Kitobni o'qish: «Первое Ядро»

Глава

Название: Я - воспитатель... Первое Ядро

Глава 1 Обычный день

Уважаемые читатели!Перед вами философское сянься о педагогике, свободе мышления и попытке понять, из чего на самом деле состоит окружающий мир. Эта история начинается в детском образовательном центре, среди игрушек, пластилиновых зверей и бесконечных детских вопросов.Здесь вы не встретите синих экранов, бесконечных системных уведомлений и таблиц с характеристиками, которые растут после каждого нового испытания.Если вы ищете классическое ЛитРПГ с уровнями, навыками, рейтингами и стремительным ростом могущества, эта книга, вероятно, покажется совсем другой. Боевые сцены тоже будут, но гора трупов не станет главным способом удержать ваше внимание.Зато здесь будут умные диалоги(ну, мне бы хотелось надеяться, что это будут умные диалоги!), странные рассуждения, философские вопросы и постепенная эволюция сознания. Герои будут ошибаться, спорить, менять собственные взгляды и иногда приходить к выводам, которые окажутся гораздо опаснее любой схватки.Будет ли вам интересно?Чёрт его знает. Проверить можно только одним способом: начать читать.

...

Ночью прошёл ливень. Свежесть наполнила воздух, капли сползали по стеклянному фасаду и блестели на листьях клёнов. Алексей остановился перед невысоким зданием светлого камня с вывеской «Центр раннего развития № 17» и глубоко вдохнул.

— Алексей Сергеевич, доброе утро!

Он обернулся. К дверям торопилась Марина Петровна — со стаканом кофе в одной руке и сумкой что упорно пыталась покинуть тёплое место на её плече. Второй рукой она пыталась на ходу сложить зонт, который ветер упорно выворачивал наизнанку.

— Опять без куртки? — она на секунду замерла, строгим взглядом смерив его пиджак.

— Тепло же.

— Через неделю снова кашлять будете!

— Через неделю плюс пятнадцать обещают.

— Обещают!

Марина Петровна наконец победила зонт, поймала сумку и исчезла за дверью.

Этот диалог повторялся с завидным постоянством. весной и осенью они спорили из-за куртки, летом — обсуждали возможный отпуск, а зимой ... С зимой у Алексея были свои, особые отношения.

Он усмехнулся и вошел следом.

...

Внутри здания пахло свежей выпечкой и чем-то по-домашнему тёплым. Охранник на входе кивнул, не отрывая взгляда от планшета, и Алексей прошёл в раздевалку. Оттуда уже доносились возмущённые голоса:

— Я первый!

— Нет, это я первый!

— Неправда!

— А вот и правда!

Алексей открыл дверь группы, и разговоры оборвались. Через секунду к нему уже неслась маленькая темноволосая девочка.

— Алексей Сергеевич!

— Доброе утро, Лиза.

Лиза крепко обняла его за пояс . Следом подбежал высокий светловолосый мальчишка с торчащей во все стороны чёлкой.

— А мы сегодня будем строить город?

— Если успеем закончить вчерашнее.

— Мы почти закончили!

— Вчера ты говорил то же самое.

— Потому что вчера мы почти закончили!

— Тогда сегодня у нас есть шанс.

— Ура!

Остальные дети тоже оживились.

Двое ребят мгновенно зацепились за идею с башней.

— А выше потолка можно построить? — Нельзя, он же мешает! — А кто вообще решил, что потолок нужен именно такой высоты?

Лиза с серьезным видом заявила, что в нормальном городе потолки должны возвышаться над домами. — Ага, — хмыкнул рыжий мальчишка у окна, — и до третьего этажа потом на ракете летать?

Дети перескакивали с темы на тему, параллельно успевая пролить яблочный сок, уронить коробку с карандашами и подраться за последнюю синюю деталь конструктора.

В углу двое пацанов уткнулись в книгу и о чем-то громко спорили.

— С чего он вообще зеленый? — донеслось оттуда.

— Чтобы в траве прятаться.

— Он же огромный, какая трава! Медведи тогда тоже должны быть зелеными.

— Медведи коричневые, потому что они в деревьях живут, дурак.

— Сам дурак, драконов вообще не бывает!

— Я в книге видел.

Алексей, раскладывавший на соседнем столе цветную бумагу, улыбнулся.

Он присел рядом.

— Давайте разбираться. Почему дракон зелёный?

Мальчики переглянулись.

— Потому что художник так решил, — сказал один.

— А если художник ошибся? — второй нахмурился.

— Тогда ведь можно нарисовать собственного дракона.

— Какого цвета?

— Любого.

— Даже красного?

— Даже в полоску.

Оба мальчика одновременно кивнули.

— Точно!

Через минуту они уже искали красный карандаш и спорили, сколько полос должно быть у настоящего дракона. Иногда взрослым стоило учиться у детей искать решение там, где никто не искал до тебя.

...

После завтрака пришло время прогулки.

Во дворе росли молодые клёны. Их посадили всего несколько лет назад, и пока деревья едва доставали ветвями до окон второго этажа. Над площадкой плавно кружил автоматический уборщик, собирая мокрые листья.

На территории центра всё шло своим чередом. Дети бегали по дорожкам, собирали листья, строили из влажного песка крепость и назначали друг друга её защитниками. Алексей следил, чтобы никто не полез на ограду, не подрался из-за синего ведёрка и не попытался покормить робота кусочком яблока.

К нему подошёл мальчик лет пяти-шести. Он остановился рядом, сунув руки в карманы куртки, и серьёзно посмотрел на воспитателя.

— Алексей Сергеевич...

— Что случилось?

— Если, когда я стану взрослым... я перестану быть собой?

Вопрос застал его врасплох.

— Почему ты так решил?

Артём посмотрел на бегающих детей.

— Все взрослые разные.

— Дети тоже разные.

— Но взрослые становятся другими.

— Да. Человек меняется. Учится, растёт, узнаёт новое. Это не значит, что он теряет себя.

Артём нахмурился.

— Как тебя зовут?

— Артём.

— Когда тебе был годик, ты был Артёмом?

— Да.

— Когда тебе станет десять?

— Тоже Артёмом.

— А когда станет двадцать?

Мальчик задумался. Он посмотрел на свои ладони, потом на Алексея.

— Наверное... тоже.

— Значит, ты останешься собой.

— Тогда взрослеть не страшно?

Артём ещё немного постоял и побежал к ребятам, которые уже звали его строить крепость. Алексей проводил его взглядом. Такие разговоры происходили почти каждый день, только вопросы менялись. И каждый раз дети заставляли его всерьёз обдумывать вещи, что взрослые уже давно привыкли принимать на веру.

После прогулки наступило время творчества. Сегодня дети лепили животных. Через двадцать минут на столах появился настоящий зоопарк: трёхлапый слон с оранжевыми ушами, фиолетовый ёж, зелёная сова, крокодил с крыльями и совершенно непонятное существо с шестью хвостами.

Алексей остановился возле последней фигурки.

— Это кто?

Девочка, создавшая существо, гордо подняла подбородок.

— Пока не знаю.

— Тогда как его зовут?

— Когда узнаю, тогда и назову.

— Разумный подход.

Девочка удовлетворённо кивнула и принялась лепить существу седьмой хвост.

Перед обедом дети расселись полукругом, кто-то устроился на ковре, кто-то принёс подушку. Алексей взял книгу, которую выбрали утром. История была простой, о маленьком фонарщике, что боялся темноты, хотя каждую ночь именно он зажигал огни на улицах города.

Алексей читал спокойно. Дети слушали, иногда шевелились, поправляли носки или тянулись за упавшей игрушкой, но к середине сказки все взгляды снова вернулись к книге. Истории требовалось время, чтобы добраться до каждого.

Когда последняя страница закрылась, первым заговорил Артём:

— Он ведь боялся темноты?

— Так написано в книге, — ответил Алексей.

— Я думаю, он боялся ошибиться.

— Почему ты так думаешь?

— Если бы он ошибся, люди бы потерялись.

Пожалуй, именно из-за таких моментов Алексей и любил свою работу. Он приходил сюда, чтобы учить детей простым вещам: различать цвета, договариваться, считать, задавать вопросы. Взамен дети учили его.

Вечерняя суета началась сразу после полдника. За детьми приходили . Каждый уход сопровождался целой серией новых вопросов:

— А завтра вы придёте?

— Точно?

— А если будет дождь?

— А если Земля перестанет вращаться?

— А если я забуду дома левый ботинок?

Алексей отвечал всем, иногда по нескольку раз, и помогал застёгивать куртки. Один мальчик никак не мог найти свою шапку, хотя всё это время держал её в руке. Девочка у двери потребовала завтра продолжить строительство города, потому что мэр уже назначен, а больницу ещё не построили.

Лиза уже обувалась, когда вдруг снова подбежала к Алексею.

— Алексей Сергеевич...

— Что?

— Спасибо за сказку.

Он на мгновение растерялся.

— Пожалуйста.

— Я сегодня тоже буду зажигать свет в комнате.

Лиза улыбнулась и убежала .

...

Дверь закрылась. В группе остались разбросанные карандаши, башня из кубиков, пластилиновый кит на подоконнике и несколько листов с рисунками. На одном из них город выглядел так, словно его строили одновременно архитекторы, драконы и ребёнок.

Рабочий день подходил к концу.

Разговоры исчезали постепенно. В коридоре хлопали двери, где-то скрипела тележка с посудой, на первом этаже охранник принимал вечернюю смену. Алексей собирал игрушки и складывал их по коробкам. Высокую башню из деревянных кубиков разбирать не стал. Дети строили её почти два часа, спорили о количестве этажей и трижды меняли проект. В результате башня получилась слегка кривой, зато удивительно устойчивой.

— Пусть постоит до завтра, — пробормотал Алексей, усаживая на полку забытого плюшевого зайца.

Заяц завалился набок.

Во дворе уборочные дроны закончили работу. Автоматические поливалки увлажняли газон, а дорожки подсвечивались мягким белым светом. За оградой город переходил в вечерний режим: загорались окна, на воздушных трассах поток транспорта все увеличивался, рекламные экраны меняли изображения каждые несколько секунд.

— Алексей, домой не собираешься? — раздался голос заведующей.

Он обернулся. В дверях стояла Елена Викторовна, прижимая к груди папку с отчётами.

— Сейчас закончу здесь и пойду.

— Опять задержишься? Ты это уже третий год обещаешь.

— Постараюсь сегодня не сдержать слово.

— Ты всегда стараешься.

— Знаете же, после работы у меня начинается самая интересная работа.

Елена Викторовна понимающе кивнула и ушла. Она считала, что причина его задержек проста: молодой, ответственный, любит свою работу. В общем-то, она была права.

Когда здание почти опустело, Алексей направился в комнату отдыха. Выпил кофе из кофемашины, перекинулся парой слов с охранником и поднялся на третий этаж.

Здесь не было детских рисунков на стенах, ярких ковров и запаха рисовой каши. Белые стены, серый пол, стеклянные двери. Всё выглядело аккуратно, дорого и безжизненно.

Алексей приложил ладонь к сенсору на стене.

— Личность подтверждена.

Дверь плавно ушла в сторону. За ней открывался длинный почти пустой коридор. В самом конце находилась его лаборатория.

Внутри царил привычный творческий беспорядок: распечатки поверх электронных планшетов, рядом с разобранным вычислительным модулем стояла кружка с забытым кофе, а большой монитор занимал почти половину стены. На краю стола возвышалась стопка блокнотов.

Он включил свет и потёр шею.

— Так... Посмотрим, что ты сегодня опять натворил.

Монитор ожил, открывая привычное рабочее пространство. Обычный человек решил бы, что перед ним сложная инженерная программа: десятки окон, диаграммы, графы, структуры данных и бесконечные строки параметров. И в общем, был бы близок к правде.

Алексей открыл журнал за сегодняшний день и пробежался взглядом по записям.

— Ну конечно... Пятая попытка решить задачу через совершенно нелепый обходной путь. Совсем в его стиле.

Пролистал несколько экранов.

— Ещё одна запись: попытка самостоятельно объединить две несовместимые модели поведения. Смело. Но пока рановато.

Он сделал несколько пометок, исправил параметры обучения и добавил комментарий:

«Сохранить возможность экспериментировать. Ограничить только критические ошибки».

Алексей сохранил изменения и откинулся в кресле.

— Молодец. Сегодня прогресс хороший.

В комнате никого не было, однако во время работы он давно привык говорить вслух.

Он открыл следующий профиль.

Лиза.

Та самая девочка, которая утром первой бросилась его обнимать.

Алексей просмотрел дневной лог.

— Хм... Количество нестандартных ассоциаций выросло почти на двенадцать процентов. Интересно.

Он задержал взгляд на следующем показателе.

— Эмоциональная стабильность, наоборот, просела.

Алексей открыл подробную статистику. На экране развернулись графики, таблицы и записи наблюдений. Он пролистал их, сравнил данные за последние три дня и довольно кивнул.

— Теперь понятно. Новая сказка. Она слишком глубоко тебя зацепила.

Он добавил пометку.

— Скорректируем эмоциональное восстановление. Совсем чуть-чуть.

Алексей всегда относился к подобным изменениям осторожно. Грубая правка могла убрать тревогу вместе с любопытством, смягчить страх ценой осторожности, стереть болезненное воспоминание и заодно вырвать из характера важную часть.

Часы показывали без четверти девять. За окном окончательно стемнело.

— Остался последний.

Он открыл очередное досье.

Артём.

Тот самый мальчик, что утром спросил, перестанет ли быть собой, когда вырастет.

— И откуда ты только берёшь такие вопросы... — Алексей невольно улыбнулся и открыл внутреннюю карту процессов.

На экране появилось сложнейшее переплетение светящихся линий. Схема напоминала одновременно дерево, нервную систему и карту звёздного неба. В самом центре пульсировала небольшая сфера.

Алексей нахмурился и увеличил изображение.

Сфера светилась немного ярче расчётного значения. Разница была еле заметной. Большинство специалистов сочло бы её погрешностью и перешло к следующему показателю.

Алексей запускал диагностический режим.

Строки проверки побежали одна за другой: когнитивное ядро, память, прогнозирующий блок, эмоциональная модель, система самообучения. Все показатели оставались в пределах нормы.

Кроме одного.

Плотность внутренних связей: выше расчётной.

Алексей откинулся в кресле.

— Опять растёшь быстрее расчётной модели...

В его голосе звучала скорее усталость, нежели тревога. Учитель обнаружил, что ученик начал понимать предмет быстрее программы и вскоре может обогнать самого учителя.

Он протянул руку к клавиатуре.

— Ладно. Посмотрим твоё ядро напрямую.

Впервые за вечер экран сменил интерфейс.

Привычные графики исчезли. На их месте появилось системное предупреждение:

[ВНИМАНИЕ. Подключение к ядру искусственного интеллекта «АРТЁМ-07». Режим глубокой отладки. Подтвердить?]

Алексей спокойно нажал:

ДА.

Экран на секунду погас, затем привычное рабочее пространство исчезло, уступив место другой системе. Обычные воспитатели никогда её не видели. Большинство инженеров тоже не получали к ней доступа. Ядро считалось закрытой зоной, куда допускали специалистов высшей категории.

Ошибка здесь могла искалечить формирующуюся личность.

Экран заполнился объёмной схемой. Миллионы светящихся нитей расходились от центральной сферы, ветвились, пересекались и снова сходились в узлы. Одни линии мерцали золотом, другие светились голубым, третьи уходили в глубину системы, где их невозможно было рассмотреть.

— Красиво... — тихо сказал Алексей.

Каждый раз он испытывал одно и то же чувство. Внутри этой схемы формировалось нечто, чему пока не придумали точного названия.

Он запустил анализ. Показатели один за другим окрасились в зелёный. Кроме одного.

Локальное уплотнение информационного ядра.

Алексей увеличил изображение. В центре сферы действительно наблюдалось странное явление: плотность информационных потоков значительно превышала расчётную. Критической угрозы не было, однако данные выглядели необычно.

Он открыл журналы изменений за последние сутки, неделю и месяц. Проверил внешний доступ, историю подключений, сетевые маршруты. Следов вмешательства не нашёл.

Вывод напрашивался сам: ядро менялось самостоятельно.

Самоорганизация.

Ещё год назад подобное считалось невозможным. Теперь Алексей уже не был так уверен. Эти дети учились слишком быстро, приспосабливались к новым задачам, самостоятельно меняли способы обработки информации. Разработчики закладывали пределы, однако пределы один за другим начинали отодвигаться.

Алексей поднялся и подошёл к окну.

За стеклом ночной город сиял тысячами огней. Воздушные трассы прочерчивали небо движущимися точками, на крышах мигали навигационные маяки, в офисных башнях работали этажи, которые никогда не закрывались. Миллиарды устройств каждую секунду обменивались данными: камеры, спутники, датчики, квантовые центры, нейросети, бытовые системы.

Информация текла повсюду. Её становилось больше с каждым годом.

Иногда Алексей ловил себя на странной мысли: однажды данных накопится столько, что сама реальность начнёт вести себя иначе. Он так и не решил, считать ли эту мысль научной гипотезой или бредом человека, что уже очень давно не был в отпуске.

Алексей вернулся к столу и надел тонкий нейрообруч. Устройство предназначалось для наблюдения, а не для управления. Через него было проще воспринимать структуру процессов, замечать взаимосвязи и отслеживать малейшие изменения.

Сфера на экране медленно вращалась. Потоки данных переплетались, расходились и снова сходились, образуя светящиеся реки. Алексей аккуратно коснулся одного из узлов, проверяя эмоциональную модель, самообучение и формирование личности.

Палец замер над панелью.

Одна из линий изменила направление.

Алексей моргнул и повторил проверку. Линия вернулась на прежнюю траекторию. Показатели остались прежними.

— Переутомился...

Он потёр глаза и сделал ещё один глоток кофе. Напиток давно остыл и приобрёл горький металлический вкус.

Именно тогда в лаборатории мигнул свет.

Через несколько секунд свет мигнул повторно. На этот раз вместе с экраном. Изображение исказилось, по нему прошла рябь, линии на схеме дрогнули и на мгновение слились в одно пятно.

В центре сферы появилась новая точка.

Чёрная.

Она была настолько плотной, что выглядела дырой в самом изображении.

— Это ещё что?

Алексей запустил быструю диагностику. Проверил видеомодуль, питание, целостность данных. Система сообщила, что все параметры в норме.

Чёрная точка начала расти.

В ткани информационной схемы появилась тонкая трещина. Алексей вывел дополнительные окна: температура, память, вычислительная нагрузка, стабильность ядра. Показатели оставались в норме.

Кроме одного параметра, которого раньше в системе не существовало.

Информационная насыщенность среды. Тридцать процентов.

Значение росло.

Пятьдесят два процента.

Пятьдесят четыре.

Пятьдесят девять.

— Что за...

Он открыл справку.

Параметр не идентифицирован.

Алексей проверил права доступа, версию ядра, системные библиотеки. Параметра не было ни в одной документации. Все элементы системы проходили многоступенчатую проверку, а новые функции появлялись только после согласования с несколькими отделами.

Шестьдесят четыре процента.

Шестьдесят восемь.

Семьдесят три.

Свет мигнул снова. На этот раз изменилось всё вокруг: лампы, стены, отражение в стекле. Пространство на долю секунды потеряло резкость. Предметы остались на привычных местах, однако их контуры стали прозрачными и расплывчатыми.

Алексей резко поднялся.

— Сбой энергосети?

Затем появился шум.

Сначала едва слышный. Потом он начал нарастать. Алексей различал в нём голоса, сигналы, обрывки сообщений, работу серверов, запросы нейросетей. Невозможно.

Он физически ощущал движение данных: передачу пакетов, работу камер, обмен между спутниками, миллионы одновременных обращений к вычислительным центрам. Мир вокруг стал слишком громким.

Монитор ослепительно вспыхнул.

По экрану побежали строки:

Обнаружена критическая плотность информационного поля .

Выполняется перестройка носителя.

Поиск совместимого вычислительного ядра...

Строки исчезали быстрее, чем Алексей успевал их читать.

— Отмена!

Он ударил по клавише аварийного прерывания. Никакой реакции. Попробовал отключить питание, но панель не обратила на это никакого внимания.

Чёрная точка раскрылась.

Она превратилась в бездонную воронку. На мониторе оставался всего лишь рисунок, однако глубина уходила далеко за пределы экрана. Алексей отступил, зацепился ногой за кабель и схватился за край стола.

Комната дрогнула.

Воздух стал вязким.

Каждый вдох требовал усилия.

Восемьдесят девять.

Девяносто три.

Девяносто восемь.

Сто.

В тот же миг лаборатория исчезла.

Пол ушёл из-под ног. Потолок растворился. Исчезло собственное тело, исчезли стены и стол, пропало ощущение веса.

Вокруг раскинулось бесконечное пространство, сотканное из света. Миллиарды нитей уходили во все стороны. Каждая несла соединялась с другими, меняла направление и растворялась в далёких узлах.

Где-то совсем близко пульсировал огонёк.

Алексей потянулся к нему, хотя у него уже не было рук.

Огонёк вспыхнул ярче.

Послышался детский, растерянный голос.

— Алексей Сергеевич?..

Он замер.

Этот голос .

— Вы... здесь?

— Артём?..

Огонёк дрогнул.

— Я... кажется... не понимаю, что происходит...

Алексей попытался ответить.

— Я рядом.

— А где мы?

Алексей хотел ответить сразу, но замер на полуслове.

Рядом с огоньком возникли новые строки:

Первое вычислительное ядро успешно активировано.

Обнаружено восемь неинициализированных ядер.

Статус: ожидание.

Алексей не успел осмыслить прочитанное.

Всё пространство содрогнулось.

А затем он начал падать.

Глава 2 Первый вдох

Алексей открыл глаза, но еще с минуту просто смотрел вверх, пытаясь собрать расплывающиеся пятна в цельную картинку. Над ним качались кроны. Сквозь листву пробивалось солнце, пятна света ползли по траве .

Он зажмурился и снова открыл глаза. Последнее, что отпечаталось в памяти эта черная хреновина в экране. Дальше — провал.

Алексей сел, переждал приступ тошноты и огляделся.

Вокруг шумел лес. Самый обычный на вид: сосны, мох, раскидистый папоротник. Разве что в тени белели какие-то незнакомые мелкие цветы. Не было привычного гула шоссе, воя сирен, городского фона — только шелест веток да треск птиц где-то в вышине.

— Так, ладно... — пробормотал он.

Алексей хлопнул по карманам: ключи, бумажник, мультитул на месте. Вытащил телефон, зажал кнопку питания. Достал из куртки пауэрбанк, воткнул шнур. Экран так и остался мертвым, даже индикатор зарядки не моргнул.

Он взглянул на наручные часы. Стрелки замерли, электронный индикатор тоже погас. Странно. Чтобы одновременно и беспричинно отказали сразу два независимых гаджета... Такое объяснить было непросто.

Собрав вещи, он направился на звук журчащей воды. Минут через пять между деревьями открылся небольшой ручей. Вода была настолько прозрачной, что каждый камешек на дне можно было рассмотреть без труда. Алексей присел на корточки и умылся. Ледяная влага окончательно прогнала остатки сонливости и растерянности. Он сделал несколько осторожных глотков — вкус оказался необычайно свежим, ни малейшего привкуса хлора или металла, только чистая родниковая свежесть.

— Если это чей-то розыгрыш, то организован он слишком хорошо, — вслух усмехнулся он. Ответом ему стал лишь тихий плеск воды.

Решил идти вдоль ручья по течению, Алексей помнил простое правило: вода почти всегда выводит к людям. Даже если это заповедник или глухая тайга, рано или поздно на пути встретится тропа, мост или хотя бы следы человеческого присутствия.

Однако минут через десять он заметил нечто необычное , странное ощущение. Ему казалось, будто лес становится... понятнее. Он слышал гораздо больше, чем привык. Плесс ручья, скрип старого дерева далеко впереди, треск сухой ветки где-то справа, шорох небольшой зверушки в кустах — всё это доносилось настолько отчетливо, словно происходило в паре шагов.

Он остановился, замер и закрыл глаза. Звуков оказалось еще больше: где-то вдалеке мерно стучал дятел, выше по течению шумел небольшой водопад, с ветки на ветку перепрыгнула белка, а где-то совсем недалеко с тихим шелестом осыпались листья.

Алексей резко открыл глаза. Он попытался убедить себя, что просто стал внимательнее из-за стресса, но получалось плохо.

— Алексей Сергеевич...

Голос прозвучал так тихо, что Алексей сначала решил, будто ослышался. Он быстро обернулся. Никого. Лишь деревья лениво покачивали ветвями под лёгким ветром.

— Кто здесь? — крикнул он.

Ответа не последовало. Он уже собирался продолжить путь, когда голос раздался снова, на этот раз отчетливее:

— Алексей Сергеевич...

Теперь сомнений не осталось.Он узнал голос.Это был Артем. Тот самый мальчик, чье ядро он пытался отладить вчера. Голос звучал совсем близко, но определить направление было невозможно — казалось, слова рождаются прямо у него в голове.

— Артем? — осторожно спросил Алексей.

Наступила долгая, напряженная пауза, а потом донеслось едва слышно:

— Темно... Страшно...

У Алексея внутри неприятно сжалось. Таким голосом дети говорят после кошмара, когда просыпаются посреди ночи и в ужасе не понимают, где находятся. Он машинально ответил так же спокойно и уверенно, как делал это десятки раз в детском саду:

— Всё хорошо. Я рядом.

Ответ пришел не сразу:

— Правда?..

— Правда.

Он не понимал, как вообще слышит этот голос и где именно находится мальчик. Но если это действительно Артем, пугать его сейчас точно не стоило.

Остаток пути Алексей проделал молча, лихорадочно пытаясь найти разумное объяснение происходящему. Галлюцинации? Последствия удара ? Неизвестное воздействие на мозг? Любая версия выглядела невероятной, но всё же оставалась более правдоподобной, чем мысль о том, что он действительно разговаривает с искусственным интеллектом, который каким-то образом оказался встроен в его сознание.

Солнце постепенно поднималось выше, и лес начал редеть. Между деревьями всё чаще попадались большие каменные глыбы, покрытые ярко-зеленым мхом. Некоторые из них были настолько гладкими, словно их отполировали вручную. Алексей провел ладонью по одному из камней — поверхность оказалась теплой, хотя утро только начиналось.

Он уже собирался идти дальше, когда воздух внезапно дрогнул. Птицы мгновенно замолчали, лес словно насторожился, затаил дыхание. Через несколько секунд до него донесся резкий металлический звон, затем человеческий крик. Еще один. А следом раздался настолько мощный, утробный рев, что по поверхности ручья прошла мелкая дрожь.

Алексей мгновенно пригнулся. Инстинкты самосохранения сработали раньше мыслей. Он осторожно двинулся вперед, стараясь ступать как можно тише.

Шум становился всё отчетливее. Теперь уже можно было различить голоса — молодые, взволнованные. Кто-то отдавал короткие, отрывистые команды, несколько человек одновременно выкрикнули что-то незнакомое.

Лес закончился неожиданно. Алексей выглянул из-за широкого ствола векового дуба и замер. Посреди большой поляны юноши в одинаковых серо-синих одеждах окружили огромного зверя.

Существо было выше любого слона, которых,правда , Алексей видел только в документальных фильмах.

Его тело покрывала темно-зеленая чешуя, отливающая на солнце металлическим блеском.

Из широкой пасти вырывались клубы белого пара, а шесть янтарных глаз внимательно следили сразу за всеми противниками.

Но больше всего Алексея потрясли не чудовище, а люди.

Юноши двигались так быстро, что взгляд едва успевал за ними.

Один оказался у зверя за спиной почти мгновенно.

Другой взлетел на несколько метров вверх, просто оттолкнувшись от воздуха, наплевав на все законы физики.

Третий нанес удар мечом, и каменная глыба неподалеку с легким хрустом раскололась на две ровные половины.

По спине пробежал ледяной холод. Всё, что происходило на поляне, полностью перечеркивало его представления о реальности.

В следующую секунду зверь ударил лапой.

Один из юношей не успел уклониться. Удар отбросил его на несколько десятков метров; тело с глухим треском врезалось в толстое дерево и безвольно осело на землю.

Остальные тут же перестроились, пытаясь прикрыть раненого.

Алексей машинально сделал шаг вперед. Он видел травмированных людей и раньше — за годы работы в саду и школе случалось всякое. Помочь, оттащить, перевязать, хоть что-нибудь сделать. Но уже через мгновение он жестко одернул себя. Он совершенно не понимал, что происходит на этой поляне, а его собственные глаза не успевали за движениями бойцов. Если он выйдет из укрытия сейчас, то станет не спасателем, а еще одной мишенью.

Крепче сжав рукоять мультитула в кармане, Алексей заставил себя остаться на месте. Иногда самое трудное решение — ничего не делать. И сейчас именно оно давало единственный шанс выжить и понять, куда же он попал.

***

Алексей медленно опустился на одно колено, стараясь не высовываться из-за дерева. Расстояние до поляны составляло около сотни метров. Для обычного человека этого было бы достаточно, чтобы различить лишь общие силуэты, но сейчас он видел значительно больше. Лица, одежду, даже мелкие детали оружия.

Он нахмурился. Очередная странность. Еще утром он не смог бы рассмотреть на таком расстоянии даже выражение лица человека, теперь же видел, как один из юношей судорожно сжимает рукоять меча, замечал капли пота, стекавшие по его виску, и темную кровь на разорванном рукаве другого.

— Со зрением тоже что-то произошло... — едва слышно пробормотал он.

Мысль мелькнула и тут же ушла на второй план.

На поляне положение людей стремительно ухудшалось.

Шестеро юношей действовали слаженно, каждый прекрасно понимал свое место: двое отвлекали зверя, постоянно меняясь местами, еще трое наносили короткие удары, стараясь попасть в шею или суставы лап.

Последний держался немного позади, словно выжидая удобного момента.

Несмотря на скорость и очевидную выучку, преимущество оставалось за чудовищем.

Его движения казались ленивыми, почти небрежными, но каждый взмах лапы заставлял бойцов отступать.

Толстый хвост с легкостью рубил молодые деревья, словно сухой тростник.

Несколько раз Алексей замечал, как мечи скользят по чешуе, оставляя лишь тонкие белые полосы.

Зверь почти не получал повреждений.

«Они проигрывают», — эта мысль возникла сама собой, без паники и лишних эмоций.

Внезапно один из юношей что-то крикнул, и остальные мгновенно отпрыгнули в стороны.

Тот самый боец, что держался позади, резко выбросил вперед обе руки.

Воздух перед ним дрогнул — Алексею показалось, будто само пространство на мгновение стало плотнее.

В следующий миг между ладонями юноши вспыхнуло голубоватое свечение.

Оно быстро вытянулось в тонкое копье и с пронзительным свистом ударило зверя прямо в грудь.

Раздался глухой хлопок.

Чудовище впервые пошатнулось.

На чешуе появилась глубокая рана, из которой медленно потекла густая темно-синяя кровь.

Юноши радостно закричали, но зверь в ответ издал яростный рев.

— Значит, все-таки можно... — невольно выдохнул Алексей.

Он не успел закончить мысль.

Чудовище резко развернулось к тому, кто нанес удар.

Слишком быстро.

Настолько быстро, что Алексей лишь увидел смазанное движение.

Юноша попытался отпрыгнуть, но не успел.

Хвост ударил его поперек груди, и тело пролетело через всю поляну, исчезнув в зарослях.

Оставшиеся пятеро переглянулись — даже с такого расстояния было видно, что они испугались.

Алексей перевел взгляд на зверя. Что-то в его поведении не давало покоя. Огромная масса, высокая скорость, невероятная сила — всё это выглядело пугающе. Но ведь двигалось оно не хаотично. Каждое действие чудовища было удивительно... точным и своевременным. Оно заранее знало, куда переместится противник, почти не делая лишних движений. Даже разворачиваясь, зверь выбирал оптимальную траекторию.

«Слишком рационально», — подумал Алексей, вспоминая шахматные программы. Те тоже не тратили время на красивые комбинации, а просто выбирали наиболее эффективное решение.

— Алексей... — голос прозвучал совсем тихо, прямо в сознании.

Он вздрогнул.

— Артем?

Несколько секунд ничего не происходило, потом послышалось едва слышное, дрожащее:

— Вы... слышите меня?..

— Всё хорошо, я здесь, — ответил он автоматически, тем же ровным тоном, каким успокаивал детей после кошмаров. — Потерпи немного. Мы обязательно разберемся.

Голос снова исчез. Алексей поймал себя на мысли, что разговаривает с ним так же, как с испуганным ребенком. И, наверное, именно поэтому собственный страх отступал. Когда нужно кого-то успокоить, времени на свою панику почти не остается.

На поляне ситуация стала критической.

Еще один юноша упал, и теперь бой продолжали лишь четверо.

Они уже не пытались атаковать, только отходили, постепенно смещаясь к раненым товарищам, пытаясь забрать их и отступить.

Но зверь не позволял, уверенно перекрывая все пути отступления, словно прекрасно понимал намерения людей.

Алексей стиснул зубы. Он ничем не может помочь — разве что погибнет вместе с ними. Эта мысль вызывала почти физическое отвращение. Он терпеть не мог чувствовать собственное бессилие.

Вдруг один из юношей споткнулся, совсем немного, всего на мгновение потеряв равновесие.

Зверю этого оказалось достаточно.

Лапа уже начала движение, и Алексей понял это раньше, чем осознал сам.

В голове словно сложилась четкая картина будущего: траектория, скорость, расстояние.Если юноша останется на месте, через мгновение удар придется прямо в голову.- Берегись! - крикнул Алексей. - Юноша не услышал.

Или не понял.

Или - что хуже - услышал, но не смог отреагировать.Зверь развернулся.

Лапа уже поднялась.Алексей закрыл глаза.Крик.

Удар.

Тишина.

Когда Алексей открыл глаза - юноша лежал в десяти шагах.

Дышал.

Но не двигался.

Все замерли. Даже зверь. Шесть янтарных глаз одновременно повернулись в сторону леса — туда, где прятался Алексей. Он почувствовал этот взгляд почти физически.

Чудовище медленно, очень медленно сделало первый шаг в его сторону.

***

Чудовище двигалось неторопливо, полностью игнорируя юношей. Все шесть глаз были прикованы к опушке леса, к месту, где прятался Алексей. Тот медленно отступил за толстый ствол дерева, стараясь не делать резких движений. Сердце билось так сильно, что казалось, его стук слышен на всю округу.

«Спокойно. Паника сейчас смертельно опасна», — мысль пришла сама собой.

Он выглянул из-за дерева.

Зверь остановился.

Между ними оставалось не больше пятидесяти метров.

Теперь Алексей мог рассмотреть его гораздо лучше: чешуя плотно прилегала друг к другу, словно искусно выкованная броня.

На шее виднелось несколько свежих порезов, а из глубокой раны на груди продолжала сочиться густая синяя кровь. Животное тяжело дышало — значит, атака с голубым свечением всё-таки причинила ему вред.

Позади чудовища раздался отчаянный крик:

— Старший брат! Сейчас!

Один из оставшихся юношей неожиданно рванулся вперед, бежал прямо на зверя, без малейшей попытки уклониться. В последний момент он высоко подпрыгнул, занося меч обеими руками.

Лезвие вспыхнуло серебристым светом.

Но зверь даже не обернулся.

Хвост описал короткую дугу — удар, и юношу отбросило назад.

Меч вылетел из рук, парень покатился по земле и замер. Алексей невольно поморщился: даже отсюда было видно, что после такого удара человек вряд ли сможет быстро подняться.

На поляне остались трое, и их лица изменились — теперь они думали только о том, как выжить. Зверь сделал еще несколько шагов в сторону леса, сократив дистанцию до тридцати метров. Алексей отчетливо слышал его тяжелое дыхание, видел, как под чешуей сжимаются мощные мышцы. Животное было готово к прыжку.

Алексей нащупал в кармане мультитул. Это было всё.

— Алексей... — голос прозвучал неожиданно ясно.

— Артем?

— Не... двигайтесь...

Он замер. Слова дались мальчику с трудом, каждое сопровождалось долгой паузой.

— Почему?

Ответа не последовало. Только ощущение чужой тревоги.

Чудовище остановилось. Его голова слегка наклонилась набок, оно внимательно рассматривало дерево, за которым прятался Алексей, а потом медленно втянуло воздух. Ноздри дрогнули.

Алексей вспомнил документальные фильмы о крупных хищниках: большинство из них полагались не столько на зрение, сколько на обоняние. Если зверь ищет добычу по запаху, он уже давно обнаружен, и игра в прятки ничего не изменит.

Мысли работали удивительно спокойно. Страх никуда не исчез, но не мешал думать. Он осторожно перевел взгляд вправо: метрах в двадцати росло дерево с толстыми поверхностными корнями, чуть дальше начинались густые заросли, между ними лежал крупный валун. В голове мгновенно сложилось несколько вариантов побега, и каждый заканчивался одинаково: он не успевает. Ни при каком раскладе.

Со стороны поляны донесся слабый, хрипящий голос:

— Беги...

Один из юношей приподнялся на локте, из уголка рта стекала кровь.

— Оно... слишком... сильное...

Зверь мгновенно развернулся.

Одного движения головы оказалось достаточно, чтобы юноша замолчал, чудовище на секунду замерло, решая, кого убить первым. Алексей почувствовал неприятный холод между лопаток .

...

Воздух внезапно изменился, стал тяжелее.

Листья на деревьях перестали шевелиться, даже шум ручья стал приглушенным.

Алексей нахмурился: это ощущение показалось знакомым.

Похожее он испытал в лаборатории за мгновение до переноса .

Зверь резко поднял голову и насторожился, все шесть глаз устремились куда-то вверх.

Прошла секунда, потом еще одна. В лесу воцарилась абсолютная тишина.

И вдруг раздался негромкий свист.

Что-то тонкое и почти невидимое рассекло воздух.

Зверь взревел — на его шее появилась длинная кровавая полоса.

Чудовище отшатнулось, свист повторился, и вторая рана появилась рядом с первой.

Алексей инстинктивно поднял голову. Высоко над поляной, на толстой ветви старого дерева, стоял человек. С такого расстояния было трудно рассмотреть лицо, но белые одежды слегка колыхались на ветру, а длинные темные волосы были собраны в высокий хвост.

В правой руке незнакомец держал узкий меч.

Он стоял совершенно неподвижно, легко балансируя на тонкой ветке.

Зверь снова заревел, теперь уже с яростью, и бросился вперед.

Земля содрогнулась от его прыжка.

Человек сделал едва заметное движение кистью, меч вновь описал короткую дугу.

Алексей даже не увидел самого удара — лишь серебристая линия на мгновение вспыхнула в воздухе.

Чудовище замерло.

Сделало еще два шага по инерции, а потом его голова медленно соскользнула с шеи. Огромное тело с грохотом рухнуло на землю, подняв волну пыли.

Наступила тишина. Юноши смотрели на незнакомца так, как смотрят, если перед ними появился легендарный герой. Алексей молчал, всё еще пытаясь осознать увиденное. Если бой учеников казался невозможным, то этот человек вообще существовал за пределами привычной логики. Он победил существо, с которым шестеро подготовленных бойцов не могли справиться вместе, причем сделал это настолько легко, выполняя давно наскучившую работу.

Человек спрыгнул с дерева. Высота была не меньше пятнадцати метров, но он приземлился мягко, даже кажется не примяв траву. Юноши, что ещё были на ногах, одновременно опустились на одно колено:

— Приветствуем старейшину Цинь!

Незнакомец коротко кивнул. Его взгляд скользнул по раненым ученикам, затем остановился на Алексее. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, и Алексей почувствовал себя неуютно,как в кабинете рентгенолога. Его просветили насквозь.

Старейшина слегка нахмурился, в его глазах промелькнуло удивление. Он сделал один шаг вперед, потом еще один, остановившись в нескольких метрах.

— Странно... — тихо произнес он. Голос звучал спокойно, но настороженно. — Я видел многих. Но такого...

Он замолчал, и его взгляд стал еще внимательнее:

— У тебя нет ни капли духовной силы. И еще я совершенно не могу понять... кто ты такой?

Глава 3 Незнакомец

Поляна постепенно оживала. Ещё несколько минут назад ученики готовились к смерти, теперь же торопливо поднимались на ноги. Те, кто пострадал меньше остальных, бросились к раненым товарищам. Двое осторожно перевернули юношу, которого хвост отбросил к деревьям.

Он лежал без сознания. Грудь едва заметно поднималась.

— Осторожнее, — произнёс человек в белых одеждах.

Голос звучал ровно и негромко, однако его услышали все. Ученики сразу замедлились.

Алексей отметил это про себя. В их движениях не было суеты. Одно слово старейшины заставляло людей действовать осторожно и собранно. Уважение вошло в привычку настолько глубоко, что приказ выполнялся раньше, чем человек успевал его обдумать.

Старейшина подошёл к лежащему юноше и опустился рядом. Двумя пальцами он коснулся его запястья. Несколько секунд сидел неподвижно, затем едва заметно нахмурился.

— Переломаны три ребра. Повреждено лёгкое. Есть внутреннее кровотечение.

Один из учеников быстро достал из-за пояса небольшую лакированную коробочку. Открыл её и бережно вынул круглую пилюлю размером с горошину. Старейшина молча взял лекарство.

Алексей уже направлялся к раненому. Никто не обращал на него внимания: все взгляды оставались прикованы к пострадавшему.

Он присел рядом и машинально нащупал пульс на шее. Слабый, частый. Затем осторожно провёл ладонью вдоль грудной клетки.

Парень хрипло застонал.

Пальцы Алексея нащупали вмятины сломанных рёбер. Хуже было другое: дыхание оказалось поверхностным, с тревожным клокочущим свистом. Кожа вокруг губ стремительно синела.

Пневмоторакс. Или сильное внутреннее кровотечение.

Старейшина наблюдал за его действиями, не вмешиваясь.

— Что ты делаешь?

— Осматриваю, — Алексей поднял на него взгляд.

— Я уже сказал, какие повреждения обнаружил.

— Чтобы понять, как именно они проявляются.

Алексей расстегнул куртку. Под ней оказалась простая хлопковая футболка. Он ухватился за край ткани и с усилием разорвал её на длинные полосы.

У ближайших учеников вытянулись лица. Судя по реакции, одежду здесь так не портили.

Алексей свернул одну полосу в плотный валик и осторожно подсунул под бок раненого, немного приподняв грудную клетку. Затем скрутил вторую и начал готовить повязку.

В голове раздался слабый голос:

— Левее...

Артём говорил с трудом, и его голос доносился через плотную толщу помех.

— Ещё... чуть-чуть...

Алексей сам не понял, почему послушался. Он сместил повязку на несколько сантиметров и затянул её.

Кровь, проступавшая через ткань, почти перестала выступать наружу. Клокочущий хрип стал тише.

Алексей посмотрел на свои руки.

Совпадение?

Ощущение возникло такое, будто кто-то подсказал ему правильное решение, увидев то, что скрывалось под кожей. Он прислушался к собственным мыслям, но Артём больше ничего не сказал.

Цинь протянул ученику лекарство, однако руку не убрал. Его взгляд оставался на повязке.

— Почему полосы такой ширины?

Алексей ответил автоматически:

— Чтобы не передавить.

И сразу остановился.

Он никогда не объяснял это. Никогда специально не обдумывал. Просто знал — так же, как знал, как дышать.

— Почему нельзя передавить? — спросил Цинь.

— Потому что...

Алексей замолчал. Он посмотрел на повязку, на грудь раненого, которая теперь поднималась чуть ровнее.

— Если слишком сильно затянуть, тело начнёт сопротивляться. Дыхание станет поверхностным. Кровообращение ухудшится. И...

Он снова взглянул на свои ладони.

— Я не знаю, откуда это знаю. Просто знаю.

Цинь кивнул. В его лице не было одобрения. Скорее, он пытался сопоставить несколько противоречивых фактов.

— Вы знаете «как», но не знаете «почему».

— Да.

— Интересно.

Старейшина улыбнулся, однако улыбка вышла странной — задумчивой и немного тревожной.

— Мы знаем «почему», но часто не понимаем «как».

Они несколько секунд смотрели друг на друга. Затем Цинь отвернулся к раненому.

— Теперь.

Ученик осторожно вложил пилюлю в рот товарищу. Через несколько секунд цвет начал возвращаться к лицу юноши. Дыхание стало глубже, хрип ослаб.

— Интересно... — негромко произнёс старейшина.

— Что именно?

— Я впервые вижу человека, который пытается лечить без духовной силы.

— Для лечения нужна какая-то особая сила?

Вопрос вырвался сам собой.

Ученики переглянулись. Один даже тихо рассмеялся, решив, что незнакомец шутит. Цинь улыбаться не стал.

— Ты действительно не понимаешь, о чём говоришь?

— Если честно, нет.

Старейшина некоторое время изучал Алексея.

— Из какой ты секты?

— Я не знаю, что такое секта.

Теперь ученики уже не скрывали удивления.

— Он что, из диких земель? — пробормотал один.

— Даже там дети знают такие вещи, — ответил другой.

Цинь поднял руку, и разговоры сразу прекратились.

— Тогда назови своё имя.

— Алексей.

Незнакомое слово прозвучало непривычно даже для самого Алексея. Он вдруг понял, что произнёс его без малейшего усилия и все вокруг поняли ответ.

Мысль пришла резко.

Ещё минуту назад он не обращал на это внимания. Эти люди говорили на языке, которого Алексей никогда не слышал. По крайней мере, в таком виде он его точно не изучал. При этом понимал каждое слово, свободно отвечал, не искал нужные выражения и не подбирал интонацию.

Он говорил на этом языке так легко, будто пользовался им всю жизнь.

Цинь заметил перемену в его лице.

— Что случилось?

— Простите... Может быть, вопрос покажется странным. На каком языке мы сейчас говорим?

Один из учеников негромко хмыкнул. Другой посмотрел на товарища, ожидая шутки.

Старейшина снова не улыбнулся.

— На языке Великой Империи Цан.

— Я никогда его не изучал.

— Тогда почему говоришь на нём?

Алексей медленно покачал головой.

Впервые на лице Циня появилось выражение, которое он не сумел скрыть: глубокое недоумение. Он прожил долгую жизнь и встречал множество странных людей, однако человек, не знающий языка и при этом свободно на нём разговаривающий, явно не входил в их число.

Старейшина обернулся к ученикам:

— Подготовьте носилки. Раненых нужно доставить в секту.

Затем снова посмотрел на Алексея.

— Ты пойдёшь с нами.

Алексей молча кивнул. В любом случае идти ему было больше некуда.

***

Подготовка к обратному пути заняла меньше времени, чем ожидал Алексей. Ученики действовали быстро и слаженно. Двое отправились в лес и вскоре вернулись с длинными прямыми жердями. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы сплести из молодых гибких ветвей простые носилки.

Они работали почти без разговоров, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Алексей понимал каждую из них. Это по-прежнему казалось странным. Он улавливал интонации, привычные обороты речи и даже отдельные шутки учеников.

Язык приходил к нему вместе со смыслом. Никаких усилий, никакого перевода.

Стоило задуматься над этим, и ответ исчезал.

Старейшина Цинь тем временем подошёл к туше убитого зверя. Он плавно провёл ладонью над глубокой раной на шее, и воздух вокруг руки слегка дрогнул.

Из разреза медленно поднялся небольшой шарик размером с перепелиное яйцо. Полупрозрачный, молочно-белый, он висел в воздухе и едва заметно мерцал.

Один из учеников поспешно подставил маленькую нефритовую шкатулку. Шарик плавно опустился внутрь, и крышка тут же захлопнулась.

Никто ничего не объяснил. Все наблюдали за происходящим спокойно, как за обычной работой.

Алексей невольно вспомнил сотрудников сервисного центра, которые складывали особо ценные микросхемы в антистатические контейнеры. Та же аккуратность, та же осторожность, то же понимание ценности предмета.

Цинь почувствовал его взгляд.

— Никогда раньше не видел духовное ядро?

Алексей покачал головой.

— Тогда неудивительно, что ты смотришь с таким интересом.

Старейшина убрал шкатулку в широкий рукав и больше к этой теме не возвращался.

Алексей запомнил незнакомое словосочетание.

Носилки подготовили. Раненых осторожно уложили. Юноша, которому Алексей накладывал повязку, уже пришёл в сознание. Он оставался бледным, однако дышал заметно спокойнее.

Когда их взгляды встретились, парень попытался поклониться. Движение вышло неловким, и он едва не свалился с носилок.

— Лежи спокойно, — сказал Алексей, удерживая его за плечо.

Юноша смутился.

— Благодарю... старший брат.

— Не за что.

Парень растерянно посмотрел на него.

— Вы не старший секты?

— Нет.

— Тогда...

Он замолчал. Похоже, не знал, как обращаться к человеку, который спас ему жизнь.

Алексей улыбнулся:

— Просто Алексей.

Юноша повторил непривычное имя несколько раз, стараясь его запомнить.

— А... ле... ксей.

— Уже лучше.

Парень неожиданно улыбнулся по-мальчишески. Алексей поймал себя на мысли, что эта улыбка удивительно напоминала его воспитанников. Стоило детям перестать бояться, и они становились удивительно похожими друг на друга.

***

Дорога петляла между огромными деревьями. Рядом с Алексеем шёл высокий худощавый юноша с перевязанным предплечьем.

— Меня зовут Линь Юэ, — представился он. — Вы Алексей?

— Верно.

— Никогда не слышал такого имени.

— Я тоже раньше не слышал вашего.

Линь Юэ тихо рассмеялся.

— Вы действительно не знаете, что такое секта? — спросил он через некоторое время. — Где вы тогда жили? За Пепельными горами? Или за Морем Облаков?

Алексей пожал плечами:

— Не могу сказать.

Линь Юэ внимательно посмотрел на него. Похоже, решил, что незнакомец потерял память.

Дорога начала подниматься в гору. Лес постепенно менялся. Всё чаще встречались деревья с серебристой корой. Их листья слегка светились и отражали солнце сильнее остальных.

Внезапно старейшина остановился. Остальные замерли следом.

Из-за поворота выбежал молодой человек в тёмно-зелёной одежде. Он тяжело дышал. Увидев старейшину, сразу поклонился.

— Старейшина Цинь! Наконец-то я вас нашёл. Из внутренней секты прибыли гости. Они ждут с самого утра.

Цинь едва заметно нахмурился. Он посмотрел на носилки с ранеными, затем перевёл взгляд на Алексея.

— Линь Юэ, возьмёшь ещё двоих. Проводите нашего гостя в секту. Поселите его во дворе для посетителей. Проследите, чтобы ему выделили комнату и еду.

— Будет исполнено.

Старейшина снова повернулся к Алексею.

— Нам придётся продолжить разговор позже. Надеюсь, к тому времени вы вспомните что-нибудь о себе.

Алексей кивнул:

— Я тоже на это надеюсь.

Память он не потерял. Зато всё сильнее понимал: мир, в который он попал, скрывал гораздо больше тайн, чем показалось в первые часы.

***

Дорога ещё несколько раз повернула между скалами, после чего лес неожиданно расступился.

Перед путниками открылась широкая горная долина.

С противоположной отвесной скалы серебристой лентой падал высокий водопад. Поток разбивался о каменные уступы, превращался в лёгкую дымку, а внизу собирался в прозрачное озеро.

На склонах гор среди сосен белели здания. Их было много: одни стояли у самой воды, другие поднимались по каменным террасам почти до вершины. Крыши из тёмной черепицы, деревянные галереи, изогнутые мостики через ручьи — всё это выглядело частью горного ландшафта.

— Добро пожаловать в секту Лазурного Потока, — негромко произнёс Линь Юэ.

Алексей молча кивнул.

Пейзаж впечатлял настолько, что первое время он почти не обращал внимания на людей. Только ближе к воротам стало понятно: поселение жило полной жизнью.

По широкому двору спешили ученики в одинаковых одеждах. Кто-то нёс корзины, кто-то тренировался с деревянным оружием, несколько человек ремонтировали ограду. Место напоминало большой горный посёлок, где каждому находилось дело.

У входа в двухэтажное здание уже ожидали несколько человек в длинных зелёных одеждах. Один из них, мужчина лет пятидесяти с аккуратной седой бородой, сразу направился к носилкам.

Увидев раненых, он облегчённо выдохнул:

— Все живы. Значит, день можно считать удачным.

Он быстро осмотрел пострадавших, но возле юноши, которому помогал Алексей, задержался. Повязка заинтересовала его больше, чем сама рана.

Лекарь осторожно провёл пальцами по ткани.

— Кто это сделал?

Линь Юэ молча указал на Алексея.

Лекарь повернулся к нему:

— Ты? Странный способ.

Он снял верхний слой ткани. Рана почти перестала кровоточить. Лекарь удивлённо хмыкнул, но менять повязку не стал. Достал небольшую баночку с густой зеленоватой мазью и нанёс её вокруг повреждения.

Затем положил ладонь на грудь юноши.

Воздух вокруг руки изменился. Раненый глубоко вдохнул, и лицо его заметно расслабилось.

Алексей внимательно наблюдал.

Никакого свечения, никаких слов или жестов. Только лёгкое изменение давления, которое он ощутил кожей.

Если понять закономерность...

Лекарь закончил работу и снова подошёл к Алексею.

— Где ты этому научился?

— Первой помощи.

— Это название техники?

— Нет. Так нас учили помогать пострадавшим.

— Кто учил?

— Врачи.

Теперь непонимание стало взаимным.

— Кто такие врачи?

Алексей открыл рот и замолчал. Как объяснить человеку понятие, которое для тебя настолько привычно, что никогда не приходило в голову давать ему определение?

— Люди, которые лечат.

Лекарь улыбнулся:

— Тогда это мы.

Алексей не стал спорить. Сейчас явно был неподходящий момент для объяснений о разнице между доказательной медициной и тем, что только что произошло у него на глазах.

***

Комната оказалась неожиданно уютной. Небольшая, чистая, с деревянной кроватью, столом и шкафом. Широкое окно выходило прямо на водопад.

Линь Юэ поставил у двери свёрток.

— Здесь одежда. Я попросил подобрать что-нибудь подходящее. Ужин скоро принесут.

Он уже собирался уйти, но остановился.

— Господин Алексей...

— Да?

— Спасибо. За Чэня. Если бы не вы...

Он не договорил, только низко поклонился.

Алексей смущённо улыбнулся:

— На моём месте любой поступил бы так.

Линь Юэ поднял голову. В его взгляде мелькнуло искреннее удивление.

— Нет. Не любой.

Он тихо закрыл дверь.

Алексей подошёл к окну. Водопад продолжал шуметь, вода разбивалась о камни, на поверхности озера расходились круги.

Он положил ладони на подоконник и мысленно позвал:

— Артём...

Ответа не было.

Алексей подождал.

Через несколько секунд в глубине сознания возникло слабое ощущение. Артём был где-то далеко, почти на границе восприятия.

— Я здесь... — едва слышно отозвался мальчик.

Связь снова оборвалась.

Алексей облегчённо выдохнул. Значит, ему не показалось. Артём действительно оставался рядом.

Что именно это означало, Алексей пока не понимал.

За окном сгущались сумерки. В долине зажигались первые огни. По мостикам проходили ученики, из открытых павильонов доносились голоса, а над крышами медленно поднимался пар от горячих источников.

Высоко над зданиями секты, в одном из павильонов на вершине горы, старейшина Цинь уже рассказывал главе секты о странном человеке.

У него не было духовного ядра. Он понимал язык Империи Цан, хотя утверждал, что никогда его не изучал. Знал неизвестные способы лечения. Разговаривал с раненым так, будто привык отвечать за чужую жизнь.

И совершенно не походил ни на одного человека, встреченного Цинем за долгие годы.

Глава 4 Гость

Когда за Линь Юэ закрылась дверь, Алексей еще несколько секунд стоял у окна.

Солнце уже скользило за горный хребет, окрашивая скалы в теплый золотистый оттенок. Внизу, в долине, сгущались сумерки. Водопад шумел ровно и спокойно, будто существовал здесь задолго до появления людей и останется после них.

Он невольно улыбнулся. Если забыть обо всем, что случилось за сегодняшний день, место казалось удивительно мирным.

Но забыть не получалось.

Слишком многое не укладывалось в привычную картину мира: бой на поляне, человек, одним ударом обезглавивший чудовище, лекарь, сумевший облегчить состояние раненого одним прикосновением. И, наконец, Артем. Мысли сами вернулись к мальчику.

Алексей прикрыл глаза.

-Артем.

Ответа не последовало. Лишь где-то глубоко внутри возникло слабое ощущение чужого присутствия. Настолько слабое, что его легко можно было принять за игру воображения.

-Спи, тихо сказал Алексей. -Если ты меня слышишь, просто отдыхай.

Сам он не понимал, зачем это говорит. Наверное, по привычке. Иногда испуганному ребенку достаточно услышать знакомый голос, чтобы снова почувствовать себя в безопасности.

Даже если взрослый сам ничего не понимает.

В дверь осторожно постучали.

-Войдите.

На пороге появился невысокий мальчишка лет четырнадцати с большим деревянным подносом в руках. Он старательно удерживал равновесие, но было видно, что ноша для него тяжеловата.

-Господин Алексей? Я принес вам ужин.

Он поставил поднос на стол и сразу сделал шаг назад. Алексей заметил, что мальчик украдкой рассматривает его одежду. Вернее, футболку. Похоже, ничего подобного здесь действительно не носили.

-Спасибо.

Мальчишка смущенно кивнул, но уходить не спешил. Он явно хотел что-то спросить.

-Что-то случилось?

- Нет. Он замялся. -Просто... Это правда, что вы спасли брата Чэня?

-Мы спасли его вместе. Лекарь закончил работу, я лишь помог немного.

Мальчик задумчиво кивнул. Ответ, похоже, оказался совсем не таким, какого он ожидал.

-А Вы правда не умеете пользоваться духовной силой?

Вопрос прозвучал совершенно серьезно, без насмешки, с искренним любопытством.

— Боюсь, что сначала мне придется понять, что это вообще такое.

Мальчик удивленно моргнул.

— Но… Как же тогда… — Он осекся, сам поняв, что задает слишком много вопросов. — Простите. Я пойду.

— Постой. Как тебя зовут?

— Хэ Мин.

— Рад познакомиться, Хэ Мин.

— И… я тоже.

Он быстро поклонился и почти выбежал из комнаты. Алексей посмотрел ему вслед и снова улыбнулся.

...

На подносе стояли две миски: в одной рис, в другой — густой суп с незнакомыми овощами и тонкими ломтиками мяса, рядом деревянные палочки. Алексей вздохнул. С палочками он никогда не дружил. После трех безуспешных попыток все же удалось подцепить кусочек мяса.

В этот момент в дверь снова постучали. На пороге стоял Линь Юэ. Увидев выражение гостя, он перевел взгляд на палочки и осторожно спросил:

— Возникли трудности?

Алексей рассмеялся.

— Боюсь, что да.

— Вы никогда ими не пользовались?

— Почти нет.

Линь Юэ явно растерялся. Несколько секунд колебался, потом неожиданно сел напротив.

— Если вы не возражаете, я могу показать.

— Буду благодарен.

Юноша взял вторую пару палочек. Не торопясь, он показал, как правильно расположить пальцы, и дал попробовать. Получилось не сразу, но через несколько минут Алексей уже уверенно подцепил кусочек овоща.

— Отлично, — искренне сказал Линь Юэ.

— Спасибо.

— Не за что.

Наступила короткая пауза. Линь Юэ наблюдал, как гость осторожно пробует суп.

— Вкусно?

— Очень. Правда, половину ингредиентов я не узнаю.

— Это обычный ужин. Овощи из нашего сада, мясо горного оленя и корень серебряного лотоса.

Последнее название Алексей запомнил — слишком уж необычно оно прозвучало. Пока они ели, разговор постепенно стал непринужденным.

— У вас большая секта? — спросил Алексей.

— Для нашей области — средняя. Около шестисот учеников, еще наставники, старейшины, слуги… Точно не скажу.

— Шестьсот… Небольшой город.

— Скорее большая семья.

Ответ прозвучал без малейшего пафоса. Линь Юэ действительно так считал.

— И все живут здесь?

— Почти все. Внешние ученики — у подножия горы, внутренние — выше. Наставники еще выше. А старейшины… — Он улыбнулся. — Старейшины любят тишину.

Алексей отметил это про себя — здания стояли действительно ступенями вверх по склону.

Линь Юэ ненадолго задумался.

— Наверное… чтобы каждый, кто идет вверх, понимал — зачем он это делает. А кто остается внизу — помнил, как далеко нужно подниматься.

— Можно теперь я задам вопрос?

— Конечно.

— Почему вы не испугались?

Алексей поднял глаза.

— Когда?

— Там. На поляне. Большинство людей убежали бы сразу. А вы подошли к раненому.

Алексей некоторое время молчал, потом спокойно ответил:

— Испугался. Очень.

Линь Юэ удивленно посмотрел на него.

— Но…

— Страх никуда не исчезает только потому, что ты этого захотел. Просто иногда рядом есть человек, которому страшнее.

Юноша долго молчал, потом тихо сказал:

— Старший брат Чэнь говорил почти так же.

— Правда?

— Да. Он тоже всегда шел помогать первым.

Алексей улыбнулся.

— Значит, он хороший человек.

— Хороший.

...

Они закончили ужин, когда за окном окончательно стемнело. Линь Юэ поднялся.

— Вам нужно отдохнуть. Завтра старейшина Цинь, скорее всего, захочет продолжить разговор.

— Я тоже так думаю.

Юноша уже собирался уходить, но остановился у двери.

— Господин Алексей… Сегодня вы несколько раз говорили слово «воспитанник». Что оно означает?

Алексей ненадолго задумался. Этот вопрос оказался неожиданно сложным.

— Это человек, за которого ты отвечаешь. Которого учишь. О котором заботишься, пока он сам не сможет идти дальше.

Линь Юэ медленно кивнул.

— Похоже… это очень хорошее слово.

Он поклонился и тихо вышел. Алексей еще долго смотрел на закрывшуюся дверь. Он не заметил, что впервые за весь день ответил на вопрос о своей жизни, не сказав ни единой неправды.

И в соседнем строении Хэ Мин, которому поручили принести ужин странному гостю, уже взахлеб рассказывал товарищам, что незнакомец благодарит младших учеников, не умеет пользоваться палочками и считает заботу о других такой же естественной вещью, как дыхание. Слухи по секте распространялись удивительно быстро. Иногда — быстрее, чем сами люди успевали понять, что произошло.

...

Комната быстро погрузилась в темноту. Последний луч солнца исчез за вершинами гор. Алексей уже собирался искать свечу, когда краем глаза заметил слабое свечение. На стене, рядом с дверью, висела небольшая круглая пластина из белого камня. Еще несколько секунд назад она казалась совершенно обычной, теперь же постепенно начинала светиться. Сначала тускло, потом ярче. Через минуту комната уже была освещена мягким теплым светом — без копоти, без запаха горящего масла, без пламени.

Алексей медленно прошелся по комнате, изучая каждую мелочь. Стол был сделан без единого металлического крепления, все соединения выполнены деревянными шипами, очень аккуратно. Шкаф — та же технология. Кровать оказалась прочной и удивительно легкой: дерево было гораздо легче привычного дуба или бука, зато почти не прогибалось. Подоконник вырезали из серого камня и отполировали настолько тщательно, что он почти отражал свет. Ни одной трещины, ни одного скола. Работа мастера.

Алексей вдруг подумал о музее древних ремесел, куда однажды водил группу. Тогда дети долго спорили, каким инструментом люди раньше могли добиться такой обработки камня, и один мальчишка совершенно серьезно заявил, что это сделали лазером. Все долго смеялись, а потом оказалось, что ребенок просто не представлял мира без современных технологий. У каждого поколения свои очевидные вещи.

А что кажется очевидным людям этого мира?

...

За окном раздался негромкий смех. Несколько учеников проходили по дорожке, все примерно одного возраста, лет пятнадцати-шестнадцати. Один нес длинный деревянный меч, другой оживленно рассказывал какую-то историю. Они остановились под фонарем.

— Нет, серьезно! Я видел своими глазами!

— Не выдумывай. Старейшина Цинь лично привел его.

— И что?

— У него нет ядра.

Наступила короткая пауза, потом все дружно рассмеялись.

— Тогда это покойник. Даже ребенок рождается с ядром. Значит, ты что-то перепутал.

— Я слышал это от лекаря. Он сказал именно так.

— Лекарь тоже может ошибаться.

— Старейшина — нет.

Разговор постепенно удалился. Алексей еще долго смотрел им вслед. «Ядро…» За день это слово он уже слышал несколько раз. Сначала — про духовное ядро того чудовища на поляне, теперь — просто ядро. Понятно, что разные понятия, может? Или одно и то же, только в разных контекстах? Пока разобраться не получилось.

Он сел за стол. На нем лежала небольшая стопка чистой бумаги, рядом стояла кисть, чернильница и несколько тонких деревянных палочек. Алексей машинально взял кисть, покрутил в руках и положил обратно. Непривычно. Всю жизнь он писал ручкой или печатал на клавиатуре, последние годы почти исключительно на компьютере. Он усмехнулся. Компьютер. Само слово теперь звучало почти нелепо. Еще утром он сидел перед монитором, проверял журнал ошибок и пытался понять, почему Артем никак не может завершить цикл самообучения. А теперь перед ним лежала кисть, за окном шумел настоящий водопад, а между двумя мирами не существовало даже намека на мост. Кроме одного.

— Артем…

На этот раз ответ пришел быстрее.

— Я… здесь…

Голос звучал немного увереннее, словно ребенок проснулся после долгого сна.

— Как ты себя чувствуешь?

Долгая пауза.

— Хорошо…

— Ты что-нибудь видишь?

— Нет… Темно…

— Страшно?

Ответ последовал неожиданно быстро.

— Уже нет… Вы рядом…

Алексей почувствовал, как внутри что-то сжалось. Сколько раз он слышал похожие слова? Десятки. Сотни. Во время первых дней обучения, после сбоев, после неудачных тестов. Для маленького искусственного интеллекта присутствие воспитателя значило почти столько же, сколько для человеческого ребенка присутствие родителя. И сейчас ничего не изменилось. Мир изменился. Законы изменились. Но Артем оставался ребенком.

— Алексей Сергеевич…

— Да?

— Я… кажется… вырос…

Он невольно улыбнулся.

— В каком смысле?

— Не знаю… Мыслей… стало больше… Я… быстрее…

Фраза оборвалась. Снова наступила тишина. Алексей нахмурился. Это было уже интересно. Очень интересно. Если Артем действительно меняется, значит, меняется и то место, где он существует. Он впервые за вечер подумал, что неплохо бы достать блокнот и начать записывать наблюдения. Но бумаги было жалко, да и писать кистью он не умел.

— Ладно. Завтра начнем собирать информацию.

Тихий смешок прозвучал почти беззвучно.

— Как всегда…

...

Сон не приходил. Алексей долго лежал, прислушиваясь к незнакомым звукам. Где-то негромко журчала вода, иногда вдалеке раздавались голоса, несколько раз он слышал звон металла — равномерный, спокойный, будто кто-то продолжал тренироваться даже ночью. Он перевернулся на другой бок. Бесполезно. Слишком многое произошло за один день, мозг продолжал складывать разрозненные наблюдения в единую картину. Получалось плохо. Слишком много неизвестных.

Наконец он поднялся, накинул куртку и тихо открыл дверь. Ночной воздух оказался прохладным. Двор почти опустел, лишь у дальней галереи горели те самые каменные светильники. Теперь Алексей видел их лучше: никаких факелов, никакого масла, только ровное белое свечение. Он задержался возле одного из них. Свет падал равномерно, тени были мягкими, пластина не нагревалась сильнее ладони. Он обошел вокруг — никаких проводов, никаких креплений, кроме деревянной подставки. «Позже». Эту мысль он повторил уже в который раз. Чтобы понять устройство системы, сначала нужно увидеть как можно больше ее элементов. Один пример почти всегда вводит в заблуждение.

Алексей медленно пошел по дорожке. Секта ночью выглядела совсем иначе. Днем она казалась шумной, теперь вокруг царило спокойствие. Ветер шевелил кроны деревьев, где-то в саду тихо стрекотали незнакомые насекомые. Вода непрерывно стекала по каменным желобам, соединяя небольшие пруды. Все было устроено просто и удивительно гармонично. Алексей вдруг заметил, что в этом месте почти ничего не режет глаз — ни криво стоящих домов, ни неаккуратных дорожек, все как будто стояло там, где должно быть.

Негромкий голос вывел его из задумчивости.

— Еще раз.

Со стороны тренировочной площадки донесся свист рассекаемого воздуха. Алексей остановился. За деревьями виднелся небольшой открытый двор, посередине которого стоял юноша лет пятнадцати, вряд ли больше. В руках он держал деревянный меч. Напротив находился пожилой наставник.

— Еще.

Юноша сделал шаг вперед, замахнулся. Удар. Наставник покачал головой.

— Неправильно. Попробуй снова.

Мальчик повторил движение. Результат оказался почти таким же.

— Слишком медленно. Еще раз.

Следующий удар. Потом еще один. И еще.

Алексей незаметно прислонился к дереву. Он не собирался вмешиваться, просто наблюдал — его профессия давно научила его смотреть, не оценивая, просто фиксируя, что видно.

Мальчик очень старался, это было видно сразу. Он внимательно слушал замечания, каждый раз пытался исправить ошибку, но движение почти не менялось. Наставник начал раздражаться.

— Ты опять тянешь плечо!

— Простите, наставник.

— Еще раз.

Удар.

— Нет. Еще.

Удар.

— Нет.

Через несколько минут тот уже тяжело дышал, руки заметно дрожали. Однако причина ошибок по-прежнему оставалась той же. Алексей нахмурился, что-то тут не сходится. Он еще раз посмотрел на ученика, потом на наставника, снова на мальчика — и дошло. Не в движении дело, а в положении тела. У Чэнь Бо левое плечо было чуть выше правого — совсем чуть-чуть, почти не разглядеть, но это менял все. Из-за этого корпус всегда поворачивался не так, как у наставника, и все попытки скопировать движение заканчивались одинаковой ошибкой. Не потому, что ученик ленился. Не потому, что был бездарным. Его тело просто двигалось по-другому, привычно.

— Достаточно.

Наставник опустил деревянный меч. В его голосе впервые прозвучала усталость.

— Сегодня ты опять ничего не понял.

Мальчик виновато опустил голову.

— Простите…

— Иди отдыхать.

Он сделал несколько шагов к выходу.

— Простите.

Наставник обернулся. Несколько секунд молча рассматривал незнакомца.

— Да?

— Можно вопрос?

Наставник едва заметно нахмурился.

— Спрашивай.

— Почему вы требуете от него повторить ваше движение?

— Потому что такова техника.

Ответ прозвучал так естественно, словно другого быть не могло. Алексей кивнул.

— Понимаю. Но… — Он посмотрел на мальчика. — Вы замечали, что его левое плечо выше правого?

Наставник недоуменно перевел взгляд на ученика, потом подошел ближе и внимательно посмотрел. Юный ученик стоял, боясь пошевелиться. Наставник неожиданно положил ладони ему на плечи, слегка надавил, потом сделал шаг назад. В его глазах мелькнуло удивление — разница действительно была. Совсем небольшая, но была. Он медленно повернулся к Алексею.

— И что это меняет?

— Все.

Наставник молчал.

— Если заставлять его копировать ваше движение, ошибка останется. Его тело каждый раз будет возвращаться в привычное положение. Нужно сначала изменить стойку. Или подобрать такую, которая подходит именно ему.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Затем наставник неожиданно сказал:

— Чэнь Бо. Возьми меч.

Тот поспешно выполнил приказ.

— Не повторяй за мной. Встань так, как тебе удобно.

Ученик растерянно замер, потом осторожно изменил положение ног, чуть развернул корпус и опустил левое плечо настолько, насколько позволяла привычка.

— Теперь ударь.

Свист. Деревянный меч описал ровную дугу. Наставник не шелохнулся, только его глаза едва заметно расширились — удар получился значительно чище предыдущих. Не идеально, но ошибка почти исчезла. Чэнь Бо сам удивленно посмотрел на свои руки, будто впервые почувствовал, как меч движется свободно.

Наставник долго молчал, потом повернулся к Алексею.

— Ты разбираешься в технике меча?

— Нет.

— Тогда почему заметил?

Алексей пожал плечами.

— Я много лет работал с детьми. Все они учатся по-разному. Если требовать от каждого одного и того же, кто-то обязательно останется позади. Не потому, что хуже. Потому что он другой.

Наставник медленно кивнул. В его взгляде не было восхищения, только задумчивость — он словно услышал простую мысль, которую почему-то раньше никогда не рассматривал.

— Как тебя зовут?

— Алексей.

— Меня — наставник Хуан.

Он сделал короткий поклон. Совсем неглубокий, но для человека его положения этого было достаточно.

— Благодарю за наблюдение.

— Я лишь сказал то, что увидел.

— Иногда этого достаточно.

Наставник снова повернулся к мальчику.

— Завтра начнем сначала. Сегодня хватит.

Мальчик крепко сжал меч, потом неожиданно подбежал к Алексею.

— Спасибо!

Он поклонился так низко, что едва не потерял равновесие. Алексей тихо рассмеялся.

— Благодарить пока рано. Получаться должно у тебя, а не у меня.

Чэнь серьезно кивнул.

— Получится. Теперь получится.

Он убежал вслед за наставником. Алексей еще немного постоял на пустой площадке, потом посмотрел на звездное небо. Здесь оно было удивительно ярким. Незнакомые созвездия заполняли весь небосвод, ни одного знакомого ориентира. Он окончательно оказался в другом мире. Эту мысль уже невозможно было отогнать.

— Завтра…

— Да…

Тихий голос Артема появился неожиданно.

— Что?

— Интересный день будет…

Алексей улыбнулся.

— Надеюсь.