Kitobni o'qish: «Приключения в Золотарёвке»

Платон проснулся рано. Стоял ноябрь, за окном было совсем темно. Он перевёл взгляд на часы, стоявшие на столе, — те высвечивали зелёным цифры: без четверти восемь. Мальчик потянулся. Сегодня они с классом должны были ехать на экскурсию в Золотарёвское городище.

За дверью послышались шаги, она приоткрылась, впуская в комнату луч электрического света и папину тень. Отец пригляделся в темноте и, увидев сияние Платошиных глаз, улыбнулся:

— Проснулся? — скорее подытожил, чем спросил он. — Вот и хорошо. Завтрак уже готов, так что давай быстро в ванную и за стол, а то опоздаешь к автобусу.

Платон не стал себя уговаривать: мигом вскочил и побежал умываться. За столом его ждал обычный завтрак: каша и чай с куском пиццы. Мальчик долго ковырялся с овсянкой, которую терпеть не мог, и нарочито тянул время, ожидая, когда папа произнесёт: «Ну раз не хочешь, не ешь».

Зато с пиццей Платон управился быстро: упихал кусок за обе щеки и запил чаем. Покончив с завтраком, он вышел из-за стола и направился одеваться. Папа подгонял его, поглядывая на часы. Наконец Платон справился с замком на куртке и, взглянув на себя в зеркало, обернулся к отцу. Тот терпеливо ждал у двери:

— Ну что, готов? Пошли, — сказал он и открыл дверь в большой просторный коридор, а затем — к лифту.

У дома была припаркована папина машина. Усевшись сзади, Платон пристегнул ремень и терпеливо ждал, пока отец прогреет двигатель: ночью был мороз, поэтому тот не торопился трогаться.

— Мы не опоздаем? — не выдержал Платон.

— Успеем, время ещё есть, — отозвался папа.

Минуты через три машина тронулась. Платон смотрел в окно. Мелькал знакомый пейзаж — за три года учёбы он уже знал маршрут наизусть и в деталях мог рассказать, что будет за каждым поворотом. Вскоре за стеклом показались стены родной школы, а у ворот стоял большой автобус, на котором предстояло отправиться в путешествие.

Платону только что исполнилось одиннадцать лет. Он учился в четвёртом классе и жил в небольшом приволжском областном центре — Пензе. Город ничем не выделялся среди других областных центров, жил своей провинциальной размеренной жизнью, и сам Платон был обычным одиннадцатилетним школьником. Он увлекался шахматами, ходил на плавание, в свободное время любил поиграть в компьютерные игры и, конечно, много читал. Ему нравились книги про героев Древней Греции, а ещё у него была увлекательная детская историческая энциклопедия — он мог часами перелистывать страницы, выискивая новые факты из истории России.

Около автобуса толпились одноклассники и пришедшие проводить детей родители. Среди этой суетливой толпы Платон с папой заметили Татьяну Николаевну — учительницу. Та тоже их увидела и подозвала. Сделав пометку в тетради, она перевела взгляд на отца Платона:

— Приедем обратно примерно в 18 часов. Прошу не опаздывать, Антон Александрович.

— Да, конечно, — согласился тот. — Предупредите, когда будете подъезжать.

— Я позвоню или пришлю смс. Будьте на связи, — сказала она.

Двери автобуса открылись, и ребята стали забираться в салон, рассаживаясь по местам. Татьяна Николаевна дождалась, пока все усядутся, пересчитала детей, сверила со списком и дала водителю сигнал. Автобус тронулся, ребята бросились к окнам, чтобы помахать родителям. Машина выкатила за поворот и начала набирать скорость.

Платон уселся на сиденье и достал небольшой рюкзачок, куда папа уложил перекус. Увидев конфеты, он обрадовался: одну развернул и отправил в рот, а другую протянул сидящему рядом другу Вадиму. Тот улыбнулся и в ответ подал небольшую грушу.

В автобусе стало шумно, сидеть на месте не хотелось, особенно мальчикам. Татьяна Николаевна решила немного отвлечь ребят. Она вышла вперёд и предложила:

— А давайте споём!

Она запела, и дети хором подхватили. Шофёр улыбнулся, поглядывая в зеркало: песни слушать было куда приятнее, чем озорной визг и писк.

Примерно через полчаса автобус свернул с трассы, выехал на просёлочную дорогу и, проехав километров шесть, остановился на стоянке возле небольшого кафе, где уже были припаркованы другие автобусы и машины. Надев куртки и рюкзачки, Вадим и Платон вышли вместе с остальными и, выстроившись в колонну по двое, направились в сторону разрушенной Золотарёвской крепости. Идти пришлось три-четыре километра пешком, да ещё в гору. Ребячий говор постепенно стих: для многих дорога оказалась нелёгкой.

Наконец показалась огромная поляна и руины старой крепости. Ребята увидели группу людей в доспехах, с тяжёлыми копьями и мечами — и замерли. Мощь рыцарских доспехов, блеск стальных клинков, завораживающая красота щитов с гравюрами в виде гербов старинных русских городов и княжеских родов — всё это приводило юные сердца в трепет.

Детям разрешили подойти ближе и, к их радости, не только рассмотреть оружие, но и потрогать его. Платон попытался поднять меч, но тот оказался слишком тяжёлым — мальчик едва смог оторвать его от земли. Примерили они и шлемы — те тоже были громоздкими и тяжёлыми. Поэтому, когда началось представление, ребята пришли в восторг, наблюдая, как в руках опытных воинов эти неподъёмные мечи и копья казались лёгкими и изящными.

Зрителей становилось всё больше, и Татьяна Николаевна беспокойно оглядывалась на свой класс, боясь, как бы кто не затерялся в толпе. Платон потягивал сок, следя за сражением, пока Вадим не потянул его за рукав. Обернувшись, он увидел, что друг нетерпеливо поглядывает по сторонам.

— Платон, там сладкую вату продают, — прошептал он на ухо приятелю.

Платон огляделся и заметил недалеко от того места, где они стояли, небольшую деревянную постройку, возле которой выстроилась очередь из мальчишек и девчонок.

— Вот здорово, пошли! — сказал Платон и осекся.

Вадим удивлённо посмотрел на друга.

— Татьяну Николаевну надо бы предупредить, — объяснил Платон.

— Да мы быстро! — потянул его Вадим.

Печально взглянув в сторону учительницы, Платон вздохнул и нехотя поплёлся за приятелем. Получив из рук продавца сладкую вату, они отошли от ларька. Солнце вышло из-за туч, и лес, ещё не успевший сбросить пожелтевшую листву, засиял осенней красотой, янтарным светом притягивая взгляд каждого, кто ступал под его кроны.

— Ух ты! — протянул Вадим. — Давай наберём листьев для гербария.

Платон покачал головой:

— Влетит нам от Татьяны Николаевны, ещё отцу пожалуется.

— Да мы быстро, — не унимался Вадим, — она и не заметит.

— Ладно, — сдался Платон, — одна нога здесь, другая там.

Они бегом пересекли поляну, отделявшую их от леса, и, добежав до первых деревьев, принялись собирать листья. Платон, в отличие от Вадима, не торопился: разыскивал в траве необычные экземпляры и отобрал пять самых красивых — для своей подруги Маши. Вадим за это время набрал целую охапку и с улыбкой поглядывал на друга, который, как ему казалось, оказался менее удачливым.

— Ну что, пошли назад, — предложил он, — а то и вправду Татьяна Николаевна нас хватится.

Но Платон стоял как вкопанный, широко раскрыв глаза, и смотрел куда-то вглубь леса. Вадим оглянулся и тоже замер. Пространство между ближайшими берёзами словно перерезала странная синяя молния, зажужжавшая, будто электрическая дуга. Потом дуга с шумом разомкнулась и исчезла, выбросив из себя мальчишку лет четырнадцати. Тот несколько секунд оглядывался и наконец перевёл взгляд на двух перепуганных ребят.

— День сегодня какой? — спросил он.

Мальчишки переглянулись, не понимая, чего он от них хочет, да и вообще — что происходит.

— Год какой, спрашиваю? — нетерпеливо повторил незнакомец, глядя то на ребят, то на сражающихся неподалёку воинов.

— Две тысячи двадцать шестой, — выдавил из себя Вадим.