Kitobni o'qish: «Созвездие: Близнецы»

Глава 1

Пятая слева мигала так, что при желании по ней можно было писать азбукой Морзе. Щелк-щелк — и короткая задержка. Щелк-щелк-щелк и задержка. Щелк-щелк…

— Эй, ты меня вообще слушаешь?!

Алексей перевел усталый взгляд на соседний стол, за которым сцепились двое техников.

Столовая ночной смены гудела усталыми голосами и кофемашиной. Кто-то ел, не снимая рабочих перчаток. От мокрых курток тянуло снегом, машинным маслом и дешевым сигаретным дымом.

— Я тебе говорю — это не моя фильтрация слетела!

— Ну да, конечно! Вечно у тебя все само!

— Да пошел ты!

— Сам иди!

Один из мужчин резко поднялся, задев локтем поднос. Чай плеснул на стол.

Никто не спешил вмешиваться. Ночная смена всегда с жадностью смотрела на чужие конфликты — уж больно маловато было развлечений на арктической станции.

— Ты трижды загнал фантом в приоритетный сектор. Трижды! Из-за тебя контур сопровождения захватил помеху как реальную цель!

— Там была плохая ионосфера, — процедил молодой техник, кажется, стажер с радиофотонного сектора.

— У тебя в голове плохая ионосфера!

Кто-то коротко хохотнул.

Стажер тоже вскочил, сжимая кулаки.

Алексей снова посмотрел на лампу на потолке.

Щелк — задержка. Щелк-щелк…

Мигрень подбиралась к вискам, раскручивала тонкое сверло внутри черепа. Полярным сиянием всколыхнулся в голове шум, сопровождавший Алексея, сколько он себя помнил. Он ненавидел это ощущение.

— Я исправил сектор, — процедил стажер.

— После того как нам сверху влетело, — хмыкнул мужчина.

— Да откуда мне было знать, что сигнатура…

Старший техник резко наклонился к младшему:

— Твоя работа — знать!

Из-за возникшей после этих слов тишины Алексей практически чувствовал, как лампа «щелкает» его прямо по мозгам.

Он вышел из очереди и подошел к готовым подраться техникам.

— Сколько времени сопровождалась цель? — спросил он.

Оба обернулись. Старший техник заметил нашивку старшего оператора на рукаве Алексея и сразу выпрямился.

— Семь секунд.

— Не семь, — тихо поправил стажер. — Шесть и три.

Алексей кивнул.

— Тогда это не ошибка фильтрации.

Старший нахмурился:

— В смысле?

— За шесть секунд рекурсивная коррекция не успевает полностью развернуться. Если фантом удержался в сопровождении — значит, у вас был паразитный хвост на несущей.

Стажер моргнул. Старший открыл рот. И закрыл обратно.

Зрители, с затаенным дыханием ожидавшие драки, разочарованно вернулись к своей еде. Оживленный гул снова заполнил столовую. Лампа продолжала мигать. Мигрень тоже. Настроение Алексея стало совсем паршивым, но он ничем этого не выдал.

— Проверь модули сопряжения, — спокойно сказал он старшему. — И перестань валить все на стажеров.

Старший буркнул что-то нечленораздельное и ушел. Младший изо всех сил старался не улыбаться.

— Спасибо, — сказал он через паузу. — Вы меня прям спасли. Я уж думал, меня сейчас сожрут вместо десерта.

Алексей вежливо дернул уголком губ, изображая улыбку.

— В следующий раз не путай шум с объектом.

Он собирался вернуться в очередь, когда комлинк пиликнул входящим уведомлением.

СЛУЖЕБНЫЙ ВЫЗОВ

ОПЕРАТОРНЫЙ СЕКТОР «КАСТОР-7»

ПРИОРИТЕТ: ВЫСОКИЙ

Алексей нахмурился. Поставил поднос обратно на стойку выдачи и вышел из столовой.

***

Огромные черные антенны с облепленными льдом фермами медленно поворачивались над станцией, прорезая снег. Издали они походили на цветы, которые кто-то забыл в морозильной камере.

За внешним периметром выл ветер, ломился о бетонные стены комплекса так, будто хотел попасть внутрь. Красные светосигнальные мачты мигали в снежной пелене через равные промежутки времени.

За гермодверями работали серверные секции. Где-то внизу вибрировали охлаждающие контуры. По стенам шли толстые кабели в серебристой изоляции. Аварийные лампы раз в несколько секунд заливали бетон красным светом.

Коридоры ночного комплекса казались пустыми, но на самом деле станция никогда не спала. Она гудела, щелкала, дышала, переключалась, в общем, вела себя, как огромный ручной зверь, дружелюбный к микроорганизмам, которые симбиотически существовали внутри него.

Алексей любил ночные смены: не нужно было контактировать с людьми лишний раз, эксцессов случалось поменьше и уж конечно с незапланированным визитом не наведывалось высокое начальство, которому устраивай экскурсии и все объясняй.

Он провел пропуском по панели доступа и вошел в операторную.

Полукруглый зал встретил его холодным голубоватым свечением экранов. В центре висела объемная карта арктического сектора.

Арктика выглядела как огромная живая микросхема. Причудливыми линиями сплетались маршруты и сигнатурные трассы, подмигивали спутниковые окна, прыгали метеорологические помехи. Над всем этим медленно и величественно ползли отметки сопровождения.

Взгляд Алексея остановился на старой аббревиатуре, висевшей над картой.

«СОЗВЕЗДИЕ: БЛИЗНЕЦЫ».

Аббревиатура эта пережила несколько поколений оборудования, десятки модернизаций и даже людей, которые его придумали. Вряд ли сейчас кто-нибудь задумывался над тем, какой смысл она вообще несла.

Алексей знал, что проект «Созвездие» вырос из многофункциональных радиолокационных комплексов семейства «Заслон». За десятилетия систему многократно перестраивали, дополняли нейросигнатурными контурами, квантовыми модулями анализа и адаптивными алгоритмами сопровождения целей, но её задача оставалась прежней: обнаружить цель, удержать сопровождение и не дать помехам обмануть оператора.

«Созвездие» представляло собой распределенную сеть радиолокационных комплексов, охраняющих транспортные и промышленные коридоры. Станция «Кастор» была одним из ключевых комплексов этой системы.

Когда-то она состояла из двух узлов — «Кастора» и «Поллукса».

Потому-то, думал Алексей, здесь и появилась эта старая аббревиатура: «Кастор» и «Поллукс» — две самые яркие звезды в созвездии близнецы.

Но после одной крупной аварии «Поллукс» вывели из эксплуатации. С тех пор «Кастор» работал один. Спустя несколько лет переименовали и саму станцию: от прежнего названия «Кастор и Поллукс» остался только «Кастор».

И прямо сейчас его радиолокационный контур слушал север.

И Алексей слушал вместе с ним.

Последние трое суток комплекс фиксировал нестабильные сигнатурные искажения в северо-восточном коридоре. Сначала проблему списали на ионосферные бури. Потом — на перегрузку радиофотонного модуля. Затем один из дежурных ИИ-секторов начал периодически терять сопровождение целей. После этого начальник смены Осокин впервые за несколько месяцев лично запросил Алексея в ночной сектор. Потому что если автоматика начинала сомневаться в собственных сигналах — пиши пропало.

Алексей сел за консоль. Знакомые обозначения успокаивали гудящую голову, помогали побольше обезбола и термоса кофе. На одном экране система разбирала тепловой профиль объекта, на другом отсекала ложные отражения от ледяных кристаллов. Еще один модуль следил за паразитными хвостами сигнала.

Для большинства операторов это был просто набор параметров, но для Алексея — язык, которым он превосходно владел. Обычно операторы следили за целями глазами, а он — слушал шум.

Дело в том, что у него была исключительная способность: он различал микропаузы и шумы в радиолокационных сигналах. Для других это были всего лишь помехи, он же по одному лишь отраженному импульсу мог определить тип двигателя, перегрев силового контура, нестабильность навигационного блока, даже стиль пилотирования беспилотника.

С детства Алексея учили не просто управлять системой. Его учили замечать рассинхрон. На тренировках ему показывали сотни почти одинаковых сигналов, среди которых лишь один отличался от остальных. Его заставляли находить ошибку быстрее компьютера. Раз за разом. Годами.

На станции «Близнецы» операторов такого уровня больше не осталось. Именно поэтому Осокин и выдернул его среди ночи: понять, сталкиваются они с техническим сбоем или кто-то уже несколько суток водит за нос всю систему сопровождения.

Алексей надел наушники и закрыл глаза.

В эфире ровно, почти убаюкивающе шипел север.

Потом что-то дрогнуло. Это было так далеко и тихо, что поначалу Алексей подумал, что показалось. Но как всегда, будучи педантом, он решил убедиться и вывел сектор на ручную проверку.

Северо-восточный коридор… сектор семь…

На экране мигнула отметка.

Алексей выпрямился. Сонливость исчезла мгновенно.

Объект оставлял тепловой след как дрон, радиосигнатуру как гражданский транспорт и отражение как метеозонд.

Пальцы быстро побежали по панели.

— Подтверди сигнатуру, — бросил он системе.

ОТКЛИК НЕПОЛНЫЙ

НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ ДЛЯ КЛАССИФИКАЦИИ

Странно.

Алексей поднял усиление. Шум хрустнул в наушниках. Алгоритм сопровождения пытался удержать цель, но каждая новая выборка давала другую отметку. Система перескакивала между траекториями, словно не могла решить, какой объект настоящий. Через секунду контур сопровождения уже вел четыре несовместимых маршрута одновременно.

Модуль радиолокационной идентификации начал выдавать противоречивые классификации. Один и тот же объект система одновременно отмечала как беспилотник, гражданское судно и атмосферную помеху.

На лбу Алексея выступил холодный пот.

— Какого черта?..

Система пыталась классифицировать цель, но контур радиолокационной идентификации больше не мог уверенно отделить реальную отметку от помех. Алгоритм принимал ложные цели за настоящие и тут же отбрасывал их в следующем цикле обработки.

Красная надпись вспыхнула поверх сектора. И почти сразу погас свет. Операторная на секунду провалилась в темноту. Где-то внизу тяжело щелкнул резервный контур. Красные аварийные лампы вспыхнули снова. Раз. Два. Три…

Алексей резко открыл тактический канал безопасности.

— Сектор семь. Возможное проникновение. Передаю координаты.

На карте вспыхнул маршрут группы быстрого реагирования. Два охранных звена двигались к северному техническому коридору.

Алексей следил за их отметками, прижав ладонь к наушнику. Шум в эфире становился все тоньше. Тише. Будто кто-то прямо сейчас уходил из зоны сопровождения.

Через несколько секунд основной свет снова включился.

Алексей снял наушники и довольно откинулся в кресле.

Ну конечно. Стоило только ему взяться за дело, как система сразу нашла проблему. Несколько дней подряд кто-то умудрялся скользить по краю сигнатурной сетки, оставаясь чем-то между помехой и объектом. Весьма талантливо.

Но недостаточно.

Система вокруг продолжала работать так, будто ничего не случилось. Сектора мерцали, сигнатуры обновлялись, лениво ползли строки диагностики.

Спустя какое-то время Алексей собрался запустить повторный анализ, когда операторская дверь резко открылась.

— Воронцов.

На пороге стоял начальник смены Осокин. Невысокий плотный мужчина пятидесяти лет с густыми бровями и сверкающей лысиной. Он странно посмотрел на Алексея, но сказал лишь короткое:

— За мной.

— Тут с сектором…

— Все потом. У нас диверсия.