор, безусловно, важный и заслуживающий уважения, но не основной. Главное было достижение трёх целей: воспитание сознания подрастающего гражданина (а порой и очень многих родителей, которым просто нечего было показать своим чадам из примеров достойного поведения и поступков), максимальное занятие его времени так, чтобы он сам чувствовал удовлетворение и нужность своего участия в деле родного города или села, а также максимальное распространение, своего рода внесение в моду, подобных мероприятий и времяпровождению.

Особо отличившихся, именно трудом и желанием, награждали специальными значками, а также вывешивали их имена и причины получения наград на основной сайт администрации в специальном разделе (разумеется, в школах, училищах и прочих учебных заведениях этот советский принцип также стали применять повсеместно – пусть и неофициально, были введены вновь доски почёта, в печатном и в электронном виде). Все молодые люди начинали чувствовать нужность своих действий и испытывали удовлетворение, в том, что видели себя на общем обозрении в интернете, а не в набивших оскомину, глупых снимках самих себя в разных позах. Ролики с такими «уборщиками» также стали везде распространяться – в этом была заслуга Сталина – они очень тщательно делались, применялась хорошая режиссура и графика. Он активно пропагандировал труд и бескорыстное внимание к проблемам общества, в противоположность устоявшемуся мнению «а что я с этого буду иметь и зачем вообще мне это нужно?». Ни один доброволец не получал за свой труд ни единого рубля, однако становился тем, кто сделал что-то ради других бескорыстно. Многие тратили свои деньги на покупку граблей, лопат, мешков и прочего. Эта мысль аккуратно вносилась в головы жителей области, выталкивая соображения гордыни и выяснения самого главного, но очень бессмысленного вопроса «кто и что должен»..

Не отставали от своих чад и взрослые. Постепенно это вошло в ритуал и стало очень модным направлением. В парках культуры силами местных администраций, при поддержке области, открывались совершенно бесплатные обучающие аттракционы. Такие, например, как парашютные вышки, названные, «аттракционом преодоления страха». Домик гончарного производства, где стояло несколько электрических станков, и сидели пара мастеров, учивших всех желающих самостоятельному искусству изготовление гончарной посуды. В таких же ракурсах ставились и другие домики – кузнечный, пропагандировавший образ старого русского искусства, домик лепнины или быстрого изготовления статуй – особо заслуживший почёт и уважение, поскольку вылепить что-то своими руками, под присмотром опытного мастера, было очень интересно. Был сделан специальный помост, где постоянно культивировались старорусские забавы – перетягивание каната, старые игры «пятнашки», «горелки», «прятки» и так далее. По всему парку команды детишек бегали и искали друг друга, играя в всем известную, но почему-то непривычную игру. Еще год назад такое могло показаться чем-то странным, однако теперь это было обычным делом. Во дворах играли в «казаки-разбойники» и прочие игры. Повсюду слышался детский смех. Мрачных фигур, застывших над экранами смартфонов становилось все меньше, доходило до ужасного - дети, порой, даже забывали телефоны дома. Эти забавы вымещали устоявшиеся западные тренды – сидение в социальных сетях, бессмысленное хождение по городу, сопровождаемое распитием алкогольных напитков, вкупе со «склеиванием» парней или девушек, а также прочих гадостей, сидение в видеоиграх, вечеринки, где кроме разврата и пошлостей не было ни единого плюса, да и прочих «забав».

В каждом городском и районном парке, в сёлах и деревнях по области устраивались постоянные танцевальные состязания, так называемые, на молодёжный манер «денс-батллы», однако вождь запретил употреблять иностранные названия, стараясь сохранить и возродить русские традиции. Танцы также старались сделать по русской традиции, а не западные. Безусловно, новейшие веяния было не отменить – нашли золотую середину.

На эти соревнования абсолютно бесплатно стекались все, кто хотел, а это были тысячи людей. Победители шли по конкурсу и поддерживались материально с области. Такие же соревнования и выступления разных групп по исполнению авторских песен, различных способностей и талантов. Молодые люди в основном, а зачастую и более старшие, втягивались в творчество очень сильно. Неудивительно, что улица, парки, скверы теперь собирали огромные массы народа на эти концерты. Таким образом появилось очень характерное занятие и времяпрепровождение для праздничных дней и вечеров у гуляющих и отдыхающих людей. Постепенно это стало отличительной культурной чертой области и стало распространяться по всей стране.

Вместо бесцельного шатания по городу, сидения на лавках с одновременным распитием спиртных напитков, разбрасыванием прокуренных бычков, плевков, мата и прочих явлений современного общества, молодёжь практически каждый день могла получать и получала культурное развлечение, которое постепенно оттесняло многое негативное и наносное в головах людей, внедряя доброе, хорошее, благородное. Надо отметить, что тематика концертов и песен очень строго регламентировалась, равно, как и танцев. Сталин не допускал сквернословия, неприличности, навязчивого обнажения и многого другого. Он старался культивировать лишь духовные ценности, перестраивая культурный пласт, насколько это возможно. Неприличные слова в песнях были настрого запрещены – таких певцов никуда не пускали. Пропаганда преступности или аморальности в песнях также были запрещены, равно как и соответствующая одежда. Также полностью исчез идиотский смысл песен, который зачастую был в тенденции.

В клубах, где теперь были запрещены алкоголь и курение, темой основного развлечения были различные выступления и шоу. Хозяевам приходилось волей-неволей также придумывать различные шоу и конкурсы, чтобы не разориться. Как например, конкурс талантов, где самые разнообразные люди и группы показывали то, что умеют, своего рода шоу талантов, в другой день фокусы и иллюзионисты, в третий танцевальные шоу и так далее. Выживали те клубы, кто смог по-настоящему вжиться в новый ритм и суметь организовать подобные выступления, ибо основа клуба – алкоголь, теперь была устранена.

Некоторые заведения закрылись (проклиная новую власть), некоторые сохранились и сумели перестроиться на новый лад, но гораздо больше открылось новых, с новыми тенденциями и задором, которые пользовались бешеным успехом. Успешно функционирующие клубы стали оплотом молодых и очень творческих людей, ибо заработать на клубе стало непросто, но вполне реально – надо было лишь все время ловить новые тенденции и придумывать новые концерты и шоу – на это стекался народ и щедро платил за это. Повсюду в клубах и кафе появились театры сатиры, политические кружки, юмористические общества, учёные общества, литературные и так далее. Коктейли по-прежнему продавались в клубах в большом разнообразии, но это были безалкогольные напитки. За этим строго следили служители закона. Теперь пьяные свадьбы, бывало, в полном составе развозили по камерам, поскольку они нарушали постановления области о запрете употребления алкоголя в городе в общественных местах. Бармены работали и придумывали все новые виды различных вкусных напитков без алкоголя. Некоторые очень напрактиковались в этом и умели подбирать коктейли, которые совершенно не отличались по вкусу от их собратьев, содержащих алкоголь. Широко практиковались различные групповые игры, начиная от шахматных клубов и заканчивая массовыми в современные настольные игры. Все это было невероятно увлекательно и интересно. Новые люди, приходящие в кафе, втягивались в водоворот игр с совершенно незнакомыми им людьми, знакомились, общались и очень интересно проводили время. Это было гораздо более продуктивно и лучше, чем прыгать в пьяном угаре по танцевальному помосту, пытаясь склеить (другого слова не подберёшь) такого же пьяного партнёра или партнёршу. Танцев, кстати, тоже хватало, только репертуар строго контролировался властями. Дебилизирующих и бессмысленных песен, содержащих непотребные слова и развращающие действия, более не выпускалось в массы – за этим строжайше следил этический комитет, созданный вождём на базе платформы чистого образа жизни и обладающий очень большими полномочиями.

Творческой молодёжи поначалу не хватало, чтобы обеспечить досуг всех клубов и порой кафе, но с развитием этих новейших тенденций творческих групп становилось все больше, и они могли, таким образом, легко заработать денег на этом, а ещё в очередной раз показать и отточить свои навыки. Надо ли говорить, что с развитием творчества в городах и сёлах теперь недостатка не было. Молодёжь проводила вечера в подготовках к новому выступлению, собирая вокруг друзей и заинтересованных ребят. Все меньше молодёжи бесцельно шаталось где-то, не зная, чем себя занять, вынюхивая вновь открывшийся «шинок» - многие все ещё рисковали в погоне за прибылью. Большую пользу принесло и отсутствие алкоголя в заведениях. Прежде всего с облегчением вздохнула полиция, а также сопряжённые службы. Прекратились пьяные приключения по городу, оторвавшейся в клубе молодёжи. Количество преступлений снизилось довольно существенно, равно, как и количество вызовов скорой. Сотни и тысячи поломанных судеб в результатах пьяных и абсолютно бессмысленных драк в различного рода заведениях стали призраком прошлого.

Кроме всего прочего, подобные нововведения и аттракционы незаметно возрождали исконно русские традиции и поднимали дух единения, не только друг с другом, но и со своей страной. Люди чувствовали заботу со стороны руководства, кроме того, организовывался интересный досуг для их детей, такой, что ребята сами бежали в парк, а взрослые в клубы не для того, чтобы посидеть на лавках, да попить пивка, а за вполне здоровым и расширяющим их кругозор, развлечениями. Там они получали грамоты или сертификаты на начинающего мастера того или иного вида ремесла и бежали поделиться с родителями своими заслугами, посмотреть новый концерт, послушать песни, посмеяться с юмористами, в выступлениях которых, кстати сказать, полностью пропал мат, нецензурные выражения, глупость, бессмысленность и пошлость, а возродились исконно существовавшие – сатира, политический юмор, немые сцены, высокохудожественные сцены, театральные выступления, мелодрамы. Обыгрывались не человеческие худшие качества, а стремления, творчество, надежды, любовь и многое другое, в самых необычайных изображениях представала политика.

Продажа алкогольных и табачных изделий, согласно одному из решений областной и городской думы, теперь была не разрешена в центральных частях города повсеместно, постепенно и в городе вообще. В кафе, барах и ресторанах, а также в клубах и увеселительных заведениях продажа была полностью запрещена (налагались серьёзные штрафы и административные аресты), равно как и распитие своих напитков – предлагались безалкогольные коктейли, порой с гораздо более лучшим вкусом и качеством. К ним постепенно привыкали – отдых был расслабляющим, а не отупляющим.

Алкоголь выводили на окраины постепенно, аккуратно, но настойчиво. Насаждалась культурная жизнь без любых, влияющих на сознание и отравляющих организм, веществ. Депутаты взялись за оздоровление нации в рамках своей области очень жёстко (ни один из них больше не употреблял ни капли спиртного – в противном случае ему было не по пути с остальной командой, и никто не курил, некоторые курильщики, в том числе довольно заядлые, сумели бросить, озаботившись новой целью и дав мощный пример остальным). Федеральные законы допускали подобные действия, и Сталин с успехом применял все возможности, выжимая из них все административные вольности до капли.

Большое количество исков от алкогольных предпринимателей постепенно сокращалось, ибо дела проигрывались, затягивались, но так или иначе не доходили до поворота в обратную сторону – закон был на стороне нового губернатора. Продающим алкоголь и сигареты компаниям, приходилось все туже затягивать пояса или вовсе сворачивать или переориентировать бизнес, а затем просто уходить из региона. Насаждённые в каждом дворе пивнушки, были просто закрыты вполне официальным способом – вдруг совсем неожиданно, домкомы всех этих домов представили грамотно составленные (конечно не без помощи администрации) иски и жалобы на вред этих заведений, а вдобавок, указали конкретные моменты, они были внимательно изучены и приняты меры – администрация отреагировала моментально (как и положено отзывчивой администрации) и все пивнушки исчезли – все до единой без каких-либо исключений. Тем, кто сопротивлялся особо сильно, сразу проявляли пристальное внимание силовые структуры и предприниматель считал за лучшее вообще исчезнуть из города, пока он ещё на свободе. С исчезновением пивнушек, исчезали и алкаши, а также особо буйная молодёжь. Попытки втихую производить и продавать алкоголь жёстко карались – участковые постоянно следили за этим, дублировали слежку сотрудники комитета по этике.

Повсеместно были организованы концертные площадки, на которых каждые выходные давались выступления. Ни единого рубля из казны не было потрачено на это (имеется ввиду на самих исполнителей, организацию и технику поначалу оплачивала сама администрация), ибо выступающие были сами жители, местным людям давалась возможность показать себя перед большим количеством зрителей. Эта необычная инициатива все больше набирала популярность и на концерты по выходным приходило все больше обычных людей. А благодаря тому, что все выступления были отфильтрованы специальной комиссией, не допускалось разрушительной и грязной музыки, с нецензурными выражениями. Кроме того, практически все песни были на русском языке (или славянских языках) и на этом очень настаивали, пытаясь пропагандировать именно русскую культуру. Иностранные песни на широкой сцене не допускались категорически (исключением были кафе и клубы). Широчайше пропагандировались и приветствовались авторские песни и музыка – они составляли основу выступления. Копирование высмеивалось.

Одним из важных условий было наличие собственных песен, таким образом развивалась областная культура. Люди сами сочиняли интересные песни и ставили номера (все чаще из квартир доносились звуки гитар или пианино, вкупе с красивыми новыми песнями), магазины музыкальных инструментов испытывали небывалый пик продаж.

Творчество все более и более становилось необычным – это вновь отняло творческую молодёжь от прожигания жизни и употребления разных веществ для этой цели. А количество заявок стало попросту огромным. Теперь, чтобы петь на общественных площадках предлагалась небольшая символическая плата – порядка 300 - 500 рублей. За эту сумму предоставлялась аппаратура, сцена, костюмы и большое количество зрителей. Парки культуры были забиты теперь всегда ожидающими нового необычного концерта жителями. Артисты платили не зря – незаметная сумма денег могла сделать их известными и послужить причиной приглашения в клубы или кафе на платной основе. Никто не отказывался от оплаты.

Администрация получила и собственную культуру, со все нарастающим потоком и небольшой, но стабильный доход, а самое главное, не несло теперь расходов в деле организации культурно-развлекательных мероприятий, что позволяло экономить бюджет и воспитывало новое поколение музыкантов, которые пели не ради денег (ибо деньги платили они сами), славы или сбора больших залов (хотя порой и для этого тоже – честолюбие никто не отменял), а для себя и своих друзей. Это стало обычным делом в городе, а кроме того, формировало новый культурный пласт в области в головах жителей. По настоящему творческому человеку в первую очередь хотелось реализовать свой потенциал, получить свою аудиторию, удовлетворить творческие амбиции, наконец, а денежный вопрос в этом хотя и был, но скорее подобные выступления рассматривались, как проба сил и заявления о себе или о своей группе для уже платных выступлений в кафе и ресторанах, клубах и праздниках, которые из-за новой политики крайне нуждались в таких исполнителях.

Невиданные реформы произошли в сельском хозяйстве. Начинающим фермерам (в рамках федеральной программы), а также всем тем, кто работает на базе уже оформленного хозяйства, предлагались довольно внушительные финансовые премии на расширение поголовья молодняка, однако с соблюдением очень жёстких отпускных цен на товар, такой как молоко, мясо, молочные продукты и так далее. Для чёткой стимуляции ситуации в созданное фермерское хозяйство заносилось условие про поддержку и ответственность фермера, в качестве ответа на эту поддержку. Тем же кому выдавались гранты и невозвратные деньги (без сколько-нибудь малых вложений самого начинающего фермера) на строительство ферм, появлялось крайне простое условие – 51 процент компании принадлежал государству, хотя главой хозяйства конечно ставился сам фермер, однако в случае его непорядочности в любой момент можно было вмешаться в его деятельность без судов и долгих проволочек. Работай честно и по совести – все будет хорошо. Что-то не получается – обращайся в администрацию, там помогут и советом, и делом, надумал обмануть - вешайся (и лучше сам). Помогут с реализацией (райпотребсоюзы), с персоналом (администрация села), с поставщиками (муниципальные магазины и рынки), защитят от конкурентов (агропромышленные холдинги), окажут юридическую помощь, ветеринарную, агрономическую, сведут с соседними фермерами, где приветствуется сотрудничество, дадут поставщиков кормов, помогут с техникой и землёй. Жёстких рамок в планах не ставилось – приветствовалась ответственная и добросовестная работа, а случайные ситуации – падеж скотины, пожары, человеческий фактор работников и прочее не вешался на фермера полностью – ему старались помочь, а не выжать последнее, в основном же применялась старая добрая страховка, которая полностью снимала риски порядочного ведения хозяйства.

Кроме того, предписывались определённые технологии обработки и рекомендуемое оборудование – преимущественно местных предпринимателей, за что они были безмерно благодарны и также отзывались на призывы администрации давать технику в рассрочку, в очень дешёвую аренду, а то и просто помогать безвозмездно – экономический эффект стоил этих трат (конечно, рекомендация была условной, хотя это было жёсткое, неофициальное правило, а не пожелание). Цены были установлены довольно низкие, однако рентабельность, с учётом безвозмездного гонорара от области, была тем не менее довольно приличной, ав магазинах, таким образом, всегда имелась свежая и очень дешёвая продукция. При цене фермерского молока 50 рублей, мало кто покупал такую же в супермаркете за 120, сетевики вынуждены были волей-неволей снижать цены, под страхом порчи товара.

Сталин, таким образом, выделял наиболее трудолюбивых и самое главное, чётко выполняющих предписания грантов, фермеров и объединял их в крупные хозяйства, без отторжения всех прав на собственность (они объединялись по интересам и сферам, а также находили друг в друге покупателей, переработчиков, транспортёров, обработчиков и так далее). Для региона это было крайне выгодно - он получал и налоги и долю прибыли. Эти хозяйства в дальнейшем, по чётко разработанным рекомендациям области, покупали сельхозтехнику, обеспечивая приток прибылей исключительно российскому производителю (самим себе) и показывая чёткую тенденцию в приобретении, как техники, так и удобрений, да и многому другому, столь необходимому в таких хозяйствах. Конечно, были предусмотрены все возможности трудоустройства, прежде всего на селе (с чётко просчитанными зарплатами и ставками), а также задействованию максимального количества людей с гарантированной зарплатой и социальным пакетом.

Нажим по обеспечению контроля был чудовищный (многие не выдерживали и отказывались, а порой, просто желая присвоить грант, обманывали государство – однако их судьба, как правило, складывалась крайне печально, как собственно, и людей, помогавших оформить грант – Сталин уничтожал любую коррупцию, ошибки СССР он повторять не собирался, а уж современные ошибки даже не обсуждались), однако людей требовалось приучать к честному ведению хозяйства и соблюдению всех требований, ибо выработанный за многие годы тип поведения, не удовлетворял никоим образом вождя (это, в частности, воспитывало в людях ответственность и закаляло характер). Тем более он понимал, что именно эти люди, функционеры на местах в области составят костяк того правительства страны, которое он планировал возглавить в дальнейшем. Оставшиеся фермеры составляли новый костяк, и на них уже ориентировалась область с финансированием и грантами. Они обзаводились все новыми работниками и техникой, они развивались, этот естественный отбор дал свои плоды, и выявил именно тех людей, в порядочности и эффективности которых можно было не сомневаться. Хочешь быть богатым и успешным, да пожалуйста, государство даёт безвозвратные миллионы на развитие, требование лишь одно – работай честно, плати налоги, устраивай людей на работу, да тяжело, да порой от зари до зари, но и заработок стоит того, тем более, ты сам хозяин. А парадигма получить деньги и ничего не делать (именно такая, которая навевалась современной молодежи до прихода вождя из всех средств информации) вела лишь к тюремному сроку.

Не соблюдавшие эти правила, без долгих бесед и выяснений были направлены в следственные органы и получили свои реальные сроки по мошенничеству, с требованием вернуть все то, что они взяли (а на худой конец, отработать). Эти показательные методы возымели свое действие. В поведении остальных предпринимателей было четко определено, если хочешь спокойно работать, то работай честно и выполняй условия. Всем также было определено, что в разных случаях их не оставят, и область будет помогать по мере сил. Сказано было это самим Сталиным и потому не подвергалось обсуждению. Его слова были ценнейшим залогом в регионе.

Скоро фермеры действительно убедились в правоте этого высказывания, ибо был введён план выработки и сдачи урожая для каждого хозяйства, в том числе и огромным холдингам. Теперь у фермеров не болела голова, что делать и куда везти, сколько времени хранить, а вдруг потом получиться подороже (хотя легко может получиться и подешевле, а то и не получиться вообще, но тогда бесконечные суды и пересуды со страховкой), но наличие государственной доли определяло сбыт. Все было распланировано заранее, как объемы, так и цены. Это стало возможным, ибо регион приобрёл основные доли региональных сельскохозяйственных предприятий (после тяжелейших переговоров и сложных политических интриг и некоторых посадок), и теперь мог сам хранить, продавать, перевозить и решать, что делать с урожаем (кроме того, региону принадлежали теперь все хранилища и перерабатывающие предприятия).

Фермер, участвовавший в плановой сдаче, заранее подписывал контракт и выполнял его, а государство могло планировать денежные средства и общее количество продукции. Цены были, конечно, значительно меньше рыночных (рынок – штука упругая и весьма нестабильная), но это компенсировалось стабильностью, а также полным отсутствием возможности быть обманутым, ибо сбыт осуществлялся по контракту с регионом. Хозяйственники предпочитали работать на государство (получая стабильный спрос), и лишь малую часть пускать на рынок со всеми возможными рисками (поскольку в области все закупки были муниципальные, остатки покупались по низким ценам (и опять-таки самим регионом), фермеру приходилось везти оставшуюся продукцию в другие регионы и рисковать, поэтому многие предпочитали сдавать все полностью в родном регионе и не заморачиваться, зато не нужно было ждать денег за товар, переживать за оплату, не нужно бояться быть обвешанным и можно было всегда иметь государственную защиту). Таким образом, не создавалось искусственного завышения цен, из-за жадности фермеров и перекупщиков (последних, кстати, вождь хотел минимизировать до крайне малого количества, да и вообще избавиться от них, ибо они старались монополизировать рынок (получая с продаж денег гораздо больше, нежели сами производители, разумеется. Эти деньги были вложены потом в сумму конечного товара) и диктовать условия производителям, а с ними и всему региону – план вождя в этом отношении удался). Не все фермера решили сдавать свой урожай по контракту – они хотели выгадать ещё больше прибыли, но, как уже говорилось, в регионе не было никого кто мог бы купить значительный объем, возникали проблемы с хранением, перевозкой, порядочностью покупателей и многие другие, не говоря уже о том, что область фактически никак не помогала таким жадным фермерам и не оказывала ни малейшей поддержки, зато проверки у таких фермеров были очень частые и углублённые. Вождь помнил опыт создания колхозов, где фермера и частные собственники точно также не хотели идти на менее выгодную сдачу урожая в государственные руки и искали гораздо более выгодные (хоть и намного более рискованные) пути продажи зерна за границу или удержанию его до весны. В результате была самая настоящая кровавая бойня, поэтому вождь теперь подходил деликатно и просто - никаких грубых методов не применялось. В конце концов, даже самые гордые смирились с новым порядком. Не вмешивалась в эти дела и антимонопольная служба, благодаря неоднократным личным беседам со Сталиным.

Посчитать свои прибыли хозяйственники могли на год вперед, как минимум, исходя из известных цен и объемов. Таким образом, в сфере сельского хозяйства вождь хотел минимизировать участие посредников (это была главная цель вмешательства региона в процесс реализации продукции), разгоняющих цены, чтобы сконцентрировать прибыль в руках непосредственно фермеров для развития региона, а также обеспечить отечественной продукцией конкретные продуктовые сети, оптовые склады в большом количестве. Уже через два года таких реформ в области один за другим стали появляться отечественные марки молочных продуктов и самого молока, а также мяса во всем своем разнообразии, по ценам, резко сниженным по сравнению с установившимися в регионе. В некоторых продуктах до 2 – 2.2 раз! Небывалая ситуация в России – снижение цен. Причём, разумеется, в одном регионе.

Сразу, конечно же, нашлись дельцы, желающие хорошенько нагреть руки на этом, продавая дешёвые товары в других областях и тем самым полностью нивелируя весь эффект снижения цен, по сути, сводя его на нет. В этой ситуации тут же вмешалась область, аккуратно расставляя приоритеты и контролируя сбыт исключительно в местных точках, не допуская оптовых продаж. По сути, в остальных магазинах, например, сетевых в городах региона, цены оставались обычными, но в государственных магазинах, в основном районных населенных пунктах, цена была значительно ниже. Как уже говорилось, оптовой продажи тут не допускалось (оптовой, хоть и не разрешённой было много - непорядочность многих людей была налицо, но с этим боролись и постепенно убрали все случаи). Магазины были муниципальные, а потому ценовая политика могла быть какая угодно. Сельские жители валом валили в магазины за дешёвым и качественным товаром, не отставали от него и городские жители, приезжавшие по выходным. Ситуация стабилизировалась. Отдельные дельцы все же проскакивали, но это были мелочи. В целом же, все хитрые предприниматели, кто осмеливался на подобные шаги были рассажены по камерам, чтобы хорошенько обдумать последствия своей жадности. Сталин показывал, таким образом, что цены на ходовые продукты просто разогнаны продавцами и на деле они гораздо дешевле. Ему оставалось держать низкие цены до устранения жадности сетевиков, и его ожидания оправдались. Чтобы не терять покупателей и остановить покупки городских жителей по выходным, сетевики начали также снижение цен на основные товары в городе, не говоря уже о районах – там снижение было давно, ибо спрос сильно упал, в целом из-за муниципальных магазинов, удалось добиться снижения цены на 20-40 процентов по всей области, что было благоприятно для региона в целом. Ведь снижение цен – это небывалая для современной России ситуация, однако вождю удалось ее достичь, преследуя не корыстные, а человеческие цели. При всем при том, необходимо добавить, что прибыль муниципальных магазинов была довольно высока, несмотря на низкие цены на продукты. Отлично шли дела по сдаче в аренду сопутствующих помещений.

Снижение объяснялось крайне просто – практически всю прибыль получали конечные продажники (магазины и супермаркеты, сюда же входили крупные и мелкие базы) и фермеры (производители), а посредники, обычно забирающие порой не меньше самих фермеров, были исключены. Жестко регулировались цены продовольственных сетей – в противовес им открывались множество фермерских магазинов и больших фермерских рынков, где цены были более-менее низкие. Постоянные обходы специального комитета позволяли сдерживать цены и не давать искусственно их завышать на горе магазинов, любящих выкачивать максимальную маржу. Они стали очень популярными у населения, желающего получать качественные продукты без всякой химии по небольшой цене. Супермаркетам приходилось волей-неволей выравнивать свои цены под фермерские, ибо в противном случае у них падал спрос. Прямого влияния на огромные федеральные сети вождь не имел (оно было пока что очень малым), поэтому использовал вот такие методы, для косвенного, но весьма эффективного воздействия.

Ту же самую тенденцию вождь гнал и в отношении других сельскохозяйственных продуктов. Выдавались гранты на огромнейшие овощехранилища, оборудованные по новым технологиям, а также шло развитие громадных парниковых комплексов, работающих круглый год. Не забывал вождь и государство – зачастую крупные сельскохозяйственные комплексы, а особенно хранилища имели доли государства более 50 процентов.

Что немаловажно, к качеству и условиям данной продукции контроль был не менее жёстким. На крупных хозяйствах муниципальный контроллер стал обязательным сотрудником, а мелкие не могли реализовывать продукцию, не пройдя контроль и отдавали её более крупным, проверенным. Развиваясь дальше, они получали знак качества, и сами превращались в крупных продавцов.

Был введён областной знак качества (столь любимый вождём с давних времён), чем немало порадовал жителей, как города, так и области, вызвав многократно обсуждённые в сети и, так сказать, «на языке», различные толки и перетолки. Быть обладателем этого знака на своей продукции, было признаком очень хорошего хозяйства. А также единственной возможностью продавать свой товар по хорошей цене. Получить нелегально, а тем более купить данный знак, а также право его размещения было практически невозможно и очень опасно, этот знак надо было неоднократно подтверждать.

Крупные производители сельского хозяйства, конечно, не слишком обрадовались этим нововведением, они начали нажимать через свои возможности и СМИ, что губернатор затеял новую мини-коллективизацию и так далее. На что Сталин в прямом эфире ответил, что в случае саботирования выработанной программы области по сельскому хозяйству, виновные получат действия похлеще, чем коллективизация. Область будет регулировать объёмы выработки сельскохозяйственной продукции и будет направлять их, чётко рекомендуя, а порой и предписывая, что именно производить, а также по каким ценам продавать. Те фермеры и предприниматели, кто останется в зоне взаимодействия администрации, получают гарантированную сдачу своей продукции и отличный доход, без риска, со страховкой, но и без сверхприбылей (и что немаловажно – без риска больших убытков). Он сможет планировать свой бюджет на год вперёд, а в дальнейшем и на 3 года, он также может рассчитывать на него, кроме того, он получает государственную страховку на случай неурожая на своей территории (аферисты в этой области также получили по заслугам). Он получает также государственную поддержку, кредитные ресурсы, технику, административную поддержку. В случае же свободного рынка, предприниматель крайне зависим от изменчивости рынка, спекулянтов на нем, рискует потерять очень большие деньги на продаже урожая, ибо предсказать цены, равно как и урожай, довольно сложно, не стоит забывать и того, что фермер может быть элементарно обманут. Кроме того, он будет сбивать своими несогласованными действиями общую программу области по продукции, пытаясь продать свой урожай подороже, где опять рискует попасть в непредвиденные сложные условия. Область предлагает спокойную работу, стабильную сдачу урожая по фиксированной цене и отсутствие рисков. И будет именно так и никак иначе. Область сделала так, чтобы фермер беспокоился ни о продаже, ни о сдаче, не выстраивал хитрых схем и прочего, а был сосредоточен только на выращивании урожая и не более. Об остальном позаботиться регион.

Крупные сельскохозяйственные производители сдались – они вошли в общую программу Сталина, страшно скрипя нечищенными зубами, и стали действовать сообща с ней, корректируя цены и сроки сдачи продукции. Правила области были приняты полностью. Трое же крупных хозяйств, не пожелавших слушаться, как всегда, послужили уроком для остальных. К ним приехали все проверки какие возможно. Были поставлены под вопрос ситуации получения ими земель в пользование. Привыкшие решать вопросы через Москву, они утратили стратегическую инициативу и просто-напросто опоздали со своими решениями. Москва уже грозила Сталину всяческими ужасами, но с большим опозданием (кроме того, все свои действия Сталин согласовывал с президентом через постоянного человека). Все трое угодили под уголовные дела и кучу судебных разбирательств – административный ресурс, направленный против них, был просто огромен, и им не удалось с ним справиться. Попытка уехать из области была пресечена для одного заключением под стражу, остальные даже не стали пытаться. Несмотря на то, что они представляли холдинги крупных российских компаний, им пришлось смириться и также действовать. Правда пришлось только одному – остальные уже были за решеткой. Доминирующие доли их региональных компаний по рыночной цене выкупила область.

Чиновников, готовых торговать своей совестью, становилось все меньше и меньше, по крайней мере на свободе. И эта тенденция была во всех отраслях экономики региона. Спекулировать с ценами становилось крайне сложно и опасно. Сталин насыщал собственный рынок своими товарами, делая его самодостаточным и предоставляя трудным и сложным предпринимателям, не согласным с правилами области, продавать продукцию только за пределами региона. Тот, кто держал цены высокими и пытался, используя все ресурсы и помощь области, продавать в соседние области подороже, набивая все больше карман, как уже говорилось, просто лишался поддержки администрации – руководство региона предпочитало насыщать свой собственный рынок в первую очередь достаточно дешёвыми, но качественными товарами.

Для тех, кто это не понимал, такие действия были крайне чреваты. Постепенно товары местных производителей просто за счёт качества, отзывов покупателей, все время улучшающегося внешнего вида упаковки (поначалу довольно нелепой), экологичности этой упаковки и довольно приемлемой цены, вытеснили зарубежные аналоги. После этого для товаров, производимых с государственной поддержкой, открывали все шире двери в другие области. Не обходилось без сложностей, тяжело было сразу все наладить, но все же в итоге это получилось. Юридически эти правила описывались при предоставлении грантов, поэтому не противоречили законодательству.

Большие сети, хорошо понимая, что стандартные товары хуже покупают, были вынуждены обратиться к местным производителям и поставщикам. Заполняемость полок была значительно сокращена в плане разнообразия, но качество товара, его натуральность с успехом компенсировала это. Круглый год на полках магазинов красовались овощи, ягоды, а через несколько лет фрукты и овощи из собственных парников, находящихся на территории области. Они были не такие яркие и выглядели чуть хуже химических фруктов из зарубежья, по крайней мере поначалу (в дальнейшем вид удалось улучшить и сделать ещё более привлекательным, нежели зарубежные аналоги), но были натуральные и настоящие, а также свежие, без добавления различных химикатов. Люди с огромным удовольствием покупали их, тем более что некоторые телевизионные передачи и интернет-ресурсы вели активную пропаганду этой продукции.

Медленно но верно цена продуктовой корзины начала сокращаться. Небывальщина в стране! В первую очередь, это, конечно, ощутили пенсионеры и малоимущие слои населения. В совокупности со снижением цен на ЖКХ, продукты и некоторые предметы одежды, получаемая людьми зарплата, даже и невысокая, стала ощущаться намного лучше. В СМИ, как региональных, так и по всей стране, это преподносилось, как победа и пример о том, как можно и нужно вести хозяйство региона, причём без потери прибылей, как для производителей, так и для продавцов. Была значительно прорежена прослойка посредников – оставались реально крупные базы и некоторые другие необходимые компании. А также значительно умерена жадность, как самих фермеров, так и конечных реализаторов, регулируемая теперь отношением местной администрации и возможностями грантования.

По всей стране слава об области начала растекаться. Не меньшая слава шла и о главе области, ибо теперь Сталин официально стал главой региона. Нет нужды описывать перипетии выборов губернатора. В области было понятно до выборов все чётко и однозначно. Конкурентов, по крайней мере серьёзных, из местных не было, а по странному стечению обстоятельств со стороны никого не прислали, вот незадача. Оппозиция выставила своих стандартных кандидатов скорее для приличия. Выборы протекли тихо и спокойно с очевидным результатом, и попросту невероятной явкой избирателей. Теперь Сталин управлял регионом на 100 процентов, сосредоточив в своих руках все рычаги, в том числе и силовые.

Инвестиции текли в область не переставая. Однако теперь их направляли практически исключительно на производство. Повсюду насаждались предприятия, однако основное направление было все также производство собственных товаров из собственных ресурсов.

Был заключён глобальный контракт на строительство громадного завода по производству обуви отечественного образца с полным циклом, рассчитанным на 13000 человек рабочих, с отдельным мощным цехом переработки кожи, цехом пластикового и резинового производства подошв и фурнитуры и цехом производства и обработки меха, а также изготовления искусственного меха, искусственной кожи, переработки пластика и резины, экспериментального цеха, где в короткие сроки возможно освоить новые технологии различных элементов обуви, а также новые модели, кроме того, цех содержал специальные приборы, позволяющие вносить изменения в станки для их улучшения самостоятельно. Был также цех исключительно конструкторский, где рабочие и инженеры были заняты разработкой роботизации текущих процессов, постепенно автоматизируя труд, тем самым уменьшая себестоимость продукции. Завод умудрился выпустить по-настоящему фантастические модели обуви (хотя и очень дорогие поначалу) в плане автоматического зашнуровывания, смены цвета подошвы и боков в зависимости от погоды, с различными видами подсветки и даже с проецируемыми с телефона различными расцветками и изображениями прямо на кроссовках. К этим моделям, конечно, интерес был практически исключительно у определённой части молодёжи (спрос был огромен, ибо заказы пошли со всей страны), но для завода это был технологический прорыв и свидетельство о его возможности и конструкторской мысли. В дальнейшем эти модели очень актуальны стали за рубежом. Завод не закупал извне ни единой мелочи (вплоть до программного обеспечения) – все производил полностью самостоятельно.

К заводу были перепрофилированы несколько фермерских производств овчины, с чётким планом достичь к началу 2019 года баснословного объёма, необходимого для функционирования завода. То же самое было сделано в отношении КРС. Завод занимался в большой степени переработкой резиновых и пластиковых отходов. Таким образом, мощное производство тащило множество производств помельче за собой, поднимая количество рабочих мест и обеспечивая стабильность в регионе, а самое главное, выводило на рынок громадное количество отечественной продукции высочайшего качества по конкурентной цене (даже по сравнению с бездарным китайским качеством). Все отправное сырье добывалось на территории области на сто процентов.

В отсутствии спроса никто не сомневался. Жители с нетерпением ждали появления новой продукции. Завод был открыт на частные инвестиции на 65 процентов и государственные на 35, однако доля государства в заводе официально и реально была 61 процент – таковы были договорённости. Предприниматели региона, по-видимому, готовы были соглашаться и на меньшее, лишь бы спокойно работать, не волноваться, не переживать от возможных проблем и всегда быть уверенным в поставщиках и спросе. Гарантия стабильности работы, защиты от каких-либо потрясений, захватов и прочего, как со стороны частных лиц, так и со стороны государства. Отдав большую часть государству, собственники могли быть спокойны за свои инвестиции, пусть их будет меньше в отдаче (меньше их не оказалось, ибо тот спрос, который обеспечил вождь намного превышал все прогнозируемые величины, а популярность давала возможность обеспечить быстрый вывод товара за рубеж), но зато они будут стабильны и защищены. Вот каков был вклад Сталина. Также открывались и другие предприятия.

Теперь люди не просто понимали, что здорово бы и неплохо помочь росту отечественной продукции, нет, теперь они ХОТЕЛИ всей душой помочь этому росту, кроме того, все знали, что пустых обещаний от губернатора не будет. Произошло то, что Сталин плавно, но в то же время решительно вёл в своей кампании – люди стали менять мировоззрение, они стали желать быть патриотами, они стали с удовольствием смотреть местные телевизионные новости, по крайней мере своего региона, зная и понимая, что там не будет вранья, и все новости будут достоверными и важными. Хоть с федеральных каналов лилось все подряд, хоть в чем-то Сталин имел тактический успех.

Достаточно одного обращения вождя с хвалебной речью о заводе, как первая же партия обуви была раскуплена в два дня, причём первым почётным покупателем был сам Виталий Васильевич. Он не просто купил обувь (несколько видов на все случаи и ситуации), на различных приёмах и событиях, которые помногу освещались в прессе, он присутствовал именно в этих ботинках и туфлях, о чем неизбежно СМИ, нет-нет, да и напоминали, обращая внимание на эти детали. Количество отзывов на различных сайтах превзошло все возможности рекламного маркетинга. Обувь стала продвигаться по стране, а также за её пределы.

Все успехи в различных областях экономики, спорта или иной отрасли передавались в эфир, на интернет-ресурсах администрации, кроме того, всегда и во всем показывались конкретные примеры того или иного чиновника, управленца, предпринимателя и любого другого человека, так или иначе причастного к свершившемуся успеху. Люди стали узнавать своих руководителей и к ним также стало меняться отношение. Народ понимал, что чиновники под контролем своего руководителя, действительно проявляли заботу о людях, проживающих вместе с ними в регионе, кроме того, они были такими же людьми – также ездили в автобусах, также ходили в магазин, а по выходным ездили на дачу, постоянно участвовали в субботниках, давали пример поведения своим образом жизни, не курили, не пили, не изменяли своим жёнам или мужьям, не имели скандальные странички в социальных сетях, их жены и дети, а также родственники не являлись гражданами других стран, а учились и работали в тех же местах, что и все остальные люди, они чинили самостоятельно скамейки во общественных дворах, поломанные буйной молодёжью, не задирали нос перед просьбами простых людей, их дети не были мажорами и скандальными отпрысками – их стали уважать и любить по-настоящему народной любовью.

Не обошлось без досадных исключений. Внезапно получившие власть в свои руки люди, вдруг не смогли остаться хорошими и сохранить положительные качества. Власть и возможности испортили их, как это часто бывает со многими. Высокомерие, непорядочность, откровенное насмехательство над обычными гражданами и своими подчинёнными – вот далеко не полный перечень качеств, проявившихся в этих людях. Сталин подошёл к этому вопросу радикально, впрочем, как и всегда. Сначала старался воздействовать на местах, ибо эти люди в своё время без страха шли в его избирательной кампании, сидели по камерам за поведение на выборах, защищали честь вождя везде, где только можно было, однако это не приводило к должному результату, да и времени со всеми возиться не было. Были даны строжайшие рекомендации на местах, носящие характер негласных правил, обязательных к исполнению.

Началась новая чистка кадров, конечно, не в таком масштабе, как прежде, но все же значительная. Вождь не мог допускать порочащего поведения среди своих же ставленников. Как всегда, пример наказания одних сильно убеждал других – либо резко перестроиться, либо увольняться. Это сработало. Во всех следующих ситуациях появления негативного поведения все происходило уже автоматически, без проволочек. Уволенные теперь уже бывшие чиновники выливали свой гнев в социальных сетях, а некоторые (их было не менее половины) полностью раскаявшись, приходили с честными и откровенными извинениями. Их выслушивали и принимали на работу. Не туда, где они работали, нет, они не оправдали доверия и должны быть наказаны. Им давали начальные должности среди тех служащих, в отношении которых они проявляли высокомерие и вызывающее поведение, которыми они руководили, которых унижали. Теперь униженные ими были их начальниками. Они принимали эти должности с благодарностью и смирением, а в дальнейшем (по крайней мере большинство из них) самостоятельно поднимались по карьерной лестнице, и никогда не вели себя вызывающе более. Рядовые же служащие очень оценивали подобные решения вождя – поместить бывшего начальника к своим же бывшим подчиненным, чтобы на деле узнать, что значит делать и выполнять сложную работу с населением под чьим-то руководством.

Отрицательные результаты, а также невыполнения или явное затягивание различных указов губернатора, также имели место. Они ничуть не меньше выносились в печать и на телевидение. Чиновнику предлагалось на глазах тысяч зрителей устранить допущенные ошибки, в противном случае «не стараться забираться туда, откуда не хватает духа прыгать, а также найти достойное место в иной сфере» (обычно дворник или простой подсобный рабочий – или тюрьма, ибо в городе устроиться таким ворам и подлецам уже было нереально).

Разумеется, это не было просто словами. За каждым выступлением стояло чёткое действие ставились сроки, реальные. Желания уничтожить, унизить человека, не проскальзывало, даже близко. Наоборот, в беседе всегда присутствовали просьбы, что можно сделать и чем помочь, однако сроки выполнения не сдвигались, за исключением каких-то исключительных причин. Каждый чиновник мог лично подойти или обратиться самостоятельно или через помощников к вождю с просьбой помочь, с какими-то объективными причинами. Их слушали и давали максимально возможное, чтобы помочь выполнить поставленную задачу. Это давало потрясающий результат. Имели место и признания вождю о прямом или косвенном шантаже или непростых жизненных ситуаций, где человека явно вынуждали под какими-либо угрозами специально саботировать какие-то указы. Честные признания давали не только чистую совесть – они сохраняли и рабочее место, а вдобавок, решали возникшие у человека проблемы, в качестве благодарности за доверие и честность человека, не побоявшегося остаться честным и благородным, из-за страха потери или собственных слабостей.

Люди стали верить своему лидеру. Стали верить людям, его представляющим. Стали доверять чиновникам. Был достигнут важнейший психологический результат. Люди видели, как происходит контроль. Не все могли выполнить сложный водоворот сталинских реформ. Многие принимали предложение попробовать себя в иной сфере. Разумеется, это касается только тех, кто не наносил ущерба государству или простым людям. Преследования, быстрые суды, исчерпывающие решения, совершенно неожиданные детали, неизвестно откуда выявившиеся на свет, стали своего рода визитной карточкой сталинской дипломатии. Речь уже даже шла не о коррупции, а о попустительствующих действиях, в результате которого было не достигнуто что-то важное.

Важным показателем стало и то, что в руководителях комитетов и различных инстанций, люди перестали видеть ничего не делающих вампиров, жирующих на своём народе и позволяющих вести так называемый барский образ жизни. Никаких вычурных машин, детей за границей, появлений на модных тусовках в самых изысканных нарядах. Нет, то были люди, регулярно появляющиеся с лопатой на уборке снега зимой и граблями по субботам, обходящие дворы с целью записи и выявления сложностей, ходящие по случайным домам в костюмах дедов морозов в новый год, беседующих с людьми по два-три раза в неделю, а не каждый второй вторник третьего месяца високосного года, те кто держался за соседнюю ручку общественного транспорта рядом с вами, те, кто одев водолазный костюм и давая пример сотням людей, за день вытаскивал из реки центнеры мусора, те кто ездил на своём личном автомобиле и останавливался на остановке в морозный день, бесплатно везя совершенно незнакомых и замёрзших людей, кому было по пути.

То были люди простого склада и ума, не стремящихся к вольготному образу жизни, а действительно радеющих за свой народ и страну, а самое главное, не зарабатывающих каких-либо беспредельных денег, недоступных народу (депутат, к примеру, работал на какой-нибудь работе обязательно (за исключением председателей и их замов), потому по закону получал за своё «депутатство» 20-30 тысяч рублей в областной думе, в то же время городской депутат не получал вообще денег, лишь порой компенсацию такси или накладных расходов).

Никаких размашистых корпоративов – все было за свой личный счёт, если не хочешь – не ходи. Чиновники сами сдавали деньги, и исключительно на них праздновали какие-то события. Никаких тендеров на организацию банкетов или праздников для тех или иных государственных структур больше не появлялось. Дети чиновников практически не появлялись в клубах, дабы не позорить своих родителей и себя, а если какие-либо события с их чадами происходили – родители первым же делом подавали в отставку, давая пример порядочности.

Любого чиновника или полицейского, или прочего работника государственного учреждения, задержанного, например, за езду в пьяном виде, немедленно снимали с должности, если успевали, ибо чаще всего, очнувшись от своих гулянок, люди первым делом писали заявление об увольнении самостоятельно, таким образом, не допуская худшего. Никаких отрицательных примеров Сталин не разрешал у себя в принципе (допускались ошибки, просчёты, ненамеренные, конечно, но не ротозейство или использование служебного положения тем более). Люди, имеющие родственников за границей, а уж тем более второе гражданство, какую-либо собственность за бугром, просто не допускались к руководящим должностям, хотя и работали в аппарате правительства региона на самых мелких должностях. Их путь к какому-либо росту был закрыт.

Проделки недостаточно правильно воспитанных детей разбирали на специальной комиссии с далеко идущими последствиями, как для самих детей (теперь имеющим возможность прочитать много познавательных книжек в камере и в обязательном порядке приговорённые к каким-либо общим работам), так и не проследивших за ними родителей. Мажорные поступки, хулиганство, недоблогерство, призванные привлечь внимание, с хулиганскими составляющими, не просто осуждались обществом, теперь ни один из них не оставался безнаказанным (а наказания были крайне суровые – хоть и согласно закону, но в максимальной степени).

В различных достижениях примером выставлялись все кто угодно из администрации, кроме самого губернатора. Безусловно, он выступал на заседаниях и отвечал на вопросы журналистов, вёл беседы, но ему не приписывалось официальной прессой никаких достижений – этого не допускал сам Сталин, хотя, безусловно, понимал искреннюю и настоящую любовь жителей области. Он давал пример, пример правильный и, безусловно, заразительный.

Ещё с начала выборов в областную думу, администрацией, с инициативы Сталина, был утверждён тендер на геологоразведочную деятельность по всей территории области. Тендер выиграла компания с северной части страны. И немедленно приступила к действиям. Результаты оказались очень впечатляющими. Исследования длились более года. Найдены некоторые ископаемые ресурсы, были незамедлительно открыты карьеры, к ним немедленно начали строиться заводы по переработке. До сих пор, область давала лишь незначительные продукты, теперь ситуация поменялась. Заводы строились как по добыче, так и по переработке сырья в конечную продукцию.

Кроме заводов по переработке некоторых руд, появились материалы для производства цемента и кирпича, сухих смесей. Было несколько заводов, производящих конечную продукцию. Некоторые работали довольно неплохо уже с момента запуска. Однако план вождя был направлен на создание мощнейшего производства продукции, в том числе и для поставки в другие страны.

Руководителям и хозяевам целевых предприятий были предложены действия по расширению их бизнеса с финансированием от областного бюджета. Предложения, хотя и не сразу, были приняты. Те, кто ратовал за самостоятельность, неизбежно получали проверки предыдущей деятельности, в результате которых находились самые неприятные факты, грозящие множеством последствий. Предприниматели не испытывали судьбу. Таким образом доля муниципалитета в некоторых компаниях достигала более 51 процента, а после постоянно наращивалась до 80 – 90 процентов. Все эти нововведения были согласованы с Москвой (как официально, так и не очень). Преследовалась цель вернуть значимое производство в государственные руки. В области под руководством Сталина, эти цели были достигнуты. Самостоятельность же управления у предпринимателей практически не отнималась – она корректировалась, подстраивалась под современные реалии, но не отнималась. Вождь не мучил предпринимателей комиссиями, проверками и прочим, да и в деньгах они совершенно не потеряли, ибо масштаб бизнеса был увеличен, прибыли возросли, имелось постоянное финансирование от области, льготные кредиты от областного банка и прочее.

Параллельно на базе университета, в котором раньше работал Виталий Васильевич, была учреждена научная группа, на полном финансировании области. Сталин сделал мощнейшую ставку именно на неё. Во главе команд исследователей был поставлен его давний знакомый Евгений, который блестяще справился с поставленной ему задачей (и на время забыл про свои терзания в продвижении МАШИНЫ). Университету было предоставлено все, о чем можно только подумать – здания, территории, любое умопомрачительное оборудование (пока что в большинстве своём импортное), деньги, люди, административный ресурс. Ставились и чёткие определяющие задачи – что исследовать и сроки получения результата.

Инновационные исследования поразили впоследствии не только регион, но и страну в целом и многие европейские страны. Учёные выполняли строго определённые проекты и исследования, заданные руководством, не отвлекаясь ни на какие другие моменты, получая очень большие бюджеты, хотя и под жёстким контролем. Заданий на исследования давалось все больше, научных сотрудников требовалось также намного больше. Они стали зарабатывать отличные деньги, что являлось замечательным примером для студентов, желающих в будущем вести научную деятельность. В научные разработки и лаборатории привлекались одарённые ребята – всем находилось дело, все были обеспечены отличной заработной платой и делом.

Строжайший контроль в бюджетировании и распределении средств, постановкой и мотивацией сотрудников руководили особо приближенные к вождю люди. Кроме того, этот отдел находился на контроле у контрразведки Сталина. И ни при каких ситуациях деятельность лабораторий не выходила в печать и прессу. А показать было что. Передовые разработки стали появляться одна за другой в нетрадиционных сферах. Двое сотрудников были отправлены в Швецию и вернувшись оттуда всего за 4 месяца создали и разработали эскизы и чертежи завода по переработке бытового и строительного мусора. Его строительство началось немедленно. Были выделены все необходимые средства, причём исключительно областные. Нередко в различных проектах была необходима помощь с частной стороны, но не здесь. В теме мусора частный капитал Сталин подпускать не собирался более.

Нужно сказать, что предприниматели, лояльно относившиеся к Сталину во время предвыборной кампании, были не забыты, а напротив - им были предоставлены мощнейшие проекты и возможности (хотя и в строгом контроле со стороны области), эти моменты отмечали очень многие бизнесмены. Работа со Сталиным не напоминала ни одно сотрудничество с кем бы то ни было – помощь ощущалась в тот же день, когда её просили, в то же время не давали расслабляться или хоть в какой-то степени утрачивать контроль, то есть ставить некомпетентных сотрудников или родственников лентяев, за этим следила контрразведка. Бизнес вздохнул спокойно – большие барыши получали, но без фанатизма, зато ни проверок, ни откатов, ни подстав, ни конкуренции, ни различных вымогательств со стороны хоть кого бы то ни было. Заводы были по большей степени государственными, и совершать глупости мог только безумец. Также любой человек в области знал, что Сталин исключительно благодарный человек, и помочь ему (а заодно и себе, своей компании) выстраивались очереди. Однако наглецов, людей, считающих что им обязаны сверх меры, посылали так далеко, что они не могли даже вернуться.

В то же время Сталин очень внимательно следил за тем, как это развитие влияет на психику и сотрудничество с ним. Он дал понять сразу и чётко, что просто так никаких подарков делать не будет, но ему крайне была нужна поддержка в том числе и финансовая. Получив её, он не забыл тех, кто ему помог, но в то же время не давал им власти, а одарял лишь проектами и возможностями для развития бизнеса (при условии выплат всех налогов, соблюдения законности и соответствующего поведения). Негласным условием этих дарований было строго поголовное официальное трудоустройство.

Они также видели и понимали, что Сталин взял курс на возвращение производства и бизнеса в лоно государства, поэтому ценили возможности, дающиеся им, и не злоупотребляли ими, хорошо понимая, что набрав мощный финансовый ресурс, Сталин не будет нуждаться в их помощи больше. Они хорошо знали и видели, что происходит с теми, кто проявлял неблагодарность и норов, и не хотели повторять их судьбу. В конце концов работать стабильно, получать отличные прибыли и самое главное не опасаться каких-либо потрясений стало важнее и лучше, чем разовые сверхприбыли, плюс постоянное нервное потрясение от проделок конкурентов и государства.

В строительстве завода приняли участие именно они, однако завод был на 80 процентов государственный. Согласования, как и следовало ожидать, прошли быстро и строительство началось ударными темпами (несмотря на мощное сопротивление, конечно неофициальное, со стороны федерации, силовиков и королей «мусорных тем»). Сталинский план сдачи никто не осмеливался нарушать.

Пока шло строительство, была запущена небывалая рекламная кампания по региону в сфере распределения мусора. Высмеивались люди, которые загаживали свой регион, пропагандировалась раздельная сдача мусора, были завезены совершенно новые контейнеры для мусора сначала в городе, потом в регионе. Повсеместно ставились видеокамеры. Были задействованы всевозможные СМИ и социальные сети. Во всех школах области велись специальные пятиминутки три раза в день в сфере обработки и сдачи раздельного мусора, пользы от этого, разъяснения о вреде здоровья от старых методов и так далее. На улицах появились специальные станции для пластиковых бутылок и контейнеров, выдающие маленькие, но все же деньги, тем, кто сдавал пластик на вес – больше всего это оценили дети, могущие регулярно и чётко собирать значительные объёмы пластика (даже частенько поворовывая их с помоек), теперь они могли легко заработать на мороженное и сладости. Надо ли говорить, что они моментально, буквально за пару месяцев, очистили город от пластика, затем наиболее ретивые взялись и за мусорные бачки, совершая так называемый вынужденный раздел мусора. Не смогли остаться в стороне и постоянные служители мусорных баков – бомжи (вернее остатки из них, кого вождь ещё не успел трудоустроить, активно сопротивляющиеся этому), они взялись за пластиковый мусор очень рьяно, совершая вынужденный раздел мусора, атакуя все больше мусорных баков, конкурируя с детьми, честно зарабатывая на выпивку (за которой теперь нужно было брести весь день по шумному городу, проклиная Сталина и новые порядки) и другие незавидные утешения.

На заводах и крупных организациях проводились летучки, с целью ознакомления с раздельной сдачей мусора и пользы от этого. Для людей, состоящих на обязательных работах по нарушениям в сфере закона, предлагалось работа на свалках, по разделению мусора, она мало кого из них радовала, но выполнять приходилось – прогуливать не получалось вообще, ибо последствия, продемонстрированные на единицах, сразу убедили остальных.

Управляющие компании, которые ещё остались на плаву, вслед за государственными снижали ставку за вывоз мусора всему дому втрое, при получении подтверждения от компании (теперь в большинстве своём региональную), вывозящей мусор, о соблюдении домом плана по сдачи раздельного мусора. Разъяснительная работа велась повсюду. Теперь каждая вторая семья имела по 6 вёдер для мусора – их продавали бесплатно, спасибо местным предпринимателям и их торговым точкам. Специальные домашние контейнеры продавались везде – он содержал сразу 6 объемных ячеек для мусора. Для разного мусора было свое – пластика, бумаги, стекла, металла, пищевого мусора, батареек и тому подобное. Были введены областной администрацией значимые штрафы для разделенного мусора. Теперь даже дети не выбросят фантик не в тот контейнер, ибо все они оборудовались видеокамерами, а для поднятия боевого духа еще оснащены предупреждающими надписями с суровыми штрафными санкциями (кстати, приносящими, по крайней мере поначалу, весьма неплохой доход в казну).

К моменту сдачи и запуска завода в рекордные сроки культура населения в обращении с мусором была на высоте. Завод заработал.

Любопытный эпизод – в процессе строительства двое подрядчиков заявили, как водится, о повышении сметной стоимости, указав ряд стандартных причин по этому поводу. Весть дошла до Сталина, весьма сильно контролирующего строительство. Для того, чтобы не задерживать строительство, была дана отмашка согласиться с требованиями, однако немедленно была выслана комиссия по проверке фактов, представленных в аргументации к повышению стоимости. В выводах комиссии не усматривалось никаких отклонений и поданные заявки на увеличение действительно имели место быть. Все бы ничего, если параллельно с этим отделом контрразведки не была запущена комиссия из независимой компании, у которой выводы получились несколько иные. Причем в случае первого подрядчика, который, как оказалось, был всего лишь ширмой для второго и скорее удобным вариантом для проведения увеличения сметной стоимости, все оказалось честно и порядочно – дополнительные работы действительно требовались, как и значительные вложения. А вот второй, воспользовавшись реальной проблемой первого, также решил заработать незаконно, привлекая на свою сторону в решении этого вопроса членов проверочной комиссии (причём некоторых использовали втёмную). Выявившиеся стороны дела придержали до момента открытия завода. А после него, не мешкая, предъявили обвинение в мошенничестве подрядчику с требованием возвращения денежных средств и штрафов, а также были уволены и отправлены под суд все члены комиссии во главе с председателем. И заменены более ответственными людьми. Двоим из них были предъявлены обвинения по получении взятки и заведены дела (впоследствии, они были посажены на 5 и 7 лет соответственно). Такие подробности печатались и публиковались повсеместно, ибо пропаганда наказания была первейшим делом воспитания сталинской группы.

Это был не просто завод по утилизации мусора. Это был завод в том числе и по производству изделий из него. Мощность его была довольно велика. За первые два месяца работы он полностью справлялся с объемом мусора всего города, а впоследствии подключилась и область. С облегчением вздохнули строительные компании, которые возили мусор очень далеко и тратили на это значительные ресурсы. Мощности завода все увеличивались. Он обзаводился транспортом и специальной техникой, обрастал квалифицированными специалистами. Разделение мусора происходило практически на сто процентов. Утилизированный пластик шел на переработку и выплавку новых изделий. Вся резина перерабатывалась в новые изделия. Металлические изделия, а особенно алюминиевые, сортировались и отвозились на специальные станции, где перерабатывались в простые формы, в дальнейшем нужные в производстве. Стекло также перерабатывалось. Бумага и ее компоненты перерабатывалась и производилась новая. Батарейки были отличным сырьем для производства целого ряда продукции, налаженной на заводе. Строительный мусор, который составлял очень большую часть от общего объема, также перерабатывался специальными мощными аппаратами. Они дробили его в труху (в том числе кирпичи и бетонные блоки), а затем из получившейся субстанции создавали новый строительный материал в виде сухих смесей. Деревопереработка занимала отдельное положение, изделий из него было не сосчитать. Даже стружка и зола шла в дело – научные коллективы разрабатывали и внедряли все новые технологии.

Завод стал настоящим золотым местом, где изобретатели всех мастей придумывали всевозможные способы переработки и изготовления новых изделий, используя мощности завода. Старую мебель также мололи в труху и создавали древесные плиты, а также стройматериал. А несколько сотрудников самостоятельно разработали технологию производства отличной деревянной доски из стружки с полимерным составом. Эта доска не была подвержена коррозии, не сгнивала, ее не брал жучок, она не намокала, а ее прочность превышала обычную доску чуть ли не втрое. Все компоненты брались с самой свалки. Да, ее продавали дороже в полтора раза, но спрос все возрастал. Завод начал принимать любой пиломатериал в виде отходов за деньги – и объем производства новых досок все увеличивался. Люди, выбрасывающие ветки и кустарник со своих участков, теперь добросовестно возили это все на завод – они легко окупали перевозку.

Остальная часть мусора сжигалась по специальной технологии (частично взятой со времен СССР, а также заимствованный у Швеции, с модернизацией новых технологий местных научных групп), с камерами дожигания, при этом выброс загрязняющих веществ был крайне минимален (в дальнейшем он был вообще исключен, ибо системы разлагали дым на ионы. Никаких очистных сооружений строить не пришлось. Весь процесс очистки происходил на заводе. Воду на выходе можно было пить (вождь лично выпил на глазах у публики вместе с директором завода по стакану воды, которые они набрали прямо из сливного отверстия), а из трубы конечного цикла – дышать.

Переработка мусора по вновь обретенной технологии была основой своей взята из Швеции, но сильно доработана, учитывая специфический сегмент мусора в России, а также особенности культуры населения, которые, к сожалению, сильно разнились пока что со шведским нравом.

За полгода работы, наладив текущую ситуацию с мусором в город, а также привозным от частных лиц и компаний, завод взялся за центральные свалки, опустошая их ежедневно и справляясь с полным оборотом мусора отлично. Затем очередь дошла до заброшенных и законсервированных свалок. Главнейшей задачей завода, кроме утилизации мусора, была выработка электроэнергии из его переработки. Именно этот принцип ездили осваивать сотрудники Евгения. Успех превзошёл ожидания – даже на начальном этапе завод давал не менее 15 процентов суммарной мощности энергии, потребляемой городом. Впоследствии, он был подключён к центральной станции и довёл потребление энергии до 25 процентов потребности всего города. Основной проблемой было теперь не столько выработка электроэнергии, сколько её хранение. Эту проблему решали всевозможные научные и инженерные центры, разрабатывая станции производства и хранения водорода. Теперь энергия хранилась про запас и всегда была готова к использованию.

Теперь завод уже принимал мусор самостоятельно и не бесплатно. Любой человек мог подзаработать, привезя на завод тонну-другую мусора – этим активно начала расчищаться область. Раньше люди платили за то, что привозили мусор на свалку и высыпали его, теперь платить стали им. Надо ли говорить, что охотников сдачи мусора (и довольно лёгкого заработка) нашлось очень много. Подключились дети, подростки, не отставали и взрослые, конечно, не могли остаться в стороне представители кочующего народа. Свою стандартную нишу заняли цыгане, прочёсывая грады и веси в поисках самого обыкновенного мусора. Очищались целые поселки. Цыгане привычно, никого не спрашивая, выгребали мусор из всего что только было в доступе.

Разделённый мусор – давал ещё большую прибыль. Люди охотно проходили пляжи, посадки, лесополосы и не оставались в проигрыше. Одним из основных занятий детей стал сбор мусора во время гулянок, походов на речку и пикников. Свалки обещали исчезнуть такими темпами не более чем за 3 – 4 года (подключался предприимчивый люд, детишки, полчища цыган излазили полигоны вдоль и поперек), а область очиститься стараниями людей, живущих в ней – гораздо быстрее. Завод обрастал новыми цехами по производству готового сырья, а в некоторых довольно значительных объёмах и конечных продуктов, таких как листы ПВХ, пластические стекла, пластиковые панели, деревянные изделия всех мастей, специальные покрытия, тротуарная плитка, строительные блоки на основе пластмассы и камня, стеклянные изделия, игрушки и многое другое. На базе завода открывались частные компании, потребляющие готовое сырье, произведённое в свою очередь из мусора. Завод достиг ста процентов переработки.

Крайне негативно к этому относились прежние мусорные компании – они чинили различные препятствия и судебные разбирательства, порой устраивая мусорные коллапсы в городе и районах, два раза устроили самый настоящий саботаж на станции, однако Сталин выходил из трудностей, а как только завод заработал, взялся за них по серьёзному – многие получили сроки, оставшиеся покинули область и больше не возвращались, обещая жестоко отомстить.

Не нужно забывать и про начальный проект электростанции на базе солнечной энергии в сочетании с ветровой. Огромное поле (780 гектар), отведённое для неё, было использовано по максимуму. Это было очень высокое место само по себе и открытое всем ветрам, что очень способствовало самоочистке солнечных панелей. Их установка все же была сделана так, что специальный автомобиль, который проезжал между рядами панелей, очищал струёй воды и воздуха их от пыли. Затем их автоматизировали, оборудовав системой сдува пыли сверху каждой панели.

В строй вступила станция практически через год после закладки. В проекте принимали участие европейские инженеры из Голландии и Норвегии, попутно обучая российских специалистов. Обеспечение электроэнергией, впоследствии, составило в итоге более 90 процентов всей необходимой области (безусловные проблемы составлял излишек энергии летом от батарей, а зимой от ветровых установок, ибо хранить энергию в таких количествах было негде, по крайней мере пока - для этого она направлялась на станцию водородного топлива и превращалась в водород). Теперь ТЭЦ использовали лишь, как резервный источник питания и через линии станции подпитывали его для обеспечения нагрева воды. В спешном порядке, при помощи управляющих компаний, дома массово переводили на автономное питание, посредством электричества, ибо цена электричества сокращалась все время (очередной прорыв и небывальщина в российском регионе). Область стала потреблять на 50 и более процентов меньше газа. Его не отключали пока, но пользовались им все реже.

Надо ли говорить, что в первую очередь на новые линии переключались крупные производства и заводы. К концу второго года губернаторского срока в область не завозилось никакое топливо, его запасы в достаточном количестве хранились на ТЭЦ (водород), в качестве резервного источника. Электроэнергия приходила только от мусороперерабатывающего завода и основной экологической электростанции на солнце и ветре, к тому времени значительно расширенной и имеющей запас мощности более трети. Сохранность энергии обеспечивалась соседним заводом по переработке излишнего электричества в водород, а во время недостатка выработки электроэнергии сжигали теперь его. Появилось полностью возобновляемое топливо с круглогодичным циклом использования при нулевом загрязнении окружающей среды.

В городе стало модным и не вызывающем кривых взглядов, заниматься по выходным уборкой, а поездки в лес или за грибами сочетать со сбором мусора и привозить его на завод. Строительные компании везли огромный объем мусора и также получали доход. Переработка железобетонных кусков, частей штукатурки, старой кровли и многого другого было полностью освоено заводом. Задействовались все новые области производства из вторичного сырья полезных вещей – опилок, специальных гранул, пластических масс, а расщепленный строительный мусор в сочетании с пластической массой давал превосходный асфальт, имеющий в более чем 3 раза высокую прочность (и в 10 раз пластичность, не позволяющей воде затекать в него и разрушать изнутри), по сравнению с обычным. Компании вместо того, чтобы платить за вывоз мусора на свалку, получали доход, хоть и незначительный, но экономили гораздо больше, и при этом, самое главное, не засорялась природа. Завод же, тратя небольшие деньги на приобретение мусора, зарабатывал на выработке электричества, как основной свой фонд, а также дополнительно (но не менее прибыльным аспектом) на продаже вторично выработанных изделий - картон, бумага, асфальт, пластик, синтетические масла, изделия из дерева, мебель, строительные смеси и очень многое другое. От него зарабатывала куча мелких производств, берущих сырье напрямую с завода.

Что и говорить, а чистота в городе и области была просто разительна. Воздух очистился кардинально. Об этом не говорилось в новостях или ещё где-то – об этом писали сами жители везде, где только могли. Благодарности сыпались, как из рога изобилия. Дополнительный источник заработка для всех, кому он был необходим, теперь был в сборе мусора – решалась двуединая задача, люди зарабатывали, а город становился все чище, затем очищался регион. Начались поставки электричества и водорода в соседние области. Водород стал очень дешёвым (благодаря новым баллонам с очень высоким уровнем давления).

Наряду со всеми нововведениями была ещё одна – инвестиции в город и область поступали непрерывным потоком. Были открыты поначалу небольшие производства солнечных панелей и аккумуляторных станций, с поддержкой области. А также производство отечественных ветряных генераторов высочайшего качества на базе научного отдела университета. Были получены более 50 патентов на изобретения и установки в связи с этими производствами. Даже небольшой ветер 2-3 м/с, благодаря специальной конструкции раскручивал компактную ветровую станцию. И даже они все время совершенствовались. Все больше дачников и фермеров покупали ветряные и солнечные станции.

Завод дал жизнь другим производствам, словно мать, рожающая детей и не думающая об остановке. Появился завод пластиковых изделий (листы ПВХ, акриловое стекло, органическое стекло, посуда, инструмент, сувениры и прочее), за ним образовался комплекс по переработке стекла и изделий из него (окись хрома нашлась в области, как ископаемое, а кварцевый песок был в неисчерпаемом источнике под ногами горожан и в карьерах), производство игрушек и конструкторов для детей, мебельные полуфабрикаты, завод по производству светодиодов отечественного образца, производства аккумуляторов и батареек всевозможных типов и так далее. За один год после завода появилось 24 больших и более сотни малых предприятий исключительно производственного характера, не использующие ни грамма импортного сырья или оборудования. На следующий год цифра производств увеличилась всемеро.

Учится в университете стало не менее престижно, чем в Московском МГУ. Слава о его научной кафедре и изобретениях летела далеко за пределы страны. Благодаря исследовательским и научным группам экспорт новой продукции превысил по обороту только за два года втрое бюджет всей области!

Были открыты производства специальных покрытий для крыш, великолепная черепица, не только отличающаяся качеством, но и собирающая энергию солнца, причём по относительно доступной цене. Изобрели и запатентовали новейший и практически вечный тип асфальтового покрытия. Заживление ран при помощи холодной плазмы за несколько дней. Открылось множество производств, обрабатывающих опилки и отходы деревоперерабатывающих фабрик – любые старые деревяшки теперь шли в дело.

Системы орошения отечественного образца, высокотехнологичные окна и двери из дерева, пластика, а затем и комбинированные модели, которые теперь можно было отливать, ибо им не требовался металлический каркас – прочность самого пластика со специальными добавками превосходила прочность алюминия. Эта продукция, ничуть не уступающими заграничным профилям, но намного более экологичная, мебельная фурнитура, садовый инструмент и принадлежности, готовая мебель и комплектующие, утеплители, обои, даже отечественные кондиционеры великолепного качества и надёжности, правда поначалу несколько странного внешнего вида и многое другое.

Старт и двигатель продаж вождь дал, просто назначив обязательным условием всех аукционов муниципального заказа, прописать именно эти материалы в техническом задании. Заказы сразу посыпались, и заводы получили первичные большие объёмы сбыта. За ними потянулись и остальные частные и юридические лица.

Особой любовью Сталина, неровно дышащего в сторону станкостроения, был выпуск и налаживание производства фрезерных трехнаправленных станков (а год спустя и пятинаправленных) и печатных плоттеров отечественного образца, после проведённых испытаний, им был выдан знак качества области, и началась их поставка во все регионы. Сталин показал, что мы не просто можем копировать, но и используя опыт, делать свои изобретения и нововведения, и с успехом претворять их в жизнь. Множество производств было привлечено ещё и тем, что энергия, необходимая для отопления и работы станков и техники, была дешевле более чем в три раза. На это не могли нарадоваться жители всей области. Платежки, которые получали они теперь зимой, отличались от лета не более чем в полтора раза (в отличие от прежнего - 2.5-3 раза). В свою очередь и летние платежки также снизились. А в домах, в которых старшие по дому сумели наладить организованную сдачу раздельного мусора, платежки были ещё ниже, причём значительно.

Их общий уровень (платы ЖКХ) доходил местами до 5 - 10 процентов минимальной оплаты труда против 50 - 85 процентов до этого. Немаловажное дополнение состояло в том, что область ни рубля не платила теперь из казны на сбор мусора – вернее сказать, она платила, но эти траты были мало того, что компенсированы электроэнергией, но и практически в том же объёме возвращались в качестве прибыли – область перестала тратить миллиарды в год на вывоз и утилизацию, да ещё стала получать их в виде прибыли практически в том же масштабе. Компании, которые занимались утилизацией и вывозом мусора, получали теперь свою прибыль от завода, а не от города, фактически продавая огромные объёмы мусора (а соответственно не придумывая и не завышая объёмы), а также могли увеличить свою прибыль чуть ли не втрое, сдавая раздельный мусор (поэтому именно мусоросборщики заботились о контейнерах, организовывали акции по сбору, ублажали старших по дому и всячески изворачивались, лишь бы получить раздельный мусор, стоящий на много больше при приёмке).

Следовательно, компания предпринимала все усилия для его разделения, чтобы увеличить прибыль, что, собственно говоря, и требовалось области. Сталин постепенно заменил все частные компании муниципальными службами, сначала сдавая в субаренду право вывоза и жёстко при этом контролируя подрядчика, отсеивая неблагополучных и оставляя только удобных и надёжных. Однако, не отдавая в одни частные руки весь объем, дробя его среди мелких, кто не справлялся, того муниципальные службы заменяли и отсеивали, постепенно наращивая доли участия муниципальной компании в вывозе мусора и приобретая свой автопарк (с параллельным насыщением его людьми).

А добросовестные и не претендующие на огромные объёмы фирмы, благополучно продолжали работать напрямую с муниципалитетом. Так что никто не обижался, кроме больших мусорных воротил, которых просто постепенно и аккуратно изгнали из области, при этом рассадив по тюрьмам тех, кто не успел сбежать, и до кого дотянулись руки.

Теперь ругать и критиковать власть было просто не за что и бессмысленно, а если такие находились, то над ними просто смеялись. Люди стали гораздо более спокойны за будущее, они теперь хотели работать и понимать, что уровень жизни повышается благодаря им, ибо повсюду слышались благодарности народу и разным людям, в частности за их вклад в дело чистоты области, но нигде не говорилось о вкладе чиновников. Смущенные таким моментом люди, улыбались, но, конечно, понимали истинного виновника событий.

Фабрики и заводы строились в отдалении от города, что не вызывало нареканий, а также давало новые рабочие места в сёлах. Экологичность заводов была основным заданием в ходе строительства, и эта задача блестяще выполнялась. Сталин пока не обеспечивал какого-то очень значительного подъёма зарплаты по региону (собственно, он и не собирался этого делать), он сумел дать дополнительные возможности практически всем, кто хотел заработать в рамках своей деятельности. Зато, если доход повышался, то это было заметно сразу всем, а не отдельным группам.

А вот что он сделал точно, так это снизил расходы населения по квартплате минимум вдвое-втрое, затратам на еду - минимум вдвое, передвижения на общественном транспорте – вообще бесплатно, тратам на школы и детские мероприятия – полностью отсутствовали теперь, покупки разных необходимых вещей, путём преобладания более значительно, более дешёвой отечественной продукции – она не слишком долго хранилась (речь о продуктах) в противовес импортной, зато была качественной и натуральной, без содержания кучи вреднейших веществ, да и покупали её поэтому меньше, и еда не выбрасывалась, а почти полностью потреблялась. Все школьное и дошкольное питание было абсолютно бесплатным. Все кружки и продленки – бесплатными. Все секции и досуги для детей, угадайте, ну, конечно, тоже бесплатным. Кроме того, Сталин устранил алкоголь и сигареты, убрав их из города, чем очень значительно сохранил деньги горожан (хоть и вызвал бурю негодования, но, как говорится, негодовали про себя, а не вслух). Так что у обычного работающего человека оставалось достаточно денег на досуг и личные траты.

Экономия на бытовые расходы, причины в принципе те же, одежду и обувь – была возрождена традиция хорошей качественной обуви на новом заводе, не направленную на то, чтобы носить полсезона и бежать за новой. Рынок обуви был выстроен на умном потреблении недорогой, но очень качественной обуви, которую можно носить несколько сезонов, вопреки установившейся моде западного мира – покупать все больше и больше товаров, вдобавок, в качестве маркетинговой составляющей на новом заводе была внесена идея о сдаче старых ботинок и получении 10 процентной скидки на покупку новой пары. Она блестяще себя оправдала – спрос отечественной обуви резко возрос (люди очень любили халяву). Обувь была доступна всем, стилистика и формы также очень радовали, а её марка стала популярна по всей стране. Пример подавали сами чиновники и лично Сталин. Все они ходили исключительно в отечественной одежде и обуви, а ездили только на русских автомобилях без исключений. Причём большинство из них (95 процентов) за рулём сидели сами (те, кто не имел прав быстро их получили).

На любом собрании или совещании стояли бутылки с водой, исключительно добытой в области – ещё одна отрасль, ещё один отечественный завод, набирающий популярность, а так или иначе, затронутыми в любых беседах были областные производства продуктов. На руках блистали красивые и добротные часы областного завода или же иных российских марок и, боже упаси, было одеть что-то ещё – пропаганда отечественных товаров велась очень строго. Пример, подаваемый руководителями, отражался, как в зеркале у населения, и впитывался ими. Сознание людей менялось на глазах.

Надо ли говорить, что уровень бюджета области и региона в целом возрос просто сказочно. Ни о каких дотациях разговор даже не шёл. Количество поступлений в федеральный бюджет повысилось многократно, кроме того, конечно, не забывался и местный. Контроль по налогам был жёсткий, в особенности после того, как пришлось поменять чуть ли не 50 процентов руководящего штата местных налоговиков (ещё одно громкое дело области с 43 посаженными по реальным срокам и остальными, получившими уголовные наказания более мягкие). Суды с задолжавшими предприятиями теперь не длились годами – налоги возвращались в казну гораздо быстрее, порой раньше, чем начиналось первое слушание, в противном случае предприниматели неожиданно для себя получали кардинальные расследования в иных сферах их деятельности, и обязательно находилось что-то, что и без налогов грозило весьма солидным сроком. Так что они не старались рисковать. Сталинская система работала безупречно. А контрразведка еще лучше. Он попросту выметал всех аферистов и мошенников из региона. Увеличивающиеся доходы давали возможность преображать больницы, детские сады и школы (подрядчики-однодневки больше не допускались к тендерам). Новое оборудование, мебель, техника теперь стали постоянным явлением. Изменился принцип ремонта – теперь он проводился с расчётом чуть ли не на века (принцип по типу СССР) – добротные материалы и отделка проверялись специальной комиссией и строительным контролем.

За 4 года успели отремонтировать всю область до самой маленькой комнатки, в какой бы заброшенной местности она не находилась. Туалет, канализация, тепло, качественные окна и двери, электрооборудование – все было на высшем уровне, как в здании областной администрации, так и маленьком сельсовете – все материалы были одинаковы. Например, полы были закрыты исключительно плиткой (конечно, отечественной), а не линолеумом или досками. Все ремонты в администрации или для неё запрещались до полного восстановления ремонтной ситуации в районе, селе, городе и так далее, то есть вводился принцип - себя обслуживать последними. Он работал превосходно. Начальник даже подумать не мог о ремонте своего кабинета (даже за свой счёт), пока в его районе были не отремонтированы иные здания. Правило было однозначное, но оно работало.

В больницах исчезли последние намёки на «благодарности» и «помощь». Работать в больницах стало престижно, оклады значительно повысились, а обслуживание, оборудование, персонал кардинально поменялись. Поступать в медицинские институты с последующим трудоустройством в больницах вновь стало престижно, по крайней мере в сталинском регионе. Пока очень сложно было с персоналом, качество образования в медицине было невысоким, а порой просто преступным, однако вождь был ещё недостаточно силён для проведения сложных реформ. Та же ситуация творилась и в школах. При малейших намёках на «подарки» и прочие атрибуты учителя шарахались в сторону, как от чумы, зная, что наказание последует немедленно.

Глава 13. Интервью.

…Иль слово не надёжный друг?

Ему отведена роль непомерна

И не перечисленье всех заслуг,

А лишь молчания прорыв кипенья…

Из многих разговоров и газетных статей наибольшей популярностью было провозглашено интервью со Сталиным, проводимое местным изданием. Оно было настолько важным для многих жителей, что вырезку из газеты хранили особо, оставляли под стеклом и многократно перечитывали, сохраняли в телефонах и пересылали друг другу.

- Виталий Васильевич, разрешите от имени наших горожан, задать все те накопившиеся вопросы к Вам, которые до сих пор остаются без ответа. И будьте уверены, что из многих сотен и тысяч писем и сообщений, мы тщательно отобрали самые животрепещущие и важные. Мы постарались объединить наиболее интересные и общие вопросы, поскольку задать все их не хватит никаких газетных строк. Это именно те вопросы, которые волнуют наших жителей. И мы были бы безмерно благодарны услышать ваши ответы. Большое спасибо Вам, что вы отвели неограниченное время на наше интервью.

- Спасибо, Светлана! Я с удовольствием отвечу на любые вопросы.

- Огромное Вам спасибо! Прежде всего, как от себя, так и от многих наших читателей, я хотела поблагодарить Вас за то, что Вы для нас сделали. Говоря для нас, я имею ввиду всех жителей нашего региона. Итак, вопрос первый.

Как Вам просто это удалось сделать? Проблема ЖКХ, например, это вечная проблема всех регионов со времён социализма. Не будет преувеличением сказать, что она решена в нашем. Я просто не понимаю, как Вы это сделали?

- А что же такого я сделал, Светлана? Наши жители страдали в буквальном смысле от поборов за тепло, про электричество и воду я ещё помолчу – там все не так плохо, хотя, как вы видите, все равно удалось улучшить. Была поставлена задача – резко сократить расходы по платежкам. Как это сделать? Вариантов не много. Влиять на цены энергоресурсов мы не можем (по крайней мере пока) – вот мы и выработали свои ресурсы, наша электроэнергия и наш, если позволите, водород. Немного приземлили наиболее ошалевшие управляющие компании, некоторых вообще убрали с рынка, как недобросовестных исполнителей – и драли втридорога, да ещё долги имели перед ресурсопоставщиками – нехорошо. Остальные на их фоне также аппетиты поумерили – вот первое, что достигли. Накрутка на ресурсы стала минимальной – 6-7%, а доходило и 200 и 250% у некоторых, потерявших не только грани реальности, но и остатки совести. Идиотские поборы по так называемым текущим ремонтам поставили на строжайший контроль, и они волшебным образом снизились (порой в несколько раз), ибо теперь за каждый рубль им приходиться отчитываться не только перед жителями, но и перед нами.

А лишние строчки вдруг вообще исчезли, которые, по сути, дублировали друг друга, оболванивая весь регион. Чего не сделаешь, когда каждый квартал приходиться отчитываться в прокуратуре. Не улыбайтесь, Светлана. Ведь все эти поборы, это нечистая совесть в основном, ну и немного политики. Пришлось поменять все это. Отменили концессии для частных компаний - теперь всё делаем силами муниципалитета и свои средства вкладываем.

Вроде неплохо, люди благодарны. Где-то платежки раза в полтора, а то и в два уменьшились, но это редкими местами. В основном снижение было небольшое - процентов 20-25 не более. Как говориться, и то хорошо, но задача-то не выполнена. Стали мы дальше думать. Единственное, что можем, это значительно уменьшить стоимость энергии (газа, электричества, мазута, твёрдого топлива), а заодно (чем черт не шутит) может и уменьшим чьи-то аппетиты. Перебирать политику мы не имеем полномочий, вот и решили действовать на местном уровне – построили энергостанцию, ну и завод по мусору в одном лице – и чисто и практично. И энергии вдоволь. Разбираясь с ЖКХ проблемами, от них же родилась идея завода. А если честно, прочитал статью о делах в Европе, а точнее в Швеции – прогрессивный опыт грех не внедрить у себя. Только зашли с иного пути, не технологии купили, а те же деньги вложили в своих же учёных, патент получили, построили за один год всего, это просто удивительно, и вот результат отличный получился. И спасибо местные предприниматели помогли. Да и подрядчики, ну практически не подводили, хм, с некотором исключением. Ну, а положительных и дополнительных сторон тут масса.

Возле, буквально, каждой мусорки стоит теперь видеокамера, которая подключена к общей городской сети. Теперь волшебным образом нет людей, которые выбрасывают строительный или крупногабаритный мусор рядом с контейнерами, ибо за это предусмотрен солидный штраф. А компании по сбору мусора не выставляют нам за дополнительную уборку, как раньше (не забывая прикрутить к реальным объёмам лишнего). Теперь правда и прикручивать нечего. Даже больше скажу – некому, ведь компании по вывозу мусора муниципальные. Набрался мусор – изволь пойти увезти его самостоятельно, если он крупный (сейчас даже денег за это получишь - доставку окупишь). То же касается и строительного мусора. Несознательные граждане и строители несут все в мусорку – так быстрее и выгоднее. Но только не теперь. Та же ситуация с частными домами, которые несут мусор в те же контейнеры. Теперь нет – либо вывозите, либо сжигайте в железных бочках или баках - вон в каждом магазине продаются. Вот и все чудеса. Поскольку за мусор теперь платят деньги, то вывозится он быстро и патриотично, а баки почти всегда пустые.

Культура людей, тут особо хотел поблагодарить наших жителей, ведь без культурного раздела мусора, собирания по всей области тысяч и тысяч тонн его ничего бы не получилось, а люди у нас хорошие, просто идеи никто не подавал, да и стимулов (отмечу не только финансовых, а моральных) не давалось раньше. Сознание народа подняли, мне вон как приятно такую чистоту наблюдать, мы вот ходили на прогулку в наш парк, смотрели за людьми, никто не кидает ни окурки, ни бумажки. А родители детей учат (ну не все, но многие) – это ли не умиление? Чистота, порядок и люди радостные. Кстати, и на электричество ведь упала цена, чуть ли не втрое! Сколько писем получил благодарственных, читаю потихонечку, как успеваю. Вот так и решили мы проблему ЖКХ. Как смогли.

- Насколько я понимаю, Виталий Васильевич, все крупные заводы и производства, строящиеся сейчас у нас или уже построенные, если не на сто процентов, то большей частью принадлежат государству, ну или муниципалитету. Как вы это прокомментируете?

- А чего же здесь комментировать, Светлана? Разве это не логично? Или может должно быть по-другому? Кто главный ресурсодержатель и владелец наибольшей денежной массы в стране, по крайней мере должен быть? Государство. Ну в нашем случае – муниципалитет. Наш с вами регион. Естественно, и строить должен все самое большое и массовое именно он. Проблемы, как и у любого предпринимателя есть, не без них. Но нам решать их легче, конечно, чем одному человеку. Да и предприниматели у нас умом не обижены, столько вон проектов набросали, не успеваем просматривать. Предприниматели, кстати, очень спокойными становятся. Их бизнесу ничего не угрожает. Вообще ничего. Их никто не трогает, они не бояться за сохранность бизнеса. Они обладают нашей поддержкой во всем. Они могут рисковать, порой крупно (согласовывают с контроллером). Они полностью самостоятельно, мы не лезем в их дела, от слова совсем. Да, некоторые наглеют, воруют, бывало. Но таких мы, конечно, наказываем, они отправляются в тюрьму или исправительные работы, но к бизнесу регионального уровня их не допускаем больше. За минусом сворованного, они получают всю свою долю от региона за бизнес.

Я считаю совершенно неправильным делать производства, причём большие и массовые, вне государства. Но и полностью муниципальные их делать ни к чему, ибо они теряют пластичность и начинают проигрывать в конкуренции частным компаниям. Ведь без доли муниципалитета у предпринимателя возникает огромная куча проблем, громадные риски, кредиты, спрос, откуда брать нормальных людей, проверки с миллиона инстанций, налоги, огромная куча согласований (то мы согласовываем какому-то частному лицу что-то, а то сами себе, для города, для людей – совсем другое дело, тут ни один чиновник слова против не скажет, да и быстрота, конечно же). Это стабильность и независимость от какого-то было человеческого фактора, а самое главное, это как раз и есть стабильность в жизни людей, в работе, достойные оклады, полные социальные пакеты.

Да, предприятия с нашим участием направлены не только на прибыль, но и на развитие многих факторов. Предприниматели есть хорошие, не спорю, но все же задача предпринимателя увеличить прибыль и только её, а вторичные задачи улучшать жизнь людей, они и решаются вторично, потому и такие проекты и предприятия должны быть только в руках государства и муниципалитетов, ибо они все же ориентируются в первую очередь на улучшение жизни, а не на прибыль. Но все же во главе каждого предприятия стоит частное лицо, которое имеет долю в этой компании, и именно поэтому мы конкурентно устойчивы. Если бы управляла область со всеми согласованиями и прочим – это было бы тяжело и громоздко, а самое главное – неконкурентоспособно, от слова совсем. Потому часть предприятий в частных руках, и они сами управляют, а мы просто наблюдаем за этим, корректируем, где надо, направляем, помогаем.

А вот бытовые услуги – автосервисы, салоны красоты, магазины, коммерция по перепродаже всего и вся, бижутерия, косметика, одежда, спортивные услуги, реклама, услуги отделки и ремонта, мебель, дизайны, фермеры, выпуск эксклюзивной продукции (не массовой), посреднические услуги, юриспруденция, бухгалтерские услуги, выпуск и разработка новых видов стройматериалов, компьютерные программы, игры, обучающие программы, услуги для животных, ручные изделия, писательство, архитектура, рисование, любое творчество вообще, благоустройство, ландшафт, туризм, мастерские по усовершенствованию различных механизмов, разработок, автомобилей и техники, все виды развлечений и быта, ну и многое другое, вот такие вещи давать надо исключительно в коммерческие руки, ибо государство в таких вещах слишком неповоротливо. Мы должны участвовать в крупных производствах.

Мы должны подавать примеры, а не говорить о них. Вот что важно. И в дальнейшем планы именно такие – все производства будут сделаны именно такими. Как минимум с государственной долей, причём наибольшей, но управление в руках частного лица, мы лишь наблюдаем, но не вмешиваемся, конечно, кроме исключительных случаев. Мы ничего не имеем против предпринимателей, здесь всем места хватит. Но роль государства, в нашем случае муниципалитета, основная. Запомните это. Это мой план, и ни при каких ситуациях он не будет нарушен, по крайней мере, пока я здесь во главе.

- Спасибо, Вам, за такой откровенный ответ, Виталий Васильевич. Скажите, Вас считают, особенно старшее поколение, именно отцом. Человеком из прошлого, так всем запомнившегося. И вы соблюдаете очень многое из того, что соблюдал сам Сталин. Например, вся администрация и Вы сами, что в одежде, что в машине, что в условиях жизни, праздниках, не скрываясь ни от кого, очень просто живёте. В нашем, не побоюсь сказать, выдающимся регионе, теперь норма то, что ни одного чиновника не увидишь на импортной, дорогой машине, с часами или телефонами, поражающими своей ценой. Даже одежда, что уж говорить, обычная, простая. Причём, производства исключительно наших региональных фабрик. И, поверьте, видеть её на Вас, равно как и обувь, да и многое другое, есть лучшая реклама, о которой только мог бы мечтать предприниматель. Почему так?

- Во-первых, Светлана, что же это за вопрос у Вас такой – почему? А как может быть вообще иначе? Мы олицетворяем область, мы – это те, на кого в первую очередь смотрят, по поступкам кого ориентируются. Неужели вы думаете, что, ведя всемерную борьбу со стяжательством и стремлением к обогащению, мы позволим хоть кому-то из нашего аппарата проявить такие черты?

Все бизнес-кланы в регионе мы разрушили, воров и преступников, обворовавшими область, посадили (не спорю, не всех, руки до всех не дотянулись, но в будущем, думаю, дотянуться), бандитских группировок у нас нет теперь и в помине, сынков и дочек, племянников, внучек, правнучков, дядей и тётей всех переувольняли, чиновников, желающих жить для себя, а не для народа, мы убрали из власти, зарплаты уравняли с населением, кому не нравится – милости просим от нас подальше, практически все депутаты работают на каком-то постоянном месте работы, зарплату получают за депутатство минимальную, и пусть только хоть кто-то попробует не явиться на заседание (ну, кроме болезни, конечно, и отпуска, так у нас и отпуск под заседания подстраивают), так что теперь как-то полегче всем. У нас теперь есть много безработных (смеётся), вернее сказать, не знающих, что же им теперь делать – переезжать, видимо, придётся, а то вот ведь беда - на работу никто не зовёт, почему-то, а сами искать и что-то делать не привыкли. Ни один вменяемый работодатель их к себе не возьмёт, я и то смотрел только пару записей беседы в кадровых отделах и диву давался как их вообще там держали??? Они вот что дети малые, но только с уровнем амбиций и надменности за небеса. Ну, впрочем, бог с ними. Теперь мне о них беспокоиться не нужно. Просто мне крайне любопытно где же они пристроятся.

Да такие были, проявляли всякие качества, незамедлительно расследовалась вся их деятельность в кратчайшие сроки строго по закону. И такие немедленно удалялись из нашей администрации. Мы не позволим быть таким здесь и позорить нас. Посмотрите какой результат – великолепнейший! Да кто же будет слушать слова «не воруй» от самого вора? Пока я здесь, пока я жив, не будут допущены люди такого сорта к управлению регионом, да и к любому другому управлению тоже.

- То есть Вы считаете, Виталий Васильевич, что государственный деятель везде должен поступать так? По всей стране?

- Я не в праве диктовать свою волю кому бы то ни было, особенно моим коллегам, руководителям других областей. Лично моё мнение именно такое, да и может ли быть, логически подумать, оно другим? Мой пример имеет свой результат. Если есть у кого иные примеры, то и результаты у них соответствующие. Я видел общество, задыхающееся от своих амбиций, а по опыту я знаю, что человек, если его не ограничивать, будет безмерен в своём потреблении. Алчность и жадность захлестнули нашу страну, стремление к власти порождает высокомерное отношение к людям, своим братьям. Не такого я хотел бы для своей страны. И насколько я могу, настолько буду её выкорчёвывать всеми своими силами. Вы часто сравниваете меня со Сталиным, пусть так. А коль так, я больше не буду отказываться от сравнений. Если я – это он, вернувшийся в это время, как вы говорите, то я ужасаюсь от того, что произошло со страной, с её милыми людьми, братскими народами, готовыми отдать все ради незнакомого гостя, а теперь вот не готовыми делиться даже тем, что не нужно самим. Теперь я, Сталин, пусть так. Я больше не буду удивляться, если меня так назовут.

Но я не дам этой гнусности, этому безразличию, алчности, пьянству, скопидомству, надменности распространиться ещё дальше. Я искореню их, безвозвратно. Вот истинная цель всех реформ. И если уж я управляю в области, то в ней это и будет сделано. Ведь истинная цель, Светлана, не сделать вас или кого-то богаче, знатнее, а может чтобы у кого условия где-то получше были – нет, истинная цель - изменить человека. Сколько не давай человеку еды – его не накормишь, а стоить научить добывать её самому и все проблемы сняты, но добывать честно, экологично, по закону. Вот будем учить. У меня нет цели поднять зарплаты в регионе, зачем, чтобы сделать кого-то жаднее или дать кому-то возможность быть выше другого, удовлетворять амбиции? Нет. А вот сделать существующие зарплаты более значимыми по покупательской способности - вот это мы можем и делаем. За свою зарплату вы сможете себе позволить гораздо больше - вот это цель. Человек, не гоняющийся за деньгами, но уверенный в своём заработке - он и счастлив будет и спокоен, а тот кто вечно недоволен - всегда несчастный.

Мы не сможем забрать с собой ни одну материальную вещь, когда наступит наше время уходить, но с нами останется доброе слово, поступок благородства, забота о близких и не очень, а порой о совсем незнакомых, спасение пушистого зверька, попавшего в западню, с нами останется строгость воспитания, где в итоге в мир пришёл добрый и самостоятельный человек, а не наглый себялюбивый ребёнок, добро останется с нами и любовь. Вот что мы сможем с собой унести, Светлана, лишь только это и ничего более. Вот истинная цель, развитие этих качеств в людях, а не яхты и дворцы. Но и в трущобах или хотя бы в каких-то сложных условиях жить никто не будет в регионе. А если мы добры к другим, то и к нам добро придёт, мы видим это на примере, как я сказал выше. А коль мы злы, жадны, высокомерны, так и к нам все это вернётся, когда мы станем слабы и немощны, причём вернётся от близких, от самых что ни на есть, вот где обидно-то будет.

- Я даже не знаю, что сказать, - Светлана с восхищением смотрела на вождя, она видела невероятно сильного духом человека, хоть и в возрасте, но безмерно могучего, сумевшего за два года сделать невероятное. То, что многие десятилетия не делал ни один правитель. Она застыла, не в силах сдержать волнения, из её глаз потекли слезы, которые она торопливо попыталась убрать, но чувства мешали ей это сделать.

- Ну что вы, Светлана! Не плачьте! Ну вот, что я натворил! - улыбаясь сказал Сталин.

- Простите меня пожалуйста, мне так… неудобно, я хотела… простите, Виталий Васильевич! А можно я назову Вас Иосиф Виссарионович? Это все равно, что переступить порог. Некий психологический ограничитель. Вот теперь его, наверное, нет. Простите, можно вопрос немного не в тему, но уверена очень интересный. Он не раз проскакивал в печати, но адекватного ответа все же нет. Многие люди заметили, что у нас появились проблемы с самыми обыкновенными пакетами. Иначе говоря, упаковочными материалами. Кроме того, в области заработал завод по поставке упаковочной бумаги и пластиковых контейнеров. Это связанные события?

- Ну что ж, в общем, конечно, да. Это связано. Разумеется, мы не запрещаем никому поставлять пакеты, но накладываем на них некоторые ограничения, в пользу бумажных пакетов и упаковок специального пластика и полиэтилена отечественного образца. Уверяю Вас, что в ближайший месяц, ну может два, дефицит исчезнет. Зато появиться экологически чистый материал, даже немного более прочный, свободно разлагающийся на улице под дождём или снегом за две-три недели и очень удобный в переработке. Это раз. Второе, это сам факт отечественной продукции. К зиме мы начнём поставки в иные регионы. В-третьих, цена. В-четвертых, это прочность. Сам проверял – понадежнее многих пакетов будет.

- Спасибо огромное за ответ. Ещё вопрос политического характера. Как вы относитесь к митингам оппозиционных партий? Я заметила, что ограничений в их проведении в нашем городе не оказывается. Недавно выступали прямо в центре города – наверное сами удивились.

- Ну как вам сказать, Светлана, а какие ограничения? Пусть собираются, выступают. Я сам люблю послушать их. Чего только не услышишь. На фоне всего того, что у нас происходит в области, сколько всего достигнуто, какие-либо обвинения в наш адрес просто смешны. Так что же нам запрещать выступления? В основном, конечно, пустословие. Ну, если раскопают чего-то стоящее, так и хорошо, будем принимать меры, будем исправлять. Я совершенно не против оппозиции, если вы об этом. Это как лишние глаза, так ведь не помешают. А всякие гадости кто говорит, откровенно что-то придумывают, ну так бог им судья, будем проверять, если ложь, провокации – будем наказывать. И коль уж мы заговорили на эту тему, скажу, что кое-что мы запрещаем. Все неформалы, все что разлагает, нетрадиционные ценности, пропаганда алкоголя, каких-то кладбищенских тем, разные группы с матерными песнями, нетрадиционная ориентация, оголение на сценах, пропаганда лёгких денег, потребления и кое-чего похуже – это запрещаем. Моё мнение, это неестественно и разлагающе. Если нравятся западные ценности – ну и езжайте на запад, там и выступайте.

- Многие жители нашей области интересуются теми методами, какими достигаются многие цели. Наказания, мягко говоря, не избегает никто, ни бедный, ни богатый, ни, что особенно важно, сверхбогатый. Это конечно здорово. Не кажется ли вам, что большие сроки, это довольно жёстко? Ведь порой люди за незначительные промахи получают полновесный уголовный срок. Ведь у нас демократическая страна. Интересует не метод, а направление движения, если такие методы одобряются и принимаются, то что же будет дальше? Не окажемся ли мы в репрессиях, как в 1937 году?

- А что же вам кажется странным в 1937 году, Светлана? Может тогдашнее высшее руководство поступало не по закону? Да были перегибы! Не до разбирательств всех в отдельности по году, по два было. Осуждали, судили, порой – стреляли. Война впереди маячила. Да только именно поэтому и устояла страна. А сейчас времени хватает. А что было у нас в области до этого? Как жили люди, о каком равенстве или уважении к народу можно было говорить? За незначительные преступления, вы говорите? А что же незначительного? Вот на выборах подтасовки – а некоторые у нас получили реальные уголовные сроки, за дело - видео, аудио, показания, все есть – вроде незначительно, но нет – это сигнал, это маленькое действие, влекущее ворье и преступников во власти, и кто этому способствует, тот такой же преступник и неважно, чем он руководствуется. Уверяю вас, что на выборах любых масштабов в нашей области после этого подтасовок не будет. Наказав единицы – изменили тысячи людей.

Кто живёт честно, уверяю, может ничего не опасаться. У нас есть закон, чёткий и ясный. Лично я руководствуюсь именно им, и не будет ни одного человека, который избегнет законного наказания, если таковое заслужил. Если кто-либо выявит, что человек получил незаконное наказание за преступление хоть уголовное, криминальное, хоть экономическое. Никакие адвокаты не смогут ничего намалевать и изобразить, время старое прошло. Теперь в области закон и порядок. И он таковым будет, доколе я жив.

И напротив – вот человек убил педофила своими руками. Осудили. Наш суд его оправдал. Совершенно незнакомого мальчика спас, как его можно судить? Применять строго закон к таким вещам мы не можем – на то есть суд присяжных, чтобы смогли измерить человечность проступка. Они его оправдали, и я очень им благодарен. Немало и других проступков, где много у нас оправданий. Важны обстоятельства. Но если начальник архитектуры шестой дом достраивает очередному внуку, то извините, есть повод поинтересоваться его делами, и многое сразу становится понятно. Да, он получает срок и немалый, как и те, кто его взятками кормил, для кого он работал. Потому и куча обманутых дольщиков, и ложь на каждом шагу, потому и качество строительство отвратительное. Нет у нас никаких репрессий. Не переживайте.

- Спасибо, вот есть такой момент. Весьма интересный вопрос в отношении сайта администрации, как городского, так и областного. На них появился совершенно новый раздел, доступный любому человеку – “Стахановцы региона”, в них помещены истории, описывающие, как положительно отличившихся чиновников, так и резко отрицательно, вплоть до тюремных заключений и их сроков вместе с материалами расследований. Неужели это необходимо? И в конце концов, какова цель таких публикаций, по сути, судьбы многих людей, пусть и не очень хороших, но все же это личная информация?

- Ну, во-первых, информация, итак, есть в открытом доступе, если порыться в интернете, так что никакая она не личная, ничего личного мы не публикуем.

А вообще, любопытный вопрос! Ответ весьма прост – прозрачность. Власть, какая бы она не была должна быть прозрачна и доступна для народа. Каждый человек может не только прочитать это, но и оставить свой отзыв и мнение. Вы смотрели посещаемость – да там полгорода сидит! Люди могут узнать о деятельности целой серии наших госслужащих, об их достижениях в том или ином месте региона, написать может свой комментарий, мы таким образом узнаем мнение горожан. Регистрация там только по паспорту, так что никаких ботов и засланцев там нет, ну а если и есть, то надеемся немного. Ведь обычно человек знает лишь то, что его касается, здесь, рядом, возле него, не так ли?

Если человек сделал что-то, то пусть это будет налицо всем. А вот если он наворотил дел, то тут же понёс своё наказание, и его материалы мы также публикуем для наглядности и для того, чтобы никому не было повадно. А самое главное, наши жители уверены, что закон у нас работает и работает хорошо, что они защищены, а чиновник лишь слуга народа, работающий за народные деньги. И они имеют право знать, как работают чиновники в положительных аспектах и в отрицательных. У нас сейчас все меньше чиновников, которые публикуют самостоятельно свои дела и это, я считаю, очень правильно. Поэтому мы сами публикуем их, и это тоже правильно – и дело осветили, и никто сам от себя не хвалится. Кроме того, есть раздел комментариев и дополнительных материалов, в них каждый может высказать своё мнение и подсказать отдельно нам, например, какие-то дополнительные сведения, которых мы не знаем.

- Спасибо большое! Ну, вот самый ожидаемый вопрос, что строится на окраине северной части города? Это строительство не освещено в прессе, такой необычайно высокий и неприступный забор, куча охраны… Даже не знаю, что предположить.

- Ну, и не надо предполагать и раздувать слухи, Светлана. Скоро будет сделано заявление, и ваши сомнения рассеются. Скажу лишь, чтобы немного удовлетворить ваше любопытство, что этот завод будет своего рода градообразующим, ибо своим масштабом создаст ещё один городок рядышком, который будет обслуживать завод.

- Вопрос по части обманутых дольщиков. Насколько я знаю, он был успешно разрешён, причём не с кем-то отдельно, а со всеми?

- А что, собственно, за вопрос? Что там решать? Тянули, тянули, используя свои связи с непорядочными людьми, как в органах, так и в администрации, столько лет. Все заявления дольщиков были приняты. Вызваны на допрос директора и законспирированные владельцы таких предприятий (их, если честно, скорее доставили к нам, хоть и не всех, конечно, ибо сами они просто посмеялись над нашими приглашениями). Поставили вопрос - где деньги? На вопросы ничего вразумительного ответить не смогли. Мы не стали долго возиться – были возбуждены уголовные дела по статьям о мошенничестве в крупных размерах. Мера пресечения – камера. А параллельно суды признали их несостоятельность у кого такое было и арестовали в пользу государства стройки, по родственникам прошвырнулись у всех оказалось любопытное имущество, поставили вопрос им – откуда деньги, все выяснилось, родственники, чтобы избежать наказания полностью раскрылись, имущество арестовано. И дело сразу пошло по-другому.

Две компании, вдруг осознав, что руководителям и хозяевам (да и, собственно говоря, многим из персонала) сроки грозят крайне приличные, нашли деньги и самостоятельно за полгода достроили свои дома – люди получили жилье. Не без приключений, но получили. Да и сами компании не в обиде – продают сейчас квартиры (правда без некоторых руководителей – они осуждены, на место поставлены муниципальные управляющие). А наш регион, как известно пользуется очень хорошим спросом в части жилья. А обнаглевшие дельцы получили свои сроки, как ни пытались этому противодействовать. Администрация передала стройки другим компаниям, проработали проект, дополнительно усилили фундамент, дали дополнительные этажи, как для жилого, так и для коммерческого сектора (в него дали не один, а два этажа), которые застройщики смогли продать и заработать на них, и они с удовольствием достроили их. И сами заработали и люди довольны.

Из бюджета на это копейки выделены – проекты и все такое, а стройки финансировали сами застройщики. Где не хватало этажности, так им администрация предоставила новые участки для застройки на льготных условиях. Всегда можно договориться и все решить. Было бы желание. Сейчас нет ни одного дольщика, не получившего свою квартиру. Этого вопроса больше нет. А заодно и раскрыли кучу схем мошенничества среди наших чиновников и работников органов. Все они уже уволены, некоторые посажены и заменены более порядочными людьми. Без исключений. Сейчас определяется степень их вины в полиции и прокуратуре.

- Благодарю за столь подробный ответ. Наверное, многие бы расценили эти меры, как жёсткие, но не могу не заметить, что они оказались крайне действенными и помогли решить задачу, длившуюся очень долгое время. Виталий Васильевич, простите за вопрос, но он очень интересует многих, даже было несколько так называемых расследований на эту тему, относительно ваших доходов. Каковы ваши доходы и имущество. Многие говорят, что некоторые предприятия аффилированы, они перечисляют и финансируют ваши фонды, в частности, так называемую в народе «контрразведку». На что они живут и существуют?

- Я все думал, когда же вы это спросите? Некоторые предприятия перечисляют из своей личной прибыли по своему желанию в общественные некоммерческие фонды по поддержке некоторых моих программ. Это вполне законно и не является какой-то тайной. Эти фонды финансируют большое количество благотворительных проектов в нашем регионе. Руководство фонда также оплачивает заработную плату охранному сектору, поскольку во многом требуется контроль и поддержка. В это же число входит общественный контроль правонарушений и патрулей. Надеюсь, вы заметили, насколько изменилась ситуация с преступностью в нашей области, я думаю, что все же затраты оправданы, и они не зря помогали нашим полицейским. Всему этому способствует наша поддержка. А кто как там называет эти структуры, это их дело. Главное, что все сделано по закону, никаких откатов, дворцов, поместий, яхт и прочих глупостей не имею, да и никому не позволю иметь, ибо богатство такого уровня развращает, делает людей рабами и глупцами. Отчёт о моих доходах в прямом доступе, как и отчёты всех наших сотрудников. Все весьма достойно и в то же время просто. Те, кто работает за богатства у нас надолго не задерживаются, а комфортное и благоустроенное течение жизни их семей, а также самих людей мы обязаны обеспечить.

Было задано крайне много вопросов и на все получены адекватные и чёткие ответы.

Глава 14. Тайный Завод.

…В глуши, за чащами лесов,

В вершину нечто поднималось,

И уступая рокоту цехов,

В глубины тёмные земли вторгалось.

Множество провокационных слухов, ходивших вокруг завода, совершенно не мешали строительству. Как и всегда, стройка шла чётко по графику. Но все знали, что исполнение и контроль расходов жесточайше контролируется и находится под надзором самого Сталина. Были возбуждены и быстро проведены судебные слушания с традиционным, как водится, заведением уголовных дел, на недобросовестных подрядчиков, выигравших по аукциону права на подрядные работы. Люди были из других областей и потому отнеслись к работам и обязательствам по стандарту и привычке, а в случае проблем стандартно обращались за помощью в Москву, правда они не учли одного маленького обстоятельства - в регионе Сталина эта стратегия не сработала.

Эти ошибки были исправлены и привлечены местные строительные компании. Этот завод был основным смыслом Сталина в расчёте на дальнейшую политику в стране. Разумеется, эти соображения Сталин держал при себе. Завод был громадным. Инвестиции потребовались не менее огромные, они превышали несколько годовых бюджетов области (старых бюджетов). Завод был полностью государственным, как и многие до него. Для выделения инвестиций такого уровня пришлось пересмотреть очень многие статьи расходов и выбивать деньги из федерального бюджета на совершенно нецелевые и не предусмотренные никакими статьями расходы, и это получалось. Кстати говоря, после нескольких случаев выделения федеральных денег, это стало более лёгким делом. Инвестиции приходили в полном объёме, не теряя ни одной копейки на «сопутствующие расходы». Москва, а вернее лично президент, в который раз убеждались, что любые инвестиции, вложенные в область, оборачиваются стабильными и довольно большими доходами практически сразу после запуска.

Таким образом, понятия практичности с самого верха взяли верх над личными обидами более низких уровней (откаты и перехваты, откусы и перекусы), и инвестиции стали выделяться без тормозов. Ни один чиновник вне региона не получил на лапу ни единой копейки, не говоря уже о регионе внутри. Впрочем, на это Сталин также рассчитывал. Центр отлично понимал, что, не дав инвестиции на этот проект, вождь все равно построит его, но принадлежать он уже будет непонятно кому. Поэтому соображения практичности взяли верх.

Завод предполагался крайне роботизированный. Чертежи и проекты на него делали с начала исполнения губернатором своих обязанностей, а научную начинку после первых областных выборов. Разумеется, такие вещи делали сотрудники университета – теперь это было более легко, ибо степень лабораторий, научного потенциала, людей – истинных учёных, а не бездарей, значительно возрос, как, собственно, и финансирование (многократно). Евгений был теперь руководитель этого проекта со множеством заместителей и готовил группу специально для работы на этом заводе. А также руководил бригадой проектировщиков. Его знания и опыт возросли очень сильно, а степень преданности своему благодетелю не вызывала сомнений. Хотя истинности его преданности и знания о Сталине не знал никто. Научных лабораторий в регионе было больше, чем в любом другом. Разработки сыпались очень большим потоком, впрочем, и финансирование шло в них огромное.

Требовалось большое количество специально обученных людей для научного отделения и лабораторий на заводе в размере не менее 230 человек и более 2000 обслуживающего персонала. Причём, все эти люди не смогут работать и жить как обычно. Работа предполагала для некоторых смены и маринование людей по много недель в рамках громадной территории производства.

Любопытных граждан прежде всего поразили необычайные условия строительства. Огромный забор высотой более шести метров, опоясывающий периметр, с необычными сооружениями через равные промежутки, напоминал крепость времён средневековья. Охрана, круглосуточно дежурившая внутри и снаружи, словом, ничто не напоминало стандартную стройку. А те, кто был крайне заинтересован и с помощью квадрокоптеров хотел выведать слишком много, лишались их, так и не поняв, что же с ними произошло. Разумеется, появилось множество слухов и домыслов.

Территория находилась в 20 км от города. С двух сторон её опоясывал лес, с остальных был пустырь с небольшой рекой. Вся техника приезжала по ночам, закрытая, что называется, по самые уши. Но и без того было видно, хотя бы из габаритов и форм, что техника крайне необычайная. После 11 месяцев непрерывных работ, она начала вывозиться с территории. Огромные объёмы земли и почвы вывозили с мест проведения работ в сторону пустыря старой городской свалки (теперь полностью очищенной, благодаря мусороперерабатывающему заводу), как думали многие, на самом деле в 9 км от города на естественных холмах начала образовываться настоящая горная вершина. Сталин не делал ничего просто так, даже обычную землю с мест проведения работ сумел обратить в дело – началось возведение долгожданного лыжного комплекса, общедоступного и бесплатного для всех жителей и гостей области. Горнолыжный курорт включал 7 трасс разной степени сложности, со спаренными подъёмниками на каждой. Кроме того, был подъёмник и для детей на горках для скатывания ледянок. Гостиничный комплекс, сауны, прокаты снаряжения, кафе и рестораны – комплекс вытягивал к себе зимой всю область. Подъёмники, конечно, были платные (хотя и совершенно недорогими, было множество социальных программ и возможностей), однако, даже те, кто не имел денег могли кататься, самостоятельно взбираясь на гору по специальной дорожке.

Поток техники со стройматериалами не иссякал. Около 1500 человек работали постоянно на объекте. Старые строители, да и просто люди заметили большую разницу в использовании материала. Никаких сэндвич панелей и каркасных сооружений с утеплителями. Никаких простых и относительно временных сооружений. Металл, кирпич, мощные бетонные блоки, панели, композитные материалы и тому подобное. Сталин строил на века, так как всегда делал в прошлом, впрочем, новыми материалами он также не гнушался – композитные панели, специальные покрытия и прочее. Узкий круг людей знал, что завод имеет три громадных, подземных, очень высоких этажа и подземный цех, все остальное было на виду. Завод занимал территорию равную небольшому посёлку.

Параллельно с этим по стране и всему миру искали и приглашали на работу к моменту открытия завода выдающихся специалистов, в различных областях. Проект самих устройств и продукции завода не знал практически никто, кроме Сталина с ближайшим окружением, президента страны, его небольшого окружения и крайне ограниченной научной группы Евгения. Именно Евгений отбирал кандидатуры, а помощники Виталия Васильевича различными правдами и неправдами старались взять их на работу. Вскоре видные учёные со всех стран начали прибывать на предварительные слушания и знакомство. Разумеется, разведки других стран не преминули послать своих людей также, ибо слава о новом губернаторе далеко ушла за пределы страны.

Денег не жалели. Стала ощущаться нехватка в части областной доли (с федеральной было все отлично), поэтому были пущены в ход любые возможные административные послабления с целью привлечения в казну инвестиций от частного бизнеса. Ни на один рубль не был поднят ни один сбор, хотя проблема нехватки средств широко освещалась в СМИ. Кроме того, значительно возросли притоки финансов из-за введения честной конкуренции на государственных закупках и аукционах по сдаче в аренду земельных участков и помещений. Теперь недобросовестные предприниматели и мошенники всех мастей не рисковали соваться в эти сферы – последствия стали неотвратимы.

- Государственные задачи решаются государством, а не бизнесом. Нет возможности решать – нечего браться, - говорил Сталин.

За строительством завода не было забыто и иное необходимое. На все хватало внимания и людей. Регион развивался гигантскими шагами. Благо финансирования хватало.

В начале сентября были полностью закончены корпуса. Дело было теперь за внутренними системами и отделкой. В подземные этажи начала поставляться техника и оборудование – там все было уже закончено. Специальные материалы для отделки лабораторий и отдельных блоков попадали в руки бригаде, работавшей круглыми сутками и ночующих там же по две недели.

Основную часть данного завода, а именно подземные комплексы можно описать так, составляло производство импульсного и лазерного вооружения и комплектации к нему, на основе технологий, как современных, так и со времён СССР, ибо многое было похоронено и забыто, но не потеряно. План Сталина был прост – обеспечить высокотехнологичное вооружение, не требующего снабжения боеприпасами, способного абсолютно автономно выполнять поставленную задачу в отрыве от источников и баз, проще говоря - не нуждающуюся в снабжении.

Предполагалось создание различного вида короткоимпульсного стрелкового оружия, лёгких самодвижущихся пушек и установок боевых систем на самолётах и кораблях. Такое оружие позволит минимизировать промахи, ибо скорость выстрела не нуждается в учёте движения цели. А самое главное, позволит работать бойцу без прикрытия и снабжения любое количество времени, ибо количество выстрелов на боекомплекте будет превышать несколько десятков тысяч (а впоследствии и сотен тысяч) серий выстрелов и будет ограничено даже не зарядом батареи, а стойкостью материалов. Разумеется, главной проблемой были источники питания и система охлаждения.

Именно такие задачи были поставлены проектному институту во главе с Евгением, готовящему выпуск технической документации и регламентирующий направление и специализацию всех отдельных лабораторий. Сталин придумал как можно было Евгению выйти в мир со своими разработками для его МАШИНЫ, ибо эта тема очень беспокоила одарённого учёного. Одна из них предполагала создание вакуумного тоннеля при переходе. Именно о нем после переброски так переживал Евгений, ибо выделилось громадное количество энергии, и его МАШИНА в пути могла просто развалиться и сгореть. Этим рассказом очень сильно заинтересовался тогда Сталин и много расспрашивал Евгения, не посвящая его, однако, в свои планы. Свойствами вакуумного тоннеля было решено воспользоваться и здесь для создания бесконечного источника энергии. Впрочем, о нем позже.

Наземная же часть завода представляла из себя производство исключительно мирной, но также продукции, касающегося как медицинского, так и военного аспекта деятельности в области протезирования высокотехнологических конечностей, не уступающим мировым разработкам, а также производство посторонней продукции на этой базе – системы распознавания лиц для полиции, разработка программного обеспечения для вышеописанных систем, изготовление и разработка специальных покрытий в виде геля, не чувствительного к температурам более 1000 градусов по Цельсию и слабому облучению, высокотехнологичные боевые шлемы для армии, системы беспилотных разведчиков на основе технологии квадрокоптеров, покрытия, отражающие до 99 процентов света и, по сути, приближая объект к невидимости (проект начатый в СССР ещё в 50х годах) и многое другое. Всего более пятидесяти направлений, из которых 17 были полностью разработаны в документации, и дело было лишь за техническим воплощением.

Любопытно, что схемы работы конечностей также дублируются и в подземном отделении завода на направлении создания специальных дроидных боевых костюмов для военного применения. Глупо было бы не использовать схожесть систем. Нужно добавить, что в первую очередь специалисты собирались по всей стране, они могли рассчитывать на постоянную высокооплачиваемую работу, на превосходное жилье – рядом с заводом вырос небольшой, но великолепный сверхсовременный городок, со всевозможными условиями и полноценной инфраструктурой, далеко превосходящую стандартный город по удобству. Впрочем, кто заскучает – обычный город был рядом. Со всей страны потянулись инженера, доктора наук, программисты, профессора, учёные, исследователи-самоучки и просто работники разных специальностей. Все знали кто стоит за заводом на самом деле и потому на раздумья уходило мало времени. В самом слове Сталина была стабильность и непререкаемая решимость. Более 25000 человек стал насчитывать завод уже после полугода с момента запуска. Минимальная заработная плата самых простых должностей (уборщиков и хозяйственников) была не менее 42000 рублей. А научный контингент был завален деньгами (заработная плата начиналась от 175000 рублей).

На заводе также разрабатывалась мобильная установка с солнечной системой подзарядки на совершенно любой автомобиль (патент был получен заранее), для переделки его под универсальную систему с солнечными батареями. Такая система выглядела не слишком элегантно поначалу, но позволяла людям, ездящим в основном по городу, не тратить бензин абсолютно, по крайней мере в весенний и летний период, зимой какой-то минимум топлива требовался. Также для тех, кто много ездил, система не успевала заряжать аккумуляторы для полного перекрытия бензинового топлива, однако осуществляла громадную экономию – более двух третей общего объёма расхода. Система не была дешёвой и выпускалась в двух вариантах – второй был сопоставим со стоимостью недорогого отечественного автомобиля (520000 рублей), первый более бюджетный (238000 рублей), но менее экономный и недолговечный (он был экспериментальным и вскоре его сняли с производства, оставив только более дорогие, но очень надёжные системы).

Нужно сказать, что систем, учитывающих какой-то элемент, обусловленный словами «низкая надёжность», а потому имеющий низкую цену, не выпускалось вообще. Любая продукция имела степень надёжности довольно высокую и строилась из элементов, к которым не применялась система экономии. Директора предприятий, так быстро выросших и заработавших, знали свою ответственность не понаслышке и очень хорошо. Она была передающейся, то есть ответственность была и у мастера, и бригадира, и начальника, и простого рабочего. Все предприятия оснащены современной системой контроля и видеонаблюдения, а также звукозаписи, буквально повсюду, так что даже мелкие правонарушения не только пресекались, но и наказывались очень жёстко. В скором времени дисциплина добралась до сознания последнего дворника. Введены советские принципы системы – за внедрение улучшений или возможности экономности, без потери качества, полагалась крупная премия непосредственно автору и людям, воплотившим в механику эту идею, и небольшие премии руководителям, а не наоборот. Не говоря уже о более ответственных постах. Воровство стало просто непопулярным – пропадание даже несущественных инструментов или материалов жёстко расследовалось специальной административной комиссией (а на деле Сталинской контрразведкой, которая теперь насчитывала не менее 1000 человек) и тут же предоставлялось сотрудникам правоохранительных органов, действовавших без проволочек.

Завод давал возможность содержать контрразведку вполне легально – они числились охранниками, водителями, экспедиторами и некоторыми другими, выполняя, собственно, именно эти функции, а реально именно контрразведка давала все, казавшиеся сверхъестественными чудесами - контроль и порядок в области. Именно контрразведка успевала вовремя увидеть и предотвратить угрозы на самого вождя, осуществляла скрытую слежку, пока ещё нелегализованную, но во многом необходимую, на сложных людей и делала многое другое. Именно во многом благодаря ей в городе и в области, по сути, исчезла мало-мальски серьёзная преступность (а заодно коррупция), конечно, во многом сыграло свою роль ограничения по алкоголю и наркотикам. В её рядах формировались будущие сотрудники силовых и правоохранительных структур.

Главное слово во всех предприятиях и заводах был «контроль» - он был очень жёстким и действенным, и как следствие, крайне эффективным. Благодаря справедливому распределению материальных поощрений и заработной платы, люди стали чувствовать себя защищёнными и не ущемлёнными. У каждого была возможность заслужить трудом, ответственностью, честностью лучшую должность, проявить творчество, изобрести что-то, получить доступ к высокотехнологичному оборудованию или заработать больше (впрочем, к последнему стремилось все меньше людей). Хождение по головам Сталин пресекал нещадно. Доносы и интриги карались.

Громадную, если не сказать основную, роль во всех преобразованиях и достижениях, как уже говорилось, играла контрразведка, замаскированная под служащих различных комитетов, полиции и оперативных отрядов, членов которых мало кто видел. Их невидимые сети мощным кольцом опоясывали и пронизывали весь регион и не только его, и ни одна из этих ниточек не была основана на деньгах. Их сложно было увидеть и об их действиях не писали газеты, они ощущались скорее интуитивно и попасть в их ряды было практически невозможно – нужно было заслужить личное доверие вождя. Люди попадали туда за особую преданность и заслуги, за бескорыстную службу и отсутствие стяжательства, за проявление жертвенности своими интересами и личной благополучности (семейные отношения, спокойствие и тому подобные вещи). Но и награда столь высокому проявлению человеческих качеств была довольно существенной, речь не идёт не только о материальной составляющей - она была выше, но не слишком (не более чем в 1.5 раза, а у некоторых и менее), чем у остальных, речь идёт о совершенно ином мире существования и новых возможностях.

Как крайне опытный дрессировщик на арене, Сталин угадывал те качества, которые нравится проявлять разным людям и ставил именно на работы, отражающие эти качества. Кроме того, атмосфера таинственности, была тем ореолом, к которому втайне стремилось очень много людей, и в данном аспекте эти стремления было можно проявить. Людей, мечтающих о спокойном доме, ребятишках и камине со скворчащими угольками, в этой организации практически не было. В ней находились люди в чем-то сравнимые со своим руководителем, люди из череды дел и ситуаций, выкристаллизовывающие своё стремление служению государству и не отступать перед этим служением. Главное, на что обращалось внимание Сталина, это равнодушное отношение к материальным благам. Эти люди несли глобальную задачу своим примером, верностью, честностью и служением - вывести и изменить целую страну, а быть может и не её одну. Сталин отвечал им надёжностью и полнейшей защитой, на которую он мог быть способен, разумеется, в рамках законных ситуаций и внутренних правил.

Завод начал свою работу на стадии экспериментальных образцов, разработанных и испытанных ещё в условиях отсутствия серьёзных материальных и технических возможностей в рамках лаборатории института. План наполнения людьми строился именно по разрастанию объёма продукции всех видов и принятия их государственной комиссией в серию, а также после проведения необходимых испытаний на безопасность и возможный брак. К концу июня 2021 года первая серия полностью разработанных и проверенных бластеров (реальных ранее разве что в фантастических фильмах) в количестве 5000 штук была запущена и к концу следующего месяца должна быть сдана на продажу. Вслед за ними пошла и остальная продукция.

К зиме, слава об солнечных электрических преобразователях на автомобили обошла всю страну, о ней трубили все кому не лень. Заказы были расписаны более чем на два года вперёд, а мастерская по переоборудованию с 850 специалистами работала, не покладая рук и днём, и ночью. Патенты пока не передавались, а кустарное копирование давало смехотворные результаты и стабильную путёвку на не менее чем 5 лет в зоны превосходного отдыха в колониях поселениях.

Основным творением был источник хранения энергии, разработанный своими силами (однажды случайно обнаруженный и чуть не убивший Сталина, рассеянным Евгением). Технологии охранялись строжайше. Оригинальные образцы поставлялись со специальными ключами блокировки для безопасности и невозможности копирования устройства. В каждой установке находилось устройство самоуничтожения (кстати говоря, значительно увеличивающее стоимость), срабатывающее при попытке разобрать его, безопасное для человека, но выводящее батарею из строя безвозвратно (использующую в последний раз энергию вакуума). Батарея была абсолютно не предназначена для ремонта – только полная замена. При любой неисправности батарея подлежала замене, а старая – утилизации на самом заводе и только на нем (в противном случае - она уничтожалась безвозвратно). Под неё был даже выпущен в дальнейшем специальный закон об утилизации, ибо не допускался выброс её в мусорный контейнер.

Суть технологии была довольно непроста. Как уже описывалось много ранее, Евгений основывал механизм своей МАШИНЫ на создании мощного электромагнитного поля со специальными свойствами для прохода через энергетический коридор, разделяющий нити времени. У этого коридора была интересная особенность – он был очень сильно насыщен энергией. Его энергетические составляющие выражались цифрами (как удалось потом выяснить) с тридцатью тремя нулями. Словом, это была бесконечно огромная прорва энергии. Весь вопрос был в том, как снять эту энергию и не взорвать всю планету при этом. На помощь пришла торсионная теория поля, которую Евгений создал и разработал теперь уже подробно в спокойной обстановке, не отвлекаясь на репетиторство или случайные подработки на кафедре. Способ напоминал индукцию. Определённое устройство (торсионный приёмник) программировалось на частоту колебаний вакуумного энергетического коридора. Чем выше была мощность приёмника энергии, тем большую мощность можно было скачать из коридора. Создавая мощное поле прохода через пространство, можно было взять энергию из этого прохода, используя небольшой приёмник, и передать эту энергию некоторой области, защищённой магнитным полем, причём, чем сильнее энергия, тем сильнее будет поле, которое сдерживает его. Способ передачи этой энергии был не волновой, ибо волны не проходили из области одной в другую, а скорее торсионный - область программировалась полем информации и в ней начинала зарождаться громадная энергия, питающая в том числе и магнитное поле, сдерживающее его. Более подробное описание будет не раз приведено ниже, однако в целом принцип был именно такой. В итоге ручной бластер, питаемый аккумулятором подобным телефонному, мог выдавать в луче от 5 киловатт энергии до нескольких мегаватт. Боевые бластеры на кораблях имели мощность в луче до 100 мегаватт, прошибая не только корабли противника, но и горные породы насквозь, если такие попадались. Но это, к слову. Оружие было лазерным и плазменным. Страшно нагретый газ в доли секунд терял электроны и приобретал положительный заряд, концентрируясь в магнитном удерживающем поле, после смещения поля (нажатие на курок), плазма вырывалась наружу разрушая все, до чего дотронется. Её дальнобойность была небольшой из-за рассеивания плазмы в пространстве и доходили до 2-3 км, но поражающий эффект был страшным - на её пути не оставалось ничего. Не существовало материала, который способен был остановить плазменный выстрел. Он разрушал большое пространство перед собой, в отличие от точечного воздействия лазерного луча, буквально испаряя людей и механизмы.

Лазерное же оружие работало по известному принципу накачки в камере энергии и возбуждения рабочего газа (имея громадную дальнобойность - до многих сотен километров), добавлялось лишь сдерживающее магнитное поле, для удержания энергии и избежания перегрева оружия и механизм отсекания части магнитного поля, для выхода энергии, таким образом, вся тепловая мощь также выходила из оружия и рассеивалась в пространстве, а охлаждающие устройства не требовались. Лазерный луч прошибал все на своём пути (в том числе и любые отражающие поверхности, теряя незначительную часть энергии), благодаря своей беспредельной мощности. Для оружия не требовалась зарядка или боеприпасы. А в дальнейших моделях не требовался даже окружающий воздух.

Единственное, что могло остановить лучи смерти - это сильное магнитное поле, но пока таких технологий не было.

Кустари и, разумеется, агенты различных стран, обожавшие воровать чужие технологии, постоянно пытались передать технологию и понять её. Однако механизм самоуничтожения был не менее сложен, чем сама батарея и прекрасно выполнял свою функцию. Патенты не продавались. Производства в другие страны и другие регионы также не передавались. Конечно, они украли несколько моделей, но при вскрытии, те самоуничтожились вместе с персоналом в жаркой энергетической вспышке, способной полностью испарить окружавшее пространство в радиусе нескольких десятков метров. Собственно принципиально нового в самом оружии ничего не было. Интерес представлял торсионный (вакуумный) источник энергии и генераторы магнитного поля, которые заменяли систему охлаждения и давали возможность максимального энергетического выброса из дула оружия.

Продажа другим странам не предусматривалась в ближайшее время. Однако, учитывая огромный денежный запрос на строительство других проектов, заказы были приняты – это развязывало Сталину руки абсолютно – гигантские деньги начали проходить сквозь область (теперь уже сравнимые с бюджетом всей страны) – он мог сооружать и делать что угодно без обращения к федеральному центру. Теперь федеральный центр обращался к нему за финансированием, поскольку высокие технологии и новое оружие приносило просто фантастические прибыли. За такие технологии отдавали миллиарды долларов, и они находили своё применение. С увеличением заказов количество рабочих выросло ещё на 4500 человек. И это были не просто обыкновенные работяги, а специалисты разных уровней, которые постоянно повышали уровень своей квалификации.

Правила завода были весьма строги, как и условия работы, однако материальная составляющая также притягивала. На заводе не просто было запрещено курить и выпивать, а запрет стоял вообще на людей, имеющих такие привычки – им приходилось отказываться от них полностью или искать иную работу.

После выпуска оборонной продукции, стрелкового оружия и бортовых лазерных систем на самолёты и вертолёты, завод получил полный оборонный контракт сроком на три года от государства. Общая совокупная прибыль завода превысила весь доход области всемеро (теперь уже доход новый, который возрос многократно)! О работе здесь мечтало большое количество людей со всей страны. Однако Сталин не позволял манипулировать собой наличием заказа или его отсутствием со стороны федеральных чиновников и их распрей – он подстраховался частными и иностранными заказами, которые вполне могли держать завод на плаву в случае задержки или отсутствия заказа, или снижения финансирования из родной страны – пока он не мог влиять на федерацию в значительной степени. Также его личная охрана была вооружена передовыми системами вооружения, несравнимая ни с кем в мире. Главной особенностью вооружения было отсутствие необходимости снабжения его боеприпасами и способность поддерживать огонь без какого бы то ни было ограничения по времени.

Кроме всего прочего, было налажено производство бронежилетов на основе многослойного графена, обладающие чрезвычайно мощным эффектом и, что самое важное, имеющие вес чуть более двух килограммов. Забавное дополнение - при применении трёх и более слоёв графена, хоть двадцать слоёв – эффект был недостижим. Единственный минус – они не выдерживали более 5 попаданий, но над этим работали. Эффект кристаллизации алмазной прочности при попадании пули пропадал после первого попадания в этом месте и в широкой области вокруг него. Таким образом жилет уже становился «с дыркой», что было неприменимо, однако указанные недостатки с лихвой компенсировались ценой и высокими противоударными характеристиками. Жилеты держали даже специальные бронебойные пули, которые обычно всегда пробивали стандартное оснащение жилета. Технология была новая, хотя и не российская, тем не менее успешно осуществлённая нами, в виде практического изделия высочайшего качества. Был внесён ряд изменений и получен патент. Тончайший налёт графена в переплетении со специальной тканью имел 4 слоя (а таких наслоений было не менее 5 в общем жилете по толщине) и останавливал даже специальные бронебойные пули невысокого калибра, а также любые скорострельные и некоторые другие (человек мог погибнуть от кинетического воздействия, или проще говоря, от удара, но жилет оставался цел, равно как и тело человека). Малый вес позволял производить не просто бронежилет, а целый костюм, предохраняющий абсолютно все тело. Недостатки были постепенно устранены, броня держала множество попаданий, имея крайне низкую толщину и вес около полутора килограмм. Вес же нательного бронежилета составлял порядка 800 грамм. Боевой вариант бронежилета имел вес 4 килограмма, ибо большая часть пощади была рассчитана на предохранение от ударного импульса, чтобы солдат не выходил из строя от удара пули. Гражданский же вариант был очень лёгкий и свободно носился под рубашкой. Ударный импульс, конечно, был намного более чувствителен (человек запросто мог потерять сознание), но все же не фатален, и несмотря на боль, повреждений тела не допускалось (синяки не в счёт). Необходимо отметить, что новый бронежилет совершенно не спасал от лучевого оружия, которое производил новый завод. Собственно говоря, от него не спасало вообще ничего.

Заказы на новые бронежилеты были настолько большие и повсеместные, что от некоторых пришлось отказаться – мощности производства не позволяли их выполнять.

Продукция, естественно мирного характера, появлялась в самых дальних уголках страны. С проектами протезирования было несколько сложнее и пришлось потратить гораздо больше времени, нежели запланировано, однако и эта часть завода начала выпуск продукции.

Необходимо отметить, что технологии, затеянные вождём на заводе, всколыхнули мировую теневую общественность, не желающую выхода подобной продукции на рынок, да и вообще хоть какого-либо производства подобных вещей и систем. Эти мощные структуры готовили ряд саботажей и провокаций, а параллельно готовили устранения самого Сталина и его окружения, ибо он нарушал все их тщательно отработанные и подготовленные планы в мире.

Не обошлось без провокаций и шпионов, особенно специалистов из других стран – были выявлены настоящие саботажники, активно налаживающие свою сеть внутри завода и максимально задерживающие те или иные исследования и прорывы. Эти люди были обнаружены и арестованы – некоторые погибли при задержании (как ни странно, те, кого очень защищала Москва при поступлении на завод).

Не обошлось и без национальных шпионов, идея получения завода в частные руки приходила многим группировкам в центре, однако сопротивление президента немного охлаждало их пыл, а факт того, что завод был государственным не давал полностью развязывать руки. Криминальные структуры не лезли в регион вообще – там уже понимали, что церемониться здесь не будут, все случаи выступлений показали, что до суда дело доходит крайне редко. Стреляли на поражение не раз и не два. Оправдания всегда были полностью законные. Местные силовики и правоохранители были целиком на стороне вождя (поскольку понимали, что с ним им заказана дорога не только на ключевые посты в стране, но и возможно далеко за её пределами) и не пускали иногородних ни за какие коврижки, но, разумеется, основные надежды на безопасность были на контрразведку, и она не подводила. Внутренняя часть контрразведки теперь была оснащена графеновыми бронежилетами и лучевым оружием. Она была практически неуязвима. Конечно, всем подряд его не выдавали. Его получали наиболее преданные и заслуженные ветераны.

Многие работники завода знали, что под простенькой формой с надписью «охрана» скрывались подготовленные военные и выходцы из специальных подразделений, которые спускали курок не задумываясь, при любой опасности. Никаких пенсионеров, тихо похрапывающих на стуле у мониторов, не было и в помине в службе охраны. Две попытки захвата завода (с целью прямой кражи оборудования и технологий) приезжими силовыми структурами не дали никаких результатов, их изобличали и останавливали ещё на подступах. Были и убитые, собственно, убиты были практически все нападавшие и отвлекающие внимание. Один из охранников был все же арестован за превышение полномочий, однако суды и ситуации привели к тому, что срок он получил в своём регионе, где всего за 4 месяца был освобождён по вновь открывшимся обстоятельствам. Этот пример вдохновлял остальных, все понимали, что вождь никого не оставит в беде и не бросит, даже если это грозит его репутации и политическим моментам.

Первыми заказчиками мирной продукции, естественно, стали местные региональные больницы (с лёгкой руки вождя), пусть и без особого энтузиазма, но тем не менее продукция начала поступать и применяться. Очень долго возились с документами, разрешающими применять новые технологии. Первые же операции показали высочайшее качество протезов, безусловно, без каких-то доработок не обошлось, однако, хотя не с такой скоростью, как военная отрасль, медицинское применение и высокое качество нашлось весьма скоро. После ряда ошибок и подбора правильного персонала для таких операций, нескольких неудачных опытов и других трудностей все наладилось. Стали поступать заказы с других регионов и почти тут же от иностранных компаний. Сайт был наполнен отзывами, со ссылками на видео материалов и реальных людей. Их становилось все больше. Бионические протезы внешне совершенно не отличались от настоящих рук – использовалась технология наложения специального геля, формирующегося импульсным электрическим колебанием несколько дней вокруг бионического протеза, конечно, если не вглядываться тщательно, скорость же и сила их, после соответствующей настройки, была значительно выше живых рук. Чувствительность же даже превышала живые руки (ей нужно было научиться перед тем как применять их). Любые повреждения требовали лишь нанесения специального геля, специального контроллера и электрической розетки, они «лечились» таким образом за несколько часов. Эта технология стала бешено популярной в мире и приносила многие миллиарды в казну региона, у которого стало заканчиваться место на складе для хранения денег.

Технология предусматривала полнейшее копирование живой ткани на основе полимерных волокон, кость же заменялась прочнейшим полимером, устойчивым к ударам и обладающим отличной эластичностью, действующих точно так же, как и мышцы в теле человека от электрических импульсов. Импульсы приходили из мозга и через специальный распределитель передавались полимерным мышцам (они точно также омывались кровью и расходовали кислород). Сила же исходила из химической реакции кислородного окисления точно также как и в случае со реальными конечностями. Полимер впитывал кровь, накапливал в себе химическую энергию, благодаря реакции окисления, а когда приходил электрический импульс он превращал часть энергии в кинетическую, сжимая или разжимая мышцу. По сути, он и был мышцей, работавшей по схожему принципу, но гораздо более прочный и долговечный.

Не обошлось без череды увольнений с последующими стандартными последствиями. Сталин не щадил никого, кто не только воровал, но и пытался это сделать, не говоря о крайне предательских случаях саботажа и попытках переправить чертежи и технологии, а также программное обеспечение за границу. Моментально шился терроризм без каких-либо сроков обжалования, дела проводились очень быстро с максимально возможными сроками заключения. Ответственность была высочайшая, порядок крайне строгий. Впрочем, на других предприятиях тоже не было послаблений.

Глава 15. Новый образ региона.

О, дивный, новый и прекрасный,

Сколь много бесконечного труда,

Лишений, страхов и страстей кошмар ужасный,

Все кончилось, исчезло без следа.

Конечно, в череде заводов и производств были заложены коммерческие составляющие на доверенных Сталину людей, ибо источник громадного независимого самостоятельного финансирования был необходим. Теперь этот источник был просто огромный. Но, разумеется, он был скрыт от посторонних и ни при каких условиях не демонстрировался, несмотря на активность разных столичных блогеров и хитрых журналистов. Ни один из приближенных к вождю людей не вёл роскошный образ жизни и не создавал образа роскоши. Крупных же предпринимателей вождь держал на расстоянии, и как бы они не старались, не подпускал близко к себе.

В стороне от всех сооружений начался пуск строительства самой секретной и имеющей невыразимые перспективы установки. Сталин допускал, что может вложить громадные деньги в проект, которой не сработает и установка окажется лишь памятником для последователей, однако его план очень сильно опирался на эту установку, и он не мог обойтись без неё. На берегу небольшой местной реки было выкопано необычной формы водохранилище, постепенно накопившее воды в себе и могущее стать источником поистине революционного топлива на планете. Возле его берегов началось возведение самого необычного здания в регионе.

После многих просчётов и исследований специалисты группы Евгения пришли к выводу, что идеальной моделью для производства «акши» (так было названо это необычайное топливо), способная провести в себе и пропустить через себя всю последовательность технологических процедур, служила форма пирамиды. Фундамент представлял собой не просто основы и сваи, а сложную сеть каналов, выложенных особым кирпичом и покрытых специальными гидроизолирующими слоями с эффектом высокого звукового резонанса. С юга вода полностью опоясывала пирамиду с трёх сторон. С двух сторон также были выстроены две пирамиды, однако меньших размеров. Стройка растянулась надолго… Её результаты вскоре смогут изменить всю систему мирового устройства, однако эти исследования длились крайне долгое время. Впрочем, это было начало очень долгой череды событий.

Все соратники по-прежнему получали свои оклады, как и сам вождь, так что внимание со стороны контрразведки к обогащению чиновников и близких людей Сталина был огромный. Такого не допускалось в принципе. Здесь преследовались не просто гуманные цели, не давался повод к ещё большей власти, не было возможности, так сказать, зарваться, не было претензий со стороны народа ни к одному народному избраннику со стороны стяжательства, было легко контролировать людей и самое главное - люди не развращались богатствами, не пытались их накопить, отстроить какие-то замки и дворцы, устроить куда-то своих детей в другую страну, они все больше обретали уверенность в стабильности курса и не было причин копить на чёрный день, или откладывать активы на возможность переезда куда-то из страны.

Бизнес также вздохнул спокойно. Всем, кто внедрял что-то новое, производство, технологии и тому подобное, давались субсидии от областного бюджета. Бизнес массово переходил на упрощённую систему налогообложения, ибо химичить с налогами становилось просто напросто опасно. Любой предприниматель мог быть спокоен за свои капиталы и имущество до тех пор, пока он честно платит налоги. Пышным цветом расцвели производства всего чего угодно по всей области. Их стало более тысячи по всему региону, но не на основе продать – купить, а на базе сделать и продать. Начиная от рыбацких принадлежностей, ручных, походных, маленьких гидроэлектростанций, защитой от насекомых, установок для поимки вредных кровососущих, всевозможными экологическими удобрениями, инновационными зубными щётками, новейшими системами радиаторов отопления, натуральными и экологичными стиральными порошками и бытовой химией, коврики для машин, авточехлы, разного рода ткани, ультразвуковые очистители автомобилей, и такие же душевые кабинки для людей, кончая станками и инструментами, вплоть до больших станков и оборудования в тяжёлой промышленности. Доля производства в рынке, без учёта громадных государственных предприятий, составляла вместо 4-6 процентов огромные 67%.

Несколько частных бюро, но на деле совсем и не частных (полностью подконтрольные вождю), активно поддерживаемых регионом (на самом деле, только пока что), взялось за разработку с нуля своих компьютерных языков и систем на их основе – их общее количество за один год превысило 20 единиц, причём каждое попарно конкурировало друг с другом, а в целом разрабатывались все виды программного обеспечения, используя пока что привычные ресурсы, но на своих собственных языках и интерфейсах.

Был построен также полностью частный (но под контролем вождя) завод, выпускавший громадные трёхмерные принтеры для печати зданий, мостов и сооружений специальными цементными и клеевыми смесями, разработанные ими самими. Возведение печатного двухэтажного дома теперь занимало двое суток, включая фундамент и крышу, а по стоимости было дешевле кирпичного в четыре раза, не говоря уже об экономии во времени и работе. В дальнейшем цена упала ещё в более чем 2 раза. Качество же и теплоизоляция были на высоте, радовала и эстетика – принтеры все сильнее совершенствовались. Упругость материала, благодаря пластическим массам в составе, давала громадную прочность. Надо ли говорить об огромном спросе на эти дома – заказами были завалены все цеха. Каждая мало-мальски уважающая себя крупная строительная компания покупала себе такой принтер. Достаточно было приобрести участок, и возведение дома обходилось от полумиллиона рублей.

Население было в восторге. Все эти, казалось бы, сказочные технологии из далёкого востока и запада (Сталин не брезговал никакими разработками откуда бы они не были, хотя, конечно, ориентировался на отечественные образцы, и, если что нравилось, сразу ставил задачу создать своё), теперь были налицо. Этот и некоторые другие заводы контролировались самим вождём, за ними держалась пока что монополия. Ни одно производство не выпускало продукт низкого качества – это правило было незыблемо (поначалу при первых выпусках были неизбежны недоработки и станки просто ломались, вождь настаивал и давил, но в то же время давал новые средства и административную поддержку, помогал и с заказами – в крайне быстрые сроки оборудование выходило на высокое качество).

Хотя налоги, особенно с производства, строго контролировались, возникшая новая прибыль и помощь области в заказах, защите от любых проверок, распределении государственных заказов посредством конкурса, а не аукциона и так далее, не расстраивали предпринимателей, людей регистрировали официально и платили нормальные зарплаты тоже официально, ибо прибыль была достаточно высока. Без хитрецов, конечно, не обошлось, но это были теперь редкие случаи, заканчивающиеся всегда одинаково печально для них самих, но дающих такой необходимый и нужный пример остальным. В области воцарилась стабильность. Боже упаси было кому-то заикнуться об оплате денег на аукционе, для того чтобы та или иная фирма не участвовала в них – реакция властей следовала сразу же. Вымогатели же вычищались поганой метлой в сторону тюрем, оставаясь там надолго.

Популярность губернатора была повсеместной и простиралась далеко за пределы области. Никаких агитаций и роликов уже не нужно было. Да их никто и не делал – вождь показывал себя делами. Люди горой становились за его кандидатуру и кандидатуры его людей в любых выборах. Появление новых личностей на политическом горизонте было бы просто смешным. Валовый оборот области возрос в 13 раз за первые два года и в 39 раз за третий. Инвестиции текли рекой, несмотря на условия привлечения государства в учредители, а недвижимость дорожала не по дням, а по часам, свободные участки земли и недвижимости, сдаваемые в аренду регионом, были быстро расхвачены. Подъём стоимости земли и недвижимости увеличивал и арендную плату муниципальных помещений – деньги рекой лились в казну региона и города. Культура и стиль жизни резко отличались даже от соседних областей, не говоря уже о более далёких.

Здесь никто не говорил о нестабильности или ущемлении прав. Порядок был, безусловно, строгий, но повсеместный, и касался всех слоёв граждан. Никакого блата и безнаказанности ни для кого. Неофициальный бюджет, также серьёзно возросший, позволял контролировать всю область и вовремя реагировать на любые волнения и возможные угрозы, а таких было немало. Несмотря на то, что центр получал громадные налоги с области (ни о каких дотациях уже разговора не шло, регион был сам источником денег для страны), он все больше утрачивал контроль над ней, а это, понятное дело, ему не очень нравилось, ибо теперь центр не мог контролировать регион путём стандартного уменьшения финансирования. Сталин вообще не требовал финансирования - он все делал на местные деньги.

Разумеется, приказы и разнарядки выполнялись чётко, порой гораздо более эффективно, чем в других областях (но это было лишь в том, что касалось реального улучшения жизни населения и отдельных групп людей, многие моменты, направленные на самом деле на понижение рейтинга губернатора, вроде и принимались, но не выполнялись или страшно затягивались в безвестный водоворот дел и указов – влиять на область из центра было очень непросто, а ругать было просто неприлично. Да и опасно – слишком много всего там делалось, а показатели были лучшие в стране). Единственное что выполнялось быстро и чётко – это прямые указы президента, в том числе, разумеется, и неофициальные.

Кого бы не посылали туда для наведения неофициального порядка, никто не мог ничего сделать и в лучшем случае возвращался ни с чем. А уж, что касается финансовой стороны, за областью не могли угнаться нефтяные и газовые регионы вместе взятые. В этом Сталин был большим умельцем. Всех контроллеров и олигархов региона он давно изгнал, предварительно обобрав, причём, в пользу государства на абсолютно законных основаниях (придраться было бы никак – всё-таки казна пополнилась, что уж тут скажешь). Кланы все были разрушены. Дебоширить и вести себя вызывающе стало некому – безнаказанных не стало. Все откаты в центр полностью прекратились –это многих расстраивало. Однако средства в область все более увеличивались, ибо нельзя было игнорировать факты, если Сталин что-то задумал, он доведёт это до конца, с вами или без вас, с кем потом вам возможно придётся воевать – так что предпочитали решать дело миром.

Однако, возросшая невиданная популярность все сильнее раздражала кремль. Предпринимались стандартные действия для нейтрализации эффекта – пропаганда, изобретение компроматов, поиски коррупции, выступление взбесившихся блогеров, отчаянно скрывавшихся впоследствии от результатов своего вранья (в большинстве своём неудачно), разного рода «разоблачителей» и «экспертов» (также хлебнувших лиха от своих поступков) и другое подобное.

Разумеется, это все делалось чужими руками, а не напрямую. Все эти псевдо-выступления касались так называемых долей Сталина в различных предприятиях. Все подавалось под соусом расследований и «неопровержимых» фактов. Вождь очень любил подобные выступления и всегда весело комментировал их на разных уровнях. Представления журналистов были стандартны и одинаковы, а вдобавок, весьма наивны. Они и представить себе не могли сложнейшую систему истинных намерений Виталия Васильевича, построенную им логику распределения финансов и средств на содержание необходимых людей и сил безопасности.

Они шли по стандарту - безуспешно искали российские и заграничные дома, яхты, машины, заводы, пароходы и прочее имущество у всего окружения Сталина и его самого, идя таким образом по стандартной проторённой дорожке, которая свойственна чиновникам разного уровня. Ничего не найдя, кроме обычного дома и бронированного УАЗа, они зацепились за него – пытаясь оценить его в миллионы миллионов. Все это было до такой степени смешно, что не стоит даже упоминания.

Но, разумеется, их поиски оставались тщетными, ибо вождь сам и был основным борцом с наличием подобных вещей у своего окружения. Он не допускал никого к большим деньгам. А предприниматели и действительно богатые люди, которые были в сфере вождя, оставались чистыми и нравственными людьми, если же по какой-то причине их характер и тяга к роскоши, деньгам, власти и подобному увеличивалась, Сталин неизбежно пресекал это. Он не пытался что-либо отнять у подобных бизнесменов, он лишь отстранял таких людей от соприкосновения с властью и важных стратегических постов. Безусловно, были случаи и жёсткого пресечения некоторых моделей поведения, когда человек, потеряв остатки совести, моральные принципы и заодно последние мозги, но сохранив тягу к наживе, пытался использовать своё положение и соответственно окружение. Доходы, которые так сильно и тщетно искали журналисты, были замаскированы в самом заводе и частных разных предприятиях (которые вели свою деятельность абсолютно законно), обналичиваясь в виде обыкновенных зарплат сотрудников и приближенных к сферам действия вождя, в виде покупок новых предприятий, в виде необходимой техники и прочего, причём, все это обычно покупалось в кредит или лизинг, для более сложного запутывания любителей искать что-либо.

Ни единой копейки из этих источников Сталин не оставлял себе и не позволял делать это кому бы то ни было. Никакого «общака» не существовало в принципе. Никто не нёс деньги в некую казну и не складывал за стенку с тремя дверями, все это были лишь журналистские фантазии. Дом Сталина неоднократно обыскивали, счета проверяли, но так ничего и не нашли - вождь доверял своим приближенным, и они не подводили его. Никто не мог проговориться, ибо не в чем было каяться, некого было сдавать, все было исключительно официально и потому абсолютно законно. Заработанные деньги предприниматели могли отдавать кому угодно и именно так они и делали, это было их право. Именно поэтому поиски были тщетны. Деньги, которые так тщательно искались, были абсолютно легальной зарплатой множества людей, затерянных в потоке ещё большего количества других людей. Предприятия были по большей части государственными, но и частными тоже, и управляли ими частные люди, хоть и под контролем вождя. На заводе работало более тысячи человек охраны – отследить их наличие или отсутствие было крайне трудоёмким делом, тем более что они действительно работали на заводе, только по весьма удивительному графику. Благотворительные фонды же, за которые также цеплялись журналисты, отчисляли деньги исключительно на нужды области и как бы их не проверяли, найти ничего так и не смогли. Частные же фонды вообще могли тратить деньги куда считали нужным, а жертвовать в них могли кто угодно.

Однако, дела были налицо и именно делам люди верили, а не сфабрикованным расследованиям. К тому же, привыкшие к дорогим машинам депутатов и власть имущих, их дворцам, вседозволенности их родственникам и прочему, люди видели просто поразительный контраст со Сталиным и его окружением – этот был диссонанс, причём единственный в стране. Ко всему прочему, менялась сама психология людей и детей в школах – будущего поколения. Теперь они воочию видели, что может сделать одна область и оставалось только представлять, что может сделать страна, будь у неё такой руководитель. Разговоры об этом велись все громче. Они давно перескочили пределы области и распространялись дальше по стране. Патриотические настроения возросли безмерно. Люди работали на область и радовались этому, никто не оставался обделенным, все кто хотел работать получали эту возможность. Про переезд в иной регион не думал никто. Любой студент или слабая пенсионерка могли рассчитывать на действительно честный суд и серьёзное расследование сколь бы не был мал их вес в обществе. Хороший специалист мог легко устроиться в научные центры области и зарабатывать очень хорошие деньги, принося пользу. По блату устроиться теперь можно было лишь в полностью частные фирмы.

Хотя недвижимость была довольно дорогой это с лихвой компенсировалось самыми низкими кредитными ставками по ипотеке в стране. Цены на продукты упали кардинально, словно люди жили в другой стране, область была наводнена продуктами собственного производства, и их спрос активно поддерживал регион. Расцвели повсюду фермерские рынки. Отечественная одежда и обувь появилась как минимум у каждого второго и вызывала только восторг, завод, выпускал новые модели, а кроме того, делал новейший, футуристический, специальный дизайн.

Новинки техники (кроме пока разве что электроники, и потому комплектующие были импортные, однако в этом направлении также было открыто несколько производств, пока что дотационных) повсеместно были отечественного производства, и продукция поставлялась на всю страну. А оборудование и станки раскупались в том числе и за рубеж. Работы стало много. Число работающих в других областях, а живущих в этой, сошло на нет. Приток новых людей был кардинальный. Недвижимость возросла в цене очень значительно. А самое главное, область сделала все и, конечно, городские власти, чтобы уменьшить кадастровую стоимость жилья и земельных участков. На коммерческую недвижимость особо не влияли, однако уменьшения произошли и там, речь о сфере налогов. Налог на имущество в области был минимальным во всей стране (порой отличия достигали 10 раз), а бюджет при этом надувался все больше и главное - все было по закону, но для людей и ради них.

И притом при всем, жадность и алчность не окутывали людей. Соседи стали дружить, ибо их постоянно, так или иначе, объединяли общие благотворительные дела, в обилии внедрённые областью (они вместе ходили на субботники, уборку мусора, зарядки, тренировки и многое другое), дети были заняты повсеместно в различных кружках с развитием и определённого направления и дисциплины, которые были абсолютно бесплатные и содержались за счёт областных ассигнований. В области, а уж тем более в городах, стало чисто повсеместно. Рыбалка, выездные мероприятия, карнавалы и народные гуляния – стали обычным делом большинства жителей. Люди чувствовали, что защищены. Занимались творчеством, изобретали, старались внести свой вклад в будущее страны. Люди чувствовали, что они нужны, что в них нуждаются.

Люди стали гораздо более здоровее, в связи с мощной пропагандисткой кампанией и глобальным ограничением продажи спиртного и сигарет в городах и населённых пунктах – по сути в населённых пунктах их практически не было, а заодно с ними исчезли подростковые драки в клубах (зачастую вместе с самими клубами), семейные конфликты, пьяные водители и просто хулиганы.

Весьма любопытно, что не стало бездомных, ибо всем им были в добровольно-принудительном порядке предложены рабочие места с весьма ограниченной зарплатой (но все же с ней), проживанием в специальных общежитиях, питание и бесплатное лечение, а случае отказа (асоциального поведения, невосприимчивостью к реалиям жизни и так далее) сразу находились причины для заключения под стражу с последующим отправлением в колонию поселение – там от работы отказаться было несколько сложнее, и характер воспитывался более продуктивно. Мероприятия проводились повсюду. Социальная политика была на высоте. Теперь.

Когда исчез страх за будущее, люди просто расслабились, исчезло вечное напряжение, им хватало денег на полноценный отдых на выходные, на воспитание детей и собственное жилье, ибо расходы на ЖКХ (в два и более раз) и продукты (вдвое) сократились, а зарплаты местами совсем немного подросли, но в основном даже несколько понизились, однако их покупательная способность сильно возросла. Область была единственной, где зарплаты немножко снижались, но также сильнейше снижались и цены на абсолютно все. Крупные продуктовые сети вынуждены были снижать цены у себя очень значительно, ибо в противном случае они теряли большой процент покупателей. Дошло до того, что из соседних областей ездили закупаться продуктами. Жить в области на 30000 рублей в месяц стало действительно легко и привольно (на ЖКХ уходили 2-3 тысячи, на продукты не более 7-10, ибо они очень понизились в цене, одежда была довольно дешёвой, школа и садики с питанием и всем прочем, с кружками, продленками, досугами, мастерскими были на самом деле полностью бесплатными, общественный транспорт стал бесплатным, те же кто зарабатывал по 70-100 тысяч вообще чувствовали себя королями в области). Средняя же зарплата была порядка 41 тысяч рублей. Даже техника в регионе стоила значительно ниже, чем в других областях. Стоили дешевле машины – дилеры не пытались нажиться на продаже (за этим следил вождь), они зарабатывали на количестве продаж и не прогадали, ибо к ним ехали за покупками со всех регионов.

Сталин не мог пока увеличить зарплаты кардинально – это бы нарушило баланс в области, да и не пытался, он уменьшил расходы более чем в два, а где и в три раза – ЖКХ, одежда, продукты, развлечения – все резко уменьшилось. Кроме того, у людей сохранялось значительное количество денег, ибо они не покупали алкоголь и сигареты, отказываясь от них все больше и больше (на что раньше уходило 10-25% заработка). За такой покупкой теперь надо было уезжать из города (а в скором времени и из области, ибо в регионе со временем вообще не продавался алкоголь и сигареты), вводились ограничения и на количество продаваемой подобной продукции в одни руки, производители же самодельных алкогольных изделий (и аппаратов) аккуратно были рассажены по тюрьмам. Это давало экономию 5-6 тысяч рублей, а то и в два раза больше, поскольку на алкоголь и сигареты цены постоянно повышались в области – здесь вождь дал полною свободу продавцам, а заодно повышал акцизы. Разумеется, дело было не в прибыли области, а в максимальном отказе от алкоголя и табака. Регион стал единственным местом, где не повышалась, а понижалась цена на топливо (сеть заправочных станций принадлежала государству и держала цены в узде, а частные заправки вынуждены были подстраиваться под сталинские цены, ибо в противном случае у них не было бы клиентов). К тому же системы солнечных батарей для автомашин стали распространяться по всей стране, и потребность в топливе все больше падала в регионе.

Нужно сказать, что Сталин не стремился поднять зарплаты высоко, как раз такой цели он не преследовал, он хотел поднять ценность денег, а не их количество. Он хотел, чтобы за небольшую зарплату люди могли многое себе позволить. Но в то же время не позволяли излишеств. Гонки за деньгами Сталин допускать не собирался. Шла аккуратная пропаганда против микрозаймов и необоснованных кредитов с высокими ставками, а в последствии и кредитов вообще. В то же время нажим на банки позволил сделать минимальную ставку в кластере ипотеки (договорённость с одним банком (городским), в силу обыкновенной конкуренции, вынуждала все остальные (в том числе и гигантские структуры) также подтягивать свои программы и условия под новые условности), что самым благоприятным образом отражалось на молодых семьях.

Рождаемость поднялась более чем в три раза, причём именно из-за повышения рождаемости (люди чувствуют себя спокойно и обзаводятся детьми), а не из-за притока мигрантов, как раз здесь вождь не торопился – создавались весьма значительные трудности для притока иностранцев. Здесь же нельзя не отметить, что количество браков возросло также на 85.5 процентов, тем более что количество разводов сократилось почти вдвое (сказались антиалкогольные мероприятия, пропаганда здорового образа жизни, постоянный занятый досуг, доступная ипотека, занятие детей в кружках и секциях, предоставление жилья работникам завода и некоторых других предприятий, полное отсутствие наркомании и повышение жизненного уровня).

Единственное к чему Сталин относился пока нейтрально была церковь. Он лишь не допускал никаких передач земли ей и не ограничивал уже ею приобретённое – время ещё не пришло, а противник был слишком крупный и серьёзный, чтобы с ним бодаться. Потуги церковников сблизиться с ним оставались тщетны, в тоже время с некоторыми священниками в сельских приходах он стал очень дружен, ибо видел, что они были настоящими духовными людьми и заботились о людях, а не занимались зарабатыванием денег и исполнением приказов с верхов. Собственно, дружил он с ними не совсем бескорыстно – вождь подыскивал на перспективу будущих церковных лидеров. А пока шло время, он время от времени затевал различные проверки отдельных священников (при помощи журналистов и приближенных служителей церкви) и выявлял серьёзные нарушения, а также преступления. Разумеется, в защиту своих работников вставала церковь, но вождь предавал широчайшей гласности все проступки и видео, снятые сотрудниками контрразведки. Большой общественный резонанс не давал возможности церкви серьёзно бороться со Сталиным, поэтому отдельными служителями жертвовали – их даже сажали в тюрьмы на значительные сроки, выдавая расследования вождя за собственные внутренние разбирательства и выведения на чистую воду, вот, мол, видите, мы боремся против нечестных служителей. Вождь обращал на себя, таким образом, внимание очень многих. Порядочные церковные служители, презирающие своё непосредственное руководство, погрязшее во всех грехах, какие только можно придумать, пыталось идти на контакт с вождём и это получалось. Сталин готовил серьёзную базу церковных служащих в своём регионе для страны в дальнейшем.

Сталин строил много новых зданий и великолепных современных дворцов, но только не себе любимому, а региону. Новые институты, школы, больницы, залы торжеств, дипломатические здания, спортивные сооружения, они были чрезвычайно дороги в исполнении, но великолепны по виду, дизайну и прочности, а также многофункциональны. На них приезжали смотреть со всей страны.

Ограничение свободы, с точки зрения прессы, также не проводилось, какие бы гадости кое-где не появлялись, на них не обращалось просто внимание, если же поклёпы были более серьёзные – ответ следовал сразу - через правоохранительные органы (с лёгкой поддержкой контрразведки, которая добывала сведения быстро и без долгих задержек). Слишком очевидна была реальность, чтобы позволять писать все это. А объективная критика не только допускалась, но и по словам самого Сталина приветствовалась. И из неё делались выводы и конкретные действия. Причём не потом и как-нибудь, а сразу, если информация не подтверждалась, реакция шла к авторам эпосов.

Запросы на любые митинги и акции поддерживались и разрешались (любопытный факт – появился запрос на митинг против ограничения продаж алкоголя, так Сталин не только разрешил его, но и сходил сам, чтобы посмотреть какие же сумасшедшие придут на него – к счастью таких оказалось немного, а большинство пришло исключительно на платной основе, все заработанные деньги эти «энтузиасты» оставили в полицейском участке, заодно сдав всех, кто им их дал, затем, продержав для порядка несколько суток, их отпускали). Митинги гомосексуалистов, а также других меньшинств и прочих на те же темы не допускались вообще, несмотря на яркие либеральные завывания в прессе. Так называемой толерантностью вождь заражён не был и чихать хотел на рассуждения о себе в этой сфере. Общенациональные митинги, ведущие к оскорблению центральной власти, также не допускали. А все что касалось местных ситуаций – дозволялось все что угодно, хоть обкричись, только без оскорблений и нецензурных выражений.

В больницах было сделано все, что в руках области – врачи с удовольствием работали, в отличии от других регионов не бежали в частную сферу, им увеличили зарплату в соответствии с более ранними указами президента, без ущерба финансирования на оборудование и расходные нужды. Недостающее финансирование шло в больших объёмах из областного бюджета. Уже через полтора года во всех центральных и районных больницах не осталось ни одной неотремонтированной кладовки, не говоря уже об операционных и других помещениях. Оборудование закупалось в больших объёмах, а кое-что производилось самостоятельно. А на третий год во всех сельских больницах и пунктах произошла та же картина. Кроме того, открылись 23 новые больницы в сельских и районных территориях с одновременным переселением большого количества молодых специалистов в сельскую местность с весьма несельскими зарплатами. На территории региона впервые в мире в самых обычных больницах появлялись роботы и оборудование, собранное на новом заводе области по протезированию и лечению серьёзнейших заболеваний, оно работало пока на импортной электронике, но во всем остальном, равно как и в сборке, было отечественным.

Была проблема с наличием профессиональных врачей – уровень существующих был довольно низок, а хорошие специалисты были в частном секторе. Требовалась срочная ситуация и Сталин нашёл её – во всех частных клиниках были запущены проверки и расследования – не менее половины из них были закрыты – было найдено большое количество нарушений и ситуаций отступления от закона, причём абсолютно реальные, а не надуманные (картельный сговор, навязывание совершенно ненужных препаратов, сговоры с фармацевтическими поставщиками, намеренное затягивание лечения и, как следствие, вытягивание денег из оболваненных клиентов для получения экономической выгоды, спекулирование и махинации с лекарствами, продажа поддельных лекарств, незаконные продажи органов, откровенное ротозейство и совершенно необученные кадры, работающие благодаря рекламе, пристраивание бездарных родственников на работу без намёка на знания, дипломы и многое другое), прямое мошенничество, работа вообще без лицензий и многое другое – врачи, не желающие терять работу (а кое-кто и свободу), переходили в государственный сектор, причём теперь они были довольны зарплатой и отношением, а также уровнем оборудования и обстановки. Многие врачи переходили в тюремную медицину в связи с приговорами, где их навыки оттачивались более скурпулёзно, хотя и несколько болезненно.

Наиболее сильные частные клиники выстояли и сохранили позиции, особенно те, кто понял ситуацию и быстренько направил на обучение молодых специалистов, уволил всех, кто был хоть как-то подозрителен, прекратил все незаконные операции, однако Сталин добился своего – врачи нашлись. Оставшееся количество частных клиник больше не росло – тому находились обстоятельства – большое количество документов и лицензий, а также специальных комиссий не позволяло расширяться в этой области. Остальной недостаток он восполнял молодыми интернами, простимулировав их подготовку и гарантировав им лично в СМИ работу и высокий доход.

Постоянные выступления чиновников и самого вождя в эфирах и социальных сетях увеличивали мотивацию при поступлении в медицинские направления молодых студентов, а резко возросшее финансирование этих учебных учреждений ещё больше способствовало увеличению молодых кадров, кроме того, это дало возможность более тщательного отсева, формируя наиболее компетентных специалистов, и не допуская так называемых блатных и бездарей. Проводились чистки и среди преподавательского состава – они также дали фантастические результаты, и вновь много кадров пополнили тюремные застенки.

От благодарностей и прочего в медицинском секторе люди стали отвыкать, ибо это было чревато. Теперь всем всего хватало (а кому нет - тем предоставлялась отличная работа на свежем воздухе вдали от дома на полном государственном обеспечении). А отделение протезирования с поставками местного завода стало настолько популярным, что в область ехали и москвичи, и иностранцы – им приходилось платить очень серьёзные деньги за лечение, в то время как местные люди получали эти крайне дорогостоящие услуги хоть и не бесплатно, но по вполне разумным ценам, сопоставимым с покупкой дешёвого автомобиля. Например, поставить высокотехнологичный протез стоило от 500 до 900 тысяч рублей, в то время как приезжие могли получить эти услуги лишь по втрое большей цене, а иностранцы ещё более высокой. На любые возражения делался анализ о невозможности установить протезы и охреневшего клиента провожали на улицу, особо буйных увозили наряды полиции (людям, думающим что им все должны, не давались вообще никакие услуги - от них старались вежливо избавиться, ожидая полного изменения характера). Подобные операции за рубежом стоили в вдесятеро дороже, а протезы были менее технологичны.

В сегменте транспорта больниц тоже стали доминировать (а впоследствии и исключительно они) только отечественные машины – иномарки были распроданы. Главврачи и их замы были повсеместно уволены (за исключением только одного – он оказался на редкость честным и порядочным человеком, прошёл все проверки на удивление не только проверяющих, но и самого себя) – на их место поставили новых (с частных клиник и приглашённых из других городов, а в ряде случаев и из местного контингента) – коррупция и разворовывание в больницах, раскрытые контрразведкой, были настолько вопиющи, что не приходилось рассматривать возможности не только оставления этих людей на местах, но и на свободе, теперь этого больше не допускалась.

Пошатавшись по городу (и хорошенько попроклинав Сталина с его компанией), бывшие главврачи, заведующие и замы, дела которых не довели их до тюрьмы, смирив собственную гордыню, шли на поклон в администрацию, пытаясь получить места обычных врачей – многие просьбы были удовлетворены, некоторые были арестованы, часть людей покинуло регион, ибо на работу их никто не брал, а работать в частном секторе означало получить проблемы, потому их никто не старался приглашать.

Школы, а в особенности высшие учебные заведения, были на особом контроле. Как дисциплина, так и качество обучения. Учителям на зарплату жаловаться также не приходилось, регион сделал в этом направлении все что мог, в рамках своих полномочий. Сильных изменений не получалось сделать из-за недостатка власти и полномочий. Однако получилось кардинально поднять заработную плату и, что очень важно, справедливо распределить её, не отдавая эту возможность на усмотрение самодуров директоров или их замов, а также чиновникам из министерства образования. Удалось в принудительно-рекомендательном моменте перейти хоть и не на единые учебники, но на учебники одного типа, кое-как согласовав их с министерством (в обмен на серьёзный компромат) и улучшить дисциплину, но не более. Учителям, как уже говорилось выше, повысили зарплату – это сделать удалось (на самом деле ситуация не только в значительном повышении, но и в качестве – её просто распределили более порядочно, больше не было любимчиков или выборных учителей, ибо ущемления не допускались, ведь достаточно одного письма с жалобой – прибывал целый полк сталинских проверяющих, директора перестали играть с огнём, также пересмотрев и свою зарплату, а заодно всех своих помощников, некоторые из которых даже не были никогда в этих школах). Они добровольно увольнялись, пока их деятельность ещё не успели проверить.

Приток молодых учителей в школы стал быстрым и повсеместным в том числе и с других городов, сразу как стало известно о зарплатах, превышающих 40-50 тысяч рублей. Специальная комиссия проводила смотры по школам строго всех подряд, выбраковывая учительский состав и давая места, таким образом, молодым специалистам, а наиболее лучшим учителям ещё более повышали зарплату и увеличивали нагрузки, в виде контроля за молодым пополнением. Во всех школах, во всех аудиториях ставили видеонаблюдение (получив множество судебных решений о возможности и необходимости установки), работавшее круглосуточно и пишущее звук. Проделки и издевательства учеников над учителями, равно как и наоборот, теперь можно было отследить и проанализировать гораздо более тщательно, в поисках справедливого решения в конфликтных ситуациях.

В области спорта все было замечательно – дети с малых лет занимались везде и повсеместно, взрослые не отставали. Достижения спортсменов удивляли довольно часто.

Единственное, что ужесточалось – это наказание за преступления разного рода и сопротивление любым видам амнистий. Таким образом, общественный порядок был на высоте. А все нарушители знали, что их ждёт. Но эта черта воспринималась населением скорее положительно, чем отрицательно, хотя несколько наиболее чувствительных журналистов (и хорошенько проплаченных) сделали пару лирических материалов о жестокости власти, впрочем, на них не обратили внимания, и они постепенно затихли, пописывая гниловатые пасквили, которые читали только они сами. Народ внимание не обратил, но не мог же вождь расстраивать профессиональных писак отсутствием внимания. Пришлось ему самому вплотную заняться их сочинительством. Теперь внимания для них более чем достаточно. Трое из них получили великолепную возможность на практике собрать убойный материал о жизни журналиста в колонии поселении за распространение клеветы и ложных сведений, а также за другие дела. Остальные сумели унести ноги, пока ещё были целы.

Ещё одна важнейшая область изменения коснулась творческих и изобретательных людей. Благодаря улучшению в экономике отметились невиданные сдвиги – количество патентов, выданных на изобретения, увеличилось в 77 раз!!! В России всегда жили талантливые люди, однако часто их таланты не могли расцвести в череде проблем и экономической слабости, теперь эта ситуация резко поменялась. Любому талантливому изобретателю достаточно было обратиться в специальный комитет (созданный специально для них) и ему тут же помогали финансово, юридически и административно. Начали выходить региональные технические журналы в электронном и бумажном виде, где местные изобретения постоянно публиковались и описывались, большинство из них замечалось правительством и уходило в разработку, благо свободная производственная база имелась теперь в избытке. Местным изобретателям всегда сразу находили работу и места для их талантов. Созданы были специальные совершенно бесплатные мастерские (с оборудованием и коммуникациями), где творческие люди могли делать свои задумки в любое время. Им помогали основать конструкторские бюро, если изобретение было стоящее. Теперь не только правительство ставило задачу изобрести или усовершенствовать то или иное творение, но правительство исходило из вновь созданных изобретений и сразу ставило задачу институтами и конструкторам создавать и усовершенствовать идею. Патент получало государство, щедро одаривая изобретателя и устраивая его на работу, которая ему нравилась.

Произошёл рост в писательской среде – публикации, стихи, научные статьи, медицинские и технические исследования, разработки в сфере информационных технологий, книги шли одни за другой. Кстати, в отношении книг прошёл мощный сдвиг – люди начали больше читать именно живые книги, а не планшеты с телефонами. Открылось большое количество книжных магазинов, монополия не допускалась. Вернулись времена, когда модно стало сидеть читать на лавочке в парке, делясь прочитанным с соседями. В первую очередь, пример в этом подавали опять же руководители администрации, депутаты и сам губернатор. Их примеру следовали вольно невольно подчинённые, а за ними и весь город.

В целом люди стали намного добрее, отзывчивее, стало много радости, уверенности в будущем. Безусловно, проблемы были. И плохие районы были (но подчищались с опасной для хулиганов скоростью (и крайне трагичными для них же последствиями) – целые подразделения буквально сканировали общежития и многоэтажки в поисках и анализе асоциальных личностей). И люди неисправимые тоже были, отравляющие жизнь другим. Предлагались разные варианты – и переселение, так сказать, в благополучные районы, с целью привить обществу малому мнение и порядки общества большого, однако Сталин придерживался принципа, что люди получают то, что сами заслуживают. Возможности он предоставил всем. Не хотите работать – проводим рейд, вычищаем неблагополучных, поднимаем их историю, там полно грешков, оформляем дело и пусть отбывают, там ни пить, ни бездельничать, ни употреблять разные вещества не получится. Это было строго, но справедливо – алкоголикам и местным дебоширам не оставалось ничего, кроме как проследовать в тюрьму.

Дети, если есть, отправлялись в интернат – все лучше, чем с такими родителями. Если остался один родитель – ей(ему) помогали найти работу. Давали испытательный срок – не выдерживал(а), получал(а) то что заслужила. Интернаты также претерпели изменения – появились просто постоянные занятости – субботники, волонтёрство, уборки города, масса новых дисциплин, включая этику, очень много ручного труда, освоения профессий. Трудных подростков, не соблюдающих принципы социального поведения, не уговаривали и не упрашивали – совершил правонарушение - получаешь по полной и отправляешься за решётку для малолетних. Разделение испорченных, асоциальных и сложных детей с нормальными быстро давало плоды. Да, жёстко, но невероятно эффективно и показательно. Множество интернатовцев отправили в тюрьмы без всякого сожаления. Сиротам ужесточали правила (но и давали все, предусмотренные законом, возможности), но в результате поднималась дисциплина и ответственность.

Ввели новую интересную деталь – детей из интерната по своей воле, конечно (или, откровенно говоря, при помощи грубой лести и страшной перспективы), направляли в дома престарелых. Там они теперь проживали, помогая и ухаживая за дедушками и бабушками. Обратная связь была также очень показательна – пожилые люди хорошо влияли на подростков, у них появлялась возможность быть снова нужными и сделать детей лучше, а забота, ухаживание и служение старшим у детей возрождало в их душах стремление быть полезными и ценить человеческие ценности посторонних людей выше, чем свои собственные. Практика очень понравилась – приезжие в гости на пару дней дети делились впечатлениями со сверстниками (вызывая желание также попробовать) и все больше детей просили о таких переездах. Интернатовцы переставали быть эгоистами, живущими на всем готовом и не способными к нормальной жизни, где все что есть необходимо заслужить, а не получить по каким-то правам. В домах престарелых они работали, делали необходимые вещи, выращивали еду на полях, учились также каким-то ремёслам от стариков, чему те были безмерно рады, они счастливы были оказаться вновь полезными и нужными для молодых и отзывчивых. Каждому пожилому привязывался ребёнок и закреплялся за ним – он ухаживал за стариком, а старик воспитывал человеческие качества в нем. Получалось чуть ли не индивидуальное обучение. Новые жители престарелых домов ходили в обычные общеобразовательные школы и приходили домой, рассказывали своим пожилым наставникам свои радости и беды (постепенно привыкая к своим «новым» родителям, а те в свою очередь старались помочь им. Этой практике уделялось много внимания. Любые прошения, пожертвования и собирательства были запрещены и карались по закону – все оплачивало государство, как и должно было быть. Ни один интернат не нуждался ни в чем. Были и нарушения. Воровство у стариков, издевательства над старыми людьми, унижения их и многое другое. Эти вещи карались нещадно. Гром и молнии обрушивались на беспризорников за их поступки, они без каких-либо послаблений отправлялись в тюрьмы, лишь в некоторых случаях, где сами старики вступались за них, им давался второй шанс, но не третий. Многие исправлялись, но не все. Негативный пример одних вдохновлял сотни других, они понимали, что можно делать, а что нельзя. Дети исправлялись.

Ювенальная юстиция в её экстремальных проявлениях была, неофициально конечно, но в общем запрещена, никаких прав над родителями у детей не было в регионе Сталина. Все звонки, от насмотревшихся многих ненужных передач подростков, обрабатывались, проверялись, но никаких разлучений семей старались не допускать, только если семья действительно была неблагополучной – пила, дебоширила, вела асоциальный образ жизни.

Никакие капризы не приводили к изъятию детей и лишению родительских прав (исключение составляло родители – алкаши или наркоманы, деспоты или больные, однако к концу третьего года губернаторства таковых уже больше просто не было, зато тюрьмы были полны новых постояльцев). Несмотря на протесты горячих голов и руководящего центра (читающих по шпаргалке американских и прочих западных кураторов), Сталин не позволял несмышлёным подросткам (в ряде случаев, просто потерявших остатки совести, про мозг говорить вообще не приходится – он был потерян давно) указывать и шантажировать родителей, а родителям нечего было бояться.

Весьма любопытная тема также была введена в некоторых школах и интернатах – ребятам предоставляли интересный эксперимент, то есть самая обыкновенная экскурсия куда-то, причём, совсем необязательно по области, чаще и за пределы. Но вот что любопытно, теперь, чтобы поехать в экскурсию, нельзя было просто сдать родительские деньги, её можно было только заработать самим. Была введена система баллов. За сборку модели радиоуправляемого лайнера или корабля в местном кружке полагалось, например, 200 баллов – этого хватало на 4 экскурсии, но на это требовались мозги, весьма долгое время, терпение, умелые руки и многое другое. С другой стороны помыть окна или коридоры в школе, помогая уборщицам, залить с другими ребятами каток, подштукатурить подвал, перенести мебель, убрать листья, подтянуть неуспевающих, помочь учителю в каких-либо рутинных делах, испечь пирог на школьный завтрак, подшить занавески и подобные другие работы давали от 10 до 30 баллов – здесь не требовались специальные умения и знания, лишь труд и желание. Ведение стенгазеты также награждалось баллами, как и ведение кружков, надзор за классом, роли вожатых в разных мероприятиях и прочее. Ребята, сами того не замечая, становились социальными единицами и участвовали в социальной жизни школы, причём в довольно активной. Специальными общественными и полезными работами (уборка улиц, мелкий ремонт в школах, спортзалах, уборка листьев, уборка снега, заливка катков и тому подобное, ученичество и помощь бригадам отделочников и маляров, шитье своими руками занавесок и штор, изготовление мебели, электронных устройств, приготовление вкусных пирогов, работа в школьных столовых, дежурство, изготовление необычных одежд на конкурсы для школы, театральная деятельность, участие в благотворительности, ведение трудных учеников и помощь им и так далее), разумеется, все это было по желанию, но в итоге солидарность и желание не отделяться, играли свою роль, причём вне зависимости от статуса родителей ребёнка.

Руководил и подавал пример учитель, впоследствии также едущий на экскурсию. Поначалу некоторые родители начали было поднимать панику, проповедуя принудительные работы для детей и так далее, однако их быстро успокоили, указав на самый верх, кроме того, ведь никто не принуждал ребёнка делать все это – это было лишь его желание. Хочешь поехать на экскурсию – родители не помогут - увы, потрудись сам. Не хочешь, да и бог с тобой – сиди дома и слушай родительские лекции о невозможности детского труда. Также всем горячим головам быстро доказали, что именно таким образом ребёнок может понять, чего достоин и что может сделать сам, без помощи родителей и их возможностей, иными словами, развивалась его внутренняя личность в очень полезном ключе. Ребёнок перенимал навыки, которые осуществлял дома на радость удивлённых родителей.

Ссориться со Сталиным охотников не находилось (хотя поохать и пописать в социальных сетях гадости их было немало). Поворчав и повредничав для порядка, выслушав «скорбные, но весьма аргументированные объяснения», удовлетворив свою гордость (отругав учителей и директоров, а заодно и друг друга, посплетничав, вылив тонны разной грязи на всех кого только можно), родители успокаивались, тем более что никакой принудиловки здесь и правда не было – не хочешь, не работай – никуда не поедешь (в конце концов экскурсия в школьную программу не входит и финансируется на отдельные счета и муниципальные программы. Хочешь ехать за деньги, так тоже не проблема – пожалуйста езжай. Только один. Без школы, сверстников, учителей и экскурсий. Таким образом были введены очень простые принципы равенства для детей, где его права определяются его собственным трудом, инициативой, желанием учиться и знаниями, а не возможностями не шибко разумных родителей, растящих бездаря, который не знает оценки труда, впрочем, и самого труда тоже (родители страдали от этого, в первую очередь, сами, но были слишком горды, чтобы это признать). Это не сразу было принято, доходило до того, что родители приходили в школу поработать за детей, ибо ребёнок не привык, видите ли, к тяжёлому труду (впрочем, как и к труду вообще). Их вежливо спроваживали, успокоив порой чаем с конфетами и вкусными булками, испечёнными, между прочим, другими детьми (которые были приучены к «страшному, чёрному, рабскому и тяжёлому труду») полностью самостоятельно в школьной столовой, но в итоге ребёнок все же преодолевал свою гордыню и приходил трудиться на общее благо (потому что хотел ехать, а не быть отщепенцем, тем более мамины и папины деньги никак не спасали). Даже отпетые хулиганы становились завзятыми работниками, а порой даже и вожатыми, полностью забывая свою прошлую социальную роль, которая игралась лишь для привлечения внимания. Их лидерские качества теперь использовались для полезных дел, а не для хулиганства. У школ появились парники – там выращивались разные растения, дети выращивали сами то что было любо их сердцу, что также приносило баллы. Дети богатых родителей, видя, что их модные телефоны, рюкзачки, рубашки, подштанники и всякие очень дорогие штучки теперь не шибко то интересны всем, порой, не покладая рук, работали и в парниках, и в столовых, приходя домой уставшими, но страшно довольными, забросив свои дорогущие цацки в угол, они с упоением рассказывали ошалевшим родителям о своих достижениях. Для ретивых родителей также разрешалось заработать баллы, если они хотели также поехать, нередко родители участвовали в мероприятиях школы и тоже, таким образом, зарабатывали место на экскурсии. Не обошлось без лодырей, без халявщиков, без обманщиков, но их выявляли сами дети (в силу жажды справедливости и порядка) и заставляли работать нормально или удаляли с мест работ. Бывшие хулиганы и драчуны (крепкие ребята), полностью забыв о своём антиобщественном поведении, теперь становились прокурорами и надзирателями за теми, кто обманывает и подставляет других, получая незаслуженные баллы). Получившийся престиж вызывал у них бури эмоций и они ни за какие коврижки не хотели утратить заработанный авторитет и вновь обретённые социальные позиции, показывая изумлённым родителям свои фотографии в школьных стенгазетах и на досках почёта.

Эти принципы дали удивительные результаты – дети учились трудиться, делать что–то вместе, сообща, увидели, что они могут быть ценны сами по себе, стали понимать на собственной шкуре разницу между реальной оценкой их труда и тем самообманом, что дают модные телефоны и рюкзаки, наполненные бесполезной (но брендированной и потому, вроде как, имеющей значительную ценность) дребеденью. Им стало приятно ощущать благодарность, приятно читать о себе в стенгазетах и на сайтах школы, эту удивительную ценность они несли домой, стремясь и там сделать что-то полезное и нужное. Это очень скоро оценили поначалу некоторые родители, восхваляя до небес школу и преподавателей, а затем и большинство родителей в целом. Без ворчливых не обошлось, парочка другая судебных исков из чувства вредности (гадливости и надменности), восклицания в социальных сетях на тему глупости идей, но на этом все и кончилось, а инициатива стала очень популярной. Дети ощущали себя личностями, которых ценили, а не призраками, просвечивающими через нестираные занавески, драные (но модные) штаны и защитные покрывала их родителей. Самообман уходил.

Кроме того, дети, разумеется, желали совершенствоваться и шли в те же кружки или курсы подготовки, для того чтобы иметь возможность получить больше баллов за более созидательный и интеллектуальный труд. Баллы можно было тратить не только на экскурсии, но и на различные мероприятия, устраиваемые школьным руководством – походы в картинные галереи, туристические походы, приветствовалась и собственная инициатива, которую можно было выразить в письме своему учителю или в стенгазете. Через год таких экспериментов (множество выигранных судов, истерик, даже нескольких драк (с различными исходами) с особо ретивыми родителями, впоследствии лишённых родительских прав за негативное влияние на детей и свободы за нарушение закона) это ввели повсеместно во все школы региона. Дети попадали в стенгазеты, в новости социальных сетей в виде ударников труда, спорта, вожатых, надзирателей, изобретателей и учёбы, что тоже повышало их мотивацию. Некоторые даже начали писать книги, порой весьма глубокие (хотя и немного корыстные - за них тоже давали баллы).

Менталитет учителей менялся также, как и у детей. С появлением камер наблюдения и весьма жёсткой позицией к обнаглевшим ученикам, повышенного финансирования, устранению самодуров и многого другого, учителя вздохнули намного свободнее. Они вновь обретали желание стать примером, а не просто отработать смену и вернуться домой к телевизору. Их жизнь стала наполняться яркими и интересными событиями – они много путешествовали в этих экскурсиях, ходили в походы, любовались природой, памятниками старины без какого-либо давления на свой кошелёк. Они многое достигали морально – видели результаты своего воспитания и сердца их наполнялись гордостью и пониманием нужности своей профессии и удовлетворением за достигнутое.

Они ездили в экскурсии не за доплату (это было особенно важно), а частенько, сами тратя свои деньги на какие-то мелочи, находили это лучшим времяпровождением, нежели просто оставаться дома. Не все учителя шли на это, но пример передовиков двигал на подобные действия все большее количество учителей. А молодые преподаватели увлекались очень сильно – они могли менять сознание и судьбу своих учеников и очень ценили это, осознавая ответственность и получая большую радость.

Экскурсиям также радовались пожилые учителя, ибо приобретали бесплатную возможность поездить по стране и поучить детей ее традициям. Традиционная интеллигенция учителей возвращалась со все новой силой. Сдвиг сознания происходил и начинал проявляться все более явственно, даже на фоне идиотской системы обучения с миллионом разных учебников, десятью вариантами собственной истории, исковерканной международной историей, ЕГЭ для слабоумных и прочего, на что Сталин не мог пока сильно влиять. Молодёжь все более воспринимала этот пример, и многие стали сознательно желать в будущем стать такими наставниками. Ученики старших классов желали сами стать учителями, ибо теперь это было крайне познавательно, полезно и хорошо оплачивалось.