Kitobni o'qish: «Сказка после сказки»

Из цикла "Нежность"

Колобок ушел и от лисы.

Правда, — не без труда, и — не сам.

Рыжая плутовка, считай, убаюкала его сладковато-маслянистыми, умилительно-ласковыми словами обращений и предобрейшей интонацией, когда Колобок, — сообразив что к чему, — дал дёру.

Лиса почти нагнала наш аппетино-румяный шарик, когда что-то остановило её, и, — развернув в воздухе, — заставило отпрянуть назад.

— Уф-ф-ф!..

Колобок сел на землю, и, — еще не веря своему счастью, — весь потный, желая только передохнуть и успокоиться, — добрел до кустов жимолости, и чуть не уткнулся носом в крутой конский круп.

В крупе, точнее, — в верхней части бедра, — торчала стрела.

Колобок обомлел: в зарослях жимолости лежал, вытянув ноги, кентавр Хирон.

— Од-на-ко-о-о-о!.. – пробормотал Колобок, и, — еще не придя толком в себя, — удивленно воскликнул: — Слушай, грека, как ты оказался в наших лесах!?

— А-а-а, торопыжка и хвастун, ты, оказывается, еще и нахаленок! Во-первых, где твое «здравствуйте»? Во-вторых, при первой встрече принято говорить тихо, нараспев. И, в-третьих, ты уверен, что я грека?..

Хирон произнес тираду и даже не обернулся.

Он лежал на боку с закрытыми глазами, и, глубоко вдыхая запах цветущей жимолости, тем же тоном продолжил:

— Ну, что, на вкусненькое охотников хватает!?

Колобок, сглотнув горькую от быстрого бега слюну и, переведя дыхание, согласно кивнул.

Хотя, что такое кивок хлебного шарика?..

Он только качнул своей сущностью — телом-головою-телом.

— От всех, стало быть, убежал?..

Хирон продолжал говорить с закрытыми глазами:

— И — даже от лисы!?

Колобок снова качнул телом-головою-телом, и, — уже тише, — повторил:

— Как ты оказался в наших лесах?

— Заблудился, однако!..

До этого твердый, — почти назидательный, — тон Хирона прозвучал вдруг неожиданно мягко: