Kitobni o'qish: «Разряд — Рождение героя»

Пролог

Говорят, у каждого города есть своё сердце. У нашего — это старая электростанция на окраине, ржавая и дымящая, как паровоз. Я слышал, как оно бьётся, в ту ночь, когда всё началось. Ток бежал по проводам, пульсировал в стенах домов, гудел в трансформаторных будках. И я, прижав ладони к холодному металлу, чувствовал каждый разряд, каждую искру, каждое замыкание. Тогда я ещё не понимал, что стал частью этой сети. Что город теперь знает моё имя.

Меня зовут Артём. Мне семнадцать. И я — Разряд.

Глава 1. Начало. Тостер, который не работал

— Артём, если ты ещё раз опоздаешь, я вычту из зарплаты!

Дядя Миша орал из подсобки, но я уже бежал через двор, перепрыгивая через лужи. Мастерская «Электроник-М» находилась на первом этаже старой пятиэтажки, и опоздание на десять минут означало, что придётся разбирать коробки с хламом, который приносят местные жители.

— Я успел! — крикнул я, влетая в дверь и сбрасывая рюкзак на пол. — Пробки!

— В семь утра в нашем районе пробки? — дядя выглянул из подсобки, вытирая руки ветошью. — Врёшь, как дышишь.

Я усмехнулся, хватая с верстака отвёртку. Дядя Миша был единственным родным человеком после гибели родителей. Он взял меня к себе, когда мне было десять, и с тех пор мы жили вдвоём: он, его вечно недовольный кот Батон и гора сломанной техники.

— Новый заказ, — дядя кивнул на стол. — Тостер. Не греет.

— Это я мигом.

— Артём, опять залип, — дядя щёлкнул меня по затылку. — Шевелись.

Я вставил новый элемент, собрал тостер, включил. Он зашипел, и через минуту из него выпрыгнул поджаренный кусок хлеба.

— Готово.

— Молодец. Теперь дуй в школу. И не забудь: вечером едем на рынок, нужно забрать запчасти.

— Помню.

Школа была через два квартала. Обычная серая коробка, где меня знали как «того парня из мастерской». Я не был популярным, не был отличником. Средний. Незаметный. Такой, на кого девчонки смотрят только если нужно списать физику.

В раздевалке я столкнулся с Лерой. Она стояла у зеркала, поправляла волосы, и в её ушах блестели маленькие серёжки-молнии. Я засмотрелся.

— Чего уставился? — она обернулась, приподняв бровь.

— Просто… у тебя серёжки красивые. Где взяла?

— На маркете. Тебе-то что?

— Ничего. Просто.

Она фыркнула и ушла, оставив после себя запах клубничного шампуня. Я стоял как дурак, пока сзади не заржали пацаны.

— Греков, ты опять поплыл! — крикнул Лёха, мой единственный друг. — Скоро Лера тебя в рабство заберёт.

— Заткнись.

Мы пошли на алгебру. Весь урок я думал о ней. О том, как было бы круто, если бы я умел делать что-то необычное. Например, летать. Или останавливать время. Тогда бы она точно заметила.

Но чудес не бывает. Так я думал до того самого вечера.

Глава 2. Прибор из старого ящика

Блошиный рынок располагался за железнодорожным мостом. По субботам там собирались торговцы всяким хламом: от ржавых гвоздей до сломанных телевизоров. Дядя знал всех, и мы шли к знакомому продавцу за партией конденсаторов.

— Стой здесь, я быстро, — дядя скрылся в толпе.

Я остался у прилавка, разглядывая груды электронного мусора. И тут мой взгляд упал на странный предмет. Небольшая коробка из тёмного металла, с круглой шкалой и единственной кнопкой. Похоже на старый радиоприёмник, но без динамика. На боку гравировка: «ЭМИ-7».

— Сколько? — спросил я продавца, пожилого мужика с седой бородой.

— Две сотни. Вещь редкая, с военных складов.

Я хмыкнул. Две сотни — почти все мои карманные. Но что-то внутри меня щёлкнуло. Я вытащил мятую купюру и отдал.

— Бери. Только не включай без надобности.

— Почему?

— Говорят, эта штука излучает. Но это слухи.

Я сунул прибор в рюкзак и забыл о нём до вечера.

Дома, после ужина, я закрылся в своей комнате, достал находку. Корпус был тяжёлым, пах машинным маслом. Кнопка — тугая, будто её никогда не нажимали. Я покрутил шкалу — стрелка дрогнула, показывая ноль.

— Ну и зачем ты мне? — пробормотал я, но пальцы уже тянулись к кнопке.

Нажал.

Ничего не произошло. Я разочарованно вздохнул и хотел отложить прибор, как вдруг заметил, что волосы на руке встали дыбом. В комнате запахло озоном. Лампочка под потолком мигнула, потом вспыхнула ярко, как прожектор.

Я вскочил, но ноги не слушались — их свело судорогой. Из прибора ударила тонкая синяя дуга, коснулась моей ладони. Меня тряхнуло, перед глазами заплясали искры. Я хотел закричать, но из горла вырвался только хрип.