Kitobni o'qish: «Право на престол. Долг перед жизнью»

Name: Право на престол. Долг перед жизнью
Author: Марина Гарсия

Марина Гарсия

Shrift:

Романтическое фэнтези

2026

Никакая часть настоящего издания не может быть воспроизведена,

распространена или передана без письменного разрешения

правообладателя, за исключением случаев,

предусмотренных законодательством.

Все персонажи, события, государства и географические названия

являются художественным вымыслом.

Карта мира — Марина Гарсия.

Мор не держит никого,

Все дороги — сквозь него.

Лишь течение знает точно,

Что разлука не бессрочна.

— Отрывок из песни о четырех стихиях

Глава 1

Мор. Начало пути

Элисари

Рынок шумел. Продавцы уже разложили товары на прилавках и наперебой зазывали покупателей. Полуденное солнце палило нещадно, а легкое дуновение ветерка приносило облегчение лишь на несколько мгновений, пока лучи снова не обрушивались на головы жителей города.

Элисари сидела, неотрывно наблюдая за незнакомкой, которая длинными тонкими пальцами перебирала травы в ее корзине. Девушка казалась старше лет на восемь-десять. Ее длинные светло-русые волосы были собраны в косу, кончик которой то и дело касался пыльной дороги, а ясные голубые глаза щурились от яркого солнца.

— Это ведь можжевельник? — вдруг спросила незнакомка, вытаскивая из корзины длинный пучок.

— Нет, это тысячелистник. Он хорошо останавливает кровь. Настой можно принимать при головных болях или коликах. У вас что-то болит? Может, подсказать?

— А ты хорошо в этом разбираешься? — девушка улыбнулась одними уголками губ и слегка склонила голову набок.

— Думаю, неплохо, — осторожно ответила Элисари.

Краем глаза она заметила, что к ним направляются два стражника. Похоже, новенькие: раньше она их не видела. Вот только этого сейчас не хватало. С теми, кто обычно дежурил на рынке, Элисари уже давно познакомилась, и за пару монет они перестали обращать на нее внимание. Но эти явно намеревались устроить ей неприятности.

— Нельзя торговать на рынке без прилавка, — заговорил старший из них. — Ты должна заплатить пошлину и торговать, как все. Иначе убирайся.

«Как грубо…»

Элисари уже открыла рот, чтобы попытаться договориться, но ее неожиданно перебила несостоявшаяся покупательница.

— Я была последним покупателем. Она уже уходит. Благодарю вас, — обворожительно улыбнулась стражникам девушка.

Они кивнули, развернулись и неспешно направились к прилавкам с фруктами, оставив девушек одних.

Элисари недоуменно посмотрела на незнакомку.

— Бери свою корзинку и иди за мной, — сказала та, дождавшись, пока Элисари поднимется с земли.

Она отряхнула юбку, смахнула пот со лба, подняла корзинку, и девушки неспешно зашагали по улицам Вальтарена.

Город был гораздо меньше столицы — Малхарена, — но считался главным городом провинции Мор. Его легко узнавали по темно-синим крышам домов. Сюда съезжались со всех уголков провинции, чтобы полюбоваться сафирисами — деревьями, которые каждую весну покрывались цветами от чернильно-синего до лазоревого.

Элисари подняла голову и сразу же нашла взглядом Башню целителей. Высокую башню, которую было видно почти из любой точки города.

Люди уважали лекарей. Они спасали детей от дымной болезни, принимали роды, лечили ожоги и тяжелые раны. Они были тем светом, который делал мир чуть менее страшным и опасным.

И похоже, девушки направлялись именно туда — в Башню.

* * *

Айна

Айна шла и думала о худощавой девушке, бредущей следом.

Поразительно, но все травы оказались отличного качества, аккуратно перевязанные ленточками в пучки. Девушка явно провела немало времени, собирая их, однако богатством не отличалась.

Она была невысокого роста. Русые волосы, чуть темнее, чем у самой Айны, были заплетены в простую косу, а серо-зеленые глаза выглядели усталыми. Айна отчетливо слышала, как у девушки урчит в животе.

«Голодная, бедняжка».

Платье на ней было добротным, но явно старым. Сейчас в моде были широкие рукава до локтя и такой же широкий цветной пояс, несколько раз оборачивавшийся вокруг талии. Сама Айна носила темно-лазоревое платье с синим поясом ему в тон.

У девушки же рукава были длинными и узкими, почти закрывали ладони, а вместо пояса талию перехватывала тускло-зеленая веревочка. Горожанки, словно бабочки, гуляли в лимонно-желтых, оранжевых и лиловых платьях, тогда как ее платье было светло-серым. Этот цвет подчеркивал глаза девушки, но ничуть не украшал ее.

Девушки шли по мощеным улицам Вальтарена, стараясь держаться в тени крыш. Горожане искали спасения у прохладных фонтанов и каналов, во множестве пересекавших город, — так сказывалась близость реки.

Башня находилась недалеко от рыночной площади — всего в нескольких кварталах.

Они шли молча, каждая погруженная в свои мысли.

Перейдя ажурный Мост Спасенных, девушки свернули за угол, и впереди показалась Башня. Два века назад несколько целителей Башни остановили эпидемию туманной болезни. В честь этого события мост носил это имя.

«Что ж, посмотрим. Поговорим. А потом решим, что можно сделать».

С этой мыслью Айна вошла в огромные кованые ворота Башни.

* * *

Малхар

Принц отбил кинжал, летящий ему в лицо, и сам перешел в наступление. Его друг, совершенно этого не ожидавший, перестал ухмыляться и теперь настороженно следил за оружием в руках противника.

Вжик!

Лезвие пролетело так близко, что срезало прядь каштановой челки Кэйрона. Тот нервно поморщился и перешел в атаку, попутно пытаясь разозлить принца:

— Парикмахер из вас что надо, Ваше Высочество. Но как вам вот такой прием?

Кинжалы неожиданно взлетели в воздух и были перехвачены обратным хватом. Линия боя сместилась с уровня груди к животу, что стало для принца весьма неприятным сюрпризом.

Во внутреннем дворе дворца в Малхарене яростно сражались двое молодых мужчин. За поединком с нескрываемым интересом наблюдали столпившиеся придворные дамы, а служанки замедляли шаг, чтобы хотя бы краем глаза взглянуть на раздетых по пояс принца и его лучшего друга — по совместительству начальника личной охраны Кэйрона. Они тренировались вместе с детства и понимали друг друга без слов.

Кто знает, чем закончилась бы эта схватка на этот раз, если бы не голос Урмаса, ближайшего советника короля:

— Ваше Высочество, король желает видеть Вас у себя в кабинете.

Юноши остановились и одновременно посмотрели на советника.

— Сейчас? — уточнил принц.

— Да, прошу Вас. Он сказал, что это срочно, — ответил Урмас с коротким кивком.

— Что ж, Урмас спас тебя от позорного проигрыша, — насмешливо заметил Кэйрон.

— Урмас спас тебя от участи стать лысым. После челки на очереди был твой хвост!

Друзья улыбнулись друг другу и хлопнули ладонями, прощаясь. Кэйрон направился в казарму — умыться и переодеться в форму, а Малхар поспешил в свои покои, намереваясь сделать то же самое как можно скорее: отец не любил задержек.

По пути он привычно любовался золотыми прожилками зеленого малехара, вспыхивавшими на солнце. Этим дорогим камнем был облицован весь дворец, а в окружающем его парке росли алакниты — зеленые летом и вспыхивающие осенью всеми оттенками красного и оранжевого.

Через полчаса умытый и одетый в темно-зеленый камзол Малхар вошел в кабинет отца. Здесь король обычно работал с документами и проводил встречи один на один с министрами. Сейчас он сидел за столом и подписывал стопку новых приказов.

Халлен был крепким мужчиной с тронутыми сединой черными волосами и такими же, как у сына, зелеными глазами с золотыми крапинками вокруг зрачка. Темные кудрявые волосы и подобный цвет глаз считались отличительной чертой королевской линии Стенвор. От матери Малхару достались разрез глаз, прямой нос и губы. На лице Аннаэль они казались чуть тонковатыми, но идеально вписывались в черты сына. Высокий рост, стройная фигура, пытливый ум и спокойный характер делали Малхара достойным преемником отца и одним из самых желанных женихов королевства.

— Сын, — начал Халлен, но внезапно зашелся кашлем.

Малхар немедленно налил воды и подал отцу стакан. Когда приступ прошел, Халлен с усилием потер грудь, будто пытаясь избавиться от оставшейся боли.

— Отец… Лечение не помогает. Нам нужно найти что-то другое, — с тревогой произнес Малхар.

Ему было невыносимо видеть, как отец страдает от боли в груди и кашля, на несколько мгновений превращавшего сильного мужчину в совершенно беспомощного человека.

Причину болезни определить удалось: пыльца цветка нэримэ — дерева, растущего далеко на юге. Несколько месяцев назад король путешествовал по тем землям и, ничего не подозревая о последствиях, вдохнул аромат красивого цветка. Болезнь дала о себе знать лишь спустя несколько недель в виде непрекращающейся аллергии, словно нэримэ навсегда поселился у него в груди. Целители предлагали отвары из разных сочетаний трав, но те лишь ненадолго облегчали кашель, не избавляя от самой болезни.

— Да, да, сын. Но я позвал тебя не за этим. Взгляни.

Король указал на три карточки, лежавшие на столе. Малхар подошел ближе и увидел женские портреты.

— Это дочь нашего министра финансов, — палец короля остановился на рыжеволосой девушке в красном платье. — Это леди Брэнна из Аквилора. — Он указал на мрачную брюнетку с синими глазами. — А это принцесса Амирэль из Лиреи.

На последнем портрете была изображена блондинка с небесно-голубыми глазами и нежной улыбкой, одетая в воздушное розовое платье.

— Внимательно посмотри на них. Одна из этих девушек станет твоей женой.

— Нельзя всех сразу? — с печальной улыбкой спросил принц.

— Малхар! Прошу тебя, будь серьезнее! — король сдвинул брови.

— Отец… Что о них известно? — вздохнул Малхар, с тоской глядя на портреты.

— Как я уже сказал, леди Астрида — дочь нашего министра финансов, одного из самых богатых людей королевства. Ей семнадцать лет, она любит петь и рисовать. Брэнна — старшая дочь главы Морской гильдии Аквилора, нашего западного соседа. Ей больше по душе военное искусство и поединки, недавно ей исполнился двадцать один год. Амирэль — единственная наследница Лиреи, дочь короля Финвара. Королевство небольшое, но богатое полезными ископаемыми, в том числе малехаром. Ей восемнадцать. Она любит устраивать балы и регулярно посещает службы в храме.

— Ну просто наместница Соланы на нашей земле… — пробормотал Малхар и нервно провел рукой по волосам. — Отец, это политический брак. Поэтому я полностью доверяю выбор тебе. Но, если что, я предпочитаю блондинок.

Принц улыбнулся, а король грустно покачал головой.

— Хорошо, сын. И спасибо за доверие. Можешь идти.

Малхар коротко поклонился и вышел из кабинета, а Халлен еще долго с печалью смотрел ему вслед.

Малхар шел по коридорам дворца, глубоко погруженный в свои мысли. Свет из окон квадратами ложился на пол, а тени скользили по угрюмому лицу наследника.

Он никогда не питал иллюзий относительно собственного будущего. Единственного сына короля ждал политический брак — другого пути для наследника престола не было. Малхар понимал это и принимал.

Поэтому, когда в пятнадцать лет его впервые заинтересовали девушки, он очень быстро научился отделять желания от чувств. Служанки, дочери дворцовых служащих, министров и торговцев могли пробудить огонь в его теле, но эмоции оставались под контролем, а сердце — надежно запертым.

До тех пор, пока не появилась она.

Аланис.

Дочь недавно назначенного министра торговли, барона Веена.

Реформы барона и несомненный экономический подъем его провинции настолько впечатлили короля, что Халлен пригласил его в столицу и предложил пост министра. Веен прибыл вместе с женой и дочерью. Новая семья при дворе сразу вызвала любопытство, но именно Аланис вскоре оказалась в центре внимания.

Невысокая, стройная, с копной волнистых светлых волос, светло-карими глазами, скромной улыбкой и нежным смехом.

Малхар не мог отвести от нее глаз.

Каково же было его изумление, когда она отказалась от приглашения на ужин. Подарки возвращались обратно. Все предложения встречались неизменной вежливой улыбкой и таким же неизменным отказом.

В конце концов сбитый с толку наследник прямо спросил, в чем дело.

Аланис ответила, что ждет… любви.

Большой и чистой — такой, какая была у ее родителей и делала их маленькую семью счастливой.

Любовь.

Этого Малхар дать ей не мог. Как не мог и солгать.

Продолжая кружить вокруг неприступной крепости в поисках слабого места, он неожиданно для себя стал ее другом. А потом однажды понял, что появились чувства, которых он уже не мог ни остановить, ни подчинить своей воле.

Принц был в ужасе.

Он пытался переключиться: встречался с другими женщинами, надолго уезжал из столицы. Но дела неизменно возвращали его во дворец, а Аланис не покидала его мыслей.

И хуже всего было то, что она отвечала ему взаимностью.

Малхар понял, что проиграл.

Они были вместе уже полтора года, стараясь жить одним днем.

Шаги за спиной вырвали его из воспоминаний. Маленькие ладони неожиданно закрыли ему глаза.

— Угадай кто, — прошептала девушка ему на ухо.

Малхар улыбнулся.

— Кажется, это любовь моего сердца.

Аланис счастливо рассмеялась.

— Придешь ко мне сегодня?

Малхар обернулся, взял ее ладони в свои и поочередно поцеловал.

— Приду…

Она опустила ресницы и чуть улыбнулась.

Как же радостно становилось на сердце от этой улыбки.

И как же тяжело — на душе.

* * *

Элисари

Незнакомка оставила Элисари за столом в огромном зале, где сидело всего несколько человек, а вскоре вернулась с миской и дымящейся кружкой. В миске оказалась мясная похлебка, в кружке — настой мелиссы и мяты с ягодами.

С улыбкой девушка придвинула все это к Элисари.

Аппетитные запахи сводили с ума, но Элисари не хотела показаться полной дикаркой. Она поблагодарила и принялась есть, дуя на каждую ложку, — такой горячей была похлебка.

— Как тебя зовут? — спросила девушка, подперев щеку ладонью.

— Эли… Элисари.

— Где ты живешь, Элисари?

— На окраине Вальтарена, в районе Пляшущей Цапли.

— Это который у реки?

Свое название район получил из-за близости к Валее и обилия цапель, охотившихся на лягушек и мелкую рыбу в ее неспешных водах.

— Да, все верно.

Эли сделала глоток настоя и блаженно закрыла глаза. Она обожала мяту — ее вкус, запах и даже цвет.

— У тебя есть семья?

— Родители и младший брат. Они выращивают овощи на продажу, мама иногда прядет. Мы с братом им помогаем.

Она не стала говорить, что сейчас у семьи был не лучший период.

Их верный помощник, конь Болт, неожиданно слег и больше не поднялся. Отец был вынужден сам боронить поле, надорвался и теперь тоже лежал в постели. Мама продавала остатки овощей и пряла днями и ночами, одновременно заботясь об отце, но и ее силы постепенно подходили к концу. Брат помогал чем мог, однако был еще слишком молод и совсем не умел вести хозяйство.

Именно поэтому Элисари отправилась в лес за травами на продажу.

В ее семье мало кто разбирался в лекарственных растениях, но от бабушки остался великолепный справочник по травам, грибам и ягодам. Настоящее сокровище: подробные описания, точные указания, где и что искать, а главное — нарисованные от руки изображения. Книга передавалась в семье из поколения в поколение.

Можно было бы решить, что с такими знаниями Элисари способна лечить людей, но это было не так. Она умела найти нужное растение, правильно собрать и подготовить его, однако не знала, как определить болезнь человека или животного, а значит, не могла подобрать лечение.

Именно этому учили в Башне.

— Меня зовут Айна. Я Старшая Сестра Башни Вальтарена. Меня очень порадовало, как ты собрала и подготовила травы. Все свежие, в отличном состоянии. Я хотела бы купить их у тебя. Все. За десять соланов.

Айна испытующе посмотрела на нее.

— Тебя это устроит?

Десять соланов.

Втрое больше того, что Элисари рассчитывала получить.

Этих денег хватило бы семье почти на три месяца. Отец смог бы спокойно восстановиться, а мама — хотя бы ненадолго перестать работать с утра до ночи. Они снова могли бы каждый день покупать свежую еду.

Сердце Элисари радостно забилось.

Но цена была слишком высокой.

Возможно, Айна просто не знала настоящей стоимости трав.

— Благодарю вас, сорейа Айна. Это достойная цена и даже… слишком высокая. Было бы нечестно с моей стороны не сказать вам об этом.

Эли тяжело вздохнула. Упускать такую возможность было мучительно жаль, но родители с детства учили ее и брата быть честными — и с другими, и с самими собой.

— Это… мило, Элисари, — уголки губ Айны дрогнули в улыбке. — Но я знаю, сколько они стоят, и могу позволить себе заплатить ту цену, которую назвала. Тебе не о чем беспокоиться.

Эли улыбнулась в ответ и кивнула.

Айна положила на стол небольшой мешочек. Внутри звякнули монеты.

— Доедай и будь моей гостьей. Хочу тебе кое-что показать.

Элисари поспешно доела похлебку, допила уже остывающий травяной настой и поднялась.

Айна повела ее по длинному коридору, который закончился открытой площадкой, а там…

Элисари замерла.

Сколько хватало глаз, вокруг стояли оранжереи.

Она сразу узнала их по изображениям из бабушкиного справочника. Потрясающие конструкции из стекла сверкали на солнце и позволяли выращивать растения круглый год. Такое могло стоить немыслимых денег.

— Ты знаешь, что это? — улыбнулась Айна, широким жестом указывая на стеклянные здания.

— Оранжереи. В них можно поддерживать нужную температуру круглый год и постоянно получать урожай.

Айна посмотрела на нее с новым интересом.

— Ты не говоришь как девушка, которая никогда не училась.

— До шестнадцати лет у меня была возможность учиться. И доступ к большой библиотеке.

— Сколько тебе сейчас?

— Месяц назад исполнилось девятнадцать.

Брови Айны удивленно поползли вверх.

Элисари привыкла к такой реакции. Из-за невысокого роста и худобы ей почти всегда давали меньше лет.

Айна ничего не сказала и продолжила путь. Они петляли между оранжереями, пока наконец не вышли в большой сад с цветами и фруктовыми деревьями. Между ними стояли небольшие скамейки.

Айна опустилась на одну из них, и Элисари села рядом.

Старшая Сестра некоторое время молчала, постукивая указательным пальцем по губам. Затем словно приняла какое-то решение и достала из кармана маленький кожаный мешочек.

Развязав его, она вытряхнула на ладонь пять продолговатых гладких камней.

Синий сафир напоминал глубокую ночь в пустыне Шанида — почти черный, с россыпью белых звезд внутри. Зеленый малехар был испещрен черными крапинками и золотыми прожилками. Красно-оранжевый ранин казался раскаленным угольком. Молочно-прозрачный адуляр хранил внутри легкую дымку, оставаясь прозрачным по краям.

Последним был алатырь.

Он переливался оттенками желтого, золотого и оранжевого. Живой камень. Камень Жизни.

Элисари прекрасно знала, для чего нужны эти камни и зачем Айна их достала.

Изобразив на лице вежливый интерес, она спрятала руки за спину.

— Какой тебе нравится? — спросила Айна.

— Они все прекрасны.

Элисари чуть отодвинулась от протянутой ладони.

— Может быть, какой-то нравится тебе больше остальных? — не сдавалась Айна.

— Нет. Они все чудесны, каждый по-своему.

Айна некоторое время молчала, затем сжала пальцы и убрала камни обратно в мешочек.

— Ты ведь знаешь, для чего они нужны, верно? И не собираешься открывать мне свои секреты.

— Я знаю, зачем они нужны. Но трогать их не буду.

Айна выглядела разочарованной, однако настаивать не стала.

Элисари незаметно выдохнула.

— Хорошо. Тогда пойдем. Я провожу тебя к выходу из Башни.

Направляясь домой и петляя по улицам Вальтарена, Элисари снова и снова возвращалась мыслями к дню, когда ей исполнилось шестнадцать.

Именно тогда она получила один из самых неожиданных подарков в своей жизни.

3 года назад…

— Кэйрон, подожди меня!

Эли бежала так быстро, что сердце колотилось, будто сейчас выпрыгнет из груди, но вскоре сдалась и перешла на шаг. Длинноногий Кэйрон, которому уже исполнилось девятнадцать, далеко обогнал ее. Они спешили в конюшню. Кэйрон узнал, что Малхару подарили жеребца на его двадцатилетие. Угольно-черный конь с белыми носочками и стрелкой на носу был воплощением красоты и грации. Так хотелось увидеть его поскорее.

— Элисари!

Голос отца заставил ее сбиться с шага и обернуться. Торвик стоял на балконе, мимо которого она только что пробежала, и звал ее к себе.

Эли вздохнула — похоже, знакомство с подарком Малхара придется отложить.

— Дочь, куда так спешишь? Ты уже не ребенок, чтобы носиться по дворцу.

Папа отчитал ее, но тут же смягчил выговор улыбкой, и стало уже не так обидно.

Он прав: ей уже не пристало бегать сломя голову, но… было ужасно интересно, и совсем не хотелось отставать от Кэйрона.

— Прости, папа. Я больше так не буду, — благовоспитанно ответила она и посмотрела на отца из-под опущенных ресниц.

Торвик служил начальником охраны короля и был его близким другом. Он часто пропадал на службе, поэтому они с мамой Лирис и братом Сарелом редко его видели. Тем дороже были для Элисари такие минуты. Например, эта. Нечасто ей удавалось остаться с папой наедине.

Эли сразу заметила одну странность: отец был одет в официальные цвета королевской династии — зеленый и черный — и носил все отличительные знаки на груди, хотя обычно предпочитал нейтральную одежду и обходился без украшений.

Торвик провел рукой по коротким черным волосам, и Элисари увидела, как на его пальце сверкнул фамильный перстень с черным камнем.

— Папа? Ты так одет из-за моего дня рождения? — несмело улыбнулась она.

— И поэтому тоже, дочь. Пойдем со мной.

Его синие глаза лукаво сверкнули, и он мягко подтолкнул дочку к выходу с балкона.

Они вошли в комнату, где Элисари никогда раньше не была.

Там уже ждали мама с братом, цеплявшимся за ее ладонь, саата главной Башни целителей Элеонор, священнослужитель Эрты Халвар и еще двое незнакомых мужчин.

Один был настоящим великаном: лысый, с гладко выбритыми щеками и холодными серыми глазами. На правом виске Эли заметила старый шрам.

Второй мужчина был светловолосым, кареглазым и, похоже, надел все украшения, какие только у него были: почти все пальцы унизывали перстни, в ушах поблескивали серьги, а шею украшала тройная золотая цепь.

Мама Элисари казалась совершенно безмятежной. Легкая улыбка на ее лице успокоила разволновавшуюся дочь. Младший брат Сарел с любопытством наблюдал за происходящим.

Девушка присела в реверансе, приветствуя каждого, хотя пока совершенно не понимала, что происходит.

— Подойди, дитя.

Голос сааты Элеонор был мягким и тягучим, словно мед, медленно стекающий с ложки. Она ласково улыбнулась и протянула Элисари руку. Отец остался стоять за ее спиной.

Элисари подошла ближе к Матери-Целительнице.

Пять камней лежали на ладони Элеонор.

Теперь ей стало ясно, зачем ее позвали.

Ритуал познания своей сути проходили все дети, когда им исполнялось шестнадцать лет. Он помогал определить природную склонность человека. Если один из камней загорался внутренним светом, считалось, что именно эта стихия ему ближе.

Втайне Эли надеялась увидеть, что ей покровительствует именно Нефел, потому что люди, которым выпадал адуляр, часто становились учеными, преподавателями или исследователями.

Элисари подошла еще ближе, завороженно глядя на камни в руке Матери.

— Что мне нужно делать? — спросила девушка.

— Закрой глаза, постарайся ни о чем не думать и подуй на камни.

Эли закрыла глаза, но не думать не смогла. Мысли никак не желали успокаиваться, перескакивая от ожидания к страху, и она поспешила подуть на камни.

В тишине раздался дружный вздох.

Элисари открыла глаза.

На ладони сааты нестерпимо ярким светом загорелся Алатырь…

* * *

Наши дни. Элисари

Домой Эли пришла к закату, потому что по дороге зашла на рынок и купила продуктов. А еще — душистый чай для мамы, немного кофейных зерен для папы и малиновые конфеты, которые с детства обожал ее младший брат Сарел.

Последние годы они были лишены многих привычных вещей, и девушка знала, как тяжело приходится всей семье.

После того случая в день ее шестнадцатилетия они не сразу покинули дворец. Прошло несколько месяцев, и Элисари уже почти забыла о случившемся, пока однажды ночью мама не разбудила ее и не увела прочь из комнаты. В пустующей казарме они переоделись в самые простые платья, какие Эли только доводилось видеть, сели на лошадей и затерялись среди городов Дрейгана.

Они нигде не задерживались надолго, пока полгода назад не остановились в Вальтарене. Этот город стал первым местом, где семья почувствовала себя в безопасности.

Когда Элисари спрашивала родителей, почему им пришлось бежать, они в конце концов признались, что у Торвика состоялся очень неприятный разговор. Насколько понимала Эли, причиной стала она. Точнее, то, что показал камень во время ритуала.

Впереди показался дом, в котором они теперь жили. Старый, но заботливо приведенный в порядок отцом и наполненный уютом стараниями матери.

Внутри было всего две комнаты: одна — для родителей, другая — для Эли с братом. У них были кровати, теплые одеяла, подушки, а благодаря проведенной трубе и близости реки они могли каждый день умываться и мыться.

Когда Элисари вошла в дом, Лирис сразу бросилась к ней с кухни.

— Эли, наконец-то! Мы так переживали! Где ты была весь день? Что это?

Мама удивленно посмотрела на сумки в руках дочери.

— Это тебе.

Эли передала ей покупки.

— И это тоже.

Она вложила маме в ладонь оставшиеся деньги — весьма внушительную сумму.

— Я продала травы, которые всю неделю собирала в лесу.

Лирис замерла, недоверчиво переводя взгляд с сумок на деньги.

За несколько лет жизни в бегах они прекрасно изучили настоящую цену каждой монеты.

— И кому же?

— Башне.

Мама в ужасе закрыла рот рукой. Одна из сумок выскользнула из ее пальцев и упала на пол.

— Ты ходила в Башню? Они знают? — быстро спросила она.

Лирис никогда не ходила вокруг да около.

Она всегда спрашивала о самом главном.

— Ходила. Другого выбора не было. И нет, они ничего не знают.

Эли не стала рассказывать подробности. Незачем было волновать маму еще сильнее.

Лирис была очень эмоциональной. Когда радовалась, казалось, вместе с ней радовался весь мир. А расплакаться могла даже из-за сломанного ногтя. Или потому, что закончились краски. Чем не конец света?

Пожалуй, тяжелее всего ей далась потеря любимого дела.

Лирис была придворной художницей. Она писала картины для украшения дворца, расписывала стены, создавала портреты членов королевской семьи. Самое большое ее полотно — с изображением короля, королевы и их единственного сына — до сих пор украшало Малый тронный зал. Она как раз начала расписывать храм Эрты, когда семье пришлось спешно бежать.

В новой жизни мама больше не вернулась к прежней работе, хотя весь их дом был расписан ее рукой.

Эли невольно подняла взгляд на потолок спальни, где раскинулось звездное ночное небо. На стенах оживали лес и цветущие луга, а по деревянному столу вились нарисованные побеги и цветы.

Лирис скучала по краскам.

Теперь их место заняли игла и нитки — шитье стало единственным способом заработать.

Мама кивнула и поспешила на кухню, подхватив сумки.

Через мгновение оттуда донесся радостный визг, который, впрочем, мгновенно напугал отца.

— Лири! Лирис! Что случилось? — сразу же раздался его голос из комнаты.

Торвик привык держать все под контролем. Если не получит ответ немедленно, обязательно встанет с постели и сам придет выяснять, что произошло.

Продолжать военную службу он больше не мог.

Теперь его единственным маленьким отрядом оставалась семья.

Эли и Лирис были спокойными и покладистыми, а вот Сарел всегда отличался упрямством. Он предпочитал поступать по-своему и редко соглашался с отцом, из-за чего между ними постоянно вспыхивали споры.

Когда Торвик решил заняться земледелием, все сначала складывалось неплохо. До недавнего времени.

— Торвик! Тут чай и… и кофе! Сарел, беги скорее, здесь твои любимые конфеты!

Восторгу мамы не было предела.

Иногда она напоминала маленького ребенка, которому неожиданно подарили целую корзину сладостей.

И Элисари вдруг подумала, как же мало порой нужно человеку для счастья.

К топоту ног брата вскоре присоединились тяжелые шаги отца.

Элисари тут же бросилась к нему, чтобы помочь идти.

Ее отец был сильным человеком, но не настолько, чтобы тянуть плуг вместо лошади. Когда он упал в поле, они все испытали настоящий ужас.

Словно внезапно рухнула крепость, за стенами которой семья чувствовала себя в безопасности.

Именно Торвик всегда принимал решения и вел их вперед.

Без него они словно потеряли опору.

Эли очень не понравилось это чувство.