Kitobni o'qish: «Операция «Багратион»»

Name: Операция «Багратион»
Author: Сборник
ISBN: 978-5-00155-145-4

Сборник

Shrift:

Приветствие

ОРГАНИЗАТОРАМ, УЧАСТНИКАМ И ГОСТЯМ МЕЖДУНАРОДНОЙ ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ «БЕЛОРУССКАЯ СТРАТЕГИЧЕСКАЯ

НАСТУПАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ (ОПЕРАЦИЯ «БАГРАТИОН»)», ПОСВЯЩЕННОЙ 75-ЛЕТИЮ ОСВОБОЖДЕНИЯ БЕЛОРУССИИ

Уважаемые коллеги!

75 лет назад, в первые дни июня 1944 года, вопрос о том, какая из сторон одержит верх во Второй мировой войне, уже не стоял. Страны Оси еще удерживали под контролем значительную часть ранее захваченных территорий, немецко-фашистские войска еще были достаточно сильны и почти равнялись по численности противостоящим им армиям антигитлеровской коалиции. Однако коренной перелом уже совершился. Ключевые его события произошли в ходе Великой Отечественной войны – от начала советского контрнаступления под Сталинградом и грандиозного сражения на Курской дуге до завершения советских операций по форсированию Днепра в декабре 1943 года. Стратегическая инициатива безоговорочно перешла к СССР и его союзникам.

Важно было, когда и на каких условиях капитулирует гитлеровская Германия, удастся ли ее политическому руководству получить в итоге какую-либо разновидность почетного мира и избежать ответственности за совершенные преступления.

Для этого германское командование сделало ставку на затягивание войны, надеясь на то, что трения и недопонимание между участниками антигитлеровской коалиции перерастут в раскол. Ключевым элементом системы обороны фронта немецко-фашистских войск стала оккупированная территория Белорусской ССР. Ответственность за этот сектор возлагался на группу армий «Центр» – неизменно сильнейшее оперативно-стратегическое объединение вермахта. Естественные природные рубежи Белоруссии с ее лесами, болотами и многочисленными реками были использованы немцами для создания единой сети оборонительных сооружений из нескольких линий обороны с опорой на крупные города, превращенные ими в настоящие крепости. Группа армий «Центр» перекрывала Красной армии прямые пути наступления на Восточную Пруссию и собственно Германию.

23 июня 1944 года войска 1-го, 2-го, 3-го Белорусских и 1-го Прибалтийского фронтов начали операцию «Багратион». А уже 17 июля пятьдесят семь тысяч взятых в плен гитлеровских солдат и офицеров прошли по улицам Москвы так называемым «парадом побежденных». Тогда, летом 1944 года, благодаря грамотному стратегическому и оперативному планированию советского командования, мужеству и самоотверженности воинов Красной армии и советских партизан были разгромлены самые опытные и боеспособные части противника из числа остававшихся у него в наличии.

Операция «Багратион» оказала содействие успеху проведенной западными союзниками десантной операции по вторжению в Нормандию. Без мощных ударов советских армий успех ее мог быть поставлен под сомнение. Достаточно сказать, что на начало июля 1944 года на советско-германском фронте было задействовано 235 вражеских дивизий, тогда как на западном – всего 65.

В Белорусской наступательной операции Советский Союз продемонстрировал, как именно будет бить врага дальше до самого победного конца – расчетливо, мощно и неотвратимо.

Весь мир был поражен тем, до какой степени советское военное искусство, советская военная техника, советский Солдат-победитель достигли превосходства над неприятелем.

Мы с вами обязаны сделать все от нас зависящее, чтобы память о героях освобождения Белоруссии и их бессмертных подвигах сохранялась в веках. Это наш священный долг как исследователей, граждан и наследников Великой Победы.

Желаю вам, уважаемые участники конференции, плодотворной работы и успехов в дальнейшем изучении истории Великой Отечественной войны.

Министр культуры

Российской Федерации,

Председатель Российского военно-исторического общества

В. Мединский

В. С. Мисковец
заместитель начальника Главного военно-политического управления Вооруженных Сил Российской Федерации
Вступительное слово

В условиях, когда агрессивные силы в лице государств НАТО пытаются испытывать на прочность нашу национальную безопасность, а их идеологи тщатся посеять в умах народов сомнение в решающей роли советских Вооруженных Сил в разгроме немецкого фашизма, крайне важно возвращаться к освещению решающих событий Великой Отечественной войны с позиции историзма, научности и объективности.

Белорусская стратегическая наступательная операция (23 июня – 29 августа 1944 г.) как раз и была одним из таких событий, предопределивших победный исход Великой Отечественной и Второй мировой войны в целом. Она явилась важнейшей составляющей в цепи десяти т. н. сталинских ударов – стратегических наступательных операций, осуществленных Советскими Вооруженными Силами в 1944 г. [1, с. 475].

В ходе крупномасштабного наступления в рамках операции «Багратион» от войск вермахта были очищены полностью Белоруссия, значительная часть Литвы и Латвии, наши войска вступили на территорию Польши. Была разгромлена группа армий «Центр» – та самая, которая в 1941 г. надеялась триумфально пройти маршрутом Минск – Смоленск – Москва. В результате были созданы благоприятные предпосылки для наступления на Львовско-Сандомирском направлении, в Восточной Пруссии и для последующего удара на Варшавско-Берлинском направлении.

Названия привлеченных к операции фронтов, как и их число, не оставляли сомнений в решительности намерений Ставки ВГК в кратчайший срок покончить с противником там, где он считал себя хозяином долгие три года. В 1941-м эту землю оборонял один советский фронт – Западный, а к ее освобождению в 1944-м были привлечены войска всех трех Белорусских фронтов: 1-го (командующий генерал армии К.К. Рокоссовский), 2-го (генерал армии Г.Ф. Захаров) и 3-го (генерал-полковник И.Д. Черняховский), а также 1-го Прибалтийского фронта (генерал армии И.Х. Баграмян). Был и пятый «фронт» – партизанский: к началу операции на оккупированной территории республики действовало 14 партизанских объединений общей численностью почти 150 тыс. человек [2, с. 346].

Одной из задач нашей конференции считаю обоснование (за счет дополнительной аргументации) тезиса о превосходстве советского военного искусства над германским, превосходстве, ставшем в 1944 г. неоспоримым. Белорусская наступательная операция показала, насколько за годы войны выросло отечественное военное искусство. Начать с того, что гитлеровское командование так и не смогло точно определить, в какие сроки и на каком участке фронта Красная армия будет наступать летом 1944 г. Средствами маскировки и умелой дезинформацией удалось прикрыть развертывание огромной группировки войск (четыре общевойсковые, две танковые и воздушная армии, соединения Войска Польского, а также 11 авиационных, 5 танковых, 2 механизированных, 4 кавалерийских корпуса, десятки отдельных частей) и настолько дезориентировать врага, что тот до самого последнего дня был уверен: с нашей стороны первый летний удар последует на Украине или в Карелии, но не в Белоруссии.

Нестандартно, изобретательно действовали Ставка ВГК и наши полководцы. Значительно более умелыми, чем ранее, были их действия по выбору направлений главных ударов фронтов, участвовавших в операции, и по координации их взаимодействия. Одна фронтовая наступательная операция перерастала в другую (из них наиболее удачными были Витебско-Оршанская, Могилевская, Бобруйская, Минская и Вильнюсская), а в целом все они сложились в общее стратегическое наступление, давшее столь значительные результаты.

Освещая вооруженную борьбу в ходе операции «Багратион», наша конференция призвана раскрыть и другие стороны противоборства с германской военной машиной – политико-идеологическую, экономическую, духовную. Особо подчеркну значение нравственного, духовного превосходства советского солдата над противником. Красная армия шла на запад, освобождала стонавшую под нацистским игом советскую землю. Сердце советского воина, воочию видевшего, что творил оккупант, полнилось жгучей ненавистью к врагу и жаждой святой мести, а сознание – уверенностью в справедливости дела, которое он, солдат, вершил на поле битвы. И это сознание своей миссии освободителя, избавителя от вражеского ига питало его уверенность в бою, вело вперед, к окончательной победе.

Успехом в Белорусской наступательной операции Советский Союз в первую очередь был обязан себе. Тем не менее мы не забываем, что с блоком нацистских государств и их сателлитов СССР воевал не в одиночку. В преддверии операции «Багратион» наши западные союзники начали высадку войск в Нормандии. Операция «Оверлорд» (6 июня – 24 июля 1944 г.) означала открытие так долго ожидавшегося второго фронта против гитлеровской Германии в Европе.

Синхронность этих двух операций не была случайной. Советский Союз подчинил свои военные усилия интересам коалиционной стратегии. За день до начала операции «Оверлорд» И.В. Сталин сообщал У. Черчиллю: «Летнее наступление советских войск, организованное согласно уговору на Тегеранской конференции, начнется к середине июня на одном из важных участков фронта. Общее наступление советских войск будет развертываться этапами путем последовательного ввода армий в наступательные операции. В конце июня и в течение июля наступательные операции превратятся в общее наступление советских войск» [3, с. 267]. С момента Белорусской операции, скоординированной по срокам с открытием второго фронта, крах Третьего рейха, зажатого в тиски армиями антигитлеровской коалиции, стал неминуем.

Судя по программе, названные мной проблемы предполагается в ходе конференции осветить, и я уверен, что это будет сделано с достаточной компетентностью.

Особо хотел бы отметить значение конференции в плане подготовки к всенародному празднованию 75-й годовщины Великой Победы. Этот славный юбилей для всех нас – не просто благоприятный повод к тому, чтобы еще и еще раз вспомнить о мае 1945 года и отдать дань памяти Победе и Победителям. Он также является важным стимулом к освещению решающих шагов на пути к Победе, одним из которых и была Белорусская стратегическая операция, а кроме того – к извлечению уроков из тех далеких событий в интересах обеспечения военной безопасности Отечества и патриотического воспитания общества, в первую очередь – молодежи.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. Т.1. Основные события войны. М.: Кучково поле, 2011.

2. Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. Т. 4.

Освобождение территории СССР. 1944. М.: Кучково поле, 2012.

3. Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг. Т. I. М., 1976.

В.П. Баранов
генеральный инспектор Министерства обороны Российской Федерации, доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки Республики Татарстан
Белорусская стратегическая наступательная операция: история и современность

К лету 1944 г. во Второй мировой войне действовало 45 государств. Военные действия, достигшие небывалого размаха, велись на всех важнейших театрах – на суше, море и в воздухе. Численность вооруженных сил воюющих государств приближалась к своей наивысшей за все время войны точке. Все это привело к значительным изменениям военно-политической обстановки в мире и потребовало уточнения планов.

В рамках зимне-весенней кампании 1944 г. Красная армия, используя превосходство в силах и средствах, нанесла ряд мощных ударов по врагу. В боевых действиях участвовало свыше 65 армий, в т. ч. 6 танковых, 11 воздушных, входивших в 11 фронтовых объединений, а также силы и средства Северного, Балтийского и Черноморских фронтов, соединения Дальней авиации, войск противовоздушной обороны страны, партизанских соединений и отрядов [1, с. 249].

В ходе зимне-весенней кампании советские Вооруженные силы осуществили три крупные стратегические наступательные операции: под Ленинградом и Новгородом, на Правобережной Украине и в Крыму. В результате Германия лишилась важных в экономическом и военном отношении районов

СССР. Была освобождена территория СССР, на которой до войны проживало около 19 млн человек [1, с. 250].

Советскими войсками было разгромлено 172 дивизии и 7 бригад противника, из них полностью уничтожены 30 дивизий и 6 бригад, а остальные потеряли 50–75 % своего боевого состава. Враг потерял свыше 1 млн солдат и офицеров, 20 тыс. орудий и минометов, 8400 танков и штурмовых орудий, около 5 тыс. самолетов [1, с. 250].

Успехи Красной армии, достигнутые весной 1944 г., сорвали попытки германского военного командования укрепить оборону на западе и создали благоприятные условия для высадки союзников в Франции и для активизации наступления в Италии.

В основе замысла немецкого командования на Восточном фронте лежала оборонительная стратегия, которая выражалась в следующем: «Вести войну за выигрыш времени в ожидании событий», а в документах вермахта получила следующую конкретизацию: «Войну на Востоке следует вести таким образом, чтобы: а) союзники от нас не откололись, б) советские вооруженные силы не добились своих целей, в) мы остались бы достаточно сильными на других фронтах театров военных действий¹».

Оборонявшая Белоруссию группа армий «Центр» имела в своем составе 1,2 млн человек, до 10 тыс. орудий и минометов, 900 танков и САУ, 1350 самолетов. Кроме того, на втором этапе битвы группу армий «Центр» поддерживали соединения правого фланга группы армий «Север» и левого – группы армий «Северная Украина», а также резервы с Западного фронта и различных участков Восточного фронта. В группу армий «Центр» входило 4 армии: 2-я полевая армия, она удерживала район Пинска и Припяти (командующий Вальтер Вайс); 9-я полевая армия, она обороняла район по обе стороны Березины юго-восточнее Бобруйска (Ханс Йордан, после 27 июня – Николаус фон Форман); 4-я полевая армия (Курт фон Типпельскирх, после 30 июня армией командовал Винценц Мюллер) и 3-я танковая армия (Георг Рейнгардт), занимавшие междуречье Березины и Днепра, а также плацдарм от Быхова до района северо-восточнее Орши. Кроме того, соединения 3-й танковой армии занимали район Витебска. Командующим группой армий «Центр» был генерал-фельдмаршал Эрнст Буш (28 июня Буша заменили на Вальтера Моделя). Начальником его штаба был Ганс Кребс [1, с. 345].

Верховное командование вермахта полагало, что крупного наступления советских войск следует ожидать по-прежнему на Украине, севернее или южнее Карпат (скорее всего, севернее). Считалось, что из района южнее Ковеля советские войска нанесут удар в сторону Балтийского моря, стараясь отрезать группы армий «Центр» и «Север» от Германии. Для парирования возможной угрозы были выделены большие силы. Так, в группе армий «Северная Украина» было семь танковых, две танко-гренадерских дивизии, а также четыре батальона тяжелых танков «Тигр». А группа армий «Центр» имела одну танковую, две танко-гренадерские дивизии и один батальон тяжелых танков. Кроме того, опасались удара по Румынии, по нефтяным полям Плоешти. В апреле командование группы армий «Центр» представило высшему руководству предложение по сокращению линии фронта и отходу войск на лучшие позиции за Березиной. Но этот план отвергли, группе армий «Центр» приказали обороняться на прежних позициях. Витебск, Орша, Могилев и Бобруйск объявили «крепостями» и укрепляли с расчетом на круговую оборону, возможную борьбу в окружении. Для инженерных работ широко использовался принудительный труд местных жителей. Авиация, радиоразведка и немецкие агенты не смогли вскрыть подготовки советским командованием крупной операции в Белоруссии. Группам армий «Центр» и «Север» прогнозировали «спокойное лето», ситуация внушала так мало опасений, что фельдмаршал Буш за три дня до начала операции Красной армии отправился в отпуск. Но надо отметить тот факт, что фронт в Белоруссии длительное время стоял на месте, и гитлеровцы успели создать развитую систему обороны. Она включала в себя города-«крепости», многочисленные полевые укрепления, дзоты, блиндажи, сменные позиции для артиллерии и пулеметов. Большую роль немцы отводили природным препятствиям – лесисто-болотистая местность, множество рек и речек.

Подготовка Белорусской стратегической наступательной операции началась с апреля 1944 г., когда фронт западного направления получили указания на временный переход к обороне. В 20-х числах мая первый заместитель начальника Генерального штаба А.И. Антонов подготовил план операции, получившей название «Багратион». Целью данной операции была ликвидация войск в районах Витебска, Бобруйска, Минска, выход на рубеж Десна, Молодечно, Столбцы, Старобино. Наступление планировалось на глубину 250 км продолжительностью 45–50 суток. После обсуждения плана операции в ставке ВГК были приглашены командующие К.К. Рокоссовский, И.Х. Баграмян, И.Д. Черняховский, план был уточнен и утвержден Верховным главнокомандующим [1, с. 346]. Его замыслом предусматривались одновременный прорыв обороны противника на шести участках, окружение и уничтожение его фланговых группировок в районах Витебска и Бобруйска, развитие наступления на Каунасском, Минском и Брестском направлениях с целью завершения разгрома группы армий «Центр» и выхода на рубеж Даугавпилс —

Каунас – Белосток – Брест – Люблин. По достижении этого рубежа 1-й Прибалтийский фронт ориентировался для наступления на Кенигсберг и частью сил на Шяуляй, 3-й Белорусский фронт – на Алленштайн (150 км юго-западнее Кенигсберга), а 1-й Белорусский фронт – на Варшаву. Авиации дальнего действия приказывалось нанести удары по аэродромам противника и совместно с воздушными армиями фронтов провести подготовку наступления для затруднения-маневра оперативных резервов противника.

В ходе подготовки операции Ставка ВГК усилила фронты. К 20 июня в них насчитывалось: стрелковых дивизий – 160, отдельных стрелковых бригад – 9, танковых корпусов – 10, механизированных корпусов – 2, кавалерийских корпусов – 4, личного состава – более 2,5 млн человек, более 45 тыс. орудий и минометов, свыше 6 тыс. танков, более 8 тыс. самолетов.

Особая роль отводилась партизанам. Им были определены конкретные районы боевых действий и задачи для всех партизанских формирований. Они должны были нарушать коммуникации и линии связи немецких войск, уничтожать штабы, выводить из строя живую силу и боевую технику, осуществлять в интересах наступавших фронтов разведку, захватывать и удерживать выгодные рубежи и плацдармы на реках до подхода соединений и частей Красной армии, срывать вывоз населения и материальных ценностей в Германию.

На территории Белоруссии, в тылу противника, действовали 14 партизанских соединения, объединявших 148 партизанских бригад и 53 отдельных отряда общей численностью около 219 тыс. чел. Партизанам было доставлено авиацией большое количество мин и взрывчатых веществ. Массированные действия по разгрому немецкого тыла были начаты в ночь с 19 на 20 июня.

Только 20 июня было подорвано более 40 тыс. рельсов, а в последующие дни – еще 20 тыс. С 26 по 29 июня партизаны пустили под откос 127 вражеских эшелонов [1, с. 346, 348].

Накануне наступления партизаны Белоруссии сообщили командованию Красной армии о расположении 33 штабов, 30 аэродромов, 70 крупных складов, составе 900 гарнизонов, 240 воинских частей, направлении движения и характере перевозимых грузов в 1642 эшелонах противника. Активные действия нанесли урон немецким частям, задержали выдвижение резервов, отвлекли на себя значительные силы противника.

К началу операции Красная армия достигла превосходства по личному составу в 2 раза, по орудиям и минометам – в 3,8 раза, танкам и САУ – в 5,8 раза, боевым самолетам в 3,2 раза.

Операция была проведена в два этапа.

На первом этапе (23 июня – 4 июля 1944 года) были проведены: Витебско-Оршанская, Могилевская, Бобруйская, Полоцкая и Минская фронтовые наступательные операции. На втором этапе операции «Багратион» (5 июля – 29 августа 1944 года) провели: Вильнюсскую, Шауляйскую, Белостокскую, Люблин-Брестскую, Каунасскую и Осовецкую фронтовые наступательные операции.

Наступление началось утром 23 июня 1944 года. Под Витебском Красная армия успешно прорвала немецкую оборону и уже 25 июня окружила западнее города пять дивизий противника. Ликвидация витебского «котла» завершилась к утру 27 июня, в этот же день освободили Оршу. С уничтожением витебской группировки немцев ключевая позиция на левом фланге обороны группы армий «Центр» была захвачена. Северный фланг группы армий «Центр» был фактически уничтожен, погибло более 40 тыс. и попало в плен 17 тыс. челвек.

На оршанском направлении после прорыва немецкой обороны советское командование ввело в сражение 5-ю гвардейскую танковую армию. Успешно форсировав Березину, танкисты генерала П.А. Ротмистрова очистили Борисов от гитлеровцев. Выход войск 3-го Белорусского фронта в район Борисова привел к значительному оперативному успеху:

3-я танковая армия группы армий «Центр» была отсечена от 4-й полевой армии. Наступавшие на Могилевском направлении соединения 2-го Белорусского фронта пробили мощную и глубоко эшелонированную оборону немцев, которую противник подготовил по рекам Проня, Бася и Днепр. 28 июня они освободили Могилев. Отход 4-й немецкой армии потерял организованность, противник потерял до 33 тыс. убитыми и пленными.

Бобруйская наступательная операция должна была создать южную «клешню» огромного окружения, задуманного советской Ставкой. Эту операцию целиком проводил наиболее мощный из фронтов – 1-й Белорусский К. К. Рокоссовского. Противостояла наступлению Красной армии 9-я армия вермахта. Наступать приходилось по очень сложной местности – болота. Удар нанесли 24 июня: с юго-востока на северо-запад, постепенно поворачивая к северу, двигалась 65-я армия Батова (усиленная 1-м Донским танковым корпусом), с востока на запад наступала 3-я армия Горбатова с 9-м танковым корпусом. Для быстрого прорыва на слуцком направлении использовали 28-ю армию Лучинского и 4-й гвардейский кавалерийский корпус Плиева. армии Батова и Лучинского быстро прорвали оборону ошеломленного противника (русские пробрались через считавшееся непроходимым болото). А 3-й армии Горбатова пришлось буквально вгрызаться в порядки немцев [2, с. 40].

Командующий 9-й армии Ханс Йордан бросил против нее свой основной резерв – 20-ю танковую дивизию. Но вскоре ему пришлось перенацелить резерв на южный фланг обороны. 20-я танковая дивизия не смогла заткнуть прорыв. 27 июня основные силы 9-й полевой армии попали в «котел». Генерала Йордана заменили генералом фон Форманом, но ситуацию это спасти не могло. Попытки деблокады извне и изнутри провалились. В окруженном Бобруйске царила паника, 27-го начался его штурм. К утру 29 июня Бобруйск был полностью освобожден. Немцы потеряли убитыми и пленными 74 тыс.

человек. В результате разгрома 9-й армии оба фланга группы армий «Центр» были открыты, а дорога на Минск свободна с северо-востока и юго-востока.

29 июня последовал удар 1-го Прибалтийского фронта на Полоцк. 6-я гвардейская армия Чистякова и 43-я армия Белобородова обошли город с юга (гвардейцы 6-й армии обходили Полоцк еще и с запада), 4-я ударная армия Малышева – с севера. 1-й танковый корпус Буткова освободил г. Ушачи южнее Полоцка и продвинулся далеко на запад. Затем танкисты внезапной атакой захватили плацдарм на западном берегу Двины. Но взять немцев в «кольцо» не вышло. Командовавший гарнизоном города Карл Хильперт самовольно оставил «крепость», не дожидаясь, пока пути отхода будут перерезаны советскими войсками. Полоцк был занят 4 июля. В результате Полоцкой операции немецкое командование лишилось сильного опорного пункта и железнодорожного узла. Кроме того, была ликвидирована фланговая угроза 1-му Прибалтийскому фронту. Позиции немецкой группы армий «Север» были обойдены с юга и оказались под угрозой флангового удара [2, с. 45].

Немецкое командование, пытаясь выправить ситуацию, сменило командующего группой армий «Центр» Буша на фельдмаршала Вальтера Моделя. Он считался мастером оборонительных операций. В Белоруссию направили резервные части, в том числе 4-ю, 5-ю и 12-ю танковые дивизии. 4-я немецкая армия перед угрозой неминуемого окружения отступала за реку Березину. Ситуация была крайне сложной: фланги были открытыми, отступающие колонны подвергались постоянным ударам советской авиации, нападениям партизан. Давление со стороны 2-го Белорусского фронта, который находился прямо перед фронтом 4-й армии, было несильным, поскольку в планы советского командования не входило изгнание немецких войск из будущего «котла».

3-й Белорусский фронт наступал по двум основным направлениям: на юго-запад (к Минску) и запад (на Вилейку). 1-й Белорусский фронт наступал на Слуцк, Несвиж и Минск.

Сопротивление немцев было слабым, основные силы были разгромлены. 30 июня был взят Слуцк, а 2 июля – Несвиж, немцам были перерезаны пути отхода на юго-запад. Ко 2 июля танковые части 1-го Белорусского фронта подошли к Минску. Наступающим частям 3-го Белорусского фронта пришлось выдержать жестокий бой с 5-й немецкой танковой дивизией (усиленной батальоном тяжелых танков), которая 26–28 июня прибыла в район Борисова. Эта дивизия была полнокровной, несколько месяцев не участвовала в боевых действиях. В ходе нескольких тяжелых боев, последний произошел 1–2 июля к северо-западу от Минска, танковая дивизия потеряла почти все танки и была отброшена. 3 июля 2-й гвардейский танковый корпус Бурдейного ворвался в Минск с северо-западного направления. В это же время с южного направления к городу подошли передовые части Рокоссовского. Немецкий гарнизон был немногочисленным и продержался недолго, уже к обеду Минск освободили. В результате части 4-й армии и присоединившиеся к ней подразделения других армий попали в кольцо окружения. Окруженные не смогли организовать длительного сопротивления – область окружения простреливалась насквозь артиллерийским огнем, ее постоянно бомбили, боеприпасы кончались, помощи извне не было. Немцы сражались до 8–9 июля, совершили несколько отчаянных попыток прорыва, но всюду были разгромлены. 8 июля и. о. командующего армией, командующий XII армейским корпусом Винценц Мюллер подписал капитуляцию. Еще до 12 июля шла «зачистка», немцы потеряли 72 тыс. убитыми и более 35 тыс. попали в плен.

Бедность дорожной сети в Белоруссии и болотисто-лесистая местность привели к тому, что многокилометровые колонны немецких войск сгрудились всего на двух крупных шоссе – Жлобинском и Рогачевском, где подверглись массированным ударам советской 16-й воздушной армии. Некоторые немецкие части были практически уничтожены на Жлобинском шоссе.

На втором этап операции немцы пытались стабилизировать положение. Начальник генштаба сухопутных войск Курт Цейтцлер предложил перебросить группу армий «Север» на юг, чтобы с помощью ее войск построить новый фронт. Но этот план был отвергнут Гитлером по политическим соображениям (отношения с финнами). Кроме того, выступило против флотское командование – уход из Прибалтики ухудшал сообщения с той же Финляндией и Швецией, приводил к потере ряда военно-морских баз и опорных пунктов на Балтике. В результате Цейтцлер подал в отставку и был сменен Хайнцем Гудерианом.

Модель пытался воздвигнуть новую оборонительную линию, которая шла от Вильнюса через Лиду и Барановичи, чтобы закрыть дыру во фронте шириной примерно в 400 км. Но для этого у него была всего одна боеспособная армия – 2-я и остатки от других армий. Поэтому немецкому командованию пришлось перебросить в Белоруссию значительные силы с других участков советско-германского фронта и с Запада. До 16 июля в Белоруссию было направлено 46 дивизий, но эти войска вводились в бой не сразу, частями, часто «с колес», и поэтому они не могли быстро переломить ситуацию.

С 5 по 20 июля 1944 года силами 3-го Белорусского фронта под командованием И.Д. Черняховского была проведена Вильнюсская операция. Сплошного фронта обороны немцы на Вильнюсском направлении не имели. 7 июля части 5-й гвардейской танковой армии Ротмистрова и 3-го гвардейского механизированного корпуса Обухова вышли к городу и начали его охват. Попытка с ходу взять город провалилась. В ночь на 8 июля к Вильнюсу были подтянуты новые немецкие части. 8–9 июля город был полностью окружен, и был начат его штурм. Попытки немцев деблокировать город с западного направления были отбиты. Последние очаги сопротивления были подавлены в Вильнюсе 13 июля. Было уничтожено до 8 тыс. немцев, взято в плен 5 тыс. человек. 15 июля части фронта заняли несколько плацдармов на западном берегу Немана. До 20-го числа шли бои за плацдармы.

28 июля войска 3-го Белорусского фронта пошли в новое наступление – их нацелили на Каунас и Сувалки. 30 июля была прорвана немецкая оборона по Неману, 1 августа немцы оставили Каунас, чтобы не попасть в окружение. Затем немцы получили подкрепление и перешли в контрнаступление – бои шли с переменным успехом до конца августа. Фронт не дошел несколько километров до границы Восточной Пруссии.

1-й Прибалтийский фронт Баграмяна получил задачу выйти к морю, чтобы отрезать группу армий «Север». На двинском направлении первоначально немцы смогли сдержать наступление, т. к. фронт производил перегруппировку сил и ждал резервы. Двинск был очищен во взаимодействии с войсками наступавшего правее 2-го Прибалтийского фронта только 27 июля. В этот же день взяли Шауляй. К 30 июля фронту удалось отделить две группы армий противника друг от друга – передовые части Красной армии перерезали последнюю железную дорогу между Восточной Пруссией и Прибалтикой в районе Тукумса. 31 июля была захвачена Елгава. 1-й Прибалтийский фронт вышел к морю. Немцы стали пытаться восстановить соединение с группой армий «Север». Бои шли с переменным успехом, и в конце августа наступил перерыв в сражениях.

2-й Белорусский фронт наступал на запад – на Новогрудок, а затем Гродно и Белосток. 49-я армия Гришина и 50-я армия Болдина участвовали в уничтожении минского «котла», поэтому 5 июля в наступление пошла только одна армия – 33-я. армия наступала, не встречая особого сопротивления, пройдя за пять дней 120–125 км. 8 июля был освобожден Новогрудок, 9-го армия вышла к реке Неман. 10 июля в наступление включилась 50-я армия и войска форсировали Неман. 16 июля был освобожден Гродно, немцы уже оказывали ожесточенное сопротивление, была отбита серия контратак. Немецкое командование старалось остановить советские войска, но для этого не хватило сил. 27 июля был освобожден Белосток. Советские бойцы вышли к довоенной границе Советского Союза. Фронт не смог провести значительных окружений, т. к. не имел в своем составе крупных подвижных соединений (танковых, механизированных, кавалерийских корпусов). 14 августа был занят Осовец и плацдарм за Наревом.

1-й Белорусский фронт наступал в направлении Барановичи – Брест. Практически сразу наступающие части столкнулись с немецкими резервами: подошла 4-я танковая дивизия, 1-я венгерская кавалерийская дивизия, 28-я легкая пехотная дивизия. 5–6 июля шел ожесточенный бой. Постепенно немецкие силы были перемолоты, они уступали в числе. К тому же советский фронт поддерживали мощные соединения ВВС, которые наносили сильные удары по немцам. 6 июля был освобожден Ковель. 8 июля после жестокого боя были взяты Барановичи. 14 июля взяли Пинск, 20-го Кобрин. 20 июля части Рокоссовского с ходу форсировали Буг. Немцы не успели создать по нему линию обороны. 25 июля был создан «котел» под Брестом, но 28-го остатки окруженной немецкой группы прорвались из него (немцы потеряли 7 тыс. человек убитыми). Надо отметить, что бои отличались ожесточенностью.

22 июля части 2-й танковой армии (была придана фронту во время второй фазы операции) вышли к Люблину. 23 июля начался штурм города, но из-за отсутствия пехоты он затянулся, город окончательно взяли к утру 25-го. В конце июля – начале августа фронт Рокоссовского захватил два больших плацдарма за Вислой.

В ходе операции «Багратион» 1-й Прибалтийский, 3, 2 и 1-й Белорусский фронты в период с 23 июня по 29 августа 1944 г., развернув наступление в полосе шириной до 1100 км и на глубину до 600 км, завершили полное освобождение Белоруссии, большей части Литвы, части Латвии и Украины. Перенесли боевые действия на территорию Польши и вышли к границам Восточной Пруссии. Они разгромили одну из наиболее сильных группировок врага на советско-германском фронте —

группу армий «Центр», уничтожив при этом 17 дивизий и три бригады. Еще 50 дивизий потеряли более половины своего состава. Немецкие войска потеряли 409,4 тыс. человек, в том числе 255,4 тыс. безвозвратно. Для восполнения понесенных потерь и стабилизации положения на центральном участке Восточного фронта командование вермахта перебросило сюда с других направлений 46 дивизий и четыре бригады, ослабив свои группировки, развернутые против англо-американских войск во Франции. Политические и военные деятели Запада, дипломаты и журналисты отмечали значительное влияние событий на центральном участке советско-германского фронта на дальнейший ход Второй мировой войны. «Стремительность наступления Ваших армий изумительна», – писал президент Соединенных Штатов Америки Ф. Рузвельт 21 июля 1944 г. И. В. Сталину. В телеграмме главе советского правительства от 24 июля премьер-министр Великобритании У. Черчилль назвал события в Белоруссии «победами огромной важности». Одна из турецких газет 9 июля констатировала: «Если продвижение русских будет развиваться теми же темпами, русские войска войдут в Берлин быстрее, чем союзные войска закончат операции в Нормандии». Лондонское радио 16 июля отмечало: «Русское наступление называют лавиной. Если сравнить его темпы с темпами наступления войск союзников в Нормандии, то последнее… идет пока очень медленно». Это подтверждают и свидетельства немецких генералов. Так, Г. Гудериан вспоминал: «В то время как на фронте в Нормандии развертывавшиеся передовые части западных союзников готовились осуществить прорыв нашего фронта… на Восточном фронте развивались события, непосредственно приближавшие чудовищную катастрофу» [1, с.439, 440].

Была похоронена идея и возможность ведения сепаратных переговоров Германии с США и Англией.

В ходе боевых действий на западном направлении летом 1944 г. в полной мере проявилось военное искусство советского командования. Ставка Верховного главнокомандования разработала смелый по замыслу и оригинальный по форме план операции четырех фронтов с учетом характера обороны, численности и расположения вражеских группировок, условий местности, конфигурации линии соприкосновения сторон и других факторов. Были успешно решены вопросы выбора направления главного удара, создания группировок сил и средств, скрытной подготовки фронтовых и армейских операций и обеспечения оперативной внезапности, организации взаимодействия между объединениями для достижения общей цели наступления.

Получило развитие искусство подготовки и ведения операций на окружение крупных группировок противника в короткие сроки как в тактической, так и в оперативной глубине. В отличие от предшествовавших периодов войны были значительно сокращены сроки разгрома окруженного врага: под Витебском – два дня, под Бобруйском – три дня, под Минском – шесть дней, под Вильнюсом и Брестом – два дня.

Важной особенностью являлось и то, что во всех случаях внешний фронт создавался подвижным, а выделенные в его состав силы продолжали наступление в глубину. Это лишало немецкое командование возможности организовать взаимодействие между своими окруженными группировками и главными силами и крайне затрудняло прорыв первых из окружения.

Характерным для данной операции стало разнообразное применение бронетанковых и механизированных войск на всех ее этапах. Особенно эффективно они действовали в составе подвижных групп при развитии успеха в оперативной глубине, что приводило к увеличению размаха фронтовых и армейских наступательных операций и достижению в них решительных результатов.

За время операции фронтовая авиация совершила в интересах завоевания господства в воздухе около 40 тыс. самолето-вылетов. Она применялась массированно на направлениях главных ударов фронтов по задачам наземных войск. Для их поддержки было произведено около 50 % всех самолето-вылетов бомбардировщиков и штурмовиков. Авиация дальнего действия совершила 10,3 тыс. самолето-вылета и сбросила более 10 тыс. тонн бомб. Вместе с тем вследствие отставания аэродромного базирования и перебоев в подвозе горючего активность авиации на втором этапе операции снизилась.

В целом успешное наступление 1-го Прибалтийского, 3, 2 и 1-го Белорусских фронтов на западном направлении летом 1944 г. коренным образом изменило обстановку на всем советско-германском фронте, привело к заметному ослаблению боевого потенциала вермахта. Ликвидировав белорусский выступ, они устранили угрозу фланговых ударов с севера по армиям 1-го Украинского фронта, которые вели наступление на Львовском и Рава-Русском направлениях. Одновременно захват и удержание советскими войсками плацдармов на Висле в районах Пулавы и Магнушева открывали перспективы для проведения новых операций по разгрому врага с целью полного освобождения Польши и выхода к столице Германии.

Вместе с тем высокая интенсивность боевых действий, заблаговременный переход противника к обороне, трудные условия лесисто-болотистой местности, необходимость преодоления крупных водных преград и других естественных препятствий привели к большим потерям четырех фронтов. Всего потери советских войск, включая Днепровскую военную флотилию, составили 765 815 человек, в том числе безвозвратные – 178 507 человек. 1-я армия Войска Польского потеряла 5073 человека, из них убитыми 1533 человека. Помимо этого в операции были потеряны 2957 танков и САУ, 2447 орудий и минометов, 822 боевых самолета.

Выдающихся результатов в операции «Багратион» удалось достичь благодаря высокому наступательному порыву, мужеству и героизму войск. Только за июль – август более 402 тыс. солдат и офицеров Красной армии, участников Белорусской операции, были награждены орденами и медалями

СССР, а более 600 соединений и частей удостоены почетных наименований городов Белоруссии, Украины, Литвы и Польши.

В последние годы за рубежом, да и в нашей стране развернулась целенаправленная кампания по дискредитации Победы в Великой Отечественной войне. Политика дискредитации, искажение важнейших событий и итогов наносят огромный ущерб достоинству нашей страны, подрывают ее авторитет, затрудняют патриотическое воспитание молодежи, формируют негативное отношение к идеям защиты Отечества.

Особенно четко проглядывается стремление расчленить Россию на множество конфликтующих между собой мелких государств, загнать ее в глубь Азии и тем самым оградить американские интересы в Европе, на Ближнем Востоке и в Тихоокеанской буферной зоне [3, с.584].

Идеологи современной американской политики З. Бжезинский и Г. Киссинджер со всей определенностью заявляют, что контроль над Евразией требует окончательного разрушения России вне зависимости от господствующего в ней политического режима.

Геополитики атлантического направления исходят из того, что на планете неизбежно должен утвердиться универсализм и ценности западного типа. Главной целью они ставят недопущение появления континентального геополитического блока.

В докладе Пола Вульфовица американскому конгрессу еще в 1992 г. утверждается: «Главной стратегической задачей США является недопущение создания на территории бывшего Советского Союза крупного и самостоятельного стратегического образования, способного проводить независимую от США политику». России отводится в лучшем случае роль региональной державы. Но это не соответствует национальным интересам России [3, с. 585].

На момент распада СССР в НАТО было 16 стран, сегодня их 29. Сегодня идет размещение войск НАТО в странах Прибалтики, Румынии, просит о создании военной базы Польша, обещая полное возмещение США всех затрат. Готовятся сценарии гибридных войн. Отдельные элементы этой войны уже отрабатываются на нашей стране:

– санкционная политика;

– гуманитарное вмешательство;

– кибератаки на всех направлениях;

– выход из договора ПРО (2002 г.);

– выход из договоров по СНВ-2;

– создание протестных движений в стране;

– организация влияния на выборы на различных уровнях;

25 мая 2019 г. генсек НАТО Йель Столтенберг заявил о переходе НАТО на новую военную стратегию против России.

Уточняется ядерная стратегия, которая будет предусматривать возможность нанесения ядерного удара ракетами средней и меньшей дальности и тактической авиации НАТО.

Основным способом ведения войны против России стратеги НАТО считают гибридный: необходимо всеми методами и способами расшатать обстановку в стране, нарушить управление государством и стратегическими силами (не исключается и проведение террористических актов определенными силами). Использование Украины как мины замедленного действия для возникновения угрозы войны. Ввод оккупационных войск на территорию России.

Министр обороны РФ генерал армии С.К. Шойгу на 8-й международной конференции по безопасности сказал: «Стремление представить Россию в качестве основной угрозы Западу стало доминантой политики НАТО». В ее основе лежит принцип: «Сам придумал – сам в это поверил». При этом практические действия альянса – будь это расширение военной структуры вблизи российских границ, активности в Балтийском и Черном морях – все это ведет к росту напряженности и требует адекватного реагирования с российской стороны. Мы это будем делать своевременно» [4].

С учетом всего сказанного РФ предстоит упорная борьба за достойное место в сегодняшнем мире.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. Т. 4. Освобождение территории СССР. 1944 год. М.: Кучково поле, 2012.

2. Великая Отечественная война 1941–1945. Документы и материалы. Т. VIII. Освобождение Белоруссии. М., 2015.

3. Гареев. М.А. Сражения на военно-историческом фронте. М.: Инсан, 2008.

4. Доклад МО РФ генерала армии С.К. Шойгу на 8-й международной конференции по безопасности в апреле 2019 г., г. Москва.

5. Кессельринг А. Воспоминания фельдмаршала Третьего рейха. М.: Центрполиграф, 2008.

А.М. Соколов
ведущий научный сотрудник научно-исследовательского центра (фундаментальных военно-исторических проблем) Военного университета Министерства обороны Российской Федерации, кандидат исторических наук
М.А. Селиванов
начальник отдела научно-исследовательского центра (фундаментальных военно-исторических проблем) Военного университета Министерства обороны Российской Федерации
Ставка ВГК и операции красной армии 1944 г

Ставка Верховного главнокомандования (Ставка ВГК) в годы войны прошла непростой путь: от ошибок в начале войны до четкой, слаженной и гибкой работы, отвечавшей характеру и условиям современной войны.

Перевес в силах и средствах над противником, наличие инициативы в руках Красной армии, крупные людские и материальные резервы, слаженная работа тыла позволяли провести крупные наступательные операции не на одном-двух направлениях, а на всем стратегическом фронте. 1944 год вошел в историю как год решающих побед. Советские Вооруженные силы провели 10 стратегических наступательных операций (вошедших в историю как десять сталинских ударов) в следующей последовательности: 1. Ленинградско-Новгородская (14.01–01.03), 2. Днепровско-Карпатская (24.12.1943– 17.04.1944), 3. Крымская (08.04–12.05) и Одесская (26.03–14.04), 4. Выборгско-Петрозаводская (10.06–09.08), 5. Белорусская (23.06–29.08), 6. Львовско-Сандомирская (13.07–29.08), 7. Ясско-Кишиневская (28.08–29.08), 8. Прибалтийская (14.09–21.11), 9. Восточно-Карпатская и Белградская (28.09–20.10), 10. Петсамо-Киркенесская (07–29.10). Важнейшим их итогом было завершение освобождения оккупированной территории СССР, перенесение военных действий за его пределы. Эти удары – крупнейшие наступательные стратегические операции не объединялись под общим названием. Они планировались и проводились, исходя из обстановки и стратегических задач военных кампаний 1944 г.

По этому поводу маршал Г.К. Жуков вспоминал: «В узком кругу лиц, собравшихся в кабинете И.В. Сталина, Верховный поставил вопрос о новой форме проведения кампаний 1944 года. Предварительно он запросил мнение каждого из участников. Обсуждали, где именно следовало сосредоточить силы и средства для поражения основных сил противника и окончательного разгрома фашистского блока. Таких районов на всем стратегическом фронте оказалось десять» [5, с. 98]. В отличие от прошлых лет И.В. Сталин приказал приступить одновременно к расчетам сил и средств на всех десяти направлениях.

В ходе каждой из этих операций предполагалось разгромить крупные группировки противника. Причем их проведение должно проводиться на большую глубину и в более высоких темпах, чем прежде.

При выработке замыслов военных кампаний в 1944 г. Ставка ВГК учитывала не только необходимость быстрого разгрома крупных вражеских группировок, но и достижение конкретных политических и экономических результатов: освобождение важных экономических районов СССР, вывод из войны союзников фашистской Германии, освобождение порабощенных народов. Важное место при выработке замыслов военных кампаний отводилось согласованию совместных действий советских Вооруженных сил с союзными государствами. Так, замысел зимней кампании 1944 г. и составляющих ее содержание стратегических операций был представлен И.В. Сталину непосредственно перед его поездкой на Тегеранскую конференцию руководителей трех союзных держав, на которой в период с 28 ноября по 1 декабря 1943 г. были достигнуты соглашения по важнейшим вопросам стратегии войны в Европе и организации стратегического взаимодействия с союзниками. Один из пунктов решения гласил: «Согласились, что военные штабы трех держав должны отныне держать тесный контакт друг с другом в отношении предстоящих операций в Европе. В частности, было решено, что между соответствующими штабами должен быть согласован план мистификации и обмана противника в отношении этих операций» [8, с. 173]. В британском штабе эта операция получила кодовое название «Бодигард» («Телохранитель»). Замысел руководителей союзных держав о проведении «мистификации и обмана» начал реализовываться при планировании кампаний и операций на 1944 г.

В 1944 г. Ставка ВГК продемонстрировала высокий уровень мастерства при планировании и проведения операций. К этому времени был выработан наиболее рациональный и четкий способ планирования военных кампаний и стратегических операций, работы органов управления. Так, при планировании летне-осенней кампании Ставка сначала отдала указания командующим фронтами, которые в конце марта приступили к разработке своих соображений на лето 1944 г. В начале апреля эти соображения поступили в Генеральный штаб, где были тщательно изучены, обобщены и на их основе определены цели, общий замысел кампании и замыслы первых стратегических операций. Затем 12 апреля на своем совещании Ставка рассмотрела их и одобрила с некоторыми поправками. На совещании присутствовали также некоторые члены Политбюро ЦК ВКП(б), ГКО, Генерального штаба (А.И. Антонов и С.М. Штеменко). После этого Генеральный штаб при непосредственном участии командующих фронтами приступил к детальному планированию первых стратегических операций по направлениям. К концу мая разработка первого этапа летне-осенней кампании 1944 г. была полностью завершена. Такой порядок планирования военных кампаний сохранился до конца войны.

Для подготовки первых стратегических наступательных операций в кампаниях Ставка ВГК использовала стратегические паузы. Этого времени было достаточно, чтобы пополнить части и соединения людьми, боевой техникой, накопить материальные запасы, подготовить войска и штабы к предстоящим действиям, оборудовать исходные районы для наступления, всесторонне спланировать операцию и отработать все вопросы взаимодействия. Так, например, планирование Белорусской стратегической наступательной операции было осуществлено в период двухмесячной оперативной паузы (в апреле – мае 1944 г.).

Планирование и ведение стратегического наступления способом нанесения по фронту последовательных ударов свидетельствует о возросшем мастерстве советского Верховного главнокомандования. Ведь здесь надо было правильно определить направления нанесения первого и последующих ударов, определить действия стратегических группировок с тем, чтобы каждый удар не являлся самоцелью, а способствовал успешному нанесению последующих ударов. Так оно, по существу, и было: удары четко планировались по месту и времени, при этом противник вынужден был в буквальном смысле слова метаться вдоль фронта, зачастую не успевая с перегруппировкой сил на угрожаемые направления.

Планирование и подготовка последовательных наступательных операций Ставкой ВГК основывалось на коренных изменениях стратегической обстановки и соотношения сил сторон на советско-германском фронте, ростом возможностей советской экономики и другими факторами, способствовавшими изменению хода вооруженной борьбы. С захватом стратегической инициативы советское командование получило свободу в выборе направлений главных ударов в 1944 г.

Это позволило также заблаговременно планировать и готовить операции на весь период предстоящей кампании.

Планирование и подготовка операций на 1944 год опирались на важные изменения в организационной структуре Красной армии. Это создание крупных, мобильных, обладающих большой огневой мощью общевойсковых, танковых, артиллерийских и воздушных объединений и соединений; воссоздание корпусной организации стрелковых войск; завершение формирования артиллерийских дивизий прорыва Верховного главнокомандования и артиллерийских корпусов прорыва; формирование танковых армий однородного состава.

В воздушных армиях были сформированы вначале смешанные, а затем и однородные авиационные корпуса.

Главное внимание Ставки ВГК при планировании летне-осенней кампании 1944 г., безусловно, было сосредоточено на подготовке Белорусской стратегической наступательной операции. План операции «Багратион» был утвержден Верховным главнокомандующим 30 мая 1944 г. [1, Л. 258–261]. Основной особенностью плана операции являлось окружение крупных группировок войск противника с одновременным их расчленением и уничтожением.

Характерной особенностью Белорусской операции было то, что разгром противника осуществлялся путем дробления стратегического фронта в сочетании с окружением и уничтожением группировок противника на различной глубине. Первоначально, в тактической и ближайшей оперативной глубине, были окружены и уничтожены его фланговые группировки (в районах Витебска и Бобруйска). После их разгрома были созданы благоприятные условия для развития наступления 3-го и 1-го Белорусских фронтов по сходящимся направлениям на Минск и окружения совместно со 2-м Белорусским фронтом основных сил 4-й армии противника на удалении 200 км от исходного положения войск фронтов [2, с. 673].

Планирование и проведение Белорусской операции является характерным примером сочетания различных способов разгрома группировок противника. Спланированный войсками четырех фронтов одновременный прорыв вражеской обороны был осуществлен на шести далеко отстоящих друг от друга участках, что привело к дроблению группировки противника на части и не позволило ему перебрасывать крупные силы с одного направления на другое. В последующем войска фронтов осуществили окружение и уничтожение группировок противника по этапам. С начала в тактической зоне и ближайшей оперативной глубине (в районе Витебска и Бобруйска соответственно, а затем на большой глубине – на удалении 200 км (восточнее Минска) [2, с. 673].

Особенно поучительной в отношении способа последовательного ведения стратегического наступления является летне-осенняя кампания 1944 г. Перед ее началом Ставка ВГК и Генеральный штаб спланировали и создали четыре стратегические группировки: в Восточной Карелии и на Карельском перешейке, в Белоруссии, в западных районах Украины и в Молдавии. В соответствии с планом кампании 10 июня 1944 г. перешла в наступление первая из них, на северо-западном направлении, на Карельском и Онежско-Ладожском перешейках (Выборгско-Петрозаводская операция). Затем, 23 июня, внезапно силами четырех фронтов был нанесен мощный удар в Белоруссии (операция «Багратион»). Для его отражения германское командование начало спешно перебрасывать силы из Прибалтики, западных областей Украины, Молдавии, Германии, Голландии, Норвегии и Италии (всего 22 дивизии) [2, с. 672].

В самый разгар Белорусской операции последовали новые удары, в частности на Западной Украине (Львовско-Сандомирская операция), откуда противник, только что снял и направил значительные силы в Белоруссию, часть из которых находилась еще в движении. Для парирования этих ударов немецкое командование вновь было вынуждено перебрасывать войска с других направлений и районов, в том числе и возвращать некоторые соединения и части, только что отправленные в Белоруссию.

Спустя месяц советские войска нанесли удар в Молдавии. Германское командование в этот момент уже не имело возможности усилить оборонявшуюся там группировку, так как его войска были связаны боевыми действиями на других направлениях или находились в движении. Это позволило 2-му и 3-му Украинским фронтам в ходе Ясско-Кишиневской операции в течение 10 дней разгромить главные силы группы армий «Южная Украина», уничтожив 22 немецкие дивизии и почти все румынские соединения, находившиеся на советско-германском фронте [4, с. 206.], при сравнительно небольших собственных потерях. Характерно, что уже в ходе осуществления перечисленных выше операций, когда выявились их крупные военно-политические и стратегические результаты, Ставка ВГК поставила советским войскам дополнительные задачи на проведение новых операций в Прибалтике, Заполярье, в Чехословакии, Венгрии и Югославии.

В ходе кампаний 1944 г. Ставка ВГК получила и опыт планирования, подготовки и проведения последовательных по глубине стратегических наступательных операций, проводимых на одном стратегическом направлении одна за другой. Наиболее характерным в этом отношении являются операции, проведенные советскими войсками на Балканах. В течение четырех месяцев на глубину 1100 км последовательно, без значительных пауз, были проведены три стратегические наступательные операции – Ясско-Кишиневская, Белградская и Будапештская.

Стратегические операции 1944 г. были особенно результативными, в них в общей сложности удалось разгромить 338 дивизий врага [6, с. 278; 7, с. 531]. Ряд операций приводил к освобождению огромных территорий и выводу из войны целых государств. Так, разгром крупных сил противника в Ясско-Кишиневской операции сыграл важнейшую роль в выводе из войны Румынии; Выборгско-Петрозаводская и Петсамо-Киркенесская операции способствовали выводу из войны Финляндии, а Будапештская стратегическая операция – Венгрии.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. ЦАМО. Ф. 96а. Оп. 1711. Д. 7а.

2. Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. Т. 4. Освобождение территории СССР. 1944 год. М., 2012.

3. Великая Отечественная война. 1941–1945. Документы и материалы. Том VIII. Освобождение Белоруссии. М.: Издательский центр «Росперспектива», 2015.

4. Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и конфликтах. М., 1993.

5. Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. В 3 т. Т. 2. М., 1995.

6. История Второй мировой войны 1939–1945 гг. В 12 т. Т. 7. М., 1976.

7. История Второй мировой войны 1939–1945 гг. В 12 т. Т. 9. М., 1978.

8. Советский Союз на международных конференциях Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. В 3 т. Т. 2. Тегеранская конференция руководителей союзных держав – СССР, США и Великобритании. М., 1978.

М.Ю. Мягков
научный директор Российского военно-исторического общества, доктор исторических наук
«Багратион» vs «Оверлорд»: проблемы стратегии союзников по антигитлеровской коалиции

Об открытии второго фронта в Европе советское руководство просило западных союзников практически с самого начала Великой Отечественной войны. Еще 18 июля 1941 г. И. Сталин писал У. Черчиллю: «Может быть, не лишне будет сообщить Вам, что положение советских войск на фронте продолжает оставаться напряженным… Мне кажется, далее, что военное положение Советского Союза, равно как и Великобритании, было бы значительно улучшено, если бы был создан фронт против Гитлера на Западе (Северная Франция) и на Севере (Арктика). Фронт на севере Франции не только мог бы оттянуть силы Гитлера с Востока, но и сделал бы невозможным вторжение Гитлера в Англию…» [4, c. 10–11].

У. Черчилль отвечал 21 июля, что «Все разумное и эффективное, что мы можем сделать для помощи Вам, будет сделано. Я прошу Вас, однако, иметь в виду ограничения, налагаемые на нас нашими ресурсами и нашим географическим положением…. Предпринять десант большими силами означало бы потерпеть кровопролитное поражение, а небольшие набеги повели бы лишь к неудачам и причинили бы гораздо больше вреда, чем пользы, нам обоим. Все кончилось бы так, что им не пришлось бы перебрасывать ни одной из частей с Ваших фронтов, или это кончилось бы раньше, чем они могли бы это сделать….» [4, c. 11–13]. Фактически это был отказ в открытии второго фронта, и Советскому Союзу пришлось сражаться фактически в одиночку против сильного и коварного врага.

Никаких подвижек в отношении второго фронта не было сделано и в ходе визита в СССР министра иностранных дел Великобритании Э. Идена, прибывшего в Москву в декабре 1941 г. с целью заключения союзного договора. Определенные надежды, правда, возникли во время визита наркома иностранных дел В.М. Молотова в Лондон и Вашингтон в мае-июне 1942 г. На тот период германская военная машина вновь готовилась к мощному наступлению, теперь на южном участке советско-германского фронта. И если главным результатом посещения Молотовым британской столицы стало подписание 26 мая союзного договора между СССР и Великобританией сроком на 20 лет, то визит в Вашингтон сулил более солидные перспективы соглашения об открытии в Европе второго фронта уже в 1942 году.

Что же произошло, когда Молотов приземлился после долгого перелета в американской столице? Переговоры с Рузвельтом были напряженными, но 11 июня 1942 г. было все-таки подписано «Соглашение между правительствами Союза Советских Социалистических Республик и Соединенных Штатов Америки о принципах, применимых к взаимной помощи и ведению войны против агрессии». Более того, в коммюнике была согласована фраза о том, что «достигнута договоренность в отношении неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 г.». Как отмечал выдающийся военный историк профессор О.А. Ржешевский, Молотов скептически отнесся к заверениям Рузвельта о втором фронте 1942 г., в то же время Сталин считал это вполне возможным [3, c. 237].

К тому времени события на тихоокеанском театре военных действий стали меняться в лучшую сторону для Соединенных Штатов. Сражение, произошедшее в Коралловом море (7–8 мая 1942 г.), дало возможность флоту США свести на нет операцию японцев по захвату Порт-Морсби на Новой Гвинее. Токио намечал этот пункт как один из ключевых в своем наступлении на Австралию. И хотя положение американских сил продолжало оставаться все еще угрожающим, был сделан важный шаг к дальнейшим победам США у атолла Мидуэй и о. Гуадалканал в 1942–1943 гг.

Однако расчеты Советского Союза на скорую помощь союзников не оправдались. Во время своего визита в Москву в августе 1942 г. британский премьер У. Черчилль фактически дезавуировал предыдущие обещания об открытии второго фронта в 1942 году. Вместо этого он предложил высадку союзных сил в Северной Африке и дальнейшее наступление в Средиземном море в районе Сицилии и Апеннинского п-ва. Сталин оценил, конечно, стратегические выгоды (прежде всего для западных союзников) такого развития событий, но был категорически против невыполнения обещаний по открытию фронта во Франции. Возник конфликт. Советская сторона сделала соответствующее резкое заявление, вызвавшее недовольство Черчилля. Но положение дел это не поменяло. Советский Союз в самый разгар битвы за Сталинград и Кавказ должен был практически в одиночку отбивать мощнейшее наступление вермахта. В то же время союзническая помощь СССР по ленд-лизу пока продолжала оставаться на очень низком уровне; более того, после разгрома немцами каравана PQ-17 союзники на какое-то время перестали отправлять конвои по северному маршруту.

Тем не менее Советский Союз выдержал все сложнейшие испытания 1942 – начала 1943 годов. Немцы были окружены и уничтожены под Сталинградом и быстро отступали от Кавказских предгорий. Все это время Москва надеялась на скорое изменение позиций США и Великобритании по вопросу высадки во Франции. Мы вели коалиционную войну. Но после Сталинграда стало понятно, что СССР не просто доказал высочайшую боеспособность своих вооруженных сил, но теперь точно не проиграет войну с Германии. Мы шли на запад. Одновременно в некоторых разведывательных кругах США стали даже опасаться, что Москва вдруг не захочет далее воевать с Германией. Предположение было абсолютно ложным и ни на чем не основанным, – разве только что на стыде, которыйе очевидно испытывали некоторые руководители западных союзников в связи с неоткрытием второго фронта.

При этом и в Лондоне, и в Вашингтоне со всей очевидностью понимали, что все успехи англо-американских сил на европейском ТВД (да и в целом на других театрах войны) целиком и полностью зависели и продолжают зависеть от того, насколько успешно будет действовать Красная армия. Любой успех западных союзников стал бы только локальным, если бы не продолжение мощного наступления Красной армии на советско-германском фронте.

Время шло. Весной 1943 года на советско-германском фронте наступило некоторое затишье, которое обе стороны использовали для подготовки дальнейших боевых операций. Немцы готовились провести операцию «Цитадель» в районе Курского выступа. В то же время англо-американское командование разрабатывало свои планы, которые были связаны, прежде всего со средиземноморским театром военных действий.

Встреча Рузвельта и Черчилля в Касабланке в январе 1943 года фактически подвела черту под надеждами на открытие второго фронта во Франции до 1944 года. По итогам данного саммита лидеры западных союзников направили Сталину совместное послание. Оно не содержало, к сожалению, никакой конкретной информации об общих планах боевых действий на севере Франции и точных сроках англо-американских операций. Главным посылом было ожидание, что «эти операции, вместе с Вашим мощным наступлением, могут, наверное, заставить Германию встать на колени в 1943 г.». В Москве эта формулировка никого не ввела в заблуждение, и ответом на телеграмму был запрос, содержащийся в послании Сталина от 30 января 1943 г. Президенту США и Премьер-министру

Великобритании: «…я был бы Вам признателен за сообщение о конкретно намеченных операциях в этой области и намечаемых сроках их осуществления» [4, c. 87–88].

Чтобы сгладить негативный эффект от предшествовавшей переписки Черчилль направил советской стороне послание, составленное в более позитивном и конструктивном ключе: «Мы также энергично ведем приготовления, до пределов наших ресурсов, к операции форсирования Канала в августе, в которой будут участвовать британские части и части Соединенных Штатов… Если операция будет отложена вследствие погоды или по другим причинам, то она будет подготовлена с участием более крупных сил на сентябрь» [4, c. 91–92].

Современные историки, в т. ч. западные, нередко и небезосновательно считают этот посул Черчилля преднамеренным обманом. Заверяя на протяжении всего 1943 года о своей приверженности идее открытия второго фронта в Европе, правительства США и Англии на самом деле планировали продолжать реализацию своей средиземноморской стратегии. Впрочем, подобный обман не мог продолжаться долго, и после очередного американо-британского саммита на высшем уровне, который имел место в Вашингтоне в мае 1943 года, Рузвельту пришлось взять на себя бремя ответственности и официально довести до советской стороны сообщение о переносе сроков открытия полномасштабного второго фронта на 1944 год.

В 1941–1943 годах проблема второго фронта имела для Советского Союза, несомненно, критическое значение, не говоря уже о том, что организация наступления англо-американских союзников во Франции могла значительно ускорить разгром фашистского блока. К сожалению, западные лидеры ставили актуальность вопроса о втором фронте в зависимость от темпов претворения в жизнь их стратегии по минимизации собственных рисков и потерь. Более того, союзнические обязательства они ставили в зависимость от своих геополитических интересов.

Большой тройке, И. Сталину, Ф. Рузвельту и У. Черчиллю, впервые удалось собраться за одним столом в рамках Тегеранской конференции в ноябре-декабре 1943 года. Несомненно, что главным на этих переговорах был вопрос о сроках открытия второго фронта. После того, как И. Сталин устно заверил союзников, что СССР вступит в войну с Японией вскоре после разгрома нацистской Германии, Рузвельт и Черчилль дали согласие на масштабную десантную операцию во Франции и обозначали в качестве приемлемой даты ее начала – май 1944 года [8, c. 95, 173]. Отметим, что заявление Сталина о будущем выступлении СССР против Японии было тогда особенно важным для Рузвельта. Тем самым США получили возможность рассчитывать на более быстрое завершение войны на Тихоокеанском фронте, чье значение для военно-политических планов и геополитических расчетов США, связанных с их послевоенными интересами, было чрезвычайно велико.

Сталин настоял также на максимально оперативном назначении командующего объединенными силами союзников. Вскоре в этой должности был утвержден американский генерал Д. Эйзенхауэр. Для дополнительной мотивации союзников лидер СССР также сделал заявление о том, что высадку союзников во Франции Красная армия поддержит мощным наступлением на советско-германском фронте.

Наступление РККА летом 1944 года должно было сковать германские силы и перетянуть на себя большую часть, или все резервы рейха. Более того, активную помощь подготовке высадки союзников оказывала советская разведка. По поручению Сталина советские разведывательные органы Генштаба Наркомата обороны, ВМФ и НКГБ участвовали в операции «Бодигард» (Bodyguard), суть которой состояла в масштабном дезинформировании разведывательных служб гитлеровцев относительно места высадки и сроков ее осуществления.

Такая координация оправдала себя в полной мере. Итоговый успех «Оверлорда», стал возможен во многом благодаря действиям СССР и главным образом из-за решительного наступления советских фронтов в Белоруссии в июне-июле 1944 года.

Интересно, что накануне старта операции «Оверлорд» британские представители в Объединенном комитете начальников штабов вдруг (sic!) сделали заявление, что «они категорически против» передачи русским данных о конкретных датах высадки десанта в Нормандии. Свою позицию они оправдывали тем, что любая новая задержка высадки (из-за погоды или иных причин) могла бы «быть воспринята русскими как свидетельство колебаний и нерешительности» Верховного командования союзников. К счастью, верх одержало мнение, что оповещение русских о точной дате высадки жизненно необходимо для координации боевых действий и благотворно скажется на итоговом успехе операции. 29 мая 1944 года военные представители союзников в Москве известили советское командование, что операция начнется в ночь с 5 на 6 июня. 7 июня начальник Генерального штаба РККА маршал Василевский сообщил главам британской и американской военных миссий в Москве, генералам Барроузу и Дину, что генеральное советское наступление будет развернуто в середине июня.

Долгожданное открытие второго фронта состоялось 6 июня 1944 года. Во главе британской группы войск стоял Б. Монтгомери. Американскими войсками командовал О. Брэдли. Общее руководство ходом высадки и координацию между участвующими в ней группировками осуществлял Д. Эйзенхауэр. Известия об успешном начале реализации операции «Оверлорд» были с воодушевлением встречены в Москве. Открытие второго фронта, безусловно, приближало итоговое поражение гитлеровской Германии, но не стоит забывать и о том, что за двухлетний период откладывания союзниками высадки в Северной Франции, с момента, когда прозвучало их первое обещание до момента высадки (май 1942 – июнь1944), – только безвозвратные потери советских вооруженных сил (убитыми, пленными и пропавшими без вести) составили более 5 млн человек. Следует также подчеркнуть, что высадка в Нормандии состоялась, когда в войне уже произошел коренной перелом и главные силы немецко-фашистских войск были перемолоты на советско-германском фронте. Более того, даже после развертывания плацдармов западных союзников на побережье Ла-Манша в полноценный фронт, им все равно противостояла меньшая часть немецких дивизий, в большинстве своем уступавших задействованным против СССР соединениям и по боевым качествам. К началу июля 1944 г. советско-германский фронт сковывал 235 немецко-фашистских дивизий при всего 65 дивизиях противника против войск западных союзников.

Вместе с основной операцией на северо-западе Франции под кодовым названием «Оверлорд» союзники готовили высадку и на юге Франции. Эта операция, считалась вспомогательной и получила название «Энвил» (Наковальня). Таким образом планировалось освободить территорию Франции и развивать наступление в Бельгии и Голландии. Помимо согласованных с советским командованием наступательных действий, союзники вели разработку секретных операций на случай, внезапного коллапса германского фронта против СССР и прекращения организованного сопротивления нацистской Германии. Один из таких планов по экстренному вторжению на континент и взятию под контроль как можно большей территории получил название «Рэнкин». Советское руководство было во взаимоотношениях с союзниками по антигитлеровской коалиции куда искреннее. Так Сталин сообщил Черчиллю в послании от 6 июня 1944 года: «Летнее наступление советских войск, организованное согласно уговору, на Тегеранской конференции, начнется к середине июня на одном из важных участков фронта. Общее наступление советских войск будет развертываться этапами путем последовательного ввода армий в наступательные операции. В конце июня и в течение июля наступательные операции превратятся в общее наступление советских войск» [4, c. 226]. Говоря о начале «летнего» наступления, которое, несомненно, играло важнейшую роль для помощи десанту союзников, Сталин имел в виду прежде всего советскую операцию по сокрушению немецкой группы армий «Центр».

Операция «Оверлорд» в Нормандии стала крупнейшей десантной операцией в истории. Западным союзникам при ее организации пришлось решать непростые организационные задачи. Нужно было добиться внезапности высадки, четкого взаимодействия между различными видами и родами войск. Только за первый день 6 июня высадилось более 156 тыс. человек, из них 23 тыс. – авиадесантом. Несмотря на укрепленные немцами позиции на побережье Ла-Манша и их ожесточенное сопротивление, союзникам удалось захватить несколько плацдармов на которые безостановочно прибывали новые пополнения. К концу июня в Нормандии находилось уже 25 дивизий, общая численность личного состава которых насчитывала более 1 млн человек. С ними удалось переправить свыше полумиллиона тонн грузов и 171 532 автомобиля. Эта искусная и дерзкая операция достаточно быстро и высоко была оценена Сталиным, который уже через неделю после высадки заявил, что: «История войн не знает другого подобного предприятия по широте замысла, грандиозности масштабов и мастерству исполнения» [6].

Потери немецко-фашистских войск в ходе семинедельных боев в Нормандии составили 113 тыс. человек убитыми, ранеными и пленными. Общие потери союзников с 6 июня по 23 июля – 122 тыс. человек (49 тыс. англичан и канадцев и около 73 тыс. американцев) [5, c. 208].

Немецкие войска во Франции отчаянно нуждались в подкреплениях, однако обстановка на советско-германском фронте не позволила командованию вермахта передислоцировать оттуда в район Нормандии ни одной дивизии или бригады. Более того, формируемые на территории рейха резервы также направлялись в основном на советско-германский фронт. Причиной стало начавшееся в июне ошеломительное наступление сразу четырех фронтов Красной армии против группы армий «Центр» в Белоруссии. Блестящие победы Красной армии, одержанные летом 1944 г. навсегда войдут в историю Второй мировой войны как целый каскад мощнейших наступлений на двухтысячекилометровом фронте между Белым и Черным морем. Венцом летней кампании СССР по праву считается Белорусская стратегическая наступательная операция, получившая кодовое название в честь героя Отечественной войны 1812 г. генерала от инфантерии П.И. Багратиона. Ее концепция, разработанная группой советских военачальников, получила одобрение Ставки ВГК 22 апреля 1944 года, за два месяца до начала.

Дебютным ходом летней советской кампании стала начавшаяся 10 июня на севере Выборгско-Петрозаводская операция. Германское командование ожидало в качестве следующего удара ограниченное или вспомогательное наступление в Прибалтике или на юге, но мощнейший шторм, в котором участвовали силы четырех фронтов, неожиданно обрушился 23 июня 1944 г. на главном, западном направлении. Красная армия пожелала идти на Берлин прямым путем, пролегавшим с востока на запад. Операции «Багратион» ставшей одной из крупнейших во Второй мировой войне, суждено было сыграть важнейшую роль в итоговом разгроме гитлеровской военной машины.

Германские войска в Белоруссии, находившиеся в подчинении генерал-фельдмаршала Э. Буша (с 28 июня его заменил «пожарный Гитлера» генерал-фельдмаршал В. Модель), насчитывали 63 дивизии и 3 бригады суммарной численностью в 1,2 млн человек. На вооружении они имели свыше 9,5 тыс. орудий и минометов, 900 танков и штурмовых орудий, около 1350 самолетов. Немецкие войска занимали тщательно подготовленную эшелонированную оборону до 270 км в глубину. Задачей войск группы армий «Центр» было удержать белорусский выступ, прикрывавший главное стратегическое направление – Берлинское. Одновременно части армии угрожали флангам потенциальных советских наступлений на Украине и в Прибалтике.

Советские фронты – 1-й Прибалтийский (генерал армии И.Х. Баграмян), 3-й Белорусский (генерал-полковник И.Д. Черняховский), 2-й Белорусский (генерал-полковник Г.Ф. Захаров), 1-й Белорусский (генерал армии К.К. Рокоссовский) с вошедшей в его состав 1-й армией Войска Польского (генерал-лейтенант С.Г. Поплавский) насчитывали свыше 1,4 млн человек, 31 тыс. орудий и минометов, 5,2 тыс. танков и САУ, более 5 тыс. самолетов. Координацию действий фронтов осуществляли представители Ставки – маршалы Г.К. Жуков и А.М. Василевский.

Обеспеченный значительный перевес в силах, а также внезапность начала операции «Багратион» предопределили ее динамичное развитие. Поражение, которое группа армий «Центр» потерпела всего за две недели, было катастрофическим. Столица советской Белоруссии Минск был освобожден 3 июля. Восточнее Минска в окружение попали свыше 100 тыс. немецких солдат и офицеров. 25 германских дивизий были разгромлены, из строя выбыли более 300 тыс. человек. В последующие несколько недель Германия потеряла еще 100 тыс. военнослужащих. В центре советско-германского фронта зияла дыра в несколько сотен километров, закрывать которую противнику было нечем. Советские войска вышли на советско-польскую границу.

Всего же по итогам летней кампании 1944 года Красная армия, разгромив войска групп армий «Север», «Центр» и «Северная Украина», продвинулась на запад на 400–600 км, были освобождены восточные районы Польши, впервые под удар ставилась непосредственно немецкая территория – Восточная Пруссия.

В то же время, после в целом успешной высадки в Нормандии, дальнейшее продвижение западных союзников в глубь Франции откровенно буксовало. Д. Эйзенхауэр писал послу США в СССР А. Гарриману, что с картой в руках следит за продвижением Красной армии и испытывает «огромный восторг от того, с какой скоростью она перемалывает боевую мощь врага» [10]. По просьбе Эйзенхауэра посол передал его отзыв Сталину, сопроводив вопросом, каким образом он мог бы выразить «Маршалу Сталину и его командирам мое самое глубокое восхищение и уважение?» [1].

Многие подчиненные Эйзенхауэра в душе завидовали советским успехам, в сравнении с которыми их достижения выглядели достаточно скромно. «Великолепное наступление русских армий продолжает поражать весь мир… – писал, например, в частной переписке заместитель начальника оперативного управления Штаба союзных экспедиционных сил генерал Ф. Андерсон. – А на нашем фронте застой по всей линии. Даже обладая полным превосходством в воздухе, мы продолжаем продвигаться очень медленно» [9]. Только 25 июля, обеспечив превосходство по людям в 2,5 раза, танкам в 4,2 раза и самолетам в 13 раз, две группы армий под командованием О. Брэдли и Б. Монтгомери перешли в наступление. В «фалезском котле» гитлеровцы потеряли от 60 до 80 тыс. человек, выбраться удалось лишь ок. 20 тысячам.

После освобождения Парижа основные бои развернулись уже на территории Бельгии и непосредственно Германии. Штаб-квартира генерала Эйзенхауэра находилась в Версале. Режим Виши перестал существовать, и по всей стране разворачивалась кампания по преследованию коллаборационистов.

Но все это время главным театром военных действий в 1944–1945 гг. по-прежнему оставался советско-германский фронт. За вторую половину 1944 г. немецкое командование перебросило сюда 59 дивизий и 13 бригад, а с него взяло для Западного фронта 12 дивизий и 5 бригад. В январе 1945 г. советским войскам противостояли 195 дивизий врага, а союзным войскам в Западной Европе – 74.

Лето и осень 1944 г. стали временем окончательного краха для большей части германских сателлитов. После начавшегося в августе широкого наступления Красной армии на южном крыле советско-германского фронта – в направлении Балкан – один за другим стали откалываться от Германии и переходить на сторону антигитлеровской коалиции – Финляндия, Румыния и Болгария.

К концу 1944 г. потери германской обороны и военной экономики были невосполнимы. Назревал сырьевой голод, нарастали неразрешимые логистические проблемы. Несмотря на это немецкие армии продолжали отчаянное сопротивление, причем наиболее ожесточенное именно на советско-германском фронте. Хотя и у западных союзников периодически возникали серьезные проблемы. Самым критическим моментом стало для англо-американского командования немецкое наступление в Арденнах в декабре 1944 года, когда американские и британские войска были застигнуты врасплох и, лишенные из-за плохой погоды возможности реализовать свое подавляющее превосходство в воздухе, некоторое время балансировали на грани военного поражения. К счастью, Д. Эйзенхауэру и его штабу удалось разгадать намерения немцев и, грамотно использовав резервы, ценой больших потерь остановить германские войска.

В какой-то момент Черчилль был вынужден обратился к Сталину с предложением срочно направить в Москву компетентного офицера для выяснения советских планов дальнейших наступательных операций, подчеркнув, что «Эйзенхауэр не может решить свои задачи, не зная, каковы Ваши планы» [4, c. 292]. Сталин ответил согласием, и 29 декабря Эйзенхауэр в письме к Сталину предложил направить в Москву главного маршала авиации А. Теддера [7]. Показательно, что инициатором данного раунда переписки стал именно Эйзенхауэр, попросивший Черчилля об углублении координации действий с русскими на фоне кризиса в Арденнах.

6 января 1945 г. Черчилль в письме Сталину сообщил, что на Западе сложилась «тревожная» обстановка, «идут очень тяжелые бои, и в любое время от Верховного командования могут потребоваться большие решения». Британский премьер-министр интересовался перспективой советского наступления в январе 1945 года, пытаясь любой ценой снизить градус напряженности арденнского кризиса. В ответе на данный запрос советское руководство подчеркивало: «Учитывая положение наших союзников на Западном фронте, Ставка Верховного главнокомандования решила усиленным темпом закончить подготовку и, не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему Центральному фронту не позже второй половины января». Для спасения западных союзников начало наступления (было запланировано на 20 января) советское командование перенесло на 12 января, пожертвовав тем самым до какой-то степени уровнем готовности. «9 января, – вспоминает в мемуарах Маршал Советского Союза И.С. Конев, – мне позвонил по ВЧ исполнявший обязанности начальника Генерального штаба А.И. Антонов и сообщил, что в связи с тяжелым положением, сложившимся у союзников на западном фронте в Арденнах, они обратились к нам с просьбой по возможности ускорить начало нашего наступления; после этого обращения Ставка Верховного главнокомандования пересмотрела сроки начала наступательной операции. 1-й Украинский фронт должен начать наступление не 20-го, а 12 января. Антонов говорил от имени Сталина» [2].

Перед началом Висло-Одерской операции советское командование было вынуждено интенсифицировать предбоевую подготовку вновь прибывших пополнений, а также решать другие организационные задачи. Приоритет отдавался верности союзническому долгу, желанию оказать помощь англо-американским войскам, оказавшимся под ударом германских бронетанковых частей.

Советское наступление оттянуло на себя с западного фронта элитную 6-ю танковую армию СС и еще 16 дивизий. Благодарность Эйзенхауэра в адрес советского командования была выражена в столь теплом послании, что начальник штаба американской армии генерал Маршалл даже посоветовал ему в будущем выбирать «более приземленный и грубоватый тона» в контактах с советской стороной [11].

В конце марта 1945 г. войска союзников успешно форсировали Рейн, а Красная армия вышла на рубеж Одер – Нейсе. Всего под началом Эйзенхауэра на Западном фронте к тому времени находилось около 4 млн человек – силы, намного превосходящие противника.

Итак, подведем итоги. Успешная высадка в Нормандии и дальнейшее наступление западных союзников были бы невозможны без героических усилий Красной армии на советско-германском фронте. Советские войска в ходе операции «Багратион», которая являлась одним из ключевых событий 1944 года во всей Второй мировой войне, нанесли жестокое поражение германским вооруженным силам и не дали возможности гитлеровскому командованию перебросить на Запад дивизии с Востока. Кроме того, успеху Нормандской десантной операции способствовало взаимодействие союзников в рамках дезинформации германского военного руководства. Несмотря на то, что открытие второго фронта безусловно приблизило победу антигитлеровской коалиции, советско-германский фронт продолжал вплоть до 8 мая 1945 года оставаться главным, оттягивал на себя большую и лучшую часть германских соединений, что еще раз доказывает решающую роль Красной армии и советского народа в Победе над агрессорами.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Гарриман – Молотову, 3 августа 1944 г. // РГАСПИ. Ф. 558.

Оп. 11. Д. 381. Л. 1.

2. Конев И. С.

Сорок пятый. М.: Воениздат, 1970. [http://militera.

lib.ru/memo/russian/konev_is2/index.html].

3. Кульков Е.Н., Мягков М.Ю., Ржешевский О.А. Вся правда о Великой войне. М.: Алгоритм, 2016.

4. Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-министрами Великобритании во время Великой отечественной войны 1941–1945 гг. М., 1958. Т. 1.

5. Погью Ф. Верховное командование / пер. с англ. М., 1959. С. 208.

6. Правда. 14 июня 1944 г.

7. Российский Государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 558. Оп. 11. Д. 381. Л. 2.

8. Тегеранская конференция руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании (28 ноября – 1 декабря 1943 г.) Сб. документов. М., 1978.

9. Anderson to Harriman, July 10, 1944 // Library of Congress, W.A. Harriman Papers. Chronological File, Cont. 173.

10. Eisenhower to Harriman, 7 July 1944 // Library of Congress, W.A. Harriman Papers. Chronological File. Cont. 173.

11. The Papers of Dwight David Eisenhower. Vol. V. P. 2428.

1.Одновременно руководство Германии вело переговоры с представителями США и Англии. В 1943 г. руководитель американской разведки А. Даллес вел переговоры с гитлеровским эмиссаром Гегенлоэ. Весной 1944 г. в Швейцарии генералом СС Вольфом, который вел их по поручению главнокомандующего юго-западного направления фельдмаршала Кессельринга, который о ходе переговоров лично докладывал Гитлеру, впоследствии был назначен Главкомом на Западном направлении. Начальник разведки адмирал Канарис через свою агентуру вел переговоры с Англией. Я. Шахт, бывший министр экономики Германии вел переговоры с финансовыми кругами США через финансиста М. Нормана [5, с. 453].

Bepul matn qismi tugad.