Kitobni o'qish: «Проект «Спустившийся с небес»»
Глава 1: Вечное похмелье
Бессмертие, если вдуматься, – это не про мудрость и созерцание вечности. Это про дикую, всепоглощающую скуку. Особенно если ты не какой-нибудь там всемогущий демиург, а один из младших богов, в чьи обязанности входило, условно, отвечать за радугу после дождя в третьем квартале Европы. Или за смех младенцев, родившихся во вторник. Работа несложная, но и карьерного роста – ноль.
Меня зовут Феб. Когда-то мое имя вызывало трепет. Теперь же я лежал на облаке в форме пончика и пялился в бездонную голубизну небес, чувствуя себя как после столитровой бочки амброзии – тупо и тошнотворно.
Рядом, перелистывая что-то на золотом планшете, сидел мой старый приятель, бог мелких неприятностей по имени Крох.
– Опять в депрессии? – спросил он, не отрывая глаз от экрана. – Слушай, у меня тут отличный садистский план: все бумажки в офисах мира сегодня будут застревать в принтерах ровно в момент срочной печати. Гениально, да?
– Блевотина, – мрачно буркнул я. – Всё это блевотина. Тысячелетия одного и того же. Люди молятся, страдают, любят, воюют. Цикл. Предсказуемо. Мне нужно… что-то настоящее. Острое. С перцем.
Крох наконец посмотрел на меня. В его глазах, похожих на две черные бусины, мелькнул знакомый огонёк пакостника.
– Настоящее? – переспросил он. – Хочешь острых ощущений? Спустись вниз. Стань одним из них. На недельку. Без сил, без бессмертия. Просто Феб, обычный парень с кучей проблем. Гарантирую, скучно не будет.
Идея была настолько безумной, что в ней была искра гениальности. Спуститься в мир смертных? Инкогнито? Без божественного интерфейса?
– А… а что, если я там умру? – по-дурацки спросил я.
– Умрёшь по-настоящему, – весело ответил Крох. – Ну, то есть, твоё сознание растворится в ничто. Ты же хотел остроты? Вот тебе и главный приз. Риск, Феб, риск! Это же единственная валюта, которая имеет ценность в их мире.
Меня передёрнуло от страха и дикого возбуждения. Это было… решение.
– Ладно. Готовь портал. Но с условием: ты следишь за мной сверху. Как страховочная верёвка. Только в самом крайнем случае. И никакой помощи! Ты – лишь наблюдатель.
– О, да! – Крох почти захлопал в ладоши. – Реалити-шоу «Бог на Земле»! Я уже придумал тебе легенду. Ты – Феликс Белов, безработный актёр, переживающий творческий кризис. Твоя квартира в долгах, холодильник пуст, а соседка-пенсионерка подозревает тебя в сатанизме. Как тебе?
Это звучало ужасно. Унизительно. Идеально.
– Поехали, – сказал я, поднимаясь с облака.
Крох щёлкнул пальцами. Передо мной появился вращающийся вихрь, пахнущий бензином, жареной картошкой и дождём на асфальте.
– Удачи, Феб. Не подкачай. А то умрёшь.
Я сделал шаг вперёд.
Глава 2: Незапланированный гость
Портал выплюнул меня не с грацией падающей звезды, а с глухим «бух» и хрустом под собой. Оказалось, я приземлился на огромный торт в форме лебедя. Кремовый лебедь издал предсмертный хрип и рухнул, увлекая меня за собой на паркет.
В ушах оглушительно зазвучал «танец маленьких лебедей» в версии свадебного диджея, который на секунду сбился с ритма. Музыка смолкла. Воцарилась тишина, которую тут же заполнил женский визг.
Я поднял голову, счищая с лица крем и мастику. Передо мной, в полукруг, стояли люди в нарядных костюмах и платьях. Молодой человек в смокинге с бутоньеркой и девушка в белом платье с лебединой фатой (ирония судьбы!) смотрели на меня с открытыми ртами.
– Э-э-э… – выдавил я, пытаясь встать и поскользнувшись на клубничной начинке. – С приездом?
– Это что за цирк?! – проревел пожилой мужчина с багровым лицом, похожий на надувшегося индюка. Видимо, отец невесты. – Кто этот клоун?! Я не платил за такой номер!
В моей голове пронеслась паническая мысль: «Мои силы! Нужно их призвать! Очистить себя! Ослепить их божественным сиянием!» Я сосредоточился, зажмурился… и выдавил из себя лишь тихое «фух». Никакого сияния. Только запах скисших сливок.
– Пап, успокойся, – сказал жених, не сводя с меня глаз. – Может, это… сюрприз от Кати? Катя, милая, это твоя идея?
Невеста отрицательно закачала головой, прижимая к груди букет.
Ко мне уже пробирались два здоровых парня, похожих на охранников в гражданском. Надо было срочно что-то придумывать. Легенда, Феб, легенда!
– Я… я артист! – выпалил я, отползая от них по скользкому полу. – Перформанс! «Падение лебедя»! Символизирует хрупкость любви перед лицом… э-э… случайных обстоятельств космического масштаба!
Я встал на колени, пытаясь придать своему кремовому виду трагический пафос. В зале раздался сдержанный смешок. Какая-то девушка в фиолетовом платье фыркнула в ладошку.
– Какой нахальный! – восхищённо прошептал кто-то.
Отец невесты, казалось, вот-вот лопнет. – Вывести его! Вышвырнуть! И найти того идиота, который заказывал торт!
Охранники схватили меня под руки. И в этот момент в динамиках раздался пронзительный писк, а потом голос, знакомый только мне – голос Кроха, слегка искажённый помехами, как будто говорящий через старую рацию:
– Ох, кажется, наш герой влип в историю! Давайте посмотрим, как он выкрутится! Ставки принимаются! Ха-ха-ха!
Писк стих. Все замерли в недоумении, оглядываясь.
– Что это было? Глюк? – спросил диджей.
Я понял, что Крох не просто наблюдатель. Он – продюсер этого стыда. И ему весело.
Меня уже тащили к выходу. Проходя мимо столика, я увидел обильную закуску: канапе, фрукты, бутерброды. И тут мой желудок, уже смертный, издал рык такой силы, что один из охранников вздрогнул.
– Парень, да ты просто голодный оборванец! – сказал второй, с усмешкой.
В отчаянии я вырвался, сделал последнее, что пришло в голову – схватил со стола целую бутылку шампанского и кусок запечённой ветчины.
– Простите! Творческий голод! – крикнул я и, спотыкаясь о порог, вывалился в коридор, а оттуда – в ночную прохладу.
За мной захлопнулась дверь ресторана. Я стоял на пустынной улице в липком костюме, в руках – бутылка и ветчина. Слышно было, как внутри снова заиграла музыка. Шоу продолжилось без меня.
Я откусил от ветчины. Она была нереально вкусной. Солёной, дымной, настоящей. Я чуть не заплакал. Острота ощущений? Да, чёрт побери. Ещё какая.
И тут из-за угла показалась фигура в потрёпанной куртке. Мужик лет пятидесяти с умными, уставшими глазами оценивающе посмотрел на меня, на бутылку, на ветчину.
– Неплохой улов с банкета, аристократ, – хрипло сказал он. – Делиться будешь? А то я тут как раз философскую концепцию голода разрабатываю. Практическую часть.
Я вздохнул. Похоже, у меня появился первый смертный знакомый.
Глава 3: Погоня с ветчиной
Философствующий незнакомец только протянул руку к бутылке, как тяжёлая дверь ресторана снова распахнулась, выбросив в ночь двух охранников. Их глаза сразу же нашли меня.
– Вон он! Не успел далеко уйти! – крикнул тот, что покрупнее.
– Держи его! Отец невесты обещал премию! – добавил второй, потирая ладони.
Мой новый знакомый мгновенно оценил ситуацию. Его философский интерес к голоду сменился практическим интересом к сохранности собственной персоны.
– Опа, гонка! – буркнул он и, с проворством, неожиданным для его вида, рванул в противоположную сторону, в тёмный переулок. Инстинкт вечности подсказал мне, что бежать за ним – идея получше, чем пытаться объясняться.
Я прижал к груди драгоценную ветчину и бутылку и рванул следом, подскальзываясь на размазанном по асфальту креме от собственных ботинок. Сзади топали тяжёлые шаги.
– Стой, мороженое! Куда собрался? – раздавалось сзади.
Переулок был узким, тёмным и пахнул мокрым картоном и чем-то кислым. Бомж бежал впереди, удивительно уверенно лавируя между грудой старых ящиков и мусорных баков. Я, божество радуг, с трудом за ним поспевал, спотыкаясь о каждую неровность.
– Лево! – скомандовал впереди беглец, резко сворачивая за угол.
Я повиновался. Мы выскочили на пустынную задворку какого-то кафе, где стояли пластиковые столы и стулья. Мой проводник запрыгнул на один из столов, а с него – на низкий навес-козырёк, прикрывавший дрова.
– Давай, артист, тянись! – прошипел он сверху, протягивая руку.
Я из последних сил, хлюпая кремом, оттолкнулся и ухватился за его руку. Он дёрнул с силой, которой я от него никак не ожидал. Я влетел на крышу козырька, а бутылка шампанского выскользнула у меня из рук и упала вниз, на пластиковый стул, с глухим, но не разбившимся «бумком».
– Бутылка! – ахнул я.
– Жизнь дороже, – философски заметил мой спаситель, прижимаясь к стене.
Мы затаились, слушая. В переулок вбежали охранники, тяжело дыша.
– Куда он, чёрт, делся? Их было двое!
– Вон бутылка! Недалеко ушли! Осмотри закусочную!
Их шаги затихли, раздвоившись. Мы сидели, не дыша. Я впервые почувствовал, как колотится моё смертное сердце – дико, громко, прямо в горле. Это был неприятный, но чертовски живой вибратор страха и азарта.
– Спасибо, – выдохнул я.
– Не за что. За ветчину спасибо, – он кивнул на мой трофей, который я, к счастью, не выпустил. – Меня, кстати, Геннадием звать. Но все зовут Геной. А тебя-то как, лебедь бессмертный?
– Феликс, – вспомнил я свою легенду. – Ак… актёр.
– Вижу, – Гена усмехнулся, глядя на мой костюм в розовых и белых разводах. – Роль «Тортик на поминках» репетируешь? Очень жизненно.
В этот момент в моём левом ухе снова раздался противный писк и голос Кроха:
– Пф-ф-ф… Отличный кадр! Два беглеца на крыше! Напряжение растёт! Зрители в восторге! Кстати, Феб, взгляни-ка на ветчину в своей руке. Приглядись.
Писк стих.
Я нахмурился и поднял кусок мяса к глазам. При тусклом свете уличного фонаря я разглядел крошечный, почти невидимый логотип, выжженный на шкурке. Стилизованная свадебная арка и надпись: «Премиум-банкет «Амур». Эксклюзив».
– Они… они помечают свою ветчину? – тупо спросил я.
– Не ветчину, – мрачно сказал Гена, смотря куда-то вниз. – Ты смотри.
Я проследил за его взглядом. Внизу, в свете фонаря у выхода из переулка, стоял один из охранников. Он говорил по рации, а в его руке я разглядел маленький чёрный прибор с антенной.
– … да, сигнал с метки идёт чёткий. Он где-то прямо здесь, в радиусе 50 метров. Сейчас найдём, – донёсся снизу его голос.
Крох снабдил меня не просто ветчиной. Он снабдил меня маячком.
– Охранник с… GPS-трекером для канапе? – прошептал я, чувствуя, как божественная уверенность окончательно сменяется паникой смертного. – Это же паранойя!
– Нет, – поправил Гена, краем глаза наблюдая за вторым охранником, который медленно шёл по противоположной стороне переулка, просвечивая фонарём углы. – Это бизнес. Дорогой банкет. Они всё метят, чтобы в случае воровства, как нашего, быстро найти. Умно. Глупо, но умно.
Они с двух сторон. Мы на крыше. Ветчина в моих руках светится для них как новогодняя ёлка. Шаги становились всё ближе.
– Что будем делать, артист? – спросил Гена, и в его голосе я уловил не страх, а азарт. Похоже, у него тоже была потребность в острых ощущениях.
Глава 4: Первый звонок свыше
Мысли метались. Бежать? Некуда. Сдаться? Унизительно и чревато побоями. А где-то в глубине, под слоем паники и крема, копошилось что-то древнее, забытое за минуты смертной жизни. Ощущение абсолютной беспомощности, которого я не знал никогда, подействовало как катализатор.
– Я не хочу! – отчаянно прошептал я, глядя на сходящихся охранников. – Я не хочу, чтобы они нас нашли!
Я сжал ветчину так, что пальцы въелись в мясо. И в этот момент мир дёрнулся.
Не я дёрнулся. Не охранники. Дёрнулась сама реальность вокруг нас. Фонарь в переулке моргнул с такой силой, что лопнула лампочка, осыпав стеклянным дождём голову одного из преследователей. Тот вскрикнул и отпрыгнул.
Воздух завибрировал низким, едва слышным гулом – таким, от которого заложило уши. Ветер, которого секунду назад не было, рванул со свистом, поднимая с земли пыль и мусор, закрутив их в маленький, истерический вихрь прямо между двумя охранниками. Они заморгали, закрывая лица руками.
– Что за чёрт?! – раздался их голос, приглушённый воем внезапной бури.
Но самое странное произошло с ветчиной в моих руках. Метка «Амур» на её шкурке вдруг вспыхнула короткой яркой искрой, запахло палёной кожей и… электроникой. И свет погас. Полностью. Теперь это был просто кусок мяса.
– Ты… ты что сделал? – Гена смотрел на меня не с ужасом, а с острым, дотошным любопытством учёного, увидевшего аномалию. – Это твой реквизит? Дым-машина и световые эффекты? Круто!
В моих ушах приглушённо, как из-под воды, послышался голос Кроха, полный дикого восторга:
– Да! Да! Первый всплеск! Неконтролируемое проявление сферы влияния на локальную реальность! Баллов! Зрители в экстазе! Продолжай в том же духе, Феб, можешь ещё разок тряхнуть стариной?
Но я не мог. Я чувствовал себя так, будто пробежал марафон. Сердце колотилось, в глазах потемнело, а в мышцах появилась слабость, сравнимая с той, что бывает после долгой болезни. Использовать силу в смертном теле было как пытаться запустить реактивный двигатель, крутя педали велосипеда. Энергии не хватало катастрофически.
– Я… не я… – пробормотал я, опираясь о стену.
Внизу буря стихла так же внезапно, как и началась. Охранники стояли, растерянно оглядываясь. Тот, что с прибором, тряс его и стучал по корпусу.
– Глючит! Сигнал пропал! Ветчина… или он метку снял и выбросил?
– Да забей! – отозвался второй, вытирая пыль с лица. – Место проклятое. Фонарь сам по себе взорвался! Пойдём, скажем, что он в трубу ушёл. Искать тут в темноте – только ноги сломаешь.
Недовольно пробурчав, они повернули и ушли в сторону ресторана.
Наступила тишина, нарушаемая только далёким гулом города. Мы с Геной несколько минут просто сидели, приходя в себя.
– Ну что ж, – наконец сказал Гена, спрыгивая с козырька обратно на пластиковый стол, а с него – на землю. Он поднял неповреждённую бутылку шампанского. – Добыча цела. Иди вниз, артист. Опасность миновала. Отмечать будем.
Я спустился, чувствуя, как дрожат колени. Гена уже отламывал кусок «обезвреженной» ветчины и с удовольствием жевал.
– Так что это было, Феликс? – спросил он прямо, запивая мясо глотком шампанского прямо из горлышка. – Ты не просто актёр. Ты… иллюзионист? Спецназовец в увольнении? Инопланетянин?
Я вздохнул, отламывая себе кусок. Вкус победы и спасения был невероятным.
– Я… – я замялся, но солгать не получилось. Его взгляд был слишком проницательным. – Я бог. Ну, был. Спустился развлечься. А теперь вот – без сил, в креме, с украденной ветчиной.
Я ожидал смеха, недоверия, может быть испуга. Но Гена лишь медленно прожевал, внимательно на меня глядя, и кивнул.
– Логично. Объясняет фокус с фонарём и ветчиной. А за сферу чего отвечал? Грозы, плодородия, подземного царства?
– Радуги, – мрачно признался я. – И смеха младенцев по вторникам.
Гена фыркнул, и из его горла вырвался настоящий, немного хриплый смех.
– Ха! Вот это специализация! Ну что ж, Феб-Феликс, бывший бог радуг. Добро пожаловать в мир, где за свет и цвет надо платить по счетам. У тебя есть план на ближайшую вечность… то есть, ночь?
Плана не было. Но был адрес в памяти – тот, что вложил Крох в легенду. Моя «квартира, полная долгов».
– Есть, – сказал я. – Но я, кажется, потерял ключи. И, возможно, забыл, как выглядит мой дом.
Гена допил шампанское и поставил бутылку на стол.
– Тогда пошли. Покажу, где обычно ночуют спустившиеся с небес. А по пути ты мне расскажешь про эти самые вторники. У меня теория насчёт смеха – он зависит от фазы луны и наличия в рационе бананов.
И мы пошли по ночному городу – бывший бог в размазанном креме и философ-бомж, доедающие украденную ветчину. Начинало казаться, что эта авантюра может быть не такой уж и плохой идеей.
