Kitobni o'qish: «Развод с тираном. Второй шанс на счастье»

1. Глава

— Ты куда намылилась?

Голос мужа доносится из кухни.

— На работу, — стараюсь звучать ровно, хотя внутри все сжимается от страха. — Уже опаздываю.

— А пожрать приготовить?

Я замираю, закрывая глаза на секунду. Не реагируй, просто уходи… Но ноги не слушаются, и я оборачиваюсь.

Вова стоит в дверном проеме, в руках две кружки, пустая тарелка и смятый пакет чипсов. Белая майка обтягивает его накаченный торс, которым он так гордиться, русые волосы влажные после душа… Я планировала сбежать, пока он мылся. Не вышло.

— Вов, мне ехать в новый офис пятьдесят пять минут на метро с двумя пересадками. Нельзя опаздывать… Сегодня у меня первый официальный день, новый руководитель должен приехать.

— И че? Не успеешь мне яйца пожарить? На засунь в посудомойку, — муж делает шаг в мою сторону, пихая мне в руки кружки.

Я отшатываюсь, подхватываю посуду и чувствую, как по новой белой блузке растекается влажное от холодного кофе пятно.

— Вова, блин! Аккуратнее…

Я забегаю на кухню, сваливаю кружки в мойку и трясущимися пальцами расстегиваю пуговицы на блузке. Замою сейчас быстро, и накину обратно. Пока буду ехать, все высохнет.

— Указывать мне вздумала?

Он делает шаг ко мне. Всего один шаг, но кухня сужается до размеров спичечного коробка. Я чувствую запах его геля для душа, морской и приятный, сама выбирала, и перегара. Он вчера опять пил с друзьями, а потом полночи играл с ними же по сетке в комп.

— Я не указываю, — я примирительно поднимаю руку, поглаживая мужа по плечу. — Я просто...

Вова вдруг сжимает мое запястье. Сильно впиваясь пальцами в кожу, и я чувствую, как внутри что-то лопается… Страх расползается по венам как яд и я отворачиваюсь, зажмурившись в ожидании удара… Только не по лицу. Только не по лицу.

Муж двумя пальцами больно хватает мой подбородок и поворачивает к себе, его сжимает не так сильно, как руку. Вова смотрит мне в глаза, приближаясь своим лицом, цедит сквозь зубы:

— Ты сделаешь мне омлет, или мне заявиться к тебе в офис и потолковать с твоим новым боссом? Кстати, это ты для него так вырядилась, что ли?

Я знаю, что сопротивляться бесполезно и лучше сделать, как он хочется, чтобы быстрее освободиться.

— Хорошо… Я все сделаю.

Муж разжимает пальцы, на запястье горит красный след. Скоро он станет синим, у меня нежная кожа и хрупкие сосуды, синяки появляются постоянно.

Я молча достаю яйца, взбиваю в миске с молоком и выливаю на сковороду, засыпаю кофе в турку. Пока есть время, застирываю кофту и нервно поглядываю на часы висящие на стене. Вова сидит за столом и листает ленту в телефоне. Он даже не смотрит на меня.

— Денег переведи сегодня, — бросает он, не отрываясь от экрана. — Тренажерку оплатить надо.

— Вова, у нас ипотека десятого числа. Если я переведу сейчас, нам не хватит на платеж...

— Значит, попросишь аванс у своего нового босса.

— Хорошо.

Приходится вновь согласиться, хотя я знаю, что не смогу этого сделать. Не так я должна начинать работу с новым человеком, выпрашивая у него аванс в первый же рабочий день.

Я выключаю плиту. Омлет и кофе готовы. Наливаю в кружку черный дымящийся напиток, ставлю на стол тарелку. Муж даже не говорит спасибо, продолжая смотреть ролики в телефоне.

— Я на работу, — повторяю я глухо.

— Ага. Но чтобы деньги были.

Я иду к двери, надеваю туфли, хватаю легкий плащ, по утрам все еще прохладно.

— Зайчонок.

— Что? — замираю, хватаясь за дверную ручку.

— Вечером не задерживайся. Ты мне за вчера еще должна.

Вчера когда я пришла с работы, а он устроил скандал, потому что я задержалась. Он не знает, что я выхожу на две станции метро раньше и просто иду пешком до дома, оттягивая возвращение. Захожу за кофе в кофейню и съедаю булочку. Это моя единственная отдушина. А Вова орал, что я шлюха. Потом толкнул, не сильно, но так чтобы я врезалась в косяк. Плечо до сих пор ноет и там конечно же образовался синяк.

Я выхожу в подъезд. Дверь захлопывается за мной, и только тогда я позволяю себе выдохнуть.

***

Я влетаю в холл бизнес-центра на полной скорости. Опаздываю, конечно. Я уже работаю здесь пару недель в ожидании своего прямого руководителя, а сегодня как раз тот день, когда он должен прилететь. Облажаться не хочется. Мне нужна эта работа. Очень. Не только из-за платежей по ипотеке, но и потому что я уже не могу жить под одной крышей с Вовой и надеюсь подкопить немного денег и съехать от него.

Лифт уже открыт, двери гостеприимно распахнуты, табло мигает. Кто-то внутри держит кнопку “открыть”.

— Спасибо! — выпаливаю я на бегу, врезаясь в стенку кабины.

И замираю.

Потому что я врезаюсь не просто в стенку. Я врезаюсь в мужчину.

Высокий. Очень высокий. Мне приходится задрать голову, чтобы заглянуть в его красивое лицо с прямым носом, красиво очерченными губами и легкой щетиной. Его глаза карие, волосы темные, кожа загорелая. Загар у него такой густой, теплый, будто он только что вернулся с отдыха на море, хотя за окном конец апреля. И он смотрит прямо на меня.

Я отступаю в глубь кабины.

— Простите, — выдыхаю я. — Я вас не заметила.

Он молчит и просто смотрит. Взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах. На секунду мне кажется, что он видит мой дешевый тональный крем и то, что под ним я пытаюсь скрыть. Я непроизвольно одергиваю рукав пиджака, прикрывая запястье.

Я нажимаю свой двадцать первый этаж, по горящей кнопке понимая, что мужчина выйдет чуть раньше меня, на двадцатом.

Мы едем в абсолютной тишине.

Через пару секунд лифт останавливается и мужчина выходит. Вдруг оборачивается. На мгновение наши взгляды встречаются, он склоняет голову и скользит глазами вниз по моему телу, мое сердце сладко сжимается...

Двери лифта закрываются и я остаюсь одна, прижимая руку к груди.

Я хмурюсь. Что за ерунда?

Просто красивый мужчина посмотрел на меня, не таким взглядом какой я привыкла видеть от своего мужа. Он заинтересовался мной как женщиной и это конечно льстит. Но не больше. Нужно думать о работе, ипотеке и кредитке, которую тоже надо погасить со дня на день.

Выхожу в приемную на своем этаже, киваю охраннику и прохожу к своему столу.

— Алена!

Я поднимаю голову. Начальник отдела кадров, Ирина Петровна, машет мне рукой.

— Ты уже здесь? Отлично. Зайди ко мне, возьми документы. Леон Морель приехал. Я подготовила для тебя информацию для ознакомления. Морель человек влиятельный, тебе повезло попасть к нему. Покажи себя с лучше стороны. И я думаю тебе это поможет задержаться в нашей компании надолго.

— Хорошо.

— Удачи, девочка.

Я беру папку. Я попала на это место по рекомендации подруги. Одним из условий было знание иностранных языков. И вот я здесь буду секретаршей какого-то француза, который, наверное, будет лысым толстяком с противным характером и мне придется бегать ему за кофе, круассанами и таблетками. Но я готова — все ради того, чтобы съехать от Вовы.

Я открываю папку. Фотография на скрепке.

Мой мир останавливается.

Темные волосы. Темные глаза. Легкая улыбка.

Это он. Незнакомец из лифта.

Леон Морель. Мой новый босс.

Вот почему он не отвечал мне — потому что я болтала по-русскии!

Я закрываю папку. Открываю снова. Нет, не показалось.

Со стороны лифта доносится звук, кто-то приехал. Я оборачиваюсь. Двери открываются, и в приемную выходит он. Широкоплечий, высокий, в темно-синем костюме. Безупречный, как с обложки журнала.

Наши глаза встречаются.

Он улыбается. Сдержанно, вежливо. Узнает меня.

— Bonjour, — подходя ближе говорит он, кивает Ирине Петровне и поворачивается вновь ко мне. — Вы, кажется, моя помощница?

Я сглатываю ком в горле.

— Да, месье Морель.

— Леон, — поправляет по-французски он, опираясь кулаками на мой стол. — Просто Леон. — И улыбается такой улыбкой, от которой, я уверена, трусики у девушек испаряются сами по себе.

По моей коже расползаются мурашки. Лучше б этот француз оказался толстым и лысым, чем настолько красивым. Но что я знаю точно, мне не нужна интрижка в офисе с новым боссом. Мне нужна эта работа. И я собираюсь вцепиться в нее зубами.

2. Глава

Леон

Что это было? Что, черт возьми, это было?

Я сказал ей называть меня просто Леон, пока мои глаза шарили в вырезе ее блузки?

— Merde, — ругательство вырывается сквозь зубы, когда я остаюсь один в своем кабинете, где некому увидеть, как я зажмуриваюсь и провожу ладонью по лицу.

Плохая идея. Потому что стоит закрыть глаза, перед глазами возникает ее лицо. Лицо моей ассистентки, которую я взял на работу по просьбе русской невесты моего лучшего друга Джорджа Ниархоса! Знал ведь, что подобные одолжения ничем хорошим не заканчиваются и вот… Результат налицо.

Я запомнил каждую черточку, пока мы ехали в лифте: настороженные глаза, сочные пухлые губы, собранные в пучок светлые волосы с несколькими непослушными прядями, обрамляющими лицо. И еще ее блузку… Расстегнутую на одну пуговицу ниже, чем стоило бы расстегивать секретарше, и непросохшее пятно на ней… Кофе? Похоже на кофе. Хотя пахла она чем-то цветочным — этот чертов запах пропитал весь лифт и въелся в мои легкие.

Я не должен был смотреть на нее так. Но я смотрел. Не как взрослый мужик, у которого бизнес и интересы его развивать, а как какой-то озабоченный подросток.

Я делаю глубокий вдох. Надо взять себя в руки. У меня есть дела поважнее, чем фантазировать о своей сотруднице!

Подхожу к столу, расстегиваю пиджак, сажусь. Достаю ноутбук, подключаюсь к сети. Работа. Работа — это то, что мне нужно. Работа не смотрит на меня испуганными глазами из-под ресниц. И не пахнет дешевыми цветами.

Вопреки своему намерению заняться делами, я кликаю на письмо с анкетами сотрудников, которое мне вчера прислала женщина из кадров.

В моем подчинении будет много людей, но контактировать непосредственно я буду лишь с шестью-семью. Только две из них женщины. Тот самый кадровик и ассистентка.

Кликаю на анкету ассистентки.

Она.

Светлые волосы, строгий взгляд, никакой улыбки. Я смотрю на экран и чувствую, как что-то неуместно тяжелеет в брюках. Дерьмо, дерьмо, дерьмо…

Алена. Двадцать семь лет. Образование высшее. Языки — английский, испанский, французский базовый. Замужем.

Замужем.

Я закрываю файл. Открываю снова.

Замужем. Она замужем. Смотрю на эту строчку дольше, чем нужно. Потом раздраженно закрываю крышку ноутбука.

Это просто великолепно, что она замужем, потому что у меня строгое правило — не лезть к сотрудницам. Тем более замужним. Я ее босс. Она мой ассистент. Между нами субординация и профессиональная этика. Я не имею права смотреть на нее так, как смотрел в лифте. Я не имею права думать о ней.

Усилием воли заставляю себя переключить мозг на что-то отличное от лица секретарши. Алены, то есть. Имя такое у нее… Красивое. Легко скатывается с моего языка, не доставляя никаких проблем с произношением.

Да что ж за дерьмо!

Снова выругавшись, встаю из-за стола. Мне нужно чем-то заняться. Физически. Потому что голова вообще не соображает. Выхожу из своего кабинета в холл.

Алена сидит за тем самым столом, где была двадцать минут назад, когда мы официально знакомились. Поднимает на меня глаза, сглатывает. Отводит глаза. Нарочно она, что ли? У меня от этих гляделок натуральный пожар в штанах случается.

— Алена, — произношу ее имя сухо и строго, замечая, как она напрягается и испуганно пучит глаза. Это странно. Боится меня, что ли? В лифте она не производила впечатление особенно пугливой, но я не успеваю это как следует проанализировать. — Подготовьте мне обзор по текущим проектам. Все контакты, сроки, статусы. Чтобы было на столе через час.

— Через час? — переспрашивает она на французском с довольно сильным акцентом. В ее голосе слышится растерянность, но не возражение.

— Вас что-то смущает? — спрашиваю я. Тон вновь выходит резче, чем я планировал. Она качает головой.

— Нет, господин Морель.

— Леон, — поправляю снова, но теперь это звучит не как просьба, а как приказ. Достаточно громкий для делового общения. — Я не люблю повторять.

Она опускает глаза. Кивает. Поджимает губы, вызывая у меня в желудке странное сосущее ощущение. Ее пальцы снова сжимают папку, и я замечаю, как она одергивает рукав пиджака, прикрывая запястье.

Я ухожу в кабинет и закрываю за собой дверь.

— Идиот, — говорю себе. — Ты настоящий идиот.

Я только что нагрубил ей. На ровном месте. Потому что не справился с собой. Потому что ее взгляд, ее запах, ее присутствие выбили меня из колеи, и вместо того, чтобы быть профессионалом, я повел себя как мудак.

А ведь во Франции сотрудники считали меня идеальным боссом! Лояльным, вежливым и корректным.

Я вспоминаю Алену в лифте: ее сбившееся дыхание, словно она долго бежала, испуганные глаза, нервозность. Сейчас с ней происходит то же самое, хотя я точно знаю, что она не покидала периметр офиса. Она напоминает затравленного зверька. Каждое резкое движение, каждый громкий звук — и она сжимается, будто готовится к удару.

Я хмурюсь. Это не мое дело. Она замужем. Ее личная жизнь — не мое дело. Но я не могу выбросить из головы ее поведение. Это не похоже на игру в недотрогу — таких искательниц приключений я считываю на раз-два. тут что-то другое.

Черт.

Через сорок минут в дверь стучат. Я говорю «войдите», и Алена появляется на пороге с папкой в руках.

— Я подготовила отчет, — говорит она, опуская папку на край стола. На мгновение рукав пиджака приподнимается и я вижу под ним синяк. Фиолетовый. Свежий.

Я смотрю на него дольше, чем нужно. Она замечает мой взгляд и резко одергивает рукав.

— Извините, — быстро говорит она.

Я молчу. Тупо смотрю на ее запястье, теперь прикрытое плотное тканью, и думаю о том, кто оставил этот синяк. О том, кто выработал в ней инстинкт вздрагивать от каждого резкого движения.

Я беру папку с отчетом не глядя на Алену. Открываю, пробегаю глазами по страницам. Неплохо структурировано. Толково. Лучше, чем я ожидал. Если мне удастся в общении с ней разделить деловое от личного, мы можем сработаться.

— Хорошо, — говорю я сухо. — Можете идти.

Она кивает и разворачивается. Я смотрю ей в спину. Пиджак сидит на ней чуть мешковато, юбка строгая, туфли на невысоком каблуке. Ничего вызывающего. Ничего, что могло бы привлечь внимание. И все равно я не могу оторвать взгляд.

— Алена.

Она замирает у двери. Оборачивается. На лице застыло ожидание.

Я молчу несколько секунд, пока это не становится становится неловким. Она стоит, вцепившись в дверную ручку, и я вижу, как подрагивают ее пальцы.

— Кофе, — говорю я, наконец. — Принесите кофе. Черный. Без сахара.

Она выдыхает, кажется, с облегчением. Кивает. Выходит.

Я откидываюсь в кресле и смотрю в потолок.

Ну какое же дерьмо!

3. Глава

Первый рабочий день под руководством Леона Мореля выматывает меня до предела. Я как натянутая струна, не знаю что ожидать от нового начальника и нервничаю по каждому его вызову в его кабинет.

Удается выдохнуть только на обеде, на который я выделяю полчаса, вместо обычного часа, потому что боюсь что Морель вызовет меня с чем-то более срочным, чем принести ему очередную чашку кофе, как раз когда я буду есть свой салат.

Кажется я сделала все достаточно хорошо: ни разу не перепутала документы, что он просил, сделала доклад о котором он говорил и трижды моталась на кухню делать ему кофе.

Я выключаю ноутбук, убираю его в стол и прибираюсь на столе, прикрепляя стикеры с первоначальными задачами на завтрашнее утро.

Пора возвращаться домой, к мужу, от воспоминаний о котором у меня неприятно сжимается желудок.

Поправив волосы, подкрашиваю губы прозрачным блеском и повесив сумку на плечо иду к лифту.

Офис уже почти пуст. Мой босс ушел часом ранее.

Нажимаю кнопку, через несколько секунд с ненавязчивым звуком двери лифта открываются и я замираю от неожданности.

Внутри кабины стоит Леон, скрестив лодыжки, он прислонился спиной к стене и внимательно что-то рассматривает в планшете, что держит в руках.

Вдруг он поднимает голову от экрана и смотрит прямо на меня. На его губах появляется легкая улыбка, а в глазах озорной блеск. Или от свалившейся усталости, мне это только кажется?

— Вам вниз? — спрашивает Леон.

Я киваю, крепче сжимая ремешок сумочки. Почему-то смущаюсь, вспоминая, как мы ехали в лифте утром и я решила, что мужчина очень красивый и что я ему понравилась. Ну вот что за чушь?

— Тогда заходите.

Опять киваю, чувствуя себя полной идиоткой.

Делаю шаг внутрь, двери закрываются, и мы начинаем движение вниз. Я поднимаю взгляд и впиваюсь им в табло на стене, отсчитывая этажи. Двадцать, девятнадцать, восемнадцать… Затылок покалывает так, будто мой босс меня рассматривает.

— Как прошел ваш день? — внезапно спрашивает Леон, голос у него низкий и приятный, без той резкости, что проскальзывала днем.

Я поворачиваю к нему голову и сразу попадаю в плен его карих глаз. Чертовски красивый мужчина. Этого нельзя отрицать.

— Нормально, — я стараюсь звучать уверенно. — А ваш?

Леон усмехается, словно я его развеселила.

— Много нового, голова готова взорваться от информации.

— Понимаю, у меня так же.

— Вы справились отлично, не переживайте.

— Спасибо.

Он кивает, разглядывая мое лицо. Я слабо улыбаюсь. Леон хмурит темные брови и секунду молчит, а потом говорит:

— Завтра нужно прийти к восьми, пораньше. Надо подготовить переговорную к совещанию.

— Хорошо, — я мысленно прикидываю, во сколько мне нужно будет выходить из дома.

Вова будет недоволен, останется без теплого завтрака, но я ничего не могу с этим сделать. Работа есть работа.

— После совещания мы поедем на объект, — продолжает Леон. — Я хочу, чтобы вы были со мной. Понадобится помощь с документами. И с переводом.

— Хорошо, — повторяю я.

Он смотрит на меня с секунду, потом опускает взгляд назад к планшету. Я чувствую, будто он хочет сказать что-то еще, но не говорит. На пятом этаже лифт останавливается, чтобы впустить кого-то из сотрудников. Леон отступает дальше в угол, я делаю шаг к нему, и наши руки в какой-то момент соприкасаются.

Меня будто током бьет, когда я чувствую тепло его кожи. Быстро отдернув руку, поправляю рукав пиджака, и достав телефон из кармана, утыкаюсь в него.

Когда мы выходим на первом этаже, Леон кивает мне на прощание и быстрым шагом направляется к выходу. Я смотрю ему вслед, и в груди разливается странное чувство смесь облегчения и... чего-то еще. Чего-то, чему я не хочу давать название.

Я бреду домой медленно, неохотно переставляя ноги. Так не хочется возвращаться к мужу, хоть вой…

В квартире везде горит свет и громко орет музыка, опять счет за коммуналку будет до небес.

— Ты где шлялась? — Вова стоит в дверном проеме, прям как утром, единственное переоделся.

На нем старая футболка, черные спортивные штаны с белыми полосками, серые носки, волосы в беспорядке, в руке зажат телефон, в который он не смотрит. Смотрит прямо на меня. Взгляд злой, глаза красные, мутные. Пил.

— На работе, у нас сегодня новый руководитель приехал, я рассказывала, — отвечаю устало.

Сил ругаться с мужем совсем нет. Хочется в душ, что-то закинуть в рот и уснуть. Сказывается эмоциональное напряжение всего дня.

— Я звонил. Ты не брала трубку.

Потому что не хотелось с ним разговаривать, но так ответить я не могу.

Подхожу к Вове и встав на носочки чмокаю его в щеку. Лучше самой проявить ласку, чем нарваться на его грубые прикосновения.

— Было совещание, а потом быстрей бежала в метро. Там сам знаешь шумно очень и не всегда есть связь.

Вова прищурившись сканирует мое лицо мутным взглядом.

— Жрать приготовь, я с утра ничего не ел, — бросает он и развернувшись идет на кухню.

Сполоснву руки в ванной, переодеваюсь в домашнюю одежду и тоже прихожу на кухню. В раковине куча грязных чашек, около мусорки несколько пивных бутылок и пара жестяных банок энергетиков. Вздохнув собираю их в пакет. Вот на еду у Вовы никогда нет денег, а на это дерьмо всегда найдется.

Прибравшись открываю холодильник, я не успела зайти в магазин, поэтому не удивляюсь, что кроме яиц, помидоров, и остатка молока в бутылке у нас ничего нет.

— Омлет могу сделать, — предлагаю я, оглядываясь через плечо.

Вова сидит за столом уткнувшись в телефон.

— Делай. Деньги принесла?

— Аванс не дали, будет только через полторы недели.

— Я же сказал, попроси у своего босса.

— Вов, я не могу, не в первый же день…

Он поднимает на меня красные глаза, и я внутренне сжимаюсь. Злиться.

— Ты что тупая? Знаешь же, я дважды повторять не люблю, зайчонок.

— Я не…

— Заткнись. Еду делай, я голодный. И я не шучу, если денег не будет, зайду потолковать с твоим начальником. Расскажу ему, какая ты у меня послушная жена.

Только не это…

— Деньги будут.

Не знаю как и откуда… но придется достать. Может возобновить переводы книг? С них доход сплошные копейки, отнимает много времени, а его у меня сейчас совсем нет.

Плакать хочется от безысходности. Но такое удовольствие, как видеть мои слезы, я своему мужу не доставлю.

Я отворачиваюсь, чтобы разбить яйца в миску. Руки трясутся так, что не сразу получается.

Господи… невозможно так жить… Было бы куда, я бы сразу ушла. Не терпела… Но идти мне совсем некуда.

После ужина я долго мою посуду, расставляю тарелки, протираю плиту, подметаю и мою пол. Оттягиваю, как могу момент, чтобы не идти в спальню к мужу.

Когда я захожу в комнату Вова смотрит какое-то телешоу, развалившись поверх одеяла, в одних трусах.

Я беру свежее белье и ночнушку чтобы сходить в душ, под пристальным взглядом мужа чувствую себя ужасно скованной.

Моюсь я долго, три раза намыливаю мочалку. Скребу кожу до покраснения, а потом просто сижу под струями горячей воды. Вова тратит электричество, а я воду. Надеюсь, что когда выйду из ванной муж уснет утомленный своим днем ничего неделания и пивом.

Но сегодня мне не везет.

Надев длинную хлопковую футболку, выхожу из ванной и слышу смех мужа над каким-то роликом. На руках выступают мурашки.

— Будем спать? — спрашиваю забираясь под одеяло.

Вова выключает телефон и кидает его на прикроватную тумбочку.

— Неа. Ты мне должна, зайчонок. Забыла? За вчера, за сегодня… — хмыкает муж, стаскивая с меня край одеяла и проводя пальцами по моей руке, до самого плеча, касается шеи.

Я вздрагиваю и вовсе не от желания.

— Мне завтра рано вставать. Вов, я устала,— шепчу я. — Пожалуйста…

— А я не устал, — говорит муж нависая надо мной, его руки опираются около моей головы на кулаки. — Хоть какой-то толк от твоей красивой мордашки и сисек должен быть.

Он наклоняется и целует меня, грубо и влажно. Так как мне совсем не нравится. Я стараюсь отключить голову и абстрагироваться от того, что происходит дальше, благо длится это недолго.

Вова, получив свое, почти мгновенно засыпает, громко всхрапывая.

Я переворачиваюсь на бок, подтягиваю колени к груди и накрываюсь одеялом так, чтобы не было видно головы. Завтра будет новый день. Завтра я буду на шаг ближе к свободе.