Kitobni o'qish: «Смешарики. Ай, молодца! Лучшие истории про Совунью»
© Произведено по лицензии ООО «Смешарики»
© ООО «Смешарики» 2003
© ООО «Мармелад Медиа» 2025–2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Утерянные извинения
Бараш любил посидеть в тишине. Почитать книжку, стихи посочинять… Но сегодня был явно не его день – с самого утра из домика Бараша раздавалось задорное пение Нюши.
Окно распахнулось. Из него высунулся розовый пятачок и понюхал вкусный свежий воздух. За ним показались пухлые копытца, которые вытряхнули маленький пыльный коврик.
Бараш сидел в самом тёмном углу кровати и пытался читать книжку. «Рыцарь резко обернулся и увидел…»
– Тра-ля-ля! – громко пропела Нюша прямо Барашу в ухо.
Бараш замотал головой, пытаясь вытрясти «тра-ля-ля». Но не тут-то было! Ой, что это? Почему так мокро? Это Нюша, замечтавшись, натирала копыто поэта шваброй. Бараш зарычал и резко захлопнул книжку.
– Не-е-е н-н-на-до открывать окно, – медленно проговорил он. – Ты специально хочешь, чтобы я заболел?
Но Нюша не обратила на него никакого внимания. Бараш любит поворчать. У него стихи опять не получаются, вот он и вредничает. Ласково улыбнувшись, она вытерла копыто друга насухо и сказала:
– Для здоровья нужен свежий воздух. Здесь же совершенно нечем дышать.
А про себя подумала: «Вот какая я умная и добрая принцесса!»
Бараш спрыгнул с кровати, пнул швабру, захлопнул окно, задёрнул занавеску и резко сказал:
– Мне воздух не нужен! И мне есть, чем дышать!
А про себя подумал: «Я тут хозяин! Что хочу, то и делаю!»
Нюше очень хотелось ещё немного побыть умной и доброй, но у неё не получилось. Сердито засопев, она подошла к окну и распахнула его.
– Так… – сообщила она. – Давай-ка, коль я взялась помочь тебе, ты, по крайней мере, не будешь мне мешать! Иди прогуляйся лучше – сидишь здесь, как крот в норе!
У Бараша затряслись копыта. Такое бывает, когда сильно сердишься. Набрав в себя побольше пыли, поэт затопал ногами и закричал:
– Нечего командовать в МОЁМ доме!!!
Нюша ахнула и сделала шаг назад. Потом моргнула и сделала шаг вперёд… Что было дальше, поэт помнил плохо. Кажется, уходя, Нюша сломала швабру и сильно хлопнула дверью…
Стояла тёмная-претёмная ночь. Тяжёлые чёрные тучи нависали над головой. Маленькая-премаленькая Нюша шла по дремучему лесу. Деревья тянули к ней свои корявые лапы… Хищные ночные птицы вываливались из дупел. Нюша заламывала копытца и горько-горько плакала. Впереди была высокая-превысокая скала. Нюша забралась на самый её верх, громко хрюкнула и… бросилась в пропасть.
Бараш в ужасе открыл глаза. В ушах ещё звучал плач Нюши, от которого у поэта разрывалось сердце. За окном завывал ветер. Уф! Приснится же такое! Бараш вскочил с кровати. Надо проверить, вдруг она и вправду?..
Выбежав из домика, он остановился и принюхался. Пахло теплом и свежестью…
А в это время в домике Совуньи проходил женский совет. Совунья сидела у зеркала. Голова её была спрятана в тюрбан. К лицу прилипла жутко полезная маска из огурцов.
Нюша тихо сидела на стульчике, поджав копытца. Она шмыгала пятачком и теребила в руках обломок швабры.
– Я к нему… с самыми добрыми намерениями! Хотела помочь! А он… – Она скорчила рожу и, передразнивая Бараша, гадко пропищала: – «Ты специально хочешь, чтобы я заболел…»
Совунья подошла к Нюше, придерживая огурцы крыльями, и заботливо обмазала её маской:
– Он должен осознать свою вину и извиниться!
– А если он не захочет? – спросила Нюша расстроенно.
При слове «не захочет» Совунья побледнела. Лицо её вытянулось, и дольки огурцов попадали на пол.
– Когда-то давным-давно, – сказала она и всхлипнула, – был у меня очень близкий друг. Мы катались на лодочке, фотографировались, он дарил мне ромашки…
Совунья рассказывала долго-предолго. Нюша сидела тихо-претихо.
Она-то и не знала, что у Совуньи была большая любовь! Как в книжках! Нюша даже глаза прикрыла, чтобы лучше всё представлять. Надо же, на лодочке катались! Интересно, а у Совуньиного друга клюв есть? Или у него рога, как у Лосяша? Ой, а где он живёт? А лет ему сколько? Ромашки дарил… Настоящий принц! Не то что этот душный Бараш. Эх, повезло…
Нюша открыла глаза и с восхищением посмотрела на Совунью. Совунья плакала.
Нюша испугалась. Она вскочила со стульчика, подбежала к Совунье и обняла её.
Оказалось, этот, так сказать, друг… сильно обидел Совунью! Очень-очень! Сильнее, чем Бараш Нюшу.
– Я ждала извинений, но их не последовало, – Совунья высморкалась в носовой платок. – Что мне было делать? Сказать: «А мне всё равно, обижайте меня сколько угодно»?
Она собрала вещи и уехала. На поезде! В вагоне Совунья плакала и рвала фотографии друга… Она хотела забыть его навсегда! Прошёл день, потом второй, третий. От друга не было вестей. Совунья ждала, что он напишет, извинится. Но нет – ни строчечки, ни буковки! И тогда, чтобы забыть его навсегда, она начала собирать рецепты и заниматься спортом.
– Вот такая история, – закончила Совунья и тяжело вздохнула.
Бараш бежал по тёмному лесу. «Я должен ей сказать, что виноват! Извиниться! Я же это не специально сделал! Я просто хотел в тишине немного посидеть! Ну ладно, пусть она делает, как ей хочется. И окно пусть открывает!»
Поэт подбежал к Нюшиному домику. Постучал, прислушался… Никого. «Она на качелях!» – догадался он и со всех ног помчался к горе. Сейчас он встретит Нюшу, она обрадуется и сразу его простит… Но Нюши на качелях не оказалось.
И тут Барашу стало страшно. Где же она?! Неужели, и правда… в пропасть? Несчастный поэт бросился в лес. Забравшись в самую глубь, он остановился и в отчаянии закричал:
– НЮША-А-А!
Ответом ему была тишина…
Нюша и Совунья рыдали, обнявшись. Через некоторое время Нюше вдруг пришла в голову мысль:
– А если этот твой друг обидел тебя нечаянно? Может, он не собирался тебя обижать, а просто так получилось?
Совунья замотала головой! Нет, нет и ещё раз нет! Если бы это было так, он бы обязательно ей написал! А раз не написал, значит, не больно-то ему это и нужно. Ну да ладно, всё, что ни делается, – всё к лучшему. Совунья смахнула последнюю слезинку и мудро сказала:
– Всякое бывает с друзьями… То ли дело мой сундук. Он со мной всю жизнь – и ни разу не предал!
Только сейчас Нюша заметила в углу старый пыльный сундук с покосившейся крышкой…
Ах, сколько интересных вещей было в нём! Старые платья, ржавый утюг, кокошник принцессы, патефон… Нюша была очень довольна. Она выудила красивую розовую шляпку и, нахлобучив её на голову, принялась вертеться перед зеркалом.
– В этой шляпе я… – начала Совунья и замолчала…
На самом дне оставались ещё сокровища, и Нюше пришлось залезть поглубже. В дальнем углу сундука пылились какие-то журналы.
– А что за журналы здесь? – спросила Нюша. – Некоторые страницы не расклеены даже…
– А… – отмахнулась Совунья. – Когда-то выписывала, а читать времени не было. Думала, что на пенсии буду читать, да вот никак не соберусь.
Нюша принялась расклеивать странички. Вдруг там про принцев и про моду? Но нашла письмо. Нераспечатанное.
– Ой! Здесь письмо! – сказала она и протянула его Совунье.
Совунья непонимающе повертела конверт в крыльях, подумала немного и вскрыла его.
«Милая… почему не отвечаешь на мои письма? – прочитала она вслух. – Я послал их уже тридцать штук… и в каждом прошу простить меня… я виноват…»
Тем временем Нюша просматривала другие журналы…
– Здесь ещё письма! – радостно сообщила она и помахала толстенькой пачкой. – Наверное, их клали внутрь журналов! Ведь письма и журналы всё равно нести по одному адресу…
И вдруг она догадалась! Это же от сердечного друга письма! Он извинился! Но поздно! У Нюши комок подступил к горлу. Она вспомнила про Бараша. А что, если она с ним тоже больше никогда не увидится?! Через секунду Нюши и след простыл…
В домике Бараша было темно и тихо… Весь в листиках и колючках, поэт тревожно спал на стуле. Ему снились Нюша, пропасть и разбитое окно… Он ворочался с боку на бок и всхлипывал.
Вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвался розовый вихрь. Перед стулом он затормозил, превратился в Нюшу и, закрыв глаза, принял позу «Я готова тебя извинить, если очень попросишь».
Но Бараш извиняться не спешил. Нюша приоткрыла один глаз и только сейчас заметила, что поэт спит. Как можно спать, когда тут такое! Она начала его трясти.
Бараш вздрогнул и проснулся. Нюша! Живая и невредимая!
– Вот она я! Можешь извиняться! – выкрикнула она и растопырила копытца.
От её крика пыль в комнате взметнулась вверх и закружилась, красиво сверкая в первых лучах восходящего солнца.
1 апреля
Весной природа пробуждается от зимней спячки и кажется, что всё вокруг просыпается вместе с ней. Хочется гулять целыми днями, слушать журчание ручейков и пение птиц, дышать полной грудью и наслаждаться жизнью.
Вот и Совунья не сдерживала себя. Кружила вокруг своего домика, собирала первые весенние цветы, душистые и ароматные, и тихонько напевала:
– Ландыши, ландыши… Ля-ля-ля…
Она зарылась клювом в охапку нежных бутонов и закрыла глаза от удовольствия.
– А-ах!..
Вдруг Совунья услышала шёпот. Она подняла голову и увидела Кроша и Ёжика. Друзья стояли в сторонке и тихо переговаривались, не сводя с Совуньи глаз.
– Ай-ай-ай… – грустно протянул Крош. – Смотри, смотри!
И ткнул Ёжика локтем в бок.
– Ужас! – откликнулся тот.
Кролик закрыл глаза своими длинными ушами и не выдержал:
– Ах!
Совунья удивлённо переводила взгляд с одного на другого.
– Ой-ой-ой! – вскричал Ёжик и схватился за голову.
Тут Совунья не выдержала.
– Что «ах»? Что «ой-ой-ой»? – строго спросила она.
Ёжик схватил Кроша за лапу и взмолился:
– Не говори! Не говори ей, она очень расстроится!
Кролик покачал головой и решительно заявил:
– Я должен сказать! – Он подошёл к Совунье и ткнул в неё пальцем. – У тебя… вся спина белая!
Ёжик театрально хлопнулся на землю, якобы от ужаса. Совунья прямо подскочила:
– Как белая? Почему белая? – Она принялась крутиться, пытаясь рассмотреть собственную спину. – Боже мой, тревожный симптом…
Совунья взлетела по лестнице в свой домик, роняя на ходу цветы. Крош угрюмо вздыхал:
– Ай-ай-ай…
Из домика донёсся страшный шум. Крош и Ёжик заглянули в распахнутую дверь. Совунья металась туда-сюда по комнате.
– Да что же это такое… Боже мой… – лепетала она. – Неужели вся спина? Да где же это?
Совунья нашла зеркальце, встала у трюмо и снова попыталась рассмотреть себя сзади. Ёжик и Крош не выдержали и расхохотались.
– Ой, умора! – хватался за живот кролик.
– Что такое? – Совунья недоуменно уставилась на них.
– С первым апреля! – хором воскликнули друзья и снова покатились со смеху.
Совунья посмотрела на Кроша, потом на Ёжика, и пробормотала:
– Не поняла…
Ёжик подмигнул:
– Первое апреля – никому не верю!
– Вы что… – Совунья попятилась. – Меня обманули, что ли?
Крош весело подпрыгнул:
– Мы тебя разыграли! Сегодня же первое апреля – праздник юмора!
Но Совунье было не до смеха. Это ж надо так её обмануть! Крош и Ёжик убежали по своим делам, довольные собой. А Совунья… Она никак не могла выкинуть этот случай из головы. Настроение было испорчено!
Позже к ней в гости заглянул Кар-Карыч. Они уселись на веранде, Совунья заварила душистый чай. Ворон сидел в кресле-качалке и грелся на солнышке.
– Весна… – довольно жмурясь, протянул он. – Дождались!
Карыч взглянул на Совунью. Та вязала носок с очень мрачным выражением лица.
– Как можно быть такой хмурой в такой замечательный день! – упрекнул Совунью ворон. – Ты посмотри, какое солнышко!
Она оторвалась от вязания и поинтересовалась:
– Нет, вот ты мне скажи, если говорят, что у тебя вся спина белая, а на самом деле она вовсе и не белая, а такая же, как всегда, это что, смешно?
Совунья гневно бросила спицы на стол. Карыч внимательно посмотрел на неё.
– Абсолютно не смешно! – серьёзно заявил он. – Не смешно и глупо! Глупейший розыгрыш, просто глупейший! – Ворон закашлялся и заглянул в опустевшую чашку. – Налей-ка мне ещё чайку…
Совунья плеснула ему из чайника и придвинула чашку.
– Угощайся!
– Гран мерси! – кивнул ворон.
Он отхлебнул чаю, но вдруг подавился и страшно закашлял. Через пару секунд Карыч схватился за горло, упал со стула на пол и застыл.
Совунья в ужасе бросилась к другу.
– Карыч! Миленький, что с тобой? – Она потрясла его, но ворон не подавал никаких признаков жизни. – Ужас!!
Совунья кинулась домой за аптечкой. Когда она выбежала на крыльцо… то обнаружила, что Карыч как ни в чём не бывало сидит в кресле-качалке.
– Кхе-кхе… – хитро улыбнулся шутник. – А вот это настоящий розыгрыш!
И он разразился громким смехом. Совунья схватилась за сердце. Ей понадобилось добрых полчаса, чтобы хоть немного прийти в себя. Она устроилась в кресле в домике, а Карыч отпаивал её каплями и сиропами.
– Ну, нельзя так всё близко к сердцу принимать, – вздохнул он и влил в раскрытый рот Совуньи ложку успокоительного. – Надо к жизни относиться с юмором.
Совунья проглотила лекарство и покачала головой.
– Это не юмор. Это издевательство над моей добротой и чувствительностью.
– Ну, дорогая моя… – примирительно улыбнулся Карыч.
Bepul matn qismi tugad.
